Федор Третий

Старший брат великого Петра царь Федор Алексеевич тоже был в своем роде царем-реформатором. В интервью «Историку» доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Павел СЕДОВ объяснил почему

Беседовал Владимир РУДАКОВ

Павел СЕДОВ

В исторической памяти Петр I заслонил собой предшественников, что отразилось в самом понятии «допетровская Русь». Но это факт именно исторической памяти, а не самой истории, считает Павел Седов. В истории же все переплетено, одно является частью другого, и поэтому стоит «вынуть» из этого потока шестилетнее царствование Федора Алексеевича, как многое в сорока с лишним годах правления его младшего брата останется непонятным, лишенным своих корней. С разной степенью интенсивности изменения в жизни России шли весь XVII век, именно они и подготовили почву для более решительных преобразований, осуществленных при Петре.

Москва. Конец XVII столетия. Худ. А.М. Васнецов. 1902 год

«Строчки ползли в разные стороны»

– Прежде чем перейти к анализу политики царя Федора, обсудим его здоровье. В какой мере он был нездоров? Это было нездоровье физическое или ментальное? И мог ли он в связи с этим активно участвовать в государственных делах?

– Удалось найти 70 рецептов, выписанных на русском и латыни для царя Федора. На основании этих и других источников мы весьма уверенно можем говорить, что он был человеком слабого здоровья, но вовсе не инвалидом. Однако при обострениях недуга, случавшихся в холодное время года, у него сильно опухали ноги, и он по несколько месяцев не покидал палат. Понятно, что в такие моменты приобретали больший вес те придворные, которые оказывались рядом с ним. Именно эти «комнатные», как их называли, люди отвечали за информирование царя, и предлагаемые ими советы предопределяли его решения. При этом с апреля по октябрь он вел обычный образ жизни, нормально двигался, ездил верхом, совершал дальние поездки на богомолья. В периоды относительного здоровья Федор старался быть активным, но, конечно, не обладал той кипучей энергией, которая была свойственна Петру. Что же касается его ментального статуса, то он был абсолютно полноценен.

– Часто можно прочитать, что в юности Федор получил серьезную травму – его фактически переехала карета. Это так?

– Свидетельство об этом позднего происхождения, поэтому к нему стоит относиться с осторожностью. Но если все-таки принимать на веру, то история такая: зимой он катал царевен в санях, сидя впереди. Вдруг лошадь резко взяла с места, и он упал между ее копытами и гружеными санями, которые его переехали. Повлияло ли происшествие на его здоровье, мы наверняка сказать не можем. Ноги у него болели, но был ли он серьезно травмирован во время инцидента, неизвестно. По крайней мере, он сохранил способность ездить верхом, а значит, серьезные повреждения позвоночника вряд ли имели место.

– Был ли Федор образованным человеком?

– Он получил обычное для московских царевичей XVII века образование, которое уже у его рано умершего старшего брата царевича Алексея Алексеевича включало изучение латыни. То есть к тому моменту в царской семье не считали чем-то страшным книги, написанные на языке католического богослужения. Алексея учил латыни приехавший из Речи Посполитой видный поэт и переводчик Симеон Полоцкий, и учеба была вполне успешной: известно, что во время приема послов царевич приветствовал их речью, часть которой была произнесена им на латыни, а часть – по-польски. Но Алексей – особый случай: его прочили в польские короли и эти языки ему были нужны. Что же касается Федора, то знание латыни он никогда не демонстрировал, но это не значит, что он ее не учил. До нас дошло несколько собственноручных писем Федора Алексеевича на русском языке, и, в отличие от отца – царя Алексея Михайловича и брата – царевича Алексея, у которых был беглый, очень красивый почерк, у Федора такого навыка не было. Буквы стояли раздельно, строчки ползли в разные стороны – складывается впечатление, что он писал с усилием. Но при этом, если мы посмотрим на собственноручные записки Петра, мы увидим, что и у него с почерком тоже было не все гладко.

