До полной победы

В Московском городском педагогическом университете прошел III научно-образовательный форум «Историческая Россия: пространство и время», организованный журналом «Историк»

Василий Зуев, Иван Измайлов, Раиса Костомарова. Фото: Наталья Львова

Модератор мероприятия главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков в начале заседания отметил, что форум в первую очередь был создан для того, чтобы студенты имели возможность общаться с людьми науки – теми, кто создает новое знание о прошлом. «Мы ведем этот диалог в широком образовательном пространстве, в педагогическом университете, где готовят будущих учителей», – подчеркнул историк.

«Имя раздора: как социальные конфликты превращаются в гражданские войны» – так была сформулирована главная тема панельной дискуссии. На примере двух ключевых событий – Гражданской войны в России начала ХХ века и Гражданской войны в США середины XIX столетия – участники обсудили причины зарождения и условия выхода из острых вооруженных конфликтов, то и дело возникающих внутри самых разных обществ. Спикерами мероприятия стали специалист по истории российских революций, доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Борис Колоницкий и кандидат исторических наук, доцент Дмитрий Олейников – автор биографии президента США Авраама Линкольна, вышедшей в серии «ЖЗЛ».

«Сентиментальный марш»

Во вступительном слове модератор отметил сложность изучения гражданских войн, во многом связанную с неоднозначностью их восприятия в обществе. Тон дискуссии задали кадры из фильма Марлена Хуциева «Мне двадцать лет», снятого в 1965 году, на которых молодой Булат Окуджава исполняет песню «Сентиментальный марш».

Владимир Рудаков обратил внимание аудитории, что в те годы поэт романтизировал революцию и с воодушевлением пел:

Я все равно паду на той, на той единственной Гражданской,

И комиссары в пыльных шлемах склонятся молча надо мной.

С неменьшим энтузиазмом, как видно на кадрах фильма, ему подпевала аудитория Политехнического музея, где он выступал. Однако в годы перестройки, то есть примерно четверть века спустя, и автор песни, и его слушатели пересмотрели свои взгляды. Героизация и романтизация Гражданской войны ушли в прошлое, а «комиссары в пыльных шлемах» для самого Окуджавы и многих его современников превратились из героев в вооруженных до зубов шариковых, свергнувших легитимную власть. Неслучайно среди поклонников поэта возникли даже споры: кем в действительности был герой его стихотворения? Убитым белыми красным, вокруг которого собрались свои, или все-таки белым, над простреленным телом которого склонились враги – те самые «комиссары в пыльных шлемах»?

Впрочем, еще в конце 1960-х Владимир Набоков – внук царского министра юстиции и сын одного из лидеров кадетской партии – предложил собственный вариант перевода первой строчки песни Окуджавы. В романе «Ада, или Страсть» строка «Надежда, я вернусь тогда, когда трубач отбой сыграет» на английском выглядит так: «Nadezhda, I shall then be back / When the true batch outboys the riot». Если первая часть фразы точно передает авторский смысл, то вторая, практически сохранив оригинальное звучание, в корне меняет его: «Надежда, я вернусь тогда, когда истинная власть победит бунт…»

Спор длиною в 2114 лет

Понятие bellum civile («гражданская война») возникло в латыни на фоне череды масштабных вооруженных конфликтов, потрясших Рим. Цикл этих войн принято отсчитывать с 88 года до н. э., когда консул Луций Корнелий Сулла впервые в истории использовал римскую армию против сограждан, ведя с ними боевые действия так, как если бы это была война с внешним врагом.

Участники форума отметили, что за более чем две тысячи лет существования термина «гражданская война» точного его определения так и не появилось. Из-за этого одни и те же события по-разному маркируются как участниками, так и сторонними наблюдателями. Борис Колоницкий привел в пример семинедельную войну Пруссии и Австрии 1866 года, которая в Европе воспринималась не как международный конфликт, а как конфликт гражданский – «германо-германская война», подобная той, что шла в Северо-Американских Соединенных Штатах. То же самое касалось и самих США. «Возможно, в то время относительно редкое использование понятия "гражданская война" было связано с тем, что и в Соединенных Штатах этот термин, употреблявшийся частью современников, первоначально не применяли широко ни южане, ни северяне, – отметил профессор Колоницкий. – Первые заявляли о своей независимости, полагая, что отражают агрессию враждебного государства, в то время как федеральные власти сначала считали конфликт "мятежом", криминализируя тем самым действия противника. Словосочетание "гражданская война" использовалось северянами не столь часто».

Дмитрий Олейников согласился с размытостью этого понятия и предложил собственные пять критериев гражданской войны: «Во-первых, участники конфликта должны контролировать определенную территорию внутри страны. Во-вторых, иметь свои действующие органы власти. В-третьих, пользоваться тем или иным иностранным признанием (так, в ходе Гражданской войны в США южане де-факто, но не де-юре имели признание со стороны Англии и Франции). В-четвертых, иметь собственные вооруженные силы. И в-пятых, участвовать в крупных военных операциях».

Точка невозврата

Содержательная дискуссия развернулась вокруг вопроса модератора: можно ли было избежать Гражданской войны в России начала ХХ века и как определить момент, когда она стала необратимой?

