«Горе побежденным!»

На протяжении всего периода существования Второй Речи Посполитой ее власти проводили политику дискриминации национальных меньшинств

Олег НАЗАРОВ, доктор исторических наук

Несмотря на то что в конституции Польской республики был зафиксирован принцип равноправия всех граждан страны независимо от национальности и религиозной принадлежности, в реальной жизни поляки были гораздо «равнее» представителей других национальностей. «Яркой иллюстрацией того, как конституционные права соблюдались на практике, служит следующий факт: во Второй Речи Посполитой ни один неполяк никогда не занимал поста министра, воеводы или хотя бы городского головы», – констатировал современный польский историк Гжегож Мотыка. Это была консенсусная позиция польского правящего класса. Главный политический противник Юзефа Пилсудского Роман Дмовский отзывался о белорусах, литовцах и украинцах как о «поляках низшего сорта», неспособных к собственной государственности. Его позицию в отношении национальных меньшинств разделяли многие представители польской элиты.

Святочные подарки белорусам. Иллюстрация в сатирическом журнале «Маланка» № 17 за 1926 год, издававшемся в Вильно на белорусском языке

Фантазии и реальность

Еще в 1919 году среди белорусской и украинской интеллигенции были люди, всерьез рассчитывавшие на то, что польские политики, только что возродившие собственную государственность, помогут им создать свои сильные и процветающие государства! Этим фантазерам очень не хотелось вспоминать о том, что на протяжении нескольких столетий польская шляхта беспощадно грабила и терроризировала их предков, которые в поте лица работали на панов.

Вернуться в реальность украинцам и белорусам помогли сами поляки. Польское правительство грубо нарушало положения Рижского мирного договора от 18 марта 1921 года (статья VII) и польской конституции 1921 года, которые гарантировали национальным меньшинствам Второй Речи Посполитой все права и возможности для свободного развития культуры, языка и выполнения религиозных обрядов.

Выступая в Вильно 1 февраля 1920 года, Пилсудский пообещал, что никаких политических уступок «в пользу белорусской фикции» делать не станет. То же самое касалось и «украинской фикции». После окончания Советско-польской войны на захваченных территориях Западной Белоруссии и Западной Украины Варшава установила свои порядки. На «кресах всходних» («восточных окраинах», как называли украинские и белорусские земли поляки) были созданы Виленское, Белостокское, Новогрудское, Полесское, Волынское, Тарнопольское, Станиславовское и Львовское воеводства, которые делились на поветы и гмины. Уже в 1921 году издававшаяся в Польше газета «Белорусские ведомости» (№ 5) констатировала неприятный факт: «Отношение к белорусам со стороны многих начальников и определенной части общественности очень пренебрежительное. Нас считали то москалями, то большевиками, то вообще людьми второго сорта. Беларусь, частично попавшая под власть Польши, поделена на провинции-воеводства, и не видно, чтобы в этих воеводствах проводилась политика по принципу, объявленному в первые дни польского господства в нашем краю: "равные с равными, вольные с вольными"».

Парад польской армии во Львове. 1920-е годы

Разграбление «кресов»

Поляки незамедлительно приступили к освоению захваченных украинских, белорусских и литовских земель. В Варшаве знали, что доля поляков среди населения Западной Украины и Западной Белоруссии незначительна. С целью ее увеличения в декабре 1920 года сейм принял закон о выделении на выгодных финансовых условиях проживавшим в центральных районах страны офицерам, солдатам и инвалидам Советско-польской войны земель на Волыни и в Западной Белоруссии. Эти так называемые «осадники» были призваны выполнять на «кресах» надзирательно-карательные функции, став надежной опорой правительства в реализации политики колонизации региона и полонизации местного населения. Выступая перед польской общественностью Волыни, Пилсудский дал ей такую установку: «Когда мы говорим о кресах, мы должны отдавать себе отчет, что это такое. Кресы – это столкновение одного народа с другим, одной культуры с другой, одного воспитания с другим воспитанием. Поэтому самым трудным заданием приграничной политики властей является формирование среди населения крепкого, непоколебимого уважения к самим себе. Во всем мире приграничная политика похожа. Я не знаю другой приграничной политики, кроме выражающейся лозунгом: "Горе побежденным!"». Этот призыв стал для сторонников Пилсудского руководством к действию.

