Искусство между боями

Свой вклад в Победу внесли бригады артистов, выступавшие на самых опасных участках фронта перед нашими бойцами и командирами

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ, кандидат филологических наук

Первое выступление артистов перед бойцами и командирами действующей армии состоялось уже 22 июня 1941 года. Незадолго до этого, в последние мирные дни, группа актеров Малого театра во главе со знаменитым Николаем Анненковым гастролировала в подшефных воинских частях в районе Ковеля, неподалеку от польской границы, а точнее – от границы с Третьим рейхом. 21 июня они дали несколько концертов, а на следующий день началась война. Отменять назначенные представления актеры не стали: выступали в прифронтовых районах, в основном перед красноармейцами. «Наши зрители сразу после спектакля уходили в бой…» – вспоминал Анненков.

Фронтовая бригада артистов выступает перед танкистами. Одесская область, апрель 1944 года

«В честь московских артистов – огонь!»

Уже 23 июня Пленум ЦК профсоюза работников искусств выпустил «Обращение ко всем творческим работникам», в котором определилась роль артистов в начавшемся противостоянии: «Где бы ни находились части нашей Красной армии и Военно-морского флота, работники искусств разделяют с бойцами фронтовую жизнь. Отныне наше искусство, как никогда, будет служить могучим и боевым средством победы коммунизма над фашизмом». За этими громкими директивными словами стояло понимание, что в предвоенные годы благодаря радио и кинопрокату актеры и певцы стали всенародными любимцами. Для многих бойцов именно они олицетворяли ту счастливую мирную жизнь, которую теперь предстояло защищать, не щадя себя. Ничто так не объединяло, как песни или воспоминание о любимом фильме. Однако, чтобы в армии чувствовали дыхание артистов, воспоминаний было недостаточно. Требовались поездки на фронт…

Инициативу проявил Борис Филиппов – основатель московского Клуба мастеров искусств (ныне ЦДРИ). Для поддержки солдат он сформировал первую концертную бригаду, в которую вошли мастера разных жанров. Самые популярные – певица-народница Лидия Русланова и «король смеха», актер-комик Владимир Хенкин. Вместе с ними в составе первой фронтовой концертной бригады отправились солисты оперетты Екатерина Калашникова и Игнатий Гедройц, неунывающий конферансье Михаил Гаркави, фокусник Евгений Шукевич, а также несколько музыкантов.

«Оружия никакого нам не дают, учитывая, что мы не умеем с ним обращаться. С собой советуют взять котелки, ложки, вилки, ножи, мыло, полотенце, смены белья. Едем дней на 15–20. Куда – не говорят», – писал в своем дневнике Филиппов. Позже маршрут определился – Вязьма. Актеры встретились ранним утром 9 августа возле Центрального дома Красной армии. И – вперед на полуторке по Можайскому шоссе. Их первый концерт состоялся в Гжатске на следующий день. Когда Хенкин с огромным успехом показывал пародию на цыганскую певицу, внезапно прозвучал сигнал воздушной тревоги. Гаркави, которого за комплекцию прозвали «тяжелым бомбардировщиком», нашелся: «Лучше побыть десять минут в укрытии, чем всю жизнь быть покойником!» – эта острота, разрядившая обстановку, мгновенно стала крылатой.

Затем последовало выступление в воинской части. Сцену устроили прямо в кузове грузовика. Микрофонов не было в помине, но заиграли баяны, запела Русланова – и бойцы замерли, ловя каждое слово. Больше месяца без отдыха грузовик с артистами колесил по воинским частям. Филиппов вспоминал о концерте, который прошел в двух километрах от немецких позиций: «В орудийном расчете нас встречают необычайно тепло. Среди бойцов есть и женщины. Концерт проходит не столько под аккомпанемент баянистов, сколько под грохот орудийных выстрелов и разрывы фашистских снарядов. Чтобы отвлечь внимание противника от нашей батареи, все соседние огневые точки артдивизиона капитана Королева открыли огонь и приняли на себя ответные удары фашистской артиллерии.

Концерт закончен. Капитан благодарит нас и неожиданно дает команду:

– Батарея! В честь московских артистов по фашистам – огонь!»

Перед выступлениями артисты узнавали у комиссаров фамилии бойцов, отличившихся в сражениях, расспрашивали о подробностях, примечательных деталях. Гаркави, объявляя номера, посвящал выступления тому или иному герою воинской части. Стоило ему добавить, что кавалер медали «За отвагу», например, родился на берегу Волги или носит буденновские усы, публика встречала это бурным восторгом!

Под Вязьмой в землянке, когда уже нужно было отбывать, Русланову попросили спеть «на посошок» для нескольких солдат. Зазвучали «Валенки». А ночью одного из тех слушателей принесли с тяжким ранением. В беспамятстве он звал маму, а певица взяла его за руку и, не сдерживая слез, запела колыбельную. Его рука холодела. Потом парня увезли в госпиталь. Русланова долго не могла узнать, выжил ли он. Но прошло несколько месяцев – и: «Наша бригада была уже на другом участке фронта. Выступали мы однажды на открытой лесной поляне. Только запела я, вдруг бросается ко мне боец с Золотой Звездой на гимнастерке, кричит: "Мама! Мама! Я узнал, я помню, это вы мне пели, когда я умирал"».

