Записка Тупикова

Если пытаться строить альтернативные для нашей армии сценарии 1941 года, то их надо отсчитывать от записки советского военного атташе в Берлине генерал-майора Василия Тупикова

Подготовил Алексей ИСАЕВ, кандидат исторических наук

История, конечно, не знает сослагательного наклонения. И все-таки, если предположить, что к записке Тупикова, посланной 25 апреля 1941 года генерал-лейтенанту Филиппу Голикову, отнеслись бы более серьезно, не исключено, что в Москве смогли бы принять соответствующие политические решения, заранее двинув войска из внутренних округов к границе. Это обстоятельство могло в корне изменить характер военных действий, развернувшихся летом того же года.

Аналитика вообще была достаточно редким жанром в работе наших тогдашних разведорганов. Наверх вываливали много сырой информации. Тупиков же за три с половиной месяца пребывания в Германии (всего-то!) смог наладить достаточно внятную аналитическую работу. Важнейшее заключение, к которому пришел советский военный атташе, проанализировав прессу, общественные настроения Германии и имевшиеся данные о перемещениях немецких войск, состояло из двух частей. Во-первых, генерал-майор Тупиков считал неизбежным нападение Третьего рейха на СССР уже в 1941 году. Этот вывод был логически обусловлен следующим рассуждением: если нападение произойдет в текущем году, то оно начнется летом, поскольку в этот период воевать удобнее, нежели осенью или зимой. Во-вторых, он обращал внимание генерала Голикова на тот факт, что, невзирая на разгром Франции, вермахт не собирается проводить демобилизацию, а продолжает наращивать свои силы. Тупиков получал сведения о продовольственных проблемах Германии, а как мы знаем, поход за пшеницей юга СССР был одной из экономических целей плана «Барбаросса». Записка, как и другие предупреждения о скором нападении Германии, была оставлена без внимания и сдана в архив. По возвращении в Москву Василий Тупиков был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта и погиб в сентябре 1941 года при выходе из киевского котла. Предлагаем вашему вниманию этот документ.

Василий Тупиков

ЗАПИСКА СОВЕТСКОГО ВОЕННОГО АТТАШЕ В ГЕРМАНИИ НАЧАЛЬНИКУ РАЗВЕДУПРАВЛЕНИЯ ГЕНШТАБА КРАСНОЙ АРМИИ ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ ГОЛИКОВУ

25/26 апреля 1941 г.

За 3,5 месяца моего пребывания здесь я послал Вам до полутора сотен телеграмм и несколько десятков письменных донесений, различных областей, различной достоверности и различной ценности. Но все они являются крупинками ответа на основной вопрос. Стои́т ли, не в качестве общей перспективы, а конкретной задачи, в планах германской политики и стратегии война с нами; каковы сроки начала возможного столкновения; как будет выглядеть германская сторона при этом?

Я привел количество посланных донесений. Вы не заподозрите, что я плодовитость на донесения отождествляю с чем-то положительным в работе. Но изучение всего, что за 3,5 месяца оказалось допустимым, привело меня к определенному выводу, который и докладываю Вам. Если окажется, что с изложением этих моих выводов я ломлюсь в открытую дверь, – меня это никак не обескуражит. Если я в них ошибаюсь и Вы меня поправите – я буду очень благодарен.

Советско-японский пакт о нейтралитете, на мой взгляд, явился своего рода проявителем курса германской политики в адрес Советского Союза.

Приезду Мацуока [министр иностранных дел Японии, посетивший в марте 1941 года Москву, а затем Берлин. – «Историк»] предшествовали:

а) Распространение среди всех слоев населения и иностранных политиков и разведчиков утверждений, что война между СССР и Германией неизбежна.

б) Действительное сосредоточение войск на востоке; действительная инженерная подготовка восточного театра; действительная эвакуация немецкого населения из восточных районов.

в) Открыто подчеркнутое игнорирование наших интересов в своей балканской политике.

г) Толкование визита Мацуока в Москву только как транзитной неизбежности, а его визита тт. Молотову и Сталину как визита признательности за представленный ему вагон или поезд от Владивостока до германской границы.

Приезд Мацуока сопровождался:

а) Продолжением той же пропаганды неизбежности столкновений Германии с СССР, и в этот период пропаганда достигала размеров ажиотажа.

б) Пропагандой, что содержанием переговоров с Мацуока является установление контакта между Германией и Японией в одновременном выступлении этих стран против Советского Союза.

в) Продолжением сосредоточения войск на востоке и демонстративной популяризацией этих мер.

