Феномен ГДР. Штрихи к портрету эпохи

Опыт построения социализма на советский лад в Восточной Германии канул в омуты прошлого, но сегодня мы пытаемся извлечь из него уроки – вместе с исследователем истории ГДР Денисом Сысоевым.

Леонид Брежнев и Эрих Хонеккер 

- Денис Александрович, почему опыт ГДР сегодня так актуален?

- Память о ГДР – это не только фарфоровые сервизы и бытовая техника приличного уровня, некоторые образцы которой до сих пор работают в российских домах. Прежде всего – это значимый исторический эксперимент создания республики советского образца на обломках третьего рейха.

- Это было осознанное противопоставление нацистским временам?

- Да, но этим идейная оснастка «социалистической Германии» не исчерпывалась. Несмотря на перегибы, свойственные однопартийной системе, в ГДР не прерывалась преемственность с лучшими временами Германии, немецкой культуры. А ту линия немецкой мысли, которая привела к торжеству нацизма, удалось купировать, по мнению большинства исследователей и современников, более эффективно, чем в ФРГ. В Западной Германии сильнее ощущался внешний идеологический прессинг – с унижением немецкого национального самосознания. С другой стороны, однопартийная советская система исключала даже элементы свободных выборов и широкой конкуренции политических движений. В ГДР культивировалось единомыслие. Это касалось, главным образом, ключевых политических постулатов. Подразумевалось, что строительство социализма – настолько важная ценность, что ради ее достижения стоит многим поступиться, в первые очередь – принципами гражданской свободы. Постулировалось, что это соответствует интересам большинства трудящихся. Но там, где дело напрямую не касалось политических основ, была возможна и профессиональная дискуссия (в том числе – публичная), и конкуренция. В науке, в мире технологий, в индустрии. Особенно ярко это проявилось в педагогике – в широком смысле этого понятия.

- Что в этом смысле особенно важно?

- Остановлюсь на одном аспекте. C 1960-х в ГДР со рвением, превышавшим советские стандарты, уделяли внимание  молодежной политике. Это интересный феномен. Союз свободной немецкой молодёжи – немецкий комсомол – действовал изобретательно и, как правило, без предрассудков. Закон «Об участии молодёжи в формировании развитого социалистического общества и о её всестороннем развитии», действовавший в ГДР во времена «развитого социализма», дал толчок любопытному феномену. Партия в ГДР покровительствовала, например, концертам местных рок-групп, проведению дискотек в ультрасовременном стиле. Оказалось, что все это не противоречило коммунистической доктрине. Цензура во времена Эриха Хонеккера касалась смысловых мотивов, а не аранжировок и костюмов. Словом, молодежная политика в ГДР отличалась определенной гибкостью. Результат известен: молодежь в Восточной Германии в 1970-е была настроена менее оппозиционно, чем их ровесники их соседней Чехословакии.

- Иногда приходится слышать, что союзники были для Советского Союза обузой…

- Думаю, общественное мнение несколько недооценивает значение кооперации со странами Восточной Европы для советской науки и индустрии. Между тем, сотрудничество развивалось не только по направлению экспорта энергетических ресурсов и импорта легкой промышленности. ГДР была одним из ключевых партнёров СССР в рамках международной программы «Интеркосмос». И здесь речь идет не только о подготовке международного экипажа, которая началась в 1977 году, но и об обмене технологиями, о запусках спутников. Научный мир еще в 1960-е пришел к пониманию, что интенсивное изучение космического пространства возможно только на основе технологического сотрудничества нескольких стран.

Для гуманитарных наук большое значение имела Комиссии историков СССР и ГДР, первая научная конференция которой состоялась в 1957 году в Берлине. Кстати, это была первая и образцовая комиссия такого рода, связанная с Академией наук СССР. Почему сотрудничество с немецкими историками в Москве считались столь важным и актуальным? С Германией связаны ключевые направления советской, российской гуманитарной мысли. А первую очередь это – исследования истории Второй Мировой войны, история германского нацизма. Не менее актуальной в те годы считалась и история марксизма, которую трудно отделить от германской фактуры.

Среди плодов совместной работы историков двух стран – многотомное издание «История второй мировой войны», «Новая и новейшая история Германии» в двух томах, «Великая Октябрьская социалистическая революция и мировой революционный процесс» в семи выпусках, «Братство в науке», «Боевая дружба КПСС и СЕПГ», «Рапалло и мирное сосуществование», «История фашизма в Западной Европе». С 1969 года под грифом комиссии и Института всеобщей истории АН СССР начал издаваться «Ежегодник германской истории», на страницах которого публиковались статьи советских ученых и историков ГДР. Словом, Комиссия была создана не для юбилейных встреч и банкетов, а для настоящей работы.

Ученые из двух стран продемонстрировали редкий в те времена пример продуктивного трансфера – обмена идеями, научными проектами, технологиями, специалистами, образовательными программами. Конечно, нельзя связывать, например, развитие советской космической программы исключительно именно с этим сотрудничеством. Но этот фактор, по мнению специалистов, имел существенное значение.

- Нам было, чему поучиться у коллег из ГДР?

- Мы действительно учились друг у друга. Многие немецкие ноу хау были заимствованы и вошли в советскую повседневность. Достаточно вспомнить советский государственный  «Знак качества», переработка отходов вторсырья, создание Фонда науки…  Заметное влияние коллеги из ГДР оказывали на стиль работы, который сложился в советских объединениях внешней торговли. В 1970-е наша страна энергично выходила на международные рынки. Схожую активность проявляла и ГДР. С конца 1960-х активизировались экономические связи между Советским Союзом и странами Запада. И, хотя в ГДР с ревностью наблюдали за тем, как прокладывались торговые пути из Москвы в Бонн, «разрядка международное напряженности» не повредила взаимоотношениям между СССР и ГДР.

