Потомки Чингисхана

В Музеях Московского Кремля открылась выставка, посвященная малоизвестным сюжетам русско-ордынских отношений. О некоторых из них в интервью «Историку» поведал ее куратор, кандидат исторических наук Федор ПАНФИЛОВ

Беседовала Раиса КОСТОМАРОВА

Федор ПАНФИЛОВ

«Потомки Чингисхана. Русь и мир» – так называется выставочный проект, посвященный потомкам великого завоевателя, их судьбе при дворе русских великих князей и царей. Его проведение в Год единства народов России более чем своевременно: разворачивающаяся перед посетителями история повествует о том, с чего, собственно, начиналось и на чем основывалось это единство. Выставка продлится до 19 июля, и ее, конечно, стоит посетить.

Долгая дорога в Кремль

– Мне уже попадались критические отзывы, что в Кремле проводится выставка, связанная «с именем кровавого завоевателя, потомки которого покорили и эксплуатировали русские земли». Что вы скажете на это?

– Скажу, что «потомки кровавого завоевателя» появились в самом центре Кремля не вчера и вовсе не благодаря нашей выставке. Еще в XVI веке в Архангельском соборе были погребены два крещеных казанских царевича. Один из них – Кудайкул – приходился зятем великому князю московскому: он был женат на дочери Ивана III и Софьи Палеолог. Оба царевича являлись прямыми потомками Чингисхана по мужской линии, и их происхождение, прекрасно известное при русском дворе, не вызывало никаких нареканий. Как, собственно, и в случае десятков других Чингисидов, живших на территории Русского государства. Наоборот, родословная прямо влияла на их положение в аристократической иерархии тогдашнего общества. Принадлежность выходца из Орды к «Чингисову роду» не смущала русских великих князей, а затем и царей. Думаю, в этой ситуации можно довериться политическому чутью и прагматизму наших великих государей – Ивана III, Ивана IV, первых Романовых, которые совершенно спокойно принимали и интегрировали этих людей в состав русской правящей элиты. Что же касается реакции на выставку, о которой вы говорите, на мой взгляд, она связана скорее со слабым знанием истории, в том числе и самого Московского Кремля, а также с элементарным нежеланием вникать в то, что мы показываем в нашей экспозиции.

– Как возникла сама идея выставки? Из чего она родилась?

– В Музеях Московского Кремля хранится целый комплекс уникальных памятников, связанных с жизнью и деятельностью потомков Чингисхана при русском дворе в XV–XVII веках. Их осмысление показалось нам важным и интересным, тем более что само присутствие Чингисидов (речь идет не о единичных случаях и даже не о десятках, а о сотнях примеров, с учетом членов их семей) вовсе не было маргинальным явлением. Это значимая часть жизни Русского государства в тот период. В этом смысле экспозиция неизбежно наводит на размышления о характере придворной культуры, об истории формирования элиты, о диалоге разных по своей сути культур. И все это, мы убеждены, крайне важно для понимания природы нашей многонациональной страны.

Так что началось все с судеб русских служилых царевичей-Чингисидов, а дальше стало понятно: этой истории нужен более широкий контекст. Необходимо рассказать о монгольском нашествии, о том, как оно повлияло на русские земли и Евразию в целом, как это крайне травматичное событие тем не менее привело к транзиту культурных влияний – и в прикладном искусстве, и в символике власти, и в экономике.

Пайцзы (Золотая Орда, империя Юань). Такие пластины выдавались монгольскими правителями в знак наделения особыми полномочиями

Бокка с шапочкой. Головной убор женщины, принадлежащей к монгольской элите чингисидских государств

Ордынские жены

– Известны ли факты включения русских князей в состав золотоордынской элиты?

– Считать князей непосредственной частью ордынской элиты сложно, потому что Русь являлась хоть и вассальной по отношению к Орде, но все-таки периферийной территорией. Она не входила непосредственно в состав Улуса Джучи и не подверглась таким масштабным изменениям, какие произошли, например, с территориями тюркоязычных народов, составивших основу населения Орды. Однако сам факт длительного пребывания русских князей при ханском дворе, их участия в значимых придворных церемониях, конечно, подразумевает, что между элитами было достаточно тесное взаимодействие.

– Браки русских князей с представительницами правящей в Орде династии Чингисидов заключаются уже в первые десятилетия после монгольского завоевания. Чем это было продиктовано – как с той, так и с другой стороны?

