Архитектор новой Европы

Европейским делам Александр I уделял не меньше, а нередко и больше внимания, чем внутренним. О том, как эволюционировала и к чему привела его внешняя политика, «Историку» рассказал кандидат исторических наук Дмитрий ОЛЕЙНИКОВ

Беседовал Вадим ЭРЛИХМАН

В 1801 году, когда Александр вступил на престол, международные отношения во многом определялись борьбой европейских монархий, включая российскую, с революционной Францией. Впрочем, к тому времени Франция была уже не столь революционной – власть там сосредоточилась в руках Наполеона Бонапарта, еще не императора, но уже диктатора. В свою очередь, Александр, воспитанный республиканцем Фредериком-Сезаром Лагарпом, не был типичным монархом старой Европы. В каком-то смысле он являлся бóльшим сторонником идей Французской революции, чем Наполеон, к которому он первоначально относился с большой симпатией.

Ему представлялось, что все страны Европы должны заключить между собой мир, после чего начнется воплощение в жизнь идеалов французских просветителей – конечно, без крайностей революции, террора и культа воинствующего атеизма. Но эти его мечты довольно быстро столкнулись с суровой реальностью.

Дмитрий Олейников

За мир и дружбу

– Каким видел Александр I место России в мире? Оказали на него влияние идеи Екатерины Великой о возрождении Византии и реализации «греческого проекта»?

– Как известно, Екатерина прочила Александра и его брата Константина в правители возрожденной Византийской империи. Но на него больше влияли не прожекты бабушки-императрицы, а взгляды, скажем так, экспертов из его окружения – я имею в виду кружок «молодых друзей» и графа Никиту Панина, известного англофила, который на заре царствования Александра был его главным советником во внешней политике. Все они не были сторонниками раздела Османской империи хотя бы потому, что она воевала с Францией в Египте. Кстати, Россия тогда была союзницей Турции: адмирал Федор Ушаков отнял у французов остров Корфу в союзе с турецким флотом.

Поэтому Александр в начале своего правления вовсе не собирался ссориться с Турцией и требовал от российских послов в Европе «предупредить всякий повод разногласий между моей империей и Оттоманской Портой». Позже, в сентябре 1801 года, когда французы окончательно сбежали из Египта, Наполеон завел с русским послом Аркадием Морковым разговор о возможности раздела Турции между двумя странами. Александр строжайше запретил послу касаться этой темы. Она снова всплыла на переговорах в Тильзите – тогда Наполеон опять, уже лично, предложил царю разделить Турцию. Тот ушел от ответа, хотя к тому времени отношения России с Турцией вновь испортились и дошли до войны.

Портрет графа Никиты Панина. Худ. А. Рослин. 1777 год

Клятва в вечной дружбе российского императора Александра I, прусского короля Фридриха Вильгельма III и королевы Луизы в ночь на 4 ноября 1805 года у могилы Фридриха Великого в Потсдаме. Гравюра И. Берки по оригиналу С. Ле Гро. 1806 год

– Был ли у Александра в начале царствования свой внешнеполитический проект? Планировал ли он продолжить расширение границ Российской империи?

– Надо понимать, что Александр был тогда совсем молодым человеком – романтичным и достаточно неопытным. Воспитанный в духе Просвещения, он опирался на идеи вечного мира, и в его инструкциях приближенным речь шла о том, что Россия и так достаточно обширна и ей нужно не расширяться дальше, а обустраивать уже имеющуюся территорию. Даже вопрос присоединения Грузии, который был решен еще в правление Павла, был для него достаточно сложным, поскольку нарушал существующий статус-кво.

Фактически уже тогда у него возникла идея прообраза Священного союза, только основанного на рациональных принципах. По его мысли, все государства должны были объединиться в международную организацию, основанную на взаимном согласии и выполнении определенных международных обязательств. Известна его инструкция одному из «молодых друзей» Николаю Новосильцеву, написанная в 1804 году: там излагалась идея, что все страны должны дружить друг с другом. Понятно, что это было недостижимо, но Александр тогда был уверен, что он как просвещенный человек лучше всех знает, как правильно поступать и во внутренней политике, и во внешней. Что он сможет всех помирить и в результате наступит всеобщий мир.

