Мифы и заблуждения

Как память о событиях Семилетней войны повлияла на формирование прусского милитаристского духа? Об этом в интервью «Историку» рассказал ведущий научный сотрудник Института всеобщей истории РАН, доктор исторических наук Леонтий Ланник.

«В основе мифов прусского милитаризма лежит длинная цепочка хорошо подобранных примеров выигранных сражений, – утверждает Леонтий Ланник. – Первая победа была одержана войсками курфюрста Фридриха Вильгельма в битве при Фербеллине 18 (28) июня 1675 года над великими и страшными шведами, которые оказались учителями не только для петровской России, но и для пруссаков. За ней последовал длинный список прусских побед, в котором присутствует несколько битв Семилетней войны. Финалом в развитии идеи прусского милитаризма являются события Франко-германской войны 1870–1871 годов, которую у нас до сих пор совершенно ошибочно называют Франко-прусской». Однако самый известный прусский миф, вошедший в историю как «чудо Бранденбургского дома», сотворил не Фридрих II Великий, а российский император Петр III.

Фридрих II в битве при Цорндорфе. Худ. К. Рёхлинг. 1911 год

Леонтий Ланник

Список прусских побед

– На памяти о каких исторических событиях из глубокого и не очень глубокого прошлого базировался милитаристский дух Пруссии?

– Вопрос содержит классические формулировки, практически лозунги – милитаристский дух и прусский милитаризм. Они имеют право на существование, особенно в разговоре о мифах. А если говорить об исторических событиях, то есть важный момент, о котором в России часто забывают. Для Пруссии ее милитаризм был вещью вынужденной. Пруссия родилась из Тридцатилетней войны, которая является самой чудовищной катастрофой за всю историю Германии. В этом смысле прусский милитаристский дух базировался на ощущении катастрофы, в которой погибло три четверти населения целого ряда регионов Германии. Пруссаки из этой катастрофы сделали вывод, что, если речь идет о спасении от ада иноземного вторжения, никакие затраты на армию не являются чрезмерными. Возможно, вывод был доведен до абсурда, но рациональная основа в нем, безусловно, была.

– Какую роль в создании милитаристских мифов сыграли события Семилетней войны – взятие русскими Берлина, осада Кольберга и так далее?

– Озвученный вами список событий Семилетней войны – русский. У пруссаков он другой. Начну с того, что милитаристский миф Пруссии – весьма обширное понятие. Если его подразделять, то сердцевину займет миф о Фридрихе II Великом, якобы одержавшем в ходе Семилетней войны длинную цепочку беспрерывных побед. В действительности Фридрих терпел поражения и не раз попадал в ситуации, когда он, что называется, доигрался. И это даже не к вопросу о временном взятии Берлина русскими войсками. К числу по-настоящему блестящих побед Пруссии в Семилетней войне относится сокрушительный удар по Саксонии в августе 1756 года и разгром ее армии в битве у Пирны, после чего Саксония капитулировала. Позже были эффектные победы пруссаков над австрийцами и французами. 

В прусском перечне сражений есть битвы, о которых часто пишут в России. Однако если у нас считается, что в сражении при Гросс-Егерсдорфе русскими войсками была одержана чистая победа, то в прусских понятиях битва завершилась ничьей. Сражение у Цорндорфа в русской трактовке преподносится как ничья, а пруссаки считают его своей победой. Битву у Кунерсдорфа в России оценивают как свой триумф, а пруссаки считали ее достойно проигранным сражением. Взятие русскими Берлина в прусской версии стыдливо замалчивалось. А если речь об этом все-таки заходит, то сторонники прусской версии утверждают, что русские, воспользовавшись тем, что Фридрих на время отвлекся, на четыре дня заскочили в Берлин. Но потом пришел Фридрих и быстро навел порядок. Осада Кольберга в прусской версии предстает как эпос. Окончательно он сложился только во времена Третьего рейха.

Чудо 1761 года

– Насколько важным в контексте милитаристской идеологии был образ Фридриха II?

– Здесь много вопросов к самому образу. В России от весьма неоднозначного образа Фридриха постепенно осталась одномерная фигура полководца и милитариста. В действительности король был личностью сложной, утонченной и романтичной. Он не был солдафоном. Фридрих олицетворял единство и борьбу противоположностей. С одной стороны, все в нем ненавидело солдафонство, ассоциируемое с его отцом Фридрихом Вильгельмом I – «королем-солдатом». С другой – в нем было много того, что ассоциировалось с военным делом и боевыми действиями. В итоге образ Фридриха II был по максимуму использован в милитаристской идеологии. Но, во-первых, это произошло значительно позже, во-вторых, путем чудовищного упрощения сведений о Фридрихе II с целью создания однотонного образа.