– Подобные союзы, как правило, приходятся на вторую половину XIII – начало XIV века. Тогда монгольские правители были готовы выдавать родственниц за представителей разных культур – имели значение именно вассальные связи. Из рассказа персидского историка начала XIV столетия Рашид ад-Дина, визиря монгольского государства Хулагуидов, мы знаем, что еще Чингисхан сознательно заключал браки с другими кочевыми родами: «давал и брал девушек, и было у них побратимство и свойство».

Существовал даже особый титул «гурган» или «хургэн», то есть «зять», обеспечивавший его носителю высокое положение в иерархии Монгольской империи, а затем и государств, возникших на ее основе. Этот статус не давал права на наследование престола, но судить такого человека мог только сам правитель Орды, что выделяло зятя Чингисидов среди прочих придворных и вассалов. Иными словами, это был более почетный вариант вассалитета. Русские князья были заинтересованы в приобретении такого статуса, а, возможно, иногда просто не могли отказаться от предложения породниться с самим «царем». Говоря современным языком, речь шла о политическом бонусе, который, например, получил московский князь Юрий Данилович, женившись на Кончаке (в крещении Агафье), сестре хана Узбека.

Впрочем, практика эта распространялась не только на Москву, но и на довольно широкий круг княжеств. Сохранилось Житие князя Федора Ростиславича, чьи сыновья от ордынской жены (в крещении Анны), Давид и Константин, вместе с отцом стали первыми ярославскими чудотворцами, весьма почитаемыми и в результате канонизированными в XV веке. На выставке мы показываем их прекрасную икону с житийными клеймами. Известен и ряд других подобных браков, упомянутых в источниках. Причем заключались они не только с представительницами рода Чингисхана, но и с другими знатными ордынскими женщинами.

Икона благоверных князей Федора, Давида, Константина, ярославских чудотворцев, с житием в 36 клеймах. 1560-е годы

– При этом взятые из Орды жены всегда принимали крещение?

– Именно так. То же самое происходило и в предшествующий период: браки с половчанками заключались на тех же условиях – они всегда принимали православие. А вот обратных случаев, когда русских знатных женщин выдавали в качестве жен в Орду, источники не фиксируют.

Стратегический ресурс

– Вы упомянули русских святых. Среди них известен еще и Петр – царевич ордынский…

– Это очень интересная история. Петра, согласно житийной легенде, считали племянником хана Берке (первым из ордынских правителей принял ислам). Не будем забывать, что еще в раннехристианской традиции существовал обычай рассказывать о том, как сын какого-нибудь знатного римского сановника отказывается от языческих верований и обращается в христианство. Это отчасти литературный троп, общее место житийных произведений. Однако в нашем сюжете любопытно иное: царевич не просто переходит в православие, он женится в Ростове на русской боярыне, обзаводится потомством, основывает монастырь и уже после смерти жены принимает схиму. Почитание Петра Ордынского как святого начинается вскоре после его кончины, и чужеземное происхождение этому нисколько не препятствует. В одной из версий Жития потомок Петра в XV веке спасает Ростов от татарского набега и хан обращается к нему: «Ты воистину царская наша кость и племя». Это доказывает, что какого-то непреодолимого разрыва между народами, между двумя мирами – русским православным и кочевников-язычников, а затем и мусульман – не было.

– В какой момент и почему начинаются отъезды знатных татар, в том числе потомков Чингисхана, на Русь, их переход на службу к московским великим князьям? В качестве кого и на каких правах они сюда переезжают?

– Значительная часть нашей выставки посвящена как раз служилым царевичам, как их тогда называли. В условиях смуты, начавшейся в Орде в 1360-е годы, – «великой замятни» русских летописей – кочевники стали перемещаться на Русь, поступая на службу и в качестве переводчиков, или «толмачей», и в составе целых военных контингентов. А дальше, когда Орда постепенно распадается на ряд ханств, или «царств», как их обозначали в русской традиции, возникают прецеденты, при которых лишенные престола потомки Чингисхана ищут прибежища у своих бывших вассалов. Со временем окрепшее Великое княжество Московское использует этих знатных выходцев из различных ханств и верные им отряды как дополнение к собственным вооруженным силам. Им начинают раздавать земельные наделы. При этом Чингисиды сохраняют высокий статус: находясь в социальной иерархии ниже московских Рюриковичей, они тем не менее превосходят по родовитости многих русских аристократов.

– Почему?

