Республиканец на троне

О мировоззрении и политических решениях Александра I в интервью «Историку» размышляет автор новейшей биографии царя, доктор исторических наук, профессор МГУ Андрей АНДРЕЕВ

 

 

Беседовал Владимир РУДАКОВ

 

 

Пожалуй, не было на русском троне более противоречивой фигуры, чем Александр I. Его взгляды, поступки, люди, которые его окружали, да и сама его судьба – сплошной клубок противоречий.

Андрей Андреев

 

 

 

«Долой самодержавие!»

– Можно ли говорить о том, что уже к моменту смерти Екатерины великий князь Александр Павлович оказался убежденным республиканцем?

– Юный Александр, безусловно, был республиканцем, и на этот счет есть свидетельства его друзей тех лет – Павла Строганова и Адама Чарторыйского. Но самое главное свидетельство – это несколько писем Александра к его уехавшему на родину швейцарскому наставнику Фредерику-Сезару Лагарпу. В них будущий император писал, что в России – деспотизм, что в России – абсолютная власть, которая всё делает вкривь и вкось, что все в России угнетаемы, что всё дается не по заслугам, а только исходя из прихотей монарха. В переписке с Лагарпом они обсуждали последствия Французской революции и Александр отмечал, что очень благодетельно, когда народ освобождается от гнета тирана и получает свободу. А что такое свобода в его понимании? Это справедливые законы и конституция, которую все граждане совместно согласны выполнять.

 

 

– То есть для него самодержавие, монархический строй – всегда деспотизм?

– Конечно. Но деспотизм деспотизму рознь. Екатерина II тоже понимала, что ее власть – деспотизм и он не совсем соотносится с теми представлениями о прекрасном, которые были у нее же на заре царствования. Но она исходила из того, что ее деспотизм – все-таки не деспотизм Ивана Грозного: она добрая и просвещенная. Да, она действительно многого добилась для своей страны: раздвинула границы империи, повергла врагов, укрепила торговлю и промышленность, облагородила нравы. Двор с этим был согласен. Вместе с тем все знали: если Екатерина что-то велела, то, пока ее приказ дойдет вниз, пока его кто-то выполнит, пройдет много-много времени – глядишь, она и забыла про свое распоряжение. Одна из известных скреп Российской империи: суровость закона смягчается необязательностью его исполнения. Всех это устраивало.

Совсем другое дело – сын Екатерины, Павел I. Он вовсе не был чужд просвещения. Напротив, он был человеком воспитанным, с тонкой душевной организацией, отличался чувствительностью, рыцарственным поведением, романтическими представлениями о том, что людьми должно руководить благородное чувство. Именно поэтому он не терпел все то, что поощряла Екатерина: коррупцию, неисполнение законов, кумовство, фаворитизм, а также череду ее любовников и вообще обстановку двора. Только, в отличие от матери, Павел, стремясь «поправить» государство, требовал неукоснительного подчинения. Окружающие, в том числе и Александр, воспринимали это как проявление прямого и непросвещенного деспотизма, как совершенно ужасное угнетение, порабощение и подавление. Явный контраст с царствованием Екатерины.

Первой мыслью Александра было вообще не принимать в этом участия. Легко сказать. А что делать, если ты наследник престола? И у него родился план – бежать. Но если от Екатерины еще можно было скрыться, то от Павла не убежишь. Он держал Александра на очень коротком поводке: наследник должен был дважды в день (!) докладывать отцу по огромному количеству дел, которые тот ему поручал. Поэтому Александр пребывал в унынии в первые годы павловского царствования. В это же время у него появились «молодые друзья» Адам Чарторыйский, Павел Строганов, Николай Новосильцев, Виктор Кочубей – кружок, названный потом «Негласным комитетом». Они внушали ему мысль о том, что когда-нибудь он станет царем и у него появятся огромные возможности – власть, которую он сможет употребить на благо своего народа. Лагарп присоединялся к этим уговорам. В его устах формула звучала еще конкретнее: «Задача Александра – осчастливить 40 миллионов человек». И тогда Александр для себя выработал новую линию поведения, изложенную им в письме Лагарпу от 27 сентября 1797 года: «Я готов царствовать, чтобы не царствовать». Ее смысл в следующем: Александр готов занять престол, чтобы незамедлительно созвать Учредительное собрание, которое приняло бы конституцию, а потом он смог бы удалиться от престола, потому что Россия стала бы республикой. С таким отношением к самодержавию Александр и взошел на трон в 1801-м. И первые годы своего царствования сидел на нем, постоянно мечтая сбежать.

