Брежневская, но и хрущёвская!

Вопросы задавал Арсений Замостьянов

14 лет 7 октября наша страна отмечала праздник День Конституции, которую принято называть «брежневской». А что это был за Основной закон? Останется ли в истории его наследие? Об этом мы поговорили с кандидатом исторических наук автором монографии «Последняя Конституция Советского Союза» Ильёй Стрекаловым. 

В наше время об этой Конституции вспоминают нечасто. Хотя эпоха «развитого социализма» у многих вызывает ностальгические воспоминания. Была ли она шансом для Советского Союза, шансом на многолетнее развитие? Или правы те, кто считает это время «агонией страны»?

 Расскажите о предыстории Конституции-77. Когда и зачем было принято решение о работе над новым Основным законом СССР?

— Вообще-то официально считается, что работа над третьей союзной Конституцией началась 25 апреля 1962 года с образованием Конституционной комиссии при Верховном Совете СССР. Об этом публично заявлялось и в печати, что, кстати, дало возможность наиболее активным советским гражданам прямо апеллировать, скажем, к газете «Правда» от 1962 года в то время, когда работа над проектом затихала, просить сообщить о ходе работы над Конституцией. Однако, как показывают партийные документы, уже 10 января 1962 года была образована рабочая группа при ЦК КПСС по работе над Основным законом страны. Я же склонен считать, что посыл к политико-конституционным преобразованиям в СССР возник вскоре после XX съезда КПСС, на котором был развенчан культ личности И.В. Сталина. Уже в 1958 году появился первый крупный пакет изменений в статьи Конституции, пошли первые разговоры на уровне высшего эшелона власти о том, что нужно изменить или даже полностью поменять Основной закон. На XXI съезде партии в 1961 году Хрущёв открыто заявил о необходимости принятия новой Конституции — мы же семимильными шагами «пошли» к коммунизму. Другое дело, что полномасштабная реформа — с распределением обязанностей среди её участников, с организацией работы над текстом и прочее — началась, разумеется, в 1962-м. Почему решили принимать новую Конституцию? Конкретного ответа на этот вопрос я, изучив массу архивных документов, так и не нашёл. Только официальная версия: достижение нового уровня развития советским обществом и государством, качественно новый исторический этап в жизни нашей страны. Возможно, Хрущёв хотел подвести Конституцию под свои демократические радикальные преобразования, а при Брежневе, то и дело откладывая вопрос о новой Конституции, всё-таки, видимо, пришли к убеждению, что нужно дать ответ на новые вызовы глобальной современности. И в 1977-м они его дали.

 Отразились ли знаковые черты политики Брежнева и Косыгина в статьях Конституции?

— Мне кажется, это не совсем правильный вопрос. Вы исходите из того, что Конституция называется «брежневской», однако, как я уже заметил, разработка её началась ещё при Хрущёве. Она ещё и «хрущёвская», значит! И поэтому правильнее сначала сказать, какие черты политики Хрущёва отразились в ней — назовём их просто: десталинизация, децентрализация, демократизация. Первая и последняя, несомненно, идут в связке, рука об руку. Вторая связана с расширением прав союзных республик, ну и, конечно, с преобразованиями в сфере управления экономикой, передачей власти по этим вопросам на места — вспомним пресловутые совнархозы. Широкий спектр прав и свобод, а также идея «строительства коммунизма» прямо пронизывают «хрущёвский» проект. Ощущение, что ещё лет двадцать — и взлетим в светлое будущее! Но Хрущёва, как известно, в 1964-м отставили... Что касается Брежнева и Косыгина. Несмотря на, казалось бы, идеологический откат назад в виде концепции «развитого социализма», конституционный проект сохранил спектр прав и свобод граждан, идеи референдума, гласности (да-да, и в принятой Конституции было это слово — не Горбачёв его изобретатель!), а также хозрасчёта и материального стимулирования в работе с предприятиями — та самая экономическая реформа Косыгина. Косыгин возглавлял в Конституционной комиссии целую подкомиссию по экономическим вопросам. То есть на самом деле имела место конституционная преемственность между Хрущёвым и Брежневым, хотя в литературе легче встретить прямо противоположные вещи.

По каким параметрам мы в 1977 году оказались «впереди планеты всей»?

