Archives

Начало нашей бескрайности

июля 6, 2021

Пятьсот пятьдесят лет назад – в июле 1471 года – новгородские полки потерпели поражение от войска великого князя московского Ивана III на реке Шелони. Новгородская республика, просуществовавшая до этого более трех столетий в качестве фактически независимой части Русской земли, влилась в состав Московского государства. Это была крупная победа Ивана: огромная территория, достигавшая Ледовитого океана на севере, Уральских гор на востоке и балтийских берегов на западе, оказалась под полным контролем Москвы. Вопрос о возможности установления над этой территорией власти внешних сил (прежде всего главного конкурента в регионе – Великого княжества Литовского) был закрыт навсегда.

Среди самих новгородцев не было единства. По словам местного летописца, «разделились жители: иные желали за князя, а иные за короля за литовского». Пропорции неизвестны, но очевидно, что большинство сражаться с москвичами не желало. Для этих людей Новгород всегда был частью Русской земли и православного мира: «Изначала вотчина мы великих князей русских, от первого великого князя нашего Рюрика, которого по воле своей взяла земля наша из варягов князем себе вместе с двумя его братьями. А после и правнук его, князь великий Владимир, крестился и все земли наши крестил… И от святого того великого князя Владимира вплоть до господина нашего великого князя Ивана Васильевича за латинянами мы не бывали».

Так что, с точки зрения и московских людей, и самих новгородцев, Великий Новгород, говоря современным языком, возвращался «в родную гавань». Как писал московский летописец, лишь «отступники, подобно и прежним еретикам, научены были дьяволом, желая на своем поставить, на благочестье дерзнув и великому князю не желая покориться, единодушно вопили: "За короля хотим!"». Другие же новгородцы говорили иначе: «К Москве хотим, к великому князю Ивану и к отцу его духовному, митрополиту Филиппу, – в православие!»

Что же касается Москвы, то для нее начиналось время великих свершений. А для этого требовались мощные ресурсы, единство власти и территории. Иначе страна не имела шансов занять то место, на которое к этому времени уже претендовала, – суверенного центра православия, духовного и политического наследника рухнувшей за несколько десятилетий до этого Византийской империи.

Если мы вглядимся в хронологию событий, то увидим весь драматизм того бурного десятилетия. Сражение на Шелони летом 1471-го спровоцировало конфликт с Большой Ордой: хан Ахмат был склонен передать ярлык на новгородские земли польскому королю и великому князю литовскому Казимиру IV, поэтому расценил произошедшее как нарушение статус-кво в регионе. Уже на следующий год хан выступил в поход против московского князя. Летом 1472-го ордынские рати подошли к Алексину и сожгли город, но их попытка переправиться через Оку, чтобы продолжить движение на Москву, натолкнулась на мощное сопротивление. Ахмат вынужден был отступить. Судя по всему, именно с этого момента Москва перестала платить дань Орде. Такое поведение великого князя московского вызвало второй поход Ахмата, который осенью 1480-го завершился победоносным для Ивана III – и притом почти бескровным – Стоянием на реке Угре. «Здесь конец нашему рабству», – напишет об этом событии Николай Карамзин, хотя сражение под Алексином, возможно, заслуживало подобной оценки в не меньшей степени. Но это будет потом, а пока – весной 1472-го – Иван закладывает в Московском Кремле новый Успенский собор, главный храм формирующейся на глазах державы, и осенью женится на византийской принцессе Софье Палеолог…

В известном смысле именно с вхождения огромных новгородских просторов в состав Московского государства и начинается бескрайность и суверенитет самой России. Главная тема нашего летнего номера посвящена этому потрясающему феномену – Господину Великому Новгороду. Без преувеличения – уникальному явлению нашей истории и культуры.

Новости о прошлом

июля 6, 2021

Бронза под Севастополем

Крымские археологи обнаружили артефакты возрастом более 3500 лет

 

Недалеко от Севастополя в ходе археологических изысканий найдено поселение XVI–XV веков до н. э. По мнению археологов, оно относится к бронзовому веку и на целую тысячу лет древнее Херсонеса. Обнаружить его удалось только благодаря строительству трассы «Таврида», в связи с чем и проводились изыскания. Площадь изучаемого участка составила 14,5 тыс. кв. м. Археологи исследовали грунт на глубину до 3,5 м – до самых материковых слоев. Результаты раскопок потрясли ученых. «Нам открылось поселение каменско-ливенцовской культуры, это катакомбная культура, ее поздний этап – так называемая "средняя бронза". Это настоящее открытие для региона!» – рассказал замначальника Крымской археологической экспедиции Института археологии РАН Олег Шаров. Являясь специалистом по римскому периоду, он подключился к работам здесь, поскольку считалось, что исследуемый могильник Дездар-Дере-3 датируется этим временем. Однако в процессе раскопок выяснилось, что на две тысячи лет раньше тут уже проживали скотоводы и земледельцы. По словам Олега Шарова, они уходили и снова возвращались сюда минимум 10 раз. На месте уникального поселения археологи обнаружили множество предметов: иглу из бронзы, которая в ту эпоху была очень редким, дорогим металлом, кремнёвые и каменные орудия, а также керамику, часть которой относится и вовсе к XX веку до н. э. Раскопки уже завершены, и скоро все 3,5 тыс. находок будут переданы музею-заповеднику «Херсонес Таврический».

 

Человек-скала

В Гатчине открыт памятник императору Александру III

Монумент установили во дворе Арсенального каре Большого Гатчинского дворца. Памятник создал выпускник Санкт-Петербургской академии художеств имени И. Репина Владимир Бродарский по эскизу, разработанному в 1899–1900 годах знаменитым скульптором Паоло Трубецким. «Человек-скала» – так охарактеризовал Александра III президент России Владимир Путин. Выступая на торжественной церемонии открытия монумента, он отметил, что «эпоха Александра III дает нам пример естественного, гармоничного сочетания масштабных технологических, промышленных, государственных преобразований и верности национальным традициям и культуре, своим самобытным истокам». Президент выразил надежду, что памятник императору «станет еще одним символом восстановления преемственности времен и поколений, потому что идти вперед, уверенно развиваться, достигать новых вершин можно, только опираясь на уважение к своему прошлому, к своим выдающимся предкам, которые верно служили нашему народу и России».

 

Уроки прошлого

Президент России высказался за восстановление всеобъемлющего партнерства с Европой

«Быть открытыми, несмотря на прошлое» – так называется статья Владимира Путина, которая была опубликована в немецкой еженедельной газете Die Zeit в День памяти и скорби. Она приурочена к 80-й годовщине начала Великой Отечественной войны. Как отметил президент России, «кто бы ни пытался сейчас переписать страницы прошлого – правда в том, что советский солдат пришел на землю Германии не мстить немцам, а с благородной, великой миссией освободителя». Особое внимание Путин уделил событиям последних десятилетий. «Мы надеялись, что окончание холодной войны будет общей победой для Европы. Казалось, еще немного – и станет реальностью мечта Шарля де Голля о едином континенте, даже не географическом "от Атлантики до Урала", а культурном, цивилизационном – от Лиссабона до Владивостока», – подчеркнул он. Однако, как обозначил президент, возобладал другой подход: «В его основе лежало расширение Североатлантического альянса, который сам представлял собой реликт холодной войны. <…> Многие страны были поставлены перед искусственным выбором – быть либо с коллективным Западом, либо с Россией. Фактически это был ультиматум». По словам Путина, приближение НАТО к границам России, вступление в альянс бывших советских республик стали «основной причиной стремительного роста взаимного недоверия в Европе». Между тем послевоенный опыт показал, как важно для процветания Европы сотрудничество всех государств. И наша страна открыта к «честному созидательному взаимодействию», заявил он. «Россия выступает за восстановление всеобъемлющего партнерства с Европой. <…> Наша общая и бесспорная цель – обеспечить континентальную безопасность без разделительных линий, единое пространство равноправного сотрудничества и всеобщего развития во имя процветания Европы и мира в целом», – отметил президент.

 

Фото: РИА НОВОСТИ, © БЛОГЕР ИЗ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА АНДРЕЙ СЕЛЕЗОВ, АЛЕКСЕЙ НИКОЛЬСКИЙ/ТАСС

Тест от «Историка»

июля 6, 2021

Внимательно ли вы читали этот номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

 

1. Софийский собор был построен, когда в Новгороде княжил…

1. …Александр Невский.

2. …Владимир Святой.

3. …Ярослав Мудрый.

4. …Владимир Ярославич.

 

2. По легенде, в 1170 году эта икона спасла Новгород от нашествия суздальцев.

1. Образ Богоматери «Знамение».

2. «Спас Нерукотворный».

3. «Апостолы Петр и Павел».

4. «Святой Георгий».

 

3. Куда сослали Марфу-посадницу после падения Новгородской республики?

1. В Пермь.

2. В Нижний Новгород.

3. В Вологду.

4. В Кострому.

4. Свою первую экспедицию Николай Миклухо-Маклай совершил…

1. …в Индонезию.

2. …в Новую Гвинею.

3. …на остров Мадейра и Канарские острова.

4. …в Таиланд.

5. Назовите первый спектакль Московского театра для детей.

1. «Синяя птица».

2. «Буратино».

3. «Жемчужина Адальмины».

4. «Принц и нищий».

6. Какие животные участвовали в первом успешном американском суборбитальном полете?

1. Собаки.

2. Обезьяны.

3. Кошки.

4. Мыши.

 

Правильные ответы см. на с. 103

 

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Владимир Ярославич. 2. Образ Богоматери «Знамение». 3. В Нижний Новгород. 4. На остров Мадейра и Канарские острова. 5. «Жемчужина Адальмины». 6. Обезьяны

Господин Великий Новгород

июля 6, 2021

В чем специфика этого города, больше похожего на Венецию или Геную, чем на любой другой город средневековой Руси? Об этом в интервью «Историку» размышляет ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Павел Лукин

Средневековая история Новгорода настолько специфична, что по многим параметрам он с трудом поддается сравнению с другими русскими территориями. Взять хотя бы то обстоятельство, что все прочие русские земли – княжества, а Новгород – нет. Все исторические столицы Руси (Киев, Владимир, Москва) – просто города, а он хоть и не столица, но при этом – Великий Новгород. И не просто Великий, но и Господин…

 

Коллективный правитель

– С какого времени Новгород называют Великим?

– В ганзейских источниках, как мне удалось установить, словосочетание «Великий Новгород» фиксируется с 30-х годов XIV века. Уточню, что речь идет не о первой фиксации понятия «Великий Новгород», а именно о появлении его в новгородских источниках или в источниках, связанных с Новгородом. Потом возникает понятие «Весь Великий Новгород», а уже с конца XIV века – «Господин Великий Новгород». Наконец, во второй половине XV столетия это обозначение приобретает еще более торжественное звучание – «Господарь Великий Новгород». Так называли новгородское политическое сообщество, или, точнее, «политический народ» Великого Новгорода, то есть полноправное население, тех людей, которые так или иначе имели право принимать участие в политической жизни.

– Получается, «Господин Великий Новгород» – это не привязка к топониму?

– Нет, это люди. Конечно, понятие «Великий Новгород» использовалось и как топоним, но «Весь Великий Новгород» и «Господин Великий Новгород» – это именно люди, та коллективная личность, которая правила Новгородской землей.

Что касается вообще происхождения словосочетания «Великий Новгород», то впервые оно появилось не в Новгороде: обозначение «Великий» по отношению к этому городу мы встречаем сначала в южнорусском летописании XII века, а затем в летописании Северо-Восточной Руси, то есть в Ипатьевской, а потом в Лаврентьевской летописи.

– Это как-то связано с тем, что существовали и другие Новгороды?

– Думаю, изначально это было связано с необходимостью противопоставить Великий Новгород Новгороду-Северскому, а позже и Нижнему Новгороду, основанному в 1221 году. Но в данном случае речь идет лишь о топонимике. Значение же «Великого Новгорода» как «политического народа» – это чисто новгородское явление, поскольку в летописании Южной и Северо-Восточной Руси того времени слово «великий» использовалось в прямом смысле: «очень большой».

– Подобные примеры были на Руси?

– В чистом виде нет. Но, разумеется, есть некоторые параллели, которые можно провести. Например, встречается словосочетание «весь Киев», правда не совсем в политическом значении: «весь Киев» вышел встречать какого-нибудь князя. Или, допустим, есть летописное известие, в котором один князь «попрода [возложил особую, чрезмерную дань. – «Историк»] весь Киев», – тут «весь Киев» в значении «киевляне» или «жители Киева», но без привязки к их праву на политическую активность. А там, где фигурировало вече (оно же не только в Новгороде было), – там, как правило, использовали словосочетание типа «все кияне», то есть «киевляне». Потом, на рубеже XV–XVI веков, появились обозначения и «Весь Псков», и «Великий Псков», но это явно подражание Новгороду, стремление, чтобы все было не хуже, чем у старшего брата.

 

Res publica

– Можно ли говорить о феномене Новгородской Руси?

– Если брать политический аспект, то здесь нужно говорить о республиканском пути развития русской государственности. Определенные потенции к этому были и в других землях: и в Киеве, и во Владимире (иногда приходится сталкиваться с мнением, что во Владимиро-Суздальской Руси существовала деспотическая форма правления, причем чуть ли не с домонгольского периода, но это ни в коей мере не соответствует данным источников). Однако там республиканская форма правления не получила такого институционального оформления, как в Новгороде, а главное, после монголо-татарского нашествия она фактически сошла на нет.

– Почему же в Новгороде получила, а в Киеве и Владимире – нет?

– Вопросы «почему» всегда самые сложные. Тут существует целый спектр причин. Прежде всего это, конечно, территориально-географическое положение Новгорода, его связь с морской торговлей, которая, с одной стороны, обеспечивала весьма значительные ресурсы, а с другой – сильно сближала его типологически с известными европейскими морскими республиками. Вообще, для становления республиканских институтов нужен очень серьезный финансовый ресурс, как мы это знаем и по Венеции, и по Генуе, и по германским вольным городам. Этот ресурс у Новгорода был – преимущественно за счет его роли в европейской (в первую очередь ганзейской) морской торговле. Это один аспект. Но есть и множество других. К примеру, в Новгороде, как известно, не сложилось своей княжеской династии, у которой были бы постоянная дружина и знать, выступающие за свертывание республиканских начал.

Еще один фактор – сама природа новгородской элиты, представители которой враждовали друг с другом, но и вынуждены были каждый раз искать точки соприкосновения, возможность диалога. Я имею в виду фактор боярских кланов, формирование которых было обусловлено территориальной структурой Новгорода, – кончанских и уличанских объединений. Именно это, собственно говоря, и лежало в основе развития новгородского политико-правового строя. Ведь что такое быть членом «политического народа», что обеспечивало для новгородца хотя бы минимальное политическое значение? Участие в вечевом собрании! А это касалось только лиц, входящих в кончанские и уличанские объединения, – сельское население в политической жизни Новгорода не участвовало.

Ну и, безусловно, определенную роль сыграло то, что этот город не стал непосредственной жертвой монголо-татарского нашествия, что, в свою очередь, способствовало сохранению и укреплению республиканских институтов.

– В учебниках бытуют понятия «Новгородская феодальная республика», «Новгородская боярская республика». Я так понимаю, что определение «республика» вас устраивает: оно более или менее точно отражает специфику политического устройства Новгорода…

– Я сторонник того, чтобы минимально вмешиваться в сложившуюся терминологию. И в данном случае я нахожу термин «республика» вполне адекватным. А как, строго говоря, иначе назвать новгородский политический строй? Я склонен считать его близким к тому, что сформировался в европейских городских коммунах. Но притом речь идет о немонархическом политическом образовании, которое занимало очень значительную территорию. И в этом смысле Новгород, конечно, отличается от «типичных» европейских городских коммун, оказываясь ближе к огромным средневековым державам среспубликанским устройством, таким как Венецианская и Генуэзская республики.

– Традиция называть Новгород республикой идет из Средневековья?

– В общем и целом да. Даже если прямо это понятие не использовалось, соответствующая реальность подразумевалась. Например, фламандский рыцарь Жильбер де Ланнуа, который в 1413 году побывал в Новгороде, называет его «свободным городом и владением коммуны». А он ведь из Фландрии, где прекрасно знали, что такое коммуна. Ганзейские купцы называли Новгород «общиной» (то есть городской коммуной), так что они тоже видели в нем что-то близкое. На Констанцском Вселенском соборе 1414–1418 годов, который осудил Яна Гуса, были представители от Великого княжества Литовского, и то ли вместе с ними, то ли параллельно с ними туда приехали новгородские послы. И один из немецких хронистов Ульрих Рихенталь, чтобы объяснить своим читателям, что такое Новгород, пишет: «Это как Венеция», прямо сравнивая эти два города…

– А что касается определений «феодальная» и «боярская»?

– Мне не нравятся оба эти определения по очень простым причинам: они ничего не добавляют. Ну мы же не говорим «Соединенные Капиталистические Штаты Америки» или «Французская Буржуазная Республика». Это явное излишество в определении. Или не говорим «Владимирское феодальное княжество»! Потому что тогда, получается, все надо называть «феодальным».

– Откуда это взялось?

Фламандский рыцарь Жильбер де Ланнуа, в 1413 году посетивший Новгород. Рисунок 1473 года

– Дело в том, что в советском научном и идеологическом языке слово «республика» было со знаком «плюс», а слово «монархия» – со знаком «минус». Но Новгород – он все-таки древний был, и это была все-таки не советская республика, значит, назвать его просто «республикой» было нельзя, это сбивало бы с толку. Поэтому решили прибавить к хорошему слову «республика» плохие слова «феодальная», «боярская». При этом, безусловно, никто ни тогда, ни теперь не спорит с тем, что Новгород был республикой, в которой реальная власть принадлежала элите. Но покажите мне республику, где правит не элита!

Дворец дожей в Венеции. Худ. О. Ренуар. 1881 год

Олигархия vs демократия

– В какую сторону развивался республиканский строй? Есть представление в историографии, что вначале был более или менее демократический строй, который допускал до участия в политике широкие народные массы, а потом этот строй двигался в направлении олигархии. Так ли это?

– Это еще одна магистральная точка зрения советской и даже постсоветской исторической науки. Идея заключалась в том, что Новгород якобы изначально был более демократическим (хотя и тогда там правила олигархия), но потом боярская элита все больше замыкалась в себе, а широкие народные массы все больше отстранялись от участия в городском управлении. В этом виделась одна из причин падения Новгородской республики. Такой взгляд призван был объяснить не только то, почему республика рухнула, но и то, почему ее не особенно жалко. Мол, все равно она олигархическая, изжила себя, погибла под гнетом собственных ошибок и т. д.

С одной стороны, действительно, ситуация в Новгороде перед падением независимости в 70-е годы XV века была далека от идиллии. Там были очень острые внутренние конфликты и были группировки, которые боролись за выбор дальнейшего пути, – так называемые пролитовская и промосковская партии. Но с другой стороны, было ли это связано с олигархизацией строя? Думаю, нет. По крайней мере, вече до самого последнего момента функционировало…

– Есть еще представление о том, что простой народ хотел присоединиться к Москве, а «злые бояре», изменники, не хотели.

– Это тоже никоим образом не соответствует действительности. Бояре были и такие, и другие – и те, кто выступал за Москву, и те, кто против. А вот основная часть рядового населения как раз оказалась более консолидирована: именно чернь была за независимость Новгорода, то есть фактически против Москвы.

Но есть и другой вопрос: а олигархизация вообще как-то влияет отрицательно на судьбы республиканского строя или нет? Мы знаем две самые олигархические европейские республики того времени – это Венеция и Дубровник (он же Рагуза в Далмации). В Венеции строй был исключительно олигархический, народное собрание там очень быстро утратило свое значение, а в XV веке и вовсе было ликвидировано даже формально. То же самое в Дубровнике: все решения принимала знать. Однако это не помешало республикам просуществовать до наполеоновского времени. Так что, мне кажется, здесь нужно менять всю парадигму нашего взгляда на эти процессы. Надо понимать, что те республики существовали в долиберальное время, в период до эпохи Просвещения, когда даже понятия не было о всеобщем гражданстве, о равенстве прав, о разделении властей.

– Но считается, что в Новгороде как раз было разделение властей…

– В Новгороде, как и в Венеции и Дубровнике, разделение властей было, но не по ветвям власти, как это принято в современных демократиях, а по количеству полномочий. Это было количественное разделение, а не качественное, если хотите. То есть это совершенно иной принцип. А если мы постараемся понять (и многие исследователи пытаются, но ни у кого пока еще нет убедительных результатов), чем все-таки принципиально отличались сферы полномочий тысяцкого и посадника, то окажемся перед очень сложной проблемой. Потому что, конечно, у них были не вполне совпадающие сферы ответственности, однако между ними не существовало четкого разделения. Все главные проблемы они решали совместно.

 

«Вольность в князьях»

– Какую роль в системе новгородской власти играл князь?

– Его роль со временем менялась. Условно можно говорить о трех периодах. На первом этапе Новгород еще не был, собственно говоря, республикой, он являлся княжеским городом. Уже тогда существовали определенные ограничения княжеской власти, но все равно князь был правителем. Это период примерно до 1136 года (хотя дата, разумеется, условна, ведь изменение статуса князя происходило не одномоментно, это был длительный процесс, продолжавшийся до конца XII века).

Второй период можно исчислять до монголо-татарского нашествия, до времени княжения в Новгороде Александра Невского, когда на Руси еще существовал «рынок князей». Тогда город имел возможность выбирать себе князя, призывать его по своему усмотрению. Новгородцы были «вольны в князьях». При этом сами князья начали рассматривать Новгород как свою отчину, хотя и очень привередливую и сложную, но выгодную с точки зрения получения определенных доходов. Такой взгляд князей сохранился до самого конца Новгородской республики. Но одновременно в Новгороде вызрела идеология, которую можно назвать республиканской. Здесь роль князя виделась совсем иначе: считалось, что, наоборот, город обладал субъектностью в выборе князей. Якобы когда-то князь Ярослав выдал Новгороду грамоты (так называемые «Ярославли грамоты», происхождение которых – отдельный сложный вопрос; неясно, были ли они вообще, кто был тем Ярославом, который их выдал и т. д.), провозглашавшие право приглашать и изгонять князей по своему усмотрению. И пока в домонгольское время «рынок князей» существовал, новгородцы этим правом активно пользовались. Они звали князей либо из Суздальской земли, либо из Смоленской, либо из Чернигова, либо из Киева. А потом эта практика прекратилась, и Новгород стал признавать князей только из Владимирского великого княжества…

– Это при Александре Невском уже – примерно середина XIII века…

– Да, начиная с Александра Ярославича – это третий период в истории сосуществования Новгорода и княжеской власти. Можно говорить, что уже тогда город признал себя коллективным вассалом, а великий князь владимирский воспринимал себя в качестве сюзерена. Однако при этом отношения были примерно такими же, как между французским королевским престолом и его вассалом Бургундским герцогством, когда ничто не мешало им воевать друг с другом, проводить самостоятельную внешнюю политику. То же самое мы видим и в отношениях между Новгородом и великими князьями владимирскими вплоть до присоединения его к Москве в конце XV века.

Впрочем, в республике существовала и альтернативная точка зрения на этот вопрос и была попытка создать совершенно иную идеологию, исходящую из того, что Новгород – это не владение великих князей, а «наша отчина», новгородская. В ряде записок иностранцев, например ганзейского историографа из Гамбурга Альберта Кранца, упоминается о том, что новгородцы с гордостью говорили: «Кто может что-либо сделать против Бога и Великого Новгорода?» А что такое «Бог и Великий Новгород»? Это же явная параллель формуле «Бог и великий князь», которая использовалась в той же Московской Руси. То есть это отражение представления о том, что Великий Новгород – это некий коллективный субъект власти, суверенный по отношению к городу, не зависимый ни от кого. Из той же серии – предание о Гостомысле, из которого вытекает, что посадничество – сама власть как таковая – появилось в Новгороде вне всякой связи с князьями. Так и сосуществовали две эти тенденции: с одной стороны, признание себя хотя и самостоятельной, но все-таки отчиной великого князя, а с другой – попытка прямо противоположная, исходящая из представлений о суверенитете самого Господина Великого Новгорода.

Вечевой колокол. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Александр Ярославич и Новгород

– Раз уж заговорили про Александра Невского, скажите, как вы оцениваете его политику по отношению к Новгороду? Самый дискуссионный вопрос: насаждал он татарское иго там или нет?

– Лучше всего здесь прислушаться к самим новгородцам. Ведь политика Александра по отношению к Новгороду была неоднозначной, были причины его не только любить. По крайней мере если вспомнить события 50-х годов XIII века, когда он обеспечивал монгольскую перепись населения, подавляя выступления в Новгороде, направленные против этой переписи.

Но при этом мы видим, как в Новгородской летописи характеризуется Александр Ярославич. По словам летописца, то, что делалось в 1250-е годы, конечно, нехорошо, однако князь тут в общем-то ни при чем. А уж в некрологе о нем и вовсе говорится самым положительным образом. И хотя по договорам Новгорода с его братом Ярославом Ярославичем мы можем судить, что между горожанами и Александром Невским возникали проблемы, вместе с тем было и понимание того, что его княжение принесло огромную пользу городу.

– То есть на определенной странице отношений не делался акцент?

– Конечно, ведь новгородцы не могли забыть события 40-х годов XIII века, когда Новгород рисковал потерять значительную часть своей территории, а в Пскове и вообще сидели фогты, то есть наместники Тевтонского ордена.

Давайте вспомним, что богатство Новгорода строилось прежде всего на эксплуатации огромной территории, с которой собирались дани (воск, пушнина), а потом все это продавалось на Запад. В начале XIII века Новгород потерял свои владения в Прибалтике, в частности Юрьев (Дерпт, ныне Тарту). Эти земли захватили рыцари-меченосцы. А в 1240-х годах возникла еще и угроза потерять если не сам Новгород, то Псков уж точно, да и другие значимые территории. Для республики это представляло гораздо большую опасность, чем монгольские дани. Так что у новгородской элиты было понимание, что Александр Невский – это фигура для Новгорода неоднозначная, но все-таки в первую очередь положительная. Вообще, ни у кого из современников не было сомнений в оценке князя Александра. Даже у новгородцев, которые его выгоняли, потом снова приглашали, в целом она была позитивная.

 

Мнимая альтернатива

– Мог ли Новгород претендовать на то, чтобы стать объединяющим центром Русской земли, предложив проект, альтернативный нарождавшемуся московскому самодержавию?

– Действительно, иногда можно услышать: жалко, мол, что победила деспотическая Москва; победил бы республиканский Новгород, всюду установилась бы демократия. Но это, конечно, мифотворчество чистой воды.

– Почему?

– Для того чтобы что-то сделать, нужно ставить перед собой соответствующие цели. Главное – даже не мочь, а хотя бы просто хотеть. Хотя мочь тоже необходимо. Мог ли Великий Новгород поставить перед собой такую цель? Думаю, что не мог, поскольку у него не было достаточных ресурсов, и прежде всего военных сил, чтобы осуществить объединение русских земель. Это даже никому в голову не приходило – вот в чем дело!

Главной задачей Новгорода в XIV–XV веках было выживание. Выживание между двумя восточноевропейскими державами того времени: Московским великим княжеством (а потом единым Русским государством) с одной стороны и Великим княжеством Литовским – с другой. Такова была реальность. При этом сами новгородцы каких-либо иных целей перед собой не ставили. Им было комфортно жить в тех условиях, в которых они жили. Это вполне понятно: такова природа средневекового республиканского строя. Обратите, пожалуйста, внимание, что ни одна средневековая республика – даже такая могущественная, как Венеция, – никогда не выступала в роли объединителя территорий. У них были совершенно другие задачи. В роли объединителя выступали монархические государства: мы это видим и на примере Франции, и на примере России.

– То есть новгородцы не просто не ставили такой задачи, но у них и амбиций таких не было.

– Именно. Потому что само устройство республики было таково, что слишком большие геополитические амбиции могли привести к внутреннему кризису и распаду. Мы это видим на примере Римской республики: как только она достигла уровня великой державы, там произошел внутренний кризис, и она стала империей.

Новгородские бояре спорят с князем Александром Ярославичем. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

– У республики, выражаясь современным языком, более мещанские задачи…

– В известном смысле да. На первом месте стояли торговля и прибыль, поэтому новгородская элита никогда не ставила перед собой задачи имперской территориальной экспансии.

 

Два Ивана

– Когда присоединенные к Москве новгородцы стали воспринимать себя частью общерусского государства? Много ли времени ушло на ассимиляцию, если можно так выразиться?

– Думаю, ни о какой ассимиляции речь не шла. Новгород всегда воспринимал себя как часть Руси, даже, например, когда в конце XIV века шла война за Двинскую землю с Москвой. По Новгородской первой летописи мы видим, что и тогда новгородцы писали, что это их великий князь воюет с Новгородом: дескать, да, он с нами воюет, но все равно он «наш». А вот о великих князьях литовских, с которыми велись переговоры и разные дела делались, они никогда так не писали и никогда своими их не считали.

Новгородская денга. 1420–1478 годы. На одной стороне – двухфигурная композиция, на другой – надпись «Великого Новагорода»

Не надо упускать из виду религиозный фактор. В договорах с литовскими князьями всегда было жесткое требование: не строить католических церквей, никоим образом не покушаться на православие! Между прочим, именно Новгород первым из русских центров отверг Флорентийскую унию. Да и ганзейцы называли новгородцев русскими, встречается и такое выражение: «русские из Новгорода». И никто не говорил, что есть отдельный «новгородский народ».

– А в политическом смысле?

– Магистральной линией в новгородской республиканской идеологии все-таки было признание связи с великими князьями владимирскими, потом – московскими. Это, конечно, сыграло определенную психологическую роль, когда в Новгороде начались разброд и шатания накануне присоединения к Москве. Именно поэтому новгородцы не смогли оказать никакого серьезного сопротивления. Кто-то хотел сопротивляться, а кто-то не хотел. Владычный полк, например, не принял участия в битве на реке Шелони, что тоже сыграло свою роль, во всяком случае роль символическую.

Русские предлагают свой товар (меха белки) приказчику подворья святого Петра в Новгороде. Резная панель из церкви Святого Николая в северогерманском городе Штральзунде. Около 1400 года

Да, идея новгородской вольности, безусловно, была, и никто в Новгороде не сомневался в ее самоценности. Но все же центральной была идея, что эта вольность дарована какими-то древними князьями. Не литовскими, не польскими, а русскими князьями. Отсюда и представление о том, что это все-таки «наши князья», и поэтому идея борьбы с ними фактически раскалывала новгородское общество.

– По вашему мнению, погром Ивана Грозного – это продолжение присоединения Новгорода, которое начал Иван III, или все-таки самодурство, не имеющее рациональных резонов?

– Это совершенно разные вещи. Действия Ивана III были, бесспорно, жесткими, очень жесткими. Особенно все, что было связано с наказанием тех бояр, которые выступали против присоединения, с ликвидацией республиканских институтов, а затем с переселением новгородской элиты на территорию Московского государства. Но все эти меры были рациональны. Любому человеку, который занимается изучением истории Новгорода и Москвы, понятно, зачем великий князь это делал, в чем заключался смысл этих действий. Ивану III необходимо было ликвидировать, во-первых, стремление к новгородской суверенизации, а во-вторых, пролитовскую партию. Иными словами, устранить угрозу того, что Новгород так или иначе войдет в состав Великого княжества Литовского, а такие планы вынашивались литовскими князьями еще со времен Витовта. Смысл деятельности Ивана III был именно в этом – окончательно присоединить Новгород и навсегда исключить опасность, что тот своим ресурсом усилит мощь потенциального противника. Ничего другого он не делал.

Учиненный же Иваном Грозным погром сложно оценить в рамках рационального анализа. И разница видна уже хотя бы в том, что в науке нет дискуссий по поводу действий Ивана III, а вот по поводу действий Грозного такие споры ведутся. И ответа на вопрос, зачем он это сделал, строго говоря, до сих пор нет. Этим уже все сказано.

 

 

Лента времени

859 год

Летописная дата начала княжения Рюрика, первого новгородского князя.

882 год

Уход преемников Рюрика Олега и Игоря на княжение в Киев.

 

969 – около 988 года

Княжение в Новгороде (с перерывом) Владимира Святославича Святого.

1010–1030 годы

Княжение в Новгороде Ярослава Мудрого.

 

1136 год

Изгнание из Новгорода князя Всеволода Мстиславича, начало республиканского (вечевого) правления.

1170 год

Неудачная осада Новгорода суздальцами; по преданию, город был спасен иконой Божией Матери «Знамение».

1236–1259 годы

Княжение в Новгороде (с перерывами) Александра Ярославича Невского.

 

1328 год

Начало правления в Новгороде московских великих князей.

1348 год

Отделение Пскова от Новгородской республики.

Июль 1453 года

Смерть звенигородского и галицкого князя Дмитрия Шемяки в Новгороде – окончание Московской усобицы (феодальной войны) 1425–1453 годов.

 

1456 год

Поход великого князя московского Василия II Темного на Новгород, заключение Яжелбицкого договора, поставившего внешнюю политику города под контроль Москвы.

14 июля 1471 года

Разгром новгородцев московским войском в битве на реке Шелони.

 

11 августа 1471 года

Подписание великим князем московским Иваном III и правительством Новгородской республики Коростынского договора, ограничившего независимость Новгорода.

 

15 января 1478 года

Окончательная ликвидация Новгородской республики, присоединение ее к Московскому государству.

Январь-февраль 1570 года

Поход царя Ивана IV Грозного на Новгород, массовые казни новгородцев и разграбление города опричниками.

Фото: АННА ГАЛЬПЕРИНА, LEGION-MEDIA

Лица новгородской власти

июля 6, 2021

Хотя Новгородом управляло боярство, во главе его стояли князья. Среди них было немало ярких, незаурядных личностей, оставивших в русской истории заметный след

Так уж случилось, что первые новгородские князья не были новгородскими. Они правили в двух верстах от города, который еще не был основан, в нынешнем Рюриковом городище. Не были они и русскими: по главной из существующих версий, основателя династии Рюрика призвали на княжение из Скандинавии. Здесь важно отметить, что уже тогда князь был «приглашенным специалистом», получавшим за свои услуги плату, но не имевшим полной власти над будущими новгородцами и их землями.

Когда наследники Рюрика Олег и Игорь перенесли столицу в Киев, в уже возникшем Новгороде остались назначенные ими посадники, ежегодно посылавшие дань киевскому князю. В 969 году на берегах Волхова снова появился князь – Владимир Святославич, будущий креститель Руси, получивший город в качестве удела. Утвердившись в Киеве, Владимир посадил в Новгороде сначала своего старшего сына Вышеслава, а после его смерти – Ярослава. С тех пор новгородский стол стал вторым по старшинству в Древнерусском государстве.

Великий князь Владимир Святославич. «Царский титулярник». 1672 год

На службе Киева

Ярослав, подобно своему отцу, использовал Новгород как плацдарм для завоевания власти в Киеве. Одержав в 1019 году победу над братом Святополком, он в благодарность даровал новгородцам вечное освобождение от дани. Впрочем, возможно, что так называемые «Ярославли грамоты» были выдуманы: позже городские власти не смогли предъявить их великому князю московскому Ивану III в доказательство своих «древних свобод». Как бы то ни было, при Ярославе, которого прозвали Мудрым, Новгород стал фактически самостоятельным. И не только он, но и обширные территории Северо-Западной Руси, где новгородцы основали или прибрали к рукам множество городов и сел. Уже в XI веке их владения на севере достигли Белого моря, а на востоке – «Камня», то есть Уральских гор. Новгород стал центром обмена товарами между этими землями и Западной Европой, к которой тяготел больше, чем к далекому Киеву.

Стремление новгородцев к обособлению проявилось уже при старшем сыне Ярослава Владимире, правившем городом в 1036–1052 годах. В 1043-м Владимир со своим побратимом Харальдом Суровым, будущим королем Норвегии, совершил поход на Византию, а годом раньше подчинил юг Финляндии. Как и отец, он уделял внимание не только завоеваниям: при нем в Новгороде были возведены знаменитый Софийский собор и мощный кремль, защищавший город на протяжении веков; под его покровительством новгородский епископ Лука Жидята создал первый на Руси самостоятельный литературный текст – «Поучение к братии». Если бы Владимир не умер раньше отца (в 32 года), он вполне мог бы вернуть в Новгород столицу Руси, история которой повернулась бы тогда совсем иначе.

После его смерти городом на Волхове недолго правил другой сын Ярослава – Изяслав, который, перейдя в Киев, оставил вместо себя юного сына Мстислава. При Мстиславе Новгород впервые стал жертвой княжеских усобиц: его сжег и разграбил грозный полоцкий князь Всеслав Брячиславич, увезший с собой даже колокола Святой Софии. В 1069 году слабого Мстислава сменил его воинственный кузен Глеб Святославич, княживший ранее в Тмутаракани. Он сумел отбить новое нападение полочан, но вскоре столкнулся с восстанием язычников, которое возглавил некий волхв. По рассказу «Повести временных лет», Глеб смело вышел против толпы мятежников, которые собирались убить новгородского епископа. Он спросил волхва, утверждавшего, что может предсказывать будущее: «А знаешь ли, что будет с тобою сегодня?» «Чудеса великие сотворю», – хвастливо ответил тот, и тут князь выхватил из-под плаща топор и разрубил волхва пополам. Быстро осознав неправоту покойного, усомнившиеся в новой вере новгородцы разошлись. Однако своим для них Глеб так и не стал. Когда в Новгородской земле случился неурожай, жители – отголосок древних суеверий – обвинили в несчастиях «негодного» князя. В этот раз Глеб не проявил смелости: бежал из города на север, где и был убит чудью.

На его место великий князь Изяслав поставил другого своего сына – Святополка, который обещал новгородцам не покидать их, но после нескольких ссор с городской верхушкой перебрался в другое княжество. Новый киевский князь Всеволод в 1088 году отправил в Новгород внука – 12-летнего Мстислава, сына Владимира Мономаха. Этот князь наконец-то пришелся горожанам по душе: так, сумевший было стать новгородским князем Давид Святославич правил там недолго, а Мстислав был возвращен в город. Отстояли своего князя новгородцы и в 1102 году: на попытку занявшего киевский стол Святополка Изяславича (того самого, что когда-то оставил Новгород) прислать вместо Мстислава своего сына Ярослава последовал дерзкий ответ: «Аще ли две главы имеет сын твои, то пошли и; а сего ны дал Всеволод, а въскормили есмы собе князь; а ты еси шел от нас».

От «вскормленного» ими Мстислава горожане добились новых привилегий, включая запрет князю собирать подати и ограничение на владение вотчинами в Новгородской земле. Произошли и более значимые перемены: как писал выдающийся историк и археолог Валентин Янин, «боярство создает параллельный князю орган власти, избирая из своей среды авторитетного участника государственного управления – посадника». Так, если раньше посадником называли наместника князя, правящего тогда, когда княжеский стол по каким-либо причинам оказывался вакантным, то отныне боярский посадник сосуществовал с князем. За время своего княжения Мстислав немало сделал для благоустройства города, расширив кремль и построив ряд церквей, в том числе пятиглавый Николо-Дворищенский собор.