Коронация Александра I 15 сентября 1801 года. Худ. Э. Ж. О. Верне. 1826 год

Золотой червонец Павла I 1797 года без портрета. Санкт-Петербургский монетный двор

Адам Чарторыйский. Худ. С.С. Щукин. 1808 год

Павел Строганов. Худ. Ж.-Л. Монье. 1808 год

Николай Новосильцев. Худ. С.С. Щукин. 1808 год

Виктор Кочубей.  Худ. Ф. П. С. Жерар. 1808 год

 

 

– Но все-таки не сбежал…

– Человек ко всему привыкает, и Александр постепенно привык к власти. Это не значит, что нахождение на троне когда-либо доставляло ему удовольствие. Просто через какое-то время планы собрать депутатов, принять конституцию под воздействием обстоятельств отодвинулись куда-то в туманное будущее. Стремление дать России конституцию никогда не покидало Александра, он всегда об этом думал, но чем дальше, тем больше как о сладостной и почти нереализуемой мечте…

 

 

Отец и сын

– Как вы оцениваете степень участия Александра в заговоре против отца?

– До сих пор можно услышать мнение, что Александр ничего не знал о заговоре или же был привлечен к нему в самый последний момент. Ничего подобного! Да, он не являлся инициатором свержения отца, но, во-первых, был участником заговора, а во-вторых, исполнил ровно ту роль, которую отвели ему организаторы. Им требовалось ни много ни мало, чтобы Александр как будущий император России одобрил их планы. Ему показали бумаги, согласно которым Павел объявлялся недееспособным и должен был быть отстранен от власти по состоянию здоровья, и Александр дал санкцию действовать. Это означает, что без его одобрения никакого выступления против Павла просто не было бы.

При этом заговорщики хотели получить от Павла согласие на отречение, и Александр разрешил им самое главное – в роковую ночь с 11 на 12 марта войти в спальню императора и добиваться от него этого согласия. Какой была развязка, мы все хорошо знаем. Без Александра переворот был бы невозможен, потому что именно он как шеф лейб-гвардии Семеновского полка руководил караулами в только что построенном Михайловском замке. Фактически он прикрывал действия заговорщиков, что, разумеется, достаточно серьезная степень участия в заговоре. Сам Александр в ту роковую ночь не спал, он ждал, чем все закончится.

Убийство Павла I в Михайловском замке. Неизв. худ. 1900-е годы

До сих пор можно услышать мнение, что Александр ничего не знал о заговоре или же был привлечен к нему в самый последний момент. Ничего подобного! Без его одобрения никакого выступления против Павла просто не было бы

 

 

– На что он надеялся?

– Это важный вопрос, и ответ на него, на мой взгляд, ставит под сомнение если не его психическую адекватность, то уж здравомыслие точно. Неужели Александр действительно мог полагать, что Павел, которого разбудят в полночь, подпишет эти документы? А потом, как говорил Александр, согласно одному из источников, «мы оставим папеньке Михайловский замок и Михайловский сад, он будет здесь гулять и наслаждаться покоем». Неужели он всерьез верил в это, зная характер Павла? Или он так говорил другим, чтобы те думали, что он так думает, а сам все прекрасно понимал? Это либо какая-то потрясающая наивность, либо совершенно изысканное коварство. Второе вряд ли, потому что таким коварством Александр не отличался. Вполне возможно, что это инфантилизм 23-летнего юноши.

 

 

– Или нежелание брать на себя ответственность.