Конный портрет царя Алексея Михайловича. Неизв. худ. 1675–1685 годы

Осторожные реформы

– В какой мере можно говорить о том, что условия для модернизации страны сформировались еще в допетровское время? И о каких изменениях можно в первую очередь упомянуть?

– Прежде всего это изменения в военном деле – появление в эпоху Алексея Михайловича полков так называемого «иноземного строя». В отличие от дворянской конницы, они были единообразно вооружены и одеты, то есть имели признаки регулярной армии. Я сомневаюсь, что эти полки в полном смысле слова можно считать регулярными, но они, безусловно, были шагом в том направлении, которое впоследствии разовьет Петр.

Второе, конечно, изменения в системе налогообложения. До первой половины XVII века существовала система посошного обложения, то есть окладной единицей был размер распаханной земли. Но крестьяне, стремясь уйти от налогов, скрывали распаханную землю, и поэтому в 1679 году было введено подворное (то есть с каждого двора) налогообложение. Надо заметить, что именно с такой налоговой системой Россия выиграла Северную войну. Это уже потом, когда до победы оставалось всего несколько лет, произошел переход на подушное (с каждой души мужского пола) налогообложение. По сути, почти у всех петровских реформ есть какие-то свои предшественники, относящиеся ко временам царя Алексея и в особенности царя Федора.

– Самая известная реформа Федора – отмена местничества. Как вы оцениваете это решение?

– Местничество – это система служебно-родового старшинства, в рамках которой учитывались и служебные заслуги, и родословная человека. Но с появлением полков «иноземного строя» знатность теряла свое значение. К тому времени недостатки местнической системы были очевидны. Например, воевода, который шел на помощь другому, по умолчанию признавал себя младшим. Случалось даже, что воеводы не помогали в бою друг другу, чтобы не потерять местническую честь. Поэтому уже во второй половине XVII века очень часто были «безместья», когда в походе объявлялась служба «без мест», «места» отменяли и в церковных церемониях, и на царских свадьбах, чтобы не было скандалов, кто с кем сидит. Система сама постепенно отмирала, и в 1682 году царь Федор местничество отменил окончательно.

Сожжение местнических книг по повелению царя Федора Алексеевича 12 января 1682 года. С оригинала К.В. Лебедева. Конец XIX – начало XX века

Портрет царя Федора Алексеевича. Неизв. худ. 1676 год

Во второй половине XVII века недостатки местнической системы были очевидны. В итоге в 1682 году царь Федор местничество отменил

– Насколько эта новация была болезненной для общества?

– Как и вообще все в ту переходную эпоху, это решение Федора было воспринято по-разному. Например, для близкого к царю Ивана Максимовича Языкова это была большая удача, потому что он в конце концов стал боярином и фактическим правителем при государе, хотя его происхождение было далеко не блестящим. И подобных людей, которые вошли в Боярскую думу во второй половине XVII века, было много. Поэтому часть Думы была заинтересована в отмене местничества, а кто-то, напротив, цеплялся за вековой обычай, и таких тоже было немало. Можно привести пример окольничего князя Григория Козловского, который лет десять после отмены местничества отказывался сидеть за царским столом ниже тех, кого считал себе неровней. В итоге по высочайшему повелению его в ковре принесли с собственного двора в царскую палату и посадили на должное ему место. И даже после этого Козловский стал сползать под стол, лишь бы не сидеть «не вместно», но его держали два человека за плечи, чтобы сидел, где указано. Однако сказать, что в 1682-м местничество исчезло совсем, будет преувеличением, так как местническая психология сохранялась. Поэтому в 1820-х годах Александр Сергеевич Грибоедов имел веские основания писать, что «у нас уж исстари ведется, что по отцу и сыну честь».

Западные веяния

– Вы сказали о том, что уже при Алексее Михайловиче в царской семье не считалось зазорным учить латынь. Какие еще иностранные «штучки» готовы были перенимать в то время?