Второе пребывание Мацуока в Москве, до того как появился пакт, не освещалось никак, кроме минимально необходимых хроникерских сообщений. Появление пакта, видимо, ошеломило германские круги, так как надо было изобретать новую трактовку европейским миссиям Мацуока. Надо отдать справедливость – новая трактовка была сформулирована очень быстро:

а) Берлинские и римские встречи Мацуока вооружили его столь широкими политическими перспективами, что Московский пакт [в апреле 1941 года министр вторично посетил Москву, где подписал пакт о нейтралитете Японии и СССР. – «Историк»] является лишь первой ласточкой грядущих побед держав «оси».

б) Блестящая победа Мацуока в Москве. (Над кем победа и за что шла борьба?)

в) Советско-японский пакт продиктован Москве Берлином. Этот пакт знаменует собой новый этап отношений между Германией и СССР и характеризуется капитуляцией последнего.

Среди корреспондентов, штатских и военных дипломатов, среди всех кругов своего населения с немецкой энергией начинается пропаганда версии, будто угроза столкновения отдалена тем, что СССР капитулировал и теперь вряд ли попытается проводить свою политику там, где уже присутствует политика Германии.

18.4. я в ресторане встретился с известным Вам «Хозяйственником» [сотрудник Министерства экономики майор Германии Иммиш, информатор советской разведки. – «Историк»]. Он мне сказал, что очень рад, что сейчас германо-советская атмосфера неизмеримо лучше, чем в период последней нашей встречи. (А последняя встреча была в период, когда слухи о войне с нами текли со всех сторон широким потоком. Он тогда говорил, что он всем этим удивлен, поражен, не хочет этому верить, не знает, что все это значит, и т. д. в этом духе.) Теперь, заявил он, угроза столкновения снята.

На мою реплику – разве она была реальной? – он ответил утвердительно и продолжал, что заключением пакта с Японией СССР вновь стабилизировал свои отношения с Германией. Я сказал, что мне непонятно все, что он говорил, т. к. я считал и считаю, что отношения между СССР и Германией определены договорами между ними самими непосредственно и пакт с третьей стороной не может играть роль барометра.

Ответ он начал с заявления, что авторство всего, что он сейчас скажет, принадлежит не его домыслам, а человеку, который фактически почти единолично решает судьбы Германии. (Я понял, что речь идет о Геринге.) Прямо на высказанную мною мысль он не ответил, но изложил буквально программную тираду.

1. Взаимоотношения СССР и Германии мыслимы лишь как хозяйственный контакт. Контакта политического быть не может из-за контрастности социальных систем.

2. Германия в ведущейся войне борется за жизненно необходимое ей пространство. У СССР этого пространства с избытком в пределах его границ, и, следовательно, вмешательство СССР в зоны интересов Германии может объясняться не жизненными интересами, а агрессивной противогерманской политикой, как политикой одной системы против другой системы. Попытка СССР противопоставить жизненным интересам Германии свою политику в недавнем прошлом привела к обострению, которое сейчас рассеялось благодаря пакту. (Почему благодаря пакту, он и здесь не сказал.)

3. Сейчас перед Германией стоит задача добить Англию на внеевропейских театрах. Для этого Германии нужна Турция. При сегодняшней ситуации на Балканах о позиции Турции не может быть двух мнений: она пойдет на все, что ей продиктует Германия, т. к. Англия утратила все остатки своего авторитета, а СССР не будет вмешиваться.

4. В хозяйственных взаимоотношениях СССР должен учитывать интересы Германии и обеспечивать эквивалентность обмена так же, как это учитывает Германия. Германии нужен хлеб в таком количестве, которое обеспечивает ей победоносное ведение войны.

Далее он применил аллегорию следующего порядка: «Крысы, когда они голодны, прогрызают стальную броню, чтобы проложить дорогу к хлебу». Немцы же уже дошли до того, что их химики работают над тем, чтобы содержимое канализационных котлованов вновь сделать пригодным для обедов и ужинов.

Такова суть высказываний «Хозяйственника», заявившего, что это не его домыслы, а лица, государственную власть преимущего. Что означает все вышеприведенное?

По-моему, оно означает, что немцы в программе своей политики каких-то не весьма отдаленных сроков имели выступление против нас. Япония по этой программе должна была выступить одновременно с Германией. Московский пакт опрокинул генеральную суть этой программы (второй фронт). Немцы, чтобы провал их этой политики не стал всеобще очевидным, толкуют пакт как победу Берлина и чуть ли не поражение Москвы. Избежать огласки этого провала Германия должна была прежде всего по мотивам внутриполитического порядка. Ведь неизбежность войны в самые близкие сроки вдалбливалась всерьез широким слоям населения и вдруг отсрочка. Этим именно и объясняются молниеносность, с какой берлинская версия Московского пакта охватила широкие слои населения, и антисоветская сущность самой версии. Итак, если признать, что нападение действительно готовилось в близкие, конкретные сроки, то пакт, разрушив важнейший участок этих приготовлений, действительно отсрочил столкновение. Он отсрочил столкновение просто потому, что поставил перед необходимостью перерасчета сил и создания возможной другой коалиции. Однако и после пакта германская трактовка взаимоотношений Германии с СССР осталась ярко выраженной антисоветской. СССР в ней фигурирует чем-то в виде доминиона. В силу этого вопрос столкновения – вопрос сроков, и сроков не столь отдаленных, так как, будучи столь зависимой от нормальных отношений с нами, Германия едва ли сочла бы возможным на долгий период планировать устойчивость германо-советских отношений на антисоветской основе. Это данные общеполитического порядка.

