«Еще Польска не згинела»

Сто лет назад, в мае 1926 года, в Польше произошел государственный переворот, в результате которого фактическая власть перешла в руки бывшего «начальника государства» Юзефа Пилсудского и его ближайших соратников. В соседней с СССР республике установилась авторитарная форма правления: под видом санации («оздоровления») были окончательно подавлены признанные неэффективными институты молодой польской демократии. Под руководством «национал-социалиста» (как он сам себя когда-то называл) Пилсудского Польша, где этнические поляки составляли чуть более половины населения, приступила к активному строительству национального государства, что выражалось в политике ополячивания остальных народов, проживавших на ее территории, а также в преследовании тех, кто не готов был с этим мириться.

С приходом к власти Гитлера Варшава всячески старалась установить союзнические отношения с Германией. Польша первой из европейских стран 26 января 1934 года заключила пакт о ненападении с Третьим рейхом. Пилсудчики стали частыми гостями в Берлине, а нацистские бонзы с радостью принимали приглашения своих новых союзников поохотиться в Беловежской Пуще.

Защитники польского внешнеполитического курса той поры любят повторять, что недавно воссозданное государство оказалось меж двух огней – рвущейся к реваншу Германии и стремительно укреплявшегося Советского Союза, который польские националисты видели наследником ненавистной им Российской империи. Якобы именно поэтому Польша сделала выбор в пользу союза с Гитлером. Однако это не так: выбор совершался не только исходя из геополитических расчетов, но и в силу идеологических, я бы даже сказал, ценностных мотивов.

Сходство двух режимов было налицо. Во-первых, ярко выраженная русофобия и антисоветизм – качества, которых в те годы было не занимать ни в Берлине, ни в Варшаве. Во-вторых, плохо скрываемый в Польше и совсем не скрываемый в Германии антисемитизм. Достаточно упомянуть, что даже на излете истории Второй Речи Посполитой ее государственные деятели всерьез обсуждали с немцами идею переселения еврейского населения Польши (а это каждый десятый гражданин страны!) на Мадагаскар. В-третьих, Варшаву и Берлин связывали далекоидущие планы внешней экспансии. Неслучайно осенью 1938 года польские руководители с таким восторгом присоединились к разделу униженной и раздавленной Мюнхенским сговором Чехословакии, отхватив у нее населенную преимущественно поляками Тешинскую область. Уинстон Черчилль тогда метко определил произошедшее, назвав Польшу «гиеной Европы».

Наконец, имелось еще одно важное обстоятельство. Именно Польша на протяжении всего предвоенного периода играла решающую роль в торпедировании любых попыток создать эффективную систему коллективной безопасности в Европе, направленную против набиравшего силу гитлеризма. Так было в первой половине 1930-х, когда Варшава заблокировала соответствующую инициативу СССР, Франции и Чехословакии, так было и летом 1939-го, когда СССР, Франция и Великобритания в ходе московских переговоров пытались найти способ обезопасить теперь уже саму Польшу от надвигавшейся на нее германской агрессии. Даже когда судьба их собственной страны висела на волоске, пилсудчики не смогли отказаться от антисоветских и русофобских комплексов. В конечном счете это и погубило межвоенную Польшу. Показательно, что западные союзники Варшавы, связанные с ней договорами о взаимопомощи, не торопились всерьез воевать за нее с Гитлером. Их абсолютное бездействие, названное современниками «странной», «шуточной» (фр. drôle) и даже «фальшивой», «ненастоящей» (англ. phoney) войной, стало одним из факторов краха Второй Речи Посполитой…

«За нашу и вашу свободу» – так писали на своих плакатах советские диссиденты, бездумно повторяя лозунги тех поляков, кто в свое время активно работал на разрушение Российской империи. В неокрепших умах сформировалось устойчивое представление о «демократической Польше – первой невинной жертве двух тоталитарных режимов». После распада СССР такое восприятие событий легло в основу всей исторической политики Запада. Но это было не так. Возглавляемая пилсудчиками Польша пала под ударами Гитлера прежде всего из-за слепой заносчивости собственной политической элиты, которая так и не смогла адекватно оценить, кто являлся ее настоящим врагом. Это и привело к трагедии, унесшей жизни миллионов польских граждан.