Завещание великого князя

Всю вторую четверть XV века Московскую Русь сотрясала династическая война, которую вели между собой потомки Дмитрия Донского. В основе конфликта лежало завещание великого князя, согласно которому после смерти Дмитрия Ивановича трон переходил к старшему сыну – Василию, после кончины которого должен был достаться его брату, следующему за ним по старшинству.

Дмитрий Донской умер 19 мая 1389 года. Недавнее обследование его останков в Архангельском соборе Московского Кремля не выявило на скелете следов длительных хронических заболеваний, а также травм, несовместимых с жизнью. Это согласуется с данными письменных источников, которые так описывают кончину Дмитрия: «разболелся он и мучился сильно, но после полегчало ему», а затем «снова впал он в еще больший недуг, и стоны охватили сердце его, так что разрывалось нутро его, и уже приблизилась к смерти душа его». Исходя из этого, можно полагать, что наиболее вероятной причиной смерти великого князя стала какая-то скоротечная болезнь.

Свое последнее завещание он составил непосредственно перед самой смертью, в первой половине мая – в период недолгого улучшения самочувствия. Скорее всего, духовная грамота Дмитрия Ивановича писалась на скорую руку: 39-летний князь не собирался умирать, и, значит, потребность оставить распоряжения на случай смерти вполне могла застать его врасплох. Предыдущее известное нам завещание, составленное еще в 1372 году и дошедшее в виде фрагмента, было уже неактуальным. Владения великого князя к 1389 году существенно расширились: речь шла уже о совершенно ином наследстве, которое необходимо было распределить между потомками. Изменился и круг наследников: если в 1372-м у Дмитрия был лишь один сын (годовалый Василий), то затем родилось еще четверо (Юрий, Иван, Андрей, Петр). На подходе был еще один ребенок, пол которого при составлении завещания Дмитрий Иванович не знал, но не исключал, что это будет мальчик («А даст мне Бог сына, и княгиня моя наделит его, взяв по части у большей его братии», – писал он). Так и случилось: Константин родился за три дня до смерти отца.

К тому времени никто из отпрысков Дмитрия не только не имел детей, но даже не был женат: старший Василий обзавелся семьей лишь полтора года спустя, а следующий по старшинству Юрий – и вовсе в 1400 году, будучи по тогдашним меркам беспрецедентно старым, 26-летним, женихом. В этих обстоятельствах мысль о том, что у старшего сына могут появиться свои дети, умирающему Дмитрию Ивановичу, видимо, даже не приходила в голову. Поэтому он так и написал: «А за грехи отнимет Бог сына моего, князя Василия, а кто будет под тем сын мой [то есть следующим по старшинству. – В. Р.], то тому сыну моему княжий Васильев удел». В феврале 1425-го (почти через 36 лет!) в момент смерти Василия I это распоряжение Дмитрия Донского и стало основанием для начала масштабной княжеской распри, растянувшейся почти на три десятилетия.

Мог ли Дмитрий Иванович на исходе земной жизни предугадать такое развитие событий? Вряд ли. При высокой смертности, свойственной той эпохе, учитывать в завещании права неродившихся внуков было бы по меньшей мере странно. Напомню, что главный герой смуты XV века великий князь Василий II был пятым (!) по счету, самым младшим сыном Василия Дмитриевича. Трое старших братьев (Юрий, Даниил и Семен) умерли еще до его рождения, совсем в раннем возрасте, а четвертый, Иван, потенциальный наследник, доживший до 20-летнего возраста, скончался от «мора» в 1417-м, когда будущему Василию II было всего два года.

Ясно, что Дмитрий Иванович не мог заглядывать так далеко вперед. У него была иная задача: так передать великое княжение, чтобы оно не досталось кому-то со стороны. То, что случилось потом, во второй четверти XV века, строго говоря, не нарушило завет героя Куликовской битвы. Ведь борьба шла между своими, и никто, кроме ближайших потомков Дмитрия (его сына Юрия и внуков), на великое княжение не претендовал.

Впрочем, это не сделало развернувшуюся между родственниками войну менее кровавой, а «родовую травму», которую эта война нанесла всем потомкам Дмитрия Донского без исключения, – менее болезненной. Стремление «подстелить соломку», убрав с дороги потенциальных соперников, оказалось «наследственным заболеванием» московских Рюриковичей и в конечном счете стало одной из причин пресечения их старшей ветви в 1598 году – со смертью бездетного царя Федора Ивановича.