Archives

Корешки с факелами

июля 20, 2015

Перефразируя А.С. Пушкина, можно смело утверждать: следовать за мыслями и делами выдающихся людей есть наука самая занимательная. В этом году серии «Жизнь замечательных людей» исполнилось 125 лет

Книги серии "Жизнь замечательных людей"

В русском языке нечасто приживаются аббревиатуры, но аббревиатура «ЖЗЛ» утвердилась прочно. От нее даже образовалось прилагательное – жэзээловский, которое звучит вполне органично. Привычные корешки с факелами, привычное ожидание необходимой и надежной информации… За всем этим стоят 125 лет работы. У почтенной книжной серии несколько отцов-основателей – не менее замечательных, чем ее герои, и в первую очередь Флорентий Павлёнков и Максим Горький.

От Лойолы и Гюго

Флорентий Федорович Павлёнков(1839–1900)был неутомимым просветителем. Дворянин, близкий к народовольчеству: многое в России, да и вообще в нашем несправедливом мире, его решительно не устраивало. Выход он искал в популяризации науки и распространении знаний. В ссылке в Вятке создал «Наглядную азбуку для обучения и самообучения грамоте» – образцовую учебную книгу, которая выдержала десятки переизданий.

Флорентий Павлёнков

Серия «Жизнь замечательных людей» стала самой удачной затеей Флорентия Федоровича Павлёнкова

Павлёнков мечтал составить научно-популярную библиотеку для массового читателя, и серия «Жизнь замечательных людей» стала самой удачной его затеей. Все началось в 1890-м с двух лаконичных биографий – Игнатия Лойолы и Виктора Гюго. В следующем году появилось уже более полусотни книжек. Стоили они недорого и расходились бойко. Павлёнков определил тираж в 8100 экземпляров – солидный по тем (к сожалению, и по нашим!) временам. Это было во всех смыслах демократическое чтение.

Писали книги павлёнковской серии главным образом журналисты левых взглядов, борцы за технический прогресс и гражданские свободы. Из авторов стоит выделить ни на кого не похожего философа Владимира Сергеевича Соловьева, перу которого принадлежит жизнеописание Магомета, в дальнейшем переизданное.

Жизнь замечательных людей И. Лойола 1890 год

Все началось в 1890 году с двух лаконичных биографий – Игнатия Лойолы и Виктора Гюго

Будучи состоятельным человеком, Павлёнков завещал свой капитал на устройство бесплатных библиотек и читален в деревнях. И издание серии не прекратилось после смерти основателя: дело было отлажено на совесть. По лаконичным и простым очеркам гимназисты и школьники узнавали о выдающихся ученых, писателях, полководцах.

С 1890-го по 1924 год свет увидело 198 биографий, их общий тираж, включая многочисленные переиздания, превысил внушительный 1,5-миллионный рубеж. Даже в неспокойном 1922-м были переизданы книги о Тургеневе и Достоевском. Однако новые биографии не появлялись с дореволюционной поры, пока знамя Павлёнкова не подхватил Буревестник революции.В юности Алексей Пешков зачитывался павлёнковскими книжками, и горьковская мечта о сильном, могущественном человеке («Человек –это звучит гордо!») сформировалась во многом под влиянием этих рассказов о замечательных людях. Тем более что среди авторов серии было немало публицистов с революционным мировоззрением.

Просветитель Горький

Сегодня редко вспоминают, сколь мощным просветителем был Максим Горький(1868–1936). В ХХ веке именно в таком организаторе культурной жизни нуждалась Россия. Автор «Моих университетов» хорошо понимал, что современным писателям, издателям, художникам нужно научиться разговаривать с многотысячной аудиторией.

Горький преследовал прометеевскую цель – показать, каким может быть человек. Без мистики, без молитвенных чудес. Человек сильный, целеустремленный, деятельный способен сворачивать горы, менять историю, преображать мир. Главное – оставить зримый след на земле, только в этом и состоит бессмертие. Такова воспитательная направленность горьковской серии «Жизнь замечательных людей». Взгляд по тем временам революционный, прорывной…

Первые книжки возобновленной серии вышли в 1933 году при журнале «Огонек», а через несколько лет по протекции Горького биографии выдающихся людей начинает выпускать издательство «Молодая гвардия»– так продолжается и по сей день. Предполагалось, что такие книги необходимы прежде всего молодым гражданам советской страны, «юношам, обдумывающим житье, решающим, делать жизнь с кого».