 

На службе Новгорода

В 1117 году ставший великим князем Мономах, решив не мириться больше с нарочитой самостоятельностью Новгорода, отозвал Мстислава. В город он отправил его юного сына Всеволода (в крещении Гавриила), и тот более или менее благополучно правил до 1132 года, пока новый киевский князь Ярополк не перевел его в Переяславль. Дядя Всеволода Юрий Долгорукий, также желавший владеть этим городом, выгнал оттуда племянника. Тогда обиженный Всеволод вернулся в Новгород, набрал там войско и вместе с братом Изяславом пошел походом на Суздаль против Юрия. В кровопролитной битве у Жданой горы братья были разбиты.

Князь Глеб Святославич убивает волхва на новгородском вече. Худ. А.П. Рябушкин. 1898 год

По возвращении в Новгород в 1136 году Всеволода Мстиславича ждал неласковый прием: его вместе с семьей заключили под стражу на епископском дворе и отдали под суд. Обвинений было немало: «не блюдет смердов»; бросил Новгород, чтобы сесть в Переяславле; проявил трусость в сражении («Ехал ты с боя впереди всех, а потому много погибших»). Оправдаться князь не смог – и был навечно изгнан из города. Правда, вместе с ним ушло немало его сторонников из числа «лучших людей», а соседний Псков, прежде управляемый из Новгорода, пригласил Всеволода к себе. Новгородцы во главе с новым князем Святославом Ольговичем двинулись было на соседей, но тут Всеволод своевременно, как не раз случалось в новгородской истории, скончался.

События 1136 года зафиксировали перелом в истории города: отныне он самостоятельно приглашал к себе князей и смещал их. Все должностные лица теперь избирались на вече без участия князя, за которым остались только командование войском во время войны и судебные решения (впрочем, и их он принимал только с согласия посадника; в одном из более поздних договоров Новгорода сказано: «А бес посадника ти, княже, волостии не роздавати, ни грамотъ даяти»). При выборе князя городская верхушка ловко лавировала между отдельными ветвями рода Рюриковичей – суздальской, черниговской, смоленской. При этом враждующие боярские семьи поддерживали разных кандидатов, что приводило к постоянной смене власти. За сто с лишним лет после «революции» 1136 года в городе правило более 30 князей, причем некоторые занимали стол дважды, трижды и даже четырежды.

Чудо от образа Богоматери «Знамение» (Битва новгородцев с суздальцами). Икона. Середина XV века, Новгород

Много лет новгородские князья боролись с Юрием Долгоруким и его потомками. В 1149 году княживший в Новгороде Ярослав Изяславич участвовал в походе сыновей и внуков Мстислава на Северо-Восточную Русь, когда разорению подверглись окрестности Ярославля. А в 1170 году суздальцы явились под стены Новгорода, но горожане (согласно легенде, помог им чудотворный образ Богоматери «Знамение») внезапной вылазкой сумели разбить врага, взяв так много пленных, что их продавали за гроши. Правда, победа оказалась непрочной: уже через десяток лет суздальские князья утвердились в Новгороде и долго правили там. Лишь в 1210 году торопецкий князь Мстислав Удатный (Удачливый) смог прогнать их из города, показав при этом, что он не только удачлив, но и хитер. Захватив новгородский город Торжок, он отправил новгородцам письмо: «Пришелъ есмь к вамъ, слышавъ насилие от князь». Те тут же заточили нелюбимого князя Святослава (сына Всеволода Большое Гнездо) и отпустили его только после признания Всеволодом прав Мстислава Удатного на новгородский стол.

Новый князь навел порядок в городских делах, обновил укрепления Новгорода и подвластных ему городов, присоединил часть прибалтийских земель, заслонив дорогу немецким рыцарям. Новгородские летописи говорят о Мстиславе исключительно хвалебно: и храбр, и щедр, и справедлив. Но он не прикипел душой к строптивому городу и в 1215 году ушел править на юг, в Галич. Впрочем, вскоре вернулся, чтобы повести новгородско-смоленские полки против суздальцев в Липицкой битве, где союзники одержали полную победу. Между тем без Мстислава Удатного снова начались распри в Новгороде, в конце концов пригласившем княжить Ярослава Всеволодовича, брата владимиро-суздальского князя. При нем на город обрушился страшный голод, а затем губительный пожар, после которого летописец сетовал: «Новгород уже кончился». Вдобавок рыцари ордена меченосцев все ближе подбирались к новгородским землям, не скрывая намерений подчинить себе «русских еретиков». Князь Ярослав в 1234 году наголову разбил их на реке Омовже (ныне Эмайыги в Эстонии), но через пару лет отбыл княжить в Киев, оставив вместо себя юного сына Александра.

Подвиги Александра Невского известны всем: в 1240-м он выбил отряд шведов из устья Невы, а двумя годами позже разгромил ливонских рыцарей на Чудском озере. Одновременно Александру и его отцу, как и остальным князьям, пришлось столкнуться с нашествием монголов, которые разорили большинство русских земель. Правда, до Новгорода захватчики не дошли ста верст, повернув назад в степи (возможно, из-за весенней распутицы). А в 1252 году Александр Ярославич получил ярлык на великое княжение, совершив поездку в Орду. В Новгороде он оставил сына Василия, который в 1257-м, видимо, под нажимом горожан отказался проводить перепись, назначенную монголами для сбора дани. Разгневанный Александр выгнал ослушника вон, а тех, «кто Василья на зло повел», сурово наказал: «Овому носа урезаша, а иному очи выимаша».

 

На службе Москвы

Подавив волнения новгородцев, Александр сделал их князем другого своего сына – Дмитрия, но после смерти отца тот был свергнут дядей Ярославом Тверским. Скоро, однако, дядя и племянник примирились, и Дмитрий вместе с сыновьями Ярослава в 1268 году сражался против ливонцев под Раковором (ныне Раквере в Эстонии), где была одержана победа. До конца XIII века новгородцы приглашали к себе то Дмитрия Александровича, то его брата Андрея. Потом претензии на город начали предъявлять крепнущие Москва и Тверь, и Новгороду привычно пришлось лавировать – теперь между ними. В 1314 году город решил призвать к себе иного князя, изгнав слишком властного Михаила Ярославича Тверского. Его соперник, не менее властный Юрий Данилович Московский, посадил в Новгороде брата Афанасия, который был разбит тверичами и брошен в тюрьму. Тогда Юрий сам обосновался на берегах Волхова, но в 1325 году во время поездки в Орду его зарубил тверской князь Дмитрий Грозные Очи – сын Михаила Ярославича, убитого по навету Юрия. После этого князем Новгорода (как и Владимира) недолго был брат Дмитрия Александр Тверской, а затем этим титулом окончательно завладели московские князья.

Новгородские бояре столкнулись с небывалой ситуацией: Русь постепенно сплачивалась вокруг единого центра, им становилось все труднее сохранять независимость. Влияние Новгорода ослабевало; в 1348 году от него отделился Псков. Еще в 1323-м был заключен договор со Швецией, по которому к ней отошел юг Финляндии. С других рубежей напирала Литва, еще не католическая, в которой новгородцы попытались найти опору в противостоянии Москве. Литовских князей стали приглашать на службу в новгородские земли; один из них, Семен (Лугвень) Ольгердович, в 1389 году получил в кормление Ладогу, Орешек и половину Копорья. С его помощью бояре хотели провернуть хитрую интригу, отдав Новгород под власть его брата – великого князя Литвы Ягайло. Однако Москва, узнав об этом, потребовала изгнания литовского «агента влияния». Позже Лугвень командовал смоленскими полками (где были и новгородцы) в знаменитой Грюнвальдской битве, а потом вернулся в Новгород и помог ему отбить нападение шведов. В 1411 году Ягайло, не желавший усиления Новгорода, отправил Лугвеня править Мстиславским княжеством, где этот неутомимый воин и умер.

По «вечному миру» 1449 года Литва обязалась не вмешиваться в дела Новгорода и Пскова и не поддерживать их против Москвы. Новой надеждой новгородцев стал соперничавший с великим князем московским Василием II Темным его кузен Дмитрий Шемяка. В 1450 году он бежал в Новгород, где был признан великим князем, получив деньги и наемников для похода на Москву. Однако поход не удался, а в 1453-м Шемяка был отравлен дьяком Стефаном Брадатым, подосланным Василием II. После этого Новгород был фактически обречен, но еще пытался сопротивляться. В 1470 году бояре по тайному соглашению с польским королем Казимиром IV пригласили к себе литовского князя Михаила Олельковича. Хотя он был православным, новгородские сторонники Москвы встретили его враждебно, и уже через четыре месяца он убрался восвояси. Судьба последнего князя независимого Новгорода сложилась печально: 10 лет спустя он возглавил заговор против короля Казимира и был обезглавлен в Вильно.

Печальной оказалась и судьба Новгородской республики. В 1471 году Иван III снарядил поход на ее столицу и вскоре после разгрома новгородцев на реке Шелони навсегда объединил Новгород с Москвой.

 

Что почитать?

Фроянов И.Я. Мятежный Новгород. Очерки истории государственности, социальной и политической борьбы конца IX – начала XIII столетия. СПб., 1992

Янин В.Л. Очерки истории средневекового Новгорода. М., 2008

 

Фото: LEGION-MEDIA

Госпожа Великого Новгорода

июля 6, 2021

Женщины в допетровской Руси играли весьма скромную роль, но символом борьбы Новгорода за независимость стала именно женщина – Марфа Борецкая, более известная под прозвищем Марфа-посадница

Первым Марфу (как и всю древнюю русскую историю) прославил Николай Карамзин. В 1803 году была издана его повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода». Он называл свою героиню «чудной женщиной» с «великим умом», которая «умела овладеть народом», но в то же время обвинял Борецкую и ее сторонников в фанатизме и безрассудстве: «Им должно было предвидеть, что сопротивление обратится в гибель Новугороду». Карамзин вдохновил других писателей: Марфе были посвящены драма Павла Сумарокова (позже ставшего новгородским губернатором), дума Кондратия Рылеева, пьеса Михаила Погодина, написанная в подражание пушкинскому «Борису Годунову».

Все эти авторы пересказывали Карамзина, который, в свою очередь, черпал сведения о Марфе из трех источников. Первым было Житие святых Зосимы и Савватия Соловецких, вторым – новгородские предания, где Борецкую хвалили как защитницу старинных вольностей, третьим – московские летописи, где ее ругали за сговор с иноземцами против Москвы. И сторонники, и противники ее сходятся в одном: это была незаурядная женщина, которая на протяжении нескольких лет фактически управляла Великим Новгородом, не занимая при этом никаких официальных постов.

 

Жена двух мужей

Еще одно свидетельство о Марфе – грамота о пожаловании ею Николо-Корельскому монастырю земель на Северной Двине. Три села, луга, пожни и рыбные ловли были даны в дар для вечного поминовения ее сыновей от первого брака – Антона и Феликса. Осматривая семейные владения, оба они погибли в море. Возможно, во время шторма – история сохранила не так много достоверных сведений о тех частных событиях. Тела братьев на двенадцатые сутки были вынесены к берегу у монастыря, где они и были похоронены. Наказав монахам молиться за упокой их душ, скорбящая мать помянула заодно и первого мужа – боярина Филиппа Григорьевича, о котором больше ничего не известно.

Земли на Северной Двине имел и второй супруг Марфы – Исаак Андреевич Борецкий. Судя по всему, они поженились, когда Борецкий уже достиг пожилых лет, а его избраннице не исполнилось тридцати. Она была дочерью богатого боярина Семена Лошинского (Лосинского), связанного родством со многими представителями новгородской олигархии – той самой, что контролировала власть в республике, владея немалой частью ее земель и богатств. Брат Марфы был женат на дочери боярина Федора Евстафьевича, вероятно также занимавшего видное место в чиновной иерархии; в родстве с ней (через Борецких) были Василий Казимир, Яков Короб, Козьма Грузов и другие влиятельные лица, вошедшие позже в круг ее сторонников. Посадником был сам Исаак Борецкий, игравший заметную роль в новгородской политике. Последнее упоминание о нем в источниках относится к 1456 году. К тому времени у них с Марфой родилось двое сыновей – как в сказках, умный старший Дмитрий и младший Федор, который даже в летописи назван Дурнем.

При жизни мужа она вряд ли лезла в политику и, очевидно, была рачительной хозяйкой. Правда, сумела прославиться крутым нравом. Когда соловецкие монахи начали ловить рыбу в ее угодьях на Белом море, Марфа выгнала со двора игумена Зосиму, явившегося к ней для урегулирования спора. В раздражении будущий святой предсказал, что скоро Борецкая и ее родня лишатся и власти, и богатства. А если верить преданию, то после упомянутой уже гибели сыновей она заподозрила в причастности к трагедии соседние деревни и приказала их сжечь. Впрочем, похоже, такая активность, как и сила характера, была скорее не исключением, а правилом для знатных новгородок: они и торговые дела вели, и детей женили, не спросясь мужей. Примечательно, что в борьбе Новгорода за независимость кроме Марфы-посадницы участвовали еще две влиятельные дамы – боярские вдовы Анастасия и Евфимия.

 

Тучи над Новгородом

Формально Новгород уже подчинялся Москве, но то и дело пытался ускользнуть из-под ее тяжелой руки. В 1460 году, когда в город наведался великий князь московский Василий II Темный, бояре даже решили убить его, но их отговорил новгородский архиепископ Иона. Вскоре Василия на престоле сменил его сын Иван III, полный решимости разобраться с непокорными новгородцами. «Лучшие люди» города, прежде свысока относившиеся к угрозам москвичей, заметались в поисках спасения. Многие из них выступали за союз с Литвой – единственной силой, способной противостоять Москве. Тогда на историческую арену и выступила Марфа-посадница. В ее городской усадьбе, которую из-за размеров и богатства называли «чудным двором», начались бурные совещания пролитовской партии. Враждебный к ней московский летописец отмечал: «Многие люди на сонмище к ней приходили и много послушали прелестных и богоотметных ее слов, не зная о том, что было им на пагубу, и многие из народа смутились их соблазном». Марфе удалось продвинуть в посадники своего сына Дмитрия, а вскоре ее сторонники по тайному договору с польским королем Казимиром IV пригласили в город литовского князя Михаила Олельковича.

Новый князь прибыл в ноябре 1470 года, а накануне скончался архиепископ Иона, ведавший по традиции новгородской внешней политикой.

На его месте Борецкая и ее партия видели Пимена, а их противники – промосковски настроенного Феофила. Избран был второй, что, в свою очередь, обострило споры о месте посвящения нареченного владыки – в Москве или Киеве, которые только подлили масла в огонь. По городу расползлись слухи, что Марфа собирается заключить брак с «литовским паном» и с ним вместе владеть Новгородской землей. Зерно истины в этом было: поняв, что от Олельковича им толку не будет (узнав о смерти брата – киевского князя Семена, он вскоре спешно уехал), Борецкие выступали за продолжение переговоров с Казимиром IV с целью включить Новгород в состав Литвы, но с сохранением автономии («наместнику твоему без посадника новогородцкого суда не судити») и православной веры. Это оказалось многим не по нраву…

В городе с новой силой вспыхнули жаркие споры между пролитовской и промосковской партиями: первая была богаче, вторая – многочисленней. Тут-то и выяснилось, что Борецкую в Новгороде не любят – слишком богата, чересчур горда, не считается ни с чьим мнением. По сложившейся легенде, она наняла за деньги «смердов, шильников и других безыменитых мужиков», которые кричали, что хотят быть «за королем». А другие им отвечали: «К Москве хотим!» Споры, как водится, переходили в рукопашную. В самый разгар смуты – в мае 1471-го – с границы пришла весть, что великий князь двинул на Новгород армию.

Марфа-посадница. Падение Новгорода. Худ. К.В. Лебедев. 1891 год

Последняя битва

Узнав о переговорах новгородцев с польским королем, Иван III объявил о начале военного похода: из Москвы выступили передовые силы – около 10 тыс. воинов во главе с князем Даниилом Холмским и боярином Федором Хромым. В Новгороде, как сообщает московский летописец, простые горожане не горели желанием идти на войну, но их заставляли силой: «…а которым бо не хотети поити къ бою тому, и они сами [новгородские посадники и тысяцкие] тех разграбляху и избиваху, а иных в реку Волховъ меташа».

Иван велел своим воеводам продвигаться к реке Шелони, чтобы соединиться там с псковичами (соседи Новгорода жаждали отомстить ему за старые обиды). Оставив разногласия, новгородские бояре спешно собрали 40-тысячное ополчение под командованием Дмитрия Борецкого и отправили его навстречу врагам. Между новгородцами сразу же начались раздоры: владычный полк (конный полк архиепископа Феофила) отказался сражаться против великого князя, в то время как рядовые ополченцы, по рассказу новгородского летописца, стали «вопити на больших людей»: «Ударимся ныне!» Зная, что их намного больше, они уже предвкушали победу и мечтали о богатой добыче.

Однако рано утром 14 июля 1471 года московская конница переправилась через Шелонь и бросилась на не ждавших нападения новгородцев. Позже те утверждали, что в их поражении виноваты ударившие из засады татары, но на самом деле касимовский «царевич» Данияр со своей дружиной шел в составе другой колонны войска великого князя. Просто ополченцы не умели воевать (это были «плотници и гоньчары и прочии, котории родився на лошади не бывали»), а потому легко были смяты конной атакой. Они в беспорядке кинулись бежать. Московские воины преследовали их 12 верст и нещадно рубили: «множество же изсекоша бесчислено, яко немощи на кони ездити въ трупии ихъ». Новгородское войско было разбито: потери убитыми и пленными достигли почти половины личного состава. Дмитрия Борецкого и еще четверых бояр Иван III приказал казнить, а 50 других знатных пленников отправил в оковах в Коломну. Шелонская битва стала фактическим концом независимости Новгорода, хотя формально республика существовала еще несколько лет.

 

Обреченное упорство

Многие считали, что Великий Новгород обречен, однако Марфа и ее сторонники фанатично требовали защищать его до последнего. Защищать было нечем: некий Упадыш, которого новгородский летописец называет предателем, вывел из строя пушки. Последней надеждой стала помощь Казимира IV, но его реакция на произошедшее оказалась для новгородцев холодным душем. Король извещал, что не может прислать войско, поскольку ливонские рыцари не пропустят его через свои владения. На самом деле битва на Шелони напугала литовцев, заставив их отказаться от похода на Новгород.

Марфа спорила, умоляла, угрожала, но оппоненты во главе с архиепископом Феофилом, возможно даже посадив ее под домашний арест, отправились к великому князю просить мира. При заключении Коростынского договора Иван III проявил гуманность: он взыскал с города громадную сумму в 15 500 рублей, потребовал полной покорности, но сохранил пока что управление «по старине». Никто не подвергся репрессиям, и даже коломенских узников по случаю посвящения Феофила в Москве отпустили домой. Но урок оказался не впрок: уже очень скоро информаторы стали доносить великому князю, что в усадьбе Борецких снова начались ночные бдения заговорщиков, что нанятые Марфой люди мутят народ, убеждая его передаться королю. В 1475 году «многие бояре» во главе с Федором Борецким и Иваном Афанасьевым напали на «меньших людей», выступавших в поддержку Москвы. Были начисто выжжены две улицы.

Портрет польского короля и великого князя литовского Казимира IV. Неизв. худ. 1645 год

Это переполнило чашу терпения Ивана III, который лично явился в Новгород на суд. Основных участников нападения отправили в ссылку, включая Федора Дурня, который был пострижен в Муроме в монахи и уже через полгода умер (похоже, его просто уморили голодом в попытке извести под корень непокорный род Борецких). С горожан опять взыскали большую сумму, но еще больше даров добровольно отдали те, кто делал ставку на Москву. Среди них были и Феофил, и посадники, и бояре, в том числе Анастасия, бывшая сторонница Марфы, которая удостоилась посещения великого князя и лично поднесла ему серебряную чашу с медовухой.

Марфу высокие гости не посетили. Она сидела в своем богатом тереме, бессильно наблюдая, как ее власть утекает сквозь пальцы. Родные были мертвы или арестованы, приверженцы один за другим перебегали на сторону победителя. А скоро у Борецкой не стало и дома: весной, в самую сырую пору, внезапный пожар истребил ее усадьбу со всем добром и запасами. Ходили слухи, что «чудный двор» подпалили московские ставленники, главным из которых молва называла нового посадника Захария Овинова. Вместо того чтобы сломаться под ударами судьбы, Марфа загорелась яростью. Видимо, по ее призыву ударил вечевой колокол, и собравшиеся горожане услышали новость: посадник и его родня, подкупленные Москвой, хотят отнять у Новгорода свободу. Напрасно Овиновы пытались оправдаться: толпа забила их палками, а их дома разграбила.

Присоединение Великого Новгорода – высылка в Москву знатных и именитых новгородцев. Худ. А.Д. Кившенко. 1880 год

Жизнь без власти

Иван III как будто ждал этого повода: в ноябре 1477-го он с войском подступил к стенам города. На сей раз великий князь не церемонился, воплощая в жизнь свою программу: «Вечу колоколу в отчине нашей в Новгороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое держати». 15 января 1478 года после долгих переговоров московское войско вошло в город, и республика была ликвидирована. Посадника заменили московским воеводой, а более 400 бояр и «лучших людей» выселили в разные концы Руси. Земли и богатства их были конфискованы.

2 февраля была арестована и Марфа вместе с ее внуком, сыном Федора. Судьба мальчика неизвестна, а посадницу сослали в Нижний Новгород. По легенде, ее увезли вместе с вечевым колоколом – два символа новгородской независимости покидали город вместе… Незадолго до смерти Марфа приняла постриг в местном Зачатьевском монастыре и ушла в вечность с именем Мария. Есть и другая версия, по которой она, не доехав до Москвы, умерла в тверском селе Млёво, где позже около ее могилы якобы творились чудеса.

Пострадавших от власти на Руси всегда любили, и в народе Марфу стали почитать. Одну из легенд о ней записал художник Николай Рерих в 1906 году: «Есть могила Марфы во Млёве. Тайно ее там схоронили. Уложили в цветной кафельный склеп. Прятали от врагов. Так считают. <…> Чудеса творятся у могилы Марфы. С разных концов Новгородской земли туда идет народ. Со всеми болезнями, со всеми печалями. И помогает Марфа». Родилась и другая легенда: будто бы лишенная всех богатств Борецкая по пути в изгнание пожертвовала последний рубль церкви, стоявшей на окраине Новгорода. Через много лет богатый московский боярин захотел поставить напротив еще один храм, потратил уйму денег, но постройка все время рушилась. Так и открылось, что жертва Марфы угодна Всевышнему, а жертва боярина – нет.

Долгое время на месте сгоревшей усадьбы Борецких, да и в ее окрестностях, никто не селился. Еще в 1804 году будущий митрополит Евгений (Болховитинов) писал: «Я часто со вздохами взираю… на щебень Марфиных палат, на месте коих, кажется, никто со времени смерти ее не осмелился еще ставить своего жилья». С тех пор место, где стоял терем посадницы, окончательно забылось. Осталась только легенда о женщине, посмевшей бросить вызов силе самодержавного государства. И даже если она была неправа в этом противостоянии, ее отвага вызывает невольное восхищение до сих пор, спустя века после гибели Новгородской республики.

 

Лента времени

 

14 июля 1471 года

Разгром новгородцев московским войском в битве на реке Шелони.

 

Лето 1472 года

Отражение нашествия хана Большой Орды Ахмата на Оке под Алексином.

 

12 ноября 1472 года

Брак великого князя московского Ивана III с Софьей Палеолог.

 

26 марта 1475 года

Прибытие в Москву итальянского зодчего Аристотеля Фиораванти для строительства Успенского собора.

Осень 1475 года

Суд Ивана III в Новгороде.

 

15 января 1478 года

Окончательная ликвидация Новгородской республики, присоединение ее к Московскому государству.

 

25 марта 1479 года

Рождение княжича Василия (будущего государя всея Руси Василия III).

12 августа 1479 года

Освящение нового Успенского собора в Московском Кремле.

 

Осень 1480 года

Стояние на реке Угре. Окончание ордынского ига над Русью.

 

1480-е годы

Массовое выселение Иваном III из Новгорода бояр и других крупных землевладельцев. Поселение на их место московских людей.

 

1494 год

Закрытие ганзейской конторы (двора святого Петра) в Новгороде, прекращение самостоятельной торговли Новгорода с Западной Европой.

 

1495–1505 годы

Перепись новгородских земель, завершение земельной реформы.

 

Фото: LEGION-MEDIA

«Великий перелом»

июля 6, 2021

Не только политические, но и экономические обстоятельства подтолкнули Ивана III взяться за ликвидацию Новгородской республики

Проводя политику «собирания Руси», московские князья долгое время не могли покорить Новгород, но не могли и оставить его в покое. К середине XV столетия он стал главным препятствием на пути к объединению страны, а значит, и к подлинной независимости. Московская династическая смута, более известная как феодальная война второй трети XV века, в которой не на жизнь, а на смерть сошлись друг против друга ближайшие потомки Дмитрия Донского, оказалась столь долгой во многом благодаря поддержке, которую получали в Новгороде мятежные князья Василий Косой и Дмитрий Шемяка. Едва не потерявший власть и утративший в ходе этой войны зрение великий князь Василий, получивший прозвище Темный, понимал: ситуация может повториться и при любом другом антимосковском выступлении. Однако помимо решения политических проблем, которое, как полагали в Москве, уже перезрело, формирующееся Русское государство было крайне заинтересовано в установлении контроля над мощным экономическим потенциалом Новгородской земли. Когда политические резоны и экономические расчеты сошлись в единой точке, стало очевидно, что независимость Новгорода доживает последние дни.

 

«Людно, конно и оружно»

Новгородская «крамола» (подлинные масштабы которой многократно преувеличены московскими летописцами) была лишь поводом для задуманного Иваном III, сыном Василия Темного, «великого перелома» в поземельных отношениях. Главной целью было принудительное насаждение поместного землевладения. Поместья, в отличие от вотчин (наследственной крупной земельной собственности), носили условный характер и давались временно, на условиях службы верховному собственнику земли – великому князю московскому. Обладатель поместья жил за счет поборов и платежей своих крестьян. Размеры поместий, как правило, не превышали «прожиточного минимума». Доходы помещика должны были обеспечить ему возможность исправно нести военную службу, то есть каждую весну являться на смотр «людно, конно и оружно»: имея при себе несколько слуг, верховых лошадей, определенный набор доспехов и оружия. Прошедшие смотр дворяне направлялись в полки, где находились все лето и начало осени. На зиму помещики возвращались по домам. Никакого регулярного жалованья за свою службу они не получали. Поместье и было особой формой жалованья для этой категории воинов, а также всякого рода мелких служилых людей.

Быстрое развитие поместного землевладения позволяло Ивану III увеличить армию, сделать ее более дисциплинированной и боеспособной. Прежняя система комплектации войска из самых разнородных элементов (княжеских дружин, боярских полков, городских ополчений) порождала анархию и неразбериху. Наряду с широким использованием отрядов служилых татарских «царевичей» создание дворянской конницы открывало путь к немыслимым доселе военным предприятиям.

Существовал и политический аспект поместной системы. Получая свои поместья от верховной власти, дворяне, естественно, становились ее приверженцами. Их политические симпатии неизменно были на стороне «кормильца» – великого князя. Сама незначительность поместий, их условный характер воспитывали дворян в духе смирения и послушания.

Вместе с тем они с удовлетворением воспринимали любые расправы великого князя над вотчинниками-боярами, богатство и гордость которых вызывали у бедных дворян понятное негодование. Короче говоря, дворяне во многом напоминали те плоские и укладистые кирпичи, из которых итальянский зодчий Аристотель Фиораванти изготовил прочные своды московского Успенского собора.

Иван III Васильевич. Гравюра из «Космографии» А. Теве. Париж, 1575 год

В поисках свободной земли

Основным препятствием на пути распространения поместного землевладения было отсутствие свободных земель, населенных крестьянами и пригодных для раздачи в качестве поместий. Несмотря на огромную территорию, которую занимала Московская Русь, общая площадь пашенных угодий оставалась небольшой. Ее расширению препятствовали самые разные факторы: обилие лесов и болот, плохие почвы и суровый климат на севере и в центре страны, постоянная опасность татарских набегов в южных районах, наконец, низкая плотность населения, «съедаемого» постоянными неурожаями, войнами, усобицами и эпидемиями. Все области, имевшие значительное население и развитое земледелие, давно уже были обращены в вотчины князей, бояр и церкви. Существовал и обширный массив «черных» земель, жители которых платили подати непосредственно государству в лице великого князя. Раздавать эти земли в качестве поместий Иван III не хотел, так как в этом случае пострадали бы интересы казны, а в конечном счете и его собственные.

В итоге для развития поместного землевладения необходимо было либо отвоевать пригодные для раздачи земли у соседних государств и поменять в них весь состав правящего класса, заменив «чужих» на «своих», либо под предлогом «крамолы» конфисковать вотчины у некоторой части великорусской аристократии, а затем раздробить их на поместья и раздать дворянам. С точки зрения внутренних отношений первый путь был более спокойным. Иван III сделал целый ряд шагов на этом пути. Однако военный потенциал Московской Руси пока еще не позволял добиться быстрого и однозначного успеха, а затяжные войны с сомнительным результатом пагубно сказывались на экономике страны.

Московский Кремль при Иване III. Худ. А.М. Васнецов. 1921 год

Второй путь не требовал такого напряжения сил, как внешние войны. Но здесь нельзя было обойтись без развитого репрессивного аппарата, без риска гражданской войны. К тому же аристократия Северо-Восточной Руси представляла собой своего рода клубок тесно переплетенных родственных и дружеских связей. Репрессии против одного клана вызвали бы возмущение многих других. А там недалеко уже было бы и до дворцового переворота в пользу всегда готовых вступить в игру младших отпрысков правящего дома. И все же Иван III не мог упустить этой соблазнительной, пусть и рискованной, возможности. Острая потребность в свободных землях толкала его на этот путь.

Просчитывая варианты гонений на аристократию, великий князь естественным образом остановил свой выбор на Новгороде. Новгородское общество в генеалогическом отношении было довольно слабо связано с боярскими кланами Северо-Восточной Руси. Оно раздиралось внутренними противоречиями, которые Иван III умело разжигал. В «Низовскои земле» новгородцев издавна недолюбливали: завидовали их достатку, возмущались их самоуверенностью и развитым чувством собственного достоинства. К тому же те новгородцы, которых знали в Средней Руси, были в основном люди торговые, наделенные всеми пороками этого рода людей.

Учитывая все это, великий князь надеялся, что поэтапное «раскулачивание» новгородской знати не вызовет особого сопротивления с ее стороны, не встретит возражений московской аристократии и будет с энтузиазмом воспринято простонародьем. На всякий случай он поначалу стал наделять новгородскими землями московских бояр. Однако это была лишь временная мера. Когда ситуация устоялась, Иван III отобрал эти новые вотчины и пустил их в поместную раздачу. При этом он, по обыкновению, действовал методом Аристотелева «барана»: удар, затем пауза, потом новый, более сильный удар.

Двор дворянина. Деревня под Новгородом. Рисунок Н. Витсена. 1664 год

Три волны «раскулачивания»

Первый мощный удар (конфискации 1478 года) был направлен на новгородское духовенство, точнее, на экономическую опору его могущества – обширные вотчины и промысловые угодья. Это вполне объяснимо. С одной стороны, архиепископская кафедра являлась главным организующим, консолидирующим началом новгородского общества. С другой стороны, удар по духовенству в определенной мере смягчался тем обстоятельством, что речь шла не об индивидуальной, а о корпоративной собственности. Эти вотчины принадлежали различным церковным институтам, но никто из конкретных лиц не мог назвать их своими.

Ликвидацией вечевого строя и переходом к наместничьему управлению был переломлен хребет новгородской государственности, а резкое ослабление могущества местных церковных институтов и установление над ними политического контроля повлекли за собой деструктуризацию всего новгородского общества. Из стройной, веками складывавшейся системы оно превратилось в простую совокупность разнородных элементов, которые Иван III мог тасовать по своему усмотрению.

Московские репрессии в Новгороде раскручивались по тщательно продуманному сценарию. Сначала была срезана та часть высшей аристократии, которая проявляла открытую враждебность по отношению к Москве. Этих людей уничтожали как политических противников, но при этом использовали в своих интересах конфискованное у них движимое и недвижимое имущество. Возможно, какая-то часть этого имущества была роздана местным сторонникам Москвы или просто городской бедноте, для которой переход на положение помещиков был блестящей перспективой. Таким образом поощрялись, конечно, в первую очередь доносчики, своими жалобами инициировавшие судебные процессы над наиболее опасными для Москвы боярскими кланами в 1475–1476 годах. Не здесь ли кроется причина того массового паломничества в Москву «униженных и оскорбленных» новгородцев, которое имело место в эти годы?

Вторая волна репрессий была направлена против той части местной знати, которая никоим образом не была замешана в литовских интригах. Вся вина этих людей заключалась в их богатстве. Великому князю нужны были их земли и их деньги. Ну а поводы для расправы, разумеется, всегда найдутся в отравленном ядом зависти и доносительства обществе.

Прибрав к рукам собственность новгородцев, Иван III, как бережливый хозяин, решил пустить в дело и их самих. Ведь он испытывал недостаток не только в землях, пригодных для поместной раздачи, но и в самих кандидатах на роль помещиков. Все люди, равно как и все земли, давно уже были «при деле». Ломать сложившуюся систему в Северо-Восточной Руси было хлопотно и опасно. Проще было черпать новых помещиков не из боярской челяди, а из взбаламученного новгородского моря. Именно этим и нужно объяснять третью волну репрессий в Новгороде, направленную против средних слоев населения – «житьих людей». Тысячи этих бедолаг были согнаны со своих насиженных мест и отправлены в принудительном порядке на юг, в московские земли. Те из них, кому больше повезло, получили поместья; другие пополнили собою население городов-крепостей на Оке, где почти каждый житель был одновременно и воином-пограничником.

«Корабельник» – монета, выпущенная в годы совместного правления Ивана III и его сына Ивана Ивановича Молодого

Новгородский «взнос»

Черпая в Новгороде материальные и человеческие ресурсы для своих военно-политических нужд, Иван III не хотел, однако, полностью истощать потенциал великого города, превращать его в безлюдное пепелище. Напротив, он предполагал сделать Новгород главной базой московской военной и торговой экспансии в Прибалтике. Значительная часть его торгово-ремесленного населения осталась на месте и даже – благодаря активной наступательной политике Ивана на этом направлении – получила новые возможности для своей предпринимательской деятельности.

Мастера под присмотром Аристотеля Фиораванти разбирают рухнувшие стены Успенского собора в Московском Кремле. Строительство нового собора завершилось в 1479 году. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Воспитанные суровыми реалиями монголо-татарского ига, московские князья, как никто, умели выжимать из своих подданных все соки, не доводя их при этом до полного вымирания. Унаследовав этот уникальный опыт пяти поколений Даниловичей, Иван III блестяще применил его в новгородском деле. Он отнял у Новгорода и бросил в кипящий котел московской государственности все, кроме одного – возможности начать все заново. И новгородцы (среди которых немалую долю составляли теперь переселенцы из Северо-Восточной Руси, создававшие здоровую конкуренцию для старожилов) воспользовались этими условиями.

Конец Новгородской республики не стал концом Новгорода. Город перестал быть уникальной столицей бескрайней лесной империи, но явился важнейшим элементом в системе Московского государства. Слава Великого Новгорода как главного города Русского Севера отошла в область истории, однако новгородский «взнос» в фонд создания единого Русского государства оказался решающим. С падением Новгорода Москва стала расти с необыкновенной быстротой…

И все-таки, перевернув последнюю страницу в летописи Господина Великого Новгорода, испытываешь какую-то непонятную грусть. Кажется, что вместе с этим причудливым сообществом из русской истории уходит нечто важное, необходимое для полноты жизни. Исчезает, так и не развившись в полной мере, особый способ существования людей. Привыкшие к обычному выбору между самодержавием и хаосом, мы как-то теряемся перед обществом, которое не являлось ни тем ни другим…

 

Что почитать?

Борисов Н.С. Иван III. М., 2018 (серия «ЖЗЛ»)

Лурье Я.С. Две истории Руси XV века. М., 2021

 

Фото: LEGION-MEDIA

Жизнь после славы

июля 6, 2021

Если Новгородская республика вызывает неубывающий интерес ученых, то история города после присоединения к Москве известна гораздо меньше – но тоже заслуживает внимания

Еще в XIX веке в науке утвердилась точка зрения, согласно которой падение республики стало концом истории города. Николай Костомаров писал о последующем: «Другая жизнь покатилась в Новгороде, с другими нравами, понятиями, языком, без воспоминаний о старой вольности». Ему вторил Александр Герцен: «Как Новгород жил от Ивана Васильевича до Петербурга, никто не знает».

Если одни сближали Новгород и Петербург как два «окна в Европу», то другие (например, декабристы) противопоставляли имперскую столицу той цитадели свободы и народовластия, какой им представлялся Новгород. Эта романтическая антитеза далека от истины, но, похоже, власть в Петербурге, а до того в Москве, искренне верила в нее – и старалась искоренить все признаки новгородской самостоятельности и саму память о ней.

 

Время страданий

Историк Сергей Платонов назвал время от конца республики до Северной войны «периодом страдальческим» для Новгорода. Так оно и было, и первыми пострадали представители боярских семейств, в которых великий князь московский Иван III не без оснований видел угрозу своей власти.

После уничтожения республики в 1478-м и раскрытия двумя годами позже антимосковского заговора, в котором был замешан новгородский архиепископ Феофил, по всей Новгородчине начались массовые конфискации земель и высылка их владельцев. В 1480-х в Москву, Владимир, Муром, Ярославль и другие города было выселено более 7000 бояр, детей боярских, торговых и «житьих» людей. Выезжали целыми улицами: например, новгородская Лубяница «переехала» в Москву под именем Лубянки. Земли и дома изгнанников доставались московским служилым людям.

Следующими жертвами стали служители церкви: среди них оказалось немало сторонников ереси «жидовствующих», появление которой на Руси связывают с приездом в Новгород в 1470 году некоего «жидовина именем Схария». Отсюда ересь распространилась на Москву, проникнув даже в окружение великого князя. Против ее приверженцев были развернуты репрессии, в которых особенно усердствовали новый новгородский архиепископ Геннадий, узнавший об осквернении икон несколькими сельскими священниками, и игумен Иосиф Волоцкий, основатель Иосифо-Волоколамского монастыря.