Действительно, был подписан мирный договор с Англией – напомню, что Павел незадолго до этого разорвал с ней отношения и даже послал казаков завоевывать британские владения в Индии. Договор подписали и с Францией, которая позже, в марте 1802-го, заключила с Англией «вечный мир», продержавшийся чуть больше года. Александр посетил Пруссию, где сдружился с королем Фридрихом Вильгельмом III. В то время ему казалось, что его планы сбываются и все налаживается, – и как раз тут все пошло не так…

Вынужденная война

– В 1805 году Россия вступила в третью антинаполеоновскую коалицию. Что подвигло Александра I сделать такой шаг? Чем политика Франции не устраивала Россию в этот период?

– Ради всеобщего мира Александр был готов на немалые уступки. Он отказался от прав на Мальту, которой его отец владел как магистр Мальтийского ордена, – прибравшие к рукам остров англичане, конечно, сказали Александру спасибо. Смирился и с тем, что Наполеон захватил множество малых немецких государств. Но в 1803 году французы заняли Ганновер, которым правили британские монархи, и началась новая война. Тут Александру волей-неволей пришлось выбирать сторону конфликта, воздержаться он не мог, поскольку до этого взял на себя обязательства гаранта сохранения самостоятельности германских княжеств.

Именно тогда у него наступило жесточайшее разочарование в Наполеоне. Как уже говорилось, Александр воспитывался в ненависти к тирании и вдруг увидел, что гражданин Бонапарт, пришедший к власти, чтобы, как уверял, навести порядок и уйти, сначала становится тираном, а потом ведет завоевательные войны. Парадокс в том, что император Александр хотел стать республиканцем, а республиканец Бонапарт хотел стать императором – и в конце концов стал.

Поворотным моментом стала казнь герцога Людовика Энгиенского: родственник французских королей в 1804 году обманным путем был вывезен из-за границы во Францию и расстрелян без суда. Это вызвало в Европе бурю возмущения, и Александр направил Наполеону ноту протеста с требованием наказать убийц. Ему ответил не Бонапарт, а его министр иностранных дел Шарль Морис де Талейран, что уже было оскорблением. Он напомнил, что в самой России так и не наказали убийц Павла I, – это было еще большим оскорблением, поскольку намекало на причастность Александра к смерти отца. После этого император был просто вынужден присоединиться к начатой Англией войне.

В тот период его взгляды на внешнюю политику поменялись: теперь он считал, что для достижения всеобщего мира нужно выиграть последнюю, самую решительную войну, которая станет «концом всех войн». Именно тогда он писал в секретной инструкции отправленному в Англию Николаю Новосильцеву, что после победы над Наполеоном наступят всеобщий мир и братство, поскольку в этом противостоянии силы добра сражаются со злом, с тиранией. Так началась война, которая в итоге привела Александра к Аустерлицу.

– Как повлияло на него «небо Аустерлица»? Какие выводы он сделал из этого поражения?

– Прежде всего это было расставание с энтузиазмом молодости, с ощущением, что он лучше всех. Прибыв в армию, Александр взял на себя командование и навязал свою волю полководцам, в том числе Михаилу Кутузову. В результате царя легко обманул куда более опытный Наполеон, который, показав свою слабость, спровоцировал русских на генеральное сражение до вступления Пруссии в войну.

