«Переписал всю Москву»

В марте 1776 года родился великий русский художник Василий Тропинин, прошедший путь от крепостного рисовальщика до академика живописи

Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ, кандидат филологических наук

Он появился на свет в Новгородской губернии, в усадьбе графа Антона Миниха. Отец художника управлял имением его сиятельства и за усердие получил вольную. Увы, эта милость не распространялась на жену и детей: они остались крепостными. Василий с детства слыл отменным рисовальщиком, ему прочили будущее богомаза. Но он не мог свободно распоряжаться своей судьбой…

Автопортрет с кистями и палитрой на фоне окна с видом на Кремль. 1844 год

Крепостной художник

Тропинины перешли в качестве приданого к младшей дочери Миниха Наталье, которая вышла замуж за графа Ираклия Моркова. Новый барин живописью не увлекался, а потому отправил Василия в Петербург изучать другое искусство – кондитерское. Выпекание тортов требовало художественных навыков: Тропинин создавал впечатляющие композиции из крема и цукатов, а в свободное время священнодействовал у мольберта. Однажды его работы увидел кузен барина Алексей Морков, поклонник живописи. Он обратил внимание брата на талант крепостного, и Тропинину разрешили поступить в Академию художеств. Самородок стал учеником академика портретной живописи Степана Щукина. По уставу учебного заведения крепостных называли не студентами, а «посторонними», им не полагалось казенное содержание. Тропинин жил у своего учителя, став подмастерьем.

В часы досуга он копировал шедевры живописи в Эрмитаже. В ту пору русские художники, да и ценители искусства, увлекались французским живописцем Жан-Батистом Грёзом. Тот воспевал чувствительность, добродушие и семейный лад. Французу удавались детские образы. Тропинин научился виртуозно копировать мотивы Грёза, которого считали одним из основоположников сентиментализма в живописи. Этот стиль соответствовал душевному настрою молодого художника.

На академической выставке 1804 года громкий успех снискала тропининская картина «Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке» (это полотно сгорело во время московского пожара 1812 года, и художник воссоздал его уже в 1829-м). Президент академии Александр Строганов пытался выхлопотать вольную для талантливого живописца, но Морков заупрямился. Он отозвал крепостного из столицы в одну из своих деревень – Кукавку, что в Малороссии. Там Тропинин руководил строительством церкви: был и зодчим, и снабженцем, и оформителем… Заодно продолжал создавать для хозяина кулинарные роскошества и писал портреты родственников Моркова для усадебной галереи, а также картины из жизни малороссийских поселян, которые на его полотнах превращались в вылитых итальянских пейзан. Тропинин стал основоположником «сельского жанра» в русской живописи. Конечно, он мечтал если не о свободе, то об утраченной столичной жизни, когда лучшие русские художники общались с ним на равных. Но смирялся и носил лакейскую ливрею.

Среди малороссийских работ живописца особо знаменателен портрет Устима Кармелюка, украинского Робин Гуда. В 1813 году дезертир Кармелюк организовал повстанческий отряд из крепостных крестьян, которые совершали расправы над помещиками. Его арестовывали, но несколько раз Устим бежал из заключения. Как художник познакомился с лихим гайдамаком? На этот счет существует ряд гипотез. Возможно, ему заказали портрет знаменитого разбойника после ареста, перед каторгой. Правда, на арестанта он не похож: живописец представил удальца в богатом кафтане. Более интересна другая версия. Друг Тропинина, крепостной лекарь Прокопий Данилевский, врачевал повстанцев и самого Кармелюка. Он и познакомил художника с атаманом. Кисть Тропинина изобразила разбойника без карикатурности – мы видим волевого, упрямого немолодого человека, не лишенного, судя по всему, благородства.

Семейный портрет графов Морковых. 1813 год

Мальчик, тоскующий об умершей своей птичке. 1829 год

Портрет Устима Кармелюка. 1820 год

Сентиментальный взгляд

Лучшие картины мастера написаны как будто «вполголоса» – он не жаловал слишком ярких тонов, нарочито театральных поз. Не любил и броских знаков отличия, атрибутов власти и славы. Его интересовал внутренний мир человека, а не чины. Он открыл для русского искусства измерение частной жизни. Знатоки отмечали необыкновенный дымчато-сливочный тон его красок, сравнивали русского живописца с художниками итальянского Возрождения.

Тропинин стал непревзойденным мастером детского портрета. К этому располагали его душевные качества, умение сочувствовать своим героям, раскрывая их внутреннюю красоту. Портрет 10-летнего сына Арсения, созданный в 1818 году, стал вехой в творчестве художника. Мальчик резко обернулся: мы не знаем, что именно привлекло его внимание, но видим живой, счастливый, любознательный взгляд. Трудно не почувствовать, с какой любовью маэстро писал сына. Арсений тоже стал живописцем, помогал отцу, но тяжелая болезнь помешала ему проявить себя.

