Польша от моря до моря

О внешнеполитических амбициях межвоенной Польши в интервью «Историку» рассказал доцент МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат исторических наук Олег АЙРАПЕТОВ

Беседовал Олег НАЗАРОВ

Олег АЙРАПЕТОВ

Принадлежавшие к разным партиям польские политики были едины в стремлении превратить свое государство в доминирующую силу на территории между Балтийским, Адриатическим и Черным морями. Именно такой сценарий предусматривала идея Междуморья, вынашиваемая в межвоенный период польской политической элитой. При этом считаться с интересами своих соседей в Варшаве полагали совершенно излишним.

«За нашу и вашу свободу»

– Когда впервые появилась идея Междуморья и в чем ее суть?

– Идея создания «Польши от моря до моря» (Polska od morza do morza) появилась еще в конце ХIХ столетия. В классическом варианте концепция Междуморья подразумевала создание конфедерации восточноевропейских держав во главе с Польшей. В ее состав должны были войти Литва, Латвия, Эстония, Молдавия, Венгрия, Румыния, Финляндия, Чехословакия и, возможно, националистическая Украина. Юзеф Пилсудский еще до прихода к власти взял эту идею на вооружение.

С ней органически связана и концепция «прометеизма», имевшая еще более глубокие корни и нацеленная на поддержку сепаратизма среди народов, проживающих на территории исторической России. Ее провозвестником принято считать князя Адама Чарторыйского, который в начале ХIХ века входил в число ближайших соратников императора Александра I. Оказавшись в эмиграции после поражения Польского восстания 1830–1831 годов, князь сформулировал идею о необходимости демонтажа Российской империи, а также лозунг, на многие десятилетия вперед ставший морально-идеологическим обоснованием «прометеизма», а проще говоря – борьбы с российским (а затем и с советским) влиянием в Восточной Европе: W imię Boga za Naszą i Waszą Wolność («Во имя Бога за нашу и вашу свободу»). В рамках этой идеологии предусматривалось, что польские «прометеи» должны были повести за собой все остальные «угнетенные народы».

В ХХ веке подобные идеи получили новое развитие. В 1904 году, в самый разгар Русско-японской войны, подданный Российской империи Пилсудский направил правительству Японии «меморандум», в котором шла речь о «дезинтеграции России» силами польского народа – наиболее угнетенного, как он писал, и поэтому враждебно настроенного против Российской империи. В этом тексте 37-летний Пилсудский утверждал, что раскол России станет залогом для реализации «культурных стремлений» поляков к самостоятельному существованию и гарантией их независимости. Под эту идею он и выбивал у японцев деньги для борьбы с общим противником.

Что же касается собственно термина «прометеизм», то он образовался от названия парижского журнала «Прометей», вокруг которого в середине 1920-х годов сформировалась «Лига Прометея». Другое ее наименование звучало еще более красноречиво – «Лига угнетенных Россией народов».

Но все это теория. На практике же проблема заключалась в том, что Второй Речи Посполитой в экономическом, финансовом и культурном плане не хватало политического веса, чтобы стать лидером, за которым последуют остальные страны региона. Это неизбежно порождало комплекс неполноценности, с которым польская элита безуспешно пыталась совладать.

Юзеф Пилсудский на параде в честь Дня независимости Польши. 1934 год

Князь Адам Ежи Чарторыйский. Худ. С.С. Щукин. 1808 год

– Какая судьба была уготована родине Пилсудского – Литве?

– Политическим идеалом Второй Речи Посполитой была Польша в границах 1772 года, и существование самостоятельной Литвы в замыслы Пилсудского не входило. Это противоречило планам литовских политиков, стремившихся к независимости своей страны. Поэтому отношения Литвы и Польши в межвоенный период оставались очень плохими. Особенно острым был спор о принадлежности Вильно и Виленского края. Кроме Литвы и Польши на них претендовала Советская Белоруссия. И не без оснований: по данным переписи населения 1897 года, в Виленской губернии белорусский язык назвали родным 56,05% населения, литовский – 17,58%, идиш – 12,72%, польский – 8,17%, русский – 4,94%. В самом Вильно ситуация была несколько иной: евреи составляли 40% населения, поляки – 30,1%, русские – 20,2%, белорусы – 4,3%, литовцы – 2% и прочие (в основном немцы и татары) – 2,4%, однако и там, как видим, поляки не были этническим большинством.