Первые осадники на Волыни появились уже весной 1921 года. Они бесплатно или по символической цене стали получать земельные участки площадью от 12 до 45 га. За бывшими военными потянулись гражданские колонисты и чиновники. В итоге из Центральной Польши на Волынь переселили порядка 78 тыс. человек. По словам историка Сергея Лебедева, «эта масса отличалась весьма грубыми манерами, отсутствием всякого желания заниматься трудом в поте лица. При этом осадники имели право владеть оружием, а также имели полномочия вершить суд над местными жителями. Почти 400 осадников занимали должности войтов (глав районной администрации). Все это привело к чудовищному произволу с их стороны. Большие льготы и полномочия, предоставленные осадникам официальными властями, совсем не способствовали фермерству на земле. Мало кто из осадников действительно занимался сельским хозяйством. Большинство же предпочли немедленно сдать в аренду предоставленную им землю и вести паразитический образ жизни».

За 19 лет польского владычества Западная Украина и Западная Белоруссия были превращены в аграрный придаток промышленных районов Польши, став рынком сбыта продукции, источником дешевого сырья и рабочей силы. При этом заработная плата рабочих на белорусских землях была значительно ниже, чем на исконно польских. Например, если в Виленском, Новогрудском и Полесском воеводствах в 1937 году она составляла 33–53% от уровня Варшавы, то в Краковском и Силезском – 71–85%. «Целенаправленно закрывались производства, способные конкурировать с промышленностью Центральной Польши (спичечная, стекольная, текстильная, обувная, ликеро-водочная, табачная, металлообрабатывающая)», – отмечал белорусский историк Сергей Третьяк.

Пахота на Украине. Худ. Л.Я. Вычулковский. 1903 год

Курс на полонизацию

Тяжелое социально-экономическое положение дополнялось ущемлением белорусского и украинского населения по национальному и религиозному признакам. Пользоваться белорусским языком в государственных учреждениях не разрешалось. Уже в 1922 году один из основателей белорусистики академик Евфимий Карский бил тревогу: «Если теперешнее положение продолжится, то белорусского вопроса в Польше лет через 30 совсем не будет: потомки теперешних белорусов станут ренегатами-поляками». Именно на эту цель была ориентирована политика Варшавы.

Действенным средством полонизации Западной Украины и Западной Белоруссии стала ликвидация образования на родном языке. Если в 1919-м в Польше функционировали 2 белорусские учительские семинарии (в Барунах и Свислочи), 8 белорусских гимназий (в Будславе, Гродно, Грудке, Клецке, Молодечно, Новогрудке, Несвиже, Радошковичах) и 359 начальных белорусских школ, то к 1938 году все они были закрыты. На тот момент во всей Польше учились 218 студентов-белорусов. Ситуация на Западной Украине была немногим лучше. Если в 1924/25 учебном году работали 2558 украинских начальных школ, то в 1937/38 году их осталось 461. Были ликвидированы украинские кафедры Львовского университета; кроме того, было решено, что отныне право учиться в университете будут иметь только польские граждане, прошедшие службу в Войске польском.

В целях полонизации белорусов и украинцев Варшава использовала переписи населения. Перед переписью 1921 года «Белорусские ведомости» с тревогой писали: «Важно, кто именно будет проводить опрос: местные гражданские лица или нет. Если вопросы о национальности будут задавать жандармы, полицейские или стражники "стражи кресовей" [пограничники. – «Историк»], то они способны выбить у человека согласие не только с тем, что он поляк, но даже с тем, что он – китаец». Прогноз оказался верным. Отбор людей на должности счетных комиссаров польская власть проводила исходя из этноконфессиональной принадлежности и политической благонадежности кандидатов.

