Главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков — в газете «Известия». О Нюрнбергском процессе

75 лет назад — 20 ноября 1945 года — в Нюрнберге начал работу международный военный трибунал над главными нацистскими преступниками. Итогом процесса стало осуждение идеологии и практики национал-социализма, а также нацистов и их пособников.

В моём детстве было две взрослых книги, которые я помню ровно столько, сколько самого себя. Первая — серый «кирпич» «Воспоминаний и размышлений» маршала Георгия Жукова: форзацы книги и её отдельные листы до сих пор хранят следы моих первых опытов «чистописания» — корявых каракулей ещё не имеющего ни читать, ни писать ребёнка. Вторая книга — тёмно-зелёный толстенный том Аркадия Полторака «Нюрнбергский эпилог». Тогда я не знал, ни что значит «Нюрнбергский», ни что такое «эпилог», я просто с интересом разглядывал картинки.

В память навсегда врезались физиономия приветливого американского сержанта Джона Вудса с верёвочной петлёй в руках — того самого, что исполнил смертный приговор в отношении главных нацистских преступников, и сосредоточенное лицо главного обвинителя от СССР Романа Руденко (видимо, меня привлекла фамилия, отдалённо напоминающая мою). А также фото скамьи подсудимых — подпёрший голову рукой Герман Геринг и вскинувший брови «домиком» Рудольф Гесс. Именно тогда я и узнал эти имена.

Наши союзники — американцы и англичане — не хотели этого суда. Известны слова госсекретаря США Корделла Халла, ещё в 1942 году заявлявшего о необходимости «расстрелять и уничтожить физически всё нацистское руководство». «Мы должны быть по-настоящему жёсткими с Германией, — вторил подчинённому президент Франклин Рузвельт. — Немцев нужно либо кастрировать, либо обращаться с ними таким образом, чтобы они забыли и думать о возможности появления среди них людей, которые хотели бы вернуть старые времена».

Казнить верхушку Третьего рейха без суда и следствия предлагал и британский премьер Уинстон Черчилль: в отличие от американцев, не испытавших на себе ужасы немецких авианалётов, у англичан был куда более длинный список претензий к нацистам. Всё изменила позиция Сталина. Вождь Советского Союза, не раз одобрявший бессудные казни внутри своей страны, в отношении общего врага был гораздо более щепетилен: он понимал, что только безупречное с правовой точки зрения решение суда способно закрепить главные уроки Второй мировой войны и создать основу для новой системы международных отношений. В итоге «линия Сталина» возобладала. Окончательное решение было принято на встрече лидеров «Большой тройки» в Ялте.

Итог судебных заседаний хорошо известен: 12 лидеров Третьего рейха трибунал приговорил к смертной казни через повешение: это Герман Геринг, Иоахим фон Риббентроп, Вильгельм Кейтель, Эрнст Кальтенбруннер, Альфред Розенберг, Ганс Франк, Вильгельм Фрик, Юлиус Штрейхер, Фридрих Заукель, Альфред Йодль, Артур Зейсс-Инкварт и заочно — Мартин Борман. Три человека получили пожизненное заключение, двое были приговорены к 20 годам тюрьмы, один — к 15 и один — к 10. Ещё троих подсудимых в конечном счёте оправдали, хотя представители СССР пытались опротестовать это решение.

Однако историческое значение Нюрнбергского трибунала состоит вовсе не в приговоре конкретным лицам. Гораздо важнее решения, имеющие не персональный, а сущностный характер.

В Нюрнберге были объявлены преступными главные звенья государственно-политической машины нацистской Германии — Национал-социалистическая партия, гестапо, СС. Членство в них также было признано преступным. При этом суд вынес решение о личной ответственности рядовых исполнителей людоедских приказов Гитлера и его подручных. Как заявил на процессе один из обвинителей, «никто, кто сознательно отрёкся от своей совести в пользу этого чудовища (...) не может теперь жаловаться, если он будет привлечён к ответственности за соучастие в том, что сделал его хозяин».

Также трибунал дал правовое определение «геноцида» — явления, приобретшего в годы войны массовый характер, а кроме того, осудил войну как способ решения международных конфликтов: «Война по самому своему существу — зло. Её последствия не ограничены одними только воюющими странами, но затрагивают весь мир. Поэтому развязывание агрессивной войны является не просто преступлением международного характера — оно является тягчайшим международным преступлением».

Увы, спустя 75 лет решения, принятые в Нюрнберге, как и вся послевоенная система международных отношений, подвергаются эрозии. Конечно, никто публично не кричит о том, что определения международного военного трибунала, равно как и ялтинские договорённости, «морально устарели» или «были приняты под нажимом Сталина». Однако подспудная работа идёт давно.

Ещё в 2004 году предложенная Генеральной Ассамблеей ООН по инициативе России и ряда других стран резолюция, направленная на борьбу с героизацией нацизма и неонацизма, была отвергнута нашим бывшим союзником в войне — Соединёнными Штатами, а также Канадой и Украиной — одной из наиболее пострадавших от злодеяний нацистов республик бывшего СССР. А уже в прошлом году Европарламент принял скандальную резолюцию, фактически ставящую Советский Союз на одну доску с гитлеровской Германией.

Это недальновидное решение, уравнивающее победителей нацизма и сам нацизм, — прямой путь к оправданию самого страшного зла ХХ века, а значит, и к дезавуированию решений Нюрнберга. Пойдут ли и дальше по этому пути США, решатся ли наши бывшие союзники в Западной Европе вновь стать заложниками интересов своих восточных собратьев по ЕС — в особенности тех, чьи предки воевали по ту сторону советско-германского фронта? Отрицать такую возможность, увы, нельзя. Однако если это произойдёт, это будет уже другой мир. И это очень нехорошая для всех перспектива.

Источник