– Как на милитаристский миф повлияло «чудо» 1761 года?

– Фридриху повезло, что российская императрица Елизавета Петровна умерла в конце 1761-го, а не годом позже. Пруссия находилась в безнадежной ситуации, а Фридрих II – на грани самоубийства. Его спас Петр III, который произвел во внешней политике России поворот на 180 градусов, что было действительно воспринято как Чудо с большой буквы. Фридрих воспрянул духом и успешно завершил войну. Урок, что не стоит сдаваться, даже когда объективно все потеряно, был пруссаками усвоен. Правильность такого вывода подтвердил болезненный и унизительный для Пруссии опыт трагедии 1806 года. После поражений пруссаков в сражениях под Йеной и Ауэрштедтом в октябре 1806-го Наполеон вошел в Берлин, и Пруссия рухнула. Прусский король Фридрих Вильгельм III уже не призывал к борьбе с французскими оккупантами. Даже в конце декабря 1812-го, когда командовавший прусским корпусом в Прибалтике генерал Людвиг Йорк перешел на сторону России и повернул оружие против французов, Фридрих Вильгельм III отдал приказ о его смещении и аресте как государственного преступника. Впоследствии еще раз пережить унижение 1806 года пруссаки не хотели, помнили о «чуде Бранденбургского дома» 1761 года и делали выбор в пользу продолжения борьбы даже в самых тяжелых ситуациях.

Битва при Нёрдлингене 1645 года. Худ. Ж.-Б. Ле Пан. Между 1756 и 1785 годами 

В ходе Тридцатилетней войны 1618–1648 годов погибло три четверти населения Германии. Из этой чудовищной катастрофы пруссаки сделали вывод, что никакие затраты на армию не являются чрезмерными

Торжественная церемония провозглашения Вильгельма I германским императором в Версале. 1871 год. Худ. А. фон Вернер. 1885 год

Пруссия оказалась весьма специфической периферией, сумевшей сделать то, чего не смог сделать центр Германии, – объединить страну

Прусские мифы и объединение Германии

– Культивировались ли мифы о Фридрихе II и Пруссии в период объединения Германии Отто фон Бисмарком?

– Надо отличать наши представления о Бисмарке от того, как на самом деле ему приходилось действовать. Процесс объединения Германии у нас искусственно упрощается и трактуется как давно назревшее и естественное стремление всех немцев к созданию национального государства. Но если бы Бисмарк при этом решил педалировать тему Семилетней войны, то не вызвал бы ничего, кроме чудовищного вала недовольства и старых обид. Поэтому ему не стоило чрезмерно культивировать мифы о Фридрихе II и Семилетней войне. Это навредило бы процессу объединения Германии.

В России часто приравнивают Германию к Пруссии, что является ошибкой. Различия между пруссаком и баварцем не меньше, чем между московитом и галичанином, – и на языковом, и на ментальном уровне. Бавария с Пруссией до 1871 года никогда не были в составе единого государства, если не считать нахождения в составе довольно абстрактной Священной Римской империи. Громадны и различия в исторической памяти отдельных немецких государств. Было много событий, в ходе которых они находились по разные стороны баррикад. Результаты целого ряда войн одни считали триумфом, другие – поражением. О Семилетней войне нельзя было напоминать саксонцам, так как для них она обернулась поражением и унижением. Целый ряд немецких государств во время Семилетней войны сочувствовали не Пруссии, а Австрии, не видя в этом никакого национального предательства. Это мы считаем, что тогда в Австрии жили австрийцы. В действительности австрийцы превратились в этнос только после 1955 года, когда завершилась послевоенная оккупация Австрии союзниками по антигитлеровской коалиции.

Хотя нельзя сказать, что Бисмарк, за которым стояли прусские элиты, полностью отмахнулся от этих мифов. Но продвигать их следовало с огромной осторожностью. Тем более на фоне очень болезненного опыта немецко-немецкой войны 1866 года, которая у нас называется Австро-прусской. На ее фоне поблекла даже Семилетняя война. Поэтому не стоило лишний раз сыпать соль на раны.

– О победах Пруссии Бисмарк не забывал…

– Конечно. Если появлялась возможность опереться на прусский опыт разгрома внешнего врага, ею стоило воспользоваться. Когда речь шла о победах над французами, моментально вспоминался прусский маршал Гебхард фон Блюхер. Согласно популярной в России версии, победителем битвы при Ватерлоо был герцог Веллингтон. В прусской же версии, которая не избежала натяжки и утрирования, в сражении с французами герцог Веллингтон был разбит, но его спасла вовремя пришедшая прусская армия, разгромившая Наполеона в сражении при Бель-Альянс. Это дало почву для мифа о том, что Пруссия после поражений 1806 года не сдалась и в итоге внесла огромный вклад в победу над Францией.

