Вариант Олега

Виктория Пешкова

25 мая Олегу Далю исполнилось бы 80 лет. Среди трёх десятков картин, в которых актёр успел сняться за свою недолгую жизнь, «Вариант "Омега"» занимает особое место: по собственному признанию Даля, в советском разведчике Сергее Скорине он сыграл самого себя.

 

От «Викинга» к «Омеге»

Николай Леонов пришёл в МУР в 1953 году. За десять лет дослужился до капитана, стал лихим оперативником, но по состоянию здоровья был вынужден выйти в отставку. С таким опытом за плечами начинать в 30 лет новую жизнь непросто. Спасением от накатившего отчаяния стало литературное творчество, благо память хранила обстоятельства десятков уголовных дел, а пером отставной капитан владел не хуже, чем пистолетом системы «Макаров». В 1960-е дорога из милиции в литературу была уже проторена, и в том, что Леонов пошёл по ней, нет ничего удивительного. Странно другое: как среди внушительного количества добротных романов о бравых столичных сыщиках появилась одна-единственная книга, посвящённая совсем другим героям бойцам невидимого фронта?

Роман «Операция "Викинг"» о советском разведчике Сергее Скорине, заброшенном в оккупированный фашистами Таллин, был написан в соавторстве с человеком по имени Юрий Костров, о котором достоверных сведений меньше, чем никаких. С большой долей вероятности можно предположить лишь одно он был сотрудником Комитета госбезопасности. Только такой «компаньон» мог снабдить бывшего муровца реалиями и деталями, которые никак не могли быть ему известны. Например, о так называемом Бюро Целлариуса или абверовской разведшколе на мызе Кейла-Йоа неподалёку от Таллина. Да и радиоигра советской разведки, организованная при помощи арестованного и работавшего под контролем агента, и перевербовка офицера немецкой разведки  отнюдь не плоды неуёмного писательского воображения.

Книга, опубликованная в 1973 году, получилась настолько удачной, что лубянские «кураторы» авторов вышли в Гостелерадио с предложением снять по ней многосерийный фильм. Планка, заданная «Семнадцатью мгновениями весны», вышедшими на экраны в том же году, требовала поддержки, и история противостояния двух интеллектуалов с сильными характерами этому требованию соответствовала как нельзя лучше. Причём от своего идеализированного предшественника Сергей Скорин выгодно отличался своей жизненностью: он был не суперагентом без страха и упрёка, но человеком, которому ничто человеческое не чуждо, в том числе страх и сомнения. Когда Скорину предложили работать в разведке, он честно признался, что трусоват и в герои-разведчики может не подойти. И своему новому начальнику он описывает этот эпизод, вместо того чтобы выставить себя героем. «У меня мозг профессионала, а сердце обыкновенного любителя», констатирует Сергей и не стесняется этого. И любовь у него земная: любимая женщина устала его ждать, сын растёт, не зная отца. Да и его противник лощёный барон, наследник древнего аристократического рода тоже не лишён слабостей и порой вызывает искреннее сочувствие.

Сценарий заказали Николаю Леонову. С этим он справился сам, без помощников. Но консультанты на картине, естественно, были: некий П. Петров, по всей видимости, куратор от КГБ, известный историк, доктор наук, специалист по Второй мировой Дмитрий Мельников и два эстонских краеведа К. Тынсон и А. Лыхмус, благодаря которым Таллин и его окрестности предстали перед зрителем во всей красе. А снимать пятисерийную картину с рабочим названием «Не ради славы» доверили никому неизвестному режиссёру Антонису-Янису Воязосу. Странный на первый взгляд выбор на самом деле оказался вполне логичным: на Лубянке хорошо знали, что война для этого человека факт личной биографии. И, как выяснилось, интуиция «кураторов» не подвела.

