«На скалах узорный оплот генуэзцев…»

Виктория Пешкова

Судакская крепость — одно из самых масштабных фортификационных сооружений на территории Крыма. Современных построек вблизи неё нет, так что погружение в атмосферу Средневековья будет практически полным.

«Мать-Вечность царит над нагим побережьем…»
Бухта, над которой раскинулся Судак, — идеальное место для торговой гавани. Поэтому люди селились на этих берегах ещё в глубокой древности. Торговый город во все времена был лакомой добычей, и процветание его зависит не только от быстроты кораблей, но и от прочности крепостных стен. А где строить крепость, как не на горе? Она так и называется — Крепостная. Предание гласит, что первые укрепления на её склонах возвели в нач. II века н. э. аланы. Столетие спустя, когда эти земли вошли в состав Боспорского царства, их сменили боспорские воины, охранявшие границы государства. Примерно с сер. VII века здесь начинают обживаться византийцы.

Карло Боссоли. Генуэзская крепость

 

Сугдея, название которой восходит к древнеиранскому «сугда», имеющему два значения — «чистый» и «святой», становится важным торговым центром Таврики и всего Северного Причерноморья, соединяющим Киевскую Русь и Восточную Европу с Ближним Востоком и Северной Африкой. Византийцы, знавшие толк в искусстве торговли, умели налаживать взаимовыгодные отношения и с местными властями, и с населением. На рубеже XI–XII веков здешняя колония процветала под протекторатом половцев. Поначалу отношения складывались вполне благополучно и с начинавшими их теснить тюркскими племенами. Но 26 декабря 1239 года под стенами Сугдеи встали войска Бату-Хана, вернувшиеся из похода на земли Северо-Восточной Руси.

Византийская империя слабела, колонии постепенно приходили в упадок, а когда весь полуостров превратился в Крымский улус Золотой Орды, наместники вынудили христианское население покинуть город и уничтожили уже не нужные им укрепления. Но, когда власть золотоордынских ханов пошатнулась, на благословенные берега Таврики обратили свои взоры две могущественнейшие средиземноморские республики Венецианская и Генуэзская. В борьбе за освоение крымских берегов победила Генуя. Первые небольшие торговые поселения генуэзцы начали основывать ещё в сер. XIII века, а в следующем столетии уже обосновались прочно, включив в свои владения Черкио (Керчь), Чембало (Балаклаву), Каффу (Феодосию). Солдайю же они, по свидетельству одного из средневековых хронистов, просто отняли у своих конкурентов венецианцев в июле 1365 года. Те уступили без боя. Так началась генуэзская страница в летописи здешних мест.

Восхищённый былым величием этих мест, замечательный советский поэт Борис Чичибабин посвятил Судаку целый стихотворный цикл…

Был некогда город алчбы и торговли

со стражей у гордых ворот,

но где его стены и где его кровли?

И где его род?

 

«Венчая башнями скалу, чернелась крепость…»
Крепостная гора (турки впоследствии именовали её «Генуэзской скалой» — Дженевез-Кая) достигает в высоту 157 м. Крутым южным склоном она вдаётся в Судакскую бухту, пологий северный склон некогда, по всей видимости, защищал дополнительно вырытый ров. По традиции крепость строилась в две линии обороны — внешнюю и внутреннюю. Внешнее кольцо защищало собственно город, внутреннее — цитадель, в которой располагались жилище консула, административные здания и склады со стратегическими припасами. Высота крепостных стен достигала шести, а местами и восьми метров, толщина доходила до двух метров.

По внешнему периметру высились 12 башен высотой до 15 м. Одна башня — Дозорная (её ещё называют Девичьей — у какой крепости нет своей легенды о красавице, предпочевшей смерть разлуке с любимым) — возвышается на самой верхушке скалы. Ещё одна — Портовая — прикрывала гавань. Историки предполагают, что напротив неё, на другой стороне узкой лощины, должна была стоять ещё одна башня, предназначенная для защиты бухты.

