Михаил Малютин: декабрист поневоле или тайный соучастник?

Посвящается д.и.н. О. И. Киянской, д.ф.н. А.Г. Готовцевой 

«Екатерине Ивановне и детям кланяйся и скажи, чтобы они не роптали на меня за М.П. – не я его вовлек в общую беду: он сам это засвидетельствует». Эти строки Кондратий Рылеев написал жене накануне казни. Кто такой М.П.? Подпоручик Михаил Малютин – родной племянник поэта, возможно, тайный соучастник заговора. Он вышел на Сенатскую площадь, агитировал солдат, но следствие оправдало его. Как это произошло и почему прощальное письмо – главная улика против официальной версии? Это история о том, как семейные узы спасли от виселицы и как одно письмо переворачивает все с ног на голову.

Два века минуло со дня восстания декабристов на Сенатской площади. Отношение к участникам событий менялось в зависимости от политической конъюнктуры. В советский период заговорщики были представлены героями – борцами против самодержавия, стремящимися отменить крепостное право. Однако золотой середины в вопросе, кем же были декабристы, достичь до сих пор не удается.

Ясно одно: тот день мог перевернуть ход отечественной истории в совершенно ином направлении. Восстание декабристов, даже будучи разгромленным, имело необратимые последствия: гибель двух императоров и, в отдаленной перспективе, революцию с приходом к власти большевиков.

Не менее интересен и вопрос о персональном составе. Некоторые из восставших намеренно не выдавали товарищей, чтобы не испортить их будущее. Были и те, кто вышел на площадь потому, что не смог отказать близким людям, не мог ослушаться или искренне разделял их взгляды.

Именно таким и был подпоручик Измайловского полка Михаил Петрович Малютин, родившийся около 1803 года (на момент восстания ему 22 года – пылкий юнец, почти мальчишка).

Происхождение рода и загадка родства с Рылеевым

Фамилия «Малютины» имеет несколько версий происхождения. Самая распространенная связывает род со знаменитым опричником Ивана Грозного – Малютой Скуратовым (Григорием Бельским). В Курской губернии (Фатеж, Рыльск, Льгов) проживало семейство Малютиных, к которому принадлежала мемуаристка-большевичка В.П. Савенкова и ее брат Дмитрий, занимавший крупный пост в Кинешме в 1920-х годах.

В фонде Третьего департамента Сената РГИА отложились дворянские дела рода Малютиных, получавших первые вотчины в Курске. Они были внесены в VI часть Родословной дворянской книги. Однако Михаил Петрович к этой ветви не имел прямого отношения, так как его отец был внесен в III часть РДК Санкт-Петербургской губернии. Эта часть предназначалась для родов, получивших дворянство за гражданскую службу (чины 8-го класса по Табели о рангах) либо за награждение орденами, дающими право на потомственное дворянство.

Чтобы понять личность самого Михаила Малютина, необходимо обратиться к его семейному окружению, которое во многом сформировало характер, привычки и мировоззрение героя.

Генерал Петр Малютин: «величайший мастер фронтового дела»

Отец декабриста – Петр Федорович Малютин – родился в 1773 году. Имена его родителей не указываются в формулярах. Однако у биографов Кондратия Федоровича Рылеева существует устойчивая версия: генерал приходился поэту единокровным братом.

Вот на чем она основана. У подполковника Федора Андреевича Рылеева (1746–1814) – командира Эстляндского егерского батальона, участника русско-турецких войн, соратника Суворова – была побочная дочь Анна (год рождения неизвестен, умерла в 1858-м). Кроме того, Федор Андреевич служил у Малютина управляющим имением. Анну Федоровну взяла на воспитание супруга Рылеева-старшего – Анастасия Матвеевна.

Историки А.Г. Готовцева и О.И. Киянская высказали предположение, что эта воспитанница Рылеевых (носившая фамилию Крылова) была полнородной сестрой Петра Малютина. Если это так, то связь двух семей оказывается еще теснее, чем считалось ранее. О детстве самого Петра Федоровича ничего не известно – свою службу он начал самостоятельно.