– Прежде всего сказывалась традиция. Но не только: переход знатных кочевников на русскую службу, с одной стороны, укреплял престиж самого московского государя – при его дворе теперь оказывались представители «царской» династии. С другой – это давало возможность всегда иметь под рукой людей, которых можно было посадить в качестве лояльных по отношению к Москве правителей на престол одного из ханств, поскольку только Чингисиды могли возглавлять государства, возникшие из осколков Орды.

Вообще, как мне кажется, это деталь, ускользающая из массовых представлений о той эпохе: Русское государство не стремилось всех завоевать и присоединить силой. Московские государи старались сделать правителей сопредельных территорий если не союзниками, то хотя бы лояльными себе. А для этого – возвести на престол людей, на которых можно положиться. И лишь когда попытки терпели неудачу, происходило военное присоединение.

Часто забывают, что Казань была взята еще до Ивана Грозного – при Иване III, его великом деде, и в войске последнего находились служилые царевичи-Чингисиды. Они выступали на стороне Москвы еще в 1480 году, во время Стояния на реке Угре, в момент столкновения с ханом Большой Орды Ахматом, и ранее – во время первого поражения Ахмата под Алексином в 1472 году. Тогда хан был вынужден отступить в том числе потому, что касимовские царевичи угрожали рейдом его тылам. Поэтому понимание, что важный политический и военный ресурс в лице потомков Чингисхана может быть использован во благо Русскому государству, всегда присутствовало в действиях правителей Москвы.

Веротерпимость плюс прагматизм

– Большой раздел экспозиции посвящен Касимовскому ханству. Как оказалось возможным, что часть территории современной Рязанской области фактически была передана под власть Чингисидов?

– На сей счет существуют совершенно разные точки зрения исследователей. Одни склонны видеть в этом «царстве» почти независимое от Москвы образование, другие утверждают, что оно было довольно эфемерным: вместе с титулом правитель получал ряд выплат от города Касимова, а его реальная власть ограничивалась пределами дворца и соседних кварталов. Тем более что рядом всегда был русский воевода, внимательно следивший за лояльностью касимовских царевичей. Как бы то ни было, важен сам прецедент: на протяжении почти двух столетий – с середины XV до середины XVII века – в пределах Русской державы существовало вассальное владение, управлявшееся потомками Чингисхана и элитой, которая исповедовала ислам. Практика удивительная. Ни в католической, ни в протестантской Европе ничего подобного не встречалось (предоставление французами гавани Тулона для зимовки союзным османским корсарам до такого не дотягивает). Впрочем, касимовские иноверцы, с точки зрения московских правителей, были своими: они приносили присягу, воевали на стороне Русского государства. Некоторые из них со временем переходили в православие, как, например, царевич Кудайкул, ставший в крещении тем самым Петром Ибрагимовичем, о котором мы говорили в начале: именно он был погребен в Архангельском соборе Кремля. Но есть и другие примеры: некоторые царевичи могли всю жизнь, будучи на русской службе, исповедовать ислам и не испытывать из-за этого никаких затруднений. То же самое касалось и прочих представителей знатных татарских родов, а помимо касимовских на русской службе состояли еще романовские татары, выходцы из Ногайской Орды.

– Налицо редкая для Средневековья веротерпимость, помноженная на политический прагматизм.

– Изменения в этой политике наступают лишь в царствование Алексея Михайловича, при патриархе Никоне. К тому времени отпала политическая необходимость в ставленниках-Чингисидах – бóльшая часть территорий бывшей Золотой Орды уже была присоединена к Русскому государству. Тогда и принимается решение всех их крестить. Но даже тут старались действовать тонко: крестным отцом новообращенных христиан-Чингисидов выступал сам царь Алексей Михайлович и все они пользовались его особыми милостями и расположением.

Последним рудиментом их особого статуса остался титул царевичей, который отменили только при Петре I – и то по совершенно случайному поводу. Один из касимовских царевичей оказался замешан в заговоре против государя, во главе которого, как считал Петр, стоял его собственный сын, царевич Алексей. В наказание царь лишил Чингисидов титула царевичей, заменив его на княжеский.

При дворе «белого падишаха»

– Насколько масштабным был поток выходцев из бывших ордынских ханств?

