Изборск — один из древнейших русских городов. И один из самых загадочных. Седая изборская старина открывается не каждому. Но, однажды побывав в этом городе, разлюбить его невозможно.
По дороге к Изборску природа словно дразнит путешественника, подогревая в нём ожидание чуда. Мелькают холмы, всплески лесочков, человеческое жильё — и снова дорога, дорога, дорога, а по сторонам — изменчивые краски северной русской равнины. Опытный путник знает: чем дольше такое длится, тем радостнее будет встреча с местом, куда идёшь. И вдруг безо всякого предупреждения появляются, словно разом поднялись из земли, приземистые белые грибы древних башен. Конечно, не только что и не специально для нас выросли они на Жеравьей горе, стоят тут уж 700 лет — дух захватывает, какая глубокая древность!

Изборск — город удивительно русский и по-русски «многослойный». Здесь всегда много туристов: одни едут на крепость древнюю посмотреть да на исторические реконструкции, другие — в местные храмы, третьи ищут тут следы легендарного Трувора…

Невелик Изборск, кажется, тесновато в нём для всех желающих, особенно в «высокий сезон». А когда-то ведь он был одной из самых важных пограничных крепостей. Правда, он не всегда располагался на Жеравьей горе: изначально его построили чуть поодаль, на городище, которое по несправедливому историческому недоразумению называется ныне Труворовом.

Трувор прочно угнездился в русских (и, в частности, изборянских) умах из-за ошибки летописцев и пристрастий норманистов. Многие историки признают одного Рюрика, а его «братья» — это всего лишь искажённые старошведские sine hus (свой род) и thru varing (верная дружина). То ли кто-то что-то недотолмачил, то ли переписчик вспомнил русские сказки…

Стоит ли удивляться, что самый большой каменный крест на Изборском городище тоже назвали Труворовом? Нелепица, конечно, невероятная, трудно представить, что задолго до Крещения Руси варяжский язычник Трувор (существуй он на самом деле) возжелал бы быть погребённым по христианскому обычаю. Жаль только, что к юбилею Изборска с крестом перестарались — отполировали так, что он выглядит не тысячелетним и даже не пятисотлетним, а каким-то модерновым, из евроматериалов. Остаётся надеяться, что время и погода возьмут своё обратно.

По другой легенде, крепость на Труворовом городище, о которой упоминается с IX века, основал князь Словен. В честь него и нарекли место Словенском (своё нынешнее название город обрёл уже в честь правнука Словена — Избора). Поселение росло столь стремительно, что приходилось возводить всё новые валы, в том числе и из местного камня-плитняка. Кстати, именно эта крепость, а вовсе не нынешняя была взята немецкими «псами-рыцарями» во время их знаменитого похода на Псков, закончившегося Ледовым побоищем. Шло время, город разрастался и вскоре уже не мог поместиться на небольшом мысе. В 1303 году Изборск перенесли на нынешнее место — чуть южнее Труворова городища, на Жеравью, то есть Журавлиную гору.

Град перенесли, но противников у Руси меньше не делалось. На северо-западном направлении опасность всегда исходила от наших европейских соседей: немцев, литовцев, поляков, шведов… И здесь на их пути вставал Изборск. Предусмотрительные горожане создали в нём внушительные запасы оружия и продовольствия. Вот, правда, вопрос с питьевой водой стоял в городе ребром. Крепость располагалась на горе, а все источники — под ней. Поэтому жители прокопали секретный подземный ход, ведущий к колодцу. Много раз он выручал изборян, но однажды, когда город в очередной раз осаждали враги, по чьему-то предательскому наущению они перекрыли подходы к водному тайнику. И «стояша под Изборком десять дней и воду отъяша от изборян… И мало не взяша его». Однако Изборск даром, что ли, железным издавна нарекли? Выстоял форпост, не пал. И «отъидоша прочь» неприятель. Словно Николай Чудотворец, покровитель города, берёг его и защищал. Неслучайно же именно Изборск стали называть домом этого святого. И храм в его честь в крепости возвели. А уж сколько легенд сохранилось о чудесах Николы. Одна из самых любимых — о том, как во время очередной осады горожане хотели у Пскова попросить подмогу. И для этого отправили туда… целую башню вместе со звонарём. Мол, летела башня по воздуху, а звонарь в сполошный колокол бил — сам-то город окружён был со всех сторон. Псковичи прислали свои войска, сняли осаду, а башню себе оставили, Гремячьей с тех пор называют.