Накануне Аустерлица Александр героически сражался в бою при Вишау и показал личную храбрость, преследуя притворно отступавшего противника. После битвы, поняв, что Наполеон заманил его в ловушку, он испытал страшное потрясение и разразился слезами – впрочем, он рыдал постоянно. Оказалось, что он не лучший: не лучший полководец, не лучший стратег, не лучший дипломат. Потом он оправдывался тем, что был молод и неопытен, а Кутузов не смог настоять на своей точке зрения. Плюс к этому над ним поиздевались союзники-австрийцы, которые не пустили его ночевать в дом, занятый императором Австрии Францем I. А когда лейб-медик Яков Виллие попросил бутылку вина, чтобы немножко успокоить царю нервы, ему сказали, что не дадут вина без разрешения императора, а тот спит. В результате Виллие пришлось купить где-то для царя самое дешевое пойло.

Разочарование было страшным, но тут Александр проявил свои лучшие качества – упорство и умение договариваться. Пользуясь тем, что они с прусским королем и королевой Луизой поклялись на могиле Фридриха Великого в вечной дружбе, он смог привлечь Пруссию к новой войне – увы, уже без Австрии. Но и эта война в итоге кончилась разгромом пруссаков, поражением русской армии при Фридланде и Тильзитским миром.

Светлейший князь Михаил Кутузов. Худ. Р.М. Волков. Около 1812–1813 годов

Переиграть Бонапарта

– Означал ли Тильзитский мир искреннюю переориентацию внешней политики Александра или это была вынужденная мера?

– Нам понятно, что это была вынужденная мера, но в то время многим, начиная с Наполеона и кончая русскими генералами и придворными, казалось, что это именно переориентация. К царю резко ухудшилось отношение, и есть воспоминания, где говорилось, что все, от офицеров до дворников, ненавидели Александра за то, что он склонился перед Наполеоном. На самом деле это был хитрый ход, вполне типичный для императора. Есть известное письмо Александра матери Марии Федоровне: когда он собирался на следующее свидание с Наполеоном в Эрфурте в 1808 году, она отговаривала сына ехать, опасаясь, что он может потерять империю. Александр же отвечал, что союз с Наполеоном – лишь другой способ борьбы против него. Он нужен России, чтобы «иметь возможность некоторое время дышать свободно и увеличивать в течение этого столь драгоценного времени наши средства, наши силы. Но мы должны работать над этим среди глубочайшей тишины, а не разглашая на площадях о наших вооружениях, наших приготовлениях».

Да, России пришлось присоединиться к новой войне французов против Австрии и к континентальной блокаде Англии, но и там и там ее усилия были чисто показными. В самом большом сражении с австрийцами русские войска потеряли всего четырех человек, а торговать с Англией продолжали, используя нейтральные корабли – «теневой флот» своего времени. То есть обходили санкции Наполеона и, более того, ввели дополнительные пошлины на французские товары. Французы между тем все больше увязали в Испании, Англия довольно успешно им сопротивлялась, а в Пруссии, формально покорившейся Наполеону, зрели антифранцузские настроения. В общем, Франция не усиливалась, а слабела, на что и рассчитывал Александр.

– Что Тильзитский мир в итоге дал России?

– Он дал передышку и возможность перевооружить и переучить армию на опыте прежних поражений. Александр позже говорил, что, встречаясь с Наполеоном, пытался перенять его военный опыт, и, конечно, этот опыт перенимали русские полководцы. Вспомним, что до этого Россия полвека, со времен Семилетней войны, не воевала с сильными европейскими армиями и целый век не терпела серьезных поражений. Солдаты пели: «Вспомним мы Екатерину, вспомним, век ее каков!», но тут надо было не вспоминать, а учиться новым правилам войны. И Александр учился: перестраивал армию, создавал новые дипломатические коалиции, восстанавливал отношения с Англией через Швецию – тоже враждебную Наполеону, хотя ею и правил бывший наполеоновский маршал Жан-Батист Бернадот. Александр проявил немалое искусство дипломата, наладив отношения со Швецией сразу после того, как отобрал у нее Финляндию – кстати, именно там он смог реализовать свои либеральные мечты, дав этой области обширные права и конституцию.

