«Английский царь»

Дипломатические и торговые связи между Россией и Англией начались в эпоху Ивана Грозного. В тот период они развивались достаточно ровно: в политическом плане двум странам нечего было делить

Александр Филюшкин, доктор исторических наук

Английские купцы в XVI веке активно искали новые рынки товаров. Перспективы они видели прежде всего в Азии, в загадочной и манящей Индии. Пряности, драгоценности, заморские диковины – все это обещало гигантскую прибыль. Проблема была в одном: морской путь в Индию вокруг Африки открыл в 1498 году португалец Васко да Гама. Но на африканском маршруте у англичан было бы слишком много конкурентов, отношения с которыми пришлось бы выяснять силой оружия. В Лондоне возник план найти в Азию другой путь – через северные моря. Представления о том, что находится за Скандинавией, были самые приблизительные. Поэтому решено было, обогнув ее, попробовать приплыть в Индию или даже в Китай.

Иван Грозный показывает свои сокровища английскому послу Горсею. Худ. А.Д. Литовченко. 1875 год

«Это Индия?»

20 мая 1553 года с благословения короля Эдуарда VI из Англии вышла экспедиция из трех кораблей с говорящими названиями: «Эдуард Бонавентура» («Эдуард Благое предприятие»), «Бона Эсперанца» («Добрая надежда») и «Бона Конфиденциа» («Благая уверенность»). Командовал ей 57-летний капитан-генерал сэр Хью Уиллоби. Он имел опыт военной службы в Шотландии и борьбы с местными повстанцами. Возможно, король рассчитывал на его навыки в будущем столкновении с китайскими или индийскими войсками. Однако море, тем более северное, Уиллоби знал плохо, что и привело его к гибели.

После свирепого шторма у норвежского мыса Нордкап, разбросавшего корабли, два из них достигли архипелага Новая Земля. До британцев здесь бывали русские и норвежские рыбаки и зверобои, но Уиллоби был первым европейцем, составившим его описание. Сложная ледовая обстановка и наступившие холода заставили капитан-генерала принять решение повернуть назад, на запад. После долгих скитаний по просторам Баренцева моря корабли причалили к безлюдному берегу реки Варзины на Кольском полуострове. Куда плыть дальше, моряки не знали и стали на зимовку.

Оба экипажа – 63 англичанина – погибли. По одной версии, они просто замерзли, по другой – спасаясь от непогоды и задраив на борту все щели, развели огонь, по неопытности забыли о вентиляции и отравились угарным газом. Мертвых нашли поморы в мае 1554-го.

Третий корабль – «Эдуард Бонавентура» под командованием капитана Ричарда Ченслора – 24 августа 1553 года благополучно вошел в Двинский залив Белого моря и бросил якорь у Летнего берега напротив селения Нёнокса. Англичане с надеждой обратились к вышедшим к судну местным жителям с вопросом: «Это Индия?» Ответ их разочаровал – это была Россия…

Экспедиция Ричарда Ченслора. 1553 год. Нёнокса. Ягры. Северодвинск. Худ. В.В. Косов. 2015 год

«Основание взаимной дружбы»

В британской литературе эта история описывается как «открытие англичанами России»: сюжет об этом включен в перечень других их географических открытий. То есть русские изначально рассматриваются как объект колониальной экспансии. В Лондоне быстро поняли, что в Индию и Китай попасть морским северным маршрутом пока не удастся – на пути лежит какая-то огромная страна. Но ведь она тоже потенциально могла приносить прибыль, нужно лишь сделать туземцев потребителями британских товаров, а заодно убедить их продавать английским купцам собственные богатства – пушнину, воск, лен, пеньку…

Именно эти задачи решал капитан Ченслор: он добрался до Москвы, получил аудиенцию у Ивана Грозного и вернулся в Англию с грамотой на беспошлинную торговлю. В 1555-м компания, снарядившая экспедицию Уиллоби, стала официально называться Московской торговой компанией. Начались активные контакты между монархами и купцами двух стран.