При этом в Новгороде во многом сохранялись прежние порядки: он чеканил собственные деньги (но теперь с надписью «Денга великого князя», а не «Великого Новагорода»), в 1514 году возобновилась новгородско-ганзейская торговля, а кроме того, местные воеводы имели право самостоятельно вести переговоры со Швецией. Иван III многое сделал для благоустройства города, перестроил его кремль, велел обустраивать дороги и мосты для скорейшего подвоза товаров (а заодно и перемещения войск). Однако и напряжение между Новгородом и Москвой оставалось, что проявилось при Иване Грозном. В ходе изнурительной Ливонской войны, в январе 1569 года, вражеский отряд захватил крепость Изборск, что подозрительный царь воспринял как результат измены (тогда опричники казнили около 20 человек из числа псковских подьячих, горожан и служилых людей гарнизона, в опалу было сослано до 500 семей псковичей и до 150 семей новгородцев). Подозрительность Грозного укрепили события в Швеции, где его союзник король Эрик XIV был свергнут своими братьями, опиравшимися на дворянство и горожан. Царь решил, что новгородцы не прочь последовать примеру стокгольмцев и поддержать его кузена Владимира Старицкого, который будто бы претендовал на трон…

Все это привело к печально знаменитому погрому в Новгороде в 1570 году. В течение шести недель опричники во главе с самим царем пытали и казнили представителей городской элиты вместе с их семьями, а потом взялись и за простой люд. Богатый новгородский торг был разграблен, а те товары, которые не удалось вывезти, сожжены. Надо сказать, что трагедию Новгорода описывали преимущественно иностранцы, которые могли преувеличивать жестокость репрессий, как и число жертв (говорилось про 27 тыс. и даже 700 тыс. погибших). В городе тогда проживало не более 30 тыс. человек, и ближе к истине оценки историков, согласно которым погибло от 2–3 до 10–15 тыс. горожан. Но и эти жертвы были велики, а главное, бессмысленны. Они могли лишь усилить у новгородцев (включая потомков переселенцев из Москвы) упрямую неприязнь к царской власти. А заодно и к самому Грозному: недаром он отсутствует на известном памятнике «Тысячелетие России».

Казни приверженцев ереси «жидовствующих» в 1504 году. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

В годы Смуты

Закономерным итогом бедствий опричнины стало Смутное время, когда Новгород оказался разменной монетой претендентов на русский трон. Лжедмитрий I обещал его своей жене Марине Мнишек и ее отцу. Сменивший его царь Василий Шуйский для борьбы с новым самозванцем собрал в городе войско, к которому в 1609 году присоединился шведский корпус во главе с Якобом Делагарди. После того как московские бояре свергли Шуйского и избрали на престол польского королевича Владислава, Делагарди решил прибрать Новгород к рукам и в июле 1611-го вероломно захватил его. Городские власти вынуждены были подписать договор, предусматривавший покровительство короля Швеции Карла IX и признание одного из его сыновей великим князем новгородским.

После воцарения династии Романовых шведы отнюдь не собирались возвращать Руси Новгород, ссылаясь на волю его жителей. Заместивший Делагарди на посту командующего фельдмаршал Эверт Горн стал приводить новгородцев к присяге шведскому королю: большинство отказывалось, а многие бежали в Москву. Даже воевода Иван Одоевский, подписавший с Делагарди договор, отправил к царю Михаилу Федоровичу послов со слезной просьбой «вступиться за Новгород». Государь отослал горожанам тайную грамоту с прощением «всех вин» и обещанием помощи. Когда Горн узнал об истинных целях посольства, все его участники были сурово наказаны, а возглавлявшего эту миссию Якова Боборыкина едва не посадили на кол. Оккупанты, подозревая, что вскоре с Новгородом им придется расстаться, начали вывозить оттуда все ценное, что усугубило массовый голод в охваченных войной со Швецией землях. Побывавшие в городе весной 1616 года голландские дипломаты сообщали: «Здесь и там на улицах видели мы бедных людей, умиравших от голода и холода. <…> Упав на землю от слабости, они ползают, пока могут, между домами в грязи, до тех пор пока не лягут совсем, чтобы умереть в нужде без помощи и утешения».

Заключенный в 1617 году Столбовский мир вернул Новгород России, но итоги хозяйничанья шведов были катастрофическими. Половина города сгорела, его население сократилось в несколько раз. В 1630-х началось восстановление кремля и других оборонительных сооружений, оплачивать которое заставили горожан. Это вызвало недовольство, а в 1650 году из-за роста цен на хлеб в Новгороде вспыхнул бунт. Разгромив хлебные лавки и дворы богачей, восставшие заодно нещадно избили митрополита Никона (будущего патриарха), предавшего их анафеме. Новгородцы сместили местного воеводу и, как в старину, выбрали на вече новых руководителей города. Правда, с приближением царского войска бунтовщики одумались и открыли ему городские ворота.

Опричники в Новгороде. Худ. М.И. Авилов. 1916 год

Понемногу Новгород восстанавливался, а его купцы быстро богатели, торгуя с Европой как русскими мехами, так и китайским шелком и чаем. На этой торговле набивали карманы купеческие династии Микляевых, Гавриловых, Стояновых, Кошкиных, поставившие под контроль органы местного управления. Как и во времена республики, кипела вражда между «лучшими» и «меньшими» людьми, но теперь она выражалась не в схватках на Великом мосту, а в доносах воеводе.

Портрет графа Якова Сиверса, новгородского губернатора в 1764–1781 годах

Задворки империи

С началом Северной войны Новгород стал важным узлом русской обороны. После поражения под Нарвой Петр I спешно готовил городские укрепления к шведской осаде, но ее так и не случилось. Новгородский полк храбро бился при Полтаве, а мастера-новгородцы уже строили новую столицу – Санкт-Петербург.

В 1708 году Новгород вошел в состав Ингерманландской губернии, вскоре переименованной в Петербургскую. А с окончанием Северной войны город утратил стратегическое значение: Петр повелел «новгородскую крепость оставить и гарнизону там не быть». Еще более болезненным для Новгорода стал перенос центра торговли с Европой в новую столицу и в присоединенные прибалтийские порты. Довольно быстро местные купцы разорились или перебрались в другие города. Речной путь по Волхову зарастал илом, по нему все реже ходили корабли.

В 1727 году была образована Новгородская губерния, но новый статус не слишком повлиял на жизнь захиревшего города. О Новгороде как о той земле, где родилась русская государственность, вспомнила императрица Екатерина II. В 1764-м она назначила туда губернатором деятельного администратора Якова Сиверса, который обнаружил, что во вверенной ему губернии «все находится в крайне ужасном состоянии». Он энергично взялся за реформы, постоянно советуясь по их поводу с государыней. В 1778 году был утвержден генеральный план Новгорода, по которому старинные улицы и районы сменили новые, проведенные на чертежах строго по линейке. Выросли целые кварталы каменных зданий, реконструкции подверглись Гостиный двор и Митрополичьи палаты, появились новый мост через Волхов, гимназия, больница и тюрьма. Сама Екатерина приказала построить для нее Путевой дворец, здание которого сохранилось до наших дней.

Открытие памятника «Тысячелетие России» в 1862 году

При императоре Александре I город стал одной из столиц военных поселений, там хозяйничал руководивший ими Алексей Аракчеев, чье имение Грузино располагалось неподалеку. Трудами поселенцев были осушены многие новгородские болота и распаханы заброшенные поля. Здесь же, на Новгородчине, в 1831 году поднялся кровавый бунт, после которого местные военные поселения подверглись реорганизации.

В то время как в Центральной России бурно развивалась промышленность, Новгород оставался сонным и патриархальным. В «Памятной книжке Новгородской губернии за 1875 год» отмечалось, что в городе проживают 17 384 человека вместе с воинскими частями. На его 12 предприятиях трудилось чуть больше 60 рабочих. Кустарные заводики варили пиво, делали обувь, кирпич, свечи. Половину населения составляли военнослужащие, дворяне и священнослужители; здесь было 37 церквей и 4 монастыря. Вдохнуть в Новгород жизнь пытались как немногие местные интеллигенты, так и столичные деятели культуры, помнившие о его древнем величии. В 1862 году в центре города был воздвигнут уже упомянутый памятник «Тысячелетие России», деньги на который собирали всем миром. На открытии грандиозного монумента, включающего 128 фигур исторических личностей, присутствовали царь Александр II и вся элита империи.

Бегство фашистов из Новгорода. Худ. Кукрыниксы. 1944–1946 годы

Нелегкий ХХ век

В начале декабря 1917 года в Новгороде была установлена советская власть. Гражданской войны город избежал, а вот война классовая развернулась в нем в полную силу. Местные большевики отбирали собственность у зажиточных людей, в рамках «изъятия церковных ценностей» были закрыты и разрушены многие храмы и монастыри. С 1927 года бывшая Новгородская губерния стала сельской окраиной и местом ссылки «неблагонадежного элемента», войдя в состав Ленинградской области.

Трагедией для новгородцев, как и для всех граждан СССР, стала Великая Отечественная война. Уже в августе 1941-го разбитый бомбами город был захвачен немцами, которые хозяйничали там вместе с испанцами из «Голубой дивизии». «Осенью 1943 года, – пишет историк Борис Ковалев, – в условиях, когда советским партизанам и подпольщикам удалось развернуть сопротивление в оккупированных районах Ленинградской области, накануне крупномасштабного наступления Красной армии, захватчики предприняли попытку насильственно переселить всех жителей Новгорода и Новгородского района за немецкую линию обороны "Пантера" – на территорию Прибалтики и в Германию». Ветеран войны Александр Абрамов, участвовавший в освобождении города 20 января 1944 года, вспоминал: «По центру ничего не было. Только развалины. Ни людей мы не видели, ничего. <…> Я думал, что никогда тут города не будет».

В том же 1944-м Новгород сделали центром области и начали там восстановительные работы. После войны сюда вернулась археологическая экспедиция, а в июле 1951 года случилось эпохальное событие – находка самой первой берестяной грамоты. Со временем в Новгороде заработали многие предприятия, но он до сих пор известен прежде всего своей стариной.

В 1992 году его исторические памятники были включены в список Всемирного наследия ЮНЕСКО, а семь лет спустя он получил название Великий Новгород. В наши дни новгородцы уделяют большое внимание привлечению туристов, которых притягивают не только храмы и музеи тысячелетнего города, но и его живописные окрестности.

 

Что почитать?

Варенцов В.А., Коваленко Г.М. В составе Московского государства. Очерки истории Великого Новгорода конца XV – начала XVIII в. СПб., 1999

Великий Новгород в иностранных сочинениях. XV – начало XX века / Сост. Г.М. Коваленко. М., 2016

Фото: LEGION-MEDIA, ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ АЛЬБОМА «ЖИВОПИСНАЯ ИСТОРИЯ АРХИТЕКТУРЫ В РОССИИ С ИССЛЕДОВАНИЕМ КЛИМАТА, НРАВОВ И РАЗВИТИЯ ЦИВИЛИЗАЦИИ В ЭТОЙ СТРАНЕ». 1864 ГОД

Русские Помпеи

июля 6, 2021

Великий Новгород славен не только богатой историей, но и археологическими находками. О самых главных из них «Историку» рассказал заместитель директора Института археологии РАН, член-корреспондент РАН, доктор исторических наук Петр Гайдуков

Среди прочих уникальных находок берестяные грамоты стоят особняком. Они позволили по-новому взглянуть не только на прошлое самого Великого Новгорода, но и на всю средневековую историю Руси. Обнаружение каждой из них – волнующее научное событие. Первая берестяная грамота была найдена в Новгороде ровно 70 лет назад – 26 июля 1951 года. До этого момента о существовании такого рода исторических источников ученые могли лишь догадываться…

 

Берестяные грамоты

– Неужели до 1951 года берестяные грамоты никогда не находили?

– Никогда. Да и систематических раскопок в Новгороде долгое время не велось. Однако основатель Новгородской археологической экспедиции Артемий Владимирович Арциховский, приступивший к работам в Новгороде в 1932 году, всегда ждал таких находок и надеялся на их появление. Будучи прекрасным знатоком древнерусских письменных памятников, в разговорах он приводил цитату из сочинения Иосифа Волоцкого, писавшего про Сергия Радонежского: «В обители блаженного Сергия и самые книги не на хартиях писаху [то есть не на пергаменте. – «Историк»], но на берестех». Кроме того, Арциховскому были известны русские берестяные рукописи XVII–XIX веков. Так что о письменности на бересте он знал, но те книги были написаны чернилами, и Арциховский ожидал увидеть чернильную грамоту в Новгороде…

Грамота № 109. От Жизномира к Микуле (дело о покупке краденой рабыни). Первое 20-летие XII века

Поэтому, когда на Неревском раскопе нашли первую грамоту, Арциховский, очень ждавший этого открытия, был удивлен, что буквы не написаны чернилами, а процарапаны. Всего же в сезоне 1951 года было найдено 10 грамот и несколько надписей на различных бытовых предметах. Это стало абсолютной сенсацией, которая прогремела на всю страну. Осенью того же года Арциховский сделал доклад на Президиуме Академии наук СССР о новейших раскопках в Новгороде, показал грамоты и другие находки, рассказал о перспективах новгородской археологии. Президиум Академии наук выделил Институту истории материальной культуры АН СССР большие деньги на продолжение и значительное расширение работ. И в 1952-м вместо раскопа в 300 кв. м, каким был раскоп предыдущего года, было заложено несколько раскопов, общая площадь которых достигла 1500 кв. м.

– Чернильные грамоты в итоге нашли?

– Уже в 1952 году в слоях второй половины XV века была найдена первая чернильная грамота: ей присвоили номер 13, и, видимо, этот номер ее и погубил. Археологи сразу не стали разбирать чернильную надпись, побоявшись угасания текста. Грамота была передана в специализированную криминалистическую лабораторию для чтения в инфракрасных лучах… где она затерялась и пропала. Такая грустная история…

Вторую грамоту, написанную чернилами, нашли в Новгороде спустя 20 с лишним лет, в 1974 году, в слоях середины XV века. Ей присвоили номер 496. Так что там всего две чернильных берестяных грамоты пока найдено.

– Но если брать общее число известных сегодня берестяных грамот, то такого количества, как в Новгороде, больше нет нигде в России?

– Да. И хотя уже в 1952-м была найдена первая грамота в Смоленске, а потом и в Пскове, Витебске, Мстиславле, Старой Руссе, Москве, ряде других городов, в  Новгороде ситуация совершенно уникальная. Такого массива больше нигде нет: судите сами, к окончанию сезона 2020 года нам известно 1135 новгородских грамот. В Старой Руссе, к примеру, за весь период раскопок нашли 51 грамоту, в Торжке – 19, в Смоленске – 13, в Пскове – 8, в Твери – 5, в других городах – от 1 до 3 грамот.

– Открытие берестяных грамот называют революционным событием в науке. Вы согласны с такой оценкой?

– Во многом это так, потому что грамоты – это новый вид древнерусских письменных источников XI–XV веков, связанный с неофициальной частной перепиской. Ведь до нас дошли от этого времени в основном официальные акты или церковные книги, создававшиеся по своим канонам и сохранившие книжную речь. А здесь частная переписка, запечатлевшая устную речь новгородцев.

Ряд берестяных грамот, найденных на Неревском и других раскопах, содержит имена лиц, известных по иным письменным источникам. В частности, грамоты значительно дополняют историю боярской семьи Мишиничей – Онцифоровичей, представители нескольких поколений которой в XIV–XV веках избирались в Новгороде на посадничество. Благодаря раскопкам и берестяным грамотам мы узнали, на каких улицах и в каких усадьбах жили члены этой семьи.

Грамоты дают огромное количество информации и по истории русского языка. Арциховский очень серьезно и ответственно относился к их публикации. Первый том академической серии «Новгородские грамоты на бересте» он издал в соавторстве с Михаилом Николаевичем Тихомировым, крупным специалистом по древнейшему летописанию. Позже к изучению языка берестяных грамот Арциховский привлек лингвиста Виктора Ивановича Борковского, и три тома этой серии были подготовлены вместе с ним. Арциховский отвечал за исторические комментарии, а Борковский – за лингвистические.

Работы на Неревском раскопе под руководством Артемия Арциховского

Уже в 1960-х годах к изучению и изданию берестяных грамот подключился один из учеников и последователей Арциховского – Валентин Лаврентьевич Янин, который с 1962 года стал начальником Новгородской археологической экспедиции. С его именем связаны несколько десятилетий археологического изучения Новгорода и много волнующих открытий в этом русском городе.

Позже грамотами заинтересовался лингвист Андрей Анатольевич Зализняк. В 1982 году он впервые приехал в Новгород и до конца своих дней оказался вовлечен в эту интеллектуальную работу. Вместе с Яниным им изданы пять томов серии «Новгородские грамоты на бересте». Изучая язык новгородских грамот, Зализняк пришел к выводу, что толкование многих сюжетов, предпринятое Борковским, было неверным. В первой половине XX века считалось, что существовал единый древнерусский язык, а потом он разделился на русский, украинский и белорусский. Написания отдельных непонятных слов Борковский относил к ошибкам. Зализняк изучил весь массив берестяных грамот и пришел к заключению, что это не ошибки, а присущая тому времени норма разговорной речи новгородцев, запечатленная в текстах грамот и неизвестная ранее. В результате он фактически открыл древний новгородский диалект, имеющий ряд лингвистических особенностей. Поэтому с точки зрения истории русского языка эти грамоты дали и дают очень много.

Академик Валентин Янин, руководивший Новгородской археологической экспедицией более 50 лет

Культурный слой

– С чем связано такое количество найденных берестяных грамот именно в Новгороде?

– Прежде всего с тем, что средневековый Новгород – это богатый город с развитой письменной культурой, при этом вся боярская элита жила в черте города. Вместе с тем бояре располагали огромными земельными владениями на территории Новгородской республики, и для коммуникации между ними грамоты были просто необходимы. Также без интенсивной переписки, бухгалтерского учета, всего того, что требовало записи, не могла обойтись обширная торговля, которую вел Новгород.

– Но и грунт новгородский, конечно, особый: он позволил сохранить то, что в других местах, видимо, бесследно пропало…

– Новгородский культурный слой – это абсолютный феномен, просто чудо света! Он великолепно сохраняет органические остатки. Множество средневековых городов имеют значительный культурный слой, особенно на северо-западе России, а также в странах Балтийского региона, потому что там сыро (чем южнее, тем этот слой более сухой, а значит, истлевает вся органика). Но Новгород является совершенно уникальной, удивительной по своей сохранности археологической кладовой. Культурный слой здесь накапливался очень интенсивно, поскольку не гнил. Грунтовые воды стоят высоко к поверхности; лето на северо-западе короткое, осень и весна сырые, зима холодная – все это способствовало сохранению органики. По мощности и размеру такого культурного слоя, как в Новгороде, в мире больше нет.

– Почему?

– По разным причинам. Во-первых, образовавшись однажды на ровном глинистом месте, город никуда не передвигался, не менял своего расположения. В этом смысле вся его тысячелетняя история лежит буквально под ногами: когда идешь по Новгороду, не забывай, что под тобой три-пять метров культурного слоя с остатками улиц, домов, с большим количеством утилизированных и потерянных древних предметов.

Во-вторых, культурный слой губят ямы. Люди для своих нужд постоянно роют их (строят жилища, погреба, врывают столбы и т. д.), и эти ямы буквально «пробивают» культурный слой, перемешивая его. А в Новгороде попробуй вырыть яму – она сразу заполнится водой, и водой плохой, которую нельзя пить. Поэтому новгородцы предпочитали ям не выкапывать, дома ставили без всякого фундамента на бревенчатых подкладках, и это спасло культурный слой. Он нарастал вроде бы неприметно, но вместе с тем очень интенсивно. В некоторых местах города мог нарастать в среднем почти по метру за сто лет! Конечно, говорить, что каждый год откладывалось по сантиметру, нельзя. Не будем забывать, что бич всякого древнерусского города – это пожары. Человек, который строил дом, знал, что на своем веку он еще будет строить дом, поскольку если пожар случится не у тебя, так у соседа, а не у соседа, так на ближайшей улице и все равно рано или поздно твой дом сгорит. Из-за большой тесноты, скученности построек ветер мог так разнести пламя, что Новгород выгорал целыми кварталами, а иногда и без остатка. Даже через Волхов огонь перемахивал в летнюю сухую погоду, когда уровень воды был низким и река была забита лодками и плотами. И тут нужно отметить еще один момент: когда после пожара люди рубили себе новые дома, то предпочитали остатки от строительства, щепки никуда не выбрасывать, а рассыпать у себя на участке, чтобы было чуть-чуть повыше, чем у соседа, чтобы вода немножко уходила. Вот поэтому за некоторые годы могло накопиться до десяти сантиметров культурного слоя.

Так и возник этот феномен – богатый город, веками стоявший на одном месте и всегда строившийся. Его можно назвать русскими Помпеями, но с одной оговоркой. Если Помпеи погибли от природной катастрофы, то Новгород никогда не прекращал своего существования. Постоянные отходы жизнедеятельности человека копились здесь столетиями, и в итоге слой многометровых отложений хранит в себе несметные сокровища для науки.

1. Грамота № 202, известная как одна из грамот мальчика Онфима. 40–60-е годы XIII века
2. Печать Симеона Гордого, княжившего в Новгороде с 1346 по 1353 год
3. Крест-энколпион. XI век
4. Находки на раскопе Дмитриевский-3: топор, писало, нательный крест, шахматная фигурка, шумящая привеска, грузило. Конец XIV – начало XV века

Послевоенная археология

– С какого момента идут раскопки в Новгороде?

– Планомерные научные раскопки в древнерусских городах фактически начались в 1930-х. Арциховский свои первые работы в Новгороде провел в 1932-м и в первый же год понял их перспективность. И это несмотря на то, что его раскопки пришлись на такое место, где культурный слой был не самым мощным и жили там не бояре, а ремесленники. В итоге он нашел мастерские игрушечника и кожевенника. Позже он выбрал для работ Ярославово дворище, потому что хотел раскопать княжескую резиденцию.

В довоенное время в городе активно работал и Новгородский музей, но война все эти раскопки остановила. В 1947 году Арциховский возобновил работы на Ярославовом дворище, а также начал копать на Софийской стороне, в самом центре города, на месте строительства здания областного комитета КПСС, в котором сейчас располагается администрация Новгородской области. Эти участки были археологически не то что неинтересные, но не самые важные.

В 1949–1950 годах в силу разных причин Арциховский не работал в Новгороде и даже подумывал переместить свои исследования в Псков. Однако в 1951-м при прокладке коммуникаций к северу от Новгородского кремля была обнаружена средневековая деревянная улица, и Арциховский решил там заложить раскоп. И он попал в такое место, где культурный слой оказался наиболее мощный – восемь метров. Это Неревский конец, место жительства крупных боярских семей, многие представители которых были посадниками. Здесь Новгородская экспедиция провела исследования на крупнейшем в городе Неревском раскопе. Работы длились 12 лет. Изучен почти гектар средневекового Новгорода – с тремя улицами и двенадцатью усадьбами. Именно этот раскоп принес Арциховскому мировую славу как первооткрывателю древнего Новгорода и новгородских берестяных грамот.

– Считается, что успех раскопок связан в том числе с тем, что по Новгороду прошла война. Это была беда, с одной стороны, а с другой – многие районы города оказались свободными от построек и можно было вести обширные археологические работы…

– Конечно, такого значительного по площади Неревского раскопа просто не было бы, если бы город сохранился. Вы правы, многое было бы по-другому. Арциховский очень переживал за судьбу разоренного Новгорода, потому что хорошо знал его до войны. Он был в общем-то маленьким и очень уютным. Большая советская энциклопедия указывает, что в 1937 году в нем проживало 46 тыс. человек. Это был районный центр Ленинградской области. Новгородская область была образована только в июле 1944 года: именно потому, что Новгород так сильно пострадал во время войны, правительство решило, возрождая его, построить здесь промышленные предприятия и сделать его областным городом…

– В первые годы после войны уже была практика археологических изысканий перед строительством?

– С программой изучения культурного слоя Новгорода, предваряющего послевоенное строительство, выступил академик Алексей Викторович Щусев – автор проекта восстановления города. Однако из-за неизбежных дополнительных финансовых затрат восстановление пошло без всяких предварительных археологических работ. Рылись котлованы, строились дома – и это можно понять. Город был полностью разрушен, и людям попросту негде было жить. Сейчас послевоенная застройка (если это, разумеется, не масштабные объекты типа здания областной администрации или управления внутренних дел), когда эти дома отслуживают свой век, подвергается сносу, и теперь уже есть законодательство, согласно которому без археологических изысканий строитель не имеет права возводить новые здания.

Так что строительство в первые годы после войны, безусловно, нанесло вред археологии Новгорода, но в целом не тотальный, не катастрофический. А Неревский раскоп стал эталонным: многие использовали и используют методические наработки археологических исследований в Новгороде, проводя раскопки в Пскове и других городах.

 

Процент изученности

– Какой процент новгородской территории на сегодня уже исследован? Я имею в виду, конечно, средневековый Новгород.

– Если брать территорию внутри вала Окольного города конца XIV века на обоих берегах Волхова, то это около 300 гектаров. Точного подсчета у нас нет, но я думаю, что сейчас в Новгороде изучено около 60 тыс. кв. м культурного слоя. Получается, примерно два процента. Это, разумеется, немного, но большой город и не может быть изучен на четверть или на половину. Новгород и в наши дни живет, растет и развивается. Здесь трудно добиться каких-то огромных процентов.

– Возникли ли в последние годы какие-нибудь способы, методики изучения археологического материала, которые дают новые возможности для изучения Новгорода?

– Методика исследований, несомненно, меняется. Например, появились металлодетекторы. С одной стороны, это беда, потому что их используют все кому не лень. В итоге пышным цветом расцвела нелегальная археология, которую называют «черной». Но с другой стороны, применение этих приборов археологами в несколько раз увеличило количество мелких металлических находок. Если раньше на раскопах у нас, включая новгородские, любая монета, любая печать были редкостью, то сейчас число найденных монет, печатей, пломб и других металлических предметов выросло многократно.

Конечно, сегодня мы не работаем без антропологов. Их наука очень продвинулась: они по одному зубу могут определить и пол, и возраст, и болезни человека. Затем радиоуглеродное датирование – это такой метод, который позволяет датировать остатки древесины, древние угли и другие находки. Развиваются также биологические дисциплины. Изучаются останки паразитов и даже, представьте себе, мышиный помет. Оказывается, по мышиному помету можно установить, какое зерно ела мышь, узнать его сорт. Наконец, большое развитие получило изучение древней металлургии. Речь идет прежде всего об определении химического состава металла, а по нему вычисляются и рудники, откуда этот металл брался. Так что можно уверенно говорить о том, что в последние годы качество археологических работ значительно повысилось.

Грамота № 1122/1123, найденная в сезоне 2020 года. Первая половина XV века

Печати. XII – начало XIII века

Амулет-змеевик. XIII век

Фрагмент берестяной грамоты

– Что представляет собой сегодняшняя Новгородская экспедиция?

– До 1991 года – до краха Советского Союза – ситуация в Новгородской экспедиции, как и вообще во всей археологии, была в целом благополучной. Экспедиция несколько десятилетий являлась консорциумом трех организаций разных ведомств (так исторически сложилось): Академии наук СССР, Московского университета и Новгородского музея-заповедника. Координация этих трех организаций давала нам возможность работать эффективно, а бюджетное финансирование позволяло проводить очень крупные исследования.

После 1991-го ситуация резко изменилась. Бюджетное финансирование сильно урезали. В итоге последние 20 лет научные раскопки в Новгороде проводились за счет грантовых средств, которые выделял Российский гуманитарный научный фонд, а потом Российский фонд фундаментальных исследований. Но теперь и эта возможность закрывается, поскольку РФФИ перепрофилируется, и в этом году он не объявил никаких конкурсов. Поэтому фактически бюджетного финансирования нет.

С другой стороны, после того как земельные участки стали отдавать в частное пользование, довольно широкое распространение получила коммерческая археология – хоздоговорная или спасательная. Институт археологии РАН во многом за счет заключения договоров с различными организациями и частными собственниками проводит работы по всей стране, и в том числе в Новгороде.

 

Псалтырь и буллотирий

– Помимо грамот на бересте, какие находки запомнились вам из недавних открытий?

– Вы знаете, их масса. Археологи очень не любят слова «сенсация», «уникальный», хотя иногда приходится их употреблять, потому что уникальные находки действительно встречаются.

Как известно, ценность Новгорода еще и в том, что с годами раскопок копится определенная коллекция тех или иных категорий древностей, которая со временем пополняется и в итоге дает некую новую сумму знаний. Допустим, актовые печати. Эта традиция пришла на Русь из Византии: металлические печати привешивались к документам и удостоверяли их подлинность. Документ рано или поздно терялся или его уничтожали, а печать отрывалась. В Новгороде мы находим довольно много таких печатей – целых или их частей. Речь идет о нескольких сотнях новгородских печатей, а если включить сюда и раскопки на Рюриковом городище, княжеской резиденции в двух километрах от города, то счет переходит уже на тысячи. Собранная коллекция позволяет изучить функционирование всего государственного механизма Новгорода. Здесь и церковная власть (архиепископ с его штатом, который тоже имел печать; печати различных монастырей), здесь и власть светская (посадник, тысяцкий, тиун). Княжеские печати – это отдельная категория. Кроме того, есть печати Господина Великого Новгорода – городского Совета господ, коллегиального органа, от имени которого привешивались печати на международные договоры. Мой учитель, академик Валентин Лаврентьевич Янин, много лет занимался этим вопросом и в 1970 году издал двухтомное исследование «Актовые печати Древней Руси X–XV вв.», которое и сегодня является настольной книгой специалистов, невзирая на то что количество печатей с тех пор увеличилось многократно.

А если говорить об отдельных ярких находках, то начало этого века ознаменовалось одной из них. Как 1951 год связан с открытием первой берестяной грамоты, так 2000-й – с находкой знаменитой Новгородской псалтыри, написанной на навощенных (то есть покрытых воском) дощечках. Это три деревянные (липовые) таблички, представляющие собой своеобразную книгу. Две из них односторонние, а средняя исписана с обеих сторон. Получаются четыре страницы с записью псалмов. Новгородская псалтырь датируется первой четвертью XI века и считается древнейшей известной книгой восточнославянского мира.

Очень яркой была находка 2011 года: в колодце XIV века обнаружили инструмент, напоминающий современные щипцы. Когда реставраторы его очистили и раскрыли, то на цилиндрических рабочих поверхностях удалось реконструировать надписи: «Печать Есифова» и «Печать Захарьина». О такой находке нельзя было даже мечтать! Это первый древнерусский буллотирий – инструмент для оттискивания печатей. Известны четыре византийских буллотирия XI–XII веков, но, к сожалению, мы не знаем, где они были найдены, они оторваны от контекста. Новгородский буллотирий на 200 лет моложе византийских. Это чрезвычайно редкая находка. Дело в том, что, как только человек умирал или сходил с политической арены (например, посадник), его буллотирий тут же уничтожали, чтобы он не попал в чужие руки и от имени умершего не стали делать фальшивые печати. Этот бросили в XIV веке в колодец, и он таким образом сохранился!

Назову еще одну яркую находку – из раскопок 2014 года. На Торговой стороне недалеко от Волхова под современные коммуникации прокладывалась траншея. Здесь археологами и было обнаружено огромное бревно – метров 15 длиной и сантиметров 50–55 в диаметре. На нем заметны следы строительства, но не древнерусского, а североевропейского. То есть на этом берегу Волхова явно были какие-то причалы или пристани, и бревно сюда доставили с Немецкого или Готского двора (территорий ганзейской конторы), которые располагались неподалеку. Так вот, под этим бревном были найдены два крупных лепешкообразных слитка меди. Весом 12 и 16 кг!

Новгородский буллотирий. XIV век

Надписи на цилиндрических рабочих поверхностях буллотирия: «Печать Есифова» и «Печать Захарьина»

– И что это было?

– Такие лепешки сырой меди – полуфабрикаты, которые мастера после разбивали на куски, переплавляли, убирали оттуда примеси и использовали для ювелирного производства. То есть это ярчайшее свидетельство ганзейской торговли в Новгороде. Видимо, разгружали партию товара, пришедшую откуда-нибудь из Любека или Риги, и два эти слитка потерялись, а скорее всего, были кем-то специально спрятаны. Кусочки подобной черновой меди разного размера (с ладонь или с пол-ладони и меньше), отбитые от таких больших лепешек, в новгородских раскопах встречаются часто, но целые слитки были найдены впервые.

Деревянные створки и восковые страницы Новгородской псалтыри. Первая четверть XI века

Настилы средневековой улицы Михайловой в Великом Новгороде. Раскопки в квартале, где ранее находился Немецкий двор

– Что сейчас в планах?

– В прошлом году Институт археологии РАН совместно с Новгородским музеем-заповедником и Новгородским университетом имени Ярослава Мудрого начал масштабный проект. Я говорил уже про ганзейскую торговлю, про Немецкий двор, который существовал в Новгороде, и его место известно – это квартал рядом с Ярославовым дворищем, если двигаться в сторону Спаса на Ильине. Поблизости располагалась каменная церковь Иоанна Крестителя XIV века, тоже упоминающаяся в источниках, но разобранная после пожара в XVIII столетии. А на территории Немецкого двора была построена католическая церковь Святого Петра. Она была тут доминантой, главным пунктом: ганзейские источники сам этот двор называют двором (или подворьем) святого Петра. То есть исторически это известное место, а археологии никакой. Мы задались целью провести разведочные археологические работы. Сложность изысканий здесь в том, что квартал очень плотно застроен каменными домами, а проезды между ними заасфальтированы. Мы с гендиректором Новгородского музея Натальей Григорьевой два года назад были с проектом создания в этой части города историко-археологического квартала у губернатора Новгородской области Андрея Никитина, рассказали ему о перспективности и важности такого музейного квартала, и он нас в этом поддержал. Вслед за губернатором нас поддержал и мэр Великого Новгорода Сергей Бусурин, и мы уже провели там первые работы. До самого двора нам пока не удалось добраться, но топографию средневековых улиц на этой территории мы уточнили. Разобравшись немного в ситуации, в этом году планируем начать раскопки внутри Немецкого двора. В перспективе тут будет создан музейный квартал, рассказывающий о тысячелетней истории Новгорода от его возникновения до наших дней.

 

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, LEGION-MEDIA, © ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН, РИА НОВОСТИ

События июля и августа

июля 6, 2021

460 лет назад

Храм в честь победы

Митрополит Макарий освятил Покровский собор на Красной площади

 

В XVI веке на Руси в честь выдающихся событий возводили храмы. Иван Грозный в исполнение своего обета приказал построить неподалеку от Московского Кремля церковь в память о покорении Казани. Сначала напротив Спасской башни появился деревянный храм. Но вскоре его разобрали, чтобы начать строительство большого каменного собора, который должен был стать ярким олицетворением могущества Русского царства. Необычной оказалась концепция храма, каждый из девяти престолов которого призван был напоминать о том или ином событии Казанского похода. Так, центральный престол, давший название собору, посвятили празднику Покрова Пресвятой Богородицы – именно в этот день начался штурм Казанского кремля войском Грозного. Немало тайн в вопросе о том, кто строил собор: считается, что это работа зодчих Постника и Бармы, но их происхождение остается для исследователей загадкой. А вот известное предание об ослеплении строителей по царскому указу, чтобы они не смогли повторить или превзойти свой шедевр, историки относят к мифам.

Грандиозный храм затейливой архитектуры возводили шесть лет. Митрополит Макарий освятил его 29 июня 1561 года, в день памяти святых апостолов Петра и Павла, который по григорианскому календарю отмечается 12 июля. Собор несколько десятилетий – вплоть до появления третьего яруса у колокольни Ивана Великого в 1600 году – был самым высоким зданием Москвы. У стен еще строившегося храма был погребен знаменитый московский юродивый Василий Блаженный, которого в 1588 году причислили к лику святых. Над его могилой вырос еще один придел. К мощам юродивого каждый день стекались сотни паломников, его высоко чтили в царской семье, и в народе собор окрестили храмом Василия Блаженного. Он стал одним из самых узнаваемых символов Москвы и всей России.

 

310 лет назад

«Над рекою Прутовою…»

Россия и Турция подписали мирный договор

Петр I на реке Прут. Худ. М.М. Иванов. 1804 год

После поражения в Полтавской битве шведский король Карл XII скрылся на территории Османской империи. Петру I удалось заключить договор о выдворении оттуда Карла, однако вскоре султан Ахмед III не только отказался выполнять это обязательство, но и объявил России войну, в которой намеревался отбить недавно захваченную русскими крепость Азов, угрожавшую турецкой гегемонии на Черном море. В ответ Петр решил выступить против турок. Поход осложняли нехватка воды и провианта, изнурительная жара и болезни. Отражая набеги османской конницы, основные силы русской армии дошли до реки Прут – и неподалеку от местечка Стэнилешти оказались в окружении. Богослов и литератор Феофан Прокопович, сопровождавший царя в походе, писал об этом сражении: «За Могилою Рябою / над рекою Прутовою / было войско в страшном бою». В битве русские доказали свое превосходство, но на то, чтобы разгромить неприятеля и выйти из окружения, недоставало сил. На военном совете Петр постановил предложить османам мир, а в случае их отказа – сжечь обоз и прорываться «не на живот, а на смерть». На подкуп визиря и других турецких военачальников выделили более 150 тыс. рублей. По легенде, супруга царя Екатерина Алексеевна пожертвовала для этого свои драгоценности. Договор был подписан 12 (23) июля 1711 года – и русская армия в боевом порядке отступила к Днестру. Карл XII, прибывший в турецкий лагерь на день позже, убеждал османов расторгнуть соглашение, обещая разбить армию Петра. Но визирь не стал нарушать мир: сражения показали ему силу русского оружия, да и не слишком он верил в полководческие таланты Карла.

 

215 лет назад

Возвращение капитана Лисянского

Шлюп «Нева» завершил первое русское кругосветное плавание

Портрет мореплавателя Ю.Ф. Лисянского. Худ. В.Л. Боровиковский. 1810 год

Еще в годы учебы в Морском кадетском корпусе Юрий Лисянский сдружился с Иваном Крузенштерном. Почти 20 лет спустя они занялись подготовкой первого русского кругосветного плавания, в котором Крузенштерну довелось командовать парусным шлюпом «Надежда», а Лисянскому – шлюпом «Нева». За три года экспедиции корабли, вышедшие из Кронштадта, только 375 дней следовали вместе, а в остальное время у каждого был собственный маршрут. Лисянскому и морякам с «Невы» удалось открыть необитаемый остров Гавайского архипелага. С тех пор этот остров носит имя прославленного русского мореплавателя, который первым подробно описал Гавайи. За время путешествия капитан собрал богатую коллекцию кораллов, раковин, обломков горных пород. Все это позднее стало достоянием Русского географического общества. Лисянский первым в истории мореплавания сумел провести корабль без заходов в порты и стоянок от берегов Китая до британского Портсмута: его судно не бросало якорь более трех с половиной месяцев. 5 (17) августа 1806 года шлюп «Нева» прибыл на Кронштадтский рейд, завершив кругосветное плавание, продолжавшееся 1095 суток. «Надежда» отстала ровно на две недели… 8 (20) августа «Неву» посетил император Александр I, позавтракавший на борту шлюпа вместе с офицерами – участниками экспедиции. За морской подвиг и самоотверженность Лисянского наградили орденом Святого Владимира 3-й степени. Кроме того, он получил премию в 10 тыс. рублей от Российско-американской компании и пожизненную пенсию в 3 тыс. рублей. Но самой главной наградой стала для него памятная золотая шпага с надписью «Благодарность команды корабля "Нева"», которую подарили ему моряки – соратники по экспедиции. В 1809 году выдающийся мореплаватель вышел в отставку в чине капитана 1-го ранга. Его книга «Путешествие вокруг света» была выпущена в 1812 году и после издания в Лондоне получила мировое признание.