Выступление Лидии Руслановой на ступенях Рейхстага. Берлин, май 1945 года

«За синий платочек»

Клавдия Шульженко стала голосом и надеждой блокадного Ленинграда. Ее песни любили на всех фронтах, но в годы войны главной аудиторией певицы были бойцы Ленинградского, Волховского, Западного и Северо-Западного направлений. До войны у нее был небольшой джаз-оркестр, которым она руководила вместе с мужем, конферансье Владимиром Коралли. Летом 1941 года коллектив преобразовали в Ленинградский фронтовой джаз-ансамбль. Всем музыкантам выдали военную форму – на Шульженко она сидела отлично! Но на одном из первых концертов – в летной эскадрилье – фронтовики попросили ее по возможности выступать в концертных платьях, как до войны. Им было важно на несколько минут перенестись в мирное время, отдышаться и вспомнить любимых.

Только в первый, самый черный год блокады артистка дала в Ленинграде и на подступах к городу более 500 концертов – на аэродромах и в блиндажах, в госпиталях и среди пожарищ, на кораблях и даже на льду Ладожского озера. Шульженко вспоминала: «Смогу ли забыть и тот концерт, когда после исполнения "Мамы" девушки-связистки в красноармейских гимнастерках поднесли мне букетик полевых цветов. Цветы в Ленинграде вообще были редкостью, а эти скромные, но такие прекрасные, полевые, когда вокруг обожженная огнем земля, казались чудом. Политрук части объяснил мне, что девушки собрали этот букет по цветочку на нейтральной полосе, простреливаемой вражескими снайперами. Я расплакалась, целовала девушек, просила их не рисковать жизнью, а потом пела для них все, что они хотели». Там родилась и ее самая главная песня.

В первую блокадную зиму, выступая на Волховском фронте, певица познакомилась с военкором лейтенантом Михаилом Максимовым, который работал в армейской газете «В решающий бой». На мотив известного вальса «Синий платочек» он написал фронтовые стихи, которые находили отклик в душе каждого, кто знал, что такое война:

За них, родных,

Желанных, любимых таких,

Строчит пулеметчик за синий платочек,

Что был на плечах дорогих.

Шульженко впервые исполнила этот вальс 12 апреля в Волховстрое, в депо, перед героями Дороги жизни. Песню подхватили и на фронте, и в тылу – она стала паролем верности и отваги. На любом концерте стоило артистке поднять над головой синий платочек, как тут же гремели овации. Бывало, бойцы шли в атаку со словами: «За Родину, за синий платочек!»

Утесовская эскадрилья

После фильма «Веселые ребята» (1934) в Советском Союзе не было певца любимее, чем Леонид Утесов. Утром 22 июня его джаз-оркестр репетировал новую программу – «Напевая, шутя и играя». На сцене московского театра «Эрмитаж» музыканты узнали, что началась война и враг бомбит наши города. Концерт, запланированный на тот же вечер, отменять не стали, но репертуар сразу же пересмотрели: беззаботные танцевальные композиции уступили место патриотическим – в основном на тему Гражданской войны, поскольку песен о Великой Отечественной еще не существовало. Особенно проникновенно звучала в тот час «Прощальная комсомольская»: «Дан приказ: ему – на запад, ей – в другую сторону…» На следующий день артисты подали в политуправление РККА коллективное заявление о желании вступить добровольцами в ряды Красной армии, но получили отказ: «Коллектив оркестра будет мобилизован для обслуживания воинских частей на фронте».

Вместо веселой программы утесовцы тем летом подготовили новую – «Бей врага!». Там прозвучал марш, посвященный Николаю Гастелло – летчику, совершившему огненный таран. Хрипловатый баритон Утесова, его манера, далекая от вокальных стандартов, удивительно подходили для лучших фронтовых баллад. Он пел «Бьется в тесной печурке огонь» – и миллионы людей слышали голос задушевного друга. Леонид Осипович заряжал публику весельем, когда комично исполнял куплеты про барона фон дер Пшика, который решил «покушать русский шпиг». Эти песни в армии называли «утесовскими "катюшами"» – они помогали бить врага.

Концерты на фронте джаз-оркестр Утесова начал давать уже осенью 1941 года. Пожалуй, самыми запоминающимися стали выступления перед летчиками 5-го гвардейского истребительного авиационного полка. Одну из его эскадрилий называли «поющей». Командовал ею молодой ас Виталий Попков – к концу войны дважды Герой Советского Союза. Друзья называли его Маэстро. Летчики музицировали – кто на трубе, кто на баяне, кто на ударных – и создали собственный джазовый коллектив! Утесов подарил им патефон, 41 пластинку и ноты своих песен. Их любимой стала «хулиганистая» – «С одесского кичмана». В дни войны Утесов исполнял ее с новым сатирическим текстом: «Ах, Геббельс малахольный, скажи моей ты маме, что я решил весь мир завоевать».