В годы Первой мировой

– Какую роль мифы о Семилетней войне играли в судьбе Германии во время Первой мировой войны?

– Хотя объединение Германии вроде бы состоялось в 1871-м, процесс консолидации общегерманского сознания к 1914 году не был закончен. Принято считать, что единая Германия, для которой единство было важнее былых региональных различий, сложилась на фронтах Первой мировой. До нее единая Германия более 40 лет существовала в реальности, но до конца не укрепилась в головах многих немцев.

Если в 1871 году к мифу о Семилетней войне следовало относиться с осторожностью, то в начале ХХ века о победах Пруссии можно было говорить смелее. Нельзя утверждать, что для всей Германии в годы Первой мировой Семилетняя война была базовым образом. Хотя для Пруссии Семилетняя война, в ходе которой она одновременно воевала против русских и французов, очень подходила. На нее ссылались еще и потому, что в 1914 году Германия вновь испытала на себе то, что дипломаты называют «кошмаром коалиций». Причем в худшем по сравнению с Семилетней войной варианте, когда Великобритания была главным союзником Пруссии и помогала ей деньгами и противостояла французам по всему миру. В 1914-м Германия надеялась на то, что Великобритания воздержится от вступления в войну. Когда надежды не оправдались, возникли аналогии с Семилетней войной. Это произошло не от хорошей жизни и не ради милитаристского духа, а как напоминание о том, что подобное в немецкой истории уже случалось. Появились открытки с сюжетами Семилетней войны. Хотя работа немецкой пропаганды в годы Первой мировой не идет ни в какое сравнение с тем, что происходило в Третьем рейхе…

– Ждали ли немцы подсознательно повторения «чуда» 1761 года?

– Немцы на удивление долго не считали, что их может спасти только чудо. До августа 1918 года они были убеждены в том, что идут к победе в схватке за мировое господство. И их можно понять. В то время немецкие войска стояли в Гельсингфорсе, Нарве, Киеве, Ростове-на-Дону, Тифлисе, продолжали обстреливать Париж из дальнобойных орудий. Немцы полагали, что это Францию может спасти только чудо. Сегодня это выглядит странно, но ведь мы анализируем ситуацию задним умом.

– Некоторые историки утверждают, что поражение Германии стало неизбежным после вступления в войну Соединенных Штатов весной 1917 года…

– И еще напоминают, что американцы перебросили в Европу миллионы солдат. Но когда они их перебросили – на следующий день или только начали это делать аж через пять месяцев после объявления войны? В том-то и дело. При этом, когда войска были переброшены, они далеко не сразу перешли в наступление. Американские дивизии были наспех сколочены, а солдаты не имели опыта современной войны. До осени 1918 года им не доверяли серьезных операций. В германских штабах американские войска считали пушечным мясом, а не опасным противником. Хотя и сетовали на то, что пушечного мяса много и его придется долго перемалывать. Ждать чуда немцы стали только осенью – за месяц-полтора до революции. Хотя даже накануне отречения кайзера Вильгельма II никто бы не сказал, что он сейчас в таком же положении, как Фридрих Великий в 1761 году.

– Можно ли связать с событиями Семилетней войны немецкое представление о всеевропейском заговоре против немцев, о лживой Британии, которая стала ненадежным союзником, о варварской России?

– Семилетняя война для описания отношения к Англии не подходит. Главным результатом Семилетней войны, которая фактически была мировой войной, стало мировое лидерство Великобритании, которое ей своей кровью обеспечила Пруссия, хотя и не только она. Феномен всенациональной обиды немцев на англичан возник в годы Первой мировой, когда те выступили против Германии. Это были не презрение или ненависть к врагу, а обида. Показателен базовый лозунг: «Господь, покарай Англию!» Он похож на российский тезис «англичанка гадит».

Французов немцы рассматривали как своего наследственного врага, а на Россию смотрели как на варварскую страну. Хотя накануне войны в ходу были другие нарративы. В 1913 году в Германии торжественно отметили столетие Битвы народов под Лейпцигом, воздав должные почести русскому оружию. Не будем забывать и подчас буколические родственные связи России и Германии, отношения императоров Вилли и Ники. Но когда началась война, немцы об этом сразу забыли и вспомнили о варварской России и казаках с пиками, которые не моются и, возможно, едят младенцев.

Геркулес 1914 года. Немецкая пропагандистская открытка 

Прусский вопрос в Третьем рейхе

– Как прусский миф воспринимался в Третьем рейхе, учитывая сложное отношение его лидеров к монархии?