Горький

Сегодня редко вспоминают, сколь мощным просветителем был Максим Горький

По замыслу Горького, замечательными людьми должны были быть не только герои, но и сами авторы книг, демонстрирующие возможности человека созидающего. Он приглашал к сотрудничеству и Ромена Роллана, и Герберта Уэллса, и Анри Барбюса… Не все планы удалось реализовать. Тем не менее именно«ЖЗЛ» открыла для нас зарубежных мастеров биографического жанра: Стефана Цвейга, Андре Моруа, Ирвинга Стоуна, Хескета Пирсона, Анри Перрюшо. Мелькнул в серии и бразилец Жоржи Амаду, познакомивший читателей с бразильским поэтом Кастро Алвесом. Большой удачей «Молодой гвардии» стал перевод образцового исследования французского историка Пьера Грималя о Цицероне.

Однако это случится гораздо позже. А в первый год в возобновленной серии появилось свыше20 новых книг – как правило, более капитальных, чем было принято при Павлёнкове. Новый этап жизни «ЖЗЛ» открыла биография Генриха Гейне, которую представил опытный журналист, писатель и переводчик Александр Дейч, неплохо знавший немецкую поэзию.

В качестве биографов выступили и влиятельные в недавнем прошлом соратники Владимира ЛенинаЛев Каменев и Григорий Зиновьев. Из большой политики их тогда уже вытеснили, перебросили на просвещение. Каменев написал о Николае Чернышевском, а Зиновьев – о Карле Либкнехте. Максим Горький мечтал привлечь в серию знаменитых писателей со всего мира, но зарубежные «звезды» в числе авторов 1933 года не значились. Зато показали себя знаковые советские авторы разных поколений: Игорь Грабарь написал об Илье Репине, скончавшемся в 1930-м, а Лев Гумилевский – о Рудольфе Дизеле.

«Великие люди русского народа»

Талант Льва Ивановича Гумилевского (1890–1976) как нельзя лучше соответствовал духу прометеевской серии. Он умел писать одновременно занимательно и познавательно, научно и художественно. Так и был найден жэзээловский тон…

ОБЯЗАТ!!! Lev_Gumilevskij__Rudolf_Dizel

Гумилевский родился в разночинной семье в уездном Аткарске Саратовской губернии. Не сумел окончить юридический факультет Казанского университета из-за отсутствия средств на оплату учебы. Не помогла и серебряная медаль саратовской гимназии. Пришлось продолжить образование в скромном сельскохозяйственном институте. К тому времени молодой человек видел свое будущее в литературе, журналистике. Еще не оттараторили пулеметы Гражданской войны, а он уже сочинял пьесу о торжестве мировой революции «Владыка мира». Но настоящую – и притом скандальную – славу принесла ему повесть «Собачий переулок». В 1927 году, пожалуй, не было книги популярнее, особенно среди пытливой молодежи. Критики упрекали Гумилевского в разнузданности и натурализме,и он, по совету Горького, оседлал научно-популярный жанр.

В те годы властителями дум становились математики, физики, естествоиспытатели, изобретатели, и государство всячески поддерживало такую тенденцию. Сейчас это направление вышло из моды, а жаль. Красота рационализма, увлекательность научного познания мира сегодня открываются немногим. А тогда в книгах Льва Гумилевского находили свое призвание будущие светила советской космонавтики и атомного проекта. Россия постепенно становилась страной инженеров, и среди читателей «ЖЗЛ» техническая интеллигенция едва ли не преобладала. Гумилевский создал добрый десяток биографий ученых и изобретателей, среди которых Николай Жуковский, Владимир Вернадский, Николай Зинин, Сергей Чаплыгин, Александр Бутлеров, Густав Лаваль, Дмитрий Чернов

Флагман среди авторов обновленной серии – Евгений Викторович Тарле (1874–1955), историк, не нуждающийся в комплиментах. Он первым обратился к биографии «отрицательного героя» – Талейрана. Совсем иная тональность в его книге, посвященной адмиралу Нахимову, – это образцовый пример биографической героики. Ну а самым популярным трудом Тарле в рамках серии на все времена стала книга «Наполеон» (1936). Ученый высветил как «прогрессивные», так и негативные черты французского императора,о политических хитросплетениях рассказывал с покоряющей страстью. За эту работу даже писатели признали профессора Тарле «крупнейшим мастером слова»!