Тропинину удавались портреты литераторов, артистов, мыслителей – в них он словно воплощал свою мечту о свободном человеке. Таковы изображения актеров Василия Каратыгина, Алексея Санникова, Павла Мочалова. Даже создавая образ безымянного гитариста – вдохновенного молодого музыканта, он прежде всего любовался талантом и мастерством человека, увлеченного искусством. Большой удачей Тропинина стал портрет Николая Карамзина, по настоянию писателя отпечатанный (в виде гравюры) на титульном листе его собрания сочинений. В то время служителей муз было принято изображать молодыми романтиками, которых обуревают страсти. Тропинин же не стал превращать Карамзина в юношу: мы видим пожилого человека с пристальным взором, устремленным не только в будущее, но и в прошлое.

С Карамзиным его сближало многое: родство душ, сентиментальный взгляд на мир, пристрастие к камерному искусству, сосредоточенному на внутреннем мире человека. Не случайно знаменитую «Кружевницу» Тропинина сравнивали с карамзинской Лизой. «И знатоки, и не знатоки приходят в восхищение при взгляде на сию картину, соединяющую поистине все красоты живописного искусства: приятность кисти, правильное, счастливое освещение, колорит ясный, естественный. Сверх того, в самом портрете обнаруживается душа красавицы», – писал об этой работе журналист и коллекционер Павел Свиньин. Тропинина полюбили за мягкость и теплоту красок, за ощутимое сочувствие, даже любовь к своим героям.

В начале 1820-х художник, которого уже считали лучшим московским портретистом, «русским Тицианом», оставался крепостным. Ему приходилось отдавать хозяину часть гонораров – как оброк. Кто только не просил Моркова освободить знаменитого живописца. Один знаток искусства даже обещал ему простить за это немалый карточный долг… Наконец, на Пасху 1823 года граф даровал 47-летнему художнику вольную. Но семья Тропинина осталась в крепостной зависимости, освободили их только через пять лет, после смерти Моркова.

Портрет сына Арсения. Около 1818 года

Кружевница. 1823 год

Большой удачей Тропинина стал портрет Николая Карамзина, по настоянию писателя отпечатанный в виде гравюры на титульном листе его собрания сочинений

Гитарист. 1823 год

«И непременно в халате»

Художник снял квартиру на Волхонке, близ Большого Каменного моста, в тихом старинном уголке Первопрестольной. Ему удалось передать тогдашний московский характер – патриархальный, хлебосольный, неунывающий. Александр Бенуа заметил, что Тропинин «посеял семена того реализма, на котором вырос и окреп впоследствии чисто московский протест против чужого и холодного, академического, петербургского искусства». Тропининское искусство сродни пушкинской прозе: ему присущи человечность, тонкий лиризм и неуловимое ощущение того, что эти герои сообразны нашей повседневной жизни – обыкновенной, но от этого не менее таинственной, чем романтические фантазии. Кажется, что его кружевницу можно встретить на страницах «Повестей Белкина», а другие персонажи, оживленные тропининской кистью, напоминают то станционного смотрителя Самсона Вырина, то молодого офицера Петрушу Гринева.

Зимой 1826 года Тропинину заказали портрет Александра Пушкина. Поэт, приехавший в Москву из ссылки, пребывал в расцвете творческих сил. За короткие сеансы художнику удалось уловить его характер – неугомонный, изменчивый и в то же время преданный своей музе. Тропинин изобразил поэта в домашнем халате, несколько растрепанным. В его чертах, в его позе нет ничего романтического или парадного. На столе – рукопись, Пушкин весь в своих замыслах.

Судьба этого холста напоминает детективный роман. Как-то, вернувшись из Европы, Сергей Соболевский – друг Пушкина, которому поэт подарил тропининский портрет, – обнаружил, что на почетном месте в его московском доме висит копия, а оригинал исчез. Его похитили… Только в середине 1850-х полотно обнаружили в антикварной лавке. Тропинин подтвердил, что это «тот самый Пушкин», и отреставрировал картину, которую впоследствии приобрел архив Министерства иностранных дел.

Прикоснувшись к пушкинской теме, Тропинин задал тон новому стилю в живописи. С этого времени, заказывая портрет, почитатели его таланта часто добавляли: «И непременно в халате». Без мундира, без наград, в непринужденной позе.

Никто не умел так тонко передать русский характер, в мягких тонах ухватить непростую судьбу. Одной из лучших работ художника стало изображение Сергея Кушникова. В уверенном, немного ироничном взгляде пожилого сановника есть тайна. Когда-то молодым офицером он участвовал в штурме Очакова, потом отличился в Итальянском походе и при переходе через Альпы. Сам Александр Суворов называл его неустрашимым. Болезнь заставила Кушникова бросить армейскую службу, но он и на мирном поприще достиг высоких степеней. Был петербургским гражданским губернатором, руководил строительством храма Христа Спасителя в Москве. Удостоился всех высших российских орденов. Император Николай Павлович считал его мудрецом, не раз полагался на опыт и честность Кушникова. И кажется, всю его жизнь можно познать, вглядываясь в этот образ. Мы видим человека, для которого в мире не существует тайн, в чьих глазах просматривается отблеск давней славы.

