Монументы Памяти и Славы. Бухта погибших кораблей

Дмитрий Беличенко

Погибаю, но не сдаюсь

Когда минуты роковые настают…

Памятник «Морякам революции». Расположен на 12-м км Новороссийского шоссе, между Новороссийском и Кабардинкой. Построен в 1980 году скульптором Владимиром Цигалем, архитекторами Яковом Белопольским, Романом Кананиным и Владимиром Хавиным. Входит в комплекс «Героям гражданской войны и Великой Отечественной войны».

Иногда позор и поражение важнее для истории, чем победы. Победа кажется ступенькой к сегодняшнему дню, а поражение — препятствием, преодолев которое получаешь законный повод для гордости.

«Похабный», по выражению Владимира Ильича Ленина, Брестский мир был заключён 3 марта 1918 года. Новорождённая Российская Советская Социалистическая Республика уже не могла воевать. Офицеры были перебиты активными сторонниками революционных преобразований или разбежались, солдаты потянулись домой, солдатские и матросские комитеты саботировали любое решение вышестоящих органов. Статьи сепаратного мирного договора вызывали трепет. Расформирование армии и флота. Передача флота в руки Германии. Огромные репарации. Потеря огромных территорий: Украина, Польша, Прибалтика, часть Кавказа. Российская империя теряла 26% территории.

К июню 1918 года в стране вовсю продолжалось военное противостояние. Пока сторонники и противники революции истребляли друг друга в Гражданской войне, войска Германии подходили к Севастополю. Часть Черноморского флота перебралась в Новороссийск, в Цемесскую бухту. Германо-турецкая эскадра перекрыла фарватер и потребовала сдаться.

Договорённости Брестского мира требовалось выполнять. Исполняющий обязанности командующего Черноморским флотом каперанг Александр Тихменев получил два приказа. Один — явный: отправить корабли обратно в Севастополь и сдать их немцам. Другой — тайный: корабли затопить.

«Ввиду безвыходности положения, доказанной высшими военными авторитетами, флот уничтожить немедленно. Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)».

Содержание обоих приказов было доведено до корабельных комитетов. Начались бурные прения. Тем временем враг подступал к Новороссийску. Над городом появились немецкие разведывательные самолёты. Скоро по городу прошёл слух, что немцы высаживают в Тамани 20-тысячный корпус. Экипажи охватила паника, они принялись массово дезертировать.

Тихменев решил отдать флот немцам. Ему удалось увести за собой в Севастополь один линкор из двух и несколько миноносцев. Остальные отказались уходить.

К утру 18 июня 1918 года картина складывалась абсолютно безрадостной. Почти все корабли были покинуты своими командами. Драться было невозможно, уходить — некуда. Сотрудник народного комиссариата Фёдор Раскольников вызвался руководить затоплением судов. Толпа на пристани выла и хваталась за борта, пытаясь удержать корабли у причала. Мёртвые, опустевшие суда черноморской эскадры с помощью буксира «Лейтенант Шестаков» вытаскивали на рейд. Затем подрывались механизмы и открывались кингстоны. Линкор «Свободная Россия» не хотел тонуть, и эсминец «Керчь» выпустил в него несколько торпед. Первоклассный линейный корабль умирал как живой человек, издавая скрежет и скрипы, похожие на стоны. При запредельных кренах сорвались с посадочных мест башни главного калибра и поползли, опрокидываясь в воду, а сам линкор показал днище и так ушёл на дно. Эсминцы погружались в море на ровном киле. На мачтах развевался много раз продублированный сигнал «Погибаю, но не сдаюсь». С каждым новым погибшим кораблём крики с берега усиливались. Через полчаса всё было кончено. Без сражений, без славы ушло на дно 17 кораблей, большая часть Черноморского флота. Это была цена, которую пришлось заплатить. Крайняя точка падения, после которой должен был начаться подъём.

На глубине в 30–40 м до сих пор лежат останки погибшего флота. Что-то удалось поднять и даже вернуть в строй, но в целом судьба кораблей так и осталась несчастливой. Преданные историей и людьми, они не хотели начинать новую жизнь: ломались поднимаемые корпуса, детонировали снаряды, разваливались заржавевшие механизмы.

На 12-м км шоссе от Новороссийска к Кабардинке (Сухумское шоссе) стоит на одном колене, наклонив голову и сняв бескозырку, каменный 12-метровый матрос. Напротив него, у обрыва, за которым начинается море, находится мраморный куб. Внутри него круглое, в форме иллюминатора, отверстие, в котором светятся на солнце разноцветные стеклянные флажки, изображая известный любому моряку сигнал «Погибаю, но не сдаюсь». Бронзовый полукруг со стрелками-указателями определяет направление, где затонул каждый из кораблей, и точные их координаты. На боковых плоскостях стрелок нанесены изображения кораблей.

Памятник построен в 1980 году скульптором Владимиром Цигалем, архитекторами Яковом Белопольским, Романом Кананиным и Владимиром Хавиным.

Сегодня к памятнику часто подъезжают туристические группы и просто любопытствующие, фотографируются. Встают на парапет и смотрят на Цемесскую бухту. Высказывают различные предположения о том, зачем затопили когда-то флот.

Если в жаркий солнечный день встать на смотровой площадке около куба и взглянуть на город Новороссийск и дома посёлка Кабардинка, на створный маяк мыса Пенай, зубчатые башенки детского санатория, вышки пограничной заставы, в голову может прийти неожиданная мысль: а было ли это всё на самом деле? Но любой, кто видел вблизи расчерченное ветрами море, такое разное, непредсказуемое, написанное разными цветами, красками, понимает, что не знает и тысячной доли того, что скрыто в его глубинах.

Читайте дальше