Популярнейшей книгой конца 1930-х –1940-х годов стала жэзээловская биография Александра Васильевича Суворова, переиздававшаяся рекордное количество раз. Константин Осипов – талантливый и искусный популяризатор истории. Он не был историком-исследователем, но умело работал с аудиторией. О Суворове он создал остросюжетную повесть, да еще и с патриотическим пафосом, на который читатели откликались сердцем.

В годы Великой Отечественной перо приравнивалось к штыку, и «Молодая гвардия» мобилизовала все силы, чтобы помочь фронту. Мы часто недооцениваем накал идеологической, пропагандистской войны, которая тогда развернулась. Недооцениваем изворотливость Йозефа Геббельса. А ведь гитлеровцы хорошо понимали, что победить Россию можно, только сломив патриотический дух народа. Враг надеялся на внутренние противоречия, которых немало накопилось в огромной советской державе, надеялся, что распри окажутся сильнее того, что сплачивало страну.

Bulgakov_1962_Title_page

И вот серию «ЖЗЛ» преобразуют в библиотечку «Великие люди русского народа» («Великие русские люди»). Война потребовала именно такого пафоса: не замечательные люди, а великие; не абы какие, а русские. Это был оперативный ответ «сверхчеловекам», объявившим нашу культуру неполноценной… В военные дни книги напоминали красноармейцам и партизанам не только о полководцах, хотя самым читаемым стал «Нахимов» Тарле. Выдающийся историк литературы Николай Гудзий написал о Льве Толстом, светило педагогики Василий Струминский – о Константине Ушинском, Лев Гумилевский – о металлурге-изобретателе Дмитрии Чернове. Они показали разнообразную одаренность русского народа, для которого нет непреодолимых преград. Партизан мы упомянули неспроста: книги о великих русских людях доставляли к ним самолетами вместе с боеприпасами.

Патриотическая серия

По негласным правилам того времени можно было выносить на обложку имена лишь немногих русских монархов и правителей – Петра I, Ивана Грозного, Александра Невского, Ярослава Мудрого, Святослава Игоревича. И вот после Победы маститый историк, декан исторического факультета ЛГУ Владимир Мавродин создает книгу о Петре Великом. После первоначального революционного максимализма, когда строители нового мира отрицали царей и их прислужников, не считаясь с законами далеких эпох, наступил период «освоения классического наследия». Процесс вполне закономерный, но проходил он не без болезненных перекосов. Почти через 30 лет в серии появится еще одна биография Петра – авторства Николая Павленко. Как же изменилась за это время популярная историография! Читать Павленко сразу после Мавродина – поучительное занятие.

Литературовед Александр Антонович Морозов (1906–1992) за жэзээловскую книгу о Михаиле Ломоносове заслуженно получил Сталинскую премию 1952 года. Предисловие к этой мудрой книге написал президент Академии наук СССР Сергей Иванович Вавилов. Морозов создал уникальное научно-художественное полотно, выраженные в нем любовь к Ломоносову и восторг перед его достижениями укрепляли веру в человека, веру в Россию.

Нередко мы слышим недобрые насмешки над послевоенной русофильской идеологией. Самый короткий анекдот памятен многим: «Россия – родина слонов». Да, перекосов было немало, иногда музыка переходила в шовинистическую бравурность, но, если бы не тогдашняя прививка, вряд ли Россия сохранила бы патриотическое самосознание, которое и сегодня нас отличает… Эпические и живые образы книг и кинофильмов учили гордиться Отечеством, родной культурой. Они показывали Россию мощную, талантливую, полную сил – как в стихах того же Ломоносова:

Изобрази Россию мне,
Изобрази ей возраст зрелой
И вид в довольствии веселой,
Отрады ясность по челу
И вознесенную главу…

В этом ряду и книга Олега Писаржевского о Дмитрии Менделееве (Сталинская премия 1951 года).Тоже парадная, патетическая и вместе с тем вдумчивая. И Ломоносову, и Менделееву повезло: позже в серии «ЖЗЛ» выйдут их новые – и вновь удачные – жизнеописания, созданные Евгением Лебедевым и Германом Смирновым. Они – из тех книг, что мы не только читаем, но и перечитываем. Несколько раз публиковались и биографии Вильяма нашего Шекспира. Это были труды утонченных,выдающихся ученых – Михаила Морозова, Александра Аникста, Игоря Шайтанова. Тут можно проследить и преемственность, и эволюцию исследований.