– Движение к новому особенно активно шло в быту, в культуре. Так, врач-англичанин Сэмюэл Коллинз, пользовавший самого Алексея Михайловича, писал о том, что после Русско-польской войны 1654–1657 годов, в которой участвовал сам царь, заметно изменился облик двора. Например, Алексей Михайлович стал оклеивать свои покои обоями на польский лад. В тот период было много пленных поляков, осевших в России и служивших на боярских дворах. Скажем, известный деятель ранних лет Петра дипломат Емельян Украинцев при Федоре Алексеевиче вывез из Польши повара-поляка, чтобы тот учил его слуг готовить еду по-польски. Стремление к польским и вообще к европейским обычаям тогда стало трендом для аристократии.

– Почему именно Польша?

– Так Польша и была тем самым «окном в Европу», которое, по словам поэта, позднее «прорубил» Петр. Только это «окно» открылось чуть раньше, чем сам Петр появился на свет. И никто его по большому счету не «прорубал». Но в допетровское время в этом интересе ко всему иноземному, западному сохранялась большая настороженность, после Петра же она почти сошла на нет.

Россия все сильнее отставала от западных соседей, и было ясно, что надо что-то перенимать у Запада: сначала в военном деле, а потом и в других областях. Здесь очень показательно то, что произошло в системе образования. При Федоре Алексеевиче в 1680 году была создана первая школа в современном смысле слова – Типографская школа при Московском печатном дворе. Она имела два класса, десятки, а потом и сотни учеников осваивали в ней славянскую и греческую грамматику, но не латынь.

– Но уже через полтора года возникает проект учреждения академии…

– Вы правы, хотя реализован он был не при Федоре, это случилось уже в годы регентства Софьи и немного на других началах. Но федоровский проект сам по себе очень примечателен. Так, в нем был прописан запрет на общение с иностранцами, поскольку они «под видом наукотворного состязания единственно хотят совратить православного человека с пути истинной веры». Запрещалось читать и иметь дома книги на иностранных языках. Естественные науки объявлялись «колдовскими». Кто нарушал запрет, того следовало ссылать в Сибирь, а упорствующих – сжигать. Вот такой был первый проект создания русской академии. То есть современники Федора исходили из того, что необходимо иметь и средние, и высшие учебные заведения, но при этом следить, чтобы латинская образованность не привела к распространению католичества или каких-то иных неверных взглядов.

Ферезеи и охабни

– При царе Федоре пошли на то, чтобы разрешить платье по западному образцу…

– Указ о перемене одежды – важная новация для своего времени. В сущности, изменения в одежде во все эпохи носят знаковый характер. Что такое одежда элиты XVI–XVII веков в Московском государстве? Она была длиннополая, многослойная и предполагала неспешность поведения, несуетность. Например, типичная московская ферязь имела очень длинные рукава: правый полностью спускался, закрывая кисть на большую длину, а левый собирался у кисти в гармошку. Что такая одежда демонстрировала? Только одно – что знатный человек не должен работать руками, отсюда и выражение «работать спустя рукава».

Теперь наряду с традиционной одеждой возникают новшества. Появляется ферезея (не путать с ферязью). Она пришла из Речи Посполитой, и Алексей Михайлович включил ее в свой гардероб. Это тип легкого пальто либо плаща, который набрасывался поверх кафтана и застегивался на верхние пуговицы. Интересно, что в Польшу подобная одежда попала из Турции. То есть Алексей Михайлович, заимствовав у западного соседа ферезею, стал носить не западную, а восточную одежду.

До сих пор в исследованиях встречается упоминание о том, что Федор Алексеевич в 1680 году ввел короткое польское платье. Это не так! Мне удалось найти текст указа, где сказано: отменить охабни. Охабень – старомосковское платье с высоким стоячим воротником, у которого рукава имели прорези, но руки в них не вдевались, рукава забрасывали за спину и связывали узлом. Вот такое платье отменялось. В царском указе недвусмысленно говорилось: «Коротких кафтанов не носить никоторыми делы!», то есть удобная короткая одежда запрещалась. А носить нужно было «турские» (турецкие) кафтаны: они были долгополые и имели косой запáх. Сохранились описи одежды боярина князя Василия Голицына, и по ним видно, что уже на следующий день после указа все охабни были переделаны, появились турские кафтаны. Интересно, что в его гардеробе той поры не было ни одного польского платья. И это у Голицына, который своего сына обучал латыни и сам был способен говорить с французским послом на латыни об английской революции! В 1680 году у него не было ни одной иноземной одежды, за исключением персидского кушака.

