По донесениям разведки

Получало ли советское руководство предупреждения о дате нападения Германии? И если получало, то почему не прислушалось к ним?

Иван ИЗМАЙЛОВ

На эту тему до сих пор ведутся дискуссии. Критики Иосифа Сталина обвиняют его в том, что он, слепо доверяя фюреру, не принимал во внимание многочисленные сообщения о подготовке немцев к войне. Его поклонники, напротив, полагают, что эти сообщения не содержали ни точных дат, ни фактов и вождь сомневался в их достоверности вполне справедливо.

«Рамзай» сообщает

Самым известным источником сведений о приближении войны остается советский агент в Токио Рихард Зорге. С хрущевских времен принято считать, что то ли 15 мая, то ли 15 июня 1941 года он передал в Центр радиограмму с информацией, что война начнется 22 июня и в ней примут участие 150 немецких дивизий. Однако среди документов агента «Рамзая» такой радиограммы нет. 1 июня он сообщил в Москву: «Берлин информировал Отта, что немецкое выступление против СССР начнется во второй половине июня. Отт на 95% уверен, что война начнется». В тот же день была отправлена вторая радиограмма: «Ожидание начала германо-советской войны около 15 июня базируется исключительно на информации, которую подполковник Шолл привез с собой из Берлина».

Казалось бы, в Москве должны были прислушаться к этим данным, тем более что их источником были германский посол в Токио Эйген Отт и японский премьер, секретарем которого был член группы Зорге Ходзуми Одзаки. Но не прислушались – «Рамзая» там воспринимали с осторожностью, как авантюриста и, возможно, даже двойного агента. К тому же он в своих сообщениях не раз переносил сроки нападения Германии. Например, в радиограмме 6 мая назначал его на этот месяц, а заодно писал: «Немецкие генералы оценивают боеспособность Красной армии настолько низко, что они полагают, что Красная армия будет разгромлена в течение нескольких недель. Они полагают, что система обороны на германо-советской границе чрезвычайно слаба».

Начальник Разведуправления Генштаба генерал-лейтенант Филипп Голиков, передавая Сталину это донесение, убрал крамольную фразу, а внизу подписал: «В перечень сомнительных и дезинформационных сообщений “Рамзая”». Да и как было доверять Зорге, если 17 июня он отправил еще одно сообщение: «Германский курьер сказал военному атташе, что он убежден, что война против СССР задерживается, вероятно, до конца июня. Военный атташе не знает, будет война или нет». И неудивительно: точная дата нападения была окончательно утверждена только 10 июня и о ней не знали ни Зорге, ни его источники. Но «Рамзай» сделал все, что мог: вплоть до своего ареста в октябре 1941-го он продолжал слать в Центр радиограммы с ценной информацией.

Три источника

Не менее ценные сведения передавали в Москву три агента, наиболее близкие к «центрам принятия решений» Третьего рейха. Харро Шульце-Бойзен («Старшина») работал в Министерстве авиации, Арвид Харнак («Корсиканец») – в Министерстве экономики, Вилли Леман («Брайтенбах») – в гестапо. Все трое, убежденные антифашисты, уже давно по идейным мотивам сотрудничали с советской разведкой. В 1940-м наш резидент в Берлине Александр Коротков восстановил связь с ними, утерянную в годы Большого террора, и начал передавать все более тревожные сообщения – они впервые обнародованы в сборнике документов «Агрессия», подготовленном Службой внешней разведки в 2011 году.

17 июня 1941-го Сталину положили на стол докладную записку: «Источник, работающий в штабе германской авиации, сообщает: Все военные мероприятия Германии по подготовке вооруженного выступления против СССР полностью закончены, и удар можно ожидать в любое время. <…> Источник, работающий в Министерстве хозяйства Германии, сообщает, что произведено назначение начальников военно-хозяйственных управлений "будущих округов" оккупированной территории СССР. <…> На собрании хозяйственников, предназначенных для "оккупированной территории" СССР, выступил также Розенберг, который заявил, что понятие Советский Союз должно быть стерто с географической карты».

Такие же данные передавал Леман – один из прототипов Исаева-Штирлица. 19 июня 1941 года на последней встрече со связником Борисом Журавлевым он впервые указал точную дату нападения – «22 июня после 3 часов утра». Послав шифрограмму в Москву, Журавлев вскоре получил ответ: «Не собирайте бабушкины сказки!» Судьба антифашистов оказалась трагичной: в августе 1942-го гестапо арестовало Шульце-Бойзена, Харнака и других членов их группы «Красная капелла», а в декабре та же участь постигла Лемана. Все трое были казнены в один день в декабре 1942-го.

Рихард Зорге

Харро Шульце-Бойзен

Вилли Леман

Арвид Харнак

Цена недоверия

Это было далеко не все: в 1941 году Сталин получил до 30 донесений разведки, которые (пусть и без точной даты) информировали о скором нападении Германии и ее союзников. Из пограничных областей приходили сведения о переброске все новых немецких частей, развертывании полевых складов боеприпасов и горючего, подготовке плавсредств для преодоления водных рубежей. Советские агенты в Румынии, Венгрии, Италии извещали, что власти этих стран координируют с Германией планы нападения на СССР. Последнее такое сообщение пришло 19 июня из Рима – удалось добыть шифровку посла Италии в Берлине о том, что «нападение на Советы произойдет с 20 по 25 июня».

Эти данные исправно передавались советскому руководству, но им не верили. На докладе наркома госбезопасности Всеволода Меркулова, который 17 июня вручил Сталину сведения берлинских информаторов, тот раздраженно начертал: «Можете послать ваш "источник" из штаба германской авиации к еб-ной матери. Это не "источник", а дезинформатор». Вождю вторил генерал-лейтенант Голиков, который еще 20 марта уверял, что «слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки». Сталин и правда боялся провокаций со стороны Гитлера или «заклятого друга» Уинстона Черчилля: первому превентивный советский удар давал повод для агрессии, а второму позволял втянуть СССР в войну на своей стороне. Повинуясь вождю, Красная армия до последнего не предпринимала мер по отражению будущего нападения – и заплатила за это тяжелейшую цену.

Сопроводительное письмо наркома госбезопасности СССР В.Н. Меркулова И.В. Сталину от 17 июня 1941 года с приложением агентурного сообщения из Берлина о завершении Германией подготовки к нападению на СССР и резолюцией Сталина