 

185 лет назад

Вытащили из ямы

Царь-колокол водрузили на пьедестал

Исполинский Царь-колокол пострадал при пожаре 1737 года. В это время над ним еще работали чеканщики, а потому он находился в литейной яме неподалеку от Соборной площади Московского Кремля. Загоревшуюся над колоколом кровлю и падавшие в яму охваченные огнем бревна принялись тушить водой, что и стало роковой ошибкой. Колокол сначала треснул, а потом от него откололся кусок весом 11,5 тонны. После этого почти сто лет уникальный образец литейного искусства пролежал в земле: все идеи поднять его были слишком затратны. Решение о вызволении колокола из темницы принял император Николай I: он распорядился поместить его, как памятник, на постамент. Эту работу поручили проверенному специалисту – французскому архитектору и инженеру Огюсту Монферрану, которого прославили строительство Исаакиевского собора и возведение Александровской колонны в Санкт-Петербурге.

Поднятие Царь-колокола готовили тщательно: вынули окружавшую его землю, укрепили стенки ямы, выкачали воду, затем в течение шести недель строили леса. Но первая попытка все же обернулась неудачей: колокол повлек за собой железную решетку, на которой был когда-то укреплен, из-за чего затрещала деревянная подъемная конструкция и лопнула часть канатов (Монферран предположил, что канаты отсырели при доставке из столицы). Вся проделанная работа пошла бы насмарку, если бы не смелость одного из рабочих, который бесстрашно спустился в яму и под нависшим над ним колоколом установил подпорку из бревен. Наконец 23 июля (4 августа) 1836 года за 42 с половиной минуты Царь-колокол вытащили из ямы и водрузили на восьмигранный постамент. Монферран увенчал колокол большой державой с позолоченным крестом, придав монументу завершенный вид и подчеркнув его величественное название. С тех пор Царь-колокол стоит на своем почетном пьедестале вместе с отколовшимся куском – припаять его так и не удалось, да и вряд ли теперь эта задача актуальна.

 

100 лет назад

Развлекать и воспитывать

Открылся Московский театр для детей

Режиссер Наталия Сац открыла первый в мире театр для школьников, когда ей самой было всего лишь 15 лет. В 1918-м, когда в стране разгоралась Гражданская война, она стояла у истоков Детского театра Моссовета. Высоко оценив его представления, нарком просвещения Анатолий Луначарский предложил молодой постановщице создать детский государственный театр с постоянной труппой, а самое главное – с педагогической направленностью. Для этого начинания выделили здание кинотеатра «Арс» на Тверской. 13 июля 1921 года юные зрители увидели первый спектакль Московского театра для детей – «Жемчужину Адальмины» по сказке финского писателя Сакариаса Топелиуса. Сац вспоминала о той премьере: «Когда ребят рассадили по росту в их зрительном зале, когда погасли люстры, раздались звуки музыки, открылся занавес и на просцениуме у колыбели новорожденной Адальмины возникли огромные фигуры фей "Золотой" и "Зеленой" в удивительных одеяниях, сердце застучало с удвоенной силой: родился новый театр».

«Тысяча и одна ночь», «Гайавата – вождь ирокезов», «Пиноккио» – вот постановки первых лет жизни театра. Спектакли должны были и развлекать, и воспитывать. В годы борьбы с беспризорностью Сац видела свою задачу в том, чтобы сделать театр настоящим домом для детей, в том числе для трудных подростков. В начале 1936-го театр переехал в просторное здание на площади Свердлова (ныне Театральная) и получил новое название и статус – Центральный детский. После войны при нем открылась своя школа-студия. Театр прославился яркими дебютами, там начинался творческий путь драматурга Виктора Розова, режиссера Анатолия Эфроса, актера и режиссера Олега Ефремова… В 1992 году театр опять сменил название: теперь он Российский академический Молодежный (РАМТ). В наши дни все в том же здании на Театральной не только бережно сохраняют старые, но и закладывают новые традиции сценического искусства для детей и взрослых.

 

70 лет назад

Первые космонавты

Собаки Цыган и Дезик совершили успешный суборбитальный полет

После Второй мировой войны, развивая ракетную технику, ученые и СССР, и США начали подготовку к космическим полетам. Американские исследователи сделали ставку на обезьян, а советские – на исполнительных и выносливых собак-дворняжек. Главный конструктор Сергей Королев предложил идею суборбитального (то есть без выхода на околоземную орбиту) полета на ракете Р-1В. Собак для такого «прыжка в космос» отбирали строго. Лучше всех прошли испытания на центрифугах и в барокамере Цыган и Дезик. Их загодя приучали к тесному ракетному контейнеру, стараясь исключить лишние поводы для волнения первых космонавтов.

Эксперимент состоялся ранним утром 22 июля 1951 года. На борту ракеты, запущенной с полигона Капустин Яр в Астраханской области, находились дворняги. Их полет продолжался около 20 минут, после чего Цыган и Дезик приземлились в нескольких километрах от стартовой площадки. Они были живы, веселы – и сразу попали в объятия Королева. Успешный полет позволил конструкторам и медикам ответить на многие вопросы о влиянии невесомости, звуковых раздражителей и лучевых воздействий на живой организм. Р-1В поднялась на высоту примерно 101 км, достигнув линии Кармана – условной границы между атмосферой Земли и космосом. Две отважные московские дворняги стали первыми в мире животными, совершившими полет на ракете и благополучно вернувшимися на Землю. Так определилось превосходство советских исследователей в битве за космос: первый удачный полет американских обезьян состоялся на два месяца позже. Всего через шесть лет после кровопролитной, разрушительной войны СССР сделал еще один шаг к покорению околоземной орбиты. Правда, любую информацию о баллистических ракетах тогда держали в строгом секрете. Впервые отечественные ученые официально рассказали об историческом полете Цыгана и Дезика только в сентябре 1991 года.

 

Фото: LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ

Основатель Нижнего

июля 6, 2021

Нижнему Новгороду исполняется 800 лет. О причинах возникновения города и о его основателе – великом князе владимирском Юрии Всеволодовиче в интервью «Историку» рассказал доктор исторических наук, профессор Нижегородского госуниверситета Андрей Кузнецов

У князя Юрия Всеволодовича трагическая судьба. В марте 1238 года он пал на реке Сити в сражении с превосходящими силами монгольской армии, за месяц до этого войска хана Батыя уничтожили главный город его княжества – стольный Владимир. Во время штурма погибли многие жители, в том числе вся семья великого князя.

 

Между Волгой и Окой

– Почему снова Новгород? Откуда такое название?

– Существуют разные точки зрения. Но вообще выстраивается тот топонимический ряд, про который когда-то писал Владимир Никонов – основатель отечественной ономастики. Здесь работает закон ряда: «Городец – Нижний Новгород». Городец – это, что называется, «город без имени». Судя по всему, Андрей Боголюбский не успел не только придать ему размах и будущность, но и дать оригинальное название. А может быть, и не стремился к этому. В итоге он так и вошел в историю, а за ним появился и Новгород – в прямом смысле слова «новый город». Так и возникли названия: город – «Городец» и «Новъ Город».

Но есть еще одно обстоятельство, о котором следует сказать. 1221 год – это не только основание Нижнего Новгорода. Это возвращение владимиро-суздальских князей в Новгород Великий – драматическое, очень сложное возвращение. Они вошли в Новгород в 1221 году и практически уже никогда оттуда не уходили. Да, потом там будут править потомки младшего брата Юрия Всеволодовича – Ярослава, и среди них особенно прославится племянник Юрия – князь Александр Ярославич Невский. Но в 1221-м братья Юрий и Ярослав действовали сообща. Это был тандем, где Ярослав выступал, если угодно, как исполнитель-практик, очень инициативный, смелый, а Юрий поддерживал его активность теми ресурсами, которые были у него как у главного правителя Северо-Восточной Руси.

– С чем, по вашему мнению, связано появление города на слиянии Оки и Волги?

– Предыстория этого события связана с прошлым Северо-Восточной Руси. При Юрии Долгоруком Владимиро-Суздальское княжество начало усиливаться, но у него не было выхода к Оке и к волжским торговым путям. Проблемы расширения княжества начал решать сын Юрия – Андрей Боголюбский. Именно при нем на Верхней Волге появляется Городец, и при нем же невдалеке от слияния Оки и Клязьмы был построен Гороховец.

По сути, эти два города – Городец и Гороховец – дали мощный импульс дальнейшему продвижению по Волге и Оке. Но чтобы завязать их в один узел, требовалось контролировать устье Оки. Видимо, такую программу Андрей Боголюбский и собирался осуществить, но в 1174 году был вероломно убит, и решать эту задачу довелось его племяннику Юрию (или Георгию) Всеволодовичу, который никогда не видел своего дяди, поскольку родился спустя 14 лет после его гибели. Это был дерзновенный замах, таивший в себе немалый риск, однако именно он открывал колоссальные перспективы для развития Владимиро-Суздальского княжества. Оно выходит на доминирующие позиции в регионе именно благодаря тому, что оседлывает эти две большие реки – Волгу и Оку.

– Существовали ли до этого в устье Оки русские поселения? Или Юрий Всеволодович основал город, что называется, на пустом месте?

– Мы часто представляем себе средневековые государства как строго маркированные территории с четкими пограничными линиями и относительно высокой плотностью населения. Однако это не так. Речь скорее может идти об анклавах поселений, вокруг которых было большое количество ничейной земли, в том числе территорий, связанных с теми или иными неславянскими народностями. Территория на востоке от Владимира, о которой мы говорим, была ничейной в политическом смысле. Может быть, там жили какие-то финно-угорские племена, но ее политического освоения реально не происходило. И что касается конкретно устья Оки, то там никаких поселений не было и, вероятнее всего, быть не могло.

Все имеющиеся сведения о предшественнике Нижнего Новгорода опираются на сообщения так называемого «Нижегородского летописца» XVII века, который повествует о некоем «старом городке», якобы существовавшем до того, как был основан Нижний Новгород. На самом деле «городок», археологический объект, находящийся на Оке чуть выше ее устья, – это всего лишь развалины, которые могли видеть жители Нижнего Новгорода XVI–XVII веков. Могли видеть, но никак не могли объяснить их происхождение.

В свое время историк Владимир Кучкин выдвинул убедительную гипотезу, что эти развалины – фрагменты какого-то предградового укрепления типа крепости или форпоста, где стоял сторожевой гарнизон. Судя по всему, он располагался там до 1445 года, пока казанский хан Улу-Мухаммед во время очередного набега не выгнал его оттуда, заодно разрушив укрепления. После того нападения Нижний Новгород стал возрождаться только во второй половине XV века, и память об этом сооружении постепенно потускнела. Поэтому неудивительно, что два столетия спустя руинированные остатки строения начали воспринимать как развалины крепости – предшественницы Нижнего, что не соответствует действительности.

 

Восстал брат на брата

– Путь Юрия к власти был тернист. Ему ведь пришлось сражаться со старшим братом Константином Всеволодовичем за родительское наследство?

– Да, их отец Всеволод Большое Гнездо решил отдать владимирский стол Юрию, обделив старшего сына Константина…

– Почему? Что, на ваш взгляд, лежало в основе этого решения и создало драматическую коллизию между братьями, разрешившуюся в ходе знаменитой битвы при Липице?

– Вопрос сложный, можно сказать, вечный. Прежде всего в силу крайней скудости информации в источниках, которые заслуживали бы доверия. Историки восстанавливают мотивы решения Всеволода Большое Гнездо, в основном опираясь на Московский летописный свод конца XV века, в котором, как принято считать, мог быть отражен личный летописец Юрия Всеволодовича. Между тем, проведя источниковедческий анализ известий Московского свода, я установил, что летописцы XV–XVI веков здесь выступили в качестве историков, интерпретирующих прошлое. В итоге они пытались объяснить непонятное событие, которое произошло в начале XIII столетия, и просто не разобрались, о чем идет речь. При этом еще и значительно исказили информацию.

Юрий и Ярослав Всеволодовичи. Худ. Б.А. Чориков. 1836 год

Так что я предполагаю, что не было никакого решения Всеволода Большое Гнездо о передаче власти. Ситуация была значительно проще: у меня есть стойкое ощущение, что он хотел поделить княжество между своими сыновьями. И в качестве первого шага передал в 1208-м уже взрослому женатому Константину Ростовскую землю. Все остальное он хотел делить потом. На момент смерти Всеволода в апреле 1212 года Константин находился в Ростове, а все остальные дети были при отце. Вероятно, смерть Всеволода была внезапной. Он едва успел сделать последние распоряжения и отдал свои владения находившемуся подле него Юрию. Это не понравилось младшим братьям, оказавшимся на попечении Юрия, и они затеяли усобицу. Остался недовольным и старший Константин, который, видимо, уже сформировался как серьезный политик. А предпосылкой к Липицкой битве 1216 года явилось поведение Ярослава Всеволодовича в Новгороде, откуда он затем вполне закономерно был изгнан своим тестем Мстиславом Удатным. Ярослав обратился за помощью к Юрию, и тот выполнил и свой братский долг, и долг князя, который защищает свою землю. Мстислав же призвал на помощь Константина, для которого это был шанс взять реванш и добыть для себя то, что, как, видимо, он считал, должно было принадлежать ему по праву, – Владимирское великое княжение. И Константин победил. Однако в конечном итоге братья смогли между собой договориться.

Ненадолго (вплоть до своей смерти в 1219 году) Константин утвердился во Владимире. Потом, чувствуя свой скорый уход, он возвратил Юрия из ссылки в Городец, обговорил с ним, что тот не будет покушаться на права детей Константина и выстроенную им политическую схему. Схема заключалась в том, что Владимиро-Суздальская земля делится между Всеволодовичами, у каждого есть своя доля и есть старший, который сидит во Владимире и которого все остальные должны слушаться. В каком-то смысле это напоминает ряд Ярослава Мудрого по отношению к своим детям, но тот через некоторое время разрушился. Здесь же иммунитет от вражды был привит Липицкой битвой, поэтому распрей как таковых вплоть до нашествия Батыя больше не возникало. Думаю, для Юрия это стало серьезной политической школой.

– Почему Юрий не боролся за власть над Киевом? Насколько я понимаю, его брат Ярослав Всеволодович о Киеве всегда мечтал, даже какое-то время в нем правил, а потом, после 1243 года, фактически официально добился от монгольских властей передачи ему Киева и всей Русской земли. У Юрия, судя по всему, таких амбиций вообще не было?

– Думаю, да. Юрий, в отличие от Ярослава, был, если угодно, домоседом. Он вообще практически не выезжал из Владимиро-Суздальской земли и, по моим ощущениям, даже в Новгороде не бывал. Его поход к устью Оки с последующим основанием Нижнего Новгорода как раз и являлся одним из немногих выходов за пределы наследственных земель. Ярослав же был совсем другим по характеру – более горячим, более инициативным и амбициозным. Кстати, именно эти качества и привели его в свое время к Липице…

Монголы под стенами Владимира. Худ. А.Ф. Максимов. 1910 год

Неверный расчет

– Как вы считаете, в какой мере Юрий оценил угрозу со стороны монголов и насколько были верными его действия в условиях нашествия? В какой мере он был адекватен складывающейся ситуации?

– Никто не был адекватен ситуации в тот момент. Тем более что при всех расчетах монголы были сильнее. Это были мужчины одного народа или по крайней мере одного образа жизни, посаженные на коней, умеющие хорошо воевать, сплоченные железом и кровью, движимые общей идеей – подчинить все остальные народы, чтобы жить за их счет. Вспомним непопулярного ныне Карла Маркса: «Идея, овладевшая массами, становится материальной силой». Именно такой силой и стала идея покорения мира, сформулированная в начале XIII века дедом Батыя – Чингисханом. В результате монголы сокрушили всех своих врагов и на Востоке, и в Западной Европе, откуда они ушли исключительно по своим внутренним обстоятельствам и внутренним решениям.

При этом мы должны помнить и то, что Северо-Восточная Русь до этого никогда не была целью кочевников – они все время двигались стороной, южнее. Но вдруг появляются новые кочевники, которые не проходят мимо, а идут именно сюда. Как действовать? Что противопоставить несущейся лавине? Никто не знал правильного ответа, в том числе и Юрий Всеволодович.

И то, что он оставил Владимир на попечение сыновей, а сам устремился на север, в район реки Сити, говорит о том, что он недооценивал противника. Видимо, рассчитывая, что город устоит – до этого никогда еще тот не был взят врагом, – великий князь и принял решение оставить Владимир и попытаться организовать сопротивление.

– В итоге Владимир не выдержал осады, все родственники Юрия Всеволодовича погибли, а спустя месяц погиб и он сам…

– У меня складывается впечатление, что целью монголов был именно князь Юрий. В кочевой войне цель достигается не занятием городов, ведь у кочевников их просто нет, а уничтожением легитимного лидера. Есть ощущение, что монголы искали именно Юрия. Если верить Лаврентьевской летописи, первый вопрос монголов, которые подошли к Владимиру, как раз был: «Где ваш князь?» И потом, уже после взятия города, они идут облавной петлей в поисках великого князя. Отряд Бурундая в самом начале марта натыкается на лагерь Юрия Всеволодовича на Сити. Происходит побоище, в ходе которого цель завоевателей достигнута: великий князь убит – легитимный правитель уничтожен. И после этого идет откат, завоеватели уходят обратно в степь. В этой ситуации Юрий Всеволодович, конечно, мученическая фигура, героическая жертва. Он предпринимал заполошные, суетливые действия, но был обречен так же, как все. Тем не менее я считаю, что он выполнил свой долг: с оружием в руках вышел и погиб за родную землю.

– Считается, что он покинул Владимир, чтобы собирать полки, однако район реки Сити – это и сейчас глухое место, а тогда – тем более: там в принципе невозможно найти новых воинов, опереться на какую-то инфраструктуру…

– Это так, но мы должны помнить, что великий князь не новых воинов собирает – он собирает те дружины, которые есть у его родни. Видимо, рассылались гонцы, и Юрий Всеволодович ждал подкреплений. Притом он должен был осуществить все это тайно, дабы враг не узнал. И поэтому здесь ставка делалась, как мне кажется, на сохранение секретности и на то, чтобы собрать все имеющиеся силы и попытаться выступить.

– Почему армия Юрия была разбита так легко? Ее просто объехали, как пишет летопись, и он спохватился, когда было поздно.

– Трудно сказать. Вполне вероятно, что русские полки были разбросаны по разным станам. Зимой – в феврале-марте – в глухих лесах большому количеству людей находиться просто немыслимо. Поэтому они могли рассредоточиться, полагая, что враг их не обнаружит. Но монголы очень хорошо отслеживали информацию и сумели нанести упреждающий удар, который, видимо, привел к панике и последующему избиению отряда великого князя. Монголы наверняка подошли скрытно, потому что, согласно рассказу Лаврентьевской летописи, к князю прибежал воевода Дорош, отправленный до этого в разведку, со словами: «Княже, нас уже обошли». Наверное, здесь не все предосторожности были соблюдены…

 

Юрьевы рубежи

– Нередко о Юрии говорят как о последнем правителе Древней Руси. Так, например, называется первая глава книги Алексея Карпова о великом князе, вышедшей недавно в серии «ЖЗЛ». Вы согласны с таким определением?

– Жизнь Юрия Всеволодовича оборвалась во время монгольского нашествия, когда он пытался организовать отпор врагу, но у него ничего не получилось, и он погиб с оружием в руках. При этом нашествие стало очень крупным водоразделом в истории средневековой Руси – своеобразной «гранью веков». В этом смысле, наверное, такое определение уместно – он действительно последний правитель, последний великий князь Древней Руси. Впрочем, к числу последних правителей вполне можно отнести и других его современников – например, его шурина великого князя Михаила Всеволодовича Черниговского, который погибнет в Орде чуть позже, в 1246 году, и Даниила Романовича Галицкого, избежавшего гибели.

Памятник великому князю Юрию Всеволодовичу и епископу Симону Суздальскому. Скульптор В.И. Пурихов. Нижний Новгород

– Если оценивать значение великого князя Юрия Всеволодовича, как бы вы расставили акценты – что это за герой?

– Долгое время я, как и большинство историков, считал Юрия героем второго плана. Но в последнее время вырисовывается другая картина. У него две главные исторические заслуги – это восток и северо-запад, Прибалтика.

Восток – это основание Нижнего Новгорода и вывод Владимиро-Суздальского княжества на новые геостратегические горизонты. Если мы с вами окажемся на смотровой площадке Нижегородского кремля, то перед нами откроется потрясающий вид на просторы за Волгой – на десятки километров! Такого горизонта нет во всей Владимиро-Суздальской земле с ее проселками, перелесками и речушками. Это был выход на совершенно новые рубежи. Как заметил нижегородский историк Борис Пудалов, без Нижнего Новгорода, без этого выхода Владимиро-Суздальская земля (из которой потом выйдет Москва как центр Русского государства!) просто задохнулась бы в своих перелесках под ударами, идущими извне. Именно с этого плацдарма началось дальнейшее движение на восток.

Второй момент – Северо-Западная Русь, Новгород, Псков. Туда был нацелен натиск Запада, и именно владимирские князья, пришедшие туда в 1220-е годы, смогли его остановить. При этом владимирские полки чуть ли не каждый год ходили воевать в Прибалтику, даже когда новгородцы были против. По большому счету, как тоже замечено исследователями, этими боевыми действиями сформирована западная граница Руси того времени, которая после распада СССР прошла по современной границе Российской Федерации с Эстонией. Вдобавок в противостоянии со шведами Ярослав Всеволодович при поддержке Юрия впервые в русской истории совершил крещение целого народа – карел. Где бы сейчас была Карелия и где бы была Россия, если бы не этот акт? Да и Александру Невскому нечего было бы защищать, если бы его отец при поддержке своего старшего брата не очертил эти границы. Не будем забывать и о том, что владимирские князья, укрепившись на княжении в Новгороде, получили доступ к новгородскому серебру, которое стало важным ресурсом для выплаты ордынской дани. Разоренная Русь без этого просто не потянула бы.

 

 

Что почитать?

Кучкин В.А. Волго-Окское междуречье и Нижний Новгород в средние века. Н. Новгород, 2011

Кузнецов А.А. Князь великий Георгий – основатель Нижнего Новгорода. Н. Новгород, 2017

Карпов А.Ю. Юрий Всеволодович. М., 2021 (серия «ЖЗЛ»)

 

 

Лента времени

 

1188 год

Родился Юрий, сын великого князя владимирского Всеволода Большое Гнездо.

1207 год

Впервые принял участие в военном походе.

 

1212 год

После смерти отца становится великим князем владимирским.

1216 год

Потерпев поражение в Липицкой битве, был изгнан из Владимира братом Константином.

1219 год

После смерти Константина снова занял владимирский стол.

 

1220 год

Победа Юрия над волжскими болгарами.

1221 год

Основал у слияния Оки и Волги город Нижний Новгород.

 

1224 год

Немецкими рыцарями захвачен последний опорный пункт русских в Прибалтике – Юрьев (ныне Тарту).

1226 год

Брат Юрия Ярослав Всеволодович становится князем Новгорода и разбивает литовцев при Усвяте.

1229 год

Суздальский съезд, на котором почти все русские князья «поклонишася Юрью».

 

Декабрь 1237 года

Узнав о нападении Батыя на Рязань, Юрий послал туда войско своего старшего сына Всеволода, разбитое монголами.

 

7 февраля 1238 года

Взятие монголами Владимира, гибель всей семьи Юрия.

4 марта 1238 года

Войско Юрия разбито монголами на реке Сити, гибель князя.

1239 год

Захоронение великого князя в Успенском соборе Владимира.

1645 год

Обретение мощей Юрия и его канонизация.

 

Фото: LEGION-MEDIA, CV.IEE.UNN.RU

Девять дней из жизни Николая

июля 6, 2021

Двести двадцать пять лет назад родился император, ставший образцом российского самодержца и давший свое имя целой эпохе в истории страны

Он появился на свет в Царском Селе 25 июня (6 июля) 1796 года в семье цесаревича Павла Петровича, который спустя полгода взойдет на престол после смерти Екатерины Великой, а еще четыре с половиной года спустя будет убит в результате последнего в истории России дворцового переворота. Николай, будучи третьим ребенком мужского пола в императорской семье (перед ним были братья Александр и Константин, старше его на 19 и 17 лет соответственно), не должен был и не готовился стать императором. Однако после смерти Александра I и отказа от прав на престол Константина Павловича все-таки став государем, Николай изо дня в день, из года в год сам создавал из себя правителя Российской империи. Девять предложенных дат – девять страниц книги жизни, напоминающих о том образе императора, который остался в нашей истории.

 

13 июня 1819 года: «Разверзается под ногами пропасть»

«В залу порхнуло прелестное существо. Молодая дама была одета в голубое платье, по бокам приколоты маленькими букетами мелкие алые розы, на затылке три крошечные букли, на шее крупный жемчуг. Она не шла, а как будто плыла или скользила по паркету. За ней почти бежал высокий веселый молодой человек, который держал в руках соболью палантину и кричал ей вслед: "Шарлотта, Шарлотта, вы простудитесь!"» Красивая пара, великая княгиня Александра Федоровна и великий князь Николай Павлович! Внешне – счастливая семья, здоровые дети, карьера гвардейского генерала.

Но картинка светской жизни срисована юной Александрой Россет в том году, когда в четырех надежных местах уже лежали запечатанные конверты, надписанные рукой императора Александра: «В случае моей кончины открыть… прежде всякого другого действия». В конвертах – судьба империи на всю ее последующую жизнь. Письменное подтверждение того, о чем 23-летнему Николаю объявил старший брат Александр еще летом 1819 года: Николай будет следующим императором, ибо только у него есть сын, через которого продлится царский род Романовых.

Приход к Зимнему дворцу 1-го батальона лейб-гвардии Преображенского полка 14 декабря 1825 года. Худ. А.И. Ладюрнер. 1852 год

Разговор 13 июня запомнился Николаю на всю жизнь: «Государь уехал, и мы с женою остались в положении, которое уподобить могу только тому ощущению, которое должно поразить человека, идущего спокойно по приятной дороге, усеянной цветами и с которой всегда открываются приятные виды, когда вдруг разверзается под ногами пропасть, в которую непреодолимая сила ввергает его, не давая отступить или воротиться». Александра вторила: «Мы готовы были разрыдаться». Вместо понятного будущего – «галеры» императорской власти. Оставалось ждать, когда случится всегда неизбежное и всегда неожиданное. Случилось в ноябре 1825-го.

 

14 декабря 1825 года: «Если я хоть час буду императором…»

Николай вступал на престол, зная, что в борьбе за власть были убиты отец и дед (и не ведая, что и сына убьют, и правнуков). У него было достаточно информации о разветвленном политическом заговоре в армии и в гвардии, о том, что в день 14 декабря в столице начнется вооруженный мятеж. Ночью накануне они с Александрой молились и дали друг другу клятву умереть с честью. В письме к сестре Марии Николай признавался, что воля императора Александра для него тяжела и ужасна, просил «молиться за несчастного брата».

Но все сомнения и переживания остались за дверями личных покоев. В 6 утра к подданным вышел Государь – в парадном мундире Измайловского полка, с ярко-голубой андреевской орденской лентой через плечо – и сразу объявил: он вынужден принять престол, поскольку покоряется воле цесаревича Константина. И прямо спросил: «Нет ли у кого каких сомнений?» Когда же в ответ последовали уверения в преданности и готовности жертвовать собой, Николай, «с осанкою и величием, которые еще живы в памяти у свидетелей сей незабвенной минуты», сказал: «После этого вы отвечаете мне головою за спокойствие столицы; а что до меня касается, если я хоть час буду императором, то покажу, что этого достоин».

Потом для него было свое «смеешь выйти на площадь»: сначала – Дворцовая, забитая народом (Николай убедился, что здесь его сторонники), потом – Сенатская. Как не хотелось императору начинать царствование с кровопролития! Но восставшие подали пример: застрелены и изрублены верные присяге генералы и офицеры, избиты полицейские; от пуль, летящих из мятежных каре, падают раненые солдаты и зеваки на бульваре. Сгущающиеся сумерки могли стать сумерками России – надо было действовать решительно. Приближенные требовали открыть огонь из пушек страшной на таком расстоянии картечью – и этим спасти империю.

Быть может, в этот момент Николай внутренне осознал важный принцип поведения верховной власти: чувства и эмоции частного человека, как бы гуманны они ни были, должны быть стянуты железной уздой государственной необходимости. Их место – в доверительных беседах с семьей и немногими преданными друзьями, а не на площадях перед тысячами подданных. «Спасти империю». Император потом вспоминал: «Эти слова меня снова привели в себя. Опомнившись, я видел, что или должно мне взять на себя пролить кровь некоторых и спасти почти наверное всё; или, пощадив себя, жертвовать решительно государством». Николай взял на себя ответственность в этот великий и решительный момент и приказал открыть огонь. Новая Смута отодвинулась почти на столетие.

Портрет графа Александра Бенкендорфа. Худ. Е.И. Ботман. 1859 год

3 июля 1826 года: «Чем больше утрешь слез несчастных, тем лучше исполнишь свое назначение»

Вновь созданное Николаем Третье отделение Собственной его императорского величества канцелярии давало возможность быстро и напрямую, без путешествия по бесконечным инстанциям государственного аппарата, доводить до сведения государя важнейшую информацию о потаенной жизни общества, его нуждах и проблемах, помогать ему «покровительствовать притесненным». Информация для принятия необходимых решений добывалась тайно и передавалась только императору и его администрации.

Согласно довольно правдоподобной легенде, главная цель Третьего отделения была облечена Николаем в символическую форму. Когда его глава Александр Бенкендорф, узнав о своем новом назначении, попросил у государя конкретных инструкций, тот протянул ему белый носовой платок: «Вот твоя инструкция; чем больше утрешь им слез несчастных, тем лучше исполнишь свое назначение». Левые публицисты иронизировали над этой историей, создавая образ возрожденной зловещей Тайной канцелярии, воюющей исключительно с политическими «крамольниками». Однако бóльшую часть забот 16, а позже 32 чиновников Третьего отделения занимали проблемы, далекие от борьбы с революционным духом. В круг их ответственности входили контроль за деятельностью религиозных сект; борьба с контрабандой и фальшивомонетчиками; наблюдение за перемещением по стране иностранцев (фактически – контрразведка); сбор сведений заграничной агентурой (политическая разведка); пересмотр дел, решенных в нижних инстанциях, в том числе рассрочка и сложение казенных взысканий; помещение детей на казенный счет в учебные заведения; причисление незаконных детей к законным (при определенных условиях); рассмотрение жалоб на личные оскорбления и нарушение супружеских обязанностей, злоупотребления опекунов и злоупотребления по делам завещаний и наследства и т. п. Особой важной функцией Третьего отделения стали ежегодные обзоры общественного мнения, которое, как говорилось в начале первого же обзора, «есть для власти то же, что топографическая карта для начальствующего во время войны». Один из мемуаристов назвал такой орган при императоре «орудием искусственной гласности за неимением гласности естественной».

 

29 сентября 1830 года: «Делить с вами опасности и труды»

Стихийные бедствия напоминают правителям о пределах человеческой власти. Александр I был угнетен своим бессилием перед петербургским наводнением 1824 года. На долю Николая досталась страшнейшая эпидемия холеры 1830–1831 годов. Эта «индийская зараза» сеяла смерть, поднимаясь с юга вдоль Волги; она прогнала знаменитую Нижегородскую ярмарку и заперла Пушкина в Болдине. В двадцатых числах сентября холера захлестнула Москву, из которой началось массовое бегство жителей. Встречным путникам мужики кричали: «Мор!»

На общем паническом фоне неожиданно прозвучало обращение императора Николая к московскому генерал-губернатору: «Я приеду делить с вами опасности и труды». Утром 29 сентября 1830 года Николай стоял в Успенском соборе Кремля и внимал слову Филарета, митрополита Московского: «Цари обыкновенно любят являться царями славы, чтобы окружить себя блеском торжественности, чтобы принимать почести. Ты являешься ныне среди нас как царь подвигов… чтобы трудности препобеждать. Такое царское дело выше славы человеческой, поелику основано на добродетели христианской. Царь Небесный провидит сию жертву сердца твоего и милосердно хранит тебя…»

Умный либеральный скептик князь Петр Вяземский тогда же записал в дневнике: «Здесь нет никакого упоения, нет славолюбия, нет обязанности.

Император Николай I своим присутствием усмиряет холерный бунт в Санкт-Петербурге в 1831 году. Литография. 1839 год

Выезд царя из города, объятого заразою, был бы, напротив, естественен и не подлежал бы осуждению, – следовательно, приезд царя в таковой город есть точно подвиг героический. Тут уже не близь царя близь смерти, а близь народа близь смерти!» Восемь самых критических дней император отдавал распоряжения, постоянно показывался на улицах, посещал холерные палаты в госпиталях и, только устроив и обеспечив все, что можно было предусмотреть, выехал из Первопрестольной в Петербург.

 

9 мая 1834 года: «Чтобы освободить крестьян во всей империи»

Уже первый николаевский Комитет 6 декабря 1826 года, занявшийся проблемой улучшений и преобразований в стране, всерьез обсудил (и передал на рассмотрение императору) записку Михаила Сперанского о последовательных мерах по улучшению положения крепостных. Идея знаменитого реформатора сначала устроить быт казенных крестьян, а потом по их образцу «привести крепостных крестьян в то же положение» легла в основу будущей работы по крестьянскому вопросу. Николай призвал для этой цели графа Павла Киселева, которого назвал своим «начальником штаба по крестьянской части». Киселев навсегда запомнил день 9 мая 1834 года, когда при личной встрече император объявил, что крепостное право «в настоящем его положении более оставаться не может», что он с самого вступления на престол готовит процесс, который хочет «вести против рабства, когда наступит время, чтобы освободить крестьян во всей империи».

Реформу государственных крестьян Киселев провел в 1837–1841 годах. Наступала пора обратить внимание на крепостных, и в 1847-м Николай объявил депутации смоленского дворянства: «Лучше нам отдать добровольно, нежели допустить, чтобы у нас отняли. Крепостное право причиною, что у нас нет торговли». И не кто иной, как демократ Виссарион Белинский, делился с друзьями важнейшей политической новостью года – «большим движением по вопросу уничтожения крепостного права». Он сообщал, что государь «вновь и с большею против прежнего энергией изъявил свою решительную волю касательно этого великого вопроса». Однако Николай привык все делать основательно, но медленно, не в духе эпохи стремительной промышленной революции: он считал, что грандиозность замысла требует осмотрительности и постепенности. В результате он завещал освободить крепостных крестьян наследнику Александру Николаевичу.

Портрет государственного деятеля и реформатора Михаила Сперанского. Худ. А.П. Брюллов. После 1833 года

1 января 1846 года: «Вы достойны вашего высокого звания»

Даже последовательные критики Николая Павловича не могли не признать, что император и его эпоха и воспитали профессионального императора, одного из самых выдающихся преобразователей России – Александра II. Дав сыну достойное образование (которым руководил Василий Жуковский), Николай направил его на изучение государственного ремесла на практике. В 1834 году, сразу после достижения совершеннолетия, наследник стал присутствовать на заседаниях Сената, а вскоре стал членом Синода, дабы «приобретать сведения, потребные и по сей части для его высокого назначения». Удачная женитьба Александра, создание «малого двора», который рано или поздно станет «большим», появление на свет императорских внуков – все было для Николая знаком божественного предрасположения к династии. Он все больше привлекал Александра к управлению страной, сделал в 1842 году полноправным членом Государственного совета и Комитета министров. Император ввел сына в работу важнейших комитетов того времени, в том числе Финансового, Кавказского, Комитета по строительству Санкт-Петербургско-Московской железной дороги, а во второй половине 1840-х доверил наследнику тайные дела: председательство в двух секретных комитетах по «улучшению участи крепостных крестьян».

31 августа 1842 года Николай впервые возложил на сына часть настоящих императорских обязанностей: вручил ему «решение дел» по всем высшим и центральным учреждениям и ведомствам империи на время своего «отсутствия из Петербурга». Опыт оказался удачным и вошел в обычай. 1 января 1846 года Николай с удовольствием удостоил цесаревича высочайшей «достопамятной грамотой»: «Отъезжая за границу… поручил я вам управление большого числа дел государственных, в том полном убеждении, что вы, постигая мою цель, мое к вам доверие, покажете России, что вы достойны вашего высокого звания. Возвратясь ныне, удостоверился я, что надежды мои увенчались, к утешению родительского моего нежно вас любящего сердца».

Вид с Мариинского поста на Амуре. 1850-е годы

7 февраля 1851 года: «Где раз поднят русский флаг, он уже опускаться не должен»

В 1849–1850 годах отправленная на Амур экспедиция капитана Геннадия Невельского открыла, что Амур судоходен и устье его еще не контролирует никакая держава (даже Китай). Невельской проявил инициативу и основал военные посты у устья Амура, объявив его русской территорией. Один из этих постов получил имя императора – Николаевск, будущий Николаевск-на-Амуре, переживший с крестильным именем эпоху антимонархических переименований. Однако в Петербурге действия Невельского были восприняты с недовольством и раздражением. Осторожный глава внешнеполитического ведомства граф Карл Нессельроде опасался обострения отношений с Западом, прежде всего с хозяйничавшей в Китае Англией. Невельского предлагали судить за превышение полномочий и разжаловать в матросы: «чтобы никому не повадно было делать что-либо по собственному попущению».

Защищать Невельского примчался через всю Россию генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев, благословлявший амурскую экспедицию. На решающем заседании Особого комитета ему самому грозили кары за превышение полномочий, но в спор сановников вмешался император. Выслушав Муравьева, Николай назвал поступок Невельского «молодецким, благородным и патриотическим» и произнес знаменитую фразу: «Где раз поднят русский флаг, он уже опускаться не должен». Невельской был награжден орденом Святого Владимира, а через семь лет Россия стараниями Муравьева (теперь уже Муравьева-Амурского) заключила Айгунский договор с Китаем, чем приобрела более 750 тыс. кв. км новой территории (а вместе с фактически занятыми Приуссурийским краем и Сахалином – более 1 млн кв. км).

Портрет великого князя Александра Николаевича, будущего императора Александра II. Худ. Н. Скьявони. 1838 год

9 января 1853 года: «Турция – больной человек Европы»

«Больной человек Европы» – образ Турции, придуманный не императором Николаем и не в его царствование. Уже с XVII века этот образ был известен Западной Европе. Образ «больного тела» Османской империи использовал Шарль Монтескьё в «Персидских письмах», о «весьма больном Турке» писал Екатерине Великой Вольтер. В павловские времена остроумец граф Федор Ростопчин увидел в Османской империи безнадежного больного, «коему медики не хотят объявить об его опасности». Некогда могущественная империя, наводившая прежде страх на всю христианскую Европу, вступила в медленный, но очевидный период «полураспада».

С середины 1840-х годов образ Турции (читай – Османской империи) как «смертельно больного человека» вытеснил прежние идеи Николая о поддержании «слабого соседа». В январе 1853 года беседы Николая с английским посланником Джорджем Гамильтоном Сеймуром сводились к предложениям поделить в ближайшем будущем развалины Османской империи. Император говорил: «Как бы мы все ни желали продлить существование больного человека (а я прошу вас верить, что, подобно вам, желаю продолжения его жизни), он может умереть неожиданно. Поэтому я и спрашиваю вас, не лучше ли раньше подготовиться к этой возможности, чем втянуться в хаос, путаницу и в общеевропейскую войну».

