План гэнро

Книга японского историка посвящена тому, как в Токио принимались решения, приведшие к Русско-японской войне, а затем – к мирному договору с Россией. У нас об этом знают мало, а знать следовало бы!

Валерий ФЕДОРОВ, генеральный директор ВЦИОМ

В 1970 году профессор Колумбийского университета (Нью-Йорк) Сюмпэй Окамото, крупный специалист в области политологии Восточной Азии, эмигрировавший в США, опираясь на обширные источники, представил исследование о внешней политике Японии в ходе Русско-японской войны. Автор книги называет эту войну «особенно удачным примером внешней политики, проведенной олигархической системой».

Историк отмечает, что «и при демократическом, и при тоталитарном режиме люди могут принудить к плохой политике, помешать принятию хорошей политики, они могут позволить частным интересам стать выше интересов национальной политики». Так что дело тут не в олигархии и не в демократии. А в чем же? Как позже утверждал Джон Миршаймер, секрет рациональной политики – в следовании правдоподобным политическим теориям, свободном и открытом (не значит публичном) обсуждении альтернатив и совещательном характере процесса принятия решений. Окамото, описывая, как принимались решения в Токио в начале XX века, показывает нам именно такой процесс. У него, впрочем, есть свои издержки, но о них позже.

Внешняя политика, напоминает автор, требует квалифицированных лидеров и предполагает «установление благих для нации целей внешней политики». Важно поддерживать гармонию целей и методов с имеющимися возможностями. Для этого нужно «обладать чувством реальности и воображением, гибкостью, твердостью, силой и сдержанностью». Руководству следует быть сплоченным и владеть доступом к достоверной информации, а также «управлять общественным мнением, а не следовать за ним», то есть в определенных ситуациях – сопротивляться требованиям общественности, но при этом избегать излишнего конфликта с ней. А еще лучше, если оно умеет добиваться общественной поддержки и сохранять ее.

Опасаясь иностранной интервенции, Япония сделала ставку на быструю модернизацию, вошедшую в историю как «революция Мэйдзи». Условием ее успеха стало эффективное и сплоченное управление. Именно так образовалась олигархия, описанная в книге. Ее костяк составили великие деятели Мэйдзи, известные как «пятерка гэнро» (старейшин). Это была неформальная группа самых влиятельных советников императора, который, согласно конституции, единолично определял внешнюю политику.

Гэнро с их престижем и влиянием помогали монарху контролировать и гармонизировать политику различных министерств и государственных институтов. В число гэнро входили маркиз Ито Хиробуми, фельдмаршал Ямагата Аритомо, граф Мацуката Масаёси, граф Иноуэ Каору и маршал Ояма Ивао. В 1904 году эти, по меркам того времени, уже немолодые люди (в среднем около 66 лет) обладали внушительным управленческим и дипломатическим опытом, пользовались полным доверием императора, часто дискутировали между собой, но в конечном счете всегда действовали сплоченно, руководствуясь одной мечтой: создать сильную, независимую и богатую Японию.

Кроме гэнро в состав олигархии входили государственные министры, военное руководство и Тайный совет. Всего в принятии ключевых решений о войне и мире участвовали не более 14 человек, включая императора. Не считая гэнро и микадо, почти все они представляли следующее поколение японских политиков. Если первое поколение вело себя очень осторожно, осознавая слабость страны и ограниченность ее ресурсов, то второе находилось под впечатлением от японских успехов и предпочитало действовать более наступательно и агрессивно. Если гэнро играли роль сдерживающего начала, то министры и военные инициировали движение вперед. Император же единолично легитимировал политику верхов, хотя сам решений почти не принимал, во всем полагаясь на общее мнение своих советников.

«В своем решении начать войну олигархи руководствовались не громогласным шовинистическим общественным мнением. Они приняли окончательное решение независимо, только когда сами убедились, что с Россией невозможно достичь компромисса» на тех условиях, которые они считали минимально приемлемыми. Олигархи также позаботились о максимально возможной поддержке Японии со стороны великих держав, прежде всего Британии и США. По ходу войны «ни победы на суше и море, ни бурное общественное мнение в стране не могли сбить их с пути реализма и осторожности».

Трезво оценивая риски и возможности страны, олигархи «удачно заключили мирный договор на реалистичных условиях, которые поднимали Японию» до уровня новой великой державы, доминирующей на Дальнем Востоке. Они проявили все требующиеся от великих политиков выдающиеся качества, но они «не следовали за общественным мнением. Они просто его не учитывали». В результате возможность возглавлять общественное мнение досталась другим политикам – партийно-парламентским лидерам, которые увидели в этом шанс на собственное продвижение.

Так и произошло: когда в Японии узнали об условиях Портсмутского мира, страну охватило всеобщее негодование и возмущение. В Токио начались массовые демонстрации, столкновения с полицией привели к большим человеческим жертвам. Люди, уверенные в тотальном превосходстве Японии на поле боя, не могли понять: почему власти согласились на столь скромные итоги войны? Они не знали, что их родина оказалась на грани банкротства, что никто больше не желал предоставлять ей займы и что российская армия в Маньчжурии во всем превосходила японскую, у которой не было ни сил, ни средств для наступления…

Уникальная группа великих политиков-модернизаторов (гэнро), действуя в тени трона и за спиной у народа принимая все важнейшие решения, привела Японию к великой победе, которая, однако, обернулась общественным расколом. Раскол потребовал перебалансировки японской политической системы, где возросшую роль стали играть парламент и партии. Однако следующие поколения японского руководства утратили идеальный баланс последовательности и осторожности, благодаря которому гэнро смогли превратить свое слабое и отсталое государство в великую державу. Единство и качество руководства были уже не те, а международная ситуация только усложнялась. Решения, принятые Токио в таких условиях, со временем закономерно привели страну к катастрофическому поражению и краху во Второй мировой войне.

Окамото С. Японская олигархия в Русско-японской войне. М., 2003

Когда в Японии узнали об условиях Портсмутского мира, страну охватило всеобщее негодование: люди не могли понять, почему власти согласились на столь скромные итоги войны