Данные состояния вооруженных сил также говорят о том, что Германия проедается, но держит армию такой численности, которую, кроме нашего театра, негде применить. Сейчас под ружьем вместе с апрельской мобилизацией резервистов и призывом новобранцев больше 9 миллионов человек. Против англо-французов Германия выступила с семью миллионами человек. Группировка германской армии с осени 1940 года (не считая первой партии войск после разгрома англо-французов) неизменно смещается на восток. Сейчас на востоке – Восточная Пруссия, Польша, Румыния – до 118–120 дивизий. Против англо-французов Германия выступала, имея на западном фронте 150–160 дивизий.

Сосредоточение на восток продолжается. Качественное состояние вооруженных сил по признакам – политико-моральным, обученности и оснащенности – сейчас пребывает в зените, и рассчитывать, что оно продержится на этом уровне долгое время, у руководителей рейха нет оснований, т. к. уже теперь чувствуется, что малейшие осложнения, намекающие на возможную затяжку войны, вызывают острую нервозность среди широких слоев населения.

В своей внешней политике Германия не только игнорирует интересы СССР там, где интересы обеих стран якобы сталкиваются естественным ходом событий (Балканы). Она изыскивает свои интересы и устремляет их прямо, ярко, антисоветски, больше того – открыто военно-антисоветски и там, где эти интересы, кроме военно-антисоветских, отсутствуют (Финляндия). Потоки военных транспортов из Германии в Финляндию идут непрерывно, а в последнее время получаются сведения о транспортировке войсковых частей.

Наконец состояние наших вооруженных сил. Немцы несомненно в курсе слабых сторон подготовленности Красной армии в период по 1939 год включительно. Но они также несомненно в курсе и того, какими темпами идет перестройка в армии и какая именно. А эти данные весьма весомые для выбора сроков ведения с нами войны.

Вывод:

Я оговорил вначале, что рассуждения в этом докладе я веду на основе различных конкретных данных, в разное время и в разных документах доложенных Вам.

Все эти данные приводят меня к убеждению, что:

1. В германских планах сейчас ведущейся войны СССР фигурирует как очередной противник.

2. Сроки начала столкновения – возможно, более короткие и, безусловно, в пределах текущего года. Другое дело, что эти планы и сроки могут натолкнуться на нечто подобное поездке Мацуока «в Москву через Берлин и Рим», как ее здесь в дипломатических кругах называют. Но это уже не по доброй воле немцев, а вопреки ей.

3. Очередные, ближайшие мероприятия немцев мне представляются такими:

а) Оседлание Турции пактом трех или каким-либо ему аналогичным.

б) Присоединение к пакту трех [Тройственный пакт Германии, Италии и Японии. – «Историк»] Швеции, а следовательно, и Финляндии, так как последняя давно готова к нему присоединиться.

в) Усиление перебросок войск на наш театр.

г) Планируют ли немцы широкие операции на Ближнем Востоке и в Африке, с применением такого количества войск, которое ослабило бы их европейскую группировку, сказать трудно, хотя официально прокламируются такие цели, как Суэц, Моссул, разгром англичан в Абиссинии.

Военный атташе СССР в Германии

генерал-майор В. Тупиков 

ЦА МО РФ. Оп. 7277. Д. 1. Л. 140–152. Помета: «Т. Кузнецову. В очередном письме т. Тупикову нужно будет ответить и в связи с этим письмом. Голиков. 3.6.41 г.».

Из приложения к записке Василия Тупикова

22 июня 1941 года солдаты вермахта попытались молниеносно захватить мосты через реку Сан в Перемышле (ныне польский Пшемысль), но встретили ожесточенное сопротивление советских пограничников

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

1941 год. Кн. 1–2. М., 1998

1941. К 70-летию начала Великой Отечественной войны: Документы и материалы. Т. 1–2. СПб., 2011

Москва – Берлин: политика и дипломатия Кремля, 1920–1941. Сб. док. Т. 3. 1933–1941. М., 2011