Не будучи поляком, сделать политическую карьеру во Второй Речи Посполитой было крайне сложно. Причем с годами ситуация только ухудшалась. Если в 1922 году в сейм избрали 11 белорусов (при общей численности 444 депутата), а в 1928-м – 10, то по результатам выборов 1935 и 1938 годов белорусов в сейме не оказалось совсем.

Пилсудский и пилсудчики активно боролись с Русской православной церковью. С тем же остервенением, с каким в начале ХХI столетия поляки сносят памятники красноармейцам, погибшим при освобождении Польши от гитлеровской оккупации, во Второй Речи Посполитой ликвидировали православные церкви. Едва отгремели бои на подступах к столице Польши, как начался снос православного собора Александра Невского, возведенного в Варшаве в 1894–1912 годах архитектором Леонтием Бенуа. Фрески для храма писал художник Виктор Васнецов, он же был автором главных мозаик. Разборка величественного храма с применением взрывчатки завершилась в 1926-м. Колонны собора из яшмы впоследствии были использованы при изготовлении надгробия Пилсудского в Кракове. В городе Холме (Хелм) уничтожили церковь Кирилла и Мефодия – под предлогом установления на ее месте памятника Свободы.

Уничтожение православных храмов продолжалось до конца существования Второй Речи Посполитой. В 1938-м на Холмщине и в Южном Подляшье, входившем в Люблинское воеводство, польские власти уничтожили не менее 127 православных церквей. В том же году в Волынском воеводстве они разрушили 189 храмов, а еще 139 превратили в католические костелы.

Результаты погрома впечатлили даже гитлеровцев. 15 мая 1941 года командующий 43-м армейским корпусом вермахта генерал Готхард Хейнрици оказался в Раве-Мазовецкой, откуда написал генералу Фрицу Карлу фон Зеле, своему бывшему начальнику в годы Первой мировой войны: «26 лет спустя я сегодня снова побывал в Раве. <…> В городе за эти годы кое-что изменилось. Так, к примеру, поляки ликвидировали все православные церкви, чтобы выкорчевать с корнем все воспоминания о России».

Руины собора Александра Невского в Варшаве. 1926 год

Уже в 1920 году начался снос православного собора Александра Невского, возведенного в Варшаве в 1894–1912 годах архитектором Леонтием Бенуа и расписанного художником Виктором Васнецовым

Немцы и литовцы

Двумя другими компактно проживающими этническими меньшинствами Польши были немцы и литовцы. Согласно переписи населения 1921 года, во Второй Речи Посполитой проживали 24 044 литовца, что составляло 0,09% населения страны. В 1922-м численность литовцев возросла в результате присоединения к Польше Виленского края. Поскольку литовские политики и военные предусмотрительно покинули край, польские власти начали чистку среди деятелей культуры: арестовали основателя и директора первой в Вильно гимназии с литовским языком преподавания Миколаса Биржижку, обвиненного в государственной измене. Потребовалось вмешательство Лиги Наций, чтобы Биржижка был передан Литве, где его пригласили преподавать в Литовском университете в Каунасе. На протяжении межвоенного периода использование литовского языка в общественных местах было ограничено. К 1938 году почти все государственные школы с обучением на литовском языке были закрыты. Варшава проводила политику дискриминации и полонизации литовцев, всячески фальсифицируя результаты переписей населения, чтобы свести на нет литовскую проблему как таковую.