– Или так. Весьма удобно, что всю грязную работу за тебя делают заговорщики. Он же не делал ничего – просто сидел и ждал. И когда ему сообщили о смерти отца, он, вопреки многим расхожим представлениям, не упал в обморок. Да, он был потрясен, но у него хватило сил, мужества и хладнокровия, чтобы выйти к солдатам, а затем – уже через час – организовать отъезд большей части двора в Зимний дворец. Что творилось в тот момент в его душе? Об этом писала его супруга: «Сердце его было навсегда растерзано произошедшим». Конечно же, он переживал, что виновен в смерти отца…

 

 

– А фразу «при мне будет как при бабушке» он произносил?

– Это фигура речи, и, скорее всего, ничего такого он не говорил. Тем более мы знаем, что никакого «бабушкиного внука» из него не вышло.

 

 

«Негласный комитет»

– Существует большая литература о том, что в первые годы царствования реформаторский пыл Александра подогревался его друзьями из так называемого «Негласного комитета». Что представлял собой этот «комитет»? И насколько важны были советы, которые друзья давали царю?

– Прежде всего важно понимать, что никакого государственного органа с таким наименованием не существовало. «Негласный комитет» – название придуманное, и сами себя они так не называли. Имели место регулярные совещания сподвижников царя в Каменноостровском дворце. Но это был не просто клуб, куда они приходили попить кофе: там обсуждались государственные дела. В чем и заключалась деятельность «Негласного комитета».

 

 

– Зачем такие сложности? Он уже император – мог бы позвать их к себе в Зимний дворец, придав этим собраниям официальный статус…

– Александр очень быстро понял, что такое быть императором, не имея при этом ни твердости характера Павла I, ни харизмы Екатерины II, с помощью которой она распространяла свой просвещенный деспотизм. В первые месяцы правления, скажем прямо, его никто не слушался. У Александра еще при екатерининском дворе была репутация чуть ли не дурачка. Его, который в душе мечтал о свободе и презирал всех бабкиных придворных, сами эти придворные презирали. Он достаточно рано научился приспосабливаться к «предлагаемым обстоятельствам», поэтому при дворе Екатерины старался соответствовать царившим там нравам, вел бездельную жизнь, играл в карты и выступал на эрмитажных концертах. Придворные на него смотрели как на ленивого и глуповатого будущего правителя. А большинство рычагов власти оставалось в руках либо «екатерининских стариков», либо заговорщиков, приведших его на трон. Ему приходилось проделывать достаточно кропотливую работу по отстранению и тех и других от власти, прежде чем хоть что-то начать. В этой сложной игре он не желал рисковать молодыми соратниками, потому и устраивал секретные заседания.

 

 

– Влияли ли его друзья на ту политику, которую он проводил?

– Влияли, но не стоит думать, что его «молодые друзья» были радикальнее настроены, чем сам царь. Наоборот, «Негласный комитет» часто ограничивал чрезмерно республиканские взгляды императора. «Молодые друзья» как более опытные (они все были старше Александра) удерживали его от резких шагов, и Александр их слушал. Характерный пример: в начале царствования он решил запретить продажу крестьян без земли – иначе говоря, чистой воды работорговлю. Не вышло. Тогда он предложил другой сценарий: чтобы крестьяне без земли получили право выкупиться на свободу. Но сподвижники отговорили Александра от подобного шага, убедив, что это станет раздражителем для помещиков. Лагарп, кстати, тоже был против – ему казалось, что этот проект будет ослаблять власть Александра, которая и так была не слишком сильна. Это, безусловно, потрясающий парадокс: Лагарп, республиканец до мозга костей, и «молодые друзья», в числе которых был Строганов, лично участвовавший во взятии Бастилии, удерживали Александра от излишне радикальных реформ, желая, чтобы его власть укрепилась и он стал полноценным самодержцем!

