У порога славы

Сергей Есенин родился 21 сентября (3 октября) 1895 года в Рязанской губернии, в старинном селе Константинове Кузьминской волости (ныне Рыбновского района Рязанской области), что привольно раскинулось на правом, возвышенном и холмистом, берегу Оки, откуда открывался великолепный вид на заливные заречные луга.

По счастливому стечению обстоятельств или по замыслу Всевышнего случилось так, что в день рождения будущего великого певца России на рязанской земле произошло важное событие, оставившие долгий след в человеческой памяти: в конце сентября 1895 года древняя Рязань праздновала своё 800-летие, и как раз 21 сентября, в четверг, происходило основное торжество.

День выдался не по-осеннему погожим, на редкость ясным и тёплым. В безоблачной синеве купалось жаркое солнце. Бабье лето доткало свои паутинки, и они плыли по воздуху, клейко цепляясь за волосы и одежду прохожих.

«Где я? В Неаполе или Рязани?! Спрашивал я себя в юбилейные дни, глядя на безоблачную синеву октябрьского неба, испытывая июльскую жару и любуясь по вечерам чудными эффектами лунного освещения, которое переносило воображение далеко на юг», – писал корреспондент газеты «Новое время».

Город был расцвечен флагами и имел праздничный вид. 21 сентября на рязанских улицах гуляющих было – хоть пруд пруди. Нарядная публика направлялась в сторону кремля, к Ильинской площади, что широко раскинулась напротив здания присутственных мест, к ажурной триумфальной арке, возведённой перед Соборным бульваром к юбилею города.

Вокруг площади стройными рядами стояли войска. Сюда же колоннами пришли учащиеся всех учебных заведений города, числом около четырёх тысяч. Вокруг пестрели толпы любопытных. Мальчишки оседлали ветви деревьев, взобрались на крыши прилегающих к площади зданий. Всего собралось более тридцати тысяч человек.

В кафедральном Успенском соборе прошла торжественная литургия, продолжившаяся крестным ходом.

Тем временем на площади, в городском парке, на улицах полным ходом шло народное гулянье. Плясали молодухи в ярких сарафанах, съехавшиеся на праздник из окрестных деревень. Несомненно, были среди них и жители села Константинова – родины Есенина.

В два часа пополудни в Дворянском доме состоялось торжественное заседание учёной архивной комиссии с приглашением почтеннейшей публики, которое завершилось праздничным обедом,

До поздней ночи иллюминированный центр Рязани был запружен гуляющим людом, так что экипажи вынуждены были ехать шагом, а то и вовсе останавливаться. Веселье не смолкало до глубокой ночи. Однако пьяных в этот день на рязанских улицах не наблюдалось...

И кто бы мог предположить, что в день, когда Рязань праздновала свой юбилей, неподалёку от губернского центра, в селе Константиново, в «золотой бревенчатой избе» появился на свет мальчик, чьё имя через каких-нибудь два с половиной десятилетия станет известно всей России. Ныне это имя знает весь мир: Сергей Есенин.

«Родился я с песнями в травном одеяле...», – писал поэт в 1912 году. И ведь действительно, день его рождения был песенным, ясным, да и праздник был такой, что людская молва ещё долгие годы «обкатывала» все события того незабываемого дня.

Сергей был первым ребёнком в семье Александра Никитича и Татьяны Фёдоровны Есениных. Однако их совместная жизнь не заладилась, и, когда мальчику исполнилось три года, его отдали на воспитание в дом деда по матери, Фёдора Андреевича Титова, человека некогда зажиточного, но к старости порастерявшего своё состояние. Бабушка будущего звонкоголосого певца России, Наталья Евтеевна, жила по законам христианства, давала в доме приют странствующим богомольцам.

«Я рос, – вспоминал Сергей Есенин, – в атмосфере народной поэзии. Бабка, которая меня очень баловала, была очень набожна, собирала нищих и калек, которые распевали духовные стихи. Ещё большее значение имел дед, который сам знал множество духовных стихов наизусть и хорошо разбирался в них».

В сентябре 1904 года Сергея отдали учиться в Константиновскую земскую школу. Он был смышлёным пареньком, всё схватывал, как говорится, на лету, однако был не в меру шаловлив и за неудовлетворительное поведение был оставлен в третьем классе на второй год.

Уже в школьные годы Есенин начал сочинять стихи. Однокашник Есенина Иван Копытин вспоминал, как однажды Сергей прочитал приятелям свои стихи, в которых были такие строки:

Щука в рака вцепилась,

На нём кататься училась. 

«Стихи я начал писать рано, лет девяти, – рассказывал поэт, – но сознательное творчество отношу к 16-17 годам».

В 1909 году Сергей Есенин в числе одиннадцати «дотянувших» до выпускных испытаний сверстников окончил школу, получив оценку «5» по следующим предметам: чтение русское и церковнославянское, история, география, арифметика, письменные упражнения по русскому языку, письмо (каллиграфия).

Сохранилась примечательная фотография, датируемая 1909 годом, на которой запечатлён отрок Сергей среди односельчан. Этот снимок является единственным, на котором юный Есенин снят в родном селе. Автор снимка неизвестен, но сама по себе фотография является замечательным документальным свидетельством о жизни и быте константиновцев.

Посередине широкой улицы запечатлена группа односельчан на фоне церкви и «четы белеющих берёз»: женщина с коромыслом, девушка в нарядном сарафане и несколько детей и подростков, в том числе и Сергей Есенин. Кто же из земляков юного Есенина отображён на старом снимке?