Теневой стратег

– Как бы вы охарактеризовали отношения Александра и Наполеона, России и Франции накануне войны 1812 года? Был ли у Александра шанс избежать войны и хотел ли он ее избежать?

– Думаю, Александр понимал, что избежать войны не сможет, да и не очень-то хотел, потому что борьба с «тираном» Наполеоном все равно оставалась его приоритетной целью. Поэтому он всеми силами готовился к войне, тем более что у обеих стран накапливалось недовольство друг другом. Наполеон не допускал Россию к участию в европейских делах и игнорировал все ее «красные линии». И при этом говорил незадолго до войны, что не сможет простить русским две вещи – восстановление отношений с Англией и усиление на Востоке. Именно тогда Россия сблизилась с Англией и одержала победу в войне с Турцией, которую спровоцировал Наполеон, обещая туркам вернуть Крым и другие утраченные территории. Он надеялся, что Турция оттянет на себя часть русских сил, и, когда узнал, что та пошла на мировую (а произошло это всего за месяц до нападения Наполеона на Россию), слово «канальи» было самым мягким из сказанного им.

С другой стороны, Александру было очень важно дипломатически подготовить войну с Наполеоном, чтобы выглядеть жертвой нападения и внутри своей страны, и в общеевропейском масштабе. И это ему удалось – войну начал Наполеон, и для России она, в отличие от предыдущих войн с Францией, сразу стала Отечественной.

Наполеон инспектирует войска в Булонском лагере на берегу пролива Ла-Манш в августе 1804 года во время подготовки к вторжению в Великобританию. Неизв. худ. XIX век

Александру было очень важно дипломатически подготовить войну с Наполеоном, чтобы выглядеть жертвой нападения и внутри своей страны, и в общеевропейском масштабе. И это ему удалось

– Какова реальная роль Александра I в войне 1812 года?

– Сугубо военная роль у него была небольшой, но я думаю, что на военные действия он оказал очень мощное влияние. Во-первых, дипломатически подготовив расстановку сил: заключил договор с Англией, прекратил войну на турецком фронте и тайно договорился с Австрией и Пруссией, которые формально были союзниками Наполеона, но не очень-то хотели за него воевать, что они будут наносить России минимальный ущерб. В итоге войска пруссаков осаждали Ригу, а войска Австрии стояли на южном фланге, стараясь как можно меньше участвовать в боях.

К тому же он, как уже говорилось, сумел на международном уровне представить Россию жертвой агрессии, что видно уже по манифестам двух императоров о начале войны. Наполеон при нападении говорил: «Россия увлечена роком. Судьба ее должна свершиться… Мир, который мы заключим, положит конец гибельному влиянию России, которое она оказывала на дела Европы». Александр в приказе по армии говорил иначе, веско и кратко: «Я с вами. На начинающего Бог» – то есть того, кто начал войну, накажет Всевышний. В манифесте о начале войны он обещал народу: «Я не положу оружия, доколе ни единого неприятельского воина не останется в царстве моем».

Наученный опытом Аустерлица, император нашел в себе силы покинуть армию и назначить командующим Кутузова, которого не слишком любил. При этом Александр, как признают историки, внес немалый вклад в разработку стратегии: есть версия, что именно он изобрел план заманивания французов вглубь страны, хотя, скорее всего, он просто поддержал идею Михаила Барклая-де-Толли, но и для этого тоже требовалась немалая смелость. Он не пал духом после сдачи Москвы и не раз твердил, что скорее будет отступать до самой Камчатки, чем подпишет мир. Заявлял и о том, что не будет вести никаких переговоров с Наполеоном, – и Кутузову, который принял французского посланца Жака де Лористона, изрядно досталось.

Перед Москвой в ожидании депутации бояр. Худ. В.В. Верещагин. 1891–1892 годы

– Почему Александр после изгнания Наполеона из России не остановился и двинулся дальше?