В 1556 году в Англию отправился первый русский посол – вологодский дворянин Осип Непея. Для его транспортировки англичане прислали четыре судна, включая корабли из эскадры Уиллоби – естественно, с новыми командами. Однако на судах, видимо, лежала печать несчастья. «Бона Конфиденциа» разбилась со всем экипажем близ Тронхейма. «Бона Эсперанца», на которой находились 10 русских купцов с товарами, пропала без вести в Норвежском море. «Эдуард Бонавентура» с Ченслором и Непеей на борту без происшествий добрался до берегов Шотландии и встал на якорь. Но ночью его сорвало внезапным штормом, и судно разбилось о прибрежные камни. Погиб капитан Ченслор, первооткрыватель России для английской короны. Семь спутников Непеи тоже пошли ко дну, а сам посол чудом сумел выбраться на сушу. Возможно, роковую роль сыграло техническое обстоятельство: после возвращения кораблей из России британцы решили обшить борта свинцом, чтобы придать им прочность в условиях северных морей. Это были первые суда в Англии, усовершенствованные таким образом, – и они утонули.

Непею принимали очень торжественно: в его честь дали бал в зале гильдии суконщиков (эмоции царского посла, никогда не видевшего ничего подобного, несложно представить). По итогам визита он вез в Москву королевскую грамоту о сотрудничестве, написанную очень пафосно: «Основание взаимной дружбы, хорошо и счастливо положенное и утвержденное таким образом, принесет великие и обильные плоды… Бог по беспредельной своей благости и милости открыл в наши времена этот морской путь и прежде неизвестное плавание… в честь и славу своего имени, к возрастанию христианской католической церкви, к общей пользе и во благо подданных обеих сторон и государств».

Печать Московской торговой компании, первой английской компании, обладавшей монополией на торговлю с Россией

Окна в Европу

Англии от России нужен был транзит в Азию. Заручившись разрешением царя, в 1558 году англичанин Энтони Дженкинсон с целью проложить путь в Персию проплыл по Волге, добрался до Астрахани и пересек Каспийское море. Для начала предполагалось наладить контакты с Бухарским эмиратом, однако Дженкинсон не смог найти общего языка с местными жителями, отнесшимися к европейцам враждебно. В 1561-м Дженкинсон путешествие повторил, но все старания установить надежный торговый маршрут для экспорта английских товаров по Волге и Каспию в Персию и Бухару вновь не увенчались успехом. Зато в 1562 году в Лондоне вышла составленная им карта региона под заглавием «Описание Руси, Московии и Татарии». Она считается первой в Европе более или менее достоверной картой земель Евразии.

Пока не получалось пробиться в Азию, надо было торговать с Россией. Англия получила монополию на торговлю с «московитами» и ревностно отстаивала ее от попыток проникновения на русский рынок французов, голландцев и других активных игроков на колониальном рынке второй половины XVI века. Монополия приносила сверхприбыли: русские охотно покупали предметы роскоши, одежду, ткани, сукно, рыбу, сахар, пряности, канаты и веревки. С еще бóльшим желанием они приобретали бы металлы и оружие, но Священная Римская империя накладывала запрет на торговлю военными товарами с «варварскими странами», к которым относили и Московию. Европейцы боялись, что к потенциальным врагам попадут их военные технологии. Правда, судя по всему, англичане запреты не очень соблюдали. Во всяком случае, в годы Ливонской войны немцы постоянно жаловались, что именно британские купцы контрабандно продают оружие армии Ивана Грозного. Из России в Англию везли пушнину, воск, сало, лен, ворвань (китовый жир).

Кроме того, британцы налаживали в России мелкие производства: в Холмогорах появилась канатная мастерская, на реке Вычегде – заводик по добыче руды. Английские специалисты участвовали в строительстве новой царской крепости в Вологде, в создании флотилии судов для государя. С берегов Туманного Альбиона приезжали медики и аптекари, среди которых был и придворный врач царя Елисей Бомелий. В конце XVI – начале XVII века в русской армии появятся наемники из Британии, Ирландии, Шотландии. Продажа шпаги в далекую Московию оказалась выгодным делом.

