Пять главных сражений

Эта война вошла в историю как череда напряженных баталий, каждая из которых достойна отдельного рассказа. Напомним лишь о пяти самых ярких.

Накануне войны прусская армия короля Фридриха II представлялась идеально отлаженным механизмом. Офицеры проходили подготовку по единому учебнику, солдаты отличались образцовой дисциплиной, которая позволяла пруссакам превосходить противника и на марше, и в боевых построениях. Сочетание маневренных действий пехоты с фланговыми атаками кавалерии «в галопе» приносило успех. Но им пришлось столкнуться с соперником, который проштудировал учебники Фридриха и добавил к его науке новые штрихи. 

Атака прусских гусар на русскую батарею под Гросс-Егерсдорфом. Худ. В. Коссак. 1897 год

Гросс-Егерсдорф. Штык приносит победу

Летом 1757 года 65-тысячная армия генерал-фельдмаршала Степана Апраксина вторглась в Пруссию. Россия вступила в боевые действия в союзе с Австрией, Францией и Саксонией. Фридрих II, полный скептицизма по отношению к армии дочери Петровой, не сомневался, что в первом же генеральном сражении русские потерпят сокрушительное поражение и не смогут продолжать войну. Король даже послал фельдмаршалу Иоганну фон Левальду, который командовал 30-тысячной армией, расположенной в Восточной Пруссии, инструкции, как вести переговоры с «московитами» после неминуемой победы.

Армия Апраксина продвигалась медленно. Главнокомандующий не позаботился о разведке – и 19 (30) августа неожиданно в низине вдоль реки Ауксине (сейчас – Голубая), возле поселка Гросс-Егерсдорф (ныне в Черняховском районе Калининградской области), в густом тумане за лесом обнаружились прусские батальоны в боевом порядке, готовые к сражению.

На зеленом на лугу

Стоит армия в кругу,

Лопухин ездит в полку,

Курит трубку табаку.

Для того табак курит,

Чтобы смело подступить

Под лютого под врага,

Под пруцкого короля – 

такую песню сложили солдаты о битве. Она началась атакой прусской кавалерии на русский авангард – 2-й Московский полк, который стойко выдержал удар. Однако сам главнокомандующий запаниковал. Армия не готова к генеральному сражению, враг настроен решительно, а отступать некуда: полки двигались по узкой лесной дороге, позади – многочисленные обозы, значит, отход невозможен. Ловушка? Инициативу взял в свои руки генерал-аншеф Василий Лопухин, командовавший левым флангом: ему удалось вывести войска в поле и в боевом построении принять на себя основной натиск противника. В критический момент сражения раненый Лопухин попал в руки пруссаков. Гренадеры в отчаянной контратаке отбили любимого командира, но он скончался. Его храбрость воодушевила войска. Весть о гибели генерала разнеслась по русским частям. Узнал о ней и генерал-майор Петр Румянцев, возглавлявший пехотный резерв по другую сторону леса. Не дожидаясь приказа Апраксина, он решил вести свои полки к месту сражения.

«Проход им был весьма труден: густота леса так была велика, что с нуждою и одному человеку продраться было можно. Однако ничто не могло остановить ревности их и усердия. Два полка, Третий гренадерский и Новгородский, бросив свои пушки, бросив и ящики патронные, увидев, что они им только остановку делают, а провезть их не можно, бросились одни и сквозь густейший лес, на голос погибающих и вопиющих, пролезать начали. И, по счастию, удалось им выттить в самонужнейшее место, а именно в то, где Нарвский и Второй гренадерский полки совсем уже почти разбиты были и где опасность была больше, нежели в других местах. Приход их был самый благовременный», – рассказывал Андрей Болотов, участник сражения, писатель-мемуарист. Войска Румянцева вышли из леса, сохранив боевой порядок, и ход битвы изменился. Гренадеры бросились на противника в штыковую атаку. «Неприятели дрогнули, подались несколько назад, хотели построиться получше, но некогда уже было. Наши сели им на шею и не давали им времени ни минуты», – вспоминал Болотов. Отступление пруссаков превратилось в беспорядочное бегство. Увы, Апраксин не воспользовался этой победой: Левальду удалось беспрепятственно отойти к Велау (ныне Знаменск Калининградской области). Но в начале 1758 года русская армия заняла Восточную Пруссию – и этот успех был следствием Гросс-Егерсдорфской победы. 

