Священное слово «Победа»

О том, почему память о Великой Отечественной войне всегда будет объединять потомков победителей, в интервью «Историку» размышляет народная артистка РСФСР Жанна БОЛОТОВА

Беседовал Арсений Замостьянов

Жанна БОЛОТОВА

«Так сложилось, что о войне я слышала с рождения. Мы жили в Сибири, потом переехали в Москву, а отец сражался. Одним из первых осознанных чувств была мечта о Победе. Те детские впечатления и эмоции определили всю мою жизнь. И думаю, не только мою. Для нас слова "Родина" и "Победа" – синонимы», – говорит актриса. Она признается: для нее память о Великой Отечественной войне – это и основа мировоззрения, и личная история, в которой переплелись судьбы ее отца, Героя Советского Союза Андрея Болотова, и мужа, Николая Губенко, создавшего классические советские кинокартины о фронтовиках.

«Мой счастливый билет»

– Вы помните, как отмечали День Победы с победителями?

– Для нас это самый главный праздник, а для фронтовиков – особенно. Мне повезло. Мы с папой каждый год ходили на Красную площадь на парад Победы и на парад в честь 7 ноября. Как Герою Советского Союза ему полагались лучшие места. Мы стояли в первом ряду напротив Мавзолея. Сердце билось учащенно. Среди тех, кто тогда проходил под знаменами по брусчатке, были герои войны. Хорошо помню Сталина. Признаюсь, я завидовала девочкам, которых он брал на руки. Для папы, командира Красной армии, слова «За Родину! За Сталина!» были самой сутью его фронтовой жизни. Я в ту пору мало что понимала, но дух Победы нельзя было не ощутить.

– Ваша актерская биография началась с фильма «Дом, в котором я живу», где вы сыграли роль Гали Волынской – девушки, чья жизнь оборвалась на фронте…

– Много лет я не пересматривала эту картину – наверное, два десятилетия. А потом снова углубилась в нее, случайно увидев по телевизору, – и плакала. Конечно, это большая удача, самый настоящий счастливый билет, что мне довелось сыграть роль Гали. Началось с того, что в газете «Вечерняя Москва» я прочитала заметку о наборе юношей и девушек от 17 до 22 лет для участия в съемках фильма «Дом, в котором я живу». А мне было только 15. Но почему-то заметка запомнилась. И на следующий день я оказалась рядом с киностудией, вместе с подружками встала в очередь и, отстояв несколько часов, прочитала стихи перед комиссией, отбиравшей актеров для фильма. Читала Лермонтова, «На смерть поэта». Мне доверили роль главной героини – девушки, которая мечтала стать актрисой, а в 1941 году ушла на фронт. До этого я всерьез о кино не думала, а тут – центральная роль в фильме Льва Кулиджанова и Якова Сегеля. Эта лента стала одной из лучших картин о войне, хотя самой войны как таковой там нет. «Дом, в котором я живу» снимали через 12 лет после Победы. Мне война тогда казалась чем-то далеким, но сейчас я понимаю, что для фронтовиков в душе и в памяти она продолжалась. Они сопереживали тому, что происходило на экране, как будто вновь перелистывали – страницу за страницей – свою жизнь. Сегодня этот фильм – как письмо из военного времени. Он правдив. И гибель медсестры Гали – тоже жестокая правда войны, которая отзывалась в каждом сердце.

Кадр из фильма «Дом, в котором я живу». В роли Гали Волынской – Жанна Болотова, в роли Сережи Давыдова – Владимир Земляникин. Режиссеры Лев Кулиджанов и Яков Сегель. 1957 год

«Воевал, как все»

– Ваш отец Андрей Иванович Болотов был настоящим героем той войны. Как сложилась его фронтовая биография?

