280 лет назад появился на свет архитектор Василий Баженов — один из самых экстравагантных зодчих своего времени. В его биографии много белых пятен, а вокруг списка его работ продолжаются дискуссии: что он действительно построил, а что ему только приписывают? Историк Николай Карамзин в «Записках о достопримечательностях Москвы» сравнивал проекты Баженова с «Утопией» Томаса Мора — колоссальные, поражающие воображение, но невозможные в реальности. И всё же без него нельзя представить себе русскую архитектуру XVIII века.

Даже относительно года рождения Баженова у историков долгое время не было уверенности: называли и 1732-й, и 1737 годы. Хотя последние исследования доказали, что он родился всё-таки 1/12 марта 1738 года в семье Ивана Фёдоровича Баженова — дьячка одной из придворных церквей в Московском Кремле. Уже в детстве он увлёкся рисованием, его первой натурой стали различные здания Москвы. Вовремя заметившие этот талант родители в 1753 году отдали 15-летнего мальчика в ученики к архитектору Дмитрию Ухтомскому — создателю знаменитых Красных Ворот в Москве, Кузнецкого Моста, храма Никиты Мученика на Старой Басманной улице, колокольни и Смоленской церкви в Троице-Сергиевой лавре. Благодаря ему молодой Баженов изучил азы архитектурной науки, а в 1755 году по рекомендации своего учителя поступил в художественный класс гимназии Московского университета.

Вместе с лучшими учениками класса Баженов по ходатайству Ивана Шувалова через год отправился в Санкт-Петербург и был переведён в академическую гимназию, а в 1758 году стал студентом только что открытой Академии художеств. В столице его приметил другой мэтр архитектуры — зодчий Савва Чевакинский, возводивший в это время Никольский Морской собор. Его помощником на этой стройке стал Баженов. Однако обучение на этом не закончилось: талантливого студента в числе первых отправили учиться в Париж, в мастерскую Шарля де Вайи. Баженов вернулся в Россию в мае 1765 года с блестящими отзывами. К этому времени, возможно, относится его знакомство с императрицей Екатериной II и наследником, великим князем Павлом Петровичем. По одной из версий, Баженов участвовал в разработке проекта дворца на Каменном острове для Павла, а также строил не сохранившееся до наших дней здание Старого Арсенала на Литейной улице. Впрочем, эти постройки Баженову лишь приписываются, его авторство документально не доказано.

В Северной столице Василий Иванович прожил недолго и вскоре вернулся домой, в Москву. В 1767 году он приступил к своему самому грандиозному проекту: Екатерина II заказала ему строительство своей главной московской резиденции — Большого Кремлёвского дворца. Традиционно на Боровицком холме располагался сначала великокняжеский, потом царский, а затем и императорский дворец. С переездом столицы в Петербург за его состоянием следили небрежно, здание обветшало, к тому же прежние постройки не отвечали изменившейся архитектурной моде. И тогда Баженов предложил свой вариант дворца, который иногда в историографии именуется «Форумом великой империи». Огромное классицистическое здание с множеством колонн охватывало бы всю набережную возле Кремля, уступами спускаясь к Москве-реке. За ним образовывались бы новые площади и улицы, для которых предполагалось снести практически все старые постройки на территории Кремля. От кремлёвских стен уцелели бы только небольшие осколки на Красной площади и возле Троицкой башни, а внутри самого Кремля неизменной осталась бы лишь Соборная площадь. Размах, с которым Баженов намеревался строить свой дворец, можно сравнить разве что со сталинским Генпланом реконструкции и развития Москвы 1935 года.

Идея Баженова, утверждённая Екатериной, была встречена в высшем обществе с энтузиазмом. Поэт Гавриил Державин в 1770 году под впечатлением от увиденного проекта написал такие строки:

Прости, престольный град, великолепно зданье

Чудесной древности, Москва, Россий блистанье !

Сияющи верхи и горды вышины,

На диво в давний век вы были созданы.

Впоследни зрю я вас, покровы оком мерю

И в ужасе тому дивлюсь, сомнюсь, не верю;

Возможно ли, чтоб вам разрушиться, восстать

И прежней красоты чуднее процветать?

Твердыням таковым коль пасть и возставляться,

То должно, так сказать, природе пременяться!

Но что не сбудется, где хощет божество?

Баженов! начинай, — уступит естество.

Однако масштабный план так и остался на бумаге. Успели провести лишь подготовительные работы, в рамках которых в Кремле уничтожили ряд старинных зданий (Житный двор, монастырские подворья, корпус приказов и многое другое), а также разобрали большую часть стен и башен Кремля, выходивших на набережную реки, — от Тайницкой башни до Петровской. Начали готовить площадку и возводить грандиозную лестницу, после чего выяснилось, что колоссальное строительство угрожает старинным памятникам Кремля, и в первую очередь Архангельскому собору с его усыпальницей, где покоились в том числе первые цари из династии Романовых. Пришлось в срочном порядке сделать специальную подпорку — контрфорс, чтобы собор не сполз по бровке Боровицкого холма и не разрушился. На этом все работы были остановлены, а затем в 1775 году Екатерина, не желавшая вновь подвергать риску древние соборы, и вовсе отказалась от своего плана. По приказу императрицы разобранные стены и башни Кремля в 1778 году восстановили в первоначальном виде — этим занимался ученик Баженова Матвей Казаков.