В ходе Советско-польской войны Красная армия 14 июля 1920 года заняла Вильно. Однако уже 9 октября Вильно и Виленский край были захвачены поляками, а через два года официально присоединены к Польше. Литва отказалась признать эти земли польскими. В марте 1938-го Варшава предъявила Каунасу, который тогда был столицей Литвы, ультиматум, потребовав признать переход Виленского края к Польше и установить с ней дипломатические отношения. Тогда же Герман Геринг заявил послу Польши в Берлине Юзефу Липскому, что в Литве Германию интересует лишь Мемель (Клайпеда), ясно дав понять, что полякам предоставляется полная свобода действий в решении проблемы Вильно и Виленского края. В итоге Варшава добилась своего: под ее давлением Литва официально признала переход к Польше Виленского края и согласилась на установление дипломатических отношений. Поляки восприняли это как свой триумф. Впрочем, продлился он всего полтора года: в сентябре 1939-го Вторая Речь Посполитая, как известно, перестала существовать.

Теория и реальность

– Какими способами Пилсудский рассчитывал создать «Польшу от моря до моря»?

– Не вполне понятно какими. Финансов, промышленности и других ресурсов у Польши для этого не хватало – были только амбиции. Пилсудский, например, говорил, что Польша должна прирасти территориями на востоке и ограничиваться границами 1772 года необязательно. Можно взять Смоленск и дойти до Москвы, где в начале ХVII века уже стояла доблестная польская армия.

Польская элита была нацелена на создание для СССР ситуации войны на два фронта. Посол Польши в СССР Вацлав Гржибовский говорил, что Пилсудский мечтал о том, как тысячи польских солдат снова пойдут на восток.

– Что ж, аппетит у Пилсудского и пилсудчиков был хорошим…

– …а пищеварение плохим. С реализацией амбициозных идей у Варшавы ничего не вышло. Польша имела амбиции стать и культурным лидером Междуморья. Вот только как она могла претендовать на это, не сумев культурно абсорбировать даже непольский элемент внутри самой Польши?! Реальность была такова, что польская культура в ее националистическом варианте не могла повести за собой другие национальности Второй Речи Посполитой.

– На что поляки тогда рассчитывали?

– А на что они рассчитывают сегодня, заявляя о желании иметь ядерное оружие? Или на что они надеялись в 1930-е, когда говорили о желании обзавестись заморскими колониями? Мало кто знает, но этот вопрос они обсуждали, как говорится, на полном серьезе: в октябре 1930 года в Польше была даже создана Морская и Колониальная Лига, которой руководили люди с высокими воинскими званиями…

– Были ли в межвоенной Польше силы, выступающие за сотрудничество с СССР, и если они были, то почему не смогли повлиять на политику страны?

– Сторонниками сотрудничества с Советским Союзом были польские коммунисты. Но они были в абсолютном меньшинстве и погоды в межвоенной Польше не делали. В 1920 году на переговорах с Польшей советскую делегацию возглавлял ветеран революционного движения Юлиан Мархлевский. Он тогда верно заметил, что в позиции Пилсудского было много романтизма и демагогии, но больше всего – лжи. Это очень хорошее определение. Коктейль из романтики и лжи был одним из факторов, который привел в 1939 году Вторую Речь Посполитую к катастрофе.

– Как складывались советско-польские отношения до переворота 12 мая 1926 года, когда Пилсудский несколько лет формально не находился у власти?