– Тут ему опять пришлось спорить с Кутузовым, который предлагал сохранить Наполеона у власти как противовес англичанам. Но Александр настоял на своем: он жаждал уничтожить человека, ставшего для него самым большим разочарованием и символом мирового зла. Этому во многом помог случившийся с ним как раз во время войны 1812 года поворот к религиозному мистицизму – известно, что он натер мозоли на коленях, часами молясь о победе русской армии. Наполеон для него окончательно превратился в антихриста, «зверя из бездны», что исключало любые компромиссы. И он собирался вести с ним войну до полной победы, для него это была та самая «последняя война», за которой наступит всеобщий мир.

«Кочующий деспот»

– Стал ли Александр «царем царей» после победы над Наполеоном? Считали ли его коллеги-монархи главным победителем корсиканца?

– В России он однозначно получил славу главного победителя, и Пушкин писал: «Вы помните, как наш Агамемнóн / Из пленного Парижа к нам примчался», сравнивая его именно с царем царей, победителем Трои. Но и на Западе его одно время чествовали не меньше: в Англии, куда он отправился из Франции в июне 1814 года, в приветственных речах его называли «освободителем мира» и «благодетелем человечества». Таких похвал было очень много, и даже автор «Марсельезы» Руже де Лиль сочинил оду в честь «героя века». Но все эти речи и стихи стоили недорого, а на деле каждая европейская страна, конечно, пыталась преувеличить свои заслуги в победе над Наполеоном и извлечь из этого соответствующие выгоды.

– Как вы оцениваете деятельность Александра I на Венском конгрессе?

– Конгресс, открывшийся в Вене в сентябре 1814 года, стал не только местом решения европейских проблем, но и праздником возвращения к миру после череды бесконечных войн. Он длился чуть ли не год, и остряки на вопрос, как там идут дела, отвечали: «Никак не идут – конгресс танцует». Александр был удивлен тем, что существуют национальные интересы разных государств и каждое из них боится усиления другого. Несмотря на похвалы, которыми его продолжали осыпать, он никак не мог заставить участников договориться. Талейран, вовремя предавший Наполеона и сохранивший свой пост в новой монархической Франции, говорил, что Александру не хватает мужества, чтобы навязать свою волю, и ума, чтобы прийти к соглашению. Тот же Талейран, ловко интригуя, пытался сколотить из участников конгресса антироссийский блок. Из этого ничего не вышло, но напряжение между прежними союзниками росло: так, у Александра I едва не состоялась дуэль с австрийским канцлером Клеменсом фон Меттернихом из-за общей любовницы – герцогини Вильгельмины Саган.

В итоге конгресс был свернут из-за временного возвращения Наполеона к власти, и его участники подписали компромиссный акт, не содержащий никакой конкретики. Английский историк Эрик Хобсбаум писал, что над решениями Венского конгресса можно смеяться, но он подарил Европе 40 лет мира, если считать до Крымской войны, а до Первой мировой – целое столетие. России он подарил еще и Царство Польское, где Александр, как и в Финляндии, собирался реализовать свои конституционные фантазии. Конечно, результаты конгресса не отвечали его ожиданиям, которые он попытался воплотить в формате нового образования – Священного союза императоров.

Вступление русских войск в Париж в 1814 году. Худ. А.И. Шарлемань. 1877 год

Венский конгресс. Неизв. худ. 1815 год

Венский конгресс подарил Европе сорок лет мира, если считать до Крымской войны, а если считать до Первой мировой, то целое столетие

– Можно ли считать Александра главным архитектором Священного союза? Какие идеи он там отстаивал?

– Архитектор – это что-то рациональное, а Александр был скорее вдохновителем или верховным жрецом союза. Ведь теперь он был не питомцем Просвещения, а мистиком, который всерьез верил, что выполняет высшую миссию, и считал, что все мелкие политические дрязги – ничто по сравнению с борьбой мирового зла с мировым добром. Для борьбы со злом – Французской революцией и порожденным ею Наполеоном – требовалось создать союз трех императоров, основанный на идее Святой Троицы. По его замыслу, они объединяли три конфессии: Александр был православным, австрийский император – католиком, а прусский король – протестантом. Только вместе они могут противостоять гидре революции, которая поднимает голову то в одной, то в другой стране Европы.