– Для папы солдатская жизнь началась еще на Халхин-Голе, на Дальнем Востоке, а в Великую Отечественную – с Битвы за Москву. По мимолетным, кратким воспоминаниям отца было ясно, насколько тяжелыми и ожесточенными были те бои. Все понимали, что именно там и тогда, под Москвой, когда немцы еще казались непобедимыми, решалась судьба страны. Нашим бойцам – а сколько среди них было добровольцев! – удалось выстоять и отбросить врага. Нам противостоял сильный и бесчеловечный враг, который долго наращивал мощь, заставив работать на себя всю Европу. Многие погибли, кто-то попал в плен. На подступах к Москве отцу с горсткой бойцов удалось выйти из окружения.

Андрей Иванович Болотов. 1945 год

– Он вспоминал об этих боях?

– Как многие фронтовики, папа не любил всерьез, основательно и подробно рассказывать о войне. Самое тяжелое он хранил в себе, приоткрывая лишь то, о чем можно было вспомнить с улыбкой. В Акулове, где он сражался, есть скромный памятник – мемориальная стела, на ней высечены имена защитников Москвы, павших на этой земле. И среди погибших значится Андрей Иванович Болотов. Спустя долгие годы после войны отец приехал туда и сфотографировался рядом с памятником. Отнесся к этому с юмором. А тогда, после ранения, его подлечили и снова направили в действующую армию. Два месяца он был глухонемым, но преодолел контузию – и опять на фронт. Такое было поколение, они – я говорю о большинстве – стремились туда, где труднее, защищали друг друга и Родину. Ту «силу темную», что представлял собой фашизм, могли победить только такие люди. Невозможно забыть о том, сколько бойцов и командиров не вернулись с войны.

– А когда Андрею Ивановичу вручили «Золотую Звезду»?

– Это было под Черниговом в октябре 1943 года. В учебниках эту битву называют форсированием Днепра. Папа командовал штрафной ротой. Его ординарец, казах, совсем не умел плавать. А папа вырос на Катуни, отлично плавал и наставлял его: ночью найди корягу, цепляйся за нее – и вперед. Правый берег – немецкий, левый – наш. И на лодках, и вплавь под огнем они переправились через Днепр. Немцев было больше, но рота моего папы сумела прорваться и закрепиться на правом берегу. Там они освободили деревню, заняли оборону и несколько дней отбивали ожесточенные атаки гитлеровцев. Удержались. Дождались подкрепления. В тех боях на Днепре чудом выжили только 11 человек, в том числе мой отец. Все стали Героями Советского Союза. Когда его спрашивали, как вы стали Героем, папа отвечал: «Воевал, как все». Как сказано в наградном листе, «при форсировании реки Днепр в районе западнее местечка Любеч Черниговской области… товарищ Болотов ружейно-пулеметным огнем своей роты отрезал пехоту противника от танков, сам впереди роты с криком "Вперед!" бросился в атаку на врага, истребив при этом свыше 100 солдат и офицеров противника».

– Трудно представить, как он выжил в этом огне…

– С тяжелым ранением, на грани жизни и смерти. Врачи спасли его, но руку должны были ампутировать. Ему тогда только исполнилось 24 года, папа был просто красавец. Думаю, обаяние помогло ему убедить врачей, что за его руку нужно побороться. И ее ему сохранили. Папу оперировала первая жена Сергея Павловича Королева. И потом, когда его беспокоили осколки – а это бывало и 20 лет спустя, – он звонил Ксении Максимилиановне, и она выручала. Днями и ночами выхаживала его медсестра Настя. И это тоже подвиг.

– Как Андрей Иванович Болотов отмечал День Победы?

– Обязательно встречался с однополчанами. Это были радостные встречи. Папа был таким сильным и неунывающим человеком, что я, например, просто не ощущала, что у него не работает левая рука. И это не единственное его фронтовое увечье. Он никогда не жаловался на дурное самочувствие, был для всех опорой. Болезнь навалилась неожиданно. Тяжко вспоминать, что мы не отметили вместе его последний День Победы. Коля, мой муж Николай Губенко, в тот день должен был быть с Юрием Петровичем Любимовым. Мужу поручили всюду сопровождать режиссера, который только что вернулся из эмиграции. Но я могла и должна была быть с папой… Какое-то затмение нашло. Конечно, мне казалось, что будет еще много таких праздников, что мы успеем обо всем поговорить и не раз отпразднуем День Победы. А он, как обычно, встречался с однополчанами. Но тогда, кроме папы, на встречу пришел только один человек. Время уходило…

– Как вы думаете, почему фронтовики так скупо рассказывали о боях?

