Факторы устойчивости

Почему Советский Союз выстоял, несмотря на страшные поражения 1941 года? Своим взглядом на это в интервью «Историку» поделился кандидат исторических наук, военный историк Алексей ИСАЕВ

Беседовал Владимир РУДАКОВ

Алексей ИСАЕВ

За первые три недели Великой Отечественной войны – к 10 июля 1941-го – немцам удалось захватить примерно такую часть нашей территории, какая была захвачена германскими войсками за два первых года Первой мировой. В итоге к октябрю они вплотную подошли к Москве…

Добросовестное заблуждение

– Каковы причины того, что начало войны было для СССР столь драматичным?

– Самый главный фактор – это недоразвернутость армии, то есть то, что армия встретила войну в трех разорванных эшелонах: один у самой границы, другой в 100–300 км от нее, третий вообще на рубеже Западной Двины и Днепра. Иными словами, армия не была единым, что называется, кулаком или стеной и не могла действовать сообща.

– Почему это произошло?

– Потому что не было вовремя принято политическое решение выдвигать главные силы Красной армии к границе. В итоге там находились не главные силы РККА, а только войска прикрытия.

– За какой период времени до начала войны должно было быть принято соответствующее решение, способное повлиять на ситуацию?

– Чтобы развернуть армию к двадцатым числам июня, решение о ее выдвижении требовалось принять в двадцатых числах мая. То есть именно тогда нужно было определиться: выдвигаем войска или нет. Несмотря на поступавшие данные разведки, на этот шаг все-таки не пошли, потому что считали, что веских оснований для него недостаточно. Советское руководство полагало, что перемещение войск к границе заставит и противника принять контрмеры. А значит, с очень высокой вероятностью по инициативе Москвы произойдет сползание к войне. Начинать ее летом 1941-го Сталин не хотел, поэтому и не решился провоцировать немцев.

– Вы считаете, что это была ошибка или решение все-таки было продиктовано целым рядом объективных обстоятельств?

– Я считаю, в основе лежало добросовестное заблуждение советского руководства, что Германия в 1941 году на СССР не нападет. Ретроспективно нам известно, что на самом деле было немало аналитических материалов (например, записка советского военного атташе в Берлине Василия Тупикова), которые побуждали политическое руководство к тому, чтобы уже в мае принимать решительные меры. Но следует учитывать, что Красная армия находилась на пике реорганизации механизированных и авиационных соединений, строительства аэродромов и укрепрайонов. Не было даже мобилизационного плана промышленности. В этих условиях, в отсутствие веских оснований нажимать пресловутую «красную кнопку», выдвигать войска к границе, провоцируя ответ с той стороны, было признано слишком рискованным. Этот риск сочли неприемлемым. Сейчас нам понятно, что это привело к тяжелейшим последствиям, но тогда ситуация оценивалась несколько иначе, и не учитывать контекст мы просто не вправе. Подчеркну, это была не глупость, а именно добросовестное заблуждение.

Ленинградцы читают текст речи председателя Государственного комитета обороны Иосифа Сталина, прозвучавшей по радио 3 июля 1941 года

Общественный консенсус

– Как вы думаете, почему Советский Союз в 1941 году, несмотря на катастрофическое отступление и тяжелейшие потери, все-таки выстоял? Каковы главные факторы его устойчивости?

– Я полагаю, прежде всего потому, что в довоенный период советской власти удалось добиться определенного общественного согласия и завоевать сердца большинства граждан, построив общество социальной справедливости и создав мощные социальные лифты, которые позволяли продвигаться тем, кто стремился добиться успеха, невзирая на происхождение. У людей было четкое понимание, что это их страна и это общественный строй, который достоин того, чтобы его защищать. Общественное согласие, достигнутое по данной проблеме к 1941 году, позволило не дрогнуть тылу в самый тяжелый период Великой Отечественной войны. Очень спорный вопрос, как на устойчивость государства повлияли репрессии. Я имею в виду концепцию, согласно которой в предвоенный период происходила систематическая ликвидация или изоляция потенциальной «пятой колонны». По этому поводу я не берусь однозначно выносить вердикт.

«Великие отступления» 1915 и 1941 годов

– А если говорить о действиях военно-политического руководства в военный период?

– Был принят целый ряд единственно верных в создавшейся ситуации решений, в первую очередь – о формировании новых соединений. Фактически в короткие сроки мы сумели построить вторую армию, собрав, обучив и выдвинув на фронт дополнительные 2 млн человек в составе стрелковых и кавалерийских дивизий и бригад.

– Два миллиона плюс к тому, что было?

– Плюс к тому, что было, но вне мобилизационного плана. В нем ничего подобного не предусматривалось. Эти формирования были созданы вразрез со всеми предвоенными проектами, что потребовало срочной перекройки штатов соединений и планов выпуска стрелковых и артиллерийских вооружений. Одним словом, была инициирована масштабная программа строительства новой армии на замену той, которая гибла в окружениях у границы, под Смоленском, под Киевом. И помимо этих 2 млн в составе соединений было еще 2,2 млн человек, которых направили на фронт (а до того оснастили, вооружили и обучили) в качестве маршевого пополнения. Это те роты, которые числились по отдельному штату и шли на передовую как пополнение взамен выбывших бойцов, что позволяло оперативно восстанавливать потрепанные в тяжелых боях дивизии. Понятно, что там было меньшее количество пулеметов, меньшее количество орудий, но тем не менее это были вполне боеспособные силы. Именно эти силы и сумели стабилизировать фронт. А потом они же проводили контрнаступление под Москвой.