В итоге начинаний оказалось крайне мало. Главные манифесты должны были быть приняты уже в день коронации, 15 сентября 1801 года. Первый манифест – Грамота российскому народу, которая закрепляла бы права сословий, в том числе и крестьянского. Это продолжение линии, намеченной Екатериной II в 1785 году Жалованными грамотами дворянству и городам, и, безусловно, отголосок французской Декларации прав человека и гражданина. Второй документ – Грамота о правах Сената, который бы утверждался как высший государственный орган. Заметьте, весь XVIII век Сенат существует, но нигде в российском законодательстве его полномочия и функции не прописаны. Наконец, третья грамота – о том, что крестьяне прикреплены к земле, а не к помещику и владельцы не имеют права отрывать их от земли и продавать без земли. Все три важнейших манифеста были готовы, но Александр не пошел на их обнародование. После долгих совещаний и с «молодыми друзьями», и с теми «екатерининскими стариками», которые тогда на него тоже влияли, документы так и не были приняты. В итоге в конце 1801 года приняли лишь один указ о том, что землю могут покупать не только помещики, но и представители других сословий. А в 1803-м, спустя почти два года, был издан указ о вольных хлебопашцах, смысл которого состоял в том, что помещик мог продавать крестьянам их же землю за живые деньги. При этом помещик сам должен был предложить им эту сделку и сам назначал цену. Указ воспринимался как отвечающий интересам прежде всего дворян, а не крестьян – это потом ему приписали антикрепостнический смысл…

 

 

Не время для реформ

– В 1807 году в окружении императора появился Михаил Сперанский, который придал новый импульс реформаторским планам Александра. Как ему это удалось?

– Сперанский был человеком абсолютно четких принципов, которые сформировались под влиянием Французской революции. О чем идет речь? До революции существовал так называемый Старый порядок, в основе которого лежало сословное общество и в нем права разных сословий были абсолютно разные. В результате революции возникло представление об обществе граждан, в котором права у всех равные. И над всеми ними всеобщий закон – конституция. Сперанский хорошо ориентировался в общественной мысли Европы того времени. И хотя сам он ни разу в Европу не выезжал, ни с кем из тамошних деятелей не встречался, но все читал, все знал. У Александра по большому счету были те же представления, но он не знал, как воплотить их в жизнь, не умел это сделать. А Сперанский знал, он понимал, каким должен быть алгоритм достижения целей. Он был настоящим гением русской бюрократии, абсолютно системно мыслящим человеком, который готов был создавать новые правила функционирования этой системы.

 

 

– Каковы были его замыслы?

– Прежде всего это конституция (хотя слово «конституция» он сознательно не употреблял и писал о «коренных законах» Российской империи). Но Сперанский, прекрасно разбираясь в логике послереволюционных преобразований во Франции, считал, что конституция должна была быть лишь частью общей системы. Он подходил к решению задачи комплексно, разрабатывая реформу общего административного управления, судебную реформу, готовя предложения по модернизации законодательства и даже системы образования. Не будет большим преувеличением сказать, что, если бы получилось все осуществить, Российская империя могла бы стать совсем другой. Однако Сперанский понимал, что мгновенно такие вещи не делаются, нужно много времени – причем спокойного. А времени уже не было, потому что он начал разрабатывать свой проект на исходе 1808-го, когда до Отечественной войны с Наполеоном оставалось три с половиной года.

 

 

– Именно внешнеполитические обстоятельства помешали реализации этих планов?

– Безусловно. Если бы не было Наполеоновских войн, у нас в первой половине XIX века была бы другая страна и Александр был бы другой – это очевидно. Не надо забывать: двумя главными потрясениями в жизни Александра стали гибель отца и сокрушительное поражение под Аустерлицем. Он сам участвовал в сражении и был свидетелем унизительного и позорного разгрома, которого никак не ожидал.

Александр хотел переключиться на внешнюю политику, надеясь, что русская сила принесет долгожданный мир. Да, ему не удалось показать силу в решении внутренних проблем России, но он имел армию (он же «гатчинец», воспитанник павловской школы!) и полагался на ее мощь. У него были союзники – совокупная численность войск России и Австрии превосходила армию Наполеона. Поэтому он был уверен, что разобьет корсиканца и усмирит, показав, кто более сильный. И вдруг такая катастрофа! Сам Александр бежал и в конце сражения при Аустерлице просто остался один. В тот вечер он постоянно рыдал – у него случился настоящий нервный срыв.