Борис Колоницкий отметил, что понятие «гражданская война» использовалось в политической пропаганде задолго до ее реального начала. Чаще всего к нему прибегали большевики, лидер которых Владимир Ленин еще в 1914 году выдвинул лозунг: «Превратим войну империалистическую в войну гражданскую». Акты насилия, совершаемые под влиянием агитации большевиков и других революционеров, вызвали сопротивление их противников, а появление в тылу большого количества вооруженных ветеранов Первой мировой сделало гражданский конфликт неизбежным.

При этом оба спикера отметили важный индикатор приближения гражданской войны – пропагандистское нагнетание ненависти друг к другу и взаимное «расчеловечивание» будущих противников, которое началось еще до прихода большевиков к власти. «Уже во время Корниловского мятежа, – отметил Борис Колоницкий, – представители всего политического спектра говорили о том, что идет гражданская война. У меня такое ощущение, что уже тогда предотвратить ее было нереально. Однако мы должны смотреть не только на ситуацию в Петрограде и Москве – были и другие очаги внутреннего конфликта. На Северном Кавказе происходили нападения горцев на казачьи станицы и нефтепромыслы, а также случались и ответные карательные экспедиции с использованием артиллерии. Быстрыми темпами от России отделялась Финляндия, настроенная на независимость, а ведь Гельсингфорс (ныне Хельсинки) был главной базой Балтийского флота. Украинская Центральная рада все больше дистанцировалась от Временного правительства. Страна раскалывалась». По словам историка, в различных регионах вспыхивали свои «маленькие гражданские войны», лишь опосредованно связанные с общероссийской войной. В качестве примера он привел ту же Финляндию, некогда входившую в состав Российской империи, где в 1918 году шла недолгая, но весьма кровопролитная война между красными и белыми финнами.

Войны памяти

Один из важнейших вопросов в изучении гражданских войн – их влияние на современное состояние общества. Дмитрий Олейников подчеркнул, что в США «войны памяти» по поводу Гражданской войны отнюдь не закончились. Потомки южан продолжают переживать свое поражение, а наследники рабов, получивших свободу, по-прежнему считают свое освобождение неокончательным и выступают за полное искоренение наследия рабовладельцев, включая снос памятников политикам и военачальникам Конфедерации. Показательно, что такие монументы присутствуют исключительно на юге страны, в то время как памятники Линкольну и полководцам северян сосредоточены только на севере – это наглядно демонстрирует раскол в обществе, сохраняющийся спустя полтора века.

У России своя специфика. После окончания Гражданской войны одна из сторон – белые – была полностью вытеснена из общественной жизни и на долгое время оказалась исключена из исторической памяти, в то время как другая сторона конфликта – красные – стала объектом поклонения. В позднесоветский период обратной реакцией на это стал культ белых, попытка возрождения монархической символики и идеологии. И только в наше время историческая память начала постепенно приходить в равновесие. По словам Бориса Колоницкого, «сейчас память о Гражданской войне в России не очень горячая. Столетний юбилей революции свидетельствует о том, что люди смотрят на нее по-разному, но идти в бой за белое или красное дело сейчас желающих нет – об этом говорят все социологические опросы. Абсолютное большинство по разным причинам выступает против переименования улиц и площадей, против ликвидации советских монументов».

Выход номер один

Отдельным поворотом дискуссии стал вопрос о том, что является мотивом выхода из гражданской войны: безоговорочная победа одной из сторон или долгосрочные дипломатические усилия, направленные на достижение мира.

Участники форума сошлись во мнении, что дипломатия сама по себе редко способна восстановить гражданский мир. В большинстве случаев война заканчивается только с полной военной победой одной из сторон, как это произошло и в США в 1865 году, и в России в 1920–1922 годах.

При этом в каждом конкретном случае послевоенная ситуация может быть разной. Где-то, как в США, провозглашается национальное примирение с реабилитацией побежденных и их интеграцией в общество, а где-то, как в Советской России, побежденная сторона полностью исключается из политической жизни и оказывается максимально выдавленной за пределы страны. Обратив внимание на сложности, связанные с достижением окончательного примирения, выступающие отметили, что гражданские войны рано или поздно завершаются – вопрос лишь в том, какую цену обществу приходится платить за этот исход.

Многочисленные вопросы студентов МГПУ, на которые отвечали спикеры, показали, что обсуждаемая тема по-прежнему остается актуальной и вызывает широкий общественный интерес.

История форума

Ежегодный научно-образовательный форум «Историческая Россия: пространство и время» проводится с 2023 года по инициативе журнала «Историк» и при поддержке ПАО «Транснефть». Первое заседание было приурочено к выходу 100-го номера журнала и подготовленной редакцией книги «Деятели исторической России с древнейших времен до наших дней» и проходило в Доме Пашкова – на площадке Российской государственной библиотеки. Как отметил тогда главный редактор «Историка» Владимир Рудаков, решение проводить ежегодный научно-образовательный форум обусловлено стремлением обсуждать самые разные аспекты прошлого, настоящего и будущего нашей страны, «привлекая к этому академическую науку – тех, кто отвечает за создание нового знания; тех, кто это знание транслирует (вузовских преподавателей и школьных учителей, причем не только действующих, но и будущих), и тех, кто пока еще только учится». Второе заседание научно-образовательного форума состоялось в марте 2024 года в стенах Государственного центрального музея современной истории России и было приурочено к 10-летию возвращения Крыма в родную гавань.