– А потом?

– С кончиной Федора ком покатился с горы. Два года спустя после отмены охабней поляк, который жил в Москве, писал, что одни еще ходят по-старому, а другие, в основном молодые, уже в польском платье. Новации в одежде проникали к нам все больше и больше. Если сравнить то, во что облачались при Федоре и при Петре, мы увидим плавность этого перехода. Известно, что в 1698 году после возвращения из Великого посольства Петр велел носить венгерский кафтан. Он был по колено длиной, напоминая московский стрелецкий кафтан, хотя тот был все же длиннее. А вот уже через несколько лет Петр ввел немецкое платье, еще позже – французское. Так что и петровское изменение в одежде, которое считается крайне радикальным, имело черты постепенности. Мне кажется, даже Петр с его энергией и горячностью понимал, что в подобных делах не нужно суетиться.

Православное папство

– При Федоре начинаются преобразования, связанные с Церковью. Не такие, конечно, как при Никоне, и не такие, как при Петре. Но все-таки…

– Церковная реформа Федора касалась в первую очередь изменения иерархии. И здесь мы видим несколько иную направленность преобразований, чем у реформы Петра. Замысел был впечатляющим – учредить в России папство. У нас папа всегда ассоциируется с католическим миром, но это не совсем верно. Один из православных патриархов – Александрийский – уже в то время носил титул «Папа и Судья Вселенский», так что ничего «латинского» в этой затее не было.

Когда-то давно эту идею вынашивал патриарх Никон, и к концу царствования Федора проект было решено возродить, чтобы сделать из России центр мирового православия. По существующей традиции русский патриархат, возникший только в конце XVI века, считался пятым по старшинству после четырех более древних патриархатов – Константинопольского, Иерусалимского, Александрийского и Антиохийского. Эти восточные патриархи жили под турецким владычеством, часто гостили в Москве, фактически прося милостыню у московского царя, и, конечно, находились в униженном положении. Причем огромное православное Московское царство продолжало быть пятым по значению, что считалось несправедливым. Так возникла идея, чтобы во главе всего православия стал папа, которому подчинялись бы четыре русских патриарха. В результате этой реформы действующий патриарх Иоаким становился бы не главой Церкви, а фигурой на ступеньку ниже.

Патриарх Иоаким Московский. Неизв. худ. XVII век

– Чем так не угодил Иоаким?

– После смещения патриарха Никона наметилась тенденция сокращения влияния Церкви. И Иоаким это прекрасно понимал. Еще будучи архимандритом придворного Чудова монастыря, на вопрос царя, поддерживает ли он церковную реформу Никона, Иоаким отвечал: «Я не знаю ни старой веры, ни новой, но как велят начальники, так и буду творить и слушаться их во всем». Вот такого человека Алексей Михайлович и сделал потом патриархом. Но одно дело – «начальники», а другое – их окружение. При Федоре вхожие в царские палаты «комнатные люди» Иван Языков и братья Алексей и Михаил Лихачевы были очень уязвлены тем, что Иоаким не всегда поддерживал их начинания. Реформа ложилась в русло их намерений убрать Иоакима от руководства Церковью.

– Почему реформа не удалась?

– Планировалось довести число митрополитов до 12, создав также 70 новых епископств, а каждый иерарх должен был стать крупным землевладельцем. Государство не располагало свободным фондом земель для того, чтобы содержать настолько разросшуюся церковную организацию. В конечном счете все свелось к превращению некоторых архиепископств в митрополии.

Костер для Аввакума

– Кто должен был стать этим самым папой, если бы реформа удалась?

– На это место прочили бывшего патриарха Никона: он был еще жив и находился в ссылке в Кирилло-Белозерском монастыре. Царь Федор принял решение перевести его поближе к Москве, но по дороге Никон умер в августе 1681 года. Это была еще одна причина, почему идея не получила развития.