Нижний город, раскинувшийся под защитой стен, имел пять улиц, протянувшихся с юга на север, соединённых переулками. Жилые дома строили на террасах, уступами спускавшихся по склону горы. Нижний хозяйственный этаж был каменным, жилые этажи второй, а иногда и третий строили из дерева или саманного кирпича. Вода в город подавалась по системе керамических труб длиной порядка 3 км из источника на соседней горе Перчем-Кая.

За пределами крепостных стен располагались портовое предместье, а также дома и мастерские тех ремесленников, чья работа была связана с огнём (гончары, кузнецы, медники и т. д.). Таковы были требования средневекового городского права. При строительстве помещений для огнеопасных производств учитывали даже розу ветров, дабы избежать попадания искр в жилые строения.

В город вело трое ворот, время пощадило только одни — Главные, в левой башне которых находился колокол, оповещавший горожан о наступлении сумерек и необходимости вернуться под защиту крепостных стен. От заката и до рассвета ворота были на запоре. И всё мужское население города по очереди несло по ночам караульную службу, поскольку военного гарнизона как такового не было — несколько десятков наёмников-стипендиариев и десяток воинов из личной охраны консула, в обязанности которого входило управление городом.

Внутреннее кольцо стен замкнуто ещё четырьмя башнями, защищающими Консульский замок, который в этой крепости носил имя Святого Ильи. Консул прибывал из Генуи 1 марта и нёс свою службу в течение года. Его семья оставалась на родине в качестве гаранта его добросовестности и преданности интересам республики. Для мечтавших о карьере на государственной службе это было хорошим испытанием. Устав регламентировал количество подчинённых, их обязанности и количество средств, предназначенных для оплаты их службы. Консулу запрещалось заниматься какой бы то ни было коммерческой деятельностью и покидать крепость без особых на то оснований. Правитель не имел права даже ночевать за пределами вверенной ему крепости. Главными обязанностями были поддержание порядка, надзор за ремонтом старых укреплений и строительством новых. По истечении срока полномочий консул представал перед населением города, и каждый житель мог высказаться о том, насколько хорошо тот исполнял свои обязанности. Жалобы горожан передавались в Геную, где с нерадивого правителя могли взыскать по всей строгости.

Генуэзское владычество в Солдайе длилось более ста лет. Закат его был столь же стремителен, сколь и необратим. Падение Константинополя в 1453 году привело к захвату турками черноморских проливов, что затруднило связь крымских колоний с метрополией. В мае 1475 года к берегам Крыма подошла эскадра турецкого полководца Кедука Ахмеда-паши. Каффа сдалась практически без боя. Солдайя сражалась до последней возможности, но силы были неравными. Захватчики переименовали её в Судак («сул» — вода, «даг» — гора) и сделали административным центром округа — кадылыка. Во время русско-турецкой войны 1768–1774 годов русские войска заняли его без боя и оставили в качестве гарнизона Кирилловский полк для борьбы с десантами, которые время от времени отправляла в Крым Османская империя в надежде вернуть утраченные владения. Гарнизон оставался в крепости вплоть до 1816 года. После его ухода она была заброшена, и местные жители стали потихоньку разбирать крепостные сооружения для своих житейских надобностей.

 

«Привету вечности родной душа раскрылась…»
Судакская крепость с давних времён влекла к себе и путешественников, и учёных. Первым описал её в своих путевых записках польский дипломат и историк Мартин Броневский, которые были изданы в 1595 году в Кёльне. Русские учёные принялись исследовать этот уникальный фортификационный памятник уже после присоединения Крыма к России. Самым известным трудом, содержащим детальное описание крепости, является работа выдающегося учёного-энциклопедиста академика Петра Симона Палласа «Наблюдения, сделанные во время путешествия по южным наместничествам Русского государства в 1793
1794 годах».

Однако находящийся без присмотра памятник постепенно приходил во всё более удручающее состояние. Судьба его волновала многих известных людей, включая императрицу Марию Александровну, супругу Александра II, поэта и драматурга Василия Капниста, и она могла бы сложиться весьма печально, если бы в 1868 году земли, на которых он стоит, не были бы переданы в ведение Одесского общества истории и древностей (ООИД). Судакская крепость стала одним из первых государственных историко-архитектурных заповедников в Российской империи. 