Биография Антониса Воязоса сама по себе могла бы стать сюжетом для увлекательного приключенческого фильма. Он родился в Салониках, в 14 лет примкнул к левому движению, а когда по окончании Второй мировой в Греции разразилась гражданская война, присоединился к повстанцам, мечтавшим установить в своей стране социализм. Восстание было подавлено. Антонис попал в так называемые чёрные списки противников режима. Ему и его товарищам грозил арест. И тогда шестеро смелых, из которых Воязос был самым младшим ему только исполнилось 17, решили бежать из страны. 12 сентября 1948 года они уговорили пилота небольшого пассажирского самолёта доставить их в Югославию. Оружия у ребят не было. Чтобы добиться своего, им хватило простых человеческих слов. Это был первый в истории Греции инцидент с угоном воздушного судна. На родине беглецов приговорили к смертной казни. Заочно.

Антонис Воязос на съёмках фильма

 

Из Югославии Антонис перебрался в СССР. Ему предоставили политическое убежище, помогли обустроиться в Ташкенте. Судя по всему, парень уже тогда бредил кинематографом. Для простого смертного самым надёжным путём на режиссёрский факультет становилась работа на фабрике или заводе: считалось, что кино могли снимать только люди зрелые, обладающие достаточным жизненным опытом. Какое-то время Воязос работал токарем на механическом заводе, потом поступил на режфак Ташкентского театрально-художественного института имени А. Островского, а затем каким-то чудом оказался во ВГИКе в мастерской Михаила Ромма, на одном курсе с Андреем Тарковским, Василием Шукшиным и Александром Миттой.

О том, как складывалась режиссёрская карьера Воязоса до того, как на него, словно гром с ясного неба, обрушился «Вариант "Омега"», известно совсем немного. Его имя стоит в титрах короткометражки «Юрка бесштанная команда», снятой в соавторстве с ещё тремя режиссёрами, и полнометражной ленты «Жизнь хорошая штука, брат!», сорежиссёром которой был Рамиз Аскеров. Вот, собственно, и всё. Остальные замыслы режиссёра на экран так и не вышли. Он работал над картиной о жизни и творчестве Дмитрия Шостаковича, снял документальную ленту «Песни 30-х годов», собирал материалы об Александре Пушкине и его связях с тайным обществом «Филики этерия». Но всё это так и осталось под спудом. Бюрократическим и, вероятно, политическим.

 

За далью Даль

Сочиняя сценарий, Николай Леонов, естественно, прикидывал, кто мог бы сыграть его героев. В роли Скорина он видел Андрея Мягкова, а Шлоссера, по его словам, писал под Игоря Квашу. За плечами у Мягкова уже были Алёша в «Братьях Карамазовых» и Гайдар в «Серебряных трудах». Симбиоз этих ролей вполне мог дать результат, близкий к необходимому. Выбор Кваши, по всей видимости, был обусловлен чисто человеческой симпатией ничего подобного артист в кино не играл. Ну разве что холёный и жестокий атаман Лагутин в «Достоянии республики» мог служить неким эскизом к образу барона Шлоссера. Однако аргументы автора сценария режиссёра не убедили. Воязос хотел снимать в главных ролях Георгия Тараторкина и Валентина Гафта. Вероятно, какие-то черты нервного, тонкого Скорина режиссёр увидел в Раскольникове, сыгранном Тараторкиным в «Преступлении и наказании», а Гафт впечатлил своим Геверницем в «Семнадцати мгновениях весны».

Тем не менее Тараторкина категорически отверг Леонов. А Гафт от роли отказался сам, посчитав, что не ему с его семитской внешностью играть немецкого аристократа. Впоследствии Валентин Иосифович очень жалел о своём решении. В сборнике воспоминаний коллег об Олеге Дале он писал: «…ругательски себя ругаю, что в своё время отказался от съёмок в фильме «Вариант "Омега"». Меня уговаривали, а я, идиот, даже зная, что будет Олег, всё же отказался. Прекрасно сыграл роль Шлоссера Игорь Васильев. Но я-то не сыграл и теперь не могу себе этого простить».