– Речь идет примерно о двух сотнях имен собственно Чингисидов и членов их семей, включая женщин и прочих родственников. Но это только Чингисиды. Все они прибывали на службу со своими дружинами и слугами, а значит, общая цифра – сотни и даже тысячи людей. Плюс к этому – представители кочевой знати нечингисидского происхождения. Степень интеграции этих людей в русскую элиту достаточно велика: на выставке мы показываем, что их вкусы не сильно отличались от предпочтений русской знати. Им тоже нравились европейские кубки, они так же, как и русские аристократы, могли запрашивать в дар какую-нибудь горностаевую шубу с венедицким (венецианским) бархатом и кружевами. И наоборот: восточное оружие высоко ценилось среди русской знати – прекрасные булатные персидские клинки, османские шлемы, «шапки ерихонские»… Судя по всему, здесь существовала общность интересов, поэтому переход на русскую службу не был сопряжен со сложной адаптацией к новой среде.

Шлем «шапка Кучумовская». Иран (?), Средняя Азия (?). XVI век

Кубки с крышками и потир. Произведения западноевропейских златокузнецов активно использовались выходцами из татарских ханств

– То есть никакого «культурного гетто» не существовало?

– Нет. Разумеется, было Касимовское царство, где складывалась своя придворная культура, носителями которой выступала прослойка образованных мусульман. Именно из этой среды вышла рукопись XVII века (в XIX веке получившая название «Джами ат-таварих», то есть «Сборник летописей», – по одноименному сочинению Рашид ад-Дина XIV столетия), которую мы впервые показываем на выставке. Это редчайший образец татарской придворной исторической хроники, в которую включены повести о Едигее и об Ураз-Мухаммеде, который правил Касимовским царством при Борисе Годунове. Интересно, что в ней содержится восхваление Бориса Годунова как сюзерена, даровавшего власть касимовскому правителю. Царь именуется «белым падишахом» и среди прочего сравнивается с самим Чингисханом. Это также показывает отсутствие какой-либо травматической реакции на данное имя: если бы это было неприемлемо при русском дворе, вряд ли придворный касимовский автор позволил бы себе такое сравнение. Мы даже знаем случай, когда один из ногайских биев пишет Ивану Грозному о том, что царь якобы происходит из Чингисова рода. Понятно, что русский государь, конечно, себя таким образом не позиционировал, но подобные намеки на его исключительную знатность явно не вызывали у него каких-то неприятных коннотаций.

Кадыр Али-бек. «Джами ат-таварих» («Сборник летописей»). 1641–1642 годы

Покров Симеона Бекбулатовича

– В экспозиции представлен покров на раку митрополита Алексия, выполненный по заказу Симеона Бекбулатовича. Что это был за человек?

– Как правило, касимовского хана Симеона воспринимают как марионетку Ивана Грозного, который неожиданно для всех, по собственной прихоти сделал его великим князем московским. Царь даже писал ему челобитные, но потом столь же внезапно отстранил от власти. Таким образом, в историографии внимание привлекал именно эпизод с недолгим московским княжением. Все это воспринималось как некое скоморошество государя, почти унизительный акт. Однако не стоит забывать, что при всех особенностях характера Иван IV был очень образованным и умным правителем. И его выбор человека, призванного временно возглавить государство в сложный период после формального завершения опричнины, не был случайным.

Во-первых, Симеон Бекбулатович приходился царю не кровным, но все-таки родственником через царицу Марию Темрюковну: ее сестра была матерью Симеона. Во-вторых, сам Симеон был Чингисидом, правнуком хана Ахмата, которому в свое время противостоял Иван III – дед Грозного. То есть представителем высшей аристократии. Наконец, Иван IV явно доверял Симеону. Судить об этом можно хотя бы по тому, что за все время правления Грозного тот ни разу не попал в опалу. После смещения с московского великого княжения ему было пожаловано Великое княжество Тверское, и он женился на представительнице очень знатного рода Мстиславских. Интересно, что в годы Смуты Симеон не принял сторону самозванца, хотя его пытались к этому склонить. Иными словами, он не предал законную власть в ситуации, когда другие русские аристократы делали это массово. Его насильно постригли в монахи, и в старости, уже ослепшим, он пребывал в Соловецком монастыре на Севере, где и пережил всю Смуту.

