Назад

Версия для слабовидящих

Настройки

Черная роза Тифлиса

№123 март 2025

Никто из друзей Александра Грибоедова не мог предположить, что этот саркастичный скептик и бретер превратится в пылкого влюбленного

 

 

Грибоедов впервые приехал в Грузию осенью 1818 года в составе русской дипломатической миссии, которая направлялась в Персию. Дипломаты задержались в Тифлисе на три месяца. За это время Грибоедов успел даже выучить грузинский язык, полюбил сам город, его атмосферу, обзавелся там добрыми друзьями. Тогда Тифлис еще не отстроился после разорительного набега иранского полководца (в будущем шаха) Ага-Магомет-хана в 1795 году. Во время трехлетней службы в Иране Грибоедов не раз наведывался в грузинскую столицу, а в 1822-м стал секретарем генерала Алексея Ермолова по дипломатической части и поселился в небольшом доме возле Армянского базара. Его приятелем и постоянным собеседником стал генерал Федор Ахвердов – состоятельный помещик, который сначала занимал должность правителя Грузии, а затем начальника артиллерии Кавказского корпуса. Близким другом Ахвердова был князь Александр Чавчавадзе, участник взятия Парижа в 1814 году. Супруга генерала Прасковья Николаевна Ахвердова-Арсеньева, тетка Михаила Лермонтова, воспитывала дочь генерала Чавчавадзе – Нино.

«Чтение стихов. Княжна Н. Чавчавадзе и А. Грибоедов». 1926 год.png

Чтение стихов. Княжна Нино Чавчавадзе и Александр Грибоедов. Худ. Г.К. Савицкий. 1926 год

 

 

«Я поцеловал ее»

В гостеприимном доме Ахвердовых, который занимал целый квартал у подножия горы Мтацминда, собирались генералы, политики, князья и поэты. Много времени в этом доме проводила маленькая Нино. Грибоедов развлекал ее игрой на фортепьяно и даже дал 10-летней девочке первые уроки музыки и русской литературы. Она никогда не забывала этих вечеров с «господином Сандро», которого считала идеалом мужчины и художника.

Когда Грибоедов вернулся в Тифлис в 1828 году, сразу после подписания Туркманчайского мира с Ираном, в нем видели заступника закавказских христиан, в городе в его честь палили пушки.

Нино повзрослела, славилась необыкновенной нежной красотой. «…Мы взошли в комнату, щеки у меня разгорелись… я не помню, что я начал ей бормотать, и все живее и живее, она заплакала, засмеялась, я поцеловал ее…» – вспоминал Грибоедов о встрече 16 июня, которая определила их судьбу. В тот же вечер он сделал ей предложение и немедленно отправил курьера в Эривань к Александру Гарсевановичу – за благословением (князь Чавчавадзе служил тогда начальником Армянской области). Родственники девушки отнеслись к русскому жениху – да еще и к такому знаменитому – как к самой лучшей партии. Многие кавалеры добивались благосклонности Нино. Среди них – Сергей Ермолов, двоюродный брат знаменитого полководца, и генерал Василий Иловайский. Но сердце юной княжны принадлежало только Грибоедову – она в этом не сомневалась еще с детства, с первой встречи. И, убедившись во взаимности чувства, сомнений не испытывала.

Нино и Александр обручились в княжеском имении Цинандали, в маленькой часовне, которая сохранилась до нашего времени. Свадьбе могло помешать одно – через несколько дней Грибоедов слег с лихорадкой. Он не вылечился и к венчанию. Обряд состоялся в недавно отстроенном Сионском Успенском соборе – главном в Тифлисе. Жениха трясло от высокой температуры, он даже уронил обручальное кольцо… Грибоедов счел это дурным предзнаменованием, но, глядя на Нино, счастливо улыбался.

Ему было 33 года, ей – 15. По тем временам – вроде бы вполне обыкновенная история. Но пылкая любовь всегда необыкновенна. Они оказались единомышленниками: беседовали не только о поэзии и музыке, но и о политике. Грибоедов, который рядом с Ниной из неприступного одиночки превращался в восторженного юношу, забывал о шутках и колкостях, даже обещал оставить государственную службу и поселиться в Грузии, посвятив себя творчеству и семье. Однако сначала нужно было исполнить долг в Тегеране.