Александра Александровна Есенина, младшая сестра поэта, вспоминала: «Наше Константиново было тихое, чистое, утопающее в зелени село. Основным украшением являлась церковь, стоявшая в центре. Белая прямоугольная колокольня заканчивалась пятью крестами – четыре по углам и пятый, более высокий, в середине, купол, выкрашенный зелёной краской, придавал ей вид какой-то удивительной лёгкости и стройности...

Влево от церкви, напротив церковных ворот, в глубине села, стоял один из двух домов нашего священника. Обитый тёсом, крытый железом, выкрашенный красной краской, с белыми ставнями, он мало был виден со стороны села, так как был окружён яблонями и высокими вишнями. Зимой в доме никого не было, но летом здесь весело и шумно проводила свой отдых учащаяся молодёжь, которую любил и охотно принимал у себя священник Иван Яковлевич Смирнов, или, как его многие звали, отец Иван Попов.

Завсегдатаями в доме отца Ивана были две сестры Сардановские, Анна и Серафима, и их брат Николай, родственники отца Ивана, две сестры Северцевы, Тимоша Данилин — сын константиновской вдовы-нищенки, благодаря хлопотам отца Ивана поступивший в рязанскую гимназию и получавший стипендию, Клавдий Воронцов – круглый сирота, племянник отца Ивана, и наш Сергей».

Многие из этих завсегдатаев и оказались перед объективом фотографа.

Слева на снимке, с вёдрами на коромысле, запечатлена Капитолина Смирнова, дочь отца Ивана, местного священника; темноволосая девочка в центре снимка — Настя Холопова (по иным данным – Кузнецова, в замужестве Анастасия Николаевна Воробьёва); пленительная девушка в праздничном наряде, горделиво и чуть насмешливо взирающая в объектив, – Александра Ивановна Северова (в некоторых воспоминаниях встречается иная фамилия: Северцева), родственница Смирновых.

Из ребятишек, запечатлённых на памятной фотографии, отметим стоящих на заднем плане закадычных друзей — Клавдия Воронцова (в форменной фуражке) и Сергея Есенина (в кепке и тёмной рубашке). Слева от Воронцова стоит Ваня Исаев, а справа от Северовой – Коля Коновалов. Будущий звонкоголосый певец Руси, очевидно, не случайно встал рядом со статной красавицей: женская красота с ранних лет влекла будущего поэта. На фотографии почти ещё мальчишка Сергей и взрослая, цветущая девушка Александра смотрятся как ровесники, а то и как близкие друзья; они возвышаются над группой детворы и привлекают к себе внимание.

Как такое могло случиться? Сергею в ту пору было около четырнадцати лет. Как известно, могучим телосложением и высоким ростом Есенин не отличался («худощавый и низкорослый», – писал о себе поэт). Судя по сохранившимся документам царской охранки, рост поэта в зрелом возрасте составлял 168 сантиметров. Тогда почему же на фотографии отрок Есенин значительно превосходит сверстников по росту, да и кажется взрослее их?

Оказывается, и тут проявился проказливый характер Сергея: будущий певец «страны берёзового ситца», – вот хитрец! – позируя фотографу, встал на ведро (или на ограждение площадки для крокета) и таким образом оказался ростом почти вровень с сельской красавицей.

Поэт с ранних лет тонко воспринимал красоту – будь то заливные заокские луга, цветущая черёмуха, народная песня или пригожая сельская девушка.

После окончания земской школы Сергея Есенина отправили учиться в Спас-Клепиковскую второклассную школу Рязанского уезда, готовившую учителей. Здесь-то константиновским отроком и овладела в полной мере жажда поэтического творчества:

Тогда впервые

С рифмой я схлестнулся.

От сонма чувств

Вскружилась голова.

И я сказал:

Коль этот зуд проснулся,  

Всю душу выплещу в слова.

В конце мая 1912 года Есенин закончил учёбу в Спас-Клепиках и первые цветущие месяцы лета провёл в родном селе, а в августе отправился в Москву, где устроился на работу в типографию И. Д. Сытина на должность подчитчика (помощника корректора) и завёл новых знакомых. Среди них была и Анна Изряднова, с которой Сергей стал жить в гражданском браке, и 21 декабря 1914 года у невенчанных возлюбленных родился сын Юрий (Георгий).

Сергей много писал, и, наконец, в январе 1914 года в журнале «Мирок» было опубликовано его стихотворение «Берёза», написанное под явным влиянием Фета:

Белая берёза

Под моим окном

Принакрылась снегом,

Точно серебром.

На пушистых ветках

Снежною каймой

Распустились кисти

Белой бахромой.

И стоит берёза

В сонной тишине,

И горят снежинки

В золотом огне.

А заря, лениво

Обходя кругом,

Обсыпает ветки

Новым серебром.

Спустя некоторое время стихи Есенина стали появляться и в других московских изданиях: газете «Новь», журнале «Проталинка».

Казалось бы, у начинающего поэта всё складывалось благополучно: в его жизни появилась любящая женщина, подарившая ему сына, есть тёплый кров, работа… Чего ещё было надо Есенину? Однако поэтическое призвание влекло Сергея в столицу, и он отправился в Петроград искать литературного счастья и удачи, оставив в Москве невенчанную жену и младенца-сына…

Погоня за поэтической славой, как за сказочной Жар-птицей, – вот главная побудительная сила, которая влекла Есенина в столицу российской империи!