Одним из примечательных авторов стал Георгий Филиппович Байдуков (1907–1994) – славный летчик-испытатель, один из первых Героев Советского Союза (1936), соратник Валерия Чкалова. Самый рассудительный из знаменитых сталинских соколов, он написал классическую книгу о своем командире.

За 125 лет облик и формат серии менялись не раз, но за последние 53 года почти не претерпели изменений. После войны издания стали солиднее. Эмблему факела– символа просвещения –привнес в 1950-х художник Борис Пророков. Первоначально факелизображали золотым, а на всю обложку помещали рисованный портрет героя.

Классический, узнаваемый образ серии создал художник Юрий Арндт в 1962 году. Факел стал белым, портрет на обложке – как кинокадр (обычно используется известное фото или живописное изображение), а рядом – еще два кадра из жизни героя. Серийная обложка 1960-х прижилась надолго, быть может, навсегда. И для опытного библиофила, и для любознательного читателя корешки с факелами на книжной полке – предчувствие чтения пользительного и захватывающего…

Вплоть до 1991-го тиражи серии триумфально росли, а потом – резкий обвал. Многие почтенные просветительские начинания прежних лет в последние годы поблекли, не вписались в контекст новой эпохи с ее непривычными законами. Между тем «Жизнь замечательных людей»не просто выживает – развивается.Гендиректор «Молодой гвардии» Валентин Юркин сумел сохранить потенциал издательства, тогда как другие гиганты советского книжного дела отдали Богу душу.В начале 1990-х был период, когда за год в «ЖЗЛ»вышла лишь одна книга – «Некрасов» Николая Скатова, но кризис удалось преодолеть.

Серия стала разнообразнее, оперативнее, авторов тянет на усложненную композицию, нелинейные рассуждения. Из последних книг, посвященных истории Отечества, хотелось бы выделить капитальное жизнеописание Григория Потемкина Ольги Елисеевой, книгу Валентина Осипова о Михаиле Шолохове, повествование Алексея Карпова о князе Владимире Святославиче, Евгения Анисимова – об императрице Елизавете Петровне и генерале Петре Багратионе. Обратила на себя внимание биография Андрея Жданова, написанная Алексеем Волынцом. Как и прежде, серия объединяет не только единомышленников – здесь и «красные», и «белые», и западники, и почвенники. Общая генеральная линия – профессионализм.

В последние годы у авторов «ЖЗЛ» не в моде беллетристические шалости. Известных писателей среди них сегодня, пожалуй, даже больше, чем когда-либо, – это и Захар Прилепин, и Дмитрий Быков, и Майя Кучерская, но стремление к документальной точности, к исследовательским открытиям ощущается явственнее, нежели в прошлые времена. Редакции удается объединить вокруг старой эмблемы лучших ученых и писателей, способных к научно-популярному изложению. И почтенная серия не затерялась в сутолоке современного книжного рынка.

Автор: Арсений Замостьянов

Лаборатория биографического жанра

июля 20, 2015

О прошлом, настоящем и будущем знаменитой серии «Жизнь замечательных людей» журналу «Историк» рассказал главный редактор издательства «Молодая гвардия» Андрей Петров, по первой профессии – учитель истории

_DSC2233

Андрей Петров
Фото Натальи Львовой

– Каждый год выходят десятки новых книг под логотипом «ЖЗЛ». У серии разные авторы, а среди героев – «дети разных народов» и эпох. Есть ли что-то, что объединяет все выпуски, и существует ли какой-то особый жэзээловский стиль?

