Archives

«Великий, храбрый, невский»

мая 2, 2021

Князь Александр Ярославич, 800-летие со дня рождения которого отмечается в мае этого года, – фигура поистине монументальная. Он соединяет самые разные и часто непохожие друг на друга эпохи – средневековую Русь, Московское царство, Российскую империю, Советский Союз, наше время. Фигур такого масштаба в истории любой страны раз-два и обчелся.

Его церковное прославление началось вскоре после кончины, последовавшей в ноябре 1263 года; примерно тогда же – в конце XIII века – была составлена самая ранняя житийная повесть о нем.

Почему Александр был причислен к лику святых? Вопрос этот далеко не праздный. Ведь он не утверждал христианскую веру в языческой стране, как равноапостольные княгиня Ольга и князь Владимир, не принял смиренно смерть, подобно Христу, как князья-страстотерпцы Борис и Глеб, не был мучеником во имя веры, как его старший современник Михаил Черниговский и целый ряд других русских князей, погибших в Орде. Наоборот, житийная повесть, равно как и летописи, свидетельствует: в Орде Александра принимали с почетом. «И увидел его царь Батый, и поразился, и сказал вельможам своим: «Истину мне сказали, что нет князя, подобного ему». Почтив же его достойно, он отпустил Александра».

Судя по всему, окончательный ответ на этот вопрос мы никогда не найдем: слишком мало свидетельств и об эпохе, и о личности князя дошло до нас. Однако, возможно, объяснение кроется в том, что уже ближайшие потомки воспринимали Александра в качестве отца-основателя «особого типа православных святых князей, заслуживших свое положение прежде всего светскими деяниями» – своего рода «общественным служением», как бы мы сейчас сказали. В случае с Александром Ярославичем одним из главных проявлений такого служения была защита Руси от многих свалившихся на нее напастей. Это и вторжения внешних врагов (шведов и немцев), приходивших «разорить землю». И попытки окатоличивания («От вас учения не приемлем», – якобы ответил папским послам Александр). И бремя «татарской неволи». В Житии говорится: «Было в те времена насилие великое от иноверных, гнали они христиан, заставляя их воевать на своей стороне. Князь же великий Александр пошел к царю [то есть к Батыю. – В. Р.], чтобы отмолить людей своих от этой беды». К тому же Александр, по словам агиографа, «побеждал, но был непобедим». Для того трагического времени это считалось не просто исключительным явлением (в эпоху Батыева нашествия среди русских князей не было победителей), а воспринималось как признак явного благоволения к Александру свыше. «Воистину – не без Божьего повеления было княжение его», – отмечал автор житийного текста, именовавший князя «солнцем земли Суздальской».

Был ли князь безгрешным человеком и идеальным правителем на самом деле? Ответ на этот вопрос очевиден. Безгрешных людей не бывает, а идеальными правители могут быть лишь в сознании тех, кто готов верить в подобные идеалы. В жизни все обстоит гораздо сложнее: в эпоху зависимости от Орды практически каждому правителю русских земель с позиций сегодняшнего дня можно было бы предъявить претензии в недальновидности, трусости и соглашательстве. Судить «с высоты прожитых лет», а уж тем более не себя, а другого вообще легче всего на свете. Однако то обстоятельство, что Александр Ярославич остался в русской исторической памяти с очевидным знаком плюс, говорит о многом. Ведь даже в богоборческие советские времена, когда мощи святого князя были выставлены на всеобщее обозрение в Музее истории религии и атеизма, деяния Александра превозносились на самом высоком государственном уровне. Среди же простых людей почитание его, по сути, и не прекращалось. Это означает, что на весах истории (а таковыми, без всякого сомнения, является память потомков) чаша добрых дел, совершенных Александром Ярославичем, все-таки с запасом перевесила противоположную чашу. Не случайно, кстати, что попытки качнуть эти чаши в обратном направлении, поставив под сомнение не только святость, но и сами земные дела князя, предпринимались именно в смутные времена – что в первый послереволюционный период ХХ века, что во второй, пришедшийся на «лихие» девяностые…

Жизнь отмерила ему всего 42 года: в Средневековье немногие доживали до старости. Может быть, сейчас в это трудно поверить, но при жизни Невским его никто не называл. Привычное для нас прозвище князя впервые встречается в одном из поздних списков Новгородской первой летописи младшего извода: «Александръ великии, храбрыи, невьскыи». При этом определение «невский» стоит последним. В середине XV века, когда создавался список этой летописи, Александра Ярославича, видимо, чаще именовали «великим» и «храбрым». Прозвище же Невский, судя по всему, только начинало входить в оборот.

