«Англичанка гадит»

Так говорят в случаях, когда приходится сталкиваться с двуличием, неожиданным предательством или явной дискриминацией со стороны Лондона. Как появился этот меткий фразеологизм?

Арсений Замостьянов, кандидат филологических наук

Вообще, схожие по смыслу выражения существуют в мире давно. Народную мудрость «Если в пруду дерутся две рыбы, значит, недавно мимо них проплыл англичанин» приписывают индийцам, туркам, ирландцам. В исторической хронике монаха Оттона Санкт-Блазиенского (XIII век) словосочетание «коварная Англия» отражало поступки короля Ричарда Львиное Сердце в период Третьего крестового похода. К концу XVIII столетия во Франции закрепилось устойчивое наименование «коварный (вероломный) Альбион». Оно встречается и у Генриха Гейне, и у Карла Маркса, и у российских авторов, начиная с Фаддея Булгарина.

Коварный Альбион

По существу, «англичанка гадит» – это разговорно-бытовой, просторечный аналог фразеологизма «коварный Альбион». Своеобразие этого лаконичного – всего лишь из двух слов – выражения, по мнению лингвистов, заключается в том, что оно содержит одновременно метонимию и метафору. Замещение «Британии» существительным «англичанка» – это метонимия, а описание английской политики глаголом «гадить» – метафора.

Авторство изречения нередко связывают с Александром Суворовым. Это неудивительно: полководец славился остроумием и афористичным стилем, а крылатое высказывание про злокозненную англичанку чаще всего можно было услышать в армейской среде. Но в обширном документальном наследии Суворова схожих мотивов мы не находим. Не найдем мы ссылок на графа Рымникского и при употреблении этой фразы в XIX веке. Безусловно, в суворовскую эпоху взаимоотношения между Россией и Британией тоже не были идиллическими. Однако полководец и его современники куда чаще обращали внимание на происки Франции, еще до свержения Бурбонов активно действовавшей против российских интересов в Польше и Османской империи, а также на лукавую политику Австрии – обременительного союзника России. Конечно, генералиссимус неоднократно критиковал действия англичан, поскольку видел, что островная держава заинтересована в распрях на континенте, и отмечал откровенную двуличность ее политического курса, сводившегося к тому, чтобы загребать жар чужими руками. «Ни одна нация не выигрывает столько, сколько Англия, от продолжения войны», – рассуждал он в 1799 году. И все-таки Александр Васильевич считал перспективным тактический союз с Лондоном против революционной Франции. Да и не называли Британию в годы правления Георга III – а это долгая эпоха, с 1760 по 1820 год, – «англичанкой». Так что поговорка появилась в более поздние времена.

Портрет графа Александра Суворова. Худ. Й. Крейцингер. 1799 год

Знаменитая формула

В литературе глагол «гадить» с внешнеполитической повесткой связал Николай Гоголь. Реплика провинциального почтмейстера из «Ревизора»: «Война с турками будет. Право, война с турками. Это все француз гадит» стала крылатой, ее часто употребляли в политическом контексте. Понятно, что пустые разговоры гоголевского персонажа интерпретировали с иронией – чаще всего как насмешку над претенциозными и неуместными рассуждениями о большой политике.

Метонимически Англию стали называть «англичанкой» с 1840-х годов – с оглядкой на королеву Викторию, которая правила Британской империей 63 года. Эпоха «женского царства» в России давно отошла в прошлое, и дама во главе огромной державы воспринималась нашими соотечественниками как нечто странное, вызывавшее насмешливый интерес.

В период Крымской войны в лексиконе русских солдат прочно укоренилось прозвище «англичанка», которым они окрестили и британцев, и их страну. Это отразилось во фронтовом фольклоре: «Уж мы песенки певали, англичанку удивляли». Звучал в то время и такой куплет:

Расскажу я, братцы, вам:

С англичанкой воевал,

Много горя, братцы, видел,

Много бед я испытал.

В 1860-е обострившееся геополитическое соперничество двух великих держав в Средней Азии – от Бухары до Кушки, – которое в политическом обиходе получило название «Большая игра», дало толчок к более широкому распространению этого оборота речи.

Впрочем, в XIX веке Францию представляли источником козней против России не реже, чем Англию. «Все француз гадит. Кажется, француз, а может быть, и англичанин. Не помню цитаты. Но это, пожалуй, безразлично, потому что нам решительно все гадят, кроме нас самих, разумеется», – иронизировал популярный публицист Николай Михайловский в 1882 году. Он расценивал фразеологизм как свидетельство того, что мы ищем происки врагов даже там, где их нет, лишь бы ни за что не нести ответственности. Это одна из трактовок выражения, которое в любой вариации считалось просторечным, казарменным, а его употребление в официальном контексте представлялось немыслимым.

В эпоху Николая II к Британии в России относились двойственно. Прежде всего император был близким родственником короля Георга V – их матери были родными сестрами. В политической элите все популярнее становились идеи английского парламентаризма. Но в 1899 году началась Англо-бурская война, и российское общество резко осудило политику Лондона в Южной Африке, хотя она лишь косвенно затрагивала интересы России. Именно тогда словосочетание «англичанка гадит» приобрело широкую популярность. «Значительная часть русского общества в то время осуждала Англию за эту войну и была на стороне буров. Нападки на Англию в особенности поддерживала газета "Новое время". В вульгарном смысле это настроение выражалось в знаменитой формуле "англичанка гадит". <…> Поносить Англию под лозунгом "Англичанка гадит" было торной дорогой. Ею легко было идти», – утверждал депутат Государственной Думы, видный консервативный публицист Василий Шульгин.

Для либерально же настроенной публики высказывание «англичанка гадит» стало символом неповоротливого консерватизма. Считалось, что пора уходить от таких предрассудков.

Нельзя, mon cher, нельзя,

Чтоб, как салопница-мещанка,

Твердили мы весь век,

Что гадит англичанка, –

писал в 1902-м литератор Николай Вентцель, мечтавший о содружестве двух держав.

После 1917 года выражение употребляли реже, в особенности в военной среде. Противников в духе времени чаще обобщенно называли «буржуями» и «империалистами». К тому же в «ревущие двадцатые», когда олицетворением империализма для СССР были Джордж Керзон и Джозеф Чемберлен, на Даунинг-стрит ведущее положение занимали мужчины. Лондон стал для Советской России средоточием и символом враждебного буржуазного мира, проводящего по отношению к ней двуличную и дискриминационную политику. Не случайно Владимир Маяковский в 1927-м написал стихотворение, в котором немного переиначил фразеологизм: «…любою каверзой в любом видике англичанка мутит». В «Толковом словаре русского языка» 1935 года (под редакцией профессора Дмитрия Ушакова) значилось выражение «англичанка подгадила». Пожалуй, эта словоформа даже точнее. Она конкретизирует смысл. Подгадить – значит навредить исподтишка. Такая манера соответствует политической репутации британской дипломатии.

Украшение львов. Королева Виктория награждает льва, олицетворяющего британского солдата. Карикатура. Лондон, 1882 год