Портрет Александра Сергеевича Пушкина. 1827 год

Дом на Волхонке, на верхнем этаже которого находилась мастерская Тропинина. Именно здесь художник создал знаменитый портрет Александра Пушкина

Достопримечательность Белокаменной

В 1835 году Первопрестольная принимала Карла Брюллова – художника, чей «Последний день Помпеи» восхитил Европу. В его честь устраивались званые вечера в лучших московских домах. Но, как ни странно, франт Брюллов предпочитал пышным приемам щи да гречневую кашу в мастерской Тропинина. Художники стали друзьями. Брюллов писал собрату письма: «Целую вашу душу, которая по чистоте своей способнее всех понять вполне восторг и радость, заполняющие мое сердце». Тропинин не умел выражаться столь велеречиво, зато создал несколько портретов Брюллова, в которых постарался передать его темперамент, сравнимый с Везувием. Сам Тропинин, в отличие от друга, предпочитал неброские сюжеты. В 1843 году он написал старого солдата. История даже не сохранила его имени, а образ благодаря художнику не стерся. Сюжет классический: герой, отслуживший несколько десятилетий, покуривает трубку, вспоминает о былом. Тропинин долго подступал к этой теме, пока не нашел характер, который его заинтересовал. На груди солдата Георгиевский и Аннинский кресты, медали «В память Отечественной войны 1812 года» и «За взятие Парижа» – вехи боевого пути русской армии. Старый вояка достойно послужил Отечеству. Волосы его поседели, но глаза не выцвели, взгляд сохранил остроту. Кажется, он и сейчас готов идти в атаку, подбадривая молодых.

Тропинин стал такой же достопримечательностью Белокаменной, как Иван Великий или Царь-пушка. Ему заказывали портреты едва ли не все известные московские дворянские и купеческие семьи. Душевность и простота, внимание живописца к обыденной жизни вошли в моду. Васильчиковы, Оболенские, Олсуфьевы, Корзинкины, Сорокоумовские, Мазурины десятилетиями оставались его заказчиками. Нашлись ценители искусства, которые сочли, что Тропинин, избалованный своей востребованностью, стал повторяться и… потерял «густой смелый мазок», превратившись в ремесленника. Это несправедливо. Он создал собственный стиль. Романтические «страсти роковые» его интересовали меньше, чем смиренная, застенчивая красота. В этом самобытность художника, его почерк. Тропинин любовался людьми, увлеченными своим ремеслом, будь то пряха, золотошвейка или музыкант. На автопортрете он изобразил себя с кистями и палитрой на фоне Московского Кремля – и мы видим, что мастер лишь на мгновение отошел от мольберта и готов вернуться к работе. Иного существования он не признавал.

Наследие Тропинина огромно. По воспоминаниям современника, всю жизнь он «трудился до упаду, случалось, где работал, там и засыпал». Создал около 3 тысяч картин, в основном портретов. И с годами работал все лучше, совершенствовал мастерство. «Переписал всю Москву», – говаривали приятели живописца.

Ценители «правды жизни» в искусстве иногда упрекали Тропинина в том, что он создавал слишком лучезарные, идиллические картины, которые годятся для конфетных оберток. В глазах его героев нет ни отчаяния, ни скорби, а только умиротворенность, радость или легкая печаль. Художник отвечал: «Кто же любит в жизни смотреть на сердитые, пасмурные лица? Зачем же передавать полотну неприятное, которое останется без изменений, зачем производить тяжелое впечатление, возбуждать тяжелые воспоминания в любящих этого человека? Пусть они видят его и помнят в счастливую эпоху жизни».

В третий день мая 1857 года он вымыл кисти, очистил палитру и приготовил свежий холст для работы. В заказах недостатка не было – сразу несколько дворянских и купеческих семей намеревались пополнить семейные галереи с помощью прославленного живописца. Тропинину шел 82-й год, однако возраста он не замечал, по-прежнему работал ежедневно. Но в майский день неожиданно ударил мороз, художник слег. Сердце не выдержало простуды, остановилось. Когда его хоронили на Ваганьковском кладбище, шел град. За гробом шагали все московские художники, даже те, кто считал Тропинина старомодным. Ну а потом, десятилетия спустя, оказалось, что его лучшие работы вне течений и поветрий. Это классика – такая же мудрая и простодушная, как сам художник.

Старый солдат. 1843 год

Тропинин создал около 3 тысяч картин, в основном портретов. «Переписал всю Москву», – говаривали приятели живописца