Николай никогда не претендовал на захват всей территории Турции («Мне и Польши достаточно», – говорил он в связи с этим). В планы императора входило создание отдельных православных государств по примеру Валахии и Молдавии; Египет и остров Крит предназначались Англии, часть территорий – Франции и Австрии. Константинополь Николай предполагал оставить под временным контролем международных вооруженных сил. Но в 1853 году Англия, Франция и недавно спасенная Николаем от распада Австрия объединились, чтобы под предлогом защиты «территориальной целостности» Турции остановить Россию. Они продлили «болезнь» еще на полвека, но, когда после Первой мировой войны Османская империя все-таки распалась, европейские державы-победительницы удивительным образом реализовали николаевский план и получили в той или иной степени контроль над образовавшимися государствами. Севрский договор 1920 года расчленял Османскую империю куда более жестоко, нежели это предполагал Николай Павлович, – но Россия в нем не участвовала.

Неудачи Крымской войны набросили тень на все царствование Николая. Он понимал это, старался прятать переживания, но получалось все хуже. В конце 1854 года наблюдательная фрейлина Анна Тютчева записала в дневник: «Вид государя пронизывает сердце. Его красивая и величественная фигура сгорбилась, как бы под бременем забот, тяготеющих над ним. Это дуб, сраженный вихрем, дуб, который никогда не умел гнуться и сумеет только погибнуть среди бури».

Сражение при селении Кюрюк-Дара в окрестностях крепости Карс 24 июля 1854 года. Худ. Ф.И. Байков. Вторая половина XIX века

17 февраля 1855 года: «Учись, как должно умирать!»

Судьба дала императору возможность, редкую для русского монарха: умереть дома, в своей постели. Воспаление легких после перенесенной на ногах простуды оказалось роковым, и 17 февраля 1855 года придворный доктор честно объявил Николаю, что тот может располагать только несколькими часами жизни. Император распорядился оставшимся временем, чтобы проститься перед смертью с самыми близкими людьми – от детей и супруги до личных слуг и гренадеров дворцовой охраны. Каждого слабеющая рука государя осеняла крестным знамением, каждому император отыскивал подходящие слова прощания. Императрице Александре Федоровне Николай в последний раз признался в любви, но вырвавшееся «Как радостно было бы вместе умереть!» строго прервал: «Не греши, ты должна сохранить себя для детей, отныне ты будешь их центром». Наследнику Александру повинился: «Мне хотелось, приняв на себя все трудное, все тяжелое, оставить тебе царство мирное, устроенное и счастливое. Провидение судило иначе. Теперь иду молиться за Россию и за вас. После России я вас любил более всего на свете». Сжимая руку завтрашнего императора, Николай повторял: «Держи всё, держи всё…» Внуку Николаю Александровичу император преподал свой последний урок: «Учись, как должно умирать!»

Незадолго до кончины Николай сделал подробные распоряжения относительно деталей прощания и погребения: в какой зале поставить гроб, какую икону положить возле, где разместить усыпальницу в Петропавловском соборе, на чем сэкономить ввиду войны (на пышном катафалке, на излишествах церемоний), определил, каким способом бальзамировать останки… Затем император прочел свою любимую молитву – праведного Симеона Богоприимца «Ныне отпущаеши» – словно сам себя отпустил с тридцатилетнего поста номер один.

Вынос тела в бозе почившего императора Николая I из Зимнего дворца в Петропавловский собор. Литография В.Ф. Тимма. 1855 год

 

Что почитать?

Олейников Д.И. Николай I. М., 2012 (серия «ЖЗЛ»)

Выскочков Л.В. Николай I и его эпоха. М., 2018

 

 

 

Из завещания императора Николая I

 

Благодарю всех меня любивших, всех мне служивших. Прощаю всех меня ненавидевших.

Прошу всех, кого мог неумышленно огорчить, меня простить. Я был человек со всеми слабостями, коим люди подвержены; старался исправиться в том, что за собой худого знал. В ином успевал, в другом нет; прошу искренне меня простить.

Я умираю с благодарным сердцем за все благо, которым Богу было угодно на сем преходящем мире меня наградить; с пламенной любовью к нашей славной России, которой служил, по крайнему моему разумению, верой и правдой; жалею, что не мог произвести того добра, которого столь искренне желал.

Сын мой меня заменит. Буду молить Бога, да благословит его на тяжкое поприще, на которое вступает, и сподобит его утвердить Россию на твердом основании страха Божия, дав ей довершить внутреннее ея устройство и отдаляя всякую опасность извне.

 

 

Лента времени

 

25 июня 1796 года

Рождение великого князя Николая Павловича.

 

1 июля 1817 года

Бракосочетание с принцессой Шарлоттой (при крещении нареченной Александрой Федоровной).

17 апреля 1818 года

Рождение первенца Александра (будущего императора Александра II).

 

16 августа 1823 года

Тайный манифест Александра I, объявляющий Николая наследником престола.

 

27 ноября 1824 года

Николай получает известие о смерти Александра I 19 ноября в Таганроге и немедленно присягает Константину Павловичу.

14 декабря 1825 года

Присяга императору Николаю и выступление декабристов в Петербурге.

 

10 февраля 1828 года

Туркманчайский мирный договор с Персией. К России переходят Эриванское и Нахичеванское ханства.

2 сентября 1829 года

Адрианопольский мирный договор с Турцией. К России отходят дельта Дуная и Черноморское побережье Кавказа от реки Кубань до Грузии.

 

29 сентября 1830 года

Николай приезжает в холерную Москву.

17 ноября 1830 года – 6 октября 1831 года

Восстание в Польше.

 

23 июня 1831 года

Николай успокаивает холерный бунт на Сенной площади в Петербурге.

 

14 февраля 1832 года

Манифест «О новом порядке управления и образования Царства Польского», отменивший ранее действовавшую польскую Конституцию.

 

21 марта 1833 года

Циркуляр министра народного просвещения Сергея Уварова о том, чтобы «народное образование, согласно с высочайшим намерением августейшего монарха, совершалось в соединенном духе православия, самодержавия и народности».

26 июня 1833 года

Ункяр-Искелесийский договор с Турцией – наиболее благоприятный для Российской империи за всю ее историю (действовал до 1841 года).

 

23 ноября 1833 года

Первое исполнение гимна «Боже, царя храни!» (под названием «Молитва русского народа»).

1 января 1835 года

Введение в действие Свода законов Российской империи.

 

Март 1835 года

Начало работы первого из секретных комитетов по крестьянскому вопросу.

 

27 декабря 1837 года

Образование Министерства государственных имуществ, начало реформы государственных крестьян.

 

1 июля 1839 года

Начало финансовой реформы Егора Канкрина.

 

1 февраля 1842 года

Указ о строительстве железной дороги Петербург – Москва.

14 марта 1848 года

Манифест о революции в Европе.

 

26 апреля 1849 года

Манифест о помощи Австрии в подавлении Венгерского восстания.

 

22 декабря 1849 года

Исполнение приговора над петрашевцами.

23 июня 1853 года

Вступление русских войск в Дунайские княжества.

 

4 октября 1853 года

Турция объявляет России войну.

 

4 февраля 1854 года

Решение о строительстве Заилийского укрепления (позже – крепость Верный, город Алма-Ата).

 

2 сентября 1854 года

Высадка войск Англии и Франции в Крыму.

 

18 февраля 1855 года

Кончина императора Николая I в Зимнем дворце.

 

Фото: LEGION-MEDIA, © ГИМ

Всадник в высокой каске

июля 6, 2021

Громадная фигура императора Николая I возвышается над русской историей так же, как возвышается над ней фигура Петра Великого, определяя многие ее рамки и сюжеты

«Период русской истории от Петра Великого до кончины Александра должно назвать периодом европейским… С императора Николая, при котором всякое предприятие на пользу и славу Отечества, предприятие русское принимается с благоволением, начинается новый период русской истории, период национальный» – так еще в 1841 году историк Михаил Погодин обозначил самопонимание николаевской эпохи.

После бурных времен, когда образ Николая I лепился в основном по шаблонам пронизанной к нему ненавистью публицистики – «палач декабристов», «Николай Палкин» и даже «убийца Пушкина», сегодня у нас есть все основания вернуться к погодинской оценке.

 

Национальное государство

Петр был созвучен начинавшейся эре космополитического Просвещения, не верившей ни в какую особенность человеческих сообществ, но только в разум. Николай I был сыном эпохи национальных государств, больших бюрократических систем с унифицированной культурой, в которой ценились исторические корни и самобытность.

Именно современное национальное государство и создавал в России Николай I в меру своих сил и разумения, которые, как ни суди, оказались достаточно большими. Императору приписывается апокрифическая фраза: «Россией правят столоначальники». Однако любым развитым современным государством правят столоначальники: страна без бюрократии в последние 200 лет – это государство, провалившееся на уровень Сомали. В России бюрократическую империю, которая строила больницы и железные дороги, обеспечивала студентов и расследовала преступления, создал именно Николай Павлович.

Однако во имя чего работала при нем эта империя? Во имя русского национально-исторического начала. Именно Николай I одушевил громадину разноплеменной и разноязыкой страны идеей оригинальной, базирующейся на тысячелетнем прошлом русской культуры, в качестве единого образовательного и культурного стандарта. Именно в его эпоху, подобно Атлантиде, всплыла из моря забвения русская древность.

Разумеется, внимание к ней возрастало уже в предыдущие царствования. Николай Новиков издавал свою «Вивлиофику», Николай Карамзин открыл своим читателям древнюю Россию «как Колумб Америку», однако все это были частные начинания. Волей Николая I возвращение Россией своей тысячелетней истории стало масштабным государственным предприятием. «Новое поколение лучше знает русское и по-русски, чем поколение наше», – не без удовлетворения писал министр народного просвещения граф Сергей Уваров, стоявший во главе этой огромной работы. И нигде она не сказалась с такой наглядностью, как в семье самого Сергея Семеновича. Сам он был человеком абсолютно космополитического образования и интересов, собирал антики и «во всю жизнь не прочел ни одной русской книги», как язвил историк Сергей Соловьев. Сын министра, Алексей Сергеевич, стал выдающимся русским археологом, специалистом по древнерусскому искусству, сооснователем Исторического музея.

 

Русский стиль

Особенно наглядным был совершенный под водительством императора поворот в области художественного стиля. Еще в 1824 году Александр I издал указ, «чтобы церкви вообще в государстве строены были по планам и фасадам согласно правилам архитектуры», то есть строго в классицистическом стиле. Одним из первых указов нового императора в марте 1826-го становится такой: «Поелику во многих местах прихожане изъявляют желание строить церкви сообразно древним оных видам… к изданной книге под названием "Собрание планов, фасадов и профилей для строения каменных церквей" составить несколько таких планов по примеру древних православных церквей».

Появление русско-византийского стиля, классиком которого стал Константин Тон, было напрямую связано с эстетическими требованиями самого императора, впервые высказанными в связи со строительством Екатерининской церкви у Калинкина моста в Екатерингофе. «Когда проектировалась постройка храма Екатерины Великомученицы, то государю представлено было до восьми проектов. Но они не удостоились высочайшего одобрения. Государь в 1827 году говорил: "Что это все хотят строить в римском стиле; у нас, в Москве, есть много прекрасных зданий совершенно в русском вкусе"», – вспоминал Федор Солнцев. С представленного Тоном проекта этой церкви и началась его громкая слава.

Подвиг самого Федора Григорьевича Солнцева был в известном смысле еще более впечатляющим. Именно созданные им «Древности Российского государства», многотомный свод рисунков царских венцов и заздравных чаш, боярских одежд и дворцовых декоративных элементов, легли в основу русского стиля как визуального целого. Блистательным триумфом этого стиля стало оформление Солнцевым в 1836–1849 годах интерьеров восстановленного Теремного дворца в Кремле. Абсолютно убедительной «иконы» старого московского стиля, про которую даже невозможно поверить, что ей меньше 200 лет.

 

«Контрреволюции к революции»

В чем была политическая логика «контрреволюции к революции Петра», как назвал николаевскую эпоху Александр Пушкин (в письме Петру Вяземскому 16 марта 1830 года)? Строго говоря, это была контрреволюция по отношению к европейской революции вообще. Французская революция, по выражению Карамзина, «объяснила идеи»: в конце дороги космополитического европейского Просвещения, по которой так резво устремилась послепетровская Россия, стояла гильотина. Весь круг разрушительных якобинских практик абсолютно органично и без искажений вытекал из теоретических построений энциклопедистов и Руссо.

«Революция на пороге России, но, клянусь, она не проникнет в нее, пока во мне сохранится дыхание жизни», – по сообщению Николая Шильдера, сказал Николай Павлович своему брату Михаилу после первых допросов декабристов. Если вся Европа скатится в революцию, то Россия, по представлению императора, должна быть не с Европой и против Европы. Как якорь среди бушующего шторма, должны служить России начала православия, самодержавия и народности – в этой знаменитой формуле Уварова, несомненно, выразились идеи самого Николая I.

Человек эпохи подъема национального начала, Николай Павлович видел этим якорем спасения именно идею нации. Не революционной гражданской космополитической нации, как французы, но нации консервативной, контрреволюционной, опирающейся на традиции и культуру. Если предыдущие 125 лет русская монархия строила свою легитимность на своего рода «преодолении» русскости во имя европейской культуры, то Николай I решил основать легитимность самодержавия на верности церкви и святой Руси. Не случайно его символическим ответом на бушевавшие в Европе революции стал ритуал поклона православному народу с Красного крыльца в Кремле.

Это переобоснование Николаем I легитимности государства Российского с «цивилизаторской миссии» на сохранение и продолжение русской истории и стало причиной особенно обостренной враждебности к нему со стороны прогрессивной российской интеллигенции, убежденной, что стране следует и дальше спешить по дороге к гильотине. Черный миф о Николае I стал складываться не столько благодаря его личным чертам, репрессиям против декабристов и прочему, сколько вследствие принятого им стратегического решения, в рамках которого существование космополитической интеллигенции теряло свой смысл.

«Я сам служу не себе, а вам всем»: вся личность Николая I была пронизана этой идеей служения государству и нации, русской нации – что он многократно подчеркивал. Именно в царствование Николая I сформировалась Россия, как мы ее знаем: система современного государства, парадигма русской национальной культуры высочайшего уровня, историческое самосознание с его глубиной и ощущением исторического фундамента. По большому счету даже большевики не так уж много смогли изменить в этой конструкции – она оказалась сильнее и прочнее даже революции. Съезды партии и пленумы Верховного Совета проходили в Большом Кремлевском дворце (пусть и уродливо перестроенном), а над Петербургом по-прежнему скакал всадник в высокой каске, которого не решились убрать ввиду высокой художественной ценности. Пусть Николай I не смог предотвратить революцию – он смог оказаться прочнее и долговечнее ее.

 

Фото: LEGION-MEDIA

Берег Маклая

июля 6, 2021

Сто семьдесят пять лет назад родился Николай Миклухо-Маклай – путешественник и ученый, познавший фантастическую популярность, которая переросла в посмертную славу

Он родился 5 (17) июля 1846 года в семье одного из пионеров железнодорожного дела в России, талантливого инженера, который был первым начальником Московского вокзала в Петербурге. Правда, Николай Ильич Миклуха – потомок вольного казака, выслужившего потомственное дворянство военными подвигами, – славился своенравным характером. Занимая высокое положение, он послал ссыльному поэту Тарасу Шевченко 150 рублей. Для государственного служащего это считалось недопустимым – и Миклуху перевели подальше от столиц, на более скромную должность начальника одного из отделений Николаевской железной дороги. Миклухи переехали в Тверь. Вскоре глава семьи скончался от туберкулеза, оставив на попечении вдовы пятерых детей, старшему из которых исполнилось 12 лет.

 

Ученик Геккеля

Будущий путешественник скверно учился в гимназии и, оставшись на второй год в шестом классе, решил порвать с этим учебным заведением. Он поступил вольнослушателем на физико-математический факультет Петербургского университета, увлекся физиологией. Но посещал лекции лишь полгода, после чего принял участие в нелегальной студенческой сходке и, заработав репутацию опасного нигилиста, до столичного храма науки более не допускался.

У него оставался один шанс получить образование – в Европе, а лучше всего – в Германии. Семья с трудом наскребла денег на эту поездку. Миклуха поступил в Гейдельбергский университет и незамедлительно набросился там и на физику, и на химию, и на философию, а заодно и на вольнодумную литературу – от Анри Сен-Симона до Николая Чернышевского. Но он не столько учился, сколько путешествовал по университетам: после Гейдельберга – Лейпциг, курсы экономики, географии и физиологии. После Лейпцига – Йена. Там он стал помощником видного естествоиспытателя – профессора Эрнста Геккеля, а кроме того, всерьез занялся медициной и антропологией.

Во время клинической практики одна из первых пациенток стала его возлюбленной. Немецкая девушка, неизлечимо больная, перед смертью просила Миклуху сохранить на память ее череп. Он не просто сохранил, а соорудил из него керосиновый светильник с зеленым абажуром. И брал эту лампу с собой во все экспедиции, не расставался с ней до самой смерти. «Свет рельефно оттенял впадины глаз, носа, освещал зубы», – вспоминал об этой диковинной вещице брат путешественника.

Вместе с Геккелем он совершил первую экспедицию – по окрестностям острова Мадейра и Канарских островов, в которой они изучали фауну. Но больше всего Миклуху интересовал быт народов Северной Африки, и он отправился в Марокко. А на обратном пути несколько недель прожил в цыганском таборе в Испании. Так и сформировалась исследовательская манера будущего «белого папуаса» – не бояться опасностей, изучать те или иные племена не со стороны, а изнутри. Он первым из антропологов предложил метод «включенного наблюдения» за изучаемыми племенами.

Буамрамра (мужской дом) и хижины деревни Бонгу. Берег Маклая, 1872 год

С тех пор он не представлял жизни без рискованных экспедиций. Исследователь не был богатырем. Невысокий, худощавого телосложения, Миклуха так и не научился плавать, в путешествиях страдал от морской болезни. Но преодолевал все недуги.

В 1867 году в «Йенском журнале медицины и естествознания» вышла его первая статья, посвященная рудиментам плавательного пузыря у рыб селахий. Тогда и появился псевдоним, спустя десятилетия ставший всемирно известным, – Миклухо-Маклай. Он немного переделал окончание отцовской фамилии и добавил к ней прозвище другого своего предка – казака Махалая, чей род, по семейным легендам, шел от пленного шотландца Маклая, который прижился среди запорожцев. В то время начинающему ученому хотелось выглядеть более высокородным, а двойная фамилия звучала торжественно и загадочно. Он любил представляться то бароном Маклаем, то фон Миклухой. Презирать титулы научился, только когда стал по-настоящему великим.

 

Человек с Луны

В конце 1869 года Маклай – молодой, но уже бывалый путешественник – предложил Географическому обществу осуществить экспедицию к Тихому океану. Он хотел изучать островных туземцев «в их первобытном состоянии, то есть в состоянии, в котором люди жили и живут до более близкого столкновения с другими народами с уже определенной цивилизацией (как индусская, китайская, арабская и т. д.)». В то время некоторые ученые, принимая теорию эволюции, считали папуасов неким «промежуточным звеном между обезьяной и человеком». Неутомимый исследователь собирался проверить эту гипотезу. Адмирал Федор Литке скептически отнесся к этим планам, но великий князь Константин Николаевич, председатель Географического общества, путешествие одобрил. Маклаю помогали всем научным миром: гидрометеоролог Михаил Рыкачёв вручил ему новейший прибор для измерения атмосферного давления – анероид, а директор гидрографического департамента Морского министерства Семен Зеленой подарил термометр для измерения океанских глубин.

В сентябре 1871 года корвет «Витязь» добрался до восточных берегов Новой Гвинеи, куда не ступала нога белого человека. Миклухо-Маклай высадился в бухте Астролябия. Его сопровождали два помощника – абориген с полинезийского острова Ниуэ, которому дали незатейливое прозвище Бой, и шведский матрос Ольсен.

Малаккский дневник

15 месяцев бесстрашный ученый прожил среди папуасов-каннибалов, в собственном доме, построенном неподалеку от деревушки Бонгу. Он быстро научился выразительно говорить на языке папуасов, жестикулировать, как они. Первоначально аборигены относились к белому настороженно, приняв его за грозное божество, но он сумел установить с ними дружеские отношения. Тут и проявился талант исследователя, бережно и тактично изучавшего представителей каменного века и находившего с ними общий язык. Главное – не проявлять ни снобизма, ни трусости, никогда не терять хладнокровной уверенности в себе. Уважение аборигенов он снискал, помогая им, демонстрируя трудовые навыки. Маклай не преувеличивал, когда писал: «Утром я – зоолог-естествоиспытатель, затем, если люди больны, врач, аптекарь, маляр, портной и даже прачка». До знакомства с русским путешественником папуасы даже не умели разводить костер!

Жителей Бонгу подкупало, что этот странный белый никогда не хитрит, не лжет. У них даже появилась поговорка: «Слово Маклая одно». Когда ему потребовались образцы волос папуасов – он обменял их на несколько собственных волос. Когда потребовался череп – пожертвовал родственнику умершего пустую бутылку в обмен на останки туземца. Он научил папуасов пользоваться железными инструментами. Гвинейцы до сих пор иногда используют русское слово «топор».

Однако главной своей заслугой этнограф и антрополог считал не хозяйственные успехи. Ему несколько раз удавалось остановить междоусобные войны папуасских общин, предотвратить кровопролитие. И больше всего его огорчало, когда папуасские деревни все-таки продолжали время от времени враждовать. Миклухо-Маклай пришел к выводу, что для их просвещения необходим десант единомышленников-миротворцев.

Многие аборигены считали его могущественным добрым магом и даже верили, что в него переселился дух одного из папуасских первопредков. Они прозвали его Человеком с Луны. Это прозвище объясняют по-разному. По одной версии, папуасы связывали небесные светила с высшей силой, и у них имелись основания, чтобы обожествлять гостя из России, который, как Прометей, научил их приручать огонь, врачевать и даровал власть над железом. По другой гипотезе, с луной чернокожие гвинейцы связывали бледную кожу Миклухо-Маклая. Честолюбивый путешественник предпочитал первое объяснение.

Когда через 15 месяцев за ним пришел русский клипер «Изумруд», в Петербурге уже многие похоронили этого «авантюриста». Но папуасы провожали его как друга – и он еще дважды вернулся на этот берег, продолжив исследования. В третий свой приезд он подарил туземцам семена кукурузы, тыквы, арбуза, огурцов, манго, апельсинов и лимонов, а также корову, быка и трех коз – и помог преодолеть страх перед этими животными. Папуасы с Берега Маклая до сих пор многие предметы, растения и животных называют на русский лад: «топор», «абруз» (арбуз), «бика» (бык)…

Золотая медаль имени Н.Н. Миклухо-Маклая

«Все люди равны»

Научный мир ждал рассказов Миклухо-Маклая о его гвинейской одиссее. Наблюдения русского исследователя за папуасами опровергали каноны тогдашней науки. В то время считалось, что земледелию обязательно должно предшествовать скотоводство. А папуасы веками возделывали землю, не имея даже понятия о приручении, одомашнивании и разведении животных. Высокомерным европейцам он доказал, что можно мирно общаться и сосуществовать с представителями других рас, которые в Старом Свете традиционно считали «низкими».

Путешественник стал политиком – амбиции и воображение помогали ему генерировать идеи, которые удивляли современников. Он не без гордости называл себя в разговорах с европейцами «правителем всех папуасов» и говорил от их имени. Миклухо-Маклай стал всемирно известным борцом против рабства, против колонизаторской, жестокой политики по отношению к народам Африки и Океании – по его выражению, «против торга человеческим мясом и варварского насилия». Как ни странно, иногда к нему прислушивались даже правительства. Так, голландцы под влиянием его протестов прекратили работорговлю в восточной части индонезийского архипелага.

Главный научный и гражданский подвиг Миклухо-Маклая заключается в том, что он первым из авторитетных ученых отстаивал принцип равенства рас и народов и доказывал свою правоту экспериментально. Он даже прекратил общение со своим учителем Геккелем, который придерживался взглядов о расовом превосходстве европейцев. Русский путешественник, изучивший жизнь разнообразных племен, включая самые отсталые, утверждал: «Все расы равны, потому что все люди на земле одинаковы биологически. Нации просто стоят на разных ступенях исторического развития. И долг каждой цивилизованной нации – помочь людям более слабой нации в их стремлении к свободе и самоопределению». Ученый исполнял этот долг самоотверженно.

Ему удалось стать «больше чем путешественником» – и для современников, и для потомков. И дело даже не в том, что Маклай по праву считается одним из основоположников русской этнографии. В нем видели нравственный идеал, нового человека, который выше предрассудков и способен воплотить великую утопию, мечту о равенстве и справедливости. Где? Да хотя бы в бухте Астролябия, которую уже при жизни ученого называли Берегом Маклая. Восхищался исследователем и Лев Толстой: «Вы первый несомненно опытом доказали, что человек везде человек, то есть доброе общительное существо, в общение с которым можно и должно входить только добром и истиной, а не пушками и водкой». Им не довелось увидеться, но писателя и ученого многое объединяло. Хотя бы то, что оба метили на роли пророков нового, более справедливого мироустройства. Для тысяч русских студентов открыватель Папуа стал идеалом гуманиста, который совершил революцию без единого выстрела, без террора.

 

Последняя мечта

Он надеялся превратить землю папуасов в независимое государство под протекторатом России. Этот прожект мало кто воспринимал всерьез. Но поклонником Миклухо-Маклая стал Александр III, внимательно следивший за его экспедициями еще до восшествия на престол. Император из личных средств расплатился по долговым векселям антрополога и назначил ему крупный двухлетний пенсион с одним условием: его книга о Гвинее будет написана по-русски и издана в России. Ученый предложил царю создать в Новой Гвинее базу для русских кораблей и «вольную русскую колонию – Чернороссию». Александр всерьез размышлял над этим предложением и отказался от него, только когда ему доказали, что Гвинея слишком удалена от наших торговых путей и нет ни экономической, ни политической необходимости создавать там форпост империи.

Тем временем немецкий путешественник Отто Финш высадился неподалеку от деревни Бонгу и выдал себя за брата Миклухо-Маклая, что обеспечило лояльность аборигенов. Он провозгласил там немецкую колонию, подняв государственный флаг Германии. Россия обратилась к немецкому правительству с нотой о недопустимости ущемления частных прав Миклухо-Маклая, который раньше Финша заключил соглашения с жителями острова. Сам ученый отправил канцлеру Отто фон Бисмарку гневную телеграмму: «Туземцы Берега Маклая протестуют против присоединения их к Германии». Он не признавал немецких прав над своим берегом! Но немцы считали этот край своей колонией вплоть до начала Первой мировой войны, когда Берег Маклая заняли австралийские войска.

Путешественник не сложил оружия. Свою идею он преобразовал в частный проект, предложив добровольцам семьями переселяться на Берег Маклая, чтобы жить там коммуной, без денег, под руководством избранного старейшины. Ученый надеялся, что европейцы создадут в Новой Гвинее не просто «курортное поселение», а сумеют построить больницы, школы и докажут, что просвещение способно быстро и без насильственных методов «цивилизовать» папуасов. К февралю 1887 года Маклаю удалось получить аж 2000 заявок от желающих переселиться к туземцам. Возможно, из этого проекта что-то и получилось бы, но «предводителя папуасов» подвело здоровье. К 40 годам Миклухо-Маклай превратился в инвалида. Почти 20 лет он путешествовал, предпочитая неисследованные территории – в Эфиопии, Океании, Австралии, Таиланде, Индонезии… Сильно исхудал, страдал странными болями в области челюсти. Лечился в Крыму, потом, когда полегчало, вернулся в Петербург, пытался собраться в новую поездку. Но весной 1888 года к болезням добавилась пневмония – и 2 (14) апреля великий путешественник, до последнего часа мечтавший о предстоящих экспедициях, скончался. Вместе с ним умерла и его последняя мечта. Бессмертной оказалась только слава.

Имя Миклухо-Маклая носит одна из самых почетных наград Русского географического общества – золотая медаль, которую присуждают за достижения в антропологии и этнографии. День рождения ученого в России традиционно отмечают как День этнографа. А жители Новой Гвинеи до сих пор пересказывают легенды о Миклухо-Маклае и считают русского путешественника основоположником своего суверенного государства.

 

 

Что почитать?

Тумаркин Д.Д. Белый папуас: Н.Н. Миклухо-Маклай на фоне эпохи. М., 2011

Каримов О.В. Неизвестный Миклухо-Маклай. М., 2014

 

Фото: © PГО

Завещание великого путешественника

июля 6, 2021

О последней воле «белого папуаса» «Историку» рассказала заведующая архивом Русского географического общества, заслуженный географ России Мария Матвеева

Миклухо-Маклай рано стал размышлять о своей посмертной судьбе и, будучи еще сравнительно молодым человеком, составил подробное завещание. Финансовые распоряжения занимали в этом документе скромное место: всемирно известный путешественник не отличался богатством. Но он стремился служить науке даже после смерти – и задумываться об этом начал еще в молодом возрасте, на гребне заслуженной славы.

 

«Чтобы моя голова была сохранена»

– Когда и где Николай Миклухо-Маклай нашел время, чтобы составить свое завещание?

– Это случилось на острове Ява, в Батавии (ныне Джакарта, столица и крупнейший город Индонезии), в ноябре 1874 года, когда Миклухо-Маклаю было 28 лет. Накануне экспедиции на Малаккский полуостров ученый решил составить завещание. Это произошло в конторе нотариуса Иоганна Рудольфа Клейна, которому, как сформулировано в этом документе, «русский дворянин, проживающий в Санкт-Петербурге, в настоящее время проездом в Батавии» продиктовал по-французски свои распоряжения. Исследователь выполнил все необходимые формальности. Подписание документа происходило «в присутствии г. Виллема-Августа Геллингхауза, кавалера ордена Нидерландского Льва, резидента Батавии, и Альфонса-Губера-Марии Микельсена, кандидата-нотариуса, оба проживающих в Батавии, как компетентных свидетелей».

– Чем замечателен этот документ?

– Русскому географическому обществу путешественник завещал большинство своих антропологических, этнологических и зоологических коллекций. Но самое удивительное, что среди прочих распоряжений в завещании было указано: «Я постараюсь принять необходимые меры для того, чтобы моя голова была сохранена и переслана г-ну Анкерсмиту [голландский предприниматель, ссужавший Миклухо-Маклаю деньги. –«Историк»], которого прошу направить в Музей антропологии Императорской Академии наук в Санкт-Петербурге, каковому я ее завещаю. Как только моя смерть будет установлена, я прошу г. Анкерсмита собрать по этому поводу все обстоятельства и подробности, которые он сможет получить, и их сообщить г. секретарю Императорского Русского географического общества в Санкт-Петербурге». Эта идея даже в наше время воспринимается как нечто удивительное, а для 1874 года такое завещание просто уникально.

– Миклухо-Маклай первым из русских ученых отнесся к собственному черепу как к объекту для исследований?

– Скорее всего, да. Для него это был продуманный, вполне естественный шаг. Будучи выдающимся путешественником, этнографом и антропологом, Миклухо-Маклай с первых шагов в науке проявлял большой интерес к исследованиям типов черепов тех народов, антропологией которых он занимался. Николай Николаевич участвовал в обрядах папуасов, которые относились к захоронениям не так, как это принято в христианской традиции. Изучая коренное население Юго-Восточной Азии, Австралии и Океании, в том числе папуасов северо-восточного берега Новой Гвинеи, называемого Берегом Маклая, исследователь собрал обширную коллекцию черепов местных жителей. В завещании Николай Николаевич распорядился передать ее после своей смерти Музею антропологии Императорской Академии наук, как и свой череп. После 1874 года Миклухо-Маклай несколько раз вносил дополнения в документ, но распоряжения по поводу собственного черепа оставил неизменными.

– Почему современники не исполнили последнюю волю ученого?

– Видимо, его решение просто отпугнуло тогдашнюю общественность. Слишком уж это было непривычно для XIX века – фактически хоронить человека без головы. Его отпели по православному обряду и погребли на Волковом кладбище в Санкт-Петербурге.

Череп Николая Миклухо-Маклая

Исполнение воли

– Завещание тогда не получило большого резонанса?

– В XIX веке оно не было опубликовано, исследователи о нем не вспоминали, и завещание великого путешественника выпало из научного оборота. Надолго, на полвека, до 1938 года, когда в связи с 50-летней годовщиной кончины Миклухо-Маклая при Географическом обществе была создана Комиссия по увековечиванию его памяти, которая провела масштабную работу в архивах и музеях страны по выявлению разнообразных документов, связанных с жизнью и деятельностью ученого. Также она занялась и приведением в порядок склепа великого путешественника и его родственников на Волковом кладбище в Ленинграде. Именно тогда заведующий архивом Географического общества СССР Евгений Глейбер нашел завещание 1874 года, которое произвело сильное впечатление на председателя общества академика Николая Вавилова.

Скульптурная реконструкция по черепу Николая Миклухо-Маклая, выполненная без атрибутики

– И Вавилов принял решение через полвека выполнить волю Миклухо-Маклая?

– Академик Вавилов принял действенное участие в работе комиссии. По воспоминаниям ученого секретаря Архива Академии наук СССР Александра Черникова, известна его высочайшая оценка решения Миклухо-Маклая отдать свой череп для науки. «Это же настоящий подвиг!» – так воскликнул Вавилов, узнав о документе. Как раз тогда шла реконструкция той части Волкова кладбища, где был погребен Миклухо-Маклай. Ленсовет принял решение о перезахоронении его останков на Литераторских мостках. Географическое общество обратилось в Комиссию по перезахоронению с просьбой о передаче ему черепа антрополога – в соответствии с его волей. 8 октября 1938 года провели эксгумацию, череп отделили и доставили в архив общества, где он долгое время и хранился. В мае 1962 года президиум Географического общества СССР постановил «ввиду отсутствия необходимых условий для его хранения» передать череп в Музей антропологии и этнографии – в знаменитую Кунсткамеру. С тех пор череп хранится там.

Завещание Николая Миклухо-Маклая

– Череп послужил науке?

– Да, над ним проводились важные эксперименты. После рентгено-анатомических исследований черепа, которые осуществил в 1962 году выдающийся палеопатолог Дмитрий Рохлин, удалось точно установить болезнь, от которой страдал Миклухо-Маклай в конце жизни, – «раковое поражение с локализацией в области правого нижнечелюстного канала». В 1880-е врачи не могли поставить такой диагноз. В 2015 году, в преддверии 170-летия ученого, в Лаборатории антропологической реконструкции Института этнологии и антропологии РАН по черепу была проведена реконструкция внешности Миклухо-Маклая. Отчет о результатах этого эксперимента опубликован в «Вестнике антропологии». Завещание ученого исполнено, исследования его останков будут продолжены.

 

Фото: АНДРЕЙ СТРЕЛЬНИКОВ, ВАСИЛИЙ МАТВЕЕВ ©PГО, © PГО, М. ЛЕЙБОВ ©РГО

Дни его жизни

июля 6, 2021

Сто пятьдесят лет назад родился Леонид Андреев – самый популярный писатель и драматург предреволюционной России, затмивший самого Максима Горького своими мрачными и надрывными книгами, в которых запечатлелся дух того тревожного времени

Его отец – сын дворянина и крепостной – трудился и в банке, и на железной дороге, чтобы обеспечить достойное существование своей немалочисленной семье. Худшего ученика, чем будущий писатель, Орловская классическая гимназия не знала. И неудивительно. Учителя заставляли штудировать греческий и латынь, а юношу увлекали модные философы – Артур Шопенгауэр, Карл Гартман. Ведь они писали о самом остром – о жизни и смерти, о человеческой воле и психологии. Однажды, проверяя себя, гимназист лег на шпалы перед приближающимся поездом – и только худощавое телосложение позволило Андрееву выжить: состав промчался над ним…

 

Необычный «подмаксимка»

После ранней смерти отца большая семья Андреевых бедствовала. Писатель признавался, что в студенческие годы даже воровал хлеб в университетской столовой, чтобы прокормить мать, братьев и сестер. Юридический факультет его увлекал: уголовные дела будили воображение, в Андрееве видели будущего адвоката. В то же время он предлагал редакциям журналов свои рассказы (как правило, безуспешно) и публиковался в газетах – ради хлеба насущного. Но фамилия Андреев казалась ему невзрачной, пресной. Джемс Линч – так звучал первый псевдоним, которым он подписал сотни фельетонов и репортажей. Свою литературную генеалогию писатель определял так: «Как на художника на меня оказывали и оказывают влияние: Библия, Гаршин, Чехов, Толстой, Э. По и очень мало Достоевский. Еще, пожалуй, К. Гамсун. Метерлинка не люблю и русских декадентов совсем не люблю».

Большую литературу перед ним, как и перед многими, открыл Максим Горький, умело создававший репутацию и себе, и коллегам, входившим в его круг. Ему приглянулся газетный пасхальный рассказ «Баргамот и Гараська» – и он за год-другой превратил Андреева во всероссийски известного писателя. В издательских проектах, связанных с Горьким, всегда прилично платили.

Андреев даже одеваться стал в стиле «буревестника революции» – в шелковую подпоясанную русскую рубаху и смазные сапоги, хотя вообще-то предпочитал более франтоватый стиль. Неудивительно, что таких спутников Горького называли «подмаксимками». Конечно, публика не знала, что писатели часто спорили, что во многом они были антиподами. Они то ссорились, то дружили, то враждовали, то соперничали… Горький не считал его своим эпигоном: «Нанизывая слово за словом на стержень гибкой мысли, он легко и весело создавал всегда что-то неожиданное, своеобразное». Андреев предпочитал бытие быту, притчу очерку и мыслил себя ирреалистом.

Его интересовали темные закоулки человеческой души, подворотни подсознания – почти на уровне желтых газет и бульварных романов. Почти! От потока массовой литературной продукции Андреева отличало главное – отточенное писательское мастерство. Ему было достаточно двух-трех фраз, чтобы нарисовать картину, втягивающую нас в атмосферу рассказа. В его прозе есть электрическое напряжение, за которое писателя высоко ценили не только экзальтированные курсистки, но и признанные мэтры. Поклонники говорили об Андрееве: «Он возвысил литературу от быта, приподнял ее над землей». «Стремительность, экзотичность, лирика, крик на самых верхних нотах, истеричность» – так, не без зависти, охарактеризовал стиль Андреева всегда многословный романист Сергей Сергеев-Ценский. Добавим к этому умение сгущать краски, без которого в начале ХХ века писатель просто выглядел бы старомодно.

 

Как он пугал

В 1901 году Андреев написал рассказ «Бездна», ставший настоящей литературной сенсацией. Студент Немовецкий прогуливался по роще с возлюбленной. Заблудившись, они встретили компанию не то бродяг, не то подгулявших актеров, которые избили «барина», надругались над девушкой – и исчезли. А когда Немовецкий пришел в себя и нашел Зиночку, лежавшую без сознания, студента самого захлестнула стихия насилия – и «черная бездна поглотила его».