– Больно было вспоминать о потерях, о павших друзьях. Сколько им довелось пережить, мы даже не способны вообразить. Воспоминания о трагедиях обжигают, и они нас, молодых, от этого оберегали. Не обманывали, но оберегали. Было твердое ощущение, что они, ветераны Великой Отечественной, отстояли мир навсегда и такое никогда не повторится. Наверное, в то время думать иначе было невозможно. И еще есть одна черта, присущая фронтовикам: они умели любить и ценить жизнь. Такого оптимизма я больше ни у кого не встречала. После испытаний, которые они выдержали на фронте, им все было по плечу. И было в них спокойное достоинство, понимание того, что мы – народ-победитель. В перестройку именно с этим ощущением боролись, когда советское прошлое стали представлять сплошь «тоталитарным». И добром эта борьба не кончилась.

«Четыре тоста за Победу»

– В 1995 году вместе с мужем, Николаем Губенко, вы создали спектакль «День Победы»…

– Я только помогала Коле. Нужно сказать несколько слов о нем, о том, что значила для Николая Губенко Великая Отечественная война. Его отец ушел на фронт добровольцем, служил бортмехаником тяжелого бомбардировщика ТБ-3 и погиб в бою под Ворошиловградом. Коля родился в одесских катакомбах, а его маму немцы казнили. Он спасся чудом. После Победы стал воспитанником Суворовского училища с углубленным изучением иностранных языков. Там готовили военных переводчиков. С ними занимались лучшие педагоги. От этой истории Коля отталкивался, работая над фильмом «Подранки». Тогда у нас было 19 млн осиротевших детей. Коля всегда вспоминал, что государство всех сумело накормить, дать им образование. Его товарищи по интернату и училищу, подранки, стали специалистами высокого уровня. Чувство, что у нас за спиной – великая страна, было очень важным. Американский киноактер Ричард Гир после встречи с Колей отмечал: «Ваш министр лучше меня говорит по-английски». А Коля после детства, после Одессы, почти не практиковался… Такие были учителя у подранков войны. Он всегда ощущал, что мы в долгу перед ветеранами. Для него эти страницы истории были священными и вместе с тем глубоко личными. Все, что связано с войной, с Победой, для нас священно.

Народный артист РСФСР Николай Губенко (1941–2020) в спектакле «Четыре тоста за Победу» театра «Содружество актеров Таганки». 1995 год

Кадр из фильма «Подранки». Режиссер Николай Губенко. 1976 год

– Он долго подступал к спектаклю, посвященному фронтовикам?

– Приближалось 50-летие Победы. Середина 1990-х – время отчаяния, разочарования, темное время. Память о Победе для многих была как луч солнца. Мы не могли в этот день не поклониться фронтовикам. Тогда и начал складываться спектакль «День Победы» (потом он получил название «Четыре тоста за Победу»). Композиция состояла из фронтовых стихов, песен, воспоминаний, звучали радиозаписи той поры. Со сцены к зрителям должны были обращаться бойцы. Выпустить такой спектакль оказалось делом непростым.

– Почему?

