Петербургский мечтатель

Александр I был восторженным человеком, очень легко увлекающимся благими идеями, которые в его время в России невозможно было осуществить

Сергей МИРОНЕНКО, доктор исторических наук, член-корреспондент РАН, научный руководитель Государственного архива РФ

Из трех русских императоров, имеющих репутацию реформаторов, Александра I считают самым неуспешным, а его дела – меркнущими на фоне преобразований двух других – Петра I и Александра II. Определенный резон в этом есть: у него были обширные реформаторские планы, но в результате почти ничего из этого не вышло. Впрочем, для оценки усилий любого правителя всегда важно учитывать исторический контекст.

Петр I железной рукой «Россию поднял на дыбы» и повернул ее лицом к Западу. Он не только обрил бороды, одел верхушку общества в иностранное платье, заставил курить табак и пить кофе, но и выписал в Россию из-за границы инженеров, архитекторов, ученых, создал новую армию, промышленность, флот, Академию наук, основал Петербург. Однако не будем забывать, что при этом Петр, введя подушную подать, фактически завершил закрепощение крестьян. Что это он создал в прямом смысле слова полицейское государство и поставил под полный контроль светской власти православную церковь. Что именно при нем Россия превратилась в абсолютную монархию.

Александр I ставил перед собой совершенно иные задачи: искренне стремился к освобождению крестьян и всерьез задумывался о конституционном переустройстве России. Он разделял идеи французских философов, которые утверждали, что один человек не может владеть другим как вещью, потому что это аморально. Ему были знакомы работы Смита и Рикардо, которые доказали, что вольный труд значительно производительнее подневольного. Одновременно Александр понимал, что формировавшееся веками неограниченное самодержавие – явный анахронизм: государство, основанное на деспотизме, порочно и непрочно одновременно.

Но российский правитель – не Господь Бог. Он неограниченный монарх, действующий внутри системы, в рамках исторически сложившихся условий. Чтобы эту систему реформировать, нужна точка опоры – необходима критическая масса людей, способных в силу тех или иных мотивов действовать заодно с реформатором. У Петра такая опора была – дворянство. Но на кого мог опереться Александр I? В Западной Европе двигателем либеральных реформ выступало третье сословие – буржуазия. Однако в России в первой половине XIX века не было никакого третьего сословия. Царь мог опереться только на правящий класс, но тот явно не разделял его идеалы.

Да, спустя десятилетия Александр II смог отменить крепостное право и провести буржуазные реформы: создать суд присяжных, осуществить земскую и военную реформы, реформу образования. Но этому предшествовало унизительное поражение России в Крымской войне, которое заставило тогдашний правящий класс по-новому взглянуть на проблемы, стоящие перед страной. Так возникла «группа поддержки» Великих реформ.

Впрочем, ключевая из них – отмена крепостного права – оказалась хоть и великой, но в конце концов неудачной. Владимир Ленин, совсем не глупый и хорошо образованный человек, был абсолютно прав, когда писал, что в том, как эта реформа была задумана, а потом реализована, скрывались корни последующих революционных событий. И не только их. В период коллективизации 1930-х годов крепостное право было возрождено с беспрецедентной жестокостью и в невиданном ни в XVII, ни в XVIII, ни в XIX веке масштабе, и это дает мне основания ставить под вопрос успешность реформы 1861 года.

Оценивая же Александра I как государственного деятеля, нельзя не упомянуть, что именно при нем была одержана историческая победа над Наполеоном. Царь доверил спасение России профессиональным военным во главе с Михаилом Кутузовым, не совершив роковой ошибки, которую сто лет спустя допустил Николай II, решив сам стать главнокомандующим. Это был зенит российской славы, время наибольшего влияния России на европейские дела.