В сентябре Грибоедов с женой выехал из Тифлиса в Персию. Он восхищался тем, как терпеливо она переносила ночевки в шатрах, переезды под дождем. «Нинуша, моя жена, не жалуется, всем довольна», – с гордостью писал он своей давней приятельнице Варваре Миклашевич. Когда они прибыли в резиденцию русского посла в Тебризе, стало ясно, что Нина беременна. В Тегеран он ее не взял – как будто чувствовал опасность. Настоял, чтобы она вернулась в Тифлис вынашивать ребенка. «Бесценный друг мой, жаль мне тебя, грустно без тебя как нельзя больше. Теперь я истинно чувствую, что значит любить. …теперь чем далее от тебя, тем хуже. Потерпим еще несколько, ангел мой, и будем молиться Богу, чтобы нам после того никогда более не разлучаться», – писал Грибоедов своей Нино.

В последнем послании, за две недели до рокового дня, Грибоедов просил жену: «Пиши мне чаще, мой ангел Ниноби [так он называл ее на грузинский манер. – А. З.]. Весь твой. А. Г. 15 января 1829 года. Тегеран».

 

 

«Для чего пережила тебя любовь моя?»

После трагических тегеранских событий 30 января от Нино, вернувшейся в Тифлис и ожидавшей писем от мужа, как могли скрывали вести из Персии. О гибели Грибоедова нечаянно проговорилась приятельница. Вдова упала в обморок, той же ночью у нее начались преждевременные роды. Сын (его успели назвать в честь отца Александром) прожил лишь несколько часов.

Они были женаты всего полгода – и бóльшую часть этого времени провели в разлуке. Нина пережила мужа на 28 лет. Все эти годы не снимала траур. Она и подумать не могла о том, чтобы связать свою судьбу с новым супругом. Ее называли «черной розой Тифлиса». «Она показала выполнением данного ею обета, на какое глубокое чувство христианского самопожертвования способна женщина во имя любви. <…> Больше всего на свете дорожила она именем Грибоедова и своею прекрасною, святою личностью еще ярче осветила это славное русское имя», – писал о ней Корнилий Бороздин, много лет служивший окружным начальником в Грузии.

Всю себя она отдала благотворительности: помогала монастырям, церковным общинам, госпиталям. Нине Грибоедовой посвящали свои стихи Михаил Лермонтов, Григорий Орбелиани, Владимир Одоевский…

…Там, в темном гроте – мавзолей,

И – скромный дар вдовы –

Лампадка светит в полутьме,

Чтоб прочитали вы

Ту надпись и чтоб вам она

Напомнила сама –

Два горя: горе от любви

И горе от ума –

так поэт Яков Полонский написал о гроте под храмом Святого Давида на горе Мтацминда, где похоронен Грибоедов.

В 1857 году в Грузии разразилась эпидемия холеры. Нина организовала отряд женщин-добровольцев, которые помогали заболевшим, закупали медикаменты. В те дни она спасла многих. Но когда сама подхватила холеру, бороться уже не было сил. В 44 года «черная роза Тифлиса» ушла из жизни.

Молва сохранила ее последние слова: «Что только не перенесла твоя бедная Нина с той поры, как ты ушел. Мы скоро свидимся, свидимся, и я расскажу тебе обо всем. И мы уже навеки будем вместе, вместе». Ее похоронили рядом с мужем на горе Мтацминда. Надгробие на могиле Грибоедова венчает фигура плачущей вдовы, а надпись на постаменте известна каждому русскому и каждому грузину. Это – обращение Нино к погибшему Александру: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя?» Наверное, ни один поэт не сказал бы лучше.

scale_12001.png

Место погребения Александра Грибоедова и его жены Нино Чавчавадзе в Тбилиси

Арсений Замостьянов, кандидат филологических наук