Брали Изборскую крепость лишь дважды. Первый раз — «случайно», в результате «изборской измены»: двое предателей, ряженные в опричников Ивана Грозного, именем царя приказали открыть ворота и впустили в город «литву». Конечно, потом Иван Васильевич жестоко расправился с виновными. А всего через 12 лет в крепостных стенах успел «отметиться» Стефан Баторий. Впрочем, недолго он там «гостил» — обломал зубы о Псков…

…Обойдём изборскую твердыню кругом. Она невелика, башни коренастые, но не то чтобы очень уж высокие, однако за счёт выигрышного положения на горе твердыня кажется выше и мощнее, а если смотреть снизу, из долины, и вовсе мнится: плывёт град Изборск где-то между небом и землёй — не крепость, а какой-то воздушный Китеж. Путь наш начинается от Никольского захаба. Захаб — это специальное сооружение, защищающее ворота, одна из самых уязвимых во время штурма частей крепости, этакий сюрприз для непрошеных гостей. Проломили, предположим, они ворота тараном, хотели ворваться в город, а оказались в узком каменном мешке меж двух стен, заканчивающемся вторыми воротами. Бдительные горожане, надо полагать, тут как тут, льют со стен кипящую смолу, кидают камни и прочий болезненно бьющий по голове бытовой сор. Никольским захаб назвали по главному крепостному храму — во имя Николая Чудотворца. Мы не оговорились, не «городскому», а именно «крепостному», ведь вплотную приставленный к захабу крепкий собор был весьма боевым: мог при необходимости выполнять роль «дополнительной дозорной вышки», а его древняя звонница (не сохранилась) взгромождалась прямо на соседнюю Колокольную башню, могла и на молитву позвать, и, если надо, в набат ударить. Мощный набатный колокол слышали даже во Пскове. Нет, не на пустом месте возникла легенда о летающем звонаре…

А какие имена у изборских башенок! Такой древностью веет, интуитивно родной и в то же время уже глубоко экзотической. Вышка… Рябиновка… Темнушка… Три башни-сестрицы защищают самое опасное направление — западную, «приступную» стену форпоста. На стенах — кресты, как скрепы. Поодаль, у обрыва, — четырёхгранная Талавская, единственная из изборских башен, которая не круглая. Для любителей вламываться в крепости через ворота имела свой захаб, соответственно, Талавский. Трогательная Луковка, ещё одна башня-оригиналка, расположена внутри городской стены, запахнулась в неё, как в полукружие каменной шали. Отчего? Ведь древние зодчие стремились как можно дальше вынести башни за линию стен, чтобы кинжалить огнём противника, подобравшегося вплотную, не дать ему подкопаться или заложить подрывной заряд. Необычному решению Луковки есть своё объяснение: прежде всего это самая старинная башня крепости, и строили её каменной уже тогда, когда всё остальное возводилось ещё из дерева. А при постройке более мощной твердыни «обтекли» Луковку стенами. Ну и во-вторых (и в-главных), в нижних этажах этой башни располагалось такое специфическое заведение, как пороховые склады. Изборяне прекрасно понимали: ухни в «погреба зелейные» какой-нибудь особо точно выпущенный вражеский боезаряд, и крепость, и её обитателей мигом разберёт на составные элементы и раскидает по всей округе аж до Мальской долины. Так что дополнительное укрепление в виде «опоясывающей» башню стены, безусловно, имело смысл.

А на Луковке сейчас смотровая площадка. Как хорош вид с неё на крепость и её окрестности! Твердыня вся как на ладони, прямо у ног — белоснежный, с зелёной кровлей Никольский собор. Слева раскинулось селение Старый Изборск, над деревьями и домиками возвышаются маячками маковки церквей: поближе — Сергия и Никандра, подальше — Рождества Богородицы. Ещё дальше — чуть всхолмлённая долина, траченная болотами и подшитая по краям перелесками. Справа расстилается гладь Городищенского озера. Что это за цепочка людей тянется к нему вниз по склону от подножия Талавской башни? Пойдём и мы вслед за ними. Дорога недолга, всё под горку да под горку, а у подошвы холма попадаем в удивительное место. Крутой обрыв известняковой скалы, и прямо из него, из расселин известняка, бьют струи воды. Это — знаменитые Словенские ключи.

Стоя у Словенских ключей, испытываешь дивное ощущение дома, даже если твой дом за тысячу вёрст отсюда. И понимаешь, что будешь приезжать сюда вновь и вновь. Видимо, это и есть те корни, которых нужно держаться, чтобы не упасть.