После Аустерлица стало ясно, что речь идет о большой войне. Она, правда, затихла в период Тильзитского мира, но это была лишь временная передышка. Каждому здравомыслящему человеку (и в первую очередь Александру) было очевидно, что невозможно начинать масштабные реформы накануне будущего столкновения, способного поставить под вопрос само существование империи в ее привычном виде. Александр понимал, какие риски несла эта война не только России, но и ему самому: новое поражение от Наполеона могло лишить его трона.

Возвращение русских кавалергардов после атаки на французов под Аустерлицем. Худ. Н.С. Самокиш. 1885 год

Если бы не было Наполеоновских войн, у нас в первой половине XIX века была бы другая страна и Александр был бы другой – это очевидно

 

 

Конституции для окраин

– Александр все-таки реализовал конституционные проекты в Финляндии и Польше. Почему именно там?

– Конституцию Великого княжества Финляндского 1809 года писал Сперанский по личному поручению Александра. Сбылась его мечта: с этого момента Александр – конституционный монарх, правда, на очень небольшом относительно всей империи пространстве – на финской территории. Конституция получилась хорошая, и финны были безмерно благодарны Александру за то, что тот даровал ее финскому народу.

 

 

– Вы сказали «даровал» – то есть он мог этого не делать?

– Конечно. То же самое в отношении Царства Польского. Тут еще больше личного, потому что в юности Александр негодовал по поводу решения Екатерины II принять участие в разделе Польши, лишив государственности целый народ. В начале своего царствования он обещал Адаму Чарторыйскому, что приложит все силы, чтобы восстановить польское государство. По результатам Венского конгресса он действительно восстановил (правда, под управлением русского царя) Царство Польское и подарил ему конституцию. Для него это было невероятно важно.

 

 

– Почему дело не дошло до конституции в общероссийском масштабе?

– Безусловно, император планировал воплотить задуманное и в общероссийском масштабе, но ко второй половине царствования его желание все больше становилось похоже на мечту, нежели на реальный проект. Тем не менее он не стеснялся его озвучивать. И самое яркое высказывание на этот счет – речь в Варшаве на открытии польского сейма в марте 1818 года, в которой Александр не просто приветствует польских депутатов, но говорит, что его усилия всегда были направлены на то, чтобы даровать конституцию всем своим подданным, всей Российской империи.

 

 

– Почему же он ничего не делал для этого?

– Ну как ничего не делал? В той же Варшаве Николай Новосильцев начал разрабатывать Государственную уставную грамоту Российской империи. Это была уже третья (после Грамоты российскому народу и проекта «коренных законов» Сперанского) попытка создать конституционный акт для России. К 1820 году документ был готов. Естественно, все делалось в большой тайне (историк Сергей Мироненко весьма точно отмечает, что «российское самодержавие все самые важные вещи делало втайне от себя самого»). Александр одобрил проект, даже санкционировал перевод текста на русский язык (Новосильцев писал его по-французски), доверив это одному из лучших литераторов той эпохи князю Петру Вяземскому. Но вскоре понял, что опять не время.

 

 

– Кто же теперь ему помешал?

– Революции в Европе. Александр, провозгласивший Священный союз, взял на себя обязательство бороться с европейскими революциями, которые начали вспыхивать то в одной, то в другой стране и в октябре 1820 года, как он считал, докатились до России в виде восстания Семеновского полка. На самом деле полк восстал не потому, что в нем созрел тайный заговор карбонариев. Семеновцы протестовали против духа солдатчины – говоря начистоту, против того «павловского духа», который тогда насаждался в армии военным министром Алексеем Аракчеевым. Но Александр увидел в этом бунте призрак революции. И затем уже был не готов воплощать в России конституционные проекты.