- И все-таки известно, что в Берлине с недовольством воспринимали советское стремление к сотрудничеству с ФРГ…

- Расхождения и споры, неминуемые в межгосударственных отношениях, оставались «под ковром» - в межпартийных переговорах, в консультациях между представителями спецслужб. В ГДР побаивались, что Москва может блокироваться с Бонном по экономическим вопросам. Между тем, в публичном пространстве конфликты не проявлялись. Экономические и культурные связи между Восточной Германией и Советским Союзом до 1988 года только преумножались. Чем очевиднее становилась роль нашей страны как энергетической сверхдержавы, тем больше средств можно было вкладывать в общие проекты двух стран. Только в конце 1980-х, когда  СССР охватил экономический кризис, успешных совместных начинаний стало меньше. Наработанные связи сохраняли актуальность еще несколько лет, но после объединения Германии сотрудничество в этом формате пошло на спад. Началась новая страница в советско-германских взаимоотношениях, а опыт времен ГДР игнорировался.

- Как относились к опыту ГДР в ФРГ времен канцлера Гельмута Коля?

- После объединения Германии на территории ГДР началась люстрация. Каждый восточный немец, претендующий на должность государственного служащего, проверяется на предмет сотрудничества с МГБ ГДР. Сегодня от 80 до 90% представителей администрации, профсоюзов, юстиции, 80% руководителей высших учебных заведений в восточных землях –  выходцы с Запада. Конечно, это вызывает протест среди жителей восточных земель Германии. Откуда же такое недоверие к ним? Истоки – в идеологии.

Во времена Коля лишь немногие свободные умы позволяли себе неоднозначные оценки прошлого. Рольф Бадштюбнер, долгое время профессор Центрального института истории Академии наук ГДР, писал на рубеже тысячелетий: «По сути, мы имели дело с двумя различными линиями развития и потенциальными возможностями, которые после Первой мировой войны и её последствий одновременно проявились как эпохальные процессы и констелляции». Его коллега Хайнц Карл видел в феномене ГДР  следствие и реализацию требований, провозглашённых «ещё в XIX веке, которые с тех пор были в центре политических споров и за которые боролись в революционных действиях с 1918 года». И все-таки в учебниках описание истории ГДР ограничивается очерками о репрессиях. Думается, в ближайшем будущем переосмысление пойдет не по линии «преодоления прошлого». Должно проявиться стремление к объективности, к детальным исследованиям.

- Удалось ли окончательно убедить немцев, что ГДР – это зло?

- Известно, что писали о ГДР в немецкой прессе с 1990-х. Превалировали разоблачительные сюжеты без глубокого анализа самых важных явлений. Пресса не баловала аудиторию разнообразием точек зрения. Оценки консервативных западных кругов сводились к прямому уподоблению политических режимов Третьего Рейха и ГДР. Эту теорию даже в 1990-е немецкое общество отторгло, сочло слишком радикальной. Но и адвокатов у ГДР поначалу не было. Можно говорить о «правом повороте» в немецкой публицистике начала 1990-х, когда считалось, что будущее Европы связано с забвением .и стигматизацией советского прошлого. Сторонникам этой программы удалось добиться многого: демонизация ГДР стала своего рода стереотипом. Даже спортивные достижения принято связывать то исключительно с допингом, то с беззастенчивой эксплуатацией детских способностей.

- И все-таки интеллектуальная мода поменялась?

- На это ушло больше десятилетия. А началось с того, что в Германии возникла «остальгия». Явление, которое на первых порах было ироническим постмодернистским ходом, связанным, в первую очередь, с массовой культурой и досугом.  Проводятся дискотеки в стиле ГДР, фестивали юмора, спортивные мероприятия. Вспоминают тогдашнюю моду, кинофильмы и телесериалы… Поначалу это происходило с улыбкой, с изрядной долей иронии, но очень скоро стало ясно, что здесь затронуты важные струны массовой психологии. В эстетике и этике ГДР содержится нечто важное, в чем современные немцы испытывают дефицит. Ощущение социальной стабильности, тяга к просвещению, к высокой культуре. Демократизм, который контрастирует с современным «гламуром». Наконец, гораздо большая свобода от американского влияния. То есть – немецкое своеобразие! Оказалось, что этого не хватает в современной Германии. И уже в ХХI веке об «остальгии» немцы говорят без издевательских ноток. Позволим себе аналогию: нечто подобное происходило и в нашей стране. После безоглядного отрицания всего, что было присуще советским временам, которое господствовало и в официальном дискурсе, и в массовой культуре, пришло время интереса к тому времени, в котором мы замечаем немало ценного. 

- Сегодня время демонизации «советского прошлого» в ФРГ миновало?

- В современной Германии критика ГДР не прекращается, но она вышла из моды. Причем, это поветрие охватило не только бывших граждан ГДР и их потомков, но и многих западных немцев. На «остальгию» нацелены производители восточногерманских товаров, а также издательства и телеканалы, транслирующие сериалы времен ГДР. Их не получилось вычеркнуть из сознания.

- Ностальгия по ГДР способна помочь осмыслению советско-германских и российско-германских взаимоотношений?

- Косвенно – да. Вполне вероятно. Добрая память о ГДР корреспондируется с положительным образом нашей страны. Радикальные противники всего, что связано с Восточной Германией, как правило, заражены и русофобией. В современной Германии многих не устраивает их торжество в борьбе за умы. И опыт советско-немецкой дружбы во времена ГДР оказывается востребованным. Возможно, он еще скажется в будущем.