Росбах. Французский суп в Саксонии 

В конце лета 1757 года французские войска под командованием принца Шарля де Роган-Субиза вторглись на германскую территорию, чтобы осадить Лейпциг и получить контроль над всей Саксонией. К ним примкнул австрийский корпус другого принца – Иосифа Саксен-Гильдбурггаузена. Соединение этой 45-тысячной группировки с основными силами австрийцев представляло бы серьезную угрозу для Пруссии. Но Фридрих действовал на опережение, наскоро собрал разбросанные корпуса численностью 23 тыс. человек и в середине октября двинул их к Лейпцигу. Став лагерем прямо напротив врага близ селения Росбах, 24 октября (4 ноября) прусские подразделения на виду у французов и австрийцев начали маневрировать. Демонстративным отступлением Фридрих стремился убедить союзников в своем страхе перед их численным превосходством и желании избежать битвы. Утром 25 октября (5 ноября) принцы, уверенные в собственном преимуществе, клюнули на уловку и решили немедленно атаковать прусские позиции. Фридрих легко разгадал тактический замысел союзников, которые предприняли глубокий обход его сил по левому флангу, чтобы ударить с тыла, и приготовил для них западню. Дальнейшее зависело от глазомера, расчета и скорости реакции прусского монарха, всегда на шаг опережавшего своих визави в принятии решений. 

Корпус герцога Виктора-Франсуа де Брольи, который попытался совершить фланговый маневр, попал под обстрел артиллерии, а с двух флангов его атаковали прусские гусары и драгуны. Легкой коннице Фридриха удалось сокрушить жандармов – тяжелую французскую кавалерию, считавшуюся непобедимой. Битва длилась чуть больше часа и завершилась разгромом ошарашенных союзников. Французы и австрийцы обратились в бегство, не обращая внимания на приказы своих офицеров. Только швейцарские части, сражавшиеся в составе французской армии, сохраняли боевой порядок. 

Генерал-майор Фридрих фон Зейдлиц, командовавший прусской кавалерией, успешно организовал преследование отступавшей австрийской конницы. Оба принца были ранены, в рядах союзников погибли шесть генералов, а восемь сдались в плен. Потери франко-австрийской армии убитыми, пленными и ранеными оказались почти в 20 раз выше, чем у пруссаков: более 10 000 против 500. Фридриху досталась и вся артиллерия неприятеля – 72 орудия. Эта победа окончательно подтвердила его репутацию непререкаемого авторитета в воинском искусстве, а для немцев стала источником национальной гордости. Известно изречение прусского короля: «Субиз берет с собой в поход сотню поваров, а я – сотню разведчиков». Французский командующий и впрямь вошел в историю не столько как военачальник, сколько как ценитель лукового супа на говяжьем бульоне и соуса, которые ныне носят имя незадачливого принца. 

Фридрих фон Зейдлиц в сражении при Росбахе. Худ. А. фон Вернер. 1890 год

Цорндорф. Резня насмерть

Летом 1758 года первостепенной задачей прусского монарха было не допустить наступления австрийских и русских войск на его центральную провинцию – Бранденбург. С главными силами численностью 50 тыс. человек он маневрировал в Силезии. Но когда 4 (15) августа русская армия под началом генерал-аншефа Виллима Фермора осадила Кюстрин, Фридрих, оставив часть войск в Силезии, двинулся на защиту крепости, считавшейся ключом к Берлину. Корпус Румянцева, действуя независимо, должен был овладеть стратегическими переправами у города Шведта. Фридрих намеревался сокрушить Фермора до того, как он успеет соединиться с Румянцевым. С этой целью во главе 33-тысячной армии король сблизился с войсками Фермора, который посчитал за благо снять осаду и отойти от Кюстрина. 

42-тысячное русское войско разбило лагерь возле поселка Цорндорф (ныне польское местечко Сарбиново). Тактическое мастерство Фридриха сказалось при выборе места для генерального сражения. У русских не имелось удобных путей для отступления, а пруссаки располагали такими возможностями. 

Баталия началась 14 (25) августа с ожесточенной канонады. Русским войскам, которые сразу стали удобной мишенью для прусской артиллерии, пришлось спешно перестраиваться. Фридрих наносил по позициям Фермора разящие удары кавалерии и пехоты, но русские полки, несмотря на потери, не думали о капитуляции. Сражение шло не по правилам линейной тактики, превратившись в беспорядочную драку. Из-за неразберихи в дыму и пыли русские кавалеристы попали под огонь собственной артиллерии. 

Стойкость, проявленная в кровопролитной схватке русскими воинами, вызывала восхищение. Трижды был ранен, но не покинул поля боя поручик лейб-гвардии Измайловского полка Григорий Орлов, в будущем светлейший князь и фаворит императрицы Екатерины II. В критические минуты, когда коннице Зейдлица удалось потеснить русские позиции на левом фланге, генерал-майор Томас Демику, швейцарец на русской службе, возглавил удачную кавалерийскую контратаку, в которой кирасиры захватили несколько батарей и принудили к капитуляции прусский батальон. 

Бой не прервался с наступлением темноты. Ружейные заряды давно израсходовали, сражались на штыках. «В истории никогда не бывало примера подобного сражения. Это была не битва, а лучше сказать, резня насмерть, где и безоружным не было пощады», – писал историк Федор Кони.

Фридрих с уважением отмечал «свирепость» русских солдат. Он впервые столкнулся с таким мужеством: обычно неприятель, пропустивший атаку прусской кавалерии, предпочитал отказаться от сопротивления. А здесь батальоны, которые казались уничтоженными, смыкали строй и шли в контратаку. «Русских мало убить, их нужно еще повалить на землю», – сказал король, когда наутро после битвы увидел, что противник удерживает поле боя и готов к новому сражению. Русские отошли, только когда стало ясно, что Фридрих воздерживается от новой атаки. В боевом порядке, под развернутыми знаменами армия Фермора направилась к Ландсбергу на соединение с частями Румянцева. 

Битва, в которой обе армии потеряли до трети численного состава, не выявила победителя, ни одна армия не была разгромлена. Сражение в равной степени истощило силы и русских, и пруссаков. Обе стороны считали себя победившими. В Петербурге, Вене и Париже праздновали викторию над Фридрихом, а в Берлине пушки били в честь «великой победы» пруссаков. «Армии разбились одна о другую и совершенно расстроились» – такую формулу нашел военный историк Антон Керсновский. 

Сражение при Цорндорфе. Худ. В. Коссак. 1899 год

Кунерсдорф. Генеральное сражение

В конце июля 1759 года Фридрих II с главными силами прусской армии форсировал Одер севернее позиций, занятых генерал-аншефом Петром Салтыковым, под командованием которого находились русские и австрийские войска. Салтыков 1 (12) августа расположился в Силезии, на высотах у деревушки Кунерсдорф (ныне Куновице на западе Польши). Общее число русско-австрийских сил, сосредоточенных там, составляло около 60 тыс. человек против 48-тысячной армии Фридриха Великого. Преимущество заметное, но не подавляющее. Правым крылом армии командовал Фермор, левым – Александр Голицын, а в центре стояла 2-я дивизия Румянцева. Резерв – австрийцы фельдмаршала Эрнста Лаудона – находился в тылу войск Фермора. Когда в прологе сражения обнаружилось, что пруссаки пытаются обойти правый фланг русских войск, настал решающий момент: следовало или спешно отступить, или атаковать. Салтыков занял позицию тылом к Одеру и принял бой. Он разгадал замысел Фридриха начать атаку одновременно на правое и левое крыло и совершил контрманевр, чтобы «навлечь всю неприятельскую армию на одно левое крыло». В результате пруссаки заняли Мюльберг, тактически важную высоту, и готовились праздновать победу. Фридрих уже послал в Берлин гонцов с вестью о виктории, а его пушки расстреливали противника с холмов. Но… под обстрелом артиллерии русские не дрогнули. Завязался бой за высоту Большой Шпиц, которую обороняли войска Румянцева. Русские драгуны потеснили знаменитых «белых гусар» генерала Леопольда фон Путкаммера, который в том бою получил смертельное ранение. Фридрих отправил в сражение кавалерию генерал-майора Зейдлица – ударные силы непобедимой армии. Румянцев встретил кавалеристов таким шквалом огня, что Зейдлицу пришлось отступить. При Кунерсдорфе впервые показали себя в боевых условиях «единороги» – изобретение артиллериста Михаила Данилова. Эти легкие скорострельные орудия могли палить и ядрами, и картечью, и бомбами. Но никакие пушки не обеспечили бы победу, если бы не расторопность и выдержка артиллеристов – офицеров и солдат. 