Основным пунктом английской торговли в России при Иване Грозном стали Холмогоры на Северной Двине, впадающей в Белое море. Сегодня, приехав в Холмогоры, сложно вообразить, что в этом месте в 1550-е возникло пресловутое «окно в Европу», – слишком маленькое село, слишком неразвитые коммуникации со всей остальной Россией. После 1558 года центром русско-английской торговли хотели сделать взятую войсками Ивана Грозного ливонскую Нарву. Причем через Нарву торговали как представители Московской торговой компании, так и «неорганизованные» британские негоцианты. Историки очень любят рассуждать про судьбоносную роль «Нарвского плавания» при Иване Грозном, о том, как оно обеспечивало торговое проникновение России в Европу и европейцев на русские рынки. Но на самом деле нарвское «окно в Европу» играло роль скорее символическую, чем экономическую. Ученые подсчитали, что в 1560–1582 годах через Зунд, пролив между Данией и Швецией, в год в направлении Нарвы проходило от 2 до 98 кораблей. Причем цифра 98 была достигнута один раз, в 1566-м, в среднем же в год Зунд пересекали на пути в Россию от 2 до 20 кораблей. Из них не меньше половины до Нарвы не доплывали из-за аварий, поломок, пиратства на Балтике. Получается, мы оперируем цифрой примерно в 10 кораблей в год, что для экономики такой огромной страны погоды совершенно не делало. Поэтому говорить всерьез о влиянии тогдашних финансовых и торговых потоков в Россию явно не приходится. Вместе с тем присутствие англичан позволяло заводить новые знакомства, налаживать контакты, прощупывать выгодные торговые направления – в этом смысле роль заморских купцов была скорее эмоциональной и культуртрегерской.

На разных языках

Постепенно стала проявляться радикальная разница подходов во «взаимной дружбе». Основой английской политики в России было извлечение в перспективе финансовой выгоды. Русская же сторона видела ситуацию в ином свете: Иван Грозный был заинтересован в Англии прежде всего как в политическом союзнике. Если для достижения политического альянса надо дать торговую привилегию – пожалуйста. Предоставить выгоднейшие условия для торговли – да ради бога. Но взамен – военное и политическое сотрудничество. В этом смысле все английские торговые монополии базировались исключительно на политической воле царя Ивана. Без него английская торговля в России не получала бы столь благоприятного режима.

Русское купечество негативно относилось к льготам, которые правительство давало заморских купцам, и всячески старалось их ограничить. Англичане часто жаловались на то, что русские купцы не соблюдают обязательства, договариваются торговать по одной цене, а привозят товар по другой. Негоциант Роберт Бест однажды в отчаянии даже вызвал русских купцов на кулачный бой. Они драться не захотели, а решили спор на дикий, с точки зрения британца, манер: бросили жребий, на чьих условиях будет осуществляться торговля. Фактически субъекты экономической деятельности говорили на разных языках.

На разных языках говорили и политики. Иван IV хотел заставить англичан играть по своим правилам. Он обращался к английской королеве со словами: «Моя любительная сестра». На русском дипломатическом языке XVI века это означало, что Россия считает Англию равноправным партнером, коль скоро русский царь относится к королеве как брат к сестре. «Любительная» значит «любимая»: царь предлагал союз, суть которого – «быть на недругов заодин», совместно выступать против общих врагов.

Английская королева с некоторым удивлением узнала, что правитель Московии – ее «брат». Еще более странным показалось ей объяснение, что, когда русский царь называет ее «любимой», она должна теперь вместе с ним воевать с врагами России. Реакция королевы была показательной: «Дайте нам список ваших врагов, и мы сделаем их вашими друзьями».

Эта ситуация взаимного непонимания прекрасно иллюстрирует сложность русско-английских отношений при Иване Грозном. Стороны хотели совершенно разного и не воспринимали желания партнера всерьез. Иван рассматривал английскую торговлю как инструмент манипулирования англичанами, способ добиться от них своего. Таким же образом англичане воспринимали капризы царя по части совместных политических акций. Они терпели его самые странные выходки, лишь бы он подтверждал торговую монополию.

Палаты Старого Английского двора на улице Варварке в Москве возведены в начале XVI века и пожалованы Иваном Грозным в 1556 году Московской торговой компании

Брачные игры

Самыми яркими примерами таких странностей были переговоры о предоставлении Ивану Грозному в Англии политического убежища в 1567 году и планы женитьбы царя на английской королеве в 1583-м. Считается, что государь был настолько напуган оппозицией среди противников опричнины, что не исключал возможности бегства за границу. Королева Елизавета не предоставила царю твердых гарантий, после чего Иван Васильевич приказал в 1570 году отозвать английскую торговую привилегию. Причину провала «предприятия» царь видел в английской политической системе – наличии парламента, с мнением которого считалась королева. Широко известен отрывок из оскорбительного по форме письма Грозного в адрес Елизаветы I: «Мы надеялись, что ты в своем государстве государыня и сама владеешь и заботишься о своей государской чести и выгодах для государства, поэтому мы и затеяли с тобой эти переговоры. Но, видно, у тебя, помимо тебя, другие люди владеют, и не только люди, а мужики торговые, и не заботятся о наших государских головах и о чести и о выгодах для страны». В дальнейшем торговые льготы для англичан были восстановлены, однако, как говорится, осадок остался: Лондон осознал, насколько отношения с Россией зависимы от перепадов царского настроения.