– Проблему ментальной обособленности Пруссии гитлеровская Германия унаследовала от Второго рейха. Когда Третий рейх только формировался, педалирование прусской темы было невыгодно и вредно. Стояла задача растворения большой и слишком отличавшейся от других немецких земель Пруссии в рейхе, прекращения ее особого положения в государстве. Но когда во время Второй мировой войны потребовался миф о военных победах Пруссии, Третий рейх взялся за этот сюжет, который был понятен большинству населения. По-своему это выглядит забавно: Гитлер был австрийцем. Не австрийцам ссылаться на Семилетнюю войну! В партийном окружении фюрера были пруссаки, но их было не очень много, и они не играли особой роли.

– В апреле 1945-го Гитлер, узнав о смерти президента США Франклина Делано Рузвельта, высказывался в том смысле, что это – новое чудо по типу спасения Бранденбургского дома. В чем залог такой живучести мифологии прусского милитаризма?

– В поведении Гитлера, конечно, есть патология. Когда человек находится в катастрофической ситуации, он может перестать видеть реальное положение дел. Но так не бывает, чтобы все одновременно в упор не замечали очевидного. Напротив, каждый делает сознательный выбор, чтобы своим поведением еще и мотивировать окружающих. Это неплохо показано в фильме «Семнадцать мгновений весны» в сцене в поезде, где Штирлиц общался с германским генералом. В частной беседе тот признал, что Германия находится в безнадежной ситуации. Но на службе он по-прежнему держал фасад и призывал проломить врагам головы.

Гитлер, скорее всего, просто не видел другого выхода, кроме продолжения борьбы. Надеяться на повторение «чуда Бранденбургского дома» ничто не мешает даже тогда, когда положение безнадежно. И я не могу сказать, что это абсолютно иррациональный выбор. Мало ли что может случиться! Пожилой премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль тоже мог умереть или рассориться с Иосифом Сталиным. В истории было много примеров, когда победители начинали конфликтовать. Надежда умирает последней.

Непрусская Германия 

– Стали ли мифы о спасении в Семилетнюю войну «символом веры» в богоизбранность пруссачества?

– Пруссаческое мессианство является довольно поздним интеллектуальным феноменом. С ним была связана особая идеалистическая концепция, разработку которой в 1919 году завершил немецкий философ Освальд Шпенглер в книге «Пруссачество и социализм». До этого господствовало представление о пруссачестве как об очень специфическом феномене: мол, Пруссия – это выселки, позавчерашние дикие славянские земли, слегка германизированная окраина. Однако Пруссия стала весьма специфической периферией, сумевшей сделать то, чего не смог сделать центр Германии, – объединить страну. Пруссаки оказались носителями нового сознания, которое смогло преодолеть старые немецкие дрязги. В этом смысле богоизбранности не было.

– Вошли ли мифы о спасении в Семилетнюю войну в менталитет германской нации?

– Нет. Мифы о спасении во время Семилетней войны в менталитет всей немецкой нации не вошли и не могли войти, но были успешно привнесены в сознание определенных слоев немецкого общества. Например, они пришлись по душе немецким офицерам, которые мыслили себя в первую очередь защитниками единой Германии, кадровыми военными и могли абстрагироваться от того, что они – баварцы или саксонцы. Поскольку Семилетняя война дала пример военного спасения, с офицерами миф сработал.

Менталитету же всей германской нации присуща уверенность в том, что для немца нет ничего невозможного. Если немцы будут едины, то они непобедимы. В жизни бывает всякое, но главное – не сдаваться.

– Живы ли мифы прусского милитаризма сегодня? Раскручивая милитаризацию общества, помнят ли власти ФРГ об их существовании? И можно ли использовать эти мифы в современной действительности или же они давно «сданы в архив»?

– До объединения Германии в 1990-м ФРГ была государством очень непрусским. Более прусской была ГДР, включавшая в себя Пруссию, Саксонию, Тюрингию, Мекленбург. Я бы не стал говорить, что мифы прусского милитаризма живы, однако о них в любой момент могут вспомнить. Но если власти ФРГ попытаются их всерьез раскрутить, им придется вывернуться наизнанку, чтобы ссылки на прусские сюжеты не вызывали гомерический смех. Сегодня ФРГ с 85-миллионным населением не может укомплектовать даже кадровый бундесвер. А он карликовый: пока в нем числится 186 тыс. человек. Служить нет желающих. Мифы прусского милитаризма не просто «сданы в архив», они подвергнуты уже не столько осмеянию, сколько забвению.

Сегодня ФРГ с 85-миллионным населением не может укомплектовать даже кадровый бундесвер. А он карликовый: пока в нем числится 186 тысяч человек. Служить нет желающих