Главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков — в газете «Известия» о том, почему Владимир Путин не отказался от возможности очередного президентского срока

Выбирать ему и народу

Главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков — о том, почему  Владимир Путин не отказался от возможности очередного президентского срока.

Представление о том, что Владимир Путин «остаётся президентом до 2036 года», ошибочно. В результате одобренных Госдумой поправок в Конституцию он лишь получит возможность руководить страной до указанного срока. А дальше (если поправки будут одобрены Конституционным судом и утверждены всенародным голосованием, в чём не приходится сомневаться) — выбирать ему и народу России. Именно он, многонациональный народ России, как неоднократно подчёркивал российский лидер, и будет принимать окончательное решение по этому вопросу.

Пока же сам Владимир Путин, не оспаривая целесообразность сменяемости власти вообще (напомню, что ограничение президентских полномочий двумя сроками сохраняется и в новой редакции Основного закона), дал понять, что не отказывается от возможности в 2024 году сохранить свободу рук в вопросе о том, пойдёт он ещё на один срок или нет.

Если для кого-то такой сценарий оказался неожиданным, то это его личные проблемы. Если кто-то и вправду считал, что такую огромную страну Владимир Путин в какой-то момент просто возьмёт и сдаст — по принципу «пост сдал/пост принял», то такой человек либо очень наивен, либо попросту глуп.

Такой шаг для всей нашей многовековой политической культуры был бы нонсенсом. Иметь самые сильные козыри на руках, пользоваться поддержкой большинства и просто «встать и уйти», «уплыть на остров», «засесть за мемуары», «умыть руки», сказать «я устал — я ухожу», может быть, это был бы запоминающийся ход, но абсолютно необъяснимый для значительной части этого большинства. Уже одна эта необъяснимость способна была породить колоссальную турбулентность.

И породила бы наверняка: всё-таки запрос на ценности (стабильность, безопасность, суверенитет, свобода, справедливость) в нашем обществе всегда был сильнее, чем запрос на слепое следование букве закона. Плохо это или хорошо — другой вопрос. Но именно эти ценности, с точки зрения и элит, и большинства граждан, оказались бы под вопросом. Владимир Путин рассудил, что правильнее соответствовать запросам тех, кто за тебя голосует, чем удивлять их разного рода политическим «загогулинами».

Кстати, о «загогулинах». Уверен: сейчас некоторые граждане заголосят, «а вот Ельцин смог уйти!». Так вот, Борис Ельцин большую часть двух своих президентских сроков не был в политическом смысле сильным лидером страны. Его то и дело приходилось укреплять — то акцией «Голосуй или проиграешь!», то траншами международных финансовых организаций, а иногда даже прикрывать беглым огнём из танков — если кто забыл, именно такой способ обновления Конституции был использован первым президентом в далёком 1993-м. Только когда ресурсы поддержки (прежде всего со стороны собственного здоровья) закончились, президент покинул Кремль, едва не спровоцировав масштабную межэлитную разборку.

Владимир Путин же и спустя 20 лет после своего первого избрания — самая сильная политическая фигура. И он видел позднего Бориса Ельцина вблизи. И поэтому свою историческую роль понимает иначе. «Именно президент является гарантом Конституции, а если сказать проще, гарантом безопасности нашего государства, его внутренней стабильности и внутреннего эволюционного развития. Именно эволюционного: нам достаточно уже было революций, Россия свой "план по революциям" выполнила», — отметил Путин, выступая в Госдуме.

Между тем уход сильного лидера со своего поста — это всегда испытание, определённая точка невозврата, чреватая самыми серьёзными политическим издержками, особенно для страны, где демократические традиции и институты далеко ещё не сложились (как выразился Владимир Путин, многое сделано «на живую нитку»). Для такой страны «пересменка» власти — это ещё один эксперимент на выживаемость государства. Выживет или не выживет? А если выживет, то какой ценой? Где-то наверняка по-другому, в России же, где власть традиционно персонифицирована, это по-прежнему так.

Сам Владимир Путин обратил внимание на это, открыто заявив, что «вся наша предыдущая история складывалась именно таким образом, и, конечно, мы не можем этого не учитывать». Президент знает, о чём говорит: в 2008-м он в соответствии с буквой Основного закона уже передавал власть другому. Был ли это удачный эксперимент? Мне кажется, никто лучше самого президента не знает на него ответ и никто лучше действующего лидера не знает, имеет ли смысл в ближайшее время повторять подобный сценарий. «Там видно будет», — как выразился Путин.

При этом он уверен, что «придёт время, когда высшая, президентская власть в России не будет так персонифицирована, не будет связана с каким-то одним конкретным человеком». В каком-то смысле это заявка на постепенный — как раз эволюционный — слом существующей традиции. Кстати, те предложения по корректировке Конституции, которые были сформулированы Путиным ещё в январе этого года и которые касаются перераспределения полномочий между властными институтами, направлены в том числе и на это. Так что, если большинство, пришедшее 22 апреля к урнам для голосования, даст понять, что также не видит смысла в том, чтобы лишать Владимира Путина свободы манёвра перед лицом непростых внутри- и, главное, внешнеполитических вызовов, вполне может получиться, что так тому и быть.

https://iz.ru/985853/vladimir-rudakov/vybirat-emu-i-narodu