– Чем было продиктовано сожжение в апреле 1682 года на костре Аввакума и его соратников, сидевших многие годы в пустозерской земляной тюрьме?

– В отношении к старообрядцам у Федора наблюдалась некая двойственность. Его крестной матерью была родная тетка Ирина Михайловна, которая явно сочувствовала протопопу Аввакуму, считала его страдальцем и поддерживала старый обряд. Вторым крестным царя был архимандрит Изосим – настоятель основанного патриархом Никоном Воскресенского Ново-Иерусалимского монастыря, который, разумеется, был никонианином. Но влияние тетки было гораздо больше, потому что она, в отличие от архимандрита, жила во дворце и виделась с крестником каждый день. В итоге в начале царствования у Федора не было последовательной позиции в отношении реформы Никона. Уже через несколько месяцев после его вступления на престол возник конфликт, который указывал на борьбу при дворе между сторонниками никоновской реформы и ее противниками. Дело в том, что в Русской православной церкви была святая Анна Кашинская, вдова убитого в Орде в 1318 году князя Михаила Ярославича Тверского. В начале XVII века в Кашине были обнаружены ее мощи, и еще при Алексее Михайловиче ее причислили к лику святых. Но в 1677 году при вскрытии захоронения обнаружилось, что пальцы у нее сложены двуперстно, и это явилось одним из самых убедительных аргументов для старообрядцев в истинности именно их обряда. Сторонники старообрядцев в окружении Федора стали склонять царя приехать в Кашин и самому во всем убедиться. Этот поход уже был подготовлен, но так и не состоялся – победили никониане во главе с патриархом Иоакимом, которые в 1678-м исключили Анну Кашинскую из сонма русских святых (ее повторная канонизация произошла только в 1909 году). Так что Федор в тот момент, видимо, еще колебался, чью сторону занять, но в конце концов поддержал никониан.

Казнь Аввакума отчасти связана с этим мировоззренческим поворотом. Но был и вполне конкретный повод: старообрядцы переступили «красные линии». В 1680 году в ходе официальной церковной церемонии они разбросали с колокольни Ивана Великого в Кремле карикатуры на покойного царя Алексея Михайловича и измазали дегтем его гробницу в Архангельском соборе. Эти поступки уязвили Федора, и он принял решение наказать вождей «старой веры». Как известно, в отличие от католического мира, в истории русского православия казнь на костре использовалась очень редко. Для Аввакума со товарищи решили сделать исключение. Их сожжение произошло за две недели до смерти Федора Алексеевича.

Сожжение протопопа Аввакума. Худ. П.Е. Мясоедов. 1897 год

Агафья и Марфа

– История Федора Алексеевича не будет полной, если не сказать о его женах…

– Впервые царь задумал жениться в 18-летнем возрасте. Вокруг выбора царицы всегда шла борьба, потому что это важнейшая пружина придворного влияния для будущей родни. Перед формальным смотром невест Федор обратил внимание (или его внимание обратили) на грузинскую княжну Давыдову. Ее семья недавно приехала из Грузии, и княжна была очень хороша собой. Но противники этого брака еще до смотра царских невест плеснули в нее каким-то зельем и повредили лицо. Женой Федора Алексеевича стала Агафья Семеновна Грушецкая, предки которой выехали из Речи Посполитой в конце XVI века на русскую службу. Федор впервые увидел ее в толпе во время крестного хода и велел Языкову и Лихачеву узнать, кто это такая.

Иван Милославский, который в первой половине царствования Федора был первым боярином, решил не допустить этого брака, потому что он шел вне его придворного влияния. Он опорочил девушку, заявив царю, что она не сохранила девичью честь. Но Языков и Лихачев отправились по царскому указу к ней домой, и она, вопреки московским обычаям, спустилась из светлицы к высоким гостям и заявила, что это наглая клевета. Федор ей поверил, и она была допущена на смотр невест. Милославский после царской свадьбы пытался загладить вину. Он решил одарить царицу дорогими мехами и поджидал ее в дворцовых переходах. Царь, проходя мимо, увидел это и страшно рассердился: «Ты ее самыми последними словами называл, а теперь хочешь плутнями своими позор свой закрыть!» И велел столкнуть Милославского с лестницы. Влияние боярина при дворе было утеряно.