– Велик соблазн сразу же утвердительно закивать головой: «Ну конечно! Еще бы! Есть у нас свой неповторимый, рожденный в творческих муках стиль, отшлифованный за 125 лет существования серии до абсолютного совершенства, до сверкающего блеска!» И, выдержав театральную паузу, приступить к перечислению всех мыслимых и немыслимых ингредиентов великой рецептуры «ЖЗЛ». Однако… Вероятно, я разочарую некоторых максималистски настроенных любителей книги, но все же рискну усомниться в существовании некоего жэзээловского стиля в научно-популярной литературе. Могу это доказать. Проще всего было бы сразу окунуться в многочисленные примеры абсолютной несхожести наших изданий. Но, полагаю, вернее (по крайней мере короче) здесь будет путь не от частного к общему, а наоборот. В данном контексте уместно вспомнить ставшую крылатой формулу генерального директора «Молодой гвардии» Валентина Юркина, чтимую не только внутри, но и вне издательства: «ЖЗЛ – это творческая лаборатория биографического жанра». Вопрос: может ли творческая лаборатория жанра воспроизводить бесконечно один и тот же стиль? Нет, разумеется!

– Лаборатория – значит поиск, предвосхищение тенденций и приемов?

– Надеемся, что мы не закостенели. У нас очень разные по стилю книги, даже если мы возьмем те, что вышли за короткий промежуток времени. Здесь и традиционные научно-популярные издания, и научно-художественные биографии, и так называемые «своды свидетельств современников», берущие начало от вересаевских «Пушкина в жизни» и «Гоголя в жизни», и очевидные памфлеты, и полудетективные историко-биографические реконструкции типа недавно изданного «Андрея Первозванного».

_DSC2294

В советское время жизнеописания Деникина и Колчака, Милюкова и Набокова, Гумилева и даже Цветаевой не могли бы появиться в серии «ЖЗЛ»
Фото Натальи Львовой

Ну а уж если брать историю «ЖЗЛ» шире, то от диапазона стилей просто закружится голова: сугубо научный «Гомер» великого Алексея Лосева и абсолютно художественный «Мольер» не менее великого Михаила Булгакова, фолиант Виктора Шкловского о Льве Толстом и карманное издание Сергея Дурылина о Лермонтове. Общие каноны тут почти не просматриваются.

– Но ведь «сугубо научный» «Гомер» увлекателен – от этой книги трудно оторваться. Вот вам и общий «состав крови».

– Тогда приведу совсем образцово-показательный пример. Напомню, насколько разные два наших издания о Бунине, вышедшие за последние 20 лет. Одно принадлежит перу исследователя Александра Бабореко, другое – классику драматургии Михаилу Рощину.

– Книга Рощина стоит особняком в серии. Это пристрастное, импрессионистическое исследование, в котором есть куски первоклассной прозы – с изящной стилизацией самого Бунина…

– А книги о Достоевском?.. Леонид Гроссман, Юрий Селезнёв и Людмила Сараскина решительно не совпадают не только в идеологическом, но и, конечно же, в стилистическом плане. А какая пропасть между «Пастернаком» Дмитрия Быкова и «Пастернаком» Анны Сергеевой-Клятис!

Отличительная черта «ЖЗЛ»,
в сравнении с иными многочисленными книжными сериями, – это потрясающее стилистическое многообразие в рамках единого биографического жанра

Предварительный итог я подвел бы так: если и есть у книг серии «ЖЗЛ», в сравнении с иными многочисленными книжными сериями, некая отличительная черта, то это как раз потрясающее стилистическое многообразие. Многообразие в рамках единого биографического жанра. Не знаю, отнесетесь ли вы к этому всерьез или сочтете шуткой, но, пожалуй, единственное, на что мы в «ЖЗЛ» пока не решились, перед чем отступили, – это стихотворная биография. Не смейтесь! В свое время наш славный автор и верный друг Валентин Курбатов протежировал удивительное жизнеописание, главы которого представляли собой классические сонеты. До сих пор храню его машинописный вариант. А автора и героя книги не называю назло потенциальным конкурентам, поскольку не исключаю, что она все же выйдет в свет в рамках нашей биографической серии.

– Должно быть, это нечто грандиозное!

– Сохраним тайну. Естественно, я, как главный редактор, отдаю себе отчет, что не всем упомянутое мною многообразие нравится. У читательской аудитории есть свои полюса. Это касается и стилистики серии, и ее идеологии.