Карьера его сложилась блестяще. В октябре 1785 года, когда ему было всего двенадцать лет, он был определен на службу капралом. Петр Малютин оказался сразу рядом с цесаревичем Павлом Петровичем в гатчинских войсках. Два года с небольшим числился во 2-м флотском батальоне, но каковы были его обязанности – неизвестно.  С 1 января 1788 года он уже находился на «службе Его Высочества» цесаревича Павла Петровича. В мае 1788 года получил первый офицерский чин – подпоручика. С 1788 по 1790 год Малютин участвовал в кампании в Балтийском море, сражаясь против шведов. Известный мемуарист Ф. Ф. Вигель характеризовал его так: «В фронтовом деле он был величайший мастер; за то ему все прощалось».

Как известно, Павел I любил военное дело и все, что с ним связано. Неудивительно, что вскоре Малютин оказался в близком окружении императора. В 1796 году тот подарил Петру Федоровичу мызу Грязно под Сиверской, произвел в полковники, затем в генерал-майоры (1798), а 22 января 1799 года – в генерал-лейтенанты. 3 июня 1799 года Малютин был назначен командиром лейб-гвардии Измайловского полка.

В 1805 году Петр Федорович командовал пехотой в свободном гвардейском корпусе, выступившем в Австрию против французов. В 1806–1807 годах, оставаясь в должности полкового командира, в Восточной Пруссии руководил 2-м сводным гвардейским отрядом.

20 мая 1808 года Малютин был награжден орденом св. Георгия 3-й степени (№179 по кавалерийским спискам) «в воздаяние отличного мужества и храбрости, оказанных при сражении против французских войск 29 мая при Гейльсберге и 2 июня при Фридланде». После Фридланского сражения Малютин вместе с полком возвратился в Санкт-Петербург и 28 января 1808 года вышел в отставку.

Характеризовали Петра Федоровича как человека добродушного, простого, но большого мота. Он любил гулять «по-гусарски», устраивал пышные приемы. В тогдашнее время говорили: «Кто у Малютина пообедает, а у Кологривова поужинает и к утру не умрет, тот два века проживет». В некоторых источниках также указывается, что у генерала Малютина было «пять человек детей, прижитых до брака», что косвенно подтверждает его вольный нрав.

Известно, что в ночь убийства императора Павла I заговорщики, опасаясь, что Малютин встанет на защиту благодетеля, накануне опоили генерала.

У биографов Кондратия Федоровича Рылеева существует версия о том, что генерал приходится единокровным братом поэту-декабристу. Историки А.Г. Готовцева и О.И. Киянская высказали предположение, что Анна Федоровна (воспитанница Рылеевых, носившая фамилию Крылова), скорее всего, была полнородной сестрой Петра Малютина.

Семейные коллизии и «Петродар»

Петр Федорович Малютин был женат дважды. Первый брак (1801–1812) – с камер-юнгферой Варварой Герасимовной Ритовой. Согласно исследованиям А.Г. Готовцевой и О.И. Киянской, лишь с декабря 1812 года Екатерина Ивановна (вторая жена) начинает упоминаться в переписке как «жена генерала». Именно в этом браке родился Михаил Петрович, а также его полнородные сестры: Любовь (1809, будущая супруга композитора Н.С. Титова), Екатерина (1808) и Надежда (в замужестве Волжина).

Второй брак – с Екатериной Ивановной Израель (урожденной Израель, в первом браке Рамишевской). В этом союзе родились Вера (1819), Дмитрий (1812), Виктор (1816), Николай (1818).

Всего в семье Петра Федоровича, согласно документам, было восемь детей. Из них, помимо упомянутых, исследователям известны Петр, а также Вера, которая умерла в раннем детстве, простудившись во время знаменитого наводнения 7 ноября 1824 года. Эта трагическая деталь показывает, насколько хрупкой была жизнь даже в богатых домах.