– После заключения Рижского мира на границе фактически шла необъявленная война. Захваченные территории поляки использовали в качестве базы для разных антисоветских организаций, которые осуществляли рейды на советскую территорию, где убивали и грабили мирных жителей, совершали поджоги и диверсии. В ответ на это командование Красной армии стало формировать на границе довольно сильные пограничные отряды и создавать собственные рейдовые группы. Как только экономическое положение Советского Союза улучшилось, на границе с Польшей сразу же начали возводить систему укреплений, призванную остановить польские конно-механизированные группы, вооружать которые помогали французы и англичане.

Вообще, до 1926 года жить в 100–150 км от советско-польской границы было небезопасно. Для Советского Союза складывалась плохая перспектива: было понятно, что в случае войны Польша быстрее проведет мобилизацию и сосредоточение сил, поскольку она могла отправить к границе в два раза больше поездов, чем СССР. Поэтому в пограничных городах, к числу которых относился и расположенный в 40 км от границы Минск, старались не строить слишком высоких зданий, которые дальнобойная польская артиллерия могла бы использовать в качестве пристрелки.

Формирование территории Польского государства. 1918–1939 годы

– 27 марта 1926 года начальник штаба РККА Михаил Тухачевский в докладе «План войны на Западе» назвал Польшу наиболее вероятным противником Советского Союза и предположил установление диктатуры Пилсудского, что еще больше усилило бы поворот Польши против СССР. Через полтора месяца Пилсудский захватил власть. Каким оказался его внешнеполитический курс?

– Подготовка переворота Пилсудского была секретом Полишинеля. Он прогнозировался многими. Что же касается последующих событий, то вскоре после 12 мая 1926 года в Польше наступила относительная стабилизация. Сам Пилсудский не был настроен на мир, но у Польши хватало внутренних проблем. Остро стоял земельный вопрос. Необходимо было централизовать экономику и транспортную систему, попытаться создать флот и единую систему образования. Пилсудский понимал, что без решения насущных проблем рискованно ввязываться в очередной конфликт. А в 1929-м наступил мировой экономический кризис и стало вовсе не до войны.

Союз с нацистами

– Что заставило режим санации сделать ставку на союз с гитлеровской Германией – если это был союз?

– Формально это был не союз, а договор о ненападении, но де-факто это был самый настоящий союз. Что делало двухстороннюю Декларацию о неприменении силы от 26 января 1934 года союзом? Посол Польши в Германии Юзеф Липский во время Судетского кризиса 1938 года сказал министру народного просвещения и пропаганды Германии Йозефу Геббельсу, что каждая польская дивизия экономит германскую дивизию, которую можно задействовать против Чехословакии. И Геббельс с ним согласился. А вот когда Липский стал рассуждать о близости Польши и Германии и отметил, что после подписания декларации о ненападении поляки уверены «в планах Германии», а «судьбы Австрии и Богемии не касаются Польши», Геббельс в дневнике назвал Липского «бедным дураком». Для Германии он оказался полезным идиотом…

– Как к союзу с Германией относился сам Пилсудский?

– Декларацией 1934 года он был доволен, официальные польские газеты и вовсе писали о превращении Польши в великую державу. Диктатор всерьез считал Польшу той гирькой, которая при колебании весов между Востоком и Западом определяет победителя, заняв ту или иную сторону. Английский историк Джон Уилер Уилер-Беннетт использовал другое сравнение. Ему польская политика в области отношений между Германией и Россией напоминала попытку попугая проглотить одного из сидящих рядом котов. И это сравнение, как мы знаем, оказалось куда более точным. Показательно, что, когда в том же 1934 году министр иностранных дел Франции Луи Барту, являвшийся сторонником политики коллективной безопасности, попытался создать Восточный пакт с целью предотвращения германской агрессии, Пилсудского это категорически не устроило. По его мнению, Восточный пакт лишил бы Польшу возможности в будущем захватить новые земли на востоке Европы. В этом отношении Пилсудского вполне устраивал Гитлер. Кроме того, их объединяли антисемитизм и расовая ненависть к русским и России.

