Не ждали

Сто шестьдесят лет назад, 4 (16) апреля 1866 года, некто Дмитрий Каракозов – 25-летний дворянин с неоконченным университетским образованием – стрелял в царя. Дело было в самом центре Санкт-Петербурга, на набережной Невы у решетки Летнего сада. Это был первый, но, увы, далеко не последний акт политического террора в России. Тогда все обошлось: Александр II не пострадал, террориста вскоре казнили, а на месте покушения по случаю счастливого избавления императора от гибели воздвигли часовню в честь его небесного патрона – святого благоверного князя Александра Невского. «Не прикасайтеся помазанному Моему», – гласила надпись на ней. В 1930-м часовню снесли за полной ненадобностью последователи недоучившегося студента-народника…

Сам Каракозов в найденной у него прокламации «Друзьям рабочим!» так объяснял свои мотивы: «Братцы, долго меня мучила мысль и не давала мне покоя – отчего любимый мной простой народ русский, которым держится вся Россия, так бедствует! Отчего ему не идет впрок его безустанный тяжелый труд, его пот и кровь и весь-то свой век он работает задаром! Отчего рядом с нашим вечным тружеником простым народом <…> живут в роскошных домах-дворцах люди, ничего не делающие, тунеядцы-дворяне, чиновная орда и другие богатеи. <…> Чего, наконец, смотрят наши цари, ведь они на то и поставлены от народа, чтобы зло уничтожать и заботиться о благе всего народа русского – народа рабочего, а не тунеядцев-богачей». В итоге Каракозов решил, что все зло – как раз от царя. «Грустно, тяжко мне стало, что так погибает мой любимый народ, и вот я решился уничтожить царя-злодея и самому умереть за мой любезный народ. Удастся мне мой замысел – я умру с мыслью, что смертью своей принес пользу дорогому своему другу русскому мужичку. А не удастся – так все же я верую, что найдутся люди, которые пойдут по моему пути. Мне не удалось – им удастся. Для них смерть моя будет примером и вдохновит их». Что ж, в этой части замысел Каракозова реализовался сполна: в марте 1881-го, спустя 15 лет, его идейные наследники все-таки убили царя-реформатора.

Однако как родилась сама мысль о необходимости борьбы за народное счастье и почему для этого понадобилось проливать чужую кровь? Народническая идеология стала формироваться еще в начале 1860-х. В условиях «оттепели», наступившей после смерти императора Николая I, настроения, связанные с революционным переустройством России, оказались чрезвычайно популярными среди молодежи. Юные нигилисты, критически воспринимавшие традиции и ценности своих отцов, исповедовали иные идеалы: вместо службы царю – служение «дорогому своему другу русскому мужичку», как писал Каракозов. Но если со службой царю все более или менее было понятно, то вопрос о том, какой именно «валютой» следует «отдать долг» народу, не мог не вызывать бурных дискуссий.

Проблема заключалась в том, что народники плохо представляли себе, чего именно хочет этот самый «простой народ». А узнав, каковы его подлинные желания, моментально пришли к выводу, что эту «народную повестку» надо в корне менять. Потому что народные чаяния ничего общего с их представлениями о прекрасном не имели. Ситуацию решили исправлять: пропагандой, агитацией, личным примером – чем угодно. Образцом для подражания послужили идеи, взятые из книг – разного рода утопических сочинений отечественных и зарубежных авторов. Так возник некий, весьма размытый образ «земного рая», который нужно было построить в России, как говорится, здесь и желательно прямо сейчас. Ради этого святого, по убеждению революционеров, дела не жалко было ничего – ни чужих, ни своих жизней. К тем из соратников, кто колебался, а уж тем более отворачивался от подобных воззрений, «новые люди» относились предельно жестко. Нетерпимость нарастала по мере того, как утопические по своей сути идеи терпели поражение в столкновении с суровой действительностью.

Самое поразительное в этой истории – то, что, вступив в борьбу с властью, пламенные революционеры получили самую широкую моральную поддержку со стороны просвещенных кругов – так называемого «общества», которое проявляло явное сочувствие к террористическим практикам и самих народников, и тех, кто шел им вослед. Такая тактика, как показало время, была крайне недальновидной. Чуждый либеральным ценностям принцип «Кто не с нами, тот против нас», в полной мере воплощенный в годы русских революций, кровавым катком прошелся и по «обществу», и по самому народу, во благо которого все это затевалось.