Секреты могильных плит

Эпиграфика – наука, занимающаяся изучением памятников письменности на твердых носителях (камне, металле, дереве, глине), – мир, полный загадок. Почти каждая надпись задает исследователю вопросы, на которые непросто ответить

Александр АВДЕЕВ, доктор исторических наук

От самого распространенного типа надписей Московской Руси – эпитафий – начинающих специалистов обычно отпугивает их полная стандартность. Казалось бы, какую информацию можно извлечь из текста, который сообщает, что некий человек, «раб Божий», преставился такого-то числа, такого-то месяца и года, на день памяти такого-то святого? Но если поместить в центр исследования «адресата» эпитафии и факты его биографии, новые и подчас неожиданные открытия неизбежны.

Эпитафия князю Михаилу Никитичу Одоевскому, умершему 19 ноября 1652 года и похороненному 17 декабря 1653 года в Троице-Сергиевом монастыре

Ответ «под ногами»

В любом школьном учебнике можно найти упоминание о восстании Хлопка – одном из знаковых событий начала Смутного времени. Отечественные историки в разные периоды воспринимали его по-разному – от действий шайки злодеев в дореволюционных исследованиях до мятежа «выдающегося вождя», предвестника крестьянской войны под предводительством Ивана Болотникова в советскую эпоху. В наши дни героический ореол Хлопка поблек, его «восстание» уже трактуют как выступление наиболее крупного из многочисленных разбойничьих отрядов, орудовавших в окрестностях Москвы.

О самом «восстании» мы знаем крайне мало. Современник событий голландский купец Исаак Масса, находившийся в те годы в Москве, называет бунтовщиков «крепостными холопами» и «ворами» (так в Московской Руси обычно именовали преступников) и сообщает, что против них Борис Годунов послал Ивана Федоровича Басманова, «отважного молодого человека», с сотней стрельцов. Правительственный отряд попал в засаду «на узкой дороге посреди леса», принял бой и был почти полностью уничтожен. Новый летописец, составленный в окружении патриарха Филарета, дает иную картину, отличающуюся важными деталями. Отряд Хлопка действовал под Москвой, грабя и убивая всех подвернувшихся на пути. «Царь же Борис посла на них околничево своего Ивана Федоровича Басманова, а съ ним многую рать». В схватке воевода погиб, а ратники в тот же день разгромили шайку Хлопка и пленили тяжелораненого атамана. Погибшего же воеводу «повеле царь Борис погрести честно у Троицы в Сергиеве монастыре».

Тем не менее источники относят подавление восстания Хлопка к сентябрю 1603 года, но точного дня сражения не указывают. В Новом летописце сообщение о нем следует после известия о кончине вдовы царя Федора Иоанновича Ирины Федоровны 26 сентября 1603 года. В записках Исаака Массы упоминание о подавлении восстания помещено между 4 сентября, датой прибытия персидского посла Лачин-бека в Москву, и днем смерти царицы Ирины. Во Вкладной же книге Троице-Сергиева монастыря вклад Бориса Годунова на поминовение Ивана Федоровича Басманова значится под 18 сентября.

Однако сведения о дне подавления восстания, можно сказать, лежали у всех «под ногами». Могила Ивана Федоровича Басманова еще сохранялась у Никоновского придела Троицкого собора Троице-Сергиева монастыря в 30-е годы XVII века, что подтверждается Списком надгробий Троице-Сергиева монастыря 1634 года, но эпитафия не читалась. Загадка была раскрыта в 2002 году, когда во время охранных раскопок в Троице-Сергиевой лавре надгробие Басманова было обнаружено почти на том же самом месте. Плита располагалась вровень с землей, а сильно поврежденная надпись находилась на торце – необычное решение для начала XVII столетия – и составителям списка была не видна. Дата гибели окольничего хорошо сохранилась: он был «убиен» 12 сентября. Поскольку Новый летописец сообщает, что в тот же день шайка Хлопка была уничтожена, а сам атаман взят в плен, то с полной уверенностью мы можем отнести разгром «воров» к 12 сентября 1603 года.

Ликвидация главной опасности – банды Хлопка, разорявшей окрестности Москвы, позволила Борису Годунову отправить 17 сентября того же года князей Мирона Шаховского и Богдана Барятинского в Рязань, а Якова Вельяминова и Ивана Волынского – в Пронск «за разбойники», что является еще одним аргументом в правильности определения даты.