 

 

На пути к междуцарствию

– В книге вы пишете, что именно с этим, возможно, связана его позиция в отношении будущих декабристов, когда царь фактически проигнорировал донесения по поводу планов тайных обществ…

– Конечно же, он не пренебрегал доносами на декабристов и не бросал их в огонь, как это часто преподносят. Всю информацию он аккумулировал. Более того: он давал ей ход. Именно поэтому император не продвигал по службе людей, ставших объектами доносов. Так, например, остановилась карьера одного из выдающихся государственных деятелей России Николая Тургенева. Человека, получившего лучшее, какое только было возможно в тогдашней Европе и уж точно в России, образование в области политической экономики. Он мог бы стать и министром финансов, и даже председателем Государственного совета, но он был активнейшим членом «Союза благоденствия», и, когда Александр узнал об этом, карьерный рост Тургенева прекратился: он был вынужден уехать за границу.

Важно иметь в виду, что самый главный донос Александр получил за несколько месяцев до своей смерти. Летом 1825 года к нему прибыл унтер-офицер Иван Шервуд и сообщил о своих беседах с членами Южного общества, которые, не соблюдая конспирации, решили приобщить Шервуда к работе общества, проговаривая планы свержения, ареста и, возможно, даже убийства императора. Шервуд был этим возмущен и все рассказал Александру.

 

 

– Как Александр отреагировал?

– Очень странно. Он дал Шервуду 1000 рублей и просил продолжать расследование, обо всем сообщая Аракчееву. То есть он не велел никого арестовать, не создал следственную комиссию, а вместо этого дал доносчику относительно небольшую сумму и просил, чтобы тот продолжал свое собственное расследование. Не исключено, что под конец жизни религиозные умонастроения брали над императором верх и он просто хотел в этом вопросе целиком положиться на волю Божью. Но возможно и то, что Александр видел в декабристах силу, способную претворить в жизнь те идеалы, которые ему самому реализовать не удалось. Молодые, активные, энергичные, патриотически настроенные, они победили Наполеона, и у них был, так сказать, «драйв», самим Александром уже утраченный. Так или иначе, но рационального объяснения такому шагу нет. Вообще, некоторые решения он принимал весьма иррационально…

 

 

– Например, когда не обнародовал манифест о передаче в будущем власти брату Николаю, тем самым создав почву для выступления декабристов?

– Вероятно. Александр очень любил своего брата Константина. Мы всегда недооцениваем степень их близости, а ведь у них разница в год и четыре с половиной месяца, они все детство провели вместе, и не было у Александра более близкого человека, чем брат, несмотря на несхожесть характеров.

Напомню, сам Александр не хотел царствовать, будучи воспитанником Лагарпа и республиканцем в душе. Но Константин – тоже воспитанник Лагарпа, и он точно так же не хотел царствовать. Александру пришлось вступить на престол со всеми вытекающими для него тяжелыми последствиями. Он не желал такой участи для Константина, поэтому дал ему возможность построить свою частную жизнь в Варшаве. Тот многие годы там служил, давно расстался со своей законной супругой, у него появилась новая семья. Как мне кажется, Александру хотелось сделать брату самый главный подарок, какой только может сделать один венценосный брат другому, – подарить ему освобождение от царствования. Освободить крестьян Александру не удалось, а вот освободить Константина от царства получилось.

Все формальности были соблюдены: Константин написал официальное письмо, где выражал свое нежелание царствовать. Дальше это письмо Александр передал митрополиту Московскому Филарету (Дроздову), чтобы тот подготовил текст манифеста. Затем отречение Константина и манифест запечатали в конверт и передали на хранение в алтарь кремлевского Успенского собора, где традиционно размещались важнейшие государственные акты. На конверте Александр сделал собственноручную надпись: «Хранить… до востребования моего, а в случае моей кончины раскрыть… прежде всякаго другого действия».

 

 

– Остается самый главный вопрос: почему он не обнародовал эти документы при жизни?