Новости о прошлом

мая 2, 2021

В память о победе

В России отметят юбилей Куликовской битвы

Президент РФ Владимир Путин подписал распоряжение о праздновании в 2030 году 650-летия победы на Куликовом поле. Согласно документу, учитывая особое значение этого исторического события, правительству поручено образовать организационный комитет по подготовке и проведению юбилейных мероприятий, а также обеспечить разработку и утверждение плана их проведения. 8 сентября 1380 года русское войско, собранное московским князем Дмитрием Ивановичем, одержало победу над полчищами Мамая. Причиной этого похода на Русь стал отказ Дмитрия выплачивать дань Мамаю как нелегитимному правителю Золотой Орды, фактически узурпировавшему власть. Победа на Куликовом поле не стала финальной точкой борьбы Москвы с Ордой. Скорее наоборот: она стала отправной точкой этой борьбы. Куликовская битва оказала огромное моральное воздействие на русских – это было первое серьезное столкновение с правителем Орды, закончившееся полной победой. К этому прецеденту постоянно обращались. Спустя ровно сто лет, во время Стояния на Угре в 1480 году, когда Иван III колебался, взвешивая, стоит ли ему ввязываться в сражение с «самим царем» (а хан Ахмат, в отличие от Мамая, был Чингисидом), великокняжеский духовник ростовский архиепископ Вассиан Рыло призывал великого князя к борьбе с ханом, ссылаясь на авторитет Дмитрия Донского.

Время первых

В Москве установили мемориальную доску космонавту Алексею Леонову

Памятную доску дважды Герою Советского Союза, генерал-майору авиации, летчику-космонавту СССР Алексею Леонову (1934–2019) торжественно открыли в столице. Она установлена на здании по адресу: улица Маши Порываевой, дом 11, строение 3. Здесь Леонов работал почти 30 лет – с 1992 года. Мемориальная доска изготовлена из бронзы по оригинальному проекту скульптора Ярослава Бородина и архитектора Юлии Ефремовой. Космонавт номер одиннадцать Леонов совершил два полета. В 1965 году он стал первым человеком, вышедшим в открытый космос, а в 1975-м был командиром корабля «Союз-19», состыковавшимся с американским «Аполлоном». Это была первая в истории стыковка космических кораблей разных стран. Долгие годы Леонов работал заместителем начальника Центра подготовки космонавтов. Одним из его увлечений была живопись: рисуя с детских лет, он даже хотел поступать в художественное училище, однако впоследствии выбрал профессию военного летчика. В апреле 2017 года состоялась премьера художественного фильма «Время первых», посвященного драматической истории первого выхода человека в открытый космос. Роль Алексея Леонова в нем исполнил актер Евгений Миронов.

Издание года

Книга «История Отечества в русской живописи» удостоена национальной премии

Подготовленный под редакцией Владимира Рудакова и изданный при поддержке ПАО «Транснефть» художественный альбом стал лауреатом национальной премии «Лучшие книги и издательства – 2020» в номинации «Живопись». Книга состоит из 200 репродукций и 200 очерков, посвященных ключевым произведениям русской исторической живописи. Альбом охватывает всю историю страны – с древнейших времен до наших дней, от легендарных сюжетов «Повести временных лет» до событий, происходивших на наших глазах и уже успевших стать частью российской истории. В издании представлены и хрестоматийные образы, давно ставшие частью нашего общего культурного кода, и полузабытые шедевры отечественной живописи, и произведения наших современников. Альбом – настоящую энциклопедию русской исторической живописи – создали сотрудники и постоянные авторы журнала «Историк».

Премия «Лучшие книги и издательства» учреждена в 2000 году Российской государственной библиотекой, Русским биографическим институтом, «Литературной газетой» и культурно-просветительским центром «Орден». Целью проекта все эти годы является поддержка книгоиздателей, поощрение социально и культурно значимых начинаний, а также облегчение читателям выбора новинок среди массы выходящих в свет книг.

Фото: © ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РУССКИЙ МУЗЕЙ, РИА НОВОСТИ, НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА

Тест от «Историка»

мая 2, 2021

Внимательно ли вы читали майский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. Древнерусская «Повесть о взятии Царьграда в 1204 году» рассказывает о захвате и разграблении Константинополя…

1. …арабами.

2. …турками.

3. …славянами-язычниками.

4. …крестоносцами-католиками.

2. Что было целью шведов в кампании 1240 года?

1. Разграбление Новгорