Балтийская загогулина

В годы перестройки стремление Латвии, Литвы и Эстонии к выходу из СССР поддерживали не только на Западе, но и в России. Прежде всего будущий первый президент РФ Борис Ельцин. Какие цели он преследовал и что из этого вышло?

Антон АФАНАСЬЕВ

Прибалтийские сепаратисты вряд ли одержали бы столь легкую победу, если бы не российские «демократы» во главе с Борисом Ельциным, которые всемерно поддержали их стремление выйти из состава СССР. Однако после распада страны выяснилось, что новые независимые республики не хотят сохранять особые отношения с недавним союзником. Права русскоязычного населения, на которые Ельцин в 1991 году не обратил должного внимания, оказались под угрозой, а вместо дружбы с демократической Россией «страны Балтии» взяли курс на вступление в ЕС и НАТО. Заодно занялись сносом мемориалов павшим героям Великой Отечественной и активным продвижением на Западе в корне лживой идеи о равной ответственности СССР и нацистской Германии в развязывании Второй мировой войны. Сегодня именно эти страны находятся в авангарде антироссийских усилий «коллективного Запада», сделавшего ставку на стратегическое поражение России.

Рядом, но не вместе

Три прибалтийские республики входили в состав России несколько веков за вычетом небольшого по историческим меркам 20-летнего периода независимости между двумя мировыми войнами ХХ века. До того Эстония и Латвия никогда не имели собственной государственности, а Литва утратила ее в XVI столетии после вступления в унию с Речью Посполитой. До вхождения в состав СССР промышленность в этих странах была сосредоточена в крупных городах, а коренное население занималось в основном сельским хозяйством, оставаясь бедным и малограмотным. После освобождения Прибалтики от нацистов начался стремительный промышленный рост. В Латвии в 1975 году ВВП превысил довоенный уровень в 37 раз, в Литве целые отрасли промышленности были созданы с нуля. В Риге, Таллине, Вильнюсе строились громадные заводы, где работали главным образом приезжие – местные шли туда неохотно. В результате в 1980-х годах доля русскоязычных жителей в Латвии достигла примерно 34%, в Эстонии – около 30%, в Литве, где предприятий было меньше, – почти 9%.

Союзное руководство сделало ставку на развитие в Прибалтике высокотехнологичных отраслей. К началу 1980-х там производилось 53% телефонных аппаратов, 29% трамвайных вагонов, 28% радиоприемников и радиол. В регион вкладывались огромные средства, но республики все равно потребляли больше, чем зарабатывали, постоянно получая дотации из центра. Прибалтика превратилась в «западную витрину» СССР: ее старинные замки и уютные кафе привлекали гостей со всего Союза. Охотно пользуясь доходами от туризма, местные жители тем не менее часто выражали недовольство присутствием «русских оккупантов». Националистические настроения, пусть до поры и скрытые, разделяла и часть местной правящей верхушки. Можно сказать, что многие годы Прибалтика шла рядом с другими советскими республиками, но никак не вместе с ними.

Перестройка 1980-х оживила центробежные процессы на окраинах СССР. Местные сепаратисты разделились на две категории: первые создавали полуподпольные группировки, требуя немедленной независимости; вторые, более осторожные, прикрывались лозунгами поддержки реформ. Такими были литовский «Саюдис» («Движение за перестройку»), Народные фронты Латвии и Эстонии. Все они возникли весной-летом 1988-го, а «пробой сил» для них стали массовые митинги 23 августа того же года – в день годовщины пакта Молотова – Риббентропа, с которым националисты связывали потерю независимости…

Союз против центра

В конце мая 1989-го в Москве собрался Первый съезд народных депутатов СССР. Именно там сформировалась влиятельная политическая сила в лице оппозиционной по отношению к Михаилу Горбачеву Межрегиональной депутатской группы. Помимо российских демократов большое влияние на ее работу оказывала «фракция» прибалтийских депутатов – представителей местных Народных фронтов. Вскоре у сепаратистов появились влиятельные союзники. В июне 1989-го Борис Ельцин, тогда еще просто народный депутат СССР, дал интервью одной из американских телекомпаний. В ответе на вопрос о Прибалтике прозвучали слова: «Надо дать им независимость, дать им экономический суверенитет и экономическую независимость, права, хозрасчет. А дальше они пусть решают сами, выходить из состава СССР или не выходить». Это было смелое заявление: в ту пору даже сами прибалтийские депутаты еще не решались в открытую заявлять о намерении добиться полной автономии.

Когда спустя почти год, в марте 1990-го, Литва объявила о восстановлении суверенитета, а Горбачев ответил на это экономической блокадой, Ельцин (в мае этого же года он был избран председателем Верховного Совета РСФСР) сразу дал понять, на чьей он стороне. В конце июля в Юрмале состоялась официальная встреча руководителей трех прибалтийских республик и России, где было решено приступить к подготовке двусторонних межгосударственных договоров. Литовский лидер Витаутас Ландсбергис позднее напишет: «Это был наш ответный нажим на Горбачева». Их активным соратником в этом «нажиме» выступал и Ельцин. Тактика его была проста: ослаблять союзный центр, поддерживая всех, кто от него откалывается. Лидер демократической России видел в этом единственный способ выиграть внутриполитическую борьбу со своим главным противником – президентом СССР. Если называть вещи своими именами, Ельцин пожертвовал долгосрочными интересами страны ради тактической победы над Горбачевым.

В ночь с 12 на 13 января 1991 года советские десантники штурмовали телецентр в Вильнюсе, окруженный сторонниками независимости. Погибли 14 человек, сотни были ранены. Горбачев пытался дистанцироваться от этой акции, говорил, что не отдавал приказа на штурм, но реакция Ельцина оказалась мгновенной. Утром 13 января он вылетел в Таллин, где подписал договоры об основах межгосударственных отношений РСФСР с республиками Прибалтики. Россия признавала их суверенитет, при этом такие важные вопросы, как установление границ между государствами и предоставление гражданства русскоязычному населению трех прибалтийских республик, остались без внимания.

Ельцин обратился к российским солдатам, проходившим службу в Прибалтике, с призывом не подчиняться приказам, ориентированным против мирного населения. «Направление призванных на действительную службу с территории РСФСР военнослужащих за пределы республики… противоречит постановлению внеочередного съезда народных депутатов РСФСР… следовательно, является незаконным» – так цитировала его обращение «Независимая газета» от 15 января 1991 года.

21 января журналист Станислав Гридасов, побывав в Вильнюсе, описал в дневнике площадь перед парламентом: «На колья насажены советская атрибутика – военные и комсомольские билеты, труды Ленина… Фотографии десантников. Головы четверых из них обведены ручкой и надписаны по-литовски – "убийцы"». Заключая договоры с теми, кто насаживал советское наследие на колья, Ельцин видел в этом лишь «ответный нажим на Горбачева». Цены этого нажима он тогда не знал и знать не желал.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев беседует с жителями Вильнюса. Январь 1990 года

Встреча председателей Верховных Советов прибалтийских республик с Борисом Ельциным. На снимке (слева направо): Витаутас Ландсбергис, Арнольд Рюйтель, Борис Ельцин и Анатолий Горбунов. Юрмала, 1990 год

Член Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев возглавлял комиссию съезда народных депутатов СССР, изучавшую историю советско-германских договоров 1939 года

Второй съезд народных депутатов СССР, осудив пакт Молотова – Риббентропа, создал правовую базу для независимости прибалтийских республик

«Нас предали»

Будущий первый президент России был в тот момент для Прибалтики не просто союзником – почти героем. «Мы противники любой формы дискриминации в межнациональных отношениях», – говорил он депутатам Ленсовета 22 марта 1991 года о взаимодействии РСФСР с республиками.

Августовский путч, вернее, его скорый и бездарный провал ознаменовал новый этап распада союзного государства. 21 августа Латвия заявила о восстановлении независимости, а 24 августа Ельцин подписал указ о признании независимости Латвийской Республики, затем – Литвы и Эстонии. 6 сентября Государственный совет СССР лишь формально подтвердил то, что Россия уже сделала де-юре.

Председатель Верховного Совета Латвии Анатолий Горбунов вспоминал в 1995 году: латвийская делегация приехала в Москву к Ельцину «впервые не как просители, как до сих пор к Горбачеву, а как равноправные партнеры». Ельцин признал независимость республики и призвал другие страны последовать его примеру. Однако, когда латвийская сторона подняла вопросы о статусе армии, ОМОНa, милиции и КГБ, он ответил: «Это второстепенные вопросы, сегодня решим главное».

Русские, как и латыши, литовцы, эстонцы, верные единству Союза и идеалам коммунизма, восприняли позицию Москвы с возмущением. Полковник Виктор Алкснис, народный депутат СССР, в одном из интервью бросил прямое обвинение: «Нас предал президент [имелся в виду Михаил Горбачев. – «Историк»]. Нас предал Верховный Совет СССР и РСФСР. Нас предал Борис Ельцин». «Mūs nodeva» [«Нас предали»], – повторил он по-латышски. И это было правдой: местные сторонники СССР оказались сбиты с толку и обезоружены позицией российского руководства и «демократических» СМИ, открыто приветствовавших триумф прибалтийских сепаратистов.

Билет в один конец

Руководство РСФСР наивно рассчитывало на их признательность и будущее сотрудничество, но уже через несколько месяцев характер отношений изменился. 19 декабря 1991 года Ландсбергис направил Ельцину письмо, в котором, формально приветствуя создание СНГ, перешел к жестким требованиям. Он настаивал, чтобы «передвижения войск по территории Литовской Республики не производились без ведома и согласия правительства нашей суверенной страны», и особо подчеркнул недопустимость «контактов военных с вооруженным большевистским подпольем». Ландсбергис открыто намекал, что Литва уже обратилась к странам Запада за экономическим содействием для вывода российских войск.

Договоры, подписанные в спешке, не предусмотрели механизмов защиты русского населения. В Латвии и Эстонии выбрали «нулевой вариант» гражданства: автоматически его получали только граждане довоенных республик и их прямые потомки. Остальные – около трети населения в Латвии, почти треть в Эстонии – должны были проходить натурализацию, сдавая экзамены на знание местного языка и истории. Для многих русскоязычных, особенно пожилых, это оказалось практически невыполнимым условием.

9 января 1992 года главнокомандующий Вооруженными силами СНГ маршал Евгений Шапошников направил президенту докладную записку, которая рисовала пугающую картину. Он предупреждал: затягивание переговоров «накапливает и усугубляет проблемы» – от снабжения продовольствием и топливом до соблюдения социальных прав военнослужащих. И констатировал, что «с началом 1992 года отмечается снижение боеспособности Северо-Западной группы войск», а «рост социальной напряженности в воинских коллективах грозит… выйти из-под контроля военного командования». При этом Литва и Латвия требовали вывода войск уже в 1992 году, Эстония – до 1994-го. Ельцин, сам подталкивавший Прибалтику к отделению, теперь получал доклады о разваливающейся на глазах армии и невозможности быстро решить вопрос.

Российское руководство оказалось не готово к такому развитию ситуации. В мае 1992-го МИД России составил «Меморандум о нарушении прав человека в странах Балтии». В документе говорилось: «Отсутствие переходного периода для перевода государственного делопроизводства на национальные языки лишает русскоязычное население возможности быстро освоиться в новом языковом пространстве», а само законодательство Латвии и Эстонии направлено на «сокращение численности этнических россиян». Но меморандум остался бумагой – рычагов давления у Москвы не было. Запад, напротив, оказывал на Россию встречное давление: кредиты МВФ и нормальные отношения с США увязывались с выводом войск из Прибалтики. Ельцину пришлось выбирать между защитой соотечественников и экономическим выживанием страны. Он выбрал второе. Из Литвы войска вывели в 1993 году, из Латвии и Эстонии – в 1994-м. 31 августа 1994 года последние российские солдаты покинули Прибалтику. В тот же день торжества прошли в Берлине – там уходили войска из Германии. Рига и Таллин праздновали молча.

В 1994-м бывший заместитель председателя Верховного Совета РСФСР Рамазан Абдулатипов констатировал: надежды на демократию в Прибалтике и уважение прав русскоязычных не оправдались. По его словам, российское руководство недооценило риски, а новые независимые государства обошлись с национальными меньшинствами жестче, чем бывший союзный центр.

Вице-президент Академии наук Латвии Янис Страдиньш в 1996 году подвел итог: «Наша свобода тогда была в значительной мере подарена Россией». И добавил, что «Горбачев абсолютно не понимал национальный вопрос и у него был выдающийся противник – Борис Ельцин, которому – как бы мы его сегодня ни оценивали – мы благодарны за развал СССР и восстановление независимости стран Балтии».

Президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга вручает Борису Ельцину высшую награду республики – орден Трех звезд. Рига, 22 августа 2006 года

Орден Трех звезд

В 1994 году Литва, Латвия и Эстония присоединились к программе НАТО «Партнерство во имя мира», а в 1995-м подали заявки на вступление в ЕС. Ельцина, который прежде воспринимался в Прибалтике как освободитель, к середине 1990-х все чаще называли «душителем свободы». К тому времени власти этих государств заняли враждебную по отношению к Москве позицию, открыто поддержав чеченских сепаратистов, которым российский президент объявил войну. На этом фоне на его неоднократные призывы соблюдать права русских прибалтийские государства отвечали формальными отписками, а западные «защитники демократии» – глухим молчанием. К концу первого президентского срока Ельцина геополитический итог был ясен: Москва вывела войска, но гарантий прав русскоязычного населения так и не получила. При этом прибалтийские страны взяли курс на евроатлантическую интеграцию, которая, несмотря на протесты России, завершилась в 2004-м вступлением в НАТО.

Карен Брутенц, работавший в аппарате ЦК, в мемуарах отмечал: российское руководство в 1991 году «не понимало… что обретенная независимость республик не полустанок, а конечная станция». Ельцин думал, что помогает создать обновленную федерацию, а на деле получил полную утрату влияния в Прибалтике. И не только. Сам он, судя по скупым строкам в его «Записках президента», так и не смог признать свой просчет. Для него поддержка прибалтийского сепаратизма была тактической победой. Он ослабил Горбачева, укрепил собственный статус, стал «отцом независимости» для трех республик, а заодно и для самой России. Но стратегически для страны это обернулось самым настоящим проигрышем.

В августе 2006 года Борис Ельцин, уже будучи в отставке, приехал в Ригу. Президент Латвии Вайра Вике-Фрейберга вручила ему орден Трех звезд – «за признание независимости Латвии в 1991 году, а также за вклад в вывод российских войск». Последствия этих усилий Россия пожинает до сих пор.