Такой сюжет невозможно представить у Антона Чехова или у Льва Толстого: Андреев не боится эпатажа, с легкостью сгущает краски. Не менее жестокий натурализм можно найти и у Горького, но Андреев отличался от своего тогдашнего старшего приятеля тем, что не слишком верил в просвещение, в некий справедливый социальный строй, который исправит природу человека. Звериные инстинкты, по Андрееву, проявляются в людях независимо от социального строя – и вряд ли это можно изменить. «Бездна» закрепила за ним репутацию демонического писателя. Именно такого читатели и ждали! Благопристойные литераторы к тому времени успели поднадоесть. Софья Андреевна Толстая возмутилась в прессе: Андреев «любит наслаждаться низостью явлений порочной человеческой жизни». Но рескрипт жены классика не мог помешать популярности молодого возмутителя спокойствия, которому уже поклонялись впечатлительные читательницы. В глазах ценителей литературы он потихоньку затмевал Горького.

Андреев не был равнодушен ни к популярности, ни к деньгам, но не терял и самоиронии. Он любил вспоминать, как однажды в каком-то южном городе к нему подбежала восторженная дама: «Я вами восхищаюсь, вы поразили мое воображение!» Когда он в ответ попытался ей что-то рассказать о своей новой книге, дама отпрянула: «Как, разве вы не дирижер цыганского оркестра, который недавно давал концерт в Новороссийске?» Возможно, он сам и придумал эту байку, он вообще предпочитал иронический стиль общения – по контрасту с собственной репутацией трагика. «Вижу его со страшной ясностью – живого, сильного, дерзко уверенного в себе… как легко и приятно было говорить с ним, когда он переставал мудрствовать, когда мы говорили о чем-нибудь простом, жизненном, как чувствовалось тогда, какая это талантливая натура, насколько он от природы умней своих произведений…» – вспоминал Иван Бунин. А Андреев и не стремился к «умной прозе». Больше всего дорожил озарениями, эмоциональными всплесками – и их в его лучших творениях немало.

Вскоре он взбаламутил читательскую публику еще одним скандальным рассказом – «Тьма». Его герой, революционер, скрываясь от полиции в публичном доме, нашел родственную душу – проститутку, которую сперва высокомерно презирал. «Ничего не должно быть священного для художника-аналитика. Бей и по революционеру!» – писал об этом рассказе Анатолий Луначарский, тогда еще не нарком, а скромный литератор и большевик-подпольщик. Действительно, Андреев был «политически неустойчив». Он то предоставлял свой дом для нелегальных собраний ЦК большевиков, то показывал «борца за счастье народное» в неприглядном виде.

В дневнике издателя и публициста Алексея Суворина пересказана оценка, которой «припечатал» популярного беллетриста патриарх русской словесности Лев Толстой: «Андреев всё меня пугает, а мне не страшно». Но автор «Войны и мира» вообще не выносил литературного эпатажа, без которого в начале ХХ века молодые писатели уже не обходились.

Леонид Андреев и Максим Горький. 1903 год

«Бог знает, что с нами»

Андреев любил нескольких женщин, даже имел репутацию повесы: говорили, что он делал предложения всем артисткам Художественного театра поочередно. И в горячке писал им послания с одинаковыми эпитетами: «Моя дорогая, неизвестная, далекая…»

Но лишь одна из андреевских пассий, Александра Велигорская, жила его прозой и готова была ночами не спать, чтобы прочитать только что написанный отрывок и дать ему оценку. Писал он исключительно в темное время суток – до полного истощения сил, отгоняя сон крепким чаем. И рассказы получались сумеречные, с туманным фоном паники, а нередко – и ужаса перед жизнью. Он не любил править написанного. Только к своей Шурочке прислушивался, иногда даже сюжетные ходы менял, если она их критиковала. Они поженились, но семейное счастье продлилось только четыре года. Это было время расцвета писательского таланта Андреева, почти каждый его новый рассказ производил фурор. А в ноябре 1906-го, в 25 лет, от послеродовой горячки Шурочка скончалась. Их сын Даниил – в будущем известный философ и литератор – вырос без матери. Эта трагедия изменила Андреева. Он не замкнулся, не стал меньше писать – наоборот, крутился в водовороте замыслов, конфликтов, попоек, а перед чистым листом бумаги по-прежнему не робел. Но больше не верил ни в людей, ни в справедливость. Тогда-то он и написал свою самую мизантропическую повесть.

Леонид Андреев с первой женой Александрой Велигорской. 1905 год

В тот год Андреев, не слишком глубоко знавший Священное Писание, увлекся книгами Эрнеста Ренана и Давида Штрауса о Христе и апостолах. Он задумал рассказ о величайшем предательстве – но далеко не прямолинейный. «Я думаю, что Иуда был не еврей, – грек, эллин. Он, брат, умный и дерзкий человек, Иуда. Ты когда-нибудь думал о разнообразии мотивов предательства? Они – бесконечно разнообразны. У Азефа была своя философия – глупо думать, что он предавал только ради заработка. Знаешь, – если б Иуда был убежден, что в лице Христа перед ним Сам Иегова, – он все-таки предал бы Его. Убить Бога, унизить Его позорной смертью – это, брат, не пустячок!» – убеждал он Горького, который, будучи человеком начитанным, помог исправить некоторые исторические неточности. Андреев даже набросал цветными мелками рисунок: Иуда и Иисус под одним терновым венцом. И повесть «Иуда Искариот» оказалась очередным андреевским яблоком раздора для критиков и читателей. Максимилиан Волошин назвал ее «Евангелием наизнанку», и не без основания. На первый взгляд Андреев строго следовал Священному Писанию и не оправдывал Иуду. Но, высвечивая на свой лад психологический подтекст евангельского сюжета о предательстве Христа, он показал Искариота сложной, трагической личностью. Снедаемый страстями, андреевский Иуда мечется, сомневается, «одною рукой предавая Иисуса, другой рукой старательно искал расстроить свои собственные планы». Рефлектирующий предатель вызывал не только презрение, но и сочувствие. А главное – у Андреева получалось, что своим предательством Искариот выполнял негласную волю Христа.

Если бы не ослабление цензуры после 1905 года, столь рискованная интерпретация вряд ли увидела бы свет. Но наступили вольные времена. Повесть об Иуде несколько раз переиздавалась в России, быстро вышла в английском и немецком переводах – и принесла писателю европейскую известность. Между тем он все сильнее увлекался театром.

На сцене Андрееву не удалось превзойти Горького, хотя как минимум одна его пьеса вошла в классику русской драматургии – это «Дни нашей жизни». Пьеса о чистом юноше, который без памяти влюбился в проститутку, стала сенсацией 1908 года. Нервная драма, сумрачная, но с яркими просветами. Андреев выбрал для нее очень простое название – без доли эпатажа. Это строчка из грустной застольной песни на стихи Андрея Сребрянского, которую с середины XIX века знали все русские студенты:

Быстры, как волны, все дни нашей жизни,

Что час, то короче к могиле наш путь…

 

Поступь века

В 1914 году многие ожидали от Андреева пацифистской позиции. Но он в который раз сумел удивить общественность. Войну с Германией писатель полагал освободительной, относился к ней патриотически – и настолько далеко в те годы отошел от революционной публики, что даже возглавил газету «Русская воля», которую организовал товарищ (заместитель) председателя Государственной Думы, будущий министр внутренних дел Александр Протопопов, нашедший для этого издания щедрых меценатов. Именно тогда Андреев окончательно разошелся с Горьким, который считал Великую войну бессмысленной бойней.

Нет, Андреев не стал прямолинейным пропагандистом. Он полагал, что русской армии мешают не только революционеры-пораженцы, но и фабриканты, короли жизни, опьяневшие от коррупционных военных бюджетов. В конце 1916 года писатель обратился к ним в ядовитой статье: «Прошел слух, что в новом году вас будут вешать на фонарях… Пустяки, господа мародеры! Ведь пока половину будут вешать, другая половина устроит чудесное дельце с веревкой и мылом и так взбодрит цены, что, глядишь, вешать и перестанут». Более того, Андреев считал монархию атавизмом, который только мешает России побеждать. Еще в 1914-м он написал – не для публики: «Это только пишется "война", a называется "революция". В своем логическом развитии эта "война" приведет нас к свержению Романовых». Поэтому Февральскую революцию он приветствовал, втайне считал себя ее пророком. Однако очень скоро убедился, что инициатива переходит к противникам войны до победного конца, к большевикам, – и впал в депрессию, из которой уже не выбрался.

В сентябре 1917 года Андреев опубликовал эссе о своем кошмарном видении, в котором фигура Владимира Ленина вырастает до чудовищных размеров, закрывая собой небо. Существовать в России с такими ожившими химерами писатель не смог – и перебрался в Финляндию. За несколько лет до войны он построил в финской деревушке Райвола на Черной речке роскошную дачу, которую прозвал «Виллой Аванс», поскольку зарабатывал в то время изрядно. С 1918-го Андреев не покидал своего тихого пристанища, на которое, к его удовлетворению, не распространилась власть Советов. Горький по старой памяти предложил ему издать собрание сочинений, посулил немалый гонорар, но Андреев гордо отказался от «совдеповских» денег.

Уделом автора «Бездны» осталась дачная жизнь, огромный кабинет с не менее помпезным письменным столом, на котором все реже появлялись новые рукописи. В Финляндии он и умер от неожиданного инфаркта 12 сентября 1919 года, замышляя написать нечто обобщающее «против большевиков». Корней Чуковский вспоминал: «В сентябре 1919 года в одну из комнат "Всемирной литературы" вошел, сутулясь сильнее обычного, Горький и глухо сказал, что из Финляндии ему сейчас сообщили о смерти Леонида Андреева. И, не справившись со слезами, умолк. Потом пошел к выходу, но повернулся и проговорил с удивлением: – Как это ни странно, это был мой единственный друг. Единственный…»

Благодаря Горькому в Советском Союзе Андреева не стали причислять к «контрреволюционерам». Его не запрещали, иногда переиздавали, а в 1956 году и его прах перезахоронили в Ленинграде, на Волковом кладбище, на Литераторских мостках. К счастью, писателя не постигла посмертная судьба забытого изгнанника.

Андрей Белый в свойственной ему витиеватой манере писал об Андрееве: «Он хотел быть огромным не для себя: он хотел отразить в своей бренной писательной поступи – поступь Века». В этом есть зерно истины: рассказы Андреева пронизаны неврастенией и мрачными предчувствиями, которые свойственны десятилетию накануне великих войн и смут, чуть позже красиво названному Серебряным веком.

 

 

 

Что почитать?

Жизнь Леонида Андреева, рассказанная им самим и его современниками. СПб., 2010

Скороход Н.С. Леонид Андреев. М., 2013 (серия «ЖЗЛ»)

 

Фото: LEGION-MEDIA, М. ДМИТРИЕВ ©МУЗЕЙ-КВАРТИРА А.М. ГОРЬКОГО

Кровавый след легионеров

июля 6, 2021

В современной Чехии доминирует романтический взгляд на действия своих соплеменников в годы Гражданской войны в России. Напрасно: ничего общего с действительностью этот взгляд не имеет

Восстание Чехословацкого корпуса, поднятое по приказу Антанты в мае 1918 года, за несколько недель охватило весь Транссиб, что привело к эскалации Гражданской войны и многочисленным жертвам.

Корпус был сформирован во время Первой мировой войны из проживавших в России чехов и сдавшихся в плен военнослужащих австро-венгерской армии чешской и словацкой национальности. Части корпуса отличились в июне 1917-го в сражении под Зборовом. После прихода к власти большевиков Чехословацкий национальный совет (ЧНС) во главе с будущим президентом Чехословакии Томашем Масариком согласился подчинить корпус французскому командованию. Присутствие вооруженных иностранцев на территории страны беспокоило большевиков, и 15 марта 1918 года Совнарком РСФСР разрешил корпусу беспрепятственно покинуть Россию через Владивосток. Соглашение об этом с представителями корпуса 26 марта подписал Иосиф Сталин. Договорились, что в Пензе чехословаки сдадут представителям советской власти все вооружение, оставив на каждый эшелон по 168 винтовок и пулемету. На каждую винтовку полагалось 300 патронов, на пулемет – 1205 патронов. Интересы большевиков и легионеров совпали, и поезда повезли чехословаков к Тихому океану.

Но через два месяца достигнутый компромисс рухнул. 14 мая на вокзале Челябинска поблизости друг от друга оказались эшелон корпуса и поезд с военнопленными австро-венгерской армии, которые считали чехословаков изменниками. После того как чех Франтишек Духачек был ранен брошенной в него чугунной ножкой от печки, легионеры избили нескольких венгерских военнопленных, ранив девятерых из них, а кинувшего железяку Иоганна Малика закололи штыком. 17 мая Челябинский совет арестовал нескольких легионеров, подозреваемых в убийстве Малика. В тот же день чехословаки заняли центр города, захватив арсенал и артиллерийскую батарею. Совету пришлось отпустить задержанных солдат. Легионеры ощутили себя хозяевами положения.

 

Пешка в руках Антанты

Драматические события в Челябинске стали началом восстания Чехословацкого корпуса, а с ним и полномасштабной Гражданской войны. Между тем подавляющее большинство легионеров участвовать в ней не собиралось. До челябинского инцидента к соблюдению нейтралитета призывал их и Масарик. 20 мая в Челябинске открылся съезд представителей частей Чехословацкого корпуса и филиалов ЧНС в России. Было решено, что 27 мая эшелоны корпуса продолжат движение во Владивосток.

Чехословацкий эшелон в Сибири. 1918 год

Вождь большевиков Владимир Ленин мешать им не намеревался, ибо хотел, чтобы легионеры поскорее убрались из России. «Безусловно, чехам ничто не угрожало до тех пор, пока они стремились к достижению объявленной ими цели, то есть добраться до Владивостока по Сибирской железной дороге. Чехи были нападающей стороной», – позже утверждал хорошо информированный генерал Уильям Сидней Грейвс, командовавший во время Гражданской войны американскими оккупационными силами в Сибири и на Дальнем Востоке.

В условиях революционного хаоса сплоченный и имевший боевой опыт 40-тысячный корпус, где служили и бывшие царские офицеры, был серьезной силой. И если рядовые легионеры рвались домой, то их командиры выполняли приказы вышестоящего начальства, которое следовало указаниям Антанты. Еще 2 мая Верховный совет Антанты, отмечает историк Владислав Голдин, «утвердил решение о разделении Чехословацкого корпуса и переброске части его, не достигшей Омска, в Архангельск и Мурманск, формально для охраны Мурманской железной дороги и северных портов, а фактически для участия в интервенции Антанты на Севере». 18 мая посол Франции в России Жозеф Нуланс сообщил представителю французской военной миссии при Чехословацком корпусе майору Альфонсу Гинэ, что «союзники решили начать интервенцию в конце июня и рассматривают чешскую армию в качестве авангарда союзной армии».

Радола Гайда

Мнение легионеров Париж и Лондон не интересовало. Эдвард Бенеш, занимавший в то время пост генерального секретаря ЧНС, пять лет спустя признал, что Чехословацкий корпус являлся для Антанты «всего-навсего пешкой на шахматной доске, правда, пешкой весьма важной. Союзники точно рассчитали, что в данном месте будет определенное число наших людей и в случае необходимости их просто принесут в жертву… Мы сами не могли решать, осуществлять интервенцию или не осуществлять ее». За участие в интервенции и поддержку антибольшевистских сил государства Антанты обещали платить легионерам денежное содержание, а главное – признать вновь образованную Чехословацкую Республику. За такой «пряник» Масарик и его окружение были готовы на все.

 

Вмешательство во внутренние дела

Инструментом в руках Антанты стал капитан Радола Гайда (австриец Рудольф Гайдль, в нужный момент объявивший себя чехом). Именно он, вопреки решению челябинского съезда двигаться на восток, 25 мая приказал начальнику штаба 7-го Татранского полка капитану Эдуарду Кадлецу захватить Мариинск, а командиру 1-го батальона 6-го Ганацкого полка штабс-капитану Франтишеку Чеговскому – станцию Чулимская.

Масла в огонь подлил нарком по военным делам РСФСР Лев Троцкий. Узнав о захвате легионерами Мариинска, что было грубым нарушением мартовского договора, он 25 мая отправил на места приказ: «Все Советы под страхом суровой ответственности обязаны немедленно разоружить чехословаков. Каждый чехословак, который будет найден вооруженным на линии железной дороги, должен быть расстрелян на месте; каждый эшелон, в котором окажется хотя бы один вооруженный, должен быть выгружен из вагонов и заключен в лагерь для военнопленных».

Грозный приказ Троцкого был сполна использован Антантой и командованием корпуса. Легионеров пугали тем, что их разоружат и в качестве военнопленных передадут Австро-Венгрии, где их ждал военно-полевой суд. И хотя таких планов у большевиков не было, провокация сработала. Бывший полковник русской императорской армии и преподаватель Академии Генерального штаба РККА Николай Какурин в вышедшей в 1920-е годы книге «Как сражалась революция» писал: «В первые моменты выступление чехов было предпринято главным образом под влиянием инстинкта самосохранения, но уже тогда их ближайшими союзниками явились антисоветски настроенные русские офицерские организации».

В ночь на 27 мая чехословаки взяли под контроль важнейшие объекты Челябинска, разоружив слабые отряды красногвардейцев. 28 мая легионеры появились на Миасском заводе. Очевидец этих событий Александр Кузнецов описал их действия: «28 мая на ст. Миасс прибыли чехословаки. После двухчасового боя части РККА отступили. Взятых в плен в бою рабочих напилочного завода Яунзема и Бродиса чехи увели в лес и убили». За угрозу отомстить за убитых товарищей легионеры повесили 17-летнего Федора Горелова. В тот же день чехословаки взяли Нижнеудинск. В ходе боя и сразу после захвата города они расстреляли около 100 человек.

29 мая британская газета Daily Mail писала: «Союзники должны благодарить чехословаков за окончание долгого периода сомнений и отсрочек». В действительности ход чехословацкой «пешкой» сделала Антанта, после чего в разных концах Транссиба полились реки крови.

Лев Троцкий выступает перед красноармейцами. 1918 год

«Пензенская весна»

27 мая, когда чехословацкие патрули появились на улицах Челябинска, уже был захвачен и Новониколаевск (ныне Новосибирск). Синхронность действий легионеров в двух крупных городах, находящихся друг от друга на расстоянии 1500 км, свидетельствует о том, что мятеж готовился заранее. В новониколаевском Доме революции было арестовано практически все руководство города. 4 июня были расстреляны председатель местной ЧК Федор Горбань и другие видные местные большевики. Когда родственники пришли забирать их останки для похорон, выяснилось, что тела погибших якобы «при попытке к бегству» были изуродованы штыковыми и сабельными ударами.

Пензенскую группировку корпуса возглавлял поручик Станислав Чечек. 28 мая в 18 часов 50 минут председатель Пензенского совета Василий Кураев телеграфировал в Москву: «Товарищу Ленину из Пензы. Сообщаем, что чехословаки стянули все силы от Ардыма до Пензы и окружают город. Общее их количество достигает 5 тысяч». Кураев столь крупными силами не располагал. 29 мая после двухдневного кровопролитного боя легионеры захватили Пензу. По подсчетам местного историка Анатолия Шарикова, при обороне города погибло свыше 300 красных, а потери чехословаков составили 88 убитых и раненых. В первый день штурма был ранен будущий генеральный секретарь Союза советских писателей, а в мае 1918-го командир Рузаевского отряда Владимир Ставский (Кирпичников). Во время уличных боев смертельную рану от шальной пули получил отец поэта Анатолия Мариенгофа Борис Михайлович.

Пенза оказалась во власти интервентов. «Чехословаки грабили городские военные и продовольственные склады, магазины, дома обывателей до вечера 30 мая… Легионеры уезжали из Пензы на восток эшелон за эшелоном, прицепив взятые в городе паровозы», – констатирует Шариков.

 

Летопись террора

Комментируя дальнейшие события, историк Владимир Калашников справедливо заметил: «Роль Антанты раскрывает следующий принципиальный факт: пензенская группировка легионеров, приняв решение пробиваться во Владивосток, неожиданно осталась на Волге и создала волжский рубеж от Самары до Казани, а из Сибири некоторые части легионеров двинулись на Урал, то есть развернулись и пошли на запад, втянувшись в бои с красными частями». Во всех городах, куда вторгались легионеры, они разгоняли местные Советы и жестоко расправлялись с большевиками и их сторонниками.

29 мая чехословаки захватили Канск и Сызрань, а 31 мая вошли в Петропавловск, где расстреляли 20 членов местного Совета и четверых чехов-интернационалистов. В тот же день они взяли Томск, завладев пушками, пулеметами и военным снаряжением. 2 июня пал Курган. Успехи чехословаков вызвали ликование государств Антанты. Гинэ обратился к чехословацким войскам с заявлением: «Мы (союзники) телом и душой будем поддерживать освободительную деятельность чехословацкой армии». Усиливая давление на Москву, 4 июня Великобритания, Франция, США и Италия заявили коллективный демарш правительству РСФСР: «Державы Антанты, рассматривающие чехословаков как союзную армию, будут расценивать их разоружение или плохое обращение с ними как враждебный акт по отношению к Антанте, продиктованный немецким влиянием».

Вступление Чехословацкого корпуса в Омск. Июнь 1918 года

8 июня легионеры взяли Самару, где сразу же был образован Комитет членов Всероссийского Учредительного собрания. Один из его «отцов-основателей» эсер Прокопий Климушкин не скрывал, что он и другие члены Комуча приехали «в городскую думу на открытие комитета под охраной, к сожалению, не своих штыков, а штыков чехословаков».

В Сибири 9 июня легионеры захватили Омск, а 14 июня – Барнаул, где были казнены член ревкома Николай Малюков и члены Барнаульского совета. Ранним утром 18 июня в руках чехословаков оказался Троицк. «Тотчас же начались массовые убийства оставшихся коммунистов, красноармейцев и сочувствующих советской власти, – вспоминал меньшевик Сергей Моравский. – Толпа торговцев, интеллигентов и попов ходила с чехословаками по улицам и указывала на коммунистов и совработников, которых чехи тут же убивали. Около 7 часов утра в день занятия города я был в городе и от мельницы к гостинице Башкирова, не далее чем в одной версте, насчитал около 50 трупов замученных, изуродованных и ограбленных. Убийства продолжались два дня, и, по данным штабс-капитана Москвичева, офицера гарнизона, число замученных насчитывало не менее тысячи человек».

Чехословацкие легионеры сдают часть оружия большевикам. Пенза, март 1918 года

29 июня чехословаки свергли советскую власть во Владивостоке и двинулись на Никольск-Уссурийский. После артиллерийского обстрела 6 июля город был взят.

22 июля легионеры и отряд Народной армии Комуча под командованием полковника Владимира Каппеля вошли в Симбирск, где сразу же начались расстрелы захваченных в плен красноармейцев. 25 июля был занят Екатеринбург, а 7 августа – Казань. По данным историка Ефима Гимпельсона, только за первый день после взятия Казани было расстреляно более тысячи человек.

Первый президент Чехословацкой Республики Томаш Масарик принимает парад легионеров, вернувшихся на родину. 1920 год

20 августа руководители филиала ЧНС в России, находясь в эйфории от достигнутых легионерами успехов, объявили мобилизацию всех находившихся в Сибири чехов и словаков. Однако послушались далеко не все: одни просто не хотели воевать с приютившим их народом, другие предпочли примкнуть к красным. Например, знаменитый писатель Ярослав Гашек служил в политотделе 5-й армии Восточного фронта и был объявлен легионерами в розыск как «изменник».

 

 «Движимое имущество»

28 октября 1918 года была провозглашена Чехословацкая Республика. В ноябре Германия и Австро-Венгрия капитулировали, а большевики денонсировали Брестский мир. Легионеры заговорили о том, что у них больше нет причин оставаться в России и сражаться с перешедшей в наступление Красной армией. Однако Антанта по-прежнему хотела использовать их в качестве подпорки Белого движения. Поскольку чехословаки стали уходить с передовой, их задействовали в тылу и на Транссибе.

В тылу у легионеров появилось свободное время, которое они использовали в целях личного обогащения. Об этом писала не только советская пресса. В своих воспоминаниях колчаковский генерал Константин Сахаров процитировал газету «Дело России»: «Отойдя в тыл, чехи стали стягивать туда же свою военную добычу. Последняя поражала не только своим количеством, но и разнообразием. Чего, чего только не было у чехов. Склады их ломились от огромного количества русского обмундирования, вооружения, сукна, продовольственных запасов и обуви. Не довольствуясь реквизицией казенных складов и казенного имущества, чехи стали забирать все, что попадало под руку, совершенно не считаясь с тем, кому имущество принадлежало. Металлы, разного рода сырье, ценные машины, породистые лошади объявлялись чехами военной добычей».

Таким образом, Чехословацкий корпус, еще в марте 1918-го получивший разрешение большевиков покинуть Россию, затем два с лишним года «прорывался» домой. «Прорывался», заметим, не с пустыми руками. «Сейчас чехи таскают за собой около 600 груженых вагонов, очень тщательно охраняемых… По данным контрразведки, эти вагоны наполнены машинами, станками, ценными металлами, картинами, разной ценной мебелью и утварью и прочим добром, собранным на Урале и в Сибири», – писал управляющий военным министерством в правительстве адмирала Александра Колчака генерал-лейтенант Алексей Будберг.

Оберегая «нажитое непосильным трудом», чехословаки не церемонились с местным населением и своими недавними союзниками. «Железная дорога была безвыходно закупорена. Стояли лютые морозы. По сторонам лежала бесконечная холодная сибирская тайга, в которой не разыскать ни крова, ни пищи. Вместо того чтобы пропустить санитарные поезда и эшелоны с мирным населением, чехи силою отбирали у них паровозы. Благодаря такому самоуправству весь западный участок железной дороги был поставлен в безвыходное положение. Более пятидесяти процентов имеющегося в руках чехов подвижного состава было занято под запасы и товары, правдами и неправдами приобретенные ими на Урале, на Волге и в Сибири. Тысячи русских граждан, женщин и детей были обречены на гибель ради этого проклятого движимого имущества чехов», – вспоминал белогвардейский подполковник Александр Котомкин.

В начале 1920-го, когда поражение Колчака стало очевидным, началась отправка легионеров из Владивостока в Европу. Она завершилась 2 сентября 1920 года. К тому времени в расколотой Гражданской войной России чехословаков ненавидели и презирали и белые, и красные, и подавляющее большинство населения страны.

 

Что почитать?

Ратьковский И.С. Хроника белого террора в России. Репрессии и самосуды (1917–1920 гг.). М., 2017

Гражданская война в России: взгляд через 100 лет. Проблемы истории и историографии. СПб., 2018

 

 

 

Избирательная память

 

Одним из инициаторов установки в России памятников легионерам является бывший посол ЧР в РФ Петр Коларж – отец того самого старосты 6-го района Праги Ондржея Коларжа, который инициировал снос памятника маршалу Ивану Коневу в чешской столице

Открытие памятника чехословацким легионерам в Челябинске. 20 октября 2011 года

На протяжении более чем 10 лет Чешская Республика осуществляет на территории Российской Федерации проект «Легион 100», устанавливая памятники легионерам. Его цель – «напомнить мировому сообществу о фундаментальных исторических заслугах чехословацких легионеров». На сегодняшний день при поддержке Министерства обороны ЧР и с согласия российских региональных властей чехам и словакам, погибшим и умершим в 1918–1920 годах, установлено более 40 памятных знаков в 22 городах и селах Поволжья, Урала, Сибири и Дальнего Востока.

Один из памятников был торжественно открыт 20 октября 2011 года на привокзальной площади Челябинска. Надпись на нем гласит: «Здесь покоятся чехословацкие солдаты, храбрые борцы за свободу и самостоятельность своей земли, России и всего славянства. В братской земле отдали жизни за возрождение человечества. Обнажите головы перед могилой героев». Открытие памятника состоялось при участии тогдашнего Чрезвычайного и Полномочного Посла Чешской Республики в России Петра Коларжа. Этот дипломат – отец старосты 6-го района Праги Ондржея Коларжа, который 3 апреля 2020 года осуществил снос монумента маршалу Советского Союза Ивану Коневу. В преддверии демонтажа чехи провели в России ряд мемориальных мероприятий. Так, в начале марта 2020-го делегация Союза чехословацких легионеров (Československa obec legionárská) посетила в Красноярском крае и Иркутской области захоронения легионеров и организовала памятные акции с раздачей местному населению тематической печатной и видеопродукции антироссийской направленности.

Фантасмагорическая картина, когда Коларж-отец открывает в России памятник чехословацким мародерам и убийцам, а Коларж-сын сносит монумент освободителю Праги маршалу Коневу, не может не вызывать вопросов. Тем более что легионеры вовсе не были безупречными рыцарями. В их послужном списке значатся расстрелы пленных, захват заложников, грабежи и расправы над мирным населением. Может быть, пора прекратить установку памятников такого рода «героям», а уже возведенные дополнить табличками с информацией о совершенных чехословаками преступлениях?

Снос памятника маршалу Советского Союза Ивану Коневу в Праге. 3 апреля 2020 года

 

Фото: WIKIMEDIA.ORG, LEGION-MEDIA, BEJVAVALO.CZ, ВАДИМ АХМЕТОВ © URA.RU, EPA/ТАСС

Августовский путч

июля 6, 2021

Можно ли назвать события, произошедшие 19–21 августа 1991 года, государственным переворотом? И почему путчисты так быстро проиграли? Об этом в интервью «Историку» размышляет автор книги «Гэкачеписты», историк и журналист Максим Артемьев

Это было, пожалуй, самое яркое и самое драматичное событие бурного перестроечного периода. Верхушка руководителей государства отстранила от власти действующего президента СССР Михаила Горбачева и ввела чрезвычайное положение. Символами противостояния, перешедшего на улицы, стали бронетранспортеры на московских мостовых и баррикады вокруг резиденции президента и правительства РСФСР – Белого дома. Однако уже через несколько дней политическая фиеста закончилась неожиданно быстрой капитуляцией ГКЧП и многолюдными митингами, на которых сторонники президента РСФСР Бориса Ельцина, изначально назвавшего действия ГКЧП «правым реакционным антиконституционным переворотом», шумно праздновали победу. Три дня «великих потрясений», фактически ставших скоротечным эпилогом всей истории Советского Союза.

Действия Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) сегодня многими воспринимаются в первую очередь как жест отчаяния, изначально обреченный на поражение. До сих пор о событиях тех трех дней идут жаркие споры. Действительно, что это было? Неумелая попытка навязать стране жесткую полувоенную диктатуру или последний шанс спасти Советский Союз? У Максима Артемьева есть свой ответ на этот вопрос. Биограф гэкачепистов вообще считает, что «их действия можно изучать в качестве пособия, как не нужно делать перевороты». Впрочем, полагает Артемьев, провал августовского переворота – это приговор всей позднесоветской элите, которая к этому времени оказалась уже «слишком безвольной и неконкурентоспособной».

 

Был ли путч?

– Считаете ли вы действия ГКЧП государственным переворотом?

– Думаю, это слишком громкая формулировка. События, связанные с созданием и крахом ГКЧП, уникальны, трудно подобрать для них адекватное определение. Путч, государственный переворот – это, как правило, выступление против действующей власти, а все участники ГКЧП сами входили в правящую верхушку Советского Союза. Глава правительства и вице-президент, председатель КГБ, министр обороны, министр внутренних дел…

– Но своего начальника – президента СССР – они все-таки изолировали…

– Обратите внимание, они постоянно оговаривали, что Горбачев лишь временно, по состоянию здоровья, не способен исполнять обязанности президента СССР. И Геннадий Янаев на знаменитой пресс-конференции 19 августа твердил, что Михаил Сергеевич просто устал, а поправившись, обязательно вернется к исполнению своих обязанностей. Да и о полной изоляции вряд ли можно говорить. Горбачев просто не предпринимал попыток покинуть Форос. Вряд ли охранники отказались бы выполнять его приказы, если бы президент решил срочно ринуться в Москву. Как считали многие участники тех событий (и в том числе Борис Ельцин), Горбачев в те дни выжидал, чья возьмет, и пребывал в своеобразной самоизоляции. Показательно, что в обращении ГКЧП «К советскому народу» нет критики Горбачева, а в качестве «темных сил» названы лишь безымянные «экстремисты», которых сложно отождествлять с президентом СССР.

– Главной загадкой августовских событий остается вопрос, на который разные мемуаристы и исследователи дают противоположные ответы: стал ли проект «ГКЧП» сюрпризом для Михаила Горбачева?

– Скажем так, события приняли для него неожиданный оборот. Горбачев в Форосе готовился к подписанию Союзного договора, к которому относился как к своему тактическому успеху. Церемония подписания должна была состояться 20 августа. Но идеи, на которые опирался ГКЧП, носились в воздухе. Достаточно вспомнить популярную повесть Александра Кабакова «Невозвращенец», в которой после августовских событий видели предсказание так называемого путча. Или популярные листовки, которые распространялись на демократических митингах в 1990-м и в начале 1991 года: один из самых популярных лозунгов – «Не допустим реванш аппарата!». Общество так часто пугали наступлением «антиперестроечных сил», что это стало напоминать известную притчу про мальчика, который в шутку кричал: «Волки! Волки!», а когда появились настоящие волки, ему никто не поверил. Вот и выступление ГКЧП многие восприняли именно как своеобразную попытку аппаратного реванша, попытку «отменить перемены». Конечно, Горбачев знал о позиции своих консервативно настроенных соратников, возможно, считал их противовесом радикальным демократам, а свою линию – центристской. В то же время он был потрясен тем, что люди, которые всем ему обязаны, выступили без его ведома.

 

 Две недели на заговор

– Кто был идеологом ГКЧП?

– Думаю, председатель КГБ СССР Владимир Крючков. Меньше чем за месяц до учреждения комитета в газете «День» вышло «Слово к народу», которое было воспринято как манифест консервативных сил. Крючков понял, что после подписания Союзного договора, намеченного на 20 августа, Союза де-факто не будет. И это воззвание, написанное в высокопарном, лубочном стиле, стало первым публичным шагом в направлении ГКЧП. В нем чувствуется рука главного редактора тогдашней газеты «День» Александра Проханова: «Сплотимся же, чтобы остановить цепную реакцию гибельного распада государства, экономики, личности; чтобы содействовать укреплению советской власти, превращению ее в подлинно народную власть, а не в кормушку для алчущих нуворишей, готовых распродать все и вся ради своих ненасытных аппетитов; чтобы не дать разбушеваться занимающемуся пожару межнациональной розни и гражданской войны».

«Слово к народу» подписали известные писатели Валентин Распутин, Юрий Бондарев, певица Людмила Зыкина. И два будущих члена ГКЧП – Василий Стародубцев и Александр Тизяков, а также генерал армии Валентин Варенников – тогдашний главком сухопутными войсками, замминистра обороны СССР, активно поддерживавший действия комитета. Именно «Слово к народу» стало идейной основой ГКЧП.

Крючков, оставшийся за кадром, участвовал в разработке и публикации этого материала. Правда, эффект от него оказался небольшой: в то время идеалы имперского сталинизма не могли повлиять ни на Горбачева, ни на общество. Гораздо больший успех тогда имели те, кто решительно отрицал советское прошлое и связывал будущее с западными образцами. Далее начались первые обсуждения будущей тактики ГКЧП. 6 августа на секретном объекте в Теплом Стане Крючков впервые открыл свои планы нескольким руководителям страны, включая двух будущих гэкачепистов – первого зампреда Совета обороны при президенте СССР Олега Бакланова и министра обороны СССР Дмитрия Язова. Любопытно, что и глава Кабинета министров СССР Валентин Павлов, и вице-президент СССР Геннадий Янаев узнали об импровизации Крючкова в самый последний момент.

– Насколько сильную команду Крючкову удалось собрать под флагом ГКЧП и были ли у нее шансы на успех?

– Каждый из гэкачепистов был незаурядным специалистом в своей области. Олег Бакланов и Александр Тизяков – в военной промышленности. Василий Стародубцев долгое время был председателем колхоза и образцового агропромышленного объединения «Новомосковское», председателем Всесоюзного совета колхозов. Валентин Павлов пользовался авторитетом как финансист и так далее. Но конкурировать с лидерами демократического движения по части популизма они не могли. Информационная политика ГКЧП выглядела бестолково, несуразно, их документы напоминали передовицы «Правды», которые в то время мало кого могли в чем-то убедить. Они не учитывали изменений, произошедших в общественной жизни за несколько лет перестройки. Руководство РСФСР для своих посланий выбрало гораздо более верный тон, напоминавший стилистику популярных перестроечных газет и телепередач. Оно пустило в ход понятия, которые сразу запоминались: «путч», «переворот». Да и ГКЧП предлагал в качестве рецепта от всех болезней укрепление дисциплины, а Ельцин и его соратники – красивую сказку о «цивилизованной» жизни. В то время большинство предпочитало верить в сказку. Информационный бой гэкачеписты проиграли вчистую – уже 19 августа.

Пресс-конференция Государственного комитета по чрезвычайному положению. Слева направо: Александр Тизяков, Василий Стародубцев, Борис Пуго, Геннадий Янаев и Олег Бакланов. 19 августа 1991 года

Не против Горбачева

– Можем ли мы судить о том, как прошла встреча Горбачева с посланниками будущего ГКЧП в Форосе 18 августа – за день до введения режима ЧП? Это был разговор врагов?

– Судя по тому, что мы знаем об этой встрече, Горбачев, по обыкновению, держался двусмысленно. Они говорили на повышенных тонах, и президент отказался подписывать указ о введении чрезвычайного положения. Кстати, точно так же он вел себя в любой кризисной ситуации – предпочитал отстраняться. И все-таки это был разговор коллег, а не врагов. Их воспоминания о той встрече, конечно, разноречивы. Горбачев утверждает, что обматерил гостей, а по мемуарам гэкачепистов он отреагировал на их предложение иначе: «Черт с вами, делайте что хотите». Но на прощание Горбачев пожал гостям руки – и на этом сходятся все мемуаристы.

Противники ГКЧП пытаются с помощью троллейбуса заблокировать движение бронетехники на Садовом кольце

– Как вы считаете, какая роль была уготована президенту СССР?

– Конечно, гэкачепистов во многом не устраивала политика Горбачева, и они понимали, что курс нужно менять. Решения, которые они успели принять, были направлены против политики перестроечного времени. Но не против Горбачева! Все они были его выдвиженцами. Первый и последний президент СССР подбирал людей, всем обязанных лично ему. Почти каждый из них на пути к власти благодаря Михаилу Сергеевичу перескакивал через одну-две ступеньки. Того же Валентина Павлова не считали очевидным кандидатом в председатели Совета министров. Летом 1989 года он стал министром финансов, а в январе 1991-го неожиданно возглавил правительство, в котором было немало более опытных руководителей. Но Горбачев оказал доверие Павлову. Нечто схожее происходило и с другими членами ГКЧП – Дмитрием Язовым, Геннадием Янаевым. Да и Владимира Крючкова в КГБ до его назначения председателем не считали беспрекословным авторитетом. Все они были крупными управленцами без политического опыта – и Горбачев обоснованно не видел в них угрозу своей власти. А они считали, что в случае успеха ГКЧП он поддержит их.