Троице-Сергиев монастырь. 1. Троицкий собор. 2. Никоновский придельный храм. 3. Серапионова палатка. 4. Место захоронения Ивана Федоровича Басманова. Литография. 1880-е годы

История князя Одоевского

Одну из эпиграфических загадок представляет собой белокаменная плита-вставка с эпитафией князю Михаилу Никитичу Одоевскому, потомку черниговских Рюриковичей, находящаяся в семейной усыпальнице этого рода под западным притвором Троицкого собора Троице-Сергиевой лавры.

Чтобы читателю было понятно, приведу текст надписи в транскрипции современным шрифтом:

«Лета 7161 [1652] году ноября в 19 день на память святаго пророка Авдея и святаго мученика Варлама преставись раб Божий князь Михайло Никитичь Одоевской, а погребен в дому Живоначальные Троицы и преподобных отец Сергия и Никона в ныношнем во 162 [1653] годе декабря в 17 день на память святаго пророка Данила и трех отрок Ананиа, Азария, Мисаила».

Содержание эпитафии типично для своего времени. Но при внимательном прочтении возникает вопрос: а почему князь Михаил Никитич был похоронен в семейной усыпальнице спустя год после смерти? Может быть, он находился далеко от дома или погиб в сражении на границах Русского государства? Однако 1652-й был относительно спокоен, да и надпись сообщает о мирной кончине князя – «преставись раб Божий».

Разгадка нашлась в письме Алексея Михайловича, отправленном 21 ноября 1652 года князю Никите Ивановичу Одоевскому, отцу покойного, в то время воеводе в Казани. Царь по-человечески отнесся к кончине близкого ему человека, с которым его связывали добрые отношения, и посочувствовал отцу, подробно описав течение болезни и обстоятельства смерти его сына. Все началось 1 ноября 1652-го, когда Алексей Михайлович приехал к Михаилу Одоевскому в село Вешняково, его подмосковную вотчину (ныне район Вешняки в Восточном административном округе Москвы). По православному календарю на этот день не приходилось крупных праздников, и государь мог себе позволить отдохнуть от привычных поездок по храмам и монастырям и дел государственных. Вместе с младшим братом Михаила Федором Никитичем компания направилась на берег Яузы, в царскую загородную резиденцию село Покровское-Рубцово, «в рощи в Карачельские», за восемь верст от Москвы. Сейчас на этой территории, в XVII веке считавшейся ближним Подмосковьем, кишевшей охотничьей дичью, проходят Бакунинская, Большая и Малая Почтовые улицы и улица Гастелло. Здесь Алексей Михайлович любил «тешиться» соколиной охотой, в которой был едва ли не лучшим специалистом на Руси, и часто приглашал на забаву близких людей.

Тот «выход» царя был полуофициальным. За государем, как и положено по церемониалу, шли «бояре и окольничие, и думные люди, и стольники, и стряпчие, и жильцы», свидетельствовали Дворцовые разряды, скрупулезно отмечавшие все события государственной жизни, однако имена прибывших в загородную резиденцию не названы. А это было крайне важно для продвижения по службе и местнических счетов. Точно так же в «Выходах государей царей», почти ежедневном отчете, фиксировавшем, в какую одежду обряжался царь, день 1 ноября не отмечен. Очевидно, Алексей Михайлович привечал гостей без «чинов и званий», что называется, «по-домашнему».

Вечером хлебосольный царь обильно угощал гостей вином и разного рода яствами. Однако за ужином Михаил Одоевский внезапно стал жаловаться на сильную головную боль, «да той ночи хотел сесть в сани, да ехать на Москву по утру, а та болезнь ево начала разжигать огневая». Князь болел почти три недели. В четверг, 18 ноября, «полегчало ему… да почала кровь итти из носа безпрестани… ведра с три вышло, да как де унялась, так и отходить начал. А как отшел от сея прелестныя жизни в некончаемую жизнь и неисповедимую и неизреченную радость Христа Бога нашего с покаянием. И как принесли тело Христа Бога нашего, а он в забытьи лежал, и как учали его разклинивать, чтобы причастить, и он взглянул и увидел священника с причастием и учал говорить: "Никако недостоин, ей в суд себе приимаю". <…> Причастили в третьем часу, а преставился в пятом [в 11 часов утра по современному счету], а после причастия отнюдь ничего не молвил; как есть уснул». Итак, мы видим, что Михаил Одоевский «преставися», как говорили в ту пору, «во всем христианском благочестии». Причиной же скоропостижной кончины князя, вероятно, стало острое вирусное заболевание, в современной медицине именуемое геморрагической лихорадкой, обычно сопровождающееся обильным кровотечением.