При этом Пилсудский почему-то не обратил внимания на то, что планы Гитлера не предполагали существования какого-либо славянского государства. Фюрер этого и не скрывал. Вместе с тем между Германией и Польшей оставалась масса других нерешенных вопросов. Прежде всего Берлин не устраивало положение германского меньшинства в Польше, где немецкий элемент преследовался и вытеснялся и дело доходило даже до погромов. Да, в период сближения Варшавы и Берлина немцы на время закрывали глаза на эту ситуацию, дожидаясь удобного случая, чтобы в корне ее изменить. Но в определенный момент тема всплыла вновь.

– Почему осенью 1938-го Польша не только не помогла Чехословакии, но и приняла участие в ее разделе?

– Межвоенная Польша со дня своего воссоздания в 1918 году имела территориальные споры со всеми соседями, кроме румын. Причем претензии всегда предъявлялись со стороны поляков. Были они и к Чехословакии. Как только эти два государства были созданы, между ними начался конфликт из-за Тешинской области, населенной чехами и поляками. В июле 1920-го в условиях советского наступления на Варшаву польские власти согласились на третейский суд Антанты. На спорные территории были введены ее войска. 28 июля 1920 года в бельгийском городе Спа при арбитраже Верховного совета держав Антанты Польша и Чехословакия заключили договор о границе. По нему западная часть Тешинской области осталась за ЧСР, Польше же отошла восточная часть.

В 1938 году Чехословакия оказалась в окружении враждебных ей Германии, Польши и Венгрии. Москва готова была прийти на выручку, но СССР и ЧСР разделяла территория Второй Речи Посполитой и Румынии. Если бы Красная армия попыталась двинуться на помощь Праге, то столкнулась бы с польскими войсками. И это была не просто угроза: Варшава провела мобилизацию и всерьез готовилась к войне с СССР. Тогда мог возникнуть идеальный для Польши сценарий войны германско-польской коалиции против Советского Союза. Но до войны в 1938-м не дошло. За оказанную помощь Гитлер расплатился с Варшавой, дав ей возможность в начале октября 1938 года захватить Тешинскую область. Это привело к существенному увеличению польских показателей по добыче угля и выплавке железа. Впрочем, поляки хозяйничали там меньше года…

Польские танки входят в чешский город Тешин. 1938 год

Как поссорились Варшава и Берлин

– Как и когда произошел разлад в отношениях?

– Присоединение Тешинской Силезии было восторженно встречено широкими кругами польского общества. Однако уже в конце того же октября 1938-го Гитлер понизил градус эйфории руководителей Второй Речи Посполитой, выразив желание обсудить с Варшавой интересующие Германию проблемы двусторонних отношений. Берлин предложил Польше присоединиться к Антикоминтерновскому пакту, заключенному ранее между Германией, Японией и Италией, дать согласие на вхождение вольного города Данцига в состав Третьего рейха, а также на строительство «коридора в коридоре» – постройку экстерриториальных железной и шоссейной дорог через польские земли, отделявшие Восточную Пруссию от остальной Германии. От всех этих предложений Польша отказалась.

– Почему Варшава не приняла требований Гитлера?

– Потому что Польша предпочитала получать, ничего не давая взамен. В течение следующих пяти месяцев Гитлер и министр иностранных дел Германии Иоахим фон Риббентроп несколько раз принимали у себя главу МИД Польши Юзефа Бека и Липского, но так и не добились от них уступок ни по польскому «коридору», ни по Данцигу, который немцы всегда рассматривали как свою территорию и искали подходящий момент для его присоединения. В марте 1939-го, сразу после захвата Германией оставшейся части бывшей Чехословакии, разозленный Гитлер напомнил полякам о своих требованиях в ультимативной форме. Возомнившие себя руководителями великой державы наследники Пилсудского ответили отказом, и Германия стала готовить вторжение в Польшу.

– На что рассчитывали пилсудчики, когда в столь непростой ситуации торпедировали трехсторонние англо-франко-советские переговоры в Москве в августе 1939 года, фактически направленные на то, чтобы дать гарантии безопасности Варшаве?