Покров на раку митрополита Алексия. Вклад Симеона Бекбулатовича в Чудов монастырь Московского Кремля. Тверь. 1581 год

Предметы из арсенала князей Мстиславских. Сабля принадлежала Ф.М. Мстиславскому, женившемуся на дочери Чингисида Петра Ибрагимовича (Кудайкула), щит и шлем – их внуку Ф.И. Мстиславскому

– Это был уже православный человек…

– И видимо, очень набожный. Он делал вклады в монастыри, строил храмы (например, в своем селе Кушалино), по его заказу был отлит бронзовый церковный колокол, утраченный в 1920-е годы. Перед нами, безусловно, представитель православной знати и христианской культуры, хотя когда-то в молодости он правил Касимовским ханством как исламский государь…

В Москву его вернули уже при Михаиле Федоровиче Романове, и он умер здесь семидесяти с лишним лет от роду – по тем временам глубоким стариком. Потрясающий жизненный путь. Покров на раку митрополита Алексия, представленный на выставке, – единственный памятник, достоверно связанный с именем Симеона Бекбулатовича. Этот вклад в кремлевский Чудов монастырь мог быть связан с его болезнью: ведь в свое время, по легенде, Алексий исцелил от слепоты ханшу Тайдулу…

Месть самозванцу

– Вы уже упоминали Кудайкула, ставшего в крещении царевичем Петром Ибрагимовичем и погребенного после смерти в кремлевском Архангельском соборе. Расскажите о нем подробнее.

– Он был сыном казанского хана Ибрахима и братом хана Ильхама, которого сместил Иван III после Казанского похода. Сначала Кудайкула отправили в ссылку на Белоозеро, где он провел довольно долгое время, пока не изъявил желания креститься, видимо понимая, что это откроет ему путь ко двору великого князя. Ему тут же устроили брак с сестрой Василия III, и таким образом он стал полноправным членом великокняжеской семьи. О высочайшей степени доверия Василия III к этому человеку говорит то, что Петр Ибрагимович (в прошлом Кудайкул) дважды был оставлен наместником в Москве на время отсутствия государя.

Казанский царевич Петр Ибрагимович (Кудайкул). Роспись нижнего яруса северной стены Архангельского собора Московского Кремля. 1652–1666 годы

Царевич Кудайкул принял православие и стал Петром Ибрагимовичем, его тут же женили на сестре Василия III, сделав полноправным членом великокняжеской семьи

– Один из таких эпизодов даже описан у австрийского посла Сигизмунда Герберштейна…

– Да, речь идет о драматических событиях 1521 года. Василий III, узнав о приближении крымского хана Мухаммед-Гирея, покинул Москву и направился к Волоколамску. Опасность для столицы Русского государства была вполне реальной, поскольку крымское войско прорвалось в глубинные районы. Герберштейн записал: «Василий, понимая, что он не в состоянии отразить столь многочисленного врага, оставил в крепости с гарнизоном своего зятя Петра, происходившего из татарских царей, и некоторых других вельмож и бежал из Москвы». Это, безусловно, свидетельствует о высокой степени доверия к царевичу-Чингисиду.

– Мы говорили о Смутном времени. Мало кто знает, что к гибели Лжедмитрия II приложил руку Чингисид…

– Речь идет об Ураз-Мухаммеде. Это очень интересный персонаж, единственный на тот момент казахский царевич (то есть выходец из Казахского ханства, где правила своя линия Чингисидов), оказавшийся при русском дворе. Именно при дворе Ураз-Мухаммеда было написано историческое сочинение «Джами ат-таварих», о котором я уже говорил. Сохранилась и его коранница – маленький серебряный ящичек, куда вкладывались изречения из Корана. Сначала Ураз-Мухаммед сделал блестящую карьеру – Борис Годунов поставил его касимовским царем, однако затем казахский царевич попал в опалу. Видимо, это обстоятельство и побудило Ураз-Мухаммеда перейти на сторону Лжедмитрия I, а затем – и в лагерь Лжедмитрия II. Однако тот заподозрил Чингисида в нелояльности и приказал убить его на охоте. Тело Ураз-Мухаммеда тайно бросили в Оку, публично заявив, что он сбежал в Москву к Шуйскому. Но тайное становится явным, и родственник жены убитого, крещеный ногайский князь Петр Урусов, устроил засаду на самозванца и лишил его жизни в отместку за смерть Ураз-Мухаммеда. Так смерть Чингисида стала причиной гибели самозванца от руки другого служилого татарина. И это лишь один из многих эпизодов русской истории, где потомки Чингисхана сыграли значимую роль.

Коранницы касимовского хана Ураз-Мухаммеда (верхняя) и сибирского мирзы Исинея Карамышева сына Мусаитова (нижняя). Конец XVI – начало XVII века

При участии Варвары РУДАКОВОЙ