Женитьба на королеве преследовала более далекоидущие цели: после смерти в 1581 году царевича Ивана Ивановича перед государем остро встала проблема престолонаследия. На болезненного и испытывавшего отвращение к власти Федора Ивановича надежды не было. Царевич Дмитрий был малолетним, к тому же не совсем легитимным – от шестой жены Марии Нагой. Признают ли его подданные законным наследником после смерти царя Ивана – еще большой вопрос. А вот если соединить в браке династии Рюриковичей и Тюдоров, то в наследнике, появившемся в таком союзе, никто не посмеет усомниться, ведь он будет представлять два крупнейших монархических дома Европы! Правда, королева Елизавета от бракосочетания отказалась и предложила вместо себя кандидатуру своей дальней родственницы Марии Гастингс. Вариант родства царя с представительницей высшей английской аристократии тоже был перспективен, и русская дипломатия его активно обсуждала.

Матримониальные планы Ивана Васильевича вызвали негодование в русском обществе. Люди говорили, что англичане «испортили» царя, околдовали его. Намерение обрести в Англии убежище или жениться на англичанке воспринималось как опасность того, что государь может бросить свою страну. Поэтому, когда Иван Грозный умер, глава русской дипломатии дьяк Андрей Щелкалов злорадно бросил в лицо лондонскому послу Джерому Боусу: «Умер твой английский царь». Ивана Грозного в каком-то смысле и в самом деле можно так назвать.

Елизавета I, королева Англии, в Уайтхолле. Худ. Р. Пик. Около 1580 года

Смотрины царской невесты послом Ивана Грозного в Англии. Гравюра Ю. Шюблера по рисунку С.С. Соломко. Конец XIX века

Женитьба на британской королеве преследовала далекоидущие цели: после смерти в 1581 году царевича Ивана Ивановича перед Иваном IV остро встала проблема престолонаследия

Дружба на век

В эпоху правления Ивана IV наилучшие отношения из европейских стран у России были с Англией, Данией и Священной Римской империей. Причем с датчанами в итоге дружба разладилась: датский принц Магнус, первый западный принц, получивший из рук русского царя корону Ливонии, в 1578 году изменил и перешел на сторону польского короля Стефана Батория. Еще в 1575-м Иван Грозный и император Максимилиан II заключали военно-политический союз и в дипломатических планах обсуждали раздел между собой Речи Посполитой. Но затем отношения тоже испортились: Габсбурги ждали от России активного участия в антиосманской лиге и отрицательно относились к русским завоеваниям в Ливонии – как-никак она считалась самой восточной провинцией Священной Римской империи.

А вот с Англией, несмотря на все подъемы и спады, отношения развивались ровно, поскольку странам было нечего делить. Лондон был занят противостоянием с испанскими Габсбургами, борьбой за влияние в Новом Свете, попытками колониального освоения Азии, прежде всего Индии и Китая. Эти устремления в то время никак не пересекались с российскими, а торговля, при любых масштабах, была все-таки взаимовыгодной. Вместе с тем тесные и благожелательные связи с английской короной, несомненно, льстили царю Ивану. Для англичан же Россия была «зоной ответственности» купцов, дипломатов, авантюристов всех мастей, то есть социально активных элементов. Поэтому она тоже вызывала у них любопытство и интерес.

После смерти Ивана Грозного, в конце XVI – первой половине XVII века, история русско-английских отношений переживала взлеты и падения. Иногда в ней мелькали фигуры, которым суждено было оставить след в русской истории: например, в годы Смуты в России оказался шотландский наемник Джордж Лермонт, предок великого русского поэта Михаила Лермонтова. Но в 1649 году в Англии казнили короля Карла I Стюарта. В Москве убийство монарха было воспринято как нарушение основ мироздания, и с Англией были разорваны все отношения. Позже их, конечно, возобновили, но это уже другая история.

Парсуна Ивана Грозного. Конец XVI – начало XVII века

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Флоря Б.Н. Иван Грозный. М., 2009 (серия «ЖЗЛ»)

Филюшкин А.И. Первое противостояние России и Европы. М., 2018