– А у редактора есть пристрастия? Любимые биографии, список которых можно было бы огласить? Скажем, три книги, на которые стоит обратить внимание…

– Да не покажется это слишком нескромным, но при моем живейшем участии выходит абсолютное большинство книг «ЖЗЛ». Странной была бы ситуация, если бы главный редактор находился в стороне от издательского процесса. Другое дело – степень участия: она, безусловно, различна. Мне очень трудно выделить три конкретные книги. Я далек от мысли, что все издания «ЖЗЛ» одинаково хороши. Отнюдь нет! Но три – это как-то уж совсем мало… Очень люблю писательскую серию Алексея Варламова. Очередная его книга – «Шукшин» – сейчас в производстве, заранее очень советую ее всем читателям. Искренне радуюсь каждой новой исторической книге профессора МГУ Николая Борисова. В настоящее время он дописывает для нас биографию великого князя Михаила Ярославича Тверского.

_DSC2338

«Меня изумляет «интеллектуальное и нравственное целомудрие» отдельных категорий наших читателей, пытающихся заклеймить «ЖЗЛ» то за «Ленина», то за «Николая II», то за «Сталина», то за «Троцкого», не говоря уж про «Мазепу», «Григория Распутина», «Нечаева» и «Царя Ирода»…
Фото Натальи Львовой

Горжусь, что издательство сотрудничает с такими разными авторами, как Павел Басинский и Захар Прилепин, Игорь Курукин и Ольга Елисеева, Лев Данилкин и Александр Махов, Владимир Новиков и Владимир Бондаренко, Александр Панцов и Юрий Лощиц, Дмитрий Олейников и Алан Кубатиев, Майя Кучерская и Сергей Шаргунов. Здесь западники и славянофилы, убежденные консерваторы и либералы. Но самое главное, здесь, как мне кажется, лучшие из лучших! Перечислил некоторых, и сразу же стало стыдно перед многими другими, которых не упомянул… А вы говорите даже не про трех авторов, а всего лишь про три книги.

Что же касается участия главного редактора… Если под ним понимать какие-то конкретные идеи, советы в плане фактологии, предложения по совершенствованию структуры и стилистики текста – то это, поймите меня правильно, в любом случае должно оставаться за кадром. Не только выпускающий, но и главный редактор должны быть в известном смысле невидимками, что ни в коем случае не умаляет их роли в процессе создания книги.

– Среди ваших авторов – представители разных направлений, даже известные идейные противники. Редакция сторонится тенденциозности?

– Не думаю, что нужно непременно делать категорический выбор, например, между Грановским и Аксаковым. В культуре, в истории необходимы разные оттенки. Думаю, что книги, написанные с разных позиций, только приближают читателя к пониманию сложной исторической диалектики. История – одна, а ракурсов может быть сколь угодно много. Впрочем, это не означает, что перевелись любители намеренного искажения отечественной и всемирной истории. Тем более что опыт академика Фоменко и ему подобных показывает, что это крайне прибыльное мероприятие. История «вверх тормашками» пользовалась и пользуется поныне весьма устойчивым спросом, наряду с попкорном и пепси-колой.

– За 125 лет существования «ЖЗЛ» идеологическая и просветительская концепция серии, вероятно, не раз менялась?

– Трудно ответить. И да и нет…

С одной стороны, за 125 лет столько всего произошло. Революции, войны, перестройки… Говорить о том, что в советское время по определению не могли появиться жизнеописания Деникина и Колчака, Милюкова и Набокова, Гумилева и даже Цветаевой, наверное, излишне. В этом смысле ситуация начала медленно меняться только в 1985-м. С другой стороны, не перестаю поражаться уму и культуре отцов-основателей «ЖЗЛ», которые счастливо избежали дешевого дидактизма и заложили фундаментальные принципы современной биографической серии.

_DSC2293

Раньше прижизненные биографии в «ЖЗЛ» были редчайшим исключением. Но времена меняются, и появляются новые биографические серии
Фото Натальи Львовой

Конечно же, тут я имею в виду в первую очередь трактовку словосочетания «замечательные люди» – не «превосходно хорошие», не «идеологически выдержанные», не «праведные во всех отношениях», а знаменитые, притягивающие интерес и вызывающие споры. Здесь у Флорентия Павлёнкова и Максима Горького было полное совпадение взглядов. Именно поэтому в составе павлёнковской библиотеки увидели свет «Ротшильды», «Торквемада» и «Савонарола», а в числе первых выпусков горьковской серии были «Наполеон», «Талейран» и «Генри Форд».