– Они рассчитывали на свои силы. Поляки были в них уверены, находясь под очарованием больших цифр. Гордо заявляли: «Польша может мобилизовать миллион солдат!» Такого раньше никогда не было, но польские руководители и военачальники верили в то, что говорили. Налицо была явная переоценка собственных возможностей. Будущий чехословацкий генерал Людвик Свобода в 1939 году находился в Польше. Когда началась война, он поинтересовался у польских властей, когда из Вавельского замка будут вывезены сокровища. В ответ поляки с обидой спросили: «Вы думаете, что мы сдадим немцам Краков?!» Они были уверены, что такого просто не могло произойти.

– Почему страны Запада, на словах активно выступавшие в поддержку Польши, не смогли защитить ее от нацистской агрессии в сентябре 1939 года?

– Строго говоря, они особо и не собирались. Когда поляки сообщили начальнику английского Генерального штаба генералу Уильяму Айронсайду о планах мобилизации миллиона человек, он обещал мобилизовать британский военно-морской флот. И поляки почему-то не поинтересовались, как именно флот будет защищать удаленную на сотни километров от моря Варшаву. Накануне войны французы обещали полякам мобилизовать «линию Мажино». И поляки почему-то не поинтересовались, как это поможет им в обороне Варшавы. Кто виноват, что они об этом не думали? Англичане и французы понимали, что Польша будет разбита, но никто не ожидал, что так быстро. Лондон и Париж рассчитывали, что, потеряв 30–40% территории, поляки стабилизируют фронт и дальше начнется такая же вялотекущая война, как во время Первой мировой. Но немцы разгромили Вторую Речь Посполитую еще до того, как англичане и французы смогли создать мощную группировку на Западном фронте.

В своих интересах

– В Польше события 17 сентября 1939 года, когда на восток страны были введены советские войска, оценивают как «удар сталинского СССР в спину Польше», сражавшейся с Германией. А как вы оцениваете это решение Москвы? Чем оно было продиктовано?

– Решение было правильным, продиктованным нашими собственными интересами. Стоит напомнить, что еще за год до этого, 23 сентября 1938-го, Москва предупредила Варшаву о том, что вступление ее войск в ЧСР приведет к денонсации польско-советского договора о ненападении, подписанного 25 июля 1932 года. Поляки с апломбом ответили на это: «Меры, принимаемые в связи с обороной польского государства, зависят исключительно от правительства Польской республики, которое ни перед кем не обязано давать объяснения». Варшаву не смущало, что «меры, принимаемые в связи с обороной» осуществлялись при полном отсутствии угрозы со стороны Чехословакии. Но в тот момент советско-польский договор расторгнут не был.

Поляки очень любят говорить, что в сентябре 1939 года Советский Союз нарушил договор о ненападении, но в действительности это не так. Важно иметь в виду, что советская сторона предлагала включить в него статью, аналогичную статье 3 советско-финляндского договора 1932 года. Она предусматривала неучастие сторон в договорах, соглашениях или конвенциях, явно враждебных другой стороне и противоречащих, «формально или по существу, настоящему договору». Однако поляки были против такой статьи. В итоге советско-польский договор заключили на польских условиях.

– Почему тогда Варшава не согласилась с предложением СССР?

– Причину глава МИД Польши Юзеф Бек назвал в апреле 1939 года, заявив, что, отказываясь от договоров о взаимопомощи с соседями и ограничиваясь договорами о ненападении, Польша «сохраняет свободу рук и возможность действовать независимо». Судя по всему, он считал, что в случае войны Советского Союза на два фронта (например, с Японией и еще с кем-то) Польша не была бы обязана соблюдать нейтралитет. По этой логике и Советский Союз не был обязан его соблюдать. Особенно в ситуации, сложившейся к 17 сентября, когда польское государство фактически перестало существовать.

Напомню, что летом 1939 года Советский Союз вел боевые действия против японцев на реке Халхин-Гол. Поначалу исход противостояния не был очевиден, как и то, что произойдет дальше. Многим казалось, что советско-японская война, которую поляки давно ждали, вот-вот начнется. Но события на Халхин-Голе закончились разгромом японцев, и, подумав, Токио так и не решился затевать войну с СССР.