Если к кандидатуре Васильева претензий ни у кого не было, то решение снимать Даля привело руководство в ужас: все знали и о его тяжёлом характере, и о пагубной склонности к алкоголю. И о фатальной для режиссёров манере сначала соглашаться, а потом внезапно отказываться от роли. Даль мог отказать самому маститому мэтру. Он не сыграл Хлестакова в «Инкогнито из Петербурга» Леонида Гайдая и Женю Лукашина в «Иронии судьбы» Эльдара Рязанова, Маркиза в «Достоянии республики» Владимира Бычкова, учителя Мирою в «Безымянной звезде» Михаила Козакова и Скворцова в «Экипаже» Александра Митты. Он едва не ушёл с площадки на «Приключениях принца Флоризеля» и клял себя, что не сделал это на съёмках «Земли Санникова».

Олега Даля при всём его недюжинном таланте считали подлинным стихийным бедствием: у него всегда было собственное видение роли, и, если режиссёр не понимал или не принимал его точку зрения, артист мог прервать уже начавшийся съёмочный процесс. Но Антонис Воязос, отдавая себе отчёт в том, что предстоит два года напряжённой работы, стоял на своём. Он передал актёру сценарий, а потом сам поехал к нему разговаривать с глазу на глаз. О чём они говорили неизвестно. Однако после этой встречи в дневнике Олега появилась запись: «Я поставил своей задачей сыграть себя, Даля Олега, в 1942 году, в таких обстоятельствах, в каких очутился Скорин. Здесь все поступки мои, слова мои, мысли мои… Скорин мне интересен своей парадоксальностью. Он не супермен. Просто человек, отстаивающий свои убеждения… В моём Скорине та самая прелестная "страннинка", которая привлекает меня в людях».

 

«Порой от страха сердце холодело…»

Съёмки начались летом 1973 года. Оператор-постановщик Владимир Трофимов вспоминал: «В группу пришёл неулыбчивый, немного отстранённый и внутренне напряжённый человек. Пришёл с претензиями к прочитанному сценарию и даже ультимативными требованиями по перестройке материала. Казалось, всё должно было разладиться с самого начала, тем более что "доброжелатели" со всех сторон предупреждали режиссёра об импульсивности и неуравновешенности Даля, рассказывали о срывах в различных съёмочных группах. Многое было против него, а "за" — яркая личность и большой актёрский талант, и режиссёр А. Воязос, к счастью, рискнул. "Пророки" были посрамлены. В течение года по вине Даля не было ни одного срыва. Его готовность работать в любое время дня и ночи, непримиримость к расхлябанности быстро подтянули группу, создали истинно творческую атмосферу уважения к труду друг друга. Когда репетировал Олег Даль, на площадке стояла необычная тишина, и десятки заинтересованных глаз помогали ему. Я работал со многими известными и менее известными актёрами нашей страны и положа руку на сердце скажу, что Даль остался в памяти эталоном самоотверженного трудолюбия».

Натурные съёмки начали в Москве, режиссёр хотел «закольцевать» личную жизнь главного героя. Ирине Печерниковой, сыгравшей Лену, жену Сергея, сценарий понравился, а вот роль показалась неинтересной. Актриса уже собиралась от неё отказаться, но узнав, что её партнёром будет Даль, согласилась, не раздумывая. Самой трудной для неё оказалась сцена в бомбоубежище на станции метро «Маяковская», где персонажи обменялись едва ли парой фраз. Снимать пришлось за одну неполную смену: метро — объект режимный. Оборудование начали собирать, когда ещё ходили последние поезда, а разбирали уже на глазах первых пассажиров, спустившихся в подземку в пять утра.

В Таллине группа провела больше полугода: нужно было заснять город и в летнем цветенье, и посреди зимней вьюги. Город с его черепичными крышами и печными дымами, таинственными улочками и могучими крепостными стенами стал полноправным героем картины. В этой ленте свою вторую роль сыграла усадьба Мариенберг (по-эстонски Маарьямяги) летняя резиденция графов Орловых-Давыдовых, представителей младшей из пяти ветвей рода знаменитых «екатерининских орлов». В первый раз этот романтический, выстроенный на английский манер замок появился в шпионской ленте «Игра без правил», а всесоюзную славу ему принесла «Собака Баскервилей». Забавно, но въезд хозяев в родовое имение в обеих лентах снят практически с одного ракурса от покорёженных временем, но всё ещё величественных ворот, охраняемых каменными орлами.