– Об этом стыдно говорить и неприятно вспоминать, но в то время сама идея Победы у многих из тех, кого называли «властителями дум», вызывала скепсис, кривые иронические усмешки. В прессе каждый день появлялись оскорбительные материалы, где и о полководцах Победы, и о фронтовиках рассуждали в лучшем случае снисходительно. Журналисты как будто соревновались, кто побольнее ударит фронтовиков. А та идеология, которая сплачивала армию и народ в годы Великой Отечественной войны, объявлялась позорной, преступной. Сколько было насмешек над Знаменем Победы, над военными песнями, над нашими военачальниками. Как трудно было фронтовикам пережить подобное глумление. А нас, детей войны, детей победителей, призывали к предательству собственных отцов. В Прибалтике героев-фронтовиков называли оккупантами, но и в России постоянно появлялись провокационные публикации с клеветой на Красную армию. Помните, нас тогда все призывали к покаянию? В том числе – за победу над гитлеровцами… О нашем прошлом говорили с глумливой интонацией. Это было и в кино, и на театральной сцене. Многие расчетливо плакались, как им трудно жилось в советские времена, отвергали все, чем жили до 1991 года. Теперь ясно, что это была часть плана по идейному обезоруживанию нашей страны. И последствия мы видим. А в ту пору мы просто пытались сопротивляться этой линии всеми силами. Относиться к этому равнодушно было невозможно. Узнав, что Коля ставит спектакль о фронтовиках, о Победе, некоторые коллеги предупреждали его: «Ты рискуешь…» Действительно, это было опасно. Людей, остававшихся верными той правде, записывали в изгои. И мы это почувствовали на себе.

«Мы знали, для чего мы живем»

– Как публика приняла спектакль?

– Когда мы его готовили, были сомнения: нужен ли он кому-то сегодня? Люди поддавались рекламе, которая рисовала совсем другие картины, какие-то американские райские кущи. А на сцене театра «Содружество актеров Таганки» они увидели пропотевшие гимнастерки. Но оказалось, что большинство отторгало эту волну разоблачений нашей истории – разоблачений, замечу, лживых. Зрители поддержали наш спектакль, наш взгляд на Победу. В первую очередь там были представлены голоса фронтовиков – их стихи, письма. Конечно, актеры Таганки постарались исполнить фронтовые песни так, как они звучали в 1945 году. Зритель ощущает правду, отличает подлинное от имитации. Может быть, скажу высокопарно, но людей, которые это чувствуют, много и в наши дни. В том числе – среди совсем молодых.

– А как восприняли спектакль фронтовики?

– К счастью, на этом спектакле – особенно в праздничные майские дни – собирался почти полный зал настоящих героев. По их глазам было понятно, что значил для них День Победы. Многие из ветеранов в то время совсем редко ходили в театр. Но этот спектакль был как путешествие в юность и возвращение на Родину. Актерам трудно было преодолеть волнение, слезы наворачивались. А в зале сверкали боевые ордена. «Вы возвращаете нас, стариков, к нашей молодости, которую мы отдали своей любимой стране, веря в ее прекрасные идеалы. Наша молодость была и горькая, и очень радостная, мы знали, для чего мы живем и что делаем», – написали нам разведчики-нелегалы Михаил и Елизавета Мукасеи после одного из спектаклей. Был среди зрителей в День Победы и Анатолий Иванович Савин – конструктор-оружейник, создавший знаменитые пушки ЗИС. По окончании представления, поздравляя фронтовиков, мы его объявили – и тут же в зале поднялся человек, подошел к нему: «Я всю войну прошел с вашей пушкой!»

– Как вы думаете, почему в то время Победу так яростно пытались перечеркнуть?

– На первый взгляд, это было нелогично. Отказываться от памяти, от славы – какой смысл, какая выгода? Но, думаю, тогдашние властители сознательно лишали наш народ идейной основы, которая помогает почувствовать себя человеком, победителем, а не потребителем. Для них опасна память о том, что советские люди встали «стальной стеной» и защитили страну, за четыре года обрушили фашизм, освободили Европу и взяли Берлин… Народом, который хранит память о подвигах, трудно манипулировать. В конце концов «властители либеральных дум» решили официально праздновать День Победы, но стыдливо, с изрядной долей лицемерия. Без Знамени Победы, без правды о 1945 годе.

Парад Победы на Красной площади в Москве в честь победы СССР над Германией. 24 июня 1945 года

Народом, который хранит память о подвигах, трудно манипулировать. Пройдут годы, но праздник не устареет

– Каким вы видите День Победы в будущем?

– Настоящим, без фальши. Пройдут годы, но этот праздник не устареет. У нас и сегодня есть герои-воины, им понятнее суть подвига победителей 1945 года. Те, кто выстоял в вихре Великой Отечественной войны, – это гиганты. Верю и надеюсь, что Россия будет учиться именно у них.