Есть мнение, что Петр Малютин состоял в связи с Анастасией Матвеевной Рылеевой – матерью поэта-декабриста Кондратия Рылеева. В 1800 году Малютин продал женщине деревню Батово. Покупка, скорее всего, была номинальной – средств для приобретения имения не было ни у Федора Рылеева, ни у его жены. Женщина принимала от Петра Федоровича дорогие подарки и именовала его в письмах «благодетелем и другом», а имение – «Петродаром». Более вероятно, что Малютин не только подарил матери поэта свою часть Батова, но и дал ей деньги на покупку оставшейся части имения у бывшей инспектрисы Смольного института.

Существует также версия, что доброе отношение Малютина-старшего к Рылееву и их тесное общение привили детям генерала любовь и почитание к дяде-поэту. Об этом потом на следствии не раз обмолвится старший сын – Михаил Петрович. Представим себе: маленький Миша Малютин в доме Рылеевых слушает стихи, споры о свободе, видит, как взрослые шепчутся о запретном. Для него дядя – непререкаемый авторитет. А когда отец умирает (в 1821 году), дядя становится опекуном. И в 1825 году отказать ему уже невозможно.

Уже после смерти генерала, в 1824 году, разразился скандал: Екатерина Ивановна (вдова) имела связь с Кондратием Федоровичем Рылеевым. Наталья Михайловна, жена поэта, устроила генеральше сцену ревности.

В письмах 1820-х годов (РГАЛИ) Малютина просит Рылеева оплатить мелкие хозяйственные расходы, например, «столяру... за дверь... и 4 рамы зимние», что говорит о том, что Рылеев ведал большинством хозяйственных дел вдовы.

Однако, умирая (в 1821 году), Малютин просил Рылеева взять опекунство над детьми, и тот выполнил это поручение.

Но отношения двух семейств не ограничивались бытовыми мелочами и родственной привязанностью. Рылеев, нуждаясь в средствах для выпуска очередного номера «Полярной звезды», провернул небольшую финансовую махинацию с деньгами Малютиных. После этого вдова генерала, Екатерина Ивановна, начала преследовать вдову Рылеева, а после казни декабриста затеяла постыдную тяжбу. Эта тяжба вышла боком самой Малютиной: в глазах общества она встала в один ряд с такими же, как и она, с Федором Уваровым и Александром Чернышевым, которые устроили судебные тяжбы с родственниками-декабристами. Так близость сменилась враждой, а деньги разрушили то, что не смогла разрушить даже казнь.

В АЛЬБОМ ЕЕ

ПРЕВОСХОДИТЕЛЬСТВУ

К. И. МАЛЮТИНОЙ

Ты желаешь непременно

Написал, чтобы я стих?

Как могу я, дерзновенный

Быть певцом доброт твоих?

Мне ль представить то достойно,

Что в себе вмещаешь ты?

Мне ль изобразить пристойно

Милой образ красоты?

Кудри волнами, небрежно,

Из глаз черных быстрый взор,

Колебанье груди снежной.

И всех прелестей собор?

Сам Державин дивный, чудный,

Вряд бы то изобразил;

Мне же слишком, слишком трудно.

И - превыше моих сил!

                Между 1816 и 1818. Рылеев К.Ф.

Это игривое стихотворение К. Ф. Рылеев посвятил второй жене брата – Екатерине Ивановне Малютиной, урожденной Израель, в первом браке Рамишевской.

Дело подпоручика Малютина

Михаил Петрович вступил в службу в возрасте 11 лет – 30 августа 1814 года в звании подпрапорщика в лейб-гвардии Измайловский полк. Карьеру (возможно, с подачи отца) он выбрал именно военную. Чин подпоручика получил 1 января 1825 года, почти за год до ареста.

Чтобы представить себе этого человека, вот штрих к портрету: офицер гвардии, 22 года, горячий, воспитанный в уважении к дяде-поэту. В его комнате, вероятно, лежали свежие номера «Полярной звезды» (альманаха, который издавал Рылеев). На балах и в офицерских собраниях он слышал вольные разговоры о судьбе России – и молчал, потому что слово старших было законом. Его портрет не сохранился, но строевая выправка элитного полка и молодой задор – вот его облик.