Первым хранителем крепости общество назначило своего члена-корреспондента в Судаке Ивана Паскевича. От него перенял эстафету заведующий Феодосийским музеем древностей Степан Веребрюсов. В 1879 году заботы о крепости принял на себя другой член-корреспондент ООИД — Степан Романовский, известный судакский садовладелец и винодел, поставлявший свои вина даже в Петербург. Успешный предприниматель в душе был настоящим «антикварием»: за состояние крепостных сооружений душа у него болела не меньше, чем за свои виноградники. 

В 1897 году в Петербурге состоялся VII Международный геологический конгресс. По его окончании участники отправились в путешествие по Кавказу и Крыму. Когда Степан Григорьевич получил известие, что в его «владения» прибудет 160 учёных с мировыми именами, он заволновался: за полгода до этого обвалился юго-восточный угол Консульской башни. Двор цитадели завалило обломками, а несколько не до конца вывалившихся камней грозили новым обрушением. Собрав добровольцев, Романовский приступил к расчистке завала и обустройству подходов к башне, добавив к имевшимся у него средствам общества ещё и собственные. По его инициативе были отремонтированы дорожки внутри крепости и сделаны ограды в опасных местах. Представительные гости пришли в восторг от увиденного.

Казалось бы, можно успокоиться и заняться своими делами. Но Романовский не просто отправил в общество отчёт о проделанной работе, но и представил перечень того, что ещё необходимо сделать для сохранности памятника. В Консульской башне слава богу новых трещин не появлялось, а вот западная стена — башня Якобо Торселло — грозила обрушиться в любой момент. На ремонт требовалась весьма солидная сумма — 150 рублей, и Романовскому они были отправлены. Правда, с просьбой впредь изыскивать возможности собирать деньги по подписке, поскольку собственные средства общества, увы, невелики.   

Степану Григорьевичу пришлось «оборонять» вверенную ему крепость не только от натиска безжалостного времени. Захваты музейных земель дачниками отнюдь не примета нашего времени. Некий г-н Капон, возводя дачу, оттяпал от охраняемой территории кусок в 300 квадратных саженей (крымская земля и тогда стоила дорого). Романовский вызвал из Одессы комиссию, нашёл свидетелей, помнивших, как устанавливали межевой столб при передаче крепости ООИД. Комиссия составила акт и подала жалобу в Министерство земледелия и государственных имуществ. Тяжба с вороватым «дачником» тянулась больше 10 лет, и торжества справедливости Степан Григорьевич, увы, не увидел. Но она всё-таки восторжествовала: захваченные земли были возвращены обществу. 

Новая власть сохранила за Судакской крепостью статус исторического памятника. В 1926 году она стала филиалом Государственного исторического музея, который и развернул на его территории археологические исследования. В 1958 году, после того как Крым передали в состав УССР, крепость вошла в состав Государственного архитектурно-исторического заповедника «Софийский музей» при Академии строительства и архитектуры УССР, который в незалежной Украине был переименован в Национальный музей «София Киевская». А с возвращением Крыма в родную гавань музей-заповедник «Судакская крепость» стал одним из крупнейших музеев полуострова. 

У Генуэзской крепости, как у всякой звезды экрана, нет недостатка в поклонниках: число картин, съёмки которых проходили в её стенах, приближается к полусотне. «Русь изначальная», «Кольца Альманзора», «Пираты ХХ века», «Мастер и Маргарита», «Агент национальной безопасности» и это лишь самые знаменитые ленты, в которых крепость сыграла далеко не второстепенные роли.

Здешние пейзажи, по словам местных жителей, «подыгрывают актёрам, решают режиссёрские задачи, угождают художнику-постановщику и, главное, создают нужное настроение у зрителя». Впрочем, такую красоту лучше видеть своими глазами, чем на экране, последовав совету поэта:

А всё ж, отвергая житейскую нехоть —

такой уж я сроду чудак, —

отвечу, как спросят: «Куда нам поехать?» —

«Езжайте в Судак».
 

Читайте дальше