– Здесь ясного ответа нет. Профессор Сергей Мироненко считает, что эта тайна сохраняла Александру возможность самому отречься в любой момент. То есть он отрекается от престола, требует к себе этот манифест и, возможно, обнародует его одновременно с конституцией, таким образом превращая своего преемника Николая Павловича в конституционного монарха – вне зависимости от воли самого Николая, просто ставя его перед фактом. Это красивая версия, которая Александра явно украшает. Возможно и другое объяснение: он просто полагался на волю Божью. Мало ли что может случиться? Он кладет эти документы на алтарь, и пусть все будет в руках Божьих. Но как мы знаем, когда Александра не стало, митрополит Филарет так и не распечатал конверт, рассудив, что в Петербурге сами во всем разберутся. На мой взгляд, нерешительность Александра, его упование на волю Божью, представление, что он не знает и не может знать, что будет дальше со страной, – как раз проявление того внутреннего кризиса, в котором император пребывал в последние годы. И в этом стоит искать объяснение того, почему его правление завершилось междуцарствием.

 

 

ЛЕНТА ВРЕМЕНИ

 

12 декабря 1777 года

Рождение великого князя Александра Павловича.

 

 

 

Зима 1783/1784 – весна 1795 года

Обучение Александра под руководством Фредерика-Сезара Лагарпа.

 

 

 

1793 год

Обручение и свадьба Александра и принцессы Луизы Баденской (Елизаветы Алексеевны).

 

 

 

6 ноября 1796 года

Смерть Екатерины II, восшествие на престол Павла I.

 

 

 

Ночь с 11 на 12 марта 1801 года

Убийство Павла I в Михайловском замке, восшествие на престол Александра I.

 

 

 

15 сентября 1801 года

Коронация Александра I в Москве.

 

 

 

1802 год

Создание в России системы министерств.

 

 

 

1803 год

Указ о вольных хлебопашцах.

 

 

 

20 ноября (2 декабря) 1805 года

Битва при Аустерлице, разгром Наполеоном войск союзников.

 

 

 

25 июня (7 июля) 1807 года

Подписание Тильзитского мира с Наполеоном.

 

 

 

19 октября 1807 – 17 марта 1812 года

Служба Михаила Сперанского в качестве личного секретаря Александра I.

 

 

 

1808 год

Назначение графа Алексея Аракчеева военным министром.

 

 

 

1809 год

Указ Александра I об экзаменах на чин, подготовленный Сперанским.

 

 

 

1810 год

Открытие нового Государственного совета, преобразованного по плану Сперанского.

 

 

 

12 июня – 25 декабря 1812 года

Отечественная война с Наполеоном.

 

 

 

1 (13) января 1813 года

Начало Заграничных походов русской армии.

 

 

 

19 (31) марта 1814 года

Торжественный въезд Александра I в Париж.

 

 

 

14 (26) сентября 1815 года

Подписание тремя монархами Акта Священного союза.

 

 

 

1816–1819 годы

Отмена крепостного права в Эстляндской, Курляндской, Лифляндской губерниях.

 

 

 

15 (27) марта 1818 года

Речь Александра I в Варшаве на открытии польского сейма с обещанием принять конституцию для всей России.

 

 

 

16–18 октября 1820 года

Бунт в лейб-гвардии Семеновском полку.

 

 

 

16 августа 1823 года

Подписание Александром I манифеста, передающего наследование престола великому князю Николаю Павловичу.

 

 

 

17 июля 1825 года

Александр I принимает в Петербурге Ивана Шервуда; начало расследования деятельности тайных обществ.

 

 

 

1 сентября 1825 года

Отъезд Александра I из Петербурга на юг.

 

 

 

19 ноября 1825 года

Кончина Александра I в Таганроге.

 

 

 

14 декабря 1825 года

Восстание декабристов на Сенатской площади.

 

 

 

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Мироненко С.В. Александр I и декабристы: Россия в первой четверти XIX века. Выбор пути. М., 2017

Эйдельман Н.Я. Грань веков. Заговор против императора. Политическая борьба в России на рубеже XVIII–XIX столетий. М., 2022

Андреев А.Ю. Александр I. М., 2025 (серия «ЖЗЛ»)