По решению Версальской конференции 1919 года в состав Польши попали земли, ранее входившие в состав Германской империи, – часть Верхней Силезии, ставшая самым развитым в промышленном отношении регионом Польши, и Восточная Померания, благодаря которой Вторая Речь Посполитая получила выход к Балтийскому морю, известный как «Польский коридор» и Поморье. В результате территориальных приобретений до 1,7 млн немцев оказались в польской Второй республике на положении национального меньшинства, по отношению к которому проводилась репрессивная политика полонизации и разнемечивания. К 1925 году немецкие землевладельцы лишились 517 тыс. гектаров земли, которые были отданы полякам. Немцев не брали на государственную службу. Из действовавших в 1925-м 657 немецких школ к 1938-му осталось 185. Из-за неблагоприятных условий жизни в 1920–1939 годах сотни тысяч немцев покинули Польшу.

Не жаловали немцев и многие поляки. Доходило до бойкота немецких товаропроизводителей и даже погромов. В марте и апреле 1933 года Поморье и Познань были охвачены массовыми антинемецкими выступлениями. Апофеозом стали события 9 апреля – так называемого «Кровавого Вербного воскресенья». В этот день в Лодзи разъяренная толпа с палками в руках попыталась захватить офис издательства «Либертас», редакции немецких газет и гимназию. Акция перед германским консульством закончилась уничтожением нацистских символов. В апреле антинемецкие выступления имели место в городах Центральной Польши. Мало кто знает, но одним из первых военных преступлений периода Второй мировой стала резня немецкого населения Быдгоща (Бромберга), которую 3–4 сентября 1939 года совершили поляки.

«Мадагаскарский проект»

В отличие от компактно проживавших украинцев, белорусов, немцев и литовцев, евреи жили по всей территории Польши, преимущественно в городах и местечках. Ни в одном государстве не было столь высокого процента евреев среди населения, как в Польше, – около 10%. Перепись 1921 года зафиксировала 2,8 млн исповедующих иудаизм. Несмотря на то что только в первой половине 1920-х Польшу покинули 184 500 евреев, их численность в стране продолжала увеличиваться. В Варшаве из более 900 тыс. жителей еврейское население превышало 300 тыс. человек.

Польские евреи подвергались дискриминации в сфере экономики, их неохотно брали на работу в государственные учреждения и на предприятия. По подсчетам историка Шимона Рудницкого, «среди 26 457 работников почты было только 457 евреев (1,7%). Сразу после создания независимого государства с работы было уволено несколько тысяч железнодорожников-евреев. В следующие годы среди 175 459 железнодорожников было 1479 (0,8%) евреев; среди 3682 чиновников центральной администрации было 40 евреев (1,1%). В местной администрации (включая полицию) среди 42 569 чиновников было 830 евреев (1,9%)».

После смерти Пилсудского политика Варшавы в отношении евреев только ужесточилась, что способствовало росту антисемитских настроений в обществе. Примером может служить распоряжение министра промышленности и торговли Антония Романа от 19 апреля 1937 года об обязанности размещать на вывесках, помимо названия заведения, фамилию хозяина. Это облегчало бойкот принадлежавших евреям заведений. Другим проявлением антисемитизма стала инициатива по разделению мест в аудиториях высших учебных заведений на христианские и еврейские. Правительство дотировало только те еврейские школы, которые вели обучение исключительно на польском языке.

На этом фоне в головах пилсудчиков возник так называемый «Мадагаскарский проект», направленный на «окончательное решение еврейского вопроса» в польском варианте. Он предполагал выселение евреев на расположенный в Индийском океане у побережья Африки остров Мадагаскар, принадлежавший Франции. С подобной инициативой выступил польский министр иностранных дел Юзеф Бек. В 1935-м он создал специальную комиссию по решению еврейского вопроса в Польше. 23 декабря 1936 года комиссия вынесла на обсуждение правительства меморандум «Еврейская эмиграция и колониальные вопросы», в котором подчеркивались «перенаселенность Польши евреями, превышение еврейской рождаемости над польской, преобладание евреев в промышленности и их более высокое материальное положение, чем у польского населения». В этой ситуации польские националисты выдвинули лозунг Żydzi na Madagaskar! («Евреи, на Мадагаскар!»).