– Сколько всего человек было у нас под ружьем в 1941 году? Я имею в виду и тех, которые были в армии к 22 июня, и тех, кто прибывал на фронт уже после начала войны в качестве дополнительных ресурсов, о которых вы сказали.

– Понятно, что это цифра динамическая – она постоянно менялась. Давайте считать. На 22 июня 1941 года в армии было 5,4 млн человек. Для того чтобы РККА отмобилизовать до ее плановой численности в 8,6 млн, нужно было призвать еще 3,2 млн. В реальности поставили под ружье почти 10 млн – вместо планируемых 8 млн человек. Поэтому первый и главный фактор устойчивости государства – это люди.

Выдача оружия добровольцам народного ополчения под Москвой. Июль 1941 года

Первый и главный фактор устойчивости государства – это люди. А в 1941-м у людей было четкое понимание того, что это их страна и это общественный строй, который достоин того, чтобы его защищать

Фронт и тыл

– Но человеческий фактор, видимо, не единственный?

– Второй фактор – создание в предвоенный период материально-технической базы на востоке страны. Это прежде всего те объекты металлургической, добывающей промышленности, электроэнергетики, которые стали базой для эвакуации, потому что эвакуация в чистое поле – история из разряда фантастики. Такого в жизни, можно сказать, почти не было: отдельные исключения не опровергали, а подтверждали правила. Эвакуация опиралась на мощности, построенные, как правило, еще в ходе индустриализации. Именно они и обеспечивали производственный потенциал воюющей страны. Это позволило, невзирая на потери важнейших промышленных центров, таких как Донбасс, Харьков, отрезанный от Большой земли Ленинград, не останавливать, а, наоборот, только наращивать выпуск вооружений.

И третий фактор. Говоря о сугубо военных аспектах, нужно отметить достаточно грамотную тактику активной обороны, которая была применена советским командованием. Речь идет о нанесении противнику постоянных контрударов. Апофеозом этой концепции войны стали контрнаступления под Ростовом, Тихвином и Москвой.

– Если говорить чуть-чуть подробнее о военной составляющей, какие сражения 1941 года оказались решающими?

– Прежде всего это Смоленское сражение, которое заставило немцев сменить стратегическую линию плана «Барбаросса». Упорное сопротивление РККА под Смоленском вынудило вермахт вместо стремительного броска на Москву развернуться на север и на юг, то есть в сторону Ленинграда и Киева. Это имело тяжелейшие последствия для тех войск, которые защищали Ленинград и обороняли Киев, но тем не менее сломало первоначальный замысел немецкого командования.

Второе – это цепочка операций, связанных с обороной на Украине начиная с июня 1941 года, когда Юго-Западный фронт держался более успешно, чем его соседи, и, соответственно, тормозил немецкое наступление, в итоге заставив Гудериана поворачивать на юг. И третье сражение – это Лужский рубеж. Бои за него не позволили противнику изолировать Ленинград по наихудшему для нас сценарию – путем соединения с финнами. Здесь немцами было потеряно время, и в итоге задержка на Лужском рубеже, достигнутая благодаря героическим действиям ленинградского ополчения, по сути, спасла город на Неве от худшего сценария – тотальной блокады, перерезания коммуникаций с остальной страной, в том числе и через Ладожское озеро. Этого не произошло.

Гитлеровцы на улицах горящего Смоленска. Июль 1941 года

– В какой мере политика нацистской Германии в отношении населения на оккупированной территории стала фактором более ожесточенного сопротивления?

– В начале войны это еще не играло такой роли. О зверствах нацистов армия и страна узнали уже при контрнаступлении, то есть зимой 1941–1942 годов. Но, конечно, вы правы: увиденное на освобожденных территориях потрясло. И это стало важным фактором более ожесточенного сопротивления. А в 1941-м многие наши соотечественники еще питали определенные иллюзии по поводу поведения «цивилизованных немцев».

– Как вы оцениваете роль Сталина в событиях 1941 года – с июня до конца декабря?

– Самое первое решение – мобилизовать сразу 14 возрастов, то есть граждан 1905–1918 годов рождения, – это его решение, принятое в первый день войны. Таким образом, с самого начала осуществлялась мобилизация, превышающая изначально запланированные показатели: не 3,2 млн из разных возрастных групп по определенной схеме, а просто возрасты, от и до, то есть с большим запасом. Это решение стало основой для перманентной мобилизации – иными словами, для постоянного воспроизводства несущей ощутимые потери Красной армии.

Следующее решение – это то, что на самом деле лежало в основе концепции военного строительства еще со времен Гражданской войны, – накопление резервов. Не «россыпью» отправлять новые части на фронт, а формировать дивизии и армии, которые могли быть использованы в оперативных целях более совокупно – чтобы наносить удар кулаком, а не растопыренными пальцами. Накопление резервов в формате создания Резервных армий было таким ноу-хау Красной армии, и оно проистекало из идей Сталина, сформировавшихся у него еще во время Гражданской войны.

Надо сказать, что, вопреки досужим мнениям, Сталин уже в 1941 году обладал достаточным уровнем компетенции для того, чтобы принимать ключевые решения, касающиеся фронта и тыла, и основная масса этих решений была правильной.

Колонна немецких пленных, захваченных 149-й стрелковой дивизией в боях за деревню Захарово Смоленской области в июле 1941 года