— Мне кажется, не совсем верно сравнивать Конституцию СССР с конституциями западного мира, всё-таки это политически и идеологически разные тексты. А сравнивать нужно, как говорится, то, что в принципе можно сравнить. Иностранные наблюдатели признавали весьма привлекательной демократичность положений Конституции в 1977 году. Западные учёные, конечно, от себя добавляли, что на самом-то деле политический режим СССР недемократичен, мол, нет смысла на эту Конституцию смотреть, зрите в корень. Но это всё, конечно, наблюдения со стороны. От себя хочу заметить одну любопытную вещь: проводившаяся тогда международная политика «разрядки», несмотря на идеологическое противостояние, всё-таки дала свои положительные всходы. Сохранились архивные документы, свидетельствующие о том, что советские разработчики Основного закона при формировании главы о правах, свободах и обязанностях граждан сопоставляли то, что у них было, с Декларацией прав человека и Международными пактами о правах. Ключевые позиции Хельсинского совещания 1975 года вошли в одну из статей Конституции. Таким образом, сам посыл демократизации жизни общества и государства оказался в тот момент общим для СССР и стран Запада, пусть хотя бы и на бумаге, в документе, но это ведь было в 1970-е годы, когда ничего похожего на горбачёвское «новое политическое мышление» ещё и подавно не провозгласили...

 В чём основные отличия Конституции-77 от её младшей сестры 1993 года?

— Конечно, это принципиально разные документы в самой своей сути. Конституция 1993 года «выбила» многие основы, на которых стояла её предшественница. Идеологически — в плане отрицания признания политического плюрализма в 1990-е, политически — в сосредоточении немалых полномочий в руках одного человека — президента (в предыдущей Конституции работал коллегиальный орган — КПСС, другое дело, что иных партий не было), экономически — в повороте к рынку. При этом, как мне кажется, помимо всего прочего Конституция 1977 года вела к «взаимообязанности»: соблюдать те или иные предписания должны были и должностные лица, и организации, и граждане. Все друг другу были нужны — такова идеология этого документа, да и, возможно, советского общества. Конечно, в реальной жизни того времени кому-то это нравилось, кому-то — нет. На то указывает и содержание писем, которые люди присылали в Конституционную комиссию. Конституция 1993 года в этом смысле совсем иная: свобода личности — пожалуйста, всё можно, делай то, что не запрещено законом, приоритет прав и свобод человека над всем остальным, в то же время идея постоянного взаимодействия разных «игроков» общества и государства сведена к абсолютному, только лишь необходимому минимуму. Опять же, кому-то так, не будучи «обязанным», жить лучше, но сегодня мы можем заметить одну тенденцию: среди простых граждан страны всё чаще поднимается вопрос об усилении роли государства, о необходимости восстановления баланса в его отношениях с обществом и личностью. Это неслучайно, это берёт свои корни, вероятно, именно из советского периода истории нашей страны.

 Какие демократические процедуры были применены при работе над Конституцией? Почему Брежнев не решился на всенародное голосование?

 Надо сказать, что в течение всех 15 официальных лет работы над Основным законом в Конституционную комиссию поступали письма граждан, учёных, организаций и учреждений, которые изучали сотрудники аппарата Президиума Верховного Совета СССР. Десятки толстенных томов из писем и сводок о письмах и устных выступлениях сохранились в архиве. Им предстояло из всего этого многообразия выделить конкретные предложения и скомпоновать их по группам, составить справку и направить её в партийные органы. Это был централизованный процесс. Предложения были самые разные, в том числе и «антисоветские», и о них обо всех докладывалось в той или иной форме в ЦК КПСС — разве это не демократично? И конечно, всенародное обсуждение проекта летом, в 1977 году. В подавляющее число статей конституционного проекта по его итогам были внесены поправки, предложенные простыми гражданами. А это значит, что всё-таки проводили его не зря. Работа над Конституцией отчётливо показала возраставшую политическую активность советского общества. А голосования не было, видимо, потому что решили пойти в основе своей по процедуре, применённой в 1936-м, при создании «сталинской» Конституции — тогда тоже было всенародное обсуждение. Да и архивные документы, связанные с процедурными вопросами принятия Конституции в 1977-м, отчётливо показывают, что разработчики ценили опыт сорокалетней давности — преемственность, так сказать, хоть и прошло больше 40 лет, и время кардинально изменилось.

 

Читайте дальше