Чтобы успешнее бороться с революционной угрозой, он подолгу находился за границей, почти не уделяя внимания внутренним делам, из-за чего Пушкин назвал его «кочующим деспотом». Выражал готовность послать русские войска то в Испанию, то в Италию, где вспыхивали восстания против местных монархий. Союзники весьма прагматично пользовались этим, не забывая издеваться над восторженностью императора. Британский министр иностранных дел Роберт Каслри называл его воззрения «смесью возвышенного мистицизма и чепухи», а тот же Меттерних писал о нем в письме: «То, что он считает братством во Христе, мы используем в своих целях».

Ненадежный союз

– Какие надежды Александр I связывал со Священным союзом? Оправдывались ли они при его жизни?

– Он создал механизм работы союза посредством периодических конгрессов, которые неизменно начинались общим молебном. Образцом для него стал грандиозный смотр армии союзников во французской Шампани в 1815 году, где по настоянию Александра построили семь часовен: в первой молились все императоры, короли и князья, а в остальных – офицеры и солдаты. Такой же духовный подъем он старался поддерживать на конгрессах, в то время как остальные их участники решали при его помощи свои проблемы. Когда вспыхнули восстания против испанцев в Южной Америке, он выразил готовность отправить войска и туда.

Противоречивая ситуация сложилась с восстанием в Греции: с одной стороны, греки были православными и выступали против тирании, но с другой – турецкий султан был законным монархом, а значит, Александр должен был его поддержать. Его «греческий проект» был не чета бабушкиному, он не пошел дальше «Мемуара об умиротворении Греции» 1824 года, возмутившего и греков, и турок. Вопрос решал уже Николай I, когда в 1827-м русско-англо-французский флот разбил турок при Наварине.

Практически Священный союз держался на Александре и его религиозном рвении, а мощь русской армии заставляла всю Европу прислушиваться к нему. Приведу еще одну пушкинскую цитату: «Я всех уйму с моим народом, – / Наш царь в конгрессе говорил». При этом он вовсе не считал, что Россия должна быть «жандармом Европы», каким-то единоличным диктатором, его идея заключалась в ее равноправии с другими участниками союза. Да Россия и не могла тогда диктовать свою волю ведущим европейским державам – это понимал Александр и не понимал Николай I, при котором и возникло представление о «жандарме Европы». При нем же Священный союз начал разваливаться из-за противоречий между его участниками, а вот Венская система продолжила существование как баланс взаимных договоренностей и взаимных интересов.

Французская сатирическая карикатура на Венский конгресс. Неизв. худ. 1815 год

– Можно ли считать, что именно Александр I окончательно закрепил за Россией статус ведущей европейской и мировой державы?

– Конечно, этот статус Россия получила еще при Екатерине, но те испытания, через которые держава прошла в период Наполеоновских войн, и завоеванные ею победы закрепили его. Именно после этого Генрих Гейне писал в «Зимней сказке», что «русским подвластна земля, британцам море покорно». То есть в континентальной Европе держав уровня России в то время не было, и роль Александра в этом, безусловно, весьма велика. Другое дело, что противоречия его личности отражались и в политике, сделав достижения империи на внешнеполитической арене неустойчивыми и недолговечными.

Бюст Александра I. Скульптор Б.И. Орловский. Первая треть XIX века

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Троицкий Н.А. Александр I и Наполеон. М., 1994

Жискар д’Эстен В. Победа Великой армии. М., 2015

Айрапетов О.Р. История внешней политики Российской империи. 1801–1914. Т. 1. Внешняя политика императора Александра I. 1801–1825. М., 2017