Между тем к 17 сентября вермахт занял значительную часть территории Польши, правительство которой страной уже не управляло. На следующий день оно бежало в Румынию. На Западной Украине были как сторонники, так и противники вступления в состав Советского Союза. В Западной Белоруссии абсолютное большинство населения поддержало это вступление. Литва и вовсе на ура встретила разгром Польши. Показательно, что Уинстон Черчилль (и не он один) разделял логику сталинских решений, связанных с присоединением некогда польских (а до этого русских) территорий, населенных этническими украинцами и белорусами. «Россия проводит холодную политику собственных интересов», – заявлял Черчилль 1 октября того же 1939-го, отмечая, что «для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии».

Уинстон Черчилль. 1941 год

Административная карта Польши. 1938 год

Из записи беседы Адольфа Гитлера с главой МИД Польши Юзефом Беком (5 января 1939 года)

По словам Гитлера, «при всех обстоятельствах Германия будет заинтересована в сохранении сильной национальной Польши, совершенно независимо от положения дел в России. Безразлично, идет ли речь о большевистской, царской или какой-либо иной России, Германия всегда будет относиться к этой стране с предельной осторожностью, и потому Германия крайне заинтересована в сохранении Польшей своих позиций. С чисто военной точки зрения наличие сильной польской армии снимает с Германии значительное бремя; дивизии, которые Польша вынуждена держать на русской границе, избавляют Германию от соответствующих дополнительных военных расходов. <…> Дальнейшим вопросом, в котором у Германии и Польши есть совместные интересы, является еврейская проблема. Он, фюрер, преисполнен твердой решимости выбросить евреев из Германии. Сейчас им еще будет позволено захватить с собою часть своего имущества; при этом они наверняка увезут с собою из Германии больше, чем они имели, когда поселились в этой стране. Но чем больше они будут тянуть с эмиграцией, тем меньше имущества они смогут взять с собой».

Из записи беседы министра иностранных дел Германии Иоахима фон Риббентропа с главой МИД Польши Юзефом Беком (6 января 1939 года)

Бек затронул далее вопрос о Великой Украине и сказал, что заверение фюрера, что мы в нем не заинтересованы, весьма его успокоило, как и вообще он с искренней радостью принял к сведению ясную и постоянную линию фюрера относительно дружественного взаимопонимания с Польшей. <…> Сказал Беку, что, как мне кажется, при общем широком урегулировании всех проблем между Польшей и нами можно было бы вполне договориться, чтобы рассматривать украинский вопрос как привилегию Польши и всячески поддерживать ее при рассмотрении этого вопроса. Это опять-таки имеет предпосылкой все более явную антирусскую позицию Польши, иначе вряд ли могут быть общие интересы. <…> Я спросил Бека, не отказались ли они от честолюбивых устремлений маршала Пилсудского в этом направлении, то есть от претензий на Украину. На это он, улыбаясь, ответил мне, что они уже были в самом Киеве и что эти устремления, несомненно, все еще живы и сегодня. <…>

Как Данциг стал Гданьском

Данциг – крупнейший судостроительный центр Германии на Балтике – был объявлен «вольным городом» под покровительством Лиги Наций 15 ноября 1920 года по инициативе Великобритании. Это было сделано для того, чтобы исключить возможность восстановления германского военно-морского флота. Данциг стал маленьким независимым государством (1950 кв. км) с собственной конституцией, парламентом, правительством, валютой (данцигским гульденом). Варшава не имела права вмешиваться в работу администрации порта или ограничивать полномочия данцигских таможенных чиновников, однако все таможенные доходы города шли в польскую казну. Кроме того, Польша получила право на владение железной дорогой, ведущей к порту, под ее контроль перешла также почта. 95% граждан «вольного города» были немцами, государственным языком оставался немецкий. Поляки составляли 0,5% населения города, но с точки зрения Варшавы этого было достаточно, чтобы считать Данциг своим. На протяжении межвоенного периода поляки готовили силовой захват Данцига, но в состав Польши он вошел только после его освобождения Советской армией в 1945-м, когда и был переименован в Гданьск.