– Да уж, авторы, начиная с незабываемого Евгения Тарле, устроили своим героям настоящий трибунал!

– И никто не считал святотатством выход этих книг в нашей серии… Потому меня и изумляет то и дело дающее о себе знать вплоть до сегодняшнего дня «интеллектуальное и нравственное целомудрие» отдельных категорий наших читателей, пытающихся заклеймить «ЖЗЛ» то за «Ленина», то за «Николая II», то за «Сталина», то за «Троцкого», не говоря уж про «Мазепу», «Григория Распутина», «Нечаева» и «Царя Ирода», – в зависимости от политических пристрастий…

В то же время из каждого правила есть исключения. Это когда нас спрашивают: «А возможна ли в «ЖЗЛ» книга о Гитлере?» Мы для себя решили, что при нынешнем редакторском составе «Молодой гвардии» в этой серии руководителей Третьего рейха не будет. Вот это было бы кощунством.

– Миссия серии – просветительская?

– На этот счет у нас в редакции разные мнения. Я думаю, вернее, я даже уверен, что современная «ЖЗЛ» выросла из просветительских одежд, по сути, переросла их. Называть сегодняшнюю молодогвардейскую биографическую библиотеку просветительским проектом означает принижать ее культурное и научное значение. «Лаборатория», повторюсь, более сложное и широкое понятие.

Издательство сотрудничает с разными авторами.
Среди них – западники и славянофилы, убежденные консерваторы и либералы. Но все наши авторы – лучшие из лучших!

Соответствовать же концепции просветительства призвана «Школьная ЖЗЛ», к выпуску которой мы готовимся приступить в конце текущего – начале будущего года. Надеемся напрямую помочь школе биографическими очерками, которые смогли бы понять и полюбить нынешние школьники. И тут особенно важны будут книги по истории Отечества. Впрочем, говорить об этой серии в деталях рановато.

– И все-таки хочется заглянуть в будущее. Что ждет вечную серию?

– Полагаю, что в обозримом будущем на базе «ЖЗЛ» возникнет мощный издательский дом. Собственно, этот процесс уже идет. Популярность серии «Жизнь замечательных людей» такова, что в «Молодую гвардию» и по сей день звонят люди с вопросом: «Это издательство «ЖЗЛ»?» Помимо большой и малой серий мы выпускаем библиотеку «ЖЗЛ: Биография продолжается…». А раньше, в рамках классической серии, прижизненные биографии были редчайшим исключением. Так, во времена Павлёнкова вышел очерк о Льве Николаевиче Толстом до смерти великого писателя.

Появляются новые биографические серии: детская «Моя первая ЖЗЛ», 100-томная подарочная серия «Великие люди России» (первые девять томов уже изданы, три очередных находятся в типографии). Разговор о «Школьной ЖЗЛ» мы, я надеюсь, продолжим в новом году, когда проявится стиль этой серии. В планах также фундаментальные биографические энциклопедии, переиздания классики нашего жанра и много чего еще, о чем я по традиции пока умолчу, дабы не сглазить.

– В юбилейные дни не хочется говорить о печальном. Но многие издательства сегодня попали в зависимость от злободневного спроса, от моды…

– Современное телевидение и интернет-среда главным образом не воспитывают культуры чтения – и мы не можем не ощущать, что читателей становится меньше. И все-таки от спроса и моды мы зависим ничуть не больше, чем другие издатели. Я бы даже сформулировал этот тезис несколько иначе. Мы следим за спросом и модой, учитываем их в наших планах, но никогда не будем от них зависеть. На мой взгляд, это очевидно.

Спрос и мода сиюминутны, а «ЖЗЛ» сопряжена с вечностью, с историей. Не терплю высокопарных фраз, но, согласитесь, 125 лет – это серьезный возраст! Это ведь даже больше, чем век нынешний и век минувший. Попробуйте с ходу назвать еще какой-нибудь книжный проект, соединяющий аж три века отечественной истории.

Беседовал Евгений Тростин