Сам же Василий Баженов недолго оставался без работы. В 1775 году Екатерина II поручила ему разработать проект её новой подмосковной резиденции в имении Чёрная Грязь, которое императрица только что купила у князя Сергея Кантемира. Идея переименовать владение в Царицыно, по одной из версий, принадлежала князю Григорию Потёмкину. В том же году императрица пышно отпраздновала победу России в войне против Турции: торжества проходили на Ходынском поле, и временные постройки для этого праздника предложили Василий Баженов и Матвей Казаков. По их мотивам и был создан проект Царицына. Именно тогда благодаря Баженову (а позднее и Казакову) в моду вошла псевдоготика — архитектурный стиль, в котором используются и по-своему переосмысливаются некоторые мотивы готики (стрельчатые окна, многолучевые звёзды). В противовес «благородному» классицизму готика считалась «варварским порождением», а потому получила имя от племени готов (которые к созданию стиля никакого отношения не имели). Так и новые постройки явились полной противоположностью официальным дворцам екатерининского времени.

Впрочем, сам Баженов не хотел так уж резко порвать с классицизмом: в его проекте Царицына, о котором сегодня мы можем судить лишь фрагментарно (целиком проект не сохранился), были детали как псевдоготики, так и классицизма. В отделке фасадов использовался красный кирпич и белый камень. Построили три корпуса: один — для Екатерины, второй — для великого князя Павла Петровича, а третий — для его детей, Александра и Константина. Также Баженов возвёл некоторые хозяйственные постройки, Большой мост и Фигурный мост, планировались корпуса для гостей, дома для прислуги, различные павильоны и многое другое.

Однако и в Царицыне Баженова ждала неудача. Летом 1785 года Екатерина II посетила стройку и осталась крайне недовольна увиденным, а также медленными темпами работы. Помещения она сочла тёмными и низкими, лестницы узкими, не нравилось ей и освещение. Была и другая причина: дворец для самой Екатерины получился равновеликим дворцу, предназначавшемуся наследнику, великому князю Павлу Петровичу. Так как отношения между матерью и сыном к тому времени окончательно испортились, императрица сочла такое «уравнивание» недопустимым. Баженова отстранили от ведения строительства, уже построенные дворцы уничтожили (но некоторые корпуса, а также мосты уцелели). Продолжение работ поручили Матвею Казакову, что было особенно оскорбительно для Баженова: ученик опередил своего учителя! Более для Екатерины II Василий Баженов ничего не проектировал.

Эта обида нашла отражение в новой работе архитектора. После провала в Царицыне Баженов стал принимать частные заказы. В 1786 году напротив Боровицких ворот Кремля он построил огромную усадьбу для капитан-поручика лейб-гвардии Семёновского полка Петра Пашкова. Здание было совсем непохоже на царицынские дворцы и гораздо больше соответствовало идеалам классицизма. При этом главное заключалось даже не в этом. Оскорблённый императрицей Баженов спроектировал дом Пашкова так, что его парадный фасад ориентирован в сторону Староваганьковского переулка, а на Кремль обращён его задний фасад. Архитектор словно развернул своё творение спиной к Кремлю. Кроме того, он сделал дом очень высоким для своего времени, так что он оказался зрительно выше кремлёвских построек — словно смотрел на них «сверху вниз». Так Баженов показал Екатерине II свою обиду за Царицыно. Лишь в 1934 году, чтобы сгладить это впечатление, со стороны Моховой улицы, на склоне, по проекту Виталия Долганова соорудили монументальную белокаменную лестницу с террасой.

Руке Баженова, по одной из версий, принадлежит и роскошный дом генерал-поручика Ивана Юшкова, в котором позднее разместилось Мужское училище живописи, ваяния и зодчества (МУЖВЗ). Для своего зятя, титулярного советника Луки Долгова, он построил дом поскромнее на 1-й Мещанской улице (ныне проспект Мира). Он сохранился, но значительно перестроен. Предположительно Баженов приложил руку к возведению усадьбы Петра Румянцева-Задунайского на Маросейке, однако ряд исследователей считает, что это, скорее, работа Матвея Казакова. Зато нет сомнений относительно здания церкви иконы Божией Матери «Всех Скорбящих Радость» на Большой Ордынке. По заказу купца Афанасия Долгова архитектор построил круглую колокольню и классицистическую трапезную со строгими портиками. Впоследствии строительство завершил Осип Бове, соорудивший главный храм в виде круглой ротонды. Ещё одну знаменитую церковь Баженов построил в Быково в 1789 году — храм Владимирской иконы Божией Матери.

После смерти Екатерины и восшествия на престол Павла I в судьбе Баженова вновь наметились перемены: новый император благоволил многим из тех, кто попал в опалу во времена его матери. Павел назначил Баженова вице-президентом Академии художеств и поручил ему создать собрание чертежей русских зданий для исторического исследования русской архитектуры. Некоторые исследователи видят влияние Баженова в проекте Михайловского замка в Петербурге — новой императорской резиденции. Павел словно хотел дать шанс бывшему опальному зодчему всё-таки построить дворец для монарха. К сожалению, смерть Василия Баженова в 1799 году прервала его работу. Архитектора похоронили в Санкт-Петербурге, но через год его прах перевезли в имение в селе Глазово, расположенное в нынешней Тульской области.

О грандиозном замысле Большого Кремлёвского дворца напоминает его деревянная модель, изготовленная самим Баженовым. Сегодня эту уникальную модель можно увидеть в Музее архитектуры имени Щусева. А в нескольких минутах ходьбы от него стоит Пашков дом. Теперь там располагается отдел рукописей Российской государственной библиотеки. В Царицыне сохранились Большой и Фигурный мосты, три Кавалерских корпуса, а также Хлебный дом, Оперный дом и Малый дворец, построенные Баженовым. Не погибла и Владимирская церковь в Быкове. В ней возобновлены богослужения. Наследие Баженова не исчезло со смертью зодчего, а осталось в веках. Хотя сколько загадок оно хранит в себе, и сколько белых пятен в биографии архитектора ещё предстоит прояснить исследователям…