Баррикады у Белого дома

Уверен, что они не собирались ставить крест на карьере Горбачева. Цели гэкачепистов, как ни странно, соответствовали тому, что они открыто декларировали: сделать за президента черную работу, спасти ситуацию, а потом, через некоторое время, объявить, что острый приступ радикулита преодолен, Михаил Сергеевич здоров и возвращается в Кремль. В планы руководителей ГКЧП не входил окончательный перехват власти у президента, Крючков и его коллеги вообще не стремились к публичной политике. Да, они фактически принуждали Горбачева отказаться от подписания Союзного договора, который, по их мнению, привел бы к распаду СССР. Но их легитимность была связана исключительно с сохранением власти Горбачева, и у нас нет оснований считать, что, если бы ГКЧП удержался у власти, его руководители стали бы преподносить свою политику как антигорбачевскую. Опасались они и проблем в международных отношениях, которые неминуемо возникли бы без опоры на всеми признанного президента СССР, лауреата Нобелевской премии мира.

– С позиций нынешнего времени, с исторической дистанции как можно определить роль Горбачева в тех событиях?

– Начинать, думаю, нужно с тех качеств, которые проявил Горбачев за годы партийной работы. Он обладал способностью уживаться с любым начальством и умел нравиться самым влиятельным руководителям. Общительный, говорливый. Например, свои телефонные разговоры с министром обороны Дмитрием Устиновым он начинал с шутливого: «Товарищ командующий, какие будут указания по части сельского хозяйства?» Такой стиль во многом и предопределил его быстрый взлет, когда в 1980 году, в неполные пятьдесят, Горбачев стал полноправным членом Политбюро. Он производил благоприятное впечатление энергией, напором, но при этом ни в чем не был профессионалом. Молодой секретарь ЦК предпочитал решать вопросы в бюрократическом, аппаратном стиле. Не хватает овощей? Значит, нужно организовать новое министерство, которое «накормит страну». И так во всем. Это быстро проявилось, когда он стал первым лицом. И в особенности – после 1988 года, когда и политический, и экономический кризис в стране требовал решительных действий. У меня сложилось впечатление, что Горбачев вообще не имел долгосрочных планов. Он плыл по воле волн, не загадывая больше чем на три-четыре месяца вперед, по принципу «нам бы ночь простоять да день продержаться». Поэтому в его решениях мы видим столько противоречий. Как он относился к событиям в Тбилиси, Вильнюсе, Риге? Сохранить Союз без силовых действий было невозможно, но Горбачев всякий раз, выдержав паузу, заявлял, что не имеет к этим решениям никакого отношения. Он постоянно демонстрировал неустойчивость, амбивалентность, неумение прорабатывать и анализировать различные варианты развития событий и всякий раз из всех возможных решений выбирал наихудшее.

Сторонники демократии на Охотном Ряду

Акт потерянных людей

– Чем принципиально отличалась «плеяда» гэкачепистов от Ельцина и его тогдашних соратников?

– Прежде всего гэкачепистов нельзя назвать сплоченной командой. Тогдашние соратники Ельцина тоже не были единомышленниками, но у них сложился ситуативный союз, они понимали: если не мы их, то они нас. Страх их здорово сплачивал. Еще одна важная черта демократов той волны – отсутствие моральных барьеров. Ельцина и его соратников прикрывал живой щит из безоружных активистов. Этих людей сознательно собрали вокруг Белого дома, нисколько не опасаясь за их судьбу. По сравнению с противниками из ГКЧП соратники Ельцина были динамичными, незашоренными. Но у путчистов все-таки было больше порядочности. Показательно, что они в августе 1991 года не решились на кровопролитие, а Ельцин осенью 1993-го, чтобы сохранить власть, без колебаний пошел на штурм Белого дома и расстрел толпы перед «Останкино».

Защитники Белого дома
 

– Были ли у ГКЧП технические возможности для нейтрализации Ельцина и его уличной поддержки?

– Технические возможности были, но гэкачеписты, и прежде всего Владимир Крючков, недооценили Ельцина. Они не предполагали, что президент РСФСР выступит приводной силой сопротивления. Это сказалось уже 19 августа. Рано утром Крючков направил отряд группы «Альфа» в подмосковное Архангельское – туда, где жил Ельцин. Спецназовцы провели рекогносцировку, доложили председателю КГБ СССР о ситуации вокруг ельцинской дачи – и всё. Ельцину дали возможность беспрепятственно доехать до Белого дома. После этого Крючков несколько раз разговаривал с ним по телефону, но президент России, нужно отдать ему должное, сразу почувствовал, что это не могущественный глава КГБ, а утомленный, потерянный человек и что ГКЧП – это колосс на глиняных ногах. А танки в Москве – скорее знак бессилия, нежели доказательство серьезных намерений и полномочий. Ельцин не опасался этих растерянных людей… Поэтому никто и не выполнял указов ГКЧП – например, о запрете митингов и манифестаций. Было ясно, что эти руководители замахиваются для удара, но не бьют. Собравшиеся вокруг Белого дома не думали расходиться и выполнять требования комендантского часа – и никто ничего не мог с ними поделать. Ельцин, безусловно, стал главным благоприобретателем августовских событий. В те дни он как по нотам разыграл свою повестку с баррикадами и танками, с журналистами и Белым домом.

Выступление президента России Бориса Ельцина на митинге в поддержку демократии. 22 августа 1991 года

– Были ли среди членов ГКЧП яркие фигуры, способные взять на себя ответственность и пойти до конца? И были ли вообще в окружении Горбачева такие люди?

– По большому счету это были психологически надломленные люди. «Актив Горбачева» пришел к власти после долгого правления брежневского поколения, и поначалу они слишком хотели доказать, что Брежнев их недооценивал, – и совершали ошибку за ошибкой. А когда Горбачев уничтожил систему партийной власти и, по существу, выбил из-под себя табуретку – Крючков, Бакланов и им подобные совсем растерялись. Среди руководителей, находившихся в то время на одну-две ступеньки ниже, можно вспомнить и профессиональных, и инициативных людей, но в круг тех, кто принимал решения, их не допускали. Это сказалось и в 1985 году, когда после смерти Константина Черненко систему должен был возглавить человек более молодого поколения, и в 1991-м, когда Горбачев изображал борьбу с Ельциным. Среди первых лиц страны мы не найдем ярких личностей, которые тогда были бы способны сохранить СССР, а по существу – историческую Россию. Умную и ответственную политику они проводить не могли. Не могли заглянуть в будущее, просчитывая последствия каждого шага. К сожалению, очевидна слабость этого поколения советской верхушки по сравнению с китайскими политиками, наследниками Мао Цзэдуна, которые, кстати, в основном были старше горбачевской команды. В Кремле в то время к китайскому опыту относились высокомерно, всерьез его не воспринимали. Оказалось, что опрометчиво. А потом было уже поздно.

 

Государственное самоубийство

– Насколько массовой была поддержка противников ГКЧП в Москве, в России и в республиках Советского Союза? Верно ли, что страна, в отличие от Москвы, отнеслась к путчу со сдержанным одобрением?

– Расскажу сначала о личных впечатлениях. В те дни я, как политизированный молодой человек, принимал происходящее близко к сердцу, был уверен, что мы являемся свидетелями исторического события мирового значения. Следил за сообщениями радио. Проехался по улицам Тулы (я тогда жил там) в надежде услышать какие-то дискуссии, увидеть протестующих людей. Но большинство относилось к событиям безразлично, не связывало никаких надежд с московскими политическими баталиями. Сейчас я считаю, что эти люди во многом были правы в своем скептицизме. И все-таки надо отметить, что митинги протеста тогда шумели не только в Москве и Ленинграде, но и еще в десятке крупных городов. При этом ни одного сколько-нибудь заметного марша в поддержку ГКЧП в те дни не было. Все решила активность защитников Белого дома в Москве. Однако и масштабы столичного протеста не стоит преувеличивать. На баррикады пришло не более одного процента москвичей. Но именно они – активное меньшинство – создали картину дня и повлияли на политические решения ГКЧП, боявшегося протестов и кровопролития.

– Почему советские и партийные органы власти после путча рассыпались так стремительно, не оказав никакого сопротивления?

– Номенклатура пребывала тогда в шоковом состоянии. Горбачев вернулся из Фороса фактически почетным пленником Ельцина. Республикам был дан сигнал разбегаться. Почувствовав бессилие союзного центра, сразу изменил свою позицию председатель Верховного Совета УССР Леонид Кравчук, сделавший ставку на суверенитет Украины. Попытки Горбачева что-то противопоставить уверенному в своих силах Ельцину выглядели жалко. Поэтому удивительно даже не то, что Союз после августовских событий рассыпался через три с половиной месяца, а то, что он эти месяцы все-таки продержался. Конечно, это был распад не столько Советского Союза, сколько исторической России…

Самую дорогую цену за участие в путче заплатил вошедший в состав ГКЧП министр внутренних дел СССР Борис Пуго. 22 августа 1991 года он и его супруга покончили жизнь самоубийством. Остальные гэкачеписты, проведя в заключении около полугода, оказались на свободе, а в начале 1994-го были и вовсе амнистированы

– Мог ли Союз сохраниться в каком-то виде, если бы не путч?

– Шансы сохранить единое государство после 1989 года не просматриваются. На мой взгляд, подписание Союзного договора, которое планировал Горбачев, привело бы к тем же результатам, что и провал ГКЧП. Разве что СССР просуществовал бы на месяц-другой дольше и некое подобие Беловежских соглашений случилось бы в январе или феврале 1992 года, а не в декабре 1991-го. Союзный договор практически не оставлял центру никаких полномочий, а шесть республик отказались его подписывать.

Прощание с Ильей Кричевским, Дмитрием Комарем и Владимиром Усовым – защитниками Белого дома, погибшими 21 августа. Траурная процессия на Калининском проспекте (ныне Новый Арбат) в Москве, 24 августа 1991 года

– А мог ли популярный Борис Ельцин стать центром притяжения для республик СССР?

– Маловероятно, чтобы республиканские элиты согласились с усилением России и тем более с лидерством Ельцина. Именно такого развития событий они побаивались. А рычагов давления на Киев, Прибалтику, Тбилиси у Москвы оставалось все меньше и меньше.

– Потеря страны – главный исторический урок, который преподали нам гэкачеписты?

– Главный урок, на мой взгляд, в том, что общество должно жить по законам разумной умеренности, без рывков и авантюр, которые превращаются в государственное самоубийство. Не нужно разжигать страсти. Накал политической жизни, который мы видим в событиях августа 1991 года, когда противников называли фашистами, ликовали по поводу самоубийства члена ГКЧП, министра внутренних дел СССР Бориса Пуго, говорили о необходимости арестов и казней, пошел во вред. Закономерным продолжением этого «взрыва» стала политика 1992–1993 годов, принесшая стране новую череду трудностей и поражений, новое снижение уровня жизни – даже по сравнению с последними годами правления Горбачева. Оказалось, что политизированность общества опаснее безразличия.

 

 

Что почитать?

Август-91. Сборник. М., 1991

Крючков В.А. Личное дело. Три дня и вся жизнь. М., 2019

Артемьев М.А. Гэкачеписты. М., 2021 (серия «ЖЗЛ»)

 

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, АНДРЕЙ СОЛОВЬЕВ/ТАСС, ВЛАДИМИР МУСАЭЛЬЯН, АЛЕКСАНДР ЧУМИЧЕВ/ТАСС, ГЕННАДИЙ ХАМЕЛЬЯНИН/ТАСС, LEGION-MEDIA, AP/ТАСС, ВАЛЕРИЙ ХРИСТОФОРОВ, ЧУМИЧЕВ АЛЕКСАНДР/ТАСС, РИА НОВОСТИ

Смутный переломный год

июля 6, 2021

В нашей драматической истории немало было времен, которые можно назвать смутными, и немало годов, которые следует считать переломными. 1991-й – один из них

В 1991-м оба потока новостей – и официальный, и «сарафанный» – приносили тревожные признаки конца света. Серия землетрясений – в Пакистане, на севере Индии и в Беринговом море. Наводнение в Китае. Извержение вулкана на Филиппинах. Тайфун в Бангладеш. И там и там большие человеческие жертвы. Были стихии и рукотворные. Американская «Буря в пустыне» в Ираке. Перевороты в Таиланде и Гаити. Гражданские войны в Анголе, Эфиопии и еще в ряде стран. На одном конце Евразии террористка-смертница из группировки «Тигры освобождения Тамил-Илама» убила премьер-министра Индии Раджива Ганди. На другом – судили экс-премьер-министра Греции Андреаса Папандреу, обвиненного в коррупции. Для жителей Центральной Америки в том году и вовсе померкло светило: они наблюдали полное солнечное затмение. Потеряли из виду светлое будущее и вожди Страны Советов.

 

«Мама, мы все тяжело больны»

Кинорежиссер Эльдар Рязанов выгнал паровоз с запасного пути и отправил его в небо вместе с мирными людьми, которым на смену пришли люди воинствующие. Фильм «Небеса обетованные» – не самый удачный в фильмографии любимого народом режиссера, но знаковый. В 1991-м журнал «Советский экран» назвал эту кинокартину лучшим фильмом года. Но до сих пор киноведы путаются, пытаясь определить ее жанр. Драма? Комедия?

Фэнтези? Так путаются и историки, пытаясь дать однозначную оценку пестрым событиям 1991 года.

Московская премьера «Небес» состоялась в конце августа, вскоре после путча. Фильм был отмечен рядом призов как на родине, так и за границей. Но под раздачу «Оскаров» не попал. Американские кинокритики не отобрали его для номинации «Лучший фильм на иностранном языке». А основные награды (целых пять «Оскаров») в 1991-м достались триллеру «Молчание ягнят». О враче-психиатре, ставшем серийным убийцей. Это тоже был своего рода переворот в общественном сознании. Одно дело, когда пациент Крюгер кошмарит жителей улицы Вязов, а тут доктор… «Мама, мы все тяжело больны», как пела группа «Кино».

Еще одна кинопремьера 1991 года, которую трудно было не заметить, – фильм с Арнольдом Шварценеггером «Судный день», более известный как «Терминатор-2». Это продолжение франшизы о роботе, созданном специально для уничтожения людей. Голливудские продюсеры явно что-то знали, запуская в производство фильмы подобной тематики. Свои пять «Оскаров» второй «Терминатор» получил уже в следующем году.

Жанры «Молчания ягнят» и «Терминатора-2» ясно определены. Первый – классический триллер, второй – фантастический боевик. Пока на экране доктор Лектер морочил голову молодому специалисту, а неуязвимый робот охотился за шустрым подростком, на шестой части суши продолжалось уничтожение страны. Временами может показаться, что сценарий этой трагедии тоже был написан в Голливуде. Впрочем, на этот счет есть разные мнения. Одна из ключевых сцен переломного 1991-го разыгралась в августе.

Митинг на московском автозаводе имени Лихачева перед Всесоюзным референдумом о сохранении СССР. 15 марта 1991 года

«Предчувствие гражданской войны»

К этому времени СССР трещал по швам. Происходили стычки в Прибалтике. Разборки в Южной Осетии. Полыхал военный конфликт в Нагорном Карабахе. Бастовали шахтеры, требуя отставки Михаила Горбачева. Росли цены, заставляя обывателей потуже затягивать пояса. Дед Мороз в новогоднюю ночь положил под елочку новый налог – на добавленную стоимость, и с 1 января все товары в магазинах подорожали на 5%. Эта (пусть и вынужденная) мера не добавила популярности правительству, которому становилось все тяжелее и тяжелее руководить неуправляемой страной.

Несмотря на то что на общесоюзном референдуме в марте народ проголосовал за сохранение Союза (хотя и в трансформированном виде), республики поодиночке стали заявлять о своей независимости от Москвы – устроили так называемый «парад суверенитетов». А шесть республик из пятнадцати даже не участвовали в референдуме.

Организаторы ГКЧП объясняли потом на допросах, что хотели спасти СССР от распада. А на деле – только подлили масла в огонь. Путч не остановил развала. Наоборот, ускорил его процесс. Путь от августовского путча до Беловежской Пущи страна пролетела стремительно…

Очередь в продуктовом магазине. Москва, 1991 год

«Есть такая партия!» – воскликнул в свое время известный политический деятель. 23 августа 1991 года такая партия фактически «перестала быть». Компартия Советского Союза впала в кому, из которой уже не вышла. За партией приказал долго жить и комсомол. После последнего Пленума ЦК КПСС прокатилась череда таинственных суицидов в высших партийных кругах. Коммунисты выпадали из окон. Будто собирались лететь, но забывали о своей бескрылости.

В дни путча набатом звучали слова Патриарха Алексия, написанные им в ночь на 21 августа: «Взорван хрупкий гражданский мир в нашем обществе. По поступившим сообщениям, начинаются открытые вооруженные столкновения и кровопролитие… Да избавит нас Господь от страшного греха братоубийства! Церковь не благословляет, не может благословить беззаконные, насильственные, кровопролитные действия. Я прошу всех вас, дорогие, сделать все, чтобы не вспыхнул пламень междоусобной войны. Остановитесь!»

Митинг на Красной площади после неудавшегося путча. Москва, 22 августа 1991 года

Остановились. Но пока распутывался один конфликтный узел, завязывались другие. К концу осени, после праздника Казанской иконы Божией Матери и в преддверии красного дня календаря, которым еще оставалось 7 ноября, президент России Борис Ельцин преподнес растерянным коммунистам сюрприз – запретил своим указом деятельность КПСС на территории всей Российской Федерации. Словом, загнал бывших коллег по партии в подполье. Тогда же Борис Николаевич взял курс на рыночную экономику. Егор Гайдар (в статусе главного помощника) шагал впереди. От его «шоковой терапии» получило черепно-мозговые травмы куда больше народа, чем от потасовок на фестивале «Монстры рока», произошедших в том же году. Был ли Гайдар сознательным «плохишом» или искренним «кибальчишом»? Возможно, он хотел как лучше. А получилась очередная иллюстрация к бессмертному афоризму недолюбливавшего его Виктора Черномырдина.

Одно музыкальное событие отразило весь скрытый смысл происходивших в те месяцы тектонических процессов. Группа «ДДТ» в студии записала для нового альбома песню «Предчувствие гражданской войны». Гражданская война вполне могла произойти. Слава Богу, что этого не случилось. Кто-то вымолил нам мир.

 

Возрождение веры

Кстати, о вере. Когда надежда построить коммунизм в отдельно взятой стране окончательно умерла и в самых активных слоях постсоветского общества пробудилась страстная любовь к презренному капиталу, неожиданно ожила вера. Оказалось, что религиозные потребности в народной душе не иссякли. Более того, народ, очутившийся в чахлой идеологической пустыне, почувствовал томление духовной жаждой.

Эту жажду попытались удовлетворить продукты импортного производства – секты. Многие соотечественники клюнули на экзотические наживки, но потом ощутили подмену и вернулись к корням. Тут поспели и доморощенные секточки, уводившие жаждущих в мир реконструкций и литературных фантазий. Словом, искушений у нашего брата хватало.

«Малый остаток» большой Русской Церкви поначалу не мог поверить, что за ним больше не следят. Тихо и незаметно прекратил существование особый отдел в КГБ, контролировавший церковную жизнь. Истекли полномочия всесильных уполномоченных по делам религии. О, сколько же они исковеркали судеб своими придирками и капризами! Порой ревностного пастыря лишали регистрации за самовольно вбитый в ризнице гвоздь или за совершение таинства крещения без отчета куда следует. Теперь тем, кто раньше властно вмешивался в церковную жизнь, было не до того. Начинался период, который позднее назвали «вторым крещением Руси».

Именно в 1991 году власти впервые объявили 7 января нерабочим днем в честь большого церковного праздника – Рождества Христова. И это стало доброй традицией. Напомню, что историческое постановление о возвращении христианам праздничного дня Верховный Совет РСФСР принял по просьбе Патриарха Алексия II.

Все чаще представителей духовенства можно было видеть на страницах газет и телеэкранах. Иногда рядом с ними охотно позировали политики. Наивно полагать, что последние в своей деятельности руководствовались исключительно христианскими заповедями и советами духовников. Но и объяснять их тягу к Церкви лишь заботой о рейтинге не следует.

Бывшие советские люди и наверху, и внизу нуждались в духовном руководстве. Жатва была большая, делателей не хватало. Чувствовался острый дефицит духовно опытных священников. Наблюдалось появление недозревших, но волевых и харизматичных руководителей, которые привязывали паству лично к себе, а не вели ее ко Христу.

Не случайно сама Церковь первой подняла проблему излишнего доверия к человеку в рясе, то есть младостарчества. «Не спасают ризы черные, – сказал в те годы поэт Виктор Афанасьев, а потом добавил: – Но спасаться лучше в них». И стал монахом Лазарем.

Возрождалась монашеская жизнь. Только в один день 7 мая 1991 года Синод дал благословение на открытие в Москве сразу трех монастырей: Донского, Новоспасского и Николо-Угрешского. А всего их в 93 епархиях уже насчитывалось 117.

В Оптиной пустыни осенью торжественно отмечалось 100-летие со дня преставления преподобного Амвросия Оптинского. В торжествах принял участие Патриарх Алексий II. Летом побывал он и на дивеевских торжествах, кульминацией которых было принесение в Дивеево мощей преподобного Серафима Саровского. Мощи известного старца были обретены и возвращены Церкви в том же 1991 году. Так же, как и мощи святителя Иоасафа Белгородского. Обе эти святыни, уже считавшиеся утраченными, нашлись в Ленинграде, который вскоре вновь стал градом Петровым – в честь первоверховного апостола, а не в честь императора-реформатора, как думают некоторые.

В 1991-м историческое название было возвращено не только Петербургу. Свердловск вновь стал Екатеринбургом, а Сергиев Посад перестал быть Загорском. Кто сейчас помнит, что с 1930 года этот город носил имя революционера Владимира Загорского? Сергиев Посад (а вернее, Московская духовная семинария, находящаяся в стенах Троице-Сергиевой лавры) привлекал тех, кого Господь призывал на путь священства. Ограничения на прием в это учебное заведение были сняты. Собеседования с «людьми в штатском» ушли в прошлое, и поток абитуриентов заметно увеличился. Осенью 1991 года у Русской Православной Церкви было уже 7 духовных семинарий и 12 духовных училищ. 25 декабря открылась еще одна семинария.

Продолжался процесс реабилитации репрессированных. Из небытия являлись имена пострадавших за веру. Синод поручил архиереям собирать в своих епархиях сведения о священнослужителях, монашествующих и мирянах, «мученически за Христа и в правой вере скончавшихся». Сведения эти передавались в Синодальную комиссию по канонизации святых. Не все исследователи в епархиях проявили расторопность. Кто-то медлил, считая, что ельцинская «архивная весна» пришла навсегда и можно не торопиться. Тем не менее именно в неоднозначные 1990-е годы был собран важный материал, позволивший прославить в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской более тысячи святых – подлинных свидетелей победы веры над безбожием.

Приходило понимание, что Церковь – это не только здание, внутри которого можно поставить свечку. Церковь – это единство верующих, которые следуют за Христом по пути спасения.

 

«Я в руках Твоих, Господи, мягок, как глина…»

В 1991 году житейское море штормило. Земную кору трясло. Запад праздновал победу в холодной войне. Кто-то под шумок обогащался. Кто-то смотрел, как «Богатые тоже плачут». А Господь, как и в древние времена, ищущим Его являлся в «веянии тихого ветра» (3 Цар. 19:12), который они ощущали после горячих молитв в храме.

Страна, называвшаяся Советским Союзом, все-таки распалась на отдельные государства. Но Русская Церковь сохранилась в пределах прежних границ и теперь является тем немногим, что связывает бывшие братские республики. Еще 22 октября 1991 года, когда до роковой точки невозврата оставались считаные дни, Патриарх Алексий упредил атаку националистов, которые видели в Церкви (да и сейчас видят) лишь инструмент политики. Патриарх выступил с заявлением, в котором недвусмысленно дал понять, что политические процессы не должны влиять на внутреннюю жизнь Церкви. И в то же время он не мог наблюдать за развалом огромной страны безмолвно и предупреждал: «Разрушение исторически сложившегося содружества – великая опасность для наших народов». Увы, эти слова Патриарха не были услышаны. Бывшие союзные республики, ставшие друг для друга ближним зарубежьем, безнадежно отдалились.

По обе стороны бывшей государственной границы бывшего Советского Союза весь год с печальной периодичностью падали самолеты, сталкивались поезда, напарывались на рифы морские суда. Впрочем, так было всегда от начала изобретения самолетов, поездов и кораблей. Техногенные катастрофы – неизбежный попутчик технического прогресса.

Мне весной 1991 года стукнуло 18 лет. На день рождения я от друзей получил в подарок виниловую пластинку группы «Крематорий» с автографом ее лидера Армена Григоряна. И был счастлив. «Мусорный ветер» дул из трубы, природа плакала, кто-то там смеялся. Моя жизнь без остатка растворялась в искусстве. Вибрации русского рока, репетиции курсовых спектаклей, спор до хрипоты о будущем мирового театра. На вопрос: «Какое, милые, у нас тысячелетье на дворе?» я отвечал верно, но после значительной паузы.

А еще мне не давали спать рождающиеся стихи. Я бегал по ночному студенческому общежитию в поисках свободных ушей, чтобы увенчать стихосложение стихопрочтением. Стихи рождались разные. Большинство из них уже забыты мной. Но некоторые строчки остались в памяти навсегда. К примеру, эта: «Я в руках Твоих, Господи, мягок, как глина…» Я уже пробовал молиться.

25 декабря 1991 года постановлением Священного Синода Курское духовное училище, открытое за год до этого, преобразовано в Курскую духовную семинарию. Много лет спустя я буду в ней учиться, а потом и читать спецкурс «Новомученики и исповедники Церкви Русской».

 

Фото: AP/ТАСС, ВАЛЕНТИН СОБОЛЕВ/ТАСС, РИА НОВОСТИ

Выборы Ельцина

июля 6, 2021

Президентская кампания 1996 года – одно из рубежных событий постсоветской истории России. Ее итогом стало переизбрание непопулярного первого президента на второй срок

Решение идти на второй срок далось Борису Ельцину непросто. Президент понимал, что выборы будут очень тяжелыми. Но еще больше страшила перспектива потерять власть и не получить никаких гарантий безопасности. КПРФ в декабре 1995 года выиграла думскую кампанию, а значит, лидер коммунистов Геннадий Зюганов мог победить в президентской. Это гарантировало бы Ельцину лишь шельмование, унижения, уголовное преследование. И что дальше? Тюрьма? Эмиграция?

Как признавался сам первый президент, к началу 1996-го его рейтинг опустился до 3%. Поэтому прежде всего следовало рассмотреть альтернативные сценарии.

Во-первых, Ельцин мог заявить об уходе и выдвинуть преемника.

Во-вторых, выборы могли быть перенесены на 1998 год или даже на более поздний срок.

 

Невероятные преемники

Среди вероятных преемников в 1994–1996 годах называли председателя правительства Виктора Черномырдина, мэра Москвы Юрия Лужкова и губернатора Нижегородской области Бориса Немцова. Впрочем, в действительности их лучше именовать невероятными преемниками.

Черномырдин и Лужков смотрелись самодостаточными фигурами, и даже слишком самодостаточными. На премьера ориентировались многие главы регионов, в том числе мэр Санкт-Петербурга Анатолий Собчак. Однако на думских выборах возглавляемый Черномырдиным блок «Наш дом – Россия» (НДР) проиграл КПРФ. И это поколебало премьерские позиции. Лужков еще раньше пережил опалу, сопровождавшуюся публичными обвинениями в чересчур тесных связях с олигархом Владимиром Гусинским и отставкой лояльных мэру столичных силовиков.

Впрочем, ключевая проблема состояла в другом: ни премьер-министру, ни мэру столицы Ельцин не доверял. Как не доверяло им обоим ельцинское окружение. Было слишком очевидно, что как тот, так и другой, если займут президентское кресло, не оставят предшественнику и толики власти и наверняка избавятся от большей части его команды.

Собчак, некогда сам имевший президентские амбиции, прямо предлагал Ельцину уступить место Черномырдину (этим мэр второй столицы, как вскоре выяснилось, фактически похоронил свое политическое будущее). Премьер до последнего надеялся, что будет принято решение в его пользу, и даже на всякий случай «тайно» собирал подписи в поддержку своего выдвижения.

36-летний Немцов тоже считал себя самодостаточным и позволял себе многое. Президента извещали о неподобающем личном поведении губернатора, пренебрежительных и даже оскорбительных высказываниях в его (Ельцина) адрес, которые тот допускал в частных разговорах. Все это списывалось на молодость и в конце концов прощалось. Только отечески попустительствовать «любимчику» – это одно, а ставить в зависимость от него собственное будущее – совсем другое. Ельцин хорошо понимал, что Немцов для президентства не созрел и не факт, что когда-нибудь созреет.

 

План Коржакова

В этих условиях перенос выборов представлялся гораздо более подходящим вариантом. Запад, в то время по умолчанию считавшийся основным «источником легитимности», возражать бы не стал. Он одобрил действия Ельцина осенью 1993 года (расстрел здания парламента и пр.) и был готов принять пролонгацию его власти в любом формате. «Демократические приличия» волновали западных политиков меньше всего. КПРФ и Государственная Дума, ставшая красной, скорее всего, не посмели бы протестовать всерьез и тем более выводить народ на улицы.

Оставалась одна загвоздка – Конституция. По ней выборы президента назначает Совет Федерации (п. «д» ч. 1 ст. 102) исходя из установленного срока полномочий – тогда он составлял четыре года (ч. 1 ст. 81). В 1993-м Ельцин перешагнул через советскую Конституцию – в этот раз ему бы пришлось откровенно нарушить свою «собственную».

Активным сторонником переноса выборов был руководитель Службы безопасности президента Александр Коржаков. Он имел огромное влияние на Ельцина, значительные полномочия и ресурсы и пользовался всем этим беззастенчиво, явно метя в соправители.

Первый тур выборов президента России проходил в один день с выборами мэра Москвы. Популярный в народе Юрий Лужков активно агитировал и за себя, и за Бориса Ельцина. Билборд 1996 года

Под контролем Коржакова находилась администрация президента, главой которой в начале 1996 года стал его выдвиженец Николай Егоров, бывший губернатор Краснодарского края. Кроме того, «префект претория» мог рассчитывать на лояльность директора ФСБ Михаила Барсукова и генерального прокурора Юрия Скуратова, назначенных при его участии в 1995-м, а также других силовиков.

Ни Черномырдин, ни Лужков в качестве преемников Коржакова не устраивали. У него был свой кандидат – Олег Сосковец, первый заместитель председателя правительства. Однако тот к началу 1996-го еще не «нагулял» достаточного публично-политического опыта. Поэтому-то Коржакову был нужен перенос. Предполагалось, что Сосковец станет новым премьером и через пару лет будет готов к выборам. А пока ему было поручено руководить предвыборным штабом Ельцина.

15 февраля 1996 года первый президент, приехав в Екатеринбург, объявил о своем выдвижении. Но на самом деле он все еще колебался. И едва не пустился во все тяжкие.

 

Несостоявшийся переворот

Ельцин, разумеется, не был знаком с работами политического мыслителя Карла Шмитта. Но его концепция «комиссарской» диктатуры президенту наверняка понравилась бы. В 1993 году Ельцин действовал точно «по Шмитту». В 1996-м он едва не повторил этот опыт.

Президент США Билл Клинтон поддержал переизбрание непопулярного «друга Бориса»

15 марта Дума приняла постановление о результатах Всесоюзного референдума 1991 года о сохранении СССР. В документе говорилось о том, что результаты референдума до сих пор имеют юридическую силу и ее «не имело и не имеет» Соглашение о создании СНГ. Поэтому решение думцев интерпретировали как денонсацию Беловежских соглашений.

Ельцин пришел в такую ярость, что собрался немедленно распустить Думу, запретить КПРФ и перенести выборы. Однако, согласно все той же ельцинской Конституции, президент был не вправе распускать Думу в течение шести месяцев до завершения срока своих полномочий (ч. 5 ст. 109). То есть речь шла теперь о еще более серьезном нарушении, чем «просто» перенос выборов. Фактически затевался очередной переворот. Уже четвертый, учитывая «путч» ГКЧП, ельцинский «контрпереворот» 1991-го и «маленькую гражданскую войну» 1993 года.

Коржаков энергично взялся за дело. Но против неожиданно выступил министр внутренних дел Анатолий Куликов, ссылаясь как на заведомую неконституционность президентского решения, так и на недостаточную лояльность и своих подчиненных, и военных. Второй аргумент явно звучал более весомо, чем первый. С Куликовым в целом соглашался Черномырдин. Силовой сценарий пугал и первого помощника президента Виктора Илюшина.

Согласно официальной версии, окончательно переубедить Ельцина смог бывший первый заместитель председателя правительства Анатолий Чубайс, заявивший, что «сейчас сгорит первым тот, кто выйдет за конституционное поле». Хотя наверняка все же большее впечатление на президента произвела строптивость Куликова. Ельцин понимал, что рискованно затевать переворот, не будучи уверенным в поддержке силовиков. В 1993 году многие из них долго трусили и выжидали – тогда довелось пройти буквально по краю. Второй раз везение могло изменить.

В итоге президент отказался от своего решения, и в уже заблокированное здание Госдумы пустили депутатов. С этого момента Кремль взял курс на проведение выборов в конституционный срок и победу на них любой ценой.

 

Разделенный штаб

Чубайса уволили из правительства в январе 1996-го. Ельцин тогда публично обвинил его в провале НДР: «Сняли бы Чубайса до выборов, было бы не 10, а 20%». Опала продлилась совсем недолго. Враждебные Коржакову помощники и советники президента во главе с Илюшиным порекомендовали привлечь Чубайса к президентской избирательной кампании. То же самое предложила группа олигархов. И что не менее существенно, симпатией к Чубайсу прониклась дочь президента Татьяна Дьяченко, неожиданно для многих включенная в состав руководства штаба. Коржаков не противился этому, поскольку не воспринимал ее всерьез, о чем вскоре пожалел.

Не будет преувеличением сказать, что Чубайс со товарищи добивались выборов в первую очередь потому, что Коржаков настаивал на их переносе. Сценарий «главного охранника» оставлял всех его оппонентов и конкурентов не у дел, в то время как проведение избирательной кампании, напротив, давало им возможность показать себя, укрепить либо вернуть аппаратные и политические позиции и, что греха таить, банально заработать.

Уже в марте Ельцин, вдоволь наслушавшись негативных оценок в адрес Сосковца, отодвинул его от управления избирательной кампанией. Руководство штаба вскоре разделилось на две откровенно враждующие «фракции»: с одной стороны, рулили Чубайс и Илюшин, с другой – Коржаков и глава администрации Егоров.

Среди вероятных преемников первого президента называли Виктора Черномырдина (в центре) и Бориса Немцова (справа). Немалую роль в избирательной кампании 1996 года сыграл Анатолий Чубайс (слева)

Явление олигархов

Когда заходит речь о президентских выборах 1996 года, почти всегда упоминают олигархов (или «семибанкирщину»), поддержавших Ельцина и якобы своими деньгами обеспечивших ему победу. Только на самом деле это не более чем миф, который охотно раздували сами олигархи, чтобы подчеркнуть свое значение в истории.

Да, действительно, в начале 1996-го сформировалась группа крупных бизнесменов, решившая сыграть активную роль в предстоящей кампании. Кто-то накануне получил контроль над нефтяными компаниями или металлургическими заводами через залоговые аукционы – Борис Березовский, Владимир Потанин, Михаил Ходорковский и др. Кто-то имел в своем распоряжении федеральные телекомпании – тот же Березовский (ОРТ) и уже упоминавшийся Гусинский (НТВ). Конечно, не следует игнорировать ресурсный потенциал олигархов. Но вместе с тем не нужно и преувеличивать их могущество. Все их бизнесы слишком зависели от отношений с чиновниками, федеральными либо московскими.

На статус главного олигарха претендовал Березовский – самый публичный и самый одиозный (но отнюдь не самый состоятельный). Долгое время он был аффилирован с Коржаковым, а в 1996 году начал собственную игру.

Совершенно логично, что олигархат выступал за выборы. Избирательная кампания создавала для них очень выгодную ситуацию. Олигархи становились нужными (причем не только Ельцину, но и Зюганову), возникали обязательства политиков перед ними, которые потом следовало погашать новыми кусками государственной собственности, преференциями, квотами и т. п. К тому же открывались возможности прилично, как принято было говорить, «навариться» прямо в ходе выборов.

Логично и то, что олигархи поддерживали Чубайса и продвигали его в руководство штаба. Многие из них состоялись благодаря его поддержке. И Чубайс в принципе был намного ближе и понятнее бизнесу, чем Коржаков и ориентированные на того силовики.

 

Деньги, деньги, деньги

Подлинные детали финансирования кампании Ельцина частично приоткрыл американский журналист Дэвид Хоффман в своей книге «Олигархи. Богатство и власть в новой России»: «…когда речь зашла о больших деньгах, о десятках миллионов долларов, необходимых для проведения кампании по переизбранию Ельцина, денежный поток шел не от олигархов к Ельцину, а от государства к олигархам [здесь и далее выделено мной. – В. И.].

Они не использовали государственные деньги напрямую. Вместо этого с помощью штаба кампании они разработали тайную схему, позволившую им по низкой цене приобретать государственные облигации [облигации внутреннего государственного валютного займа, государственные краткосрочные облигации. – В. И.]. Облигации были намеренно проданы банкам магнатов с большой скидкой. После этого банки могли перепродать их по рыночной цене и быстро получить наличные деньги [облигации также могли быть погашены по номинальной стоимости, доход по дисконтным облигациям составляет разница между ценой покупки и номиналом. – В. И.], которые предполагалось расходовать на мероприятия, проводившиеся в рамках кампании. Сколько они потратили на Ельцина и сколько присвоили, уже никто никогда не узнает».

Александр Лебедев, бывший президент Национального резервного банка, также участвовавшего в схеме, описывает ее в целом похожим образом: «Механизм "фандрайзинга" был придуман незатейливый. Избранные банки вкладывали деньги Минфина, которые лежали у них на депозитах, в государственные краткосрочные облигации – созданную Минфином же финансовую пирамиду. В ГКО тогда играли все участники рынка, ведь доходность была сумасшедшая – более 100% годовых, причем на первый взгляд никакого риска: бумаги-то государственные. Вавилов [первый заместитель министра финансов Андрей Вавилов. – В. И.] дал разнарядку банкам, которые в этой игре использовали деньги Минфина, – половину дохода от операций с ГКО сносить в фонд избирательной кампании Ельцина, причем наличными».

В ходе выборов 1996 года Александр Коржаков потерял доверие Бориса Ельцина и место руководителя Службы безопасности президента

Проигравший

Коржаков почти до самого конца не терял надежды на перенос выборов. Он вел переговоры с коммунистами, убеждая их выступить с этой инициативой, агитировал Черномырдина. А затем даже опубличил свой план, при всем при том в интервью зарубежному СМИ.

Однако Ельцин, втянувшись в кампанию, отступать уже не собирался. Да и Коржаков откровенно перестарался: после его интервью коммунисты никак не могли согласиться на перенос. Эту идею публично осудили все, включая олигархов. Пути Коржакова и Березовского окончательно разошлись.

