Если бы он победил

Конечно, история не знает сослагательного наклонения. Тем не менее попробуем предположить, что сделал бы Лев Троцкий, оказавшись во главе СССР

Иван ИЗМАЙЛОВ

Поклонники Троцкого утверждают, что он ни за что не допустил бы массового истребления командования РККА, случившегося в 1930-е годы. Вероятно, это так: большинство красных командиров, павших жертвой репрессий, воевали под руководством Троцкого, а многие были его выдвиженцами (о чем потом предпочитали не вспоминать). Если бы он пришел к власти, армия СССР не лишилась бы опытных кадров и встретила Великую Отечественную более подготовленной и лучше организованной. Правда, многие питомцы Троцкого были зациклены на опыте Гражданской войны и не готовы к новым реалиям, поэтому в эффективности их командования войсками можно сомневаться.

Страх, а не совесть

Вообще, террор против советской элиты при Троцком вряд ли приобрел бы такой размах: его терпимость к разномыслию внутри партии могла сдержать репрессивную машину. Впрочем, основных своих оппонентов во главе со Сталиным он, скорее всего, ликвидировал бы без всяких колебаний. Троцкий всегда с осторожностью и недоверчивостью относился к репрессивным органам и ни за что не дал бы их руководителям такую власть, какую они обрели при Сталине. Так что при нем вряд ли стали бы возможными массовые аресты партийных функционеров по ложным обвинениям и доносам. И в этом смысле 1937 год при Троцком не случился бы.

Однако в отношении «беспартийных масс», особенно настроенных к советской власти враждебно, Троцкий вряд ли действовал бы менее сурово, чем Сталин. Он не раз словом и делом доказывал свое одобрительное отношение к террору против врагов революции – а такими врагами в его многочисленных выступлениях объявлялись то крестьяне, не сдающие добровольно хлеб продотрядам, то рабочие, прогуливающие смену, то «буржуазные специалисты», позволявшие себе слишком вольные разговоры.

Если Ленин чаще уповал на «революционную сознательность», то Троцкий с его опытом руководства армией предпочитал страх и принуждение. В созданных им трудовых армиях, которые он наверняка попытался бы возродить в случае прихода к власти, царила военная дисциплина, а наказание за провинности было весьма суровым. Что касается крестьян, то можно не сомневаться, что Троцкий вынужден был бы провести ту же насильственную коллективизацию, что и Сталин, и его методы оказались бы не мягче – учитывая его нелюбовь к крестьянству, которое он всегда считал политически инертной, реакционной силой.

«Мировой пожар раздуем»

Если Сталин, начав «великий перелом», резко уменьшил поддержку зарубежных компартий, Троцкий наверняка бы так не поступил – мировая революция оставалась его главной целью. При нем громадные средства, в которых весьма нуждался СССР, продолжали бы тратиться на разжигание «мирового пожара» в других государствах. Не исключено, что туда бы посылали оружие, добровольцев, а то и регулярные войска. Конечно, это привело бы где-то к появлению режима советского типа. Но вряд ли СССР сумел бы удержать его на плаву при явном дефиците ресурсов – как и случилось в Испании. Особенно сомнительными выглядели попытки «экспорта революции» в Азии: сложность политической обстановки, в которую никак не могли вникнуть советские лидеры, делала этот регион местом, где без какой-либо отдачи бесследно растворялись огромные средства. Типичным примером был Китай: там Троцкий поддерживал «революционную» партию Гоминьдан, которая, придя в 1927 году к власти, сразу же устроила резню коммунистов и разорвала связи с СССР.

Конечно, мировой кризис конца 1920-х поспособствовал бы распространению коммунистических идей и мог вызвать (естественно, при советском участии) революцию в той же Германии, где подобные идеи были достаточно сильны. Тогда Второй мировой войны могло и вовсе не быть – зато наверняка повторилась бы интервенция союза западных держав против СССР с участием Польши, Японии и других антисоветски настроенных соседей. Против такого нападения страна, еще не завершившая индустриализацию и перевооружение армии, скорее всего, не выстояла бы, несмотря на все пламенные призывы Троцкого к пролетарской солидарности.

Союз разрушимый

Восприятие России прежде всего как топлива для «мирового пожара» повлияло на позиции Троцкого в отношении создания СССР. Именно его поддержка позволила Ленину провести в жизнь тезис о свободе выхода республик из Союза, против которого возражал Сталин. Правда, Троцкий вместе со Сталиным выступал и против излишней самостоятельности этих республик – его стремление к централизации требовало их максимального подчинения центру. Он с подозрением относился к политике коренизации, справедливо видя в ней риск возрождения буржуазного национализма. Борьбу за самоопределение наций он считал оправданной, только если ее возглавлял пролетариат, а не буржуазия, а все национальные государства, по его мнению, должны были в обозримом будущем слиться в мировую республику Советов.

Однако Троцкий, как и Ленин, считал главной угрозой для Союза не окраинный национализм, а русский «великодержавный шовинизм», в адрес которого не жалел бранных эпитетов. Неслучайно еще до своего изгнания, а особенно после он обвинял Сталина в отходе от интернационализма и возвращении к имперской политике царских времен. Вопреки прежней тяге к централизации, будучи в изгнании, он стал защищать право народов СССР на самоопределение – например, на создание «единой, свободной и независимой Советской Украины». Тем самым он пытался (без особого успеха) привлечь симпатии украинцев в момент, когда их единство в 1939 году было восстановлено усилиями Сталина.

Возможно, в борьбе с политическими оппонентами, представлявшими в основном центр страны, Троцкому пришлось бы искать поддержку союзных республик, даровав им при этом значительную автономию. Если Сталин сумел в нужный момент опереться на государствообразующий русский народ и его исторические традиции, то Троцкий, скорее всего, не захотел (да и не смог бы) пойти по подобному пути. Это грозило значительно ослабить единство страны как при нападении внешних врагов, так и в период смены лидера, когда неизбежная турбулентность могла бы разрушить Союз значительно раньше, чем это случилось в реальности. В любом случае судьба страны в ХХ веке при Троцком во главе партии и государства была бы не менее трагичной, чем при Сталине. Такова цена революции.

Судьба России в ХХ веке при Троцком во главе партии и государства была бы не менее трагичной, чем при Сталине. Такова цена революции