Олег Даль сдержал обещание, данное режиссёру: ни разу не сорвал съёмок. Единственный раз он позволил себе довольно рискованную шутку: в первый день, когда снимали сцену «запоя» Скорина, актёр, пошатываясь, встал со стула и вошёл в кадр разболтанной походкой человека в крайней степени опьянения. По словам оператора Владимира Трофимова, в этот момент у всех на площадке сердце захолонуло. А он тут же вспомнил строчки из «запрещённого Гейне», которые по памяти цитирует Шлоссер в одной из сцен:

Порой от страха сердце холодело.

Ничто не страшно только дураку.

Для бодрости высвистывал я смело

Сатиры злой звенящую строку…

 

А Даль, дойдя до стартовой точки сцены, повернулся к камере и заговорщицки улыбнулся. Если помните, Костя Петрухин говорит о своём друге: «Сергей, он человек особого склада. Я вот знаю его лет десять, а иногда мне кажется, что я вообще его не знаю». То же самое могли сказать о Дале практически все, с кем более-менее близко он общался. Попадание в роль было стопроцентным.

Писатель Николай Леонов

 

Пять вечеров и остальная жизнь

Премьеру фильма приурочили к 30-летию Победы. Каждый вечер вся страна приникала к экранам, с волнением следя за тем, чем завершится вариант, выбранный Сергеем Скориным. Зрительской любви с лихвой хватило всем, включая исполнителей второстепенных ролей. Ну а споры о том, кто же всё-таки лучше Даль или Васильев, не утихали ещё несколько месяцев. Азарта дискуссии придавали представительницы прекрасного пола. Критики, как это нередко бывает в такой ситуации, оценили картину не слишком высоко. Для них она осталась в тени «Семнадцати мгновений весны», и критиковали они её как раз за то, за что любили зрители, за естественность и искренность созданных актёрами образов. 

Однако критические баталии режиссёра уже не трогали. Вскоре после премьеры Антонис-Янис Воязос вернулся в Грецию, где незадолго перед тем была свергнута хунта «чёрных полковников». Если бы к творческим планам режиссёра советское кинотелеруководство отнеслось с большим вниманием и чуткостью, возможно, он переборол бы тоску по родине. Но, видимо, никаких особых перспектив замечательная лента перед ним не открыла. Зато в Греции его судьба сложилась счастливо и плодотворно. Он работал режиссёром на телевидении, в кино и даже в театре, переводил на греческий Ивана Бунина и Михаила Булгакова, Антона Чехова, Александра Вампилова и Максима Горького, написал книгу о Владимире Маяковском и монографию «Социализм и культура», в основу которой легли материалы и наблюдения, сделанные во время жизни в СССР. Благодаря ему греческим читателям стала доступна известная работа Всеволода Мейерхольда «О театре».

После «Варианта "Омега"» по произведениям Николая Леонова были сняты ещё два замечательных фильма, вошедших в золотой фонд советского кино. В 1978 году на экраны выйдет «Трактир на Пятницкой» режиссёра Александра Файнциммера по повести «Ждите моего звонка», а в 1984-м «Один и без оружия» Владимира Хотиненко и Павла Фаттахутдинова по мотивам «Агонии». В «Трактире» небольшую роль следователя сыграет Игорь Васильев. Впереди у прекрасного артиста будут «Похищение «Савойи», «Долгий путь в лабиринте», «Завещание профессора Доуэля», но барон Георг фон Шлоссер останется лучшей его киноролью. А «Вариант "Омега"» ещё во время съёмок друзья и коллеги Даля перекрестили в «Вариант Олега»…   

Читайте дальше