В 1937 году с разрешения Франции Мадагаскар посетила польская правительственная комиссия по колонизации, которую возглавил бывший адъютант Пилсудского майор Мечислав Лепецкий. После возвращения в Польшу он заявил, что на Мадагаскаре можно поселить от 5 до 7 тыс. еврейских семей, что составит 25–35 тыс. человек. С ним не согласились входившие в комиссию представители еврейских организаций Леон Альтер и Соломон Дык. Они утверждали, что на Мадагаскаре нет возможности для массового поселения. Жившие на острове французы предупредили, что прибывшие евреи столкнутся с бездорожьем и подвергнутся риску погибнуть от эпидемий чумы, малярии или тропической лихорадки. Вкладывать средства в решение этих и других проблем островитян не собирались ни Париж, ни Варшава, ни еврейские организации США.

Польские дипломаты находили время обсуждать с нацистами «еврейский вопрос» чуть ли не до начала германского вторжения. 20 сентября 1938 года, беседуя с польским послом в Берлине, Гитлер высказал свое пожелание выслать евреев в Африку. Обрадованный Юзеф Липский пообещал в случае реализации этой идеи поставить рейхсфюреру «прекрасный памятник в Варшаве». Эта тема была затронута и 5 января 1939 года, когда в ходе беседы с Беком Гитлер сообщил, что «какую-либо территорию в Африке… можно было бы использовать для поселения не только немецких, но и польских евреев».

В апреле того же года, когда отношения Германии и Польши испортились, Бек поинтересовался у министра иностранных дел Великобритании Эдуарда Галифакса, не могут ли польские евреи «поселиться где-нибудь на территории Британской империи». Канадский историк Майкл Джабара Карлей заметил: «То, что Бек поднял этот вопрос, учитывая обстоятельства, было довольно необычно, но одновременно это было явным признаком польского антисемитизма». Увы, широко распространенный в польском обществе антисемитизм пережил и Вторую Речь Посполитую, и Вторую мировую войну…

Адольф Гитлер и польский посол в Германии Юзеф Липский. Берхтесгаден, 1938 год

Укус Троянского коня

По итогам Первой мировой войны не имевшая своей государственности с момента третьего раздела Речи Посполитой в 1795 году Польша вновь появилась на географических картах. Новое государство, получившее название Польская республика (Rzeczpospolita Polska), вобрало в себя земли сразу трех рухнувших империй: Российской, Германской и Австро-Венгерской. Польша стала обладательницей весьма значительной по европейским меркам территории в 388,6 тыс. кв. км (после аннексии Тешинской области ЧСР в октябре 1938-го – 389,7 тыс. кв. км) с населением, в начале 1920-х годов превышавшим 27,1 млн, а в 1938-м – 34,8 млн человек (пятое место в Европе), треть которого проживала в городах, остальные – в сельской местности. Однако собственно поляки составляли абсолютное большинство (около 70%) только в бывшем Царстве Польском и австрийской Западной Галиции с центром в Кракове. В целом же во Второй Речи Посполитой, согласно польской статистике, поляки составляли 54,5% населения, украинцы – 17,22%, евреи – 10,6%, немцы – 8,3%, белорусы – 5%. Родившийся в Варшаве в год подавления Польского восстания 1863–1864 годов Феликс Кон вспоминал: «Шестилетним мальчиком я мечтал о том, чтобы стать вождем повстанцев, драться за отчизну и освободить Польшу от "москалей" и "швабов"». В 1926 году, став к этому времени видным большевиком и известным этнографом, Кон признал, что режим Пилсудского реализовал его детскую мечту. Но сам он этому был уже не рад: «Захватывая направо и налево земли соседей, Польша оказалась в положении древних троянцев, втащивших в свою страну коня, внутри которого скрывались вражеские силы, вызвавшие ее разрушение».