Мы не знаем, в каком возрасте умер Михаил Одоевский. Вершиной его карьеры стал пожалованный в 1650-м чин комнатного стольника, имевшего право входить в царские покои. Правда, на придворную службу он поступил еще при Михаиле Федоровиче, в 1639 году, а в 1652-м уже был женат и имел сына – значит, давно вступил во взрослую жизнь. Единственная деталь – икона с изображением святых князя Михаила Черниговского и его боярина Феодора, которую положили на гроб, – позволяет предполагать, что Одоевский был крещен в день памяти этих святых, 20 сентября или 14 февраля.

Так как отец Михаила Одоевского в то время находился в Казани, Алексей Михайлович не имел права распорядиться о погребении умершего в его семейной усыпальнице. Поэтому царь приказал похоронить князя «у Троицы, у его приходу, у старова твоего двора» и взял на себя расходы по погребению. Сохранилось ответное послание Никиты Ивановича Одоевского Алексею Михайловичу, в котором тот искренне благодарил самодержца за оказанную милость: «Ты, государь, изволил в наше убогое домишко внити, а над умершим сынишком моим такую свою государскую милость показал и ко оставшимся нам милостивые щедроты излиял. Излияв, государь, благодать от устъ твоих и коснулося бедному моему и сокрушенному сердцу и разгна лютый мрак светом богоразумия».

Письмо подтвердило, что Михаил Одоевский был погребен в приходском некрополе церкви Живоначальной Троицы в Старых Полях, расположенной у Китайгородской стены рядом с тем местом, где ныне стоит памятник первопечатнику Ивану Федорову. Князья Одоевские были прихожанами этого храма. В советское время он был снесен, сравнительно недавно археологам удалось изучить его фундаменты. Одоевские жили в Китай-городе, московской «Рублевке» XVII века, и их двор находился недалеко от Троицкой церкви, между Введенской и Посольской улицами (современные Рыбный и Никольский переулки между улицами Ильинка и Варварка).

Воеводство Никиты Ивановича Одоевского закончилось 2 февраля 1653-го. Он вернулся в Москву и в декабре того же года перевез останки сына в семейную усыпальницу.

Перезахоронение останков в родовую усыпальницу обычно для XVII столетия. Эксгумация, перевозка и погребение на новом месте, как правило, совершались поздней осенью и зимой, когда ударяли морозы и устанавливался санный путь. Перезахоронение Михаила Одоевского не было исключением. Например, 28 августа 1632 года умер Алексей, единственный сын боярина Федора Ивановича Шереметева (деда Михаила Одоевского по матери). Боярин известил игумена Кирилло-Белозерского монастыря: «А погребен на Москве у вас в Офонасьевском монастыре [он располагался в Кремле у Спасских (Фроловских) ворот и в то время являлся подворьем Кирилло-Белозерского монастыря. – А. А.]; а по первому зимнему пути [выделено мною. – А. А.] привезу ево к вам в Кирилов монастырь». Отправив в обитель две белокаменные «цки» (как именовали на Руси надгробия) «над сына своего Алексея», 14 октября в новом послании боярин распорядился «приготовить место, где мне погресть тело сына своево Олексея, велеть выкопать и выкласть кирпичом тут же, где лежат родители мои, подле отца моево Ивана Васильевича… к моему приезду».

Так удалось разгадать загадку одной из многих эпитафий эпохи Московской Руси. И оказалось, что текст надписи вполне отражает отношения между царем и близкими к нему людьми и существовавшие в то время традиции и обычаи.

Церковь Покрова Божией Матери в селе Рубцово. Литография И.М. Снегирева. 1870-е годы

Церковь Живоначальной Троицы в Старых Полях. Литография 1880-х годов (слева). Фундамент храма, исследованный археологами в 1990-е годы

Москва. Китай-город. План-реконструкция С.К. Богоявленского. 1. Церковь Живоначальной Троицы в Старых Полях. 2. Примерное местонахождение старого двора князя Н.И. Одоевского.