В ноябре 1943 года музыканты подарили «поющей» эскадрилье два самолета Ла-5Ф – на них и пошел гонорар артистов, полученный за несколько месяцев. На левом борту каждой машины было начертано «Веселые ребята», а на правом – «От джаз-оркестра Л.О. Утесова». На этих самолетах летчики совершили порядка 250 успешных боевых вылетов – в том числе в Одессе, «у Черного моря». Эскадрилья участвовала в освобождении родного города певца. Отзвуки этой музыкально-истребительной истории легли в основу замечательного фильма «В бой идут одни "старики"».

Артисты джаз-оркестра Леонида Утесова осматривают истребитель Ла-5Ф «Веселые ребята». Москва, ноябрь 1943 года

Фронтовая Терпсихора

Ольга Лепешинская, прима-балерина Большого театра, лауреат Сталинской премии, в первые дни войны явилась в райком комсомола – записываться в добровольцы, поскольку была ворошиловским стрелком. «Нас с подругой не взяли, посоветовали сначала закончить школу медсестер», – вспоминала артистка. Но она боялась крови. Тогда Лепешинская стала выступать по радио, с необычайной страстью призывая бойцов защищать Родину. И провожала на Белорусском вокзале эшелоны. В те годы бытовала фраза: «В ХХ веке было три великих оратора: Александр Керенский, Лев Троцкий и Ольга Лепешинская».

Однажды она произносила речь на митинге перед отбывающими на фронт бойцами, и кто-то крикнул: «Лепешинская, ты лучше станцуй!» И маленькая женщина принялась отплясывать перед новобранцами. В тот момент она поняла: когда грохочут пушки, музы не должны молчать. Так артистка балета стала инициатором создания первой фронтовой бригады Большого театра. Кроме нее в состав вошли танцовщик Асаф Мессерер, чтец Дмитрий Журавлев, оперный бас Максим Михайлов и тенор Иван Козловский. Первый прифронтовой концерт состоялся под Можайском, в полуразрушенной церкви. Вопреки законам искусства Терпсихоры, приходилось танцевать на земле. Бывало, что при исполнении знаменитых фуэте нога ввинчивалась в глину, а как-то раз прима выступала даже на крыле самолета. С каким восторгом смотрели на нее бойцы, многие из которых впервые видели настоящую балерину… А она «выдавала» им цыганочку, казачка, лезгинку, а иногда и настоящие балетные соло. Под баян. Несколько номеров артистка поставила специально для бойцов. В одном из них – «Молдаванке» – девушка в танце насмехалась над эсэсовцем (эту роль исполнял танцовщик Петр Гусев), в финале взрывая его гранатой.

9 мая 1945 года, в День Победы, Лепешинская танцевала перед красноармейцами в освобожденной Варшаве. Она имела право сказать после войны: «Мы делали что могли. Танцевали для наших бойцов, чтобы они помнили: есть красота. Есть жизнь. Есть то, за что стоит воевать».

Не было в годы Великой Отечественной ни одной воинской части, где не побывали бы фронтовые театры и концертные бригады. Немецкие кинозвезды и музыканты никогда не выступали в прифронтовой полосе. Советские же артисты провели для воинов 1 миллион 350 тысяч (!) концертов, спектаклей и творческих встреч. Песни, которые они дарили бойцам, звучат и поныне.

Реквием бригаде номер 13

Они отправились в действующую армию 13 сентября. И было их 13 – артистов из театров имени Немировича-Данченко, сатиры и цирка. И номер бригаде присвоили 13-й, что, конечно, всех бодрило и веселило.

Гвоздем программы стало выступление знаменитого дуэта – Якова Рудина и Рафаила Корфа. В первые дни войны они представили спектакль-ревю «Очень точно, очень срочно». В их концертном репертуаре появились сценки «На призывном пункте», «Прямой наводкой», «Грабь-армия» – про немцев. Каждая реприза вызывала смех, а в то невеселое время это дорогого стоило.

Две недели бригада номер 13 выступала перед бойцами, а в начале октября в расположении 16-й армии генерала Константина Рокоссовского артисты оказались в окружении. Пытались вырваться из кольца – сначала на грузовике, потом пешком, через просеки. Двоих ранило. Со слезами музыканты расставались с кларнетами и аккордеонами. Добраться до своих удалось только двоим – цирковым эксцентрикам Валентине и Александру Макеевым. Руководитель бригады Лев Лебедев погиб, а остальные попали в плен. Корф и Рудин, по одной из версий, оказались в концлагере в Ельне. Рафаила Корфа, караима по национальности, приговорили к смертной казни – как «расово неполноценного». Клоун Александр Бугров, который тоже прошел через немецкий плен, вспоминал: «Когда Рудин увидел, что фашисты собираются вешать Корфа, Яков сделал шаг вперед и сказал: "Я еврей, вешайте и меня". Их повесили рядом».