После первого тура шеф президентской охраны пошел ва-банк, приказав задержать двух штабистов, выносивших из Белого дома крупную сумму денег. В ответ Чубайс, Березовский и Гусинский устроили громкий скандал. Коржакова, директора ФСБ Барсукова и заодно ни в чем не повинного Сосковца обвинили в желании сорвать второй тур и организовать переворот. Хотя вряд ли их планы простирались так далеко. Скорее всего, они просто хотели дискредитировать группу Чубайса и не позволить ей присвоить себе все лавры.

В такой ситуации президенту снова пришлось определяться. Татьяна Дьяченко с Наиной Ельциной встали на сторону Чубайса. В итоге Ельцин выбрал семью. Коржаков вместе с Барсуковым и Сосковцом были безжалостно уволены.

Первого заместителя председателя правительства Олега Сосковца (на фото слева) многие видели преемником Ельцина.
Но только не сам Ельцин

Сдавшийся

В первом туре, состоявшемся 16 июня 1996 года, Ельцин получил 35,28% голосов. Во второй тур с ним прогнозируемо вышел Зюганов с 32,03%. Во втором туре, проходившем 3 июля, первый президент переизбрался с официальным результатом 53,82%. Председатель ЦК КПРФ, которому насчитали 40,31%, немедленно признал свое поражение и уехал в отпуск.

Зюганов понимал, что если он победит, то это кончится для него печально. Закусивший удила Ельцин нипочем не отдаст власть и все-таки запретит КПРФ, уже не оглядываясь на силовиков. Лидер коммунистов хорошо помнил 1993-й, знал, чем едва не обернулся мартовский демарш Думы. Он не хотел отстаивать свою победу на улицах – такая перспектива повергала его в ужас. Ему казалось проще и стратегически выгоднее по итогам кампании зафиксироваться в статусе «политика номер два», укрепить позиции своей партии и спокойно дожидаться следующих выборов. Учитывая состояние здоровья Ельцина, они с очень высокой долей вероятности могли быть назначены досрочно.

Широко известно, что после первого тура Зюганов фактически перевел кампанию в реактивный режим и блокировал инициативы соратников и союзников, рвавшихся оспаривать результаты выборов.

В этом смысле Ельцину, несомненно, очень повезло с соперником. Будь у коммунистов лидером не трусливый аппаратчик Зюганов, начисто лишенный харизмы и воли, а кто-то напоминающий самого Ельцина образца 1988–1991 годов, 3 июля 1996-го борьба за власть бы только началась… Не думаю, правда, что для страны это было бы хорошо.

Кухня победы

«…Вряд ли у кого есть сомнения, кто победил на выборах президента в 1996 году. Это не был Борис Николаевич Ельцин» – так сказал Дмитрий Медведев, общаясь с представителями оппозиции 20 февраля 2012 года. По крайней мере, именно так его цитировали сразу несколько участников той встречи.

На самом деле Ельцин, конечно же, победил. Пусть и неэлекторально.

Принято считать, что победа была обеспечена благодаря предельной (по меркам 1990-х годов) концентрации административного ресурса, полному пренебрежению законами и приличиями, а также беспрецедентному нагнетанию истерии. Всеми доступными средствами избирателям буквально вбивали в головы, что избрание Зюганова обернется немедленной реставрацией даже не позднесоветских, а сталинских порядков, репрессиями и голодом.

Только, безусловно, важно понимать, что эта истерия была необходима скорее не для собственно победы, а для ее последующего объяснения, публичной легитимации. Победили с помощью административного ресурса. Публично же смогли представить это как результат антикоммунистической агитации.

Ключевой была роль глав регионов, в той или иной степени контролировавших деятельность муниципалитетов и избирательных комиссий. За работу с губернаторами отвечал Егоров. Он, по выражению Коржакова, «всех заставил пахать как папа Карло». Несомненно, методы Егорова, отточенные в кубанском колхозе, были довольно эффективными. Но большей частью губернаторский корпус работал за страх: никому не хотелось лишиться должности за «плохие» цифры. (Кстати, после выборов Ельцин уволил нескольких губернаторов – что называется, недоработавших.)

В Башкортостане в первом туре Ельцин набрал 34,19% голосов, а Зюганов – 41,86%. Тогдашний президент республики Муртаза Рахимов, вынужденный оправдываться перед Кремлем, был взбешен и устроил страшный разнос муниципальным главам. «Мне плюнули в лицо. Мне стыдно! За все!» – неистовствовал Рахимов. Он потребовал обеспечить во втором туре 60–70% за Ельцина, пригрозив увольнениями. Ни 70%, ни даже 60% республика не дала, но Ельцин все же обошел Зюганова: 51,01% против 43,14%.

За все надо платить. В период своего второго президентского срока отношения Бориса Ельцина с некоторыми «капитанами» тогдашнего крупного бизнеса были более чем доверительными

Татарстан тоже поначалу подвел. И там в первом туре лидировал  Зюганов, пусть с небольшим отрывом. У него было 38,34% голосов, а у Ельцина – 38,10%. Минтимер Шаймиев, занимавший тогда пост президента республики, не скрывал, что имел бледный вид: «Я и сам удивился. <…> На следующий день Ельцин мне позвонил. "Минтимер, – он всегда так ко мне обращался, – что случилось?" <…> Было стыдно. Что бы он ни сказал, я бы воспринял. Конечно, мы сделали выводы, во втором туре раскрутились».

«Раскрутились» – это Шаймиев поскромничал. Ельцину накрутили 61,45%, Зюганова опустили до 32,31%. Коммунисты потом заявляли, что в Татарстане у них украли 600 тыс. голосов. Эта цифра не выглядит фантастической. Действительно, как могло случиться так, что в первом туре Зюганов получил абсолютное большинство в 19 районах республики, а спустя две недели во втором не выиграл ни в одном.

Вторая инаугурация Бориса Ельцина. 9 августа 1996 года

Во многих других регионах результаты тоже «корректировали», хотя и не столь масштабно. Это делалось и в Москве, и в северокавказских республиках, и в Сибири.

Коржаков среди «отцов победы» выделяет не только Егорова: «Первый, я считаю, Александр Владимирович Старовойтов [директор Федерального агентства правительственной связи и информации при президенте. – В. И.], который создал систему ГАС "Выборы". Нам же поступали данные о выборах частями, кусками, а полностью картину знал только он – где, сколько. Когда мы с ним говорили перед выборами, я вопрос ему задал: что-то может сделать эта система, чтобы улучшить количество голосов? <…> Он сказал: может, примерно 10%. А второй – Николай Рябов. Он у нас колебался, в свое время был на стороне мятежников, восставшего Верховного Совета. Потом постепенно Ельцин его приручил, назначил председателем Центризбиркома».

Удивительно, что у кого-то поворачивается язык рассказывать, будто в 1990-х были «настоящие выборы», никак не сравнимые с нынешними…

 

Сумеречный триумф

В ходе кампании Ельцин окончательно подорвал здоровье. В 1995–1996 годах он перенес четыре инфаркта (или даже пять). Последний – за две недели до второго тура. Информация о его самочувствии тщательно скрывалась.

На инаугурации настал момент истины: тяжелобольной старик с трудом смог выйти на сцену и произнести президентскую клятву. Публика в зале испытала шок. Церемонию предельно сократили, поскольку боялись, что Ельцин либо потеряет сознание, либо еще как-нибудь опорочит себя. В ноябре президенту была сделана операция аортокоронарного шунтирования сердца.

Рейтинг Ельцина, накрученный к июню всеми правдами, а больше неправдами, уже с августа начал стремительно падать. Неуклонно снижался и авторитет президента в глазах политической элиты, включая глав регионов.

Чем дальше, тем все меньше его уважали и все меньше боялись…

Впрочем, сам Ельцин мог быть доволен собой: несмотря ни на что, он сумел удержаться у власти еще на три года. В итоге в 1999-м ему было что передать и – главное – кому.

 

Фото: БОРИС КАВАШКИН/ТАСС, AP/ТАСС, АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН/ТАСС, АЛЕКСАНДР СЕНЦОВ, АЛЕКСАНДР ЧУМИЧЕВ/ТАСС, РИА НОВОСТИ, EPA/ТАСС

«Новый курс»: первые итоги

июля 6, 2021

В Музее Победы на Поклонной горе прошло итоговое мероприятие весенней сессии «Нового курса» – совместного проекта журнала «Историк» и Департамента образования и науки города Москвы

«Наши ученики часто задают нам сложные вопросы. О прошлом и настоящем. О мире вокруг нас и об обществе, в котором мы живем. О том, что было, и о том, что могло быть, если бы не… Ответить на них непросто, и мы не будем предлагать вам готовые ответы. Наша задача – искать эти ответы вместе с вами и вместе с вашими учениками». С этих слов главного редактора журнала «Историк» Владимира Рудакова в конце марта 2021 года начиналась серия лекционных занятий и коммуникативных тренингов для учителей истории и обществознания города Москвы, получившая название «Новый курс» (www.kurs-istorik.ru). В начале июня состоялся первый выпуск слушателей этой программы. Всего в рамках весенней сессии «Нового курса» свидетельства о повышении квалификации получили свыше 800 московских учителей. После летних каникул начнется осенняя сессия образовательной программы, в которой, как ожидается, примут участие сотни столичных педагогов.

 

Формат прямого диалога

Мир и наша страна быстро меняются, не отставать от стремительных трансформаций обязана и школа. И поэтому подходить к решению учебных и воспитательных задач со стереотипами, сложившимися еще 10–20 лет назад, – значит не достучаться до школьников, а в конечном итоге утратить их внимание и доверие. Именно такой подход лег в основу при формировании программы повышения квалификации учителей истории и обществознания, которая была создана журналом «Историк» по заказу Департамента образования и науки города Москвы.

Учитель неизбежно выступает в роли модератора информационных потоков, а следовательно, ему самому необходимо быть в курсе современных коммуникативных практик и актуальных научных дискуссий.

Острые проблемы современного общества, политические и идеологические конфликты, геополитические вызовы – эти темы требуют знания гипотез, сформулированных в последние годы. «Новый курс» помогает ориентироваться в лабиринтах общественной мысли, расширяя круг аргументов, аналогий, ярких сюжетов.

Директор Института российской истории РАН Юрий Петров прочитал участникам «Нового курса» лекцию о месте истории в современном мире

В нынешнее время произошли принципиальные изменения в отношении общества к историческому наследию. После десятилетия радикальных перемен, для которого были характерны прямолинейные ниспровергательские оценки нашего прошлого, в России формируются ценности, основанные на уважении к историческому опыту страны, к ее особому пути. Не менее сложен для анализа и феномен последнего двадцатилетия российской истории, который также требует серьезного осмысления, в том числе и в пространстве школы. Для «Нового курса» были выбраны самые актуальные сюжеты истории России XIX–XX веков и наиболее острые темы современных политических диспутов. Поэтому лекции для учителей читали ведущие историки, политологи, социологи, многие из которых не раз выступали на страницах «Историка». Так, генеральный директор Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ) Валерий Федоров знакомил слушателей с основными трендами развития современной политической системы России, а главный редактор журнала «Россия в глобальной политике» Федор Лукьянов – с внешнеполитическими вызовами, с которыми сегодня сталкивается наша страна. Военный историк Алексей Исаев ввел аудиторию в курс новейших исследований о предпосылках Второй мировой войны, а главный научный сотрудник Института российской истории РАН, доктор исторических наук Кирилл Соловьев прочитал лекцию о современных подходах к изучению предпосылок русских революций начала ХХ века. Доктор философских наук, профессор НИУ «Высшая школа экономики» Леонид Поляков рассказал о месте и роли различных идеологий в современном мире, а доктор исторических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Федор Гайда – о ценностных основаниях российской государственности. Публицист Егор Холмогоров познакомил московских учителей со своей концепцией развернувшейся на протяжении XIX – начала ХХ века борьбы за умы, а политолог, профессор НИУ ВШЭ Дмитрий Евстафьев – с неизвестными страницами холодной войны, эпохи, определившей не только ход истории второй половины ХХ столетия, но и многие политические реалии сегодняшнего дня.

Для учителей очень важно было не просто видеть и слышать известных исследователей и экспертов, но и работать в одной команде с ними, вместе участвовать в творческом процессе, объединяющем всех участников проекта. В этом смысле лекции «Нового курса» отнюдь не предназначены для беспрекословного, механического воспроизведения на уроках. Гораздо важнее определить направление будущей самостоятельной исследовательской работы, дать импульс для более глубокого изучения пластов истории, требующих новых подходов в их школьной интерпретации, подсказать наиболее эффективные инструменты и стиль работы с разнообразными информационными ресурсами, без критического изучения которых сложно представить объективную картину прошлого и настоящего.

Не менее значимым элементом программы повышения квалификации, с точки зрения участников «Нового курса», стали коммуникативные тренинги, проводившиеся опытными психологами, специалистами по формированию и модерированию учебных дискуссий. Каждый выпускник «Нового курса» получил возможность посмотреть на эту деятельность с другой стороны, став не просто слушателем, но и активным участником обучающих коммуникативных занятий.

 

Встреча на Поклонной горе

Самые активные участники весенней сессии «Нового курса» собрались в Музее Победы. Встречу открыл главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков, подчеркнувший, что слушатели «Нового курса» – московские учителя истории и обществознания – за несколько месяцев занятий проявили те качества, которые каждый педагог ценит в своих собственных учениках: неравнодушие, упорство, тягу к знаниям, умение развиваться, расти над собой. Это было непросто – раз в неделю после рабочего дня добираться до аудитории и три часа не только слушать и конспектировать лекции, но и работать вместе с лекторами, которые знакомили педагогов со своим видением «трудных вопросов» историко-обществоведческого курса. Владимир Рудаков так определил задачи программы: «Этот курс мы подготовили исходя из того, что наши ученики порой задают вопросы, на которые нам, учителям, непросто ответить, непросто найти точную формулировку. Чтобы эти вопросы о прошлом, настоящем и будущем не оставались без ответов, мы пригласили ярких и профессиональных лекторов – историков, публицистов, психологов, которых попросили помочь нашим учителям разобраться в современном знании о прошлом и настоящем России и мира». Главный редактор журнала «Историк» выразил признательность сотрудникам Городского методического центра за поддержку «Нового курса», а также поблагодарил коллег из Московского городского педагогического университета и лично ректора вуза Игоря Реморенко за помощь в организации лекционных занятий и коммуникативных тренингов на площадках МГПУ. «Без их доброжелательного отношения и готовности помочь было сложно справиться с поставленной задачей», – отметил Рудаков.

На занятиях «Нового курса» (слева направо): директор Института иностранных языков МГПУ Елена Тарева, замруководителя ДОНМ Антон Молев, ректор МГПУ Игорь Реморенко, руководитель ДОНМ, министр правительства г. Москвы Александр Молотков, гендиректор ВЦИОМ Валерий Федоров, главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков

С успешным окончанием обучения слушателей «Нового курса» поздравил заместитель руководителя Департамента образования и науки города Москвы Антон Молев, один из инициаторов проекта, сам по профессии учитель истории и обществознания. Он отметил, что «благодаря "Новому курсу" наши учителя получили уникальную возможность повысить свои профессиональные компетенции, освоить новые подходы к преподаванию истории, чтобы уроки для школьников стали еще интереснее и познавательнее. В этом учителям помогут и материалы, которые собраны в библиотеке Московской электронной школы: сценарии уроков, архивные документы». Собравшихся поприветствовал директор Музея Победы Александр Школьник, рассказавший о том, какую важную роль играют учителя и учащиеся в жизни музея, как выстраивается экспозиция, помогающая педагогам в их работе. Он выразил уверенность, что слушатели и лекторы «Нового курса» станут частыми гостями музея на Поклонной горе. «У нас одна задача – просвещать, чтобы не прерывалась цепочка исторической памяти», – сказал Школьник.

В рамках итогового мероприятия «Нового курса» директор Института российской истории РАН, доктор исторических наук Юрий Петров прочитал лекцию «История в современном мире». Профессор Петров подчеркнул, что история сегодня – один из самых востребованных сегментов общественного сознания. На этой волне, к сожалению, популярность получили фальсификации и фантазии, которым нужно противопоставить не только капитальные исследования, но и научно-популярные издания, рассчитанные на широкую аудиторию. По мнению Юрия Петрова, академическая наука не должна хранить высокомерное молчание, «когда конспирологические теории завоевывают массы, в том числе школьную аудиторию». «Пускай меня и назовут идеалистом, но я убежден, что лжи и домыслам должно быть противопоставлено научное знание. Необходима грамотная и талантливая популяризация исторического знания начиная со школы», – подчеркнул ученый, отметив, что именно на это направлены усилия Института российской истории РАН.

Каждый выпускник «Нового курса» получил специальный 260-страничный номер журнала «Историк», посвященный новейшей истории России – периоду с 1985 года по настоящее время. Тематику спецвыпуска составители определили после опросов самих участников образовательного проекта, в ходе которых выяснилось, что, с точки зрения учителей, именно последние десятилетия ХХ века и первые годы ХХI столетия недостаточно подробно освещены в учебной литературе.

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА

Постижение истории

июля 6, 2021

Активный поиск ответов на постоянно возникающие вызовы – лучшее, что может случиться с цивилизацией. Иначе – нет стимула к развитию, и тогда загнивание неизбежно

Борьба за гегемонию – вечная тема человеческой истории. Но почему одни страны, даже не обладающие большими и видимыми преимуществами, обоснованно претендуют на роль гегемона, а другим суждено быть лишь площадкой для чужого соперничества? Как возникают и разрушаются великие державы мирового уровня? И почему одни из них оказываются способны выйти за пределы собственных границ и создать целые цивилизации, а другие обречены замыкаться в узких – этнических, религиозных, культурных – рамках? Эти вопросы всегда волновали историков. Своя версия ответов была и у великого (без всяких сомнений) англичанина XX века Арнольда Тойнби (1889–1975), для которого именно цивилизация, а не отдельная страна являлась основной единицей человеческой истории и социологии.

Тойнби насчитывал в истории два десятка цивилизаций, многие из которых – например, древнеегипетская или эллинистическая – давно уже не существуют. Нынешние цивилизации он увязывал с исчезнувшими в особые последовательности – триады. Среди них минойская – эллинская – западная цивилизации, минойская – эллинская – православная, минойская – сирийская – исламская, шумерская – индская – индуистская цивилизации. Историк ставил три главных вопроса применительно к цивилизациям. Как они образуются (генезис цивилизаций)? Как они развиваются (стимулы и механизмы цивилизационного развития)? Как они деградируют и распадаются (надломы и распады цивилизаций)?

Ответы Тойнби весьма необычны, но чрезвычайно хорошо, даже фундаментально обоснованы. И это – ответы не только историка, но и философа, и антрополога, и исторического социолога.

Возьмем проблему генезиса цивилизаций. Тойнби отвергает такие объяснения, как расовый фактор (цивилизацию создает молодая, поднимающаяся культурно, самобытная раса) или фактор среды (цивилизация возникает в специфической природной среде – скажем, в русле великой реки или на большой степной равнине). Цивилизация, по его мнению, появляется в примитивном обществе при условии выделения из него творческого меньшинства – людей прометеевского типа, первооткрывателей, творцов, придающих импульс развитию и качественному изменению общества. Первобытное, примитивное общество стабильно и статично, им руководят вожди и шаманы, а масса подражает (тут Тойнби использует понятие «мимесис») старшему поколению и/или умершим предкам. Затем происходит динамический толчок, начинается быстрое развитие и движение, мимесис переориентируется на творческих личностей, на будущее, а обычай как главный социальный регулятор увядает.

Впрочем, со временем цивилизации теряют динамический заряд, а творческое меньшинство теряет черты творческого, превращаясь в правящее меньшинство. Остальная часть общества образует «внутренний пролетариат». Есть еще «пролетариат внешний» – это варварские и полуварварские соседи, обычно окружающие цивилизацию и эксплуатируемые ею. Прекращение развития означает смерть цивилизации, иногда – быструю, иногда – замедленную. Смерть древнеегипетской, например, по Тойнби, произошла в результате отражения нашествия гиксосов задолго до нашей эры – но в полумертвом, законсервированном состоянии Древний Египет просуществовал почти две тысячи лет…

Еще одна ключевая идея Тойнби – связка «Вызов-и-Ответ». Именно таков, по его мнению, механизм формирования и выживания цивилизации. Вызов – это угроза, внешняя или внутренняя, экологическая или технологическая, военная или экономическая. Цивилизация складывается как ответ на такой вызов; если ответ не найден, цивилизация не возникает. Дальше – больше: цивилизация постоянно сталкивается все с новыми вызовами и нахождение ответа на каждый из них ведет к новым вызовам! Вызовы Тойнби выделяет самые разнообразные: вызов сурового климата (с ним встретились египетская, шумерская, китайская, майяская, андская цивилизации), новых земель (минойская цивилизация), внезапных ударов от соседних обществ (эллинская цивилизация), постоянного внешнего давления (русская православная, западная цивилизации) и ущемления (общество, утратив нечто жизненно важное, направляет свою энергию на выработку свойств, возмещающих потерю).

Русско-православная цивилизация, по Тойнби, подвергаясь вызову постоянного внешнего давления, долгое время играла роль европейского форпоста и пала перед татаро-монголами. Однако она сумела не исчезнуть, а выжить как «захваченное общество» – и затем изгнать захватчика, использовав его институты взамен разрушенных своих. В результате устанавливается Московское универсальное государство (при Иване III и Иване IV), которому помогает идея «Москва – Третий Рим». Она представляет Москву не просто как естественного правопреемника павшего Константинополя, но и как последний оплот православия, унаследовавший права и обязанности Рима, а именно – его высокую религиозную миссию. После череды успехов Московское государство в XVII веке вдруг слабеет – в основном из-за революции в военном деле, обнаружившей превосходство Запада. Чтобы спастись, Петр Великий широко распахнул двери перед западной цивилизацией и отказался от культурной самобытности ради иностранной техники и оружия. Это сделало Россию членом западноевропейской семьи и позволило ей создать великую империю. Но петровская модернизация была деспотической, а поэтому весьма половинчатой и неглубокой. Это во второй половине XIX столетия привело к новому качественному отставанию: выигрывая войны доиндустриальной эпохи, Россия оказалась неспособной вовремя перейти на новые, индустриальные рельсы. Закономерный крах империи Романовых в войнах индустриального века освободил место для уникального марксистского государства. Возникла «первая незападная страна, признавшая возможность полного отделения сферы промышленного производства от западной культуры, заменяя ее эффективной социальной идеологией». Используя иностранную идеологию, чтобы возродить политику культурной самодостаточности, Иосиф Сталин создал парадоксальное общество – в чем-то гипермодернизированное, а в чем-то катастрофически архаичное. Последствия краха этого кентавра приходится разгребать нам, его наследникам, путем поиска новой эффективной комбинации национальной культуры и западной техники и идеологии.

В общем, «И вечный бой! Покой нам только снится»… Но этот бой – лучшее, что может случиться с цивилизацией. Без вызова нет стимула к развитию, к обновлению, а есть только стимул к загниванию и разложению. Впрочем, не на всякий вызов может быть дан адекватный ответ, и тогда цивилизация обрекает себя на все новые и новые раунды борьбы с тем же самым вызовом. Одним словом, крутится как белка в колесе, пока не падет замертво.

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, LEGION-MEDIA

Что почитать и что увидеть в июле-августе

июля 6, 2021

Россия в Гражданской войне. 1918–1922: энциклопедия в трех томах

Отв. ред. А.К. Сорокин

М.: Российская политическая энциклопедия, 2021

Трехтомная энциклопедия общим объемом более 2500 страниц без преувеличения станет новым словом в изучении сложнейшей и до сих пор кровоточащей темы, связанной с трагическим гражданским противостоянием начала ХХ века. Издание отличается от всех своих предшественников. Не «Гражданская война в России», а «Россия в Гражданской войне»: по словам ответственного редактора энциклопедии, научного руководителя Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) Андрея Сорокина, это тот самый случай, когда нюансы имеют значение. В отличие от ранее вышедших энциклопедических изданий, которые раскрывали тему гражданского противостояния в России через описание событий военной и отчасти политической истории, новая энциклопедия ставит своей задачей дать возможность ознакомления со всеми основными сферами жизни социума в тот период – экономической, политической, социальной, конфессиональной, научной, культурной, военной. Именно эту особенность и отражает название трехтомника.

В издание вошло свыше 2900 словарных статей, рассказывающих о событиях Гражданской войны, которые рассмотрены в контексте широкой панорамы жизни того времени. В трех томах использовано около 2000 редких фотографий, фотоснимков картин, скульптур, карт, схем, планов военных операций, произведений графики. «В работе над энциклопедией приняли участие более полутора сотен российских и зарубежных исследователей разных социогуманитарных специальностей», – отметил Сорокин. Многие из этих исследователей – постоянные авторы журнала «Историк»: доктора исторических наук Руслан Гагкуев, Виктор Кондрашин, Ярослав Леонтьев, Дмитрий Павлов, Александр Пученков, Александр Репников и другие. Большой авторский коллектив, по словам Андрея Сорокина, позволил охватить «основные события и процессы, происходившие на всей территории бывшей Российской империи, в том числе в Сибири и на Дальнем Востоке, Урале, в Поволжье и на Северном Кавказе, Украине и в Беларуси, Средней Азии и Закавказье, в Прибалтике и Финляндии, Бессарабии и Польше».

Энциклопедия основана на широком круге источников. Как отметил ответственный редактор трехтомника, «в работе над статьями использованы коллекции документов ЦК и Политбюро ЦК РКП(б), Совета народных комиссаров, Совета труда и обороны, ВЦИК РСФСР, документы многочисленных национально-государственных образований, возникавших на территории бывшей Российской империи, и их правительств, источники личного происхождения, в том числе из личных фондов государственных и военных деятелей обоих противостоявших лагерей, хранящиеся в российских архивах».

 

Демкин А.В.

Кабинет министров императрицы Анны Иоанновны и управление территориями Российской империи. 1731–1740 гг.

СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2021

Просуществовавший 10 лет, с 1731 по 1741 год, Кабинет министров играл роль фактического соправителя императрицы Анны Иоанновны. Уже с 1735-го подписи трех кабинет-министров приравнивались к подписи самой императрицы. При этом историки обычно освещали только политическую сторону деятельности Кабинета. В своей книге доктор исторических наук Андрей Демкин обратился к гораздо менее изученной теме – решениям Кабинета министров по вопросам финансов, землевладения и землепользования, торговли, промышленности и откупной системы, развития инфраструктуры, а также судопроизводства в губерниях и отдельных городах.

 

Власов Н.А.

Россия глазами Бисмарка

СПб.: Евразия, 2021

Отто фон Бисмарку (1815–1898) приписывают множество фраз, которые он в реальности не произносил. Тем не менее в массовом сознании «железный канцлер» приобрел статус человека, который относился к России в целом негативно, но уважал, побаивался и невольно восхищался выдающимися качествами нашей страны и народа. Но что в действительности Бисмарк думал о России, с которой в его жизни и политике было связано столь многое? Как относился к русскому народу, государству, как оценивал мощь страны на международной арене? Считал ли он Россию непобедимой, а войну с ней – катастрофой для Германии? Проанализировав обширный корпус реальных высказываний «железного канцлера», кандидат исторических наук Николай Власов попытался ответить на эти вопросы.

 

Ветлугина А.М., Максименко Д.М.

Склифосовский

М.: Молодая гвардия, 2021

Что мы вспоминаем, когда речь заходит о знаменитом русском враче Николае Склифосовском (1836–1902)? Фразу «Короче, Склифосовский»? Не менее знаменитый столичный Институт скорой помощи, названный его именем, в просторечии именуемый «Склиф», от которого никто не застрахован, но который в тяжелой ситуации может стать символом надежды? Новая биографическая книга подробно рассказывает о самом докторе Склифосовском – скромном человеке, повлиявшем на всю систему российского здравоохранения, участвовавшем в войнах и лично спасшем такое количество раненых, что только за одно это он достоин благодарной памяти потомков.

 

Паке А.

В коммунистической России. Письма из Москвы

СПб.: Евразия, 2021

Среди массы описаний Советской России первых лет ее существования взгляд со стороны встречается крайне редко. Одним из нескольких иностранных корреспондентов, допущенных в Москву в 1918 году, был Альфонс Паке (1881–1944), позднее выпустивший свои заметки отдельной книгой. От прочей публицистики тех лет их отличает не только явное литературное дарование автора, но и мастерство журналиста. В Германии книге Паке не было альтернативы, однако за несколько лет она растворилась в потоке иных публикаций. А в СССР по политическим причинам работы Паке никогда не переводили.

 

Давыдов А.Ю.

Новая экономическая политика: власть, народ, хозяйство в послереволюционной России (1921–1929 гг.)

СПб.: Евразия, 2021

Комплекс мероприятий, осуществление которых не только содействовало восстановлению разрушенных в период революционной смуты хозяйственной и социальной сфер, но и заложило основу для модернизации российского социума, больше известен под аббревиатурой НЭП. Споры о сущности НЭПа не утихают до сих пор. По мнению доктора исторических наук Александра Давыдова, одной из важных черт новой экономической политики было приостановление общественного развития в плебейски-революционном направлении. Это позволило не успевшим отвыкнуть за годы военного коммунизма от постоянного напряженного труда советским гражданам вывести страну из кризиса.

 

Образцов П.А.

Игорь Сикорский: четыре войны и две родины знаменитого авиаконструктора

М.: Молодая гвардия, 2021

Игорь Сикорский (1889–1972) создал семейство вертолетов, на которых почти во всех войнах XX и XXI веков перевозили американских морских пехотинцев и врачей, почту и средства тушения пожаров, негабаритные грузы и обычных, а иногда и необычных пассажиров, среди которых были даже президенты США. В России, которую гений авиастроительства покинул сразу после революции, он создал первые в мире огромные многомоторные самолеты «Русский витязь» и «Илья Муромец», а в Америке, где его почтительно называли Мистер Геликоптер, – гидросамолеты, пересекавшие Атлантику и Тихий океан еще до Второй мировой войны. Биографию Сикорского воссоздал писатель, кандидат химических наук Петр Образцов.

 

Кантор Ю.З.

Михаил Тухачевский. Портрет на фоне эпохи

М.: Российская политическая энциклопедия, 2021

В книге доктора исторических наук Юлии Кантор впервые вводятся в научный оборот уникальные документы, дающие возможность изучить ранее неизвестные страницы биографии маршала Советского Союза Михаила Тухачевского (1893–1937) и, что не менее важно, рассмотреть их в контексте происходившего в стране. Ракурс книги – в отличие от ранее выходивших исследований – смещен в сторону детального рассмотрения картины эпохи. Впервые публикуются текстовые и фотодокументы, позволяющие визуализировать прочитанное, ощутить дыхание времени, ознакомиться с исторической и современной топонимикой описываемых событий.

 

Попов В.П.

Очерки советской экономики: характер, механизмы, резервы, демографические последствия

М.: Новый хронограф, 2020

«Советская экономика "споткнулась" не о производство; сверхзатратное по своей природе, оно тем не менее ценой колоссальных издержек до самого конца было способно реализовать крупные государственные проекты. Главным недостатком было отсутствие личного интереса и хозяйственной самостоятельности у всех участников производственного процесса, что лишало экономику способности к быстрым и качественным переменам». Так полагает доктор исторических наук Василий Попов, изучивший тему на основании архивных материалов.

 

Бауринг Б.

Деградация международного правового порядка? Реабилитация права и возможность политики

М.: Новое литературное обозрение, 2020

В своей книге юрист и правозащитник Билл Бауринг предложил радикально новое прочтение международного права и прав человека, страстно защищая их от волны пессимизма и обесценивания. Опираясь на марксистскую традицию и привлекая современные работы в области критической теории и юридической науки, автор проанализировал исторические и недавние международные события и процессы, показывая их влияние на правовой дискурс и практику. В фокусе внимания исследователя оказались советское международное право, военная операция США и их союзников в Ираке, ряд других кейсов.

 

13 июня – 8 августа

История России глазами художников. К 800-летию со дня рождения Александра Невского

Новая Третьяковка

Москва, улица Крымский Вал, 10

Выставка исторической живописи конца XVIII – начала XX века в Новой Третьяковке объединила экспонаты из 40 музеев. Полотна рассказывают о важнейших событиях в истории страны – от Крещения Руси до Первой мировой войны. Открывает экспозицию зал, посвященный Александру Невскому. Всего на выставке представлено шесть разделов, отражающих основные этапы нашего прошлого: «Древняя Русь. Легенды и быль», «Московское царство. Иоанн Грозный», «Герои Смутного времени. Первые Романовы», «Русские бояре XVII столетия. Обычаи и нравы», «От Петра Великого до Екатерины Великой», «Военная история России XVIII – начала XX века».

 

25 июня – 3 октября

Сиена на заре Ренессанса. Произведения из Национальной пинакотеки в Сиене, Государственного архива Сиены, музеев Тосканы и ГМИИ им. А.С. Пушкина

ГМИИ имени А.С. Пушкина

Москва, улица Волхонка, 12

Выставка впервые представляет российской публике сиенскую школу живописи, рассказывает о ее эволюции с XIII по XV век и исключительной значимости в период, непосредственно предшествовавший эпохе Возрождения. Сиенская школа известна своей многогранностью и присущим только ей смешением византийских, готических и ренессансных элементов, создающих уникальный сплав разных художественных традиций. Выставка является частью обширной программы перекрестного Года музеев России и Италии, объявленного министерствами культуры обеих стран на 2021–2022 годы.

 

2 июня – 10 января 2022 года

Викинги. Путь на Восток

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Викинги не только наводили ужас на жителей Западной Европы, но и, осваивая речные пути, стали катализаторами социально-экономических процессов, приведших в конечном итоге к формированию Древнерусского государства. Выставка в Историческом музее показывает разные стороны жизни выходцев из Скандинавии конца VIII – середины XI века. В экспозиции представлены предметы дружинной культуры (вооружение, доспехи и снаряжение конного воина, уникальная коллекция шлемов), образцы ремесленного искусства (наборы серебряных и бронзовых с позолотой женских украшений), реконструкции нарядов, выполненные современными мастерами с использованием древних технологий, и многое другое. Посетители могут увидеть и совсем недавние находки археологов, относящиеся к эпохе викингов.

 

23 июня – 30 августа

Иван Иванович Шишкин. 1832–1898

Русский музей, Корпус Бенуа

Санкт-Петербург, набережная канала Грибоедова, 2

Творчество Ивана Шишкина (1832–1898) занимает особое место в истории отечественного изобразительного искусства. Выставка из фондов Русского музея представляет возможность во всем многообразии познакомиться с уникальным талантом крупнейшего мастера русского пейзажа. Русский музей – обладатель обширного графического наследия художника. Помимо рабочего материала (около 1400 листов), в фондах музея хранится значительное число выдающихся произведений, исполненных в разных техниках. В экспозицию вошло более 100 работ, включая ранний автопортрет Шишкина, пейзажи родной ему Елабуги, изображения вековых лесов, прибрежных рощ и крымских скал.

 

28 мая – 7 ноября

«Страна мечтателей – страна героев». Выставка к 100-летию образования СССР

Музей современной истории России

Москва, Тверская улица, 21

Рабочие и колхозники, строители и воины, ученые и художники создавали новую жизнь, преодолевая бесчисленные испытания. Они возводили заводы и электростанции, поднимали целину, покоряли космос. Они одержали Великую Победу в самой страшной в истории человечества войне, а потом фактически заново отстроили страну. Они верили, что им удастся создать общество, основанное на социальной справедливости. В экспозиции представлены уникальные материалы о выдающихся достижениях советских физиков и полярников, авиаконструкторов и летчиков, врачей и спортсменов. Отдельная тема – освоение космоса.

Последний август Советского Союза

июля 6, 2021

Тридцать лет назад, в августе 1991-го, я выступал против ГКЧП на стороне Верховного Совета России и до сих пор считаю, что был прав

Путч поставил жирную точку в распаде СССР, фактически подвел черту под историей огромной страны.

Уверен, что в тот момент еще был шанс удержать Союз на краю пропасти, в которую он стремительно катился. Напомню, что на 20 августа 1991 года было назначено подписание нового Союзного договора. Конечно, Советский Союз в его прежнем виде сохранить все равно не удалось бы: три прибалтийских республики и Грузия к этому времени вышли из его состава. Поэтому, если бы договор удалось подписать, это все равно была бы другая страна. И тем не менее возможность сохранить союзное государство, состоящее из нескольких ключевых республик, все-таки существовала. Кто знает, может быть, в итоге 25 млн русских людей, которые после распада СССР оказались выкинутыми на обочину жизни, по-прежнему жили бы в одном государстве? Однако после августа 1991-го даже те, кто готов был подписывать этот договор, стройными рядами устремились в сторону окончательного отделения друг от друга. И в этом мой главный упрек ГКЧП.

Поэтому я считаю, что те, кто тогда противостоял гэкачепистам, поступили абсолютно правильно. Кстати, как и большинство сотрудников госбезопасности, которые в те дни либо заняли нейтральную позицию, либо открыто не поддержали ГКЧП.

Хочу сказать еще об одном. Возможно, какая-то группа гэкачепистов действительно думала о спасении страны, но бóльшая их часть – и премьер-министр СССР Валентин Павлов, и особенно председатель КГБ Владимир Крючков – руководствовалась иными мотивами. Они прекрасно понимали, что в новом союзном государстве потеряют свои посты. Уже в начале августа они организовали прослушку совещаний, которые в преддверии подписания Союзного договора проводил президент СССР Михаил Горбачев с лидерами России и Казахстана Борисом Ельциным и Нурсултаном Назарбаевым. Я видел эти документы, поэтому знаю, о чем говорю. На этих совещаниях обсуждались грядущие кадровые изменения, в результате многие из членов ГКЧП потеряли бы власть. Часто можно услышать, что якобы и Горбачев был причастен к заговору. Это глупость полнейшая! Безусловно, Горбачев не знал о том, что планируется на 19 августа. Никаким участником этих событий он не был.

Другое дело, что, конечно, уезжать в отпуск в такой ответственный момент президенту страны было нельзя. Нужно было контролировать обстановку, держать ситуацию в своих руках. Этого, увы, сделано не было. И в этом была грубейшая ошибка Михаила Сергеевича, которую он, кстати, и сам задним числом признал. Эта ошибка поставила крест не только на его государственной карьере, но, к сожалению, и на нашей стране – Советском Союзе. Дело ведь не в том, как страна называлась: «советская», «социалистическая» и т. д. Это была держава, которая создавалась веками, в которой жили люди разных национальностей, и жили в принципе неплохо, если не считать конца 1980-х годов, когда по швам затрещала экономика, а затем и межнациональные отношения.

Кстати, это стало одной из причин, почему люди не поддержали ГКЧП. Пустые магазины, пустые прилавки: даже в моем родном Ленинграде ввели карточки, которые были ликвидированы еще при Сталине в 1947 году! Да и в Москве ситуация была не лучше. Что уж говорить о провинции! Народ был обозлен и настроен против той системы, которая породила подобную ситуацию. Я был в Белом доме все трое суток и общался там с людьми. Это были интеллигентные, умные, смелые, отважные люди, которые пришли защищать – как они это понимали – демократию и свободу своей страны. Иной вопрос, кто и как потом воспользовался этой свободой. Но это уже другая история.

 

Фото: PHOTOXPRESS