Тем временем русская пехота штыковым ударом отвоевала Мюльберг. Атака потеснила прусскую пехоту. Успешно действовали и кавалеристы союзных сил. Русские и австрийские генералы удачно маневрировали, бросая в бой резервы. К семи часам вечера пруссаки прекратили сопротивление и начали беспорядочно отступать. Фридрих понапрасну из последних сил старался остановить всеобщее бегство, его самого едва не захватили в плен. Яркая, убедительная победа открыла русским дорогу на Берлин. Прусский король в финале битвы в отчаянии восклицал: «О боги! Неужели для меня не найдется русского ядра?» Ротмистр Иоахим Бернхард фон Притвиц силой заставил его покинуть поле боя. С небольшим отрядом гусар Фридрих чудом ускакал от казачьего преследования. Шляпа прусского монарха – почетный трофей – вскоре пополнила собрание Эрмитажа в Санкт-Петербурге. Казалось, еще один удар, еще один наступательный марш – и Пруссии конец. При Кунерсдорфе Фридрих лишился армии: под его командованием осталось менее 3 тыс. боеспособных солдат. В руки союзников попало 180 прусских пушек, около 30 знамен… «Все бегут, и я больше не властвую моими людьми… Я должен признать, что все потеряно, я никогда не смогу пережить развал моего государства», – писал Фридрих после битвы. Он сумел вернуть себе самообладание и собрать новую армию, но катастрофа при Кунерсдорфе привела к утрате стратегической инициативы. В результате сокрушительного поражения в генеральном сражении Фридрих не имел сил на оборону Берлина. Однако после столь блистательной победы Салтыков воздержался от наступления на прусскую столицу, обвиняя союзников-австрийцев и их главнокомандующего Леопольда фон Дауна в бездействии. Он полагал, что русская армия сделала уже вполне достаточно и ей нужен отдых. На несколько месяцев на фронте наступило затишье.

По указу императрицы Елизаветы Петровны всех участников славной Кунерсдорфской битвы наградили медалью «Победителю над прусаками».

Кольберг. Заснеженная виктория

Город Кольберг (ныне польский порт Колобжег) был важным форпостом Фридриха II на Балтийском море. Его взятие обеспечило бы русским войскам не только стратегически выгодный плацдарм, но и базу для снабжения армии морским путем. Однако две попытки взять Кольберг окончились плачевно. Летом 1761 года генерал-поручик Румянцев получил задание осадить крепость. С 15-тысячной армией он занял позиции к югу от города. На Балтике Румянцеву помогала эскадра вице-адмирала Андрея Полянского, сумевшая высадить поблизости 7-тысячный десант. 

Кольберг выглядел внушительно. К цитадели, вокруг которой пруссаки возвели линии окопов, примыкал укрепленный лагерь, считавшийся неприступным. Там располагался 12-тысячный корпус принца Евгения Вюртембергского. В артиллерии и боеприпасах у него недостатка не было. С моря крепость прикрывали две земляные насыпи, оснащенные артиллерией. С востока Кольберг защищал болотистый труднопроходимый лес. Чтобы взять Кольберг, Румянцеву предстояло провести многоэтапную операцию, уничтожая очаги сопротивления. Началось изнурительное четырехмесячное противостояние. Замыкая кольцо вокруг Кольберга, нужно было занять город Трептов, который контролировали войска Виктора фон Кноблоха. При взятии Трептова Румянцев использовал тактическое новшество – атаку батальонными колоннами в сочетании с рассыпным строем. Прусский корпус не выдержал быстрого натиска, а Кноблох сдался в плен. Кроме прочего, в ходе Кольбергской операции Румянцев сформировал два батальона легкой пехоты – егерей, обученных ведению боя в рассыпном строю и прицельной стрельбе по противнику. 

Летучий отряд подполковника Александра Суворова взял штурмом город Гольнау. На подступах к Кольбергу Румянцев принудил к капитуляции корпус генерала Иоганна Пауля фон Вернера. Однако с непосредственным штурмом цитадели русский полководец не торопился. С наступлением холодов военный совет рекомендовал Румянцеву снять осаду и разместить войска на зимние квартиры. Но, к удивлению пруссаков, он принял решение сражаться до победы.

Фридрих приказал генералу Дубиславу фон Платену и принцу Вюртембергскому прорваться в Кольберг и доставить туда транспорт с продовольствием. Попытка прорыва закончилась неудачей: Румянцев отбил их атаку и организовал преследование отступающего неприятеля. Разгром корпуса принца Вюртембергского в сражении 1 (12) ноября лишил Кольберг последней надежды на сопротивление. Крепость продержалась еще месяц. 5 (16) декабря гарнизон, истощивший запасы продовольствия, капитулировал. Комендант Генрих фон дер Гейде, которого вся Пруссия считала героем, сдал ключи от города. 

Победителям досталось 173 орудия, 20 знамен, 3 тыс. солдат гарнизона были взяты в плен. Но главное – в ходе Кольбергской операции Румянцеву удалось разбить несколько прусских корпусов. Взятие Кольберга стало первой победой регулярной русской армии, достигнутой в зимнее время. Императрица Елизавета Петровна получила от Румянцева донесение о блистательной победе и ключи от Кольберга, которые привез в Петербург бригадир Владимир Мельгунов, отличившийся при штурме. 

Последняя крупная операция Семилетней войны подтвердила, что в Европе есть две сильнейшие армии, достойные друг друга противники – русские и пруссаки. 

Взятие Кольберга. Худ. А.Е. Коцебу. 1852 год