Царица умерла через год после свадьбы, в июле 1681-го, в результате неудачных родов, когда умер и единственный сын Федора Алексеевича – царевич Илья. Второй брак царя с Марфой Матвеевной Апраксиной также был организован Языковым и братьями Лихачевыми в конце того же 1681 года с целью развеять тоску государя после смерти первой жены. Они уговорили Федора поехать на охоту и подстроили так, что он остановился на ночлег в доме, где уже находилась Марфа Апраксина. На традиционном смотре невест царь уже знал, кого выберет. Врачи не советовали ему вступать в брак – была зима, он был нездоров. 15 февраля 1682 года состоялась свадьба, царь чувствовал себя неважно – он венчался «в креслах сидя», а уже 27 апреля умер.

В поздних источниках про Марфу Апраксину сообщалось, что она так и осталась целомудренной. И будто бы после ее смерти в 1715 году царь Петр лично пришел на вскрытие, чтобы удостовериться в ее девственности. Впрочем, это уже исторический анекдот, и в XVIII веке он мог обрасти самыми невероятными подробностями.

Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем. Худ. Г.С. Седов. 1882 год

Феодор Стратилат и великомученица Агафья. Патрональная икона царской семьи. 1681 год

– Как вы считаете, преобразования, о которых мы сейчас говорили, – это все-таки начало неких более широких реформ? Условно говоря, проживи Федор в два раза больше, могли бы мы говорить о «федоровской» России в том же ключе, как и о «петровской»?

– Мне близок взгляд на естественность исторического процесса, потому что всегда побеждает ведущая тенденция. На протяжении всего XVII века мы видим, как сначала у правящей элиты возникает интерес к «немецким хитростям» – иноземным изобретениям, технологиям, которых в то время не было в России. Это говорит о том, что «ветер истории» дул в сторону необходимости заимствовать передовой опыт западных соседей. И если мы не будем противопоставлять «федоровские» преобразования «петровским», а «петровские» – «софьевским», то увидим ту самую извилистую тропинку, которая в конечном счете и привела Россию к цели. Ведь суть петровских реформ – не в одной только европеизации, а в укреплении самодержавия и крепостного права, и в этом смысле он продолжал делать то, что делал не только его отец Алексей Михайлович, но еще Иван III и Иван IV. А то, что делал Петр, продолжилось и принесло свои плоды после его смерти, когда Россия встала в ряд великих держав.

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Панченко А.М. Русская культура в канун петровских реформ. Л., 1984

Седов П.В. Закат Московского царства. Царский двор конца XVII в. СПб., 2008

Козляков В.Н. Московское царство. СПб., 2019

ЛЕНТА ВРЕМЕНИ

30 мая 1661 года

Рождение Федора, третьего сына царя Алексея Михайловича.

1670 год

Смерть старшего брата, наследника трона царевича Алексея Алексеевича.

1673 год

Тяжелая травма Федора.

29 января 1676 года

Смерть царя Алексея Михайловича, начало царствования Федора Алексеевича.

Октябрь-декабрь 1680 года

Указы Федора Алексеевича о запрете охабней, чекменей и короткополых кафтанов, а также о введении вместо них для московских служилых людей длиннополых кафтанов и ферезей.

Апрель-май 1681 года

Открытие на Московском печатном дворе греко-славянской Типографской школы.

Лето 1681 года

Утешительное послание царя Федора патриарху Никону с разрешением вернуться из ссылки.

23 октября 1681 года

Указ о поощрении каменного строительства в Москве.

12 января 1682 года

Подписание царем Соборного деяния об отмене местничества.

14 апреля 1682 года

Сожжение на костре протопопа Аввакума.

27 апреля 1682 года

Смерть царя Федора.