Пойти на мировую

В мае 1756 года началась война, вошедшая в историю как Семилетняя. Уинстон Черчилль назвал ее «первой мировой» – и был недалек от истины. В этом противостоянии сошлись ведущие державы тогдашнего мира – Россия, Пруссия, Австрия, Франция, Великобритания, Швеция, Саксония, а боевые действия развернулись одновременно в трех частях света – Европе, Северной Америке и Азии.

Несмотря на это, в нашей стране Семилетняя война осталась почти забытой. Тот факт, что в октябре 1760 года русские войска в составе союзной армии впервые в истории (пусть всего на несколько дней) заняли Берлин, мало что менял. Хотя символические ключи от столицы Пруссии были вручены берлинскими властями именно русскому генералу – Захару Чернышеву. А ведь была еще блистательная победа под Кунерсдорфом, взятие Кольберга, переход под власть русской императрицы Восточной Пруссии вместе с Кёнигсбергом…

Фактический глава правительства Елизаветы Петровны, создатель новой русской артиллерии граф Петр Шувалов сформулировал, пожалуй, главный вывод из всей этой победной истории: «Из Берлина до Петербурга не дотянуться, но из Петербурга до Берлина достать всегда можно». Не в том смысле, что Россия готова и впредь грозить немцам (хотя столицу Пруссии потом приходилось брать еще дважды – в 1813-м, когда русские войска освобождали Берлин от французов, и в победном мае 1945-го), а в том, что в ходе Семилетней войны наша страна в военном отношении окончательно встала вровень в ведущими мировыми державами, а некоторые даже превзошла. Это был важный рубеж, подводивший итог многолетним усилиям русского правительства по созданию современной по европейским меркам, мощной армии. Импульс, заданный еще реформами Петра Великого, обрел-таки плоть и кровь в годы правления его дочери. Шувалов знал, о чем говорил: его однопудовые и двухпудовые «единороги» прекрасно зарекомендовали себя в годы Семилетней войны. Наш главный противник Фридрих II писал: «Эти пушки – порождение дьявола. Я ничего так не боюсь, как русских пушек». Из уст бывалого вояки это была высшая похвала нашему оружию.

Почему же столь лестные для России оценки и реальные, завоеванные кровью русских солдат и офицеров достижения оказались на обочине исторической памяти? Ответ очевиден: финал этой войны превзошел самые худшие ожидания. Смерть императрицы Елизаветы, последовавшая 25 декабря 1761 года (по новому стилю 5 января 1762-го), привела к власти в России ее законного наследника – великого князя Петра Федоровича. Став Петром III, еще в недавнем прошлом Карл Петер Ульрих Гольштейн-Готторпский пошел на радикальную ломку всего предшествовавшего внешнеполитического и военного курса России, заключив вполне «похабный» для русских мир с пруссаками. Этим он несказанно удивил даже видавшего виды короля Фридриха, который посчитал произошедшее настоящим чудом. Поступок русского императора так и вошел в прусские анналы как «чудо Бранденбургского дома».

Граф Петр Шувалов пережил Елизавету Петровну всего на 10 дней, успев, правда, получить в первые дни царствования Петра III чин генерал-фельдмаршала. Поэтому он не узнал о том, что новый император уступил своему кумиру Фридриху завоеванную русскими Восточную Пруссию и пошел на мировую. А сделано это было исключительно ради того, чтобы, заручившись поддержкой Берлина, добиться от Дании возвращения отнятых ею шлезвиг-гольштейнских земель, некогда принадлежавших немецким предкам российского монарха.

Совершенное предательство дорого обошлось императору: спустя полгода его свергла собственная жена, полнокровная немка София Августа Фредерика, которую активно поддержала оскорбленная поступком самодержца гвардия. Еще через неделю так и не успевший короноваться 34-летний Петр III окончил свой земной путь при весьма загадочных обстоятельствах. Впрочем, новая императрица, вступившая на трон под именем Екатерины II, не отменила ни одного из значимых решений своего мужа, в том числе и тех, что касались выхода России из Семилетней войны. Но соответствующие выводы из всей этой истории она, безусловно, сделала и постаралась стать для подданных «самой русской» правительницей из когда-либо ими правивших.