Накануне событий на Сенатской площади (со слов самого Малютина) он был у Рылеева, где получил поручение сказать солдатам, чтобы они не присягали Николаю Павловичу. В своих показаниях Малютин поименно называет многих знакомых Рылеева, замешанных в деле: Якубовича, Булатова, Корниловича, Одоевского, Бестужева, Кюхельбекера, Пущина и др.

Первый и единственный допрос с Малютина был снят 7 января 1826 года. Начальный вопросный пункт он получил от генерала В.В. Левашева. Малютин ответил скомкано: «Обществу тайному не принадлежал, но накануне происшествия, быв у дяди моего Рылеева, которому привык с малолетства повиноваться, он мне сказал, что как завтра назначена присяга и действие сие незаконное, то я уговаривал бы солдат оной не принимать. В день присяги я некоторым людям своей роты о том говорил, в чем душевно раскаиваюсь и вполне в вине своей признаюсь».

Далее он отвечал уже непосредственно перед Следственным комитетом. Но и перед остальными членами комитета он четко придерживался своей версии: ничего не знает, не в курсе дел тайного общества, сожалеет о случившемся и полностью раскаивается.

Однако другие подследственные дали весьма интересные показания на Малютина, противоречащие тому сценарию, который выбрал для себя Михаил Петрович. Юный подпоручик с горячей и пылкой душой, вероятно, пытался все же уберечь себя от неприятностей. Но можно ли его судить? Вопрос двоякий.

Противоречия в показаниях

Следствие обнаружило нестыковки. Александр Бестужев показал: «Малютин, Фок и Андреев говорили мне, что готовы погибнуть, защищая право великого князя Константина Павловича, и подтверждали, что полки Московский, Гренадерский и Экипаж гвардейский отказались от присяги и пошли на площадь к Сенату».

А вот еще одно показание (из других источников следствия): «Дня за четыре решились они до объявления присяги исполнить свое намерение. Считали они на полки Гренадерский, Измайловский, в сих последних способствовали им Малютин и Кожевников, Московский, Экипаж, Финляндский полк, в коем способствовал конно-пионерный капитан Пущин».

В деле сохранились единственные вопросные пункты и ответы на них от 7 января 1826 года. В них Малютин полностью отрицает свою причастность к тайному обществу, равно как и осведомленность о его существовании. 11 января были зачитаны ответы Михаила Петровича.

Правда, в «Журнале следственного комитета» сохранилась запись о том, что будто Малютин признался в принадлежности к тайному обществу. Но больше ни о каких допросах подпоручика упоминаний нет. Его дело уже 11 января приобщили к оконченным. В итоговой записке Бенкендорф констатирует: «Малютин к тайному обществу не принадлежал и о существовании оного не знал».

Выходило, что Рылеев обманул племянника. Но если возвращаться к той строке из «Прощального письма», то все-таки доверять показаниям Михаила Петровича не стоит. Кто знает – может быть, Кондратий Федорович подучил племянника, что ему говорить в случае провала. А может, Михаил Петрович сам решился лгать, надеясь на понимание дяди. Этого нам не узнать никогда!

Но следствие, основываясь на собранных сведениях, сочло, что Малютин на допросах показал правду. Самого Михаила Петровича вполне можно характеризовать как смелого и честного молодого человека, не испугавшегося выйти на площадь.

События на самой площади развивались стремительно. Малютин агитировал солдат не приносить присяги Николаю I, а сохранять верность Цесаревичу Константину Павловичу. Будто поняв, что совершает нехорошее дело, Михаил Петрович, когда рота его была послана для поимки рассыпавшейся толпы мятежников, он с Вадбольским собрал человек 40 нижних чинов и одного офицера, засевших в «погребу Сената» (возможно, этот факт стал смягчающим в деле Малютина).

Михаил Петрович был арестован 15 декабря 1825 года, скорее всего у себя дома, в присутствии матери, а также младших братьев и сестер. С 16 декабря он находился на карауле Нового Адмиралтейства, а 5 января 1826 года был переведен в Петропавловскую крепость в №19 Невской куртины (внутренней тюремной галереи, где содержали самых опасных).

Судя по всему, подпоручик, говоря современным языком, играл со следствием в «несознанку». Его делом занимался А.Х. Бенкендорф, и во многом именно благодаря этому факту дальнейшая судьба Михаила Петровича не оказалась столь плачевной и безнадежной.

Приговор и дальнейшая судьба

13 июня 1826 года было принято решение: «Продержав еще месяц в крепости, выписать тем же чином в полки 2-й армии (но не в один и тот же с Вадбольским) и ежемесячно доносить о поведении».

Сестры его, в особенности Екатерина Петровна, взяли на себя заботу о судьбе брата. 7 июля 1827 года Михаил Малютин переведен в Севастопольский пехотный полк. Участвовал в русско-персидской войне 1827–1828 годов, по окончании находился в Эривани (ныне Ереван).

В 1832 году сестра Екатерина Петровна безрезультатно ходатайствовала о переводе брата в один из полков, находящихся близ Петербурга. Екатерина так и не вышла замуж – она посвятила жизнь тому, чтобы вытаскивать брата из ссылки: писала прошения, собирала деньги, ездила по инстанциям. В архивах сохранились ее слезные письма к шефу жандармов Бенкендорфу. Она была воспитанницей пансиона. Именно к ней оставил посвящение муж ее сестры Любови – вариацию на романс «Что в имени тебе моем?» на стихи А.С. Пушкина.

После ходатайств сестры Екатерины Малютина с Кавказа отправляют на Кубань в военно-строительный отряд А.А. Вельяминова. Участвовал в строительстве укрепления Абинского и дороги через Мархотский хребет. Надзор за Малютиным, а также за декабристами Палицыным, Толстым, Кривцовым и Бестужевым осуществлял И.А. Кзасси, который сообщал, что они исправно несут службу.

В 1842 году он выслужился до чина капитана 14-го Грузинского линейного батальона. Уволен в отставку по домашним обстоятельствам майором с запрещением въезда в столицы и установлением секретного надзора в месте жительства (то есть под негласным надзором, почти как ссыльный, но формально свободный) – 3 апреля 1842 года.

Проживал у сестры Надежды в деревне Шорскин Льговского уезда. Позже, по ходатайству Екатерины Петровны, ему разрешили пребывание в Москве, где жила другая сестра – Любовь (замужем за композитором Н.С. Титовым). В 1849 году жил в Лужском уезде Санкт-Петербургской губернии у помещика Пантелеева. Младший брат Михаила, Николай Малютин (р. 1821), родившийся уже после смерти отца, учился в Пажеском корпусе, с 1836 года находился на действительной военной службе и вышел в отставку в 1866 году в чине майора интендантской службы.

Дальнейшая судьба Михаила Петровича Малютина, равно как и большинства его родственников, остается неизвестной.

Так кем же он был – случайным попутчиком или тайным заговорщиком? Ситуация Малютина удивительно напоминает современный триллер: ты не член «организации», но твой любимый дядя – ее лидер. Он просит тебя «просто поговорить с людьми». А когда все рушится, ты должен выбирать: сказать правду (и отправить дядю на эшафот своей же подписью) или врать, надеясь на снисхождение. Малютин выбрал второе – и выжил. Рылеев, ценя жизнь племянника, поддержал эту легенду даже с виселицы.

Документы не дают однозначного ответа. Возможно, правда, как это часто бывает, осталась в той самой следственной папке, которая была закрыта 11 января 1826 года. А может быть, ее унес с собой Рылеев – на эшафот. Одно известно точно: без семьи, странного переплетения любви, денег, скандалов и взаимных обязательств, судьба подпоручика Малютина сложилась бы иначе. И прощальное письмо поэта – лучший памятник той двойной игре, которую пришлось вести молодому офицеру.

Автор выражает признательность историкам А.Г. Готовцевой и О.И. Киянской, чьи работы (в частности, монография «Правитель дел») легли в основу данного исследования и позволили существенно уточнить многие факты биографии как самого Михаила Малютина, так и его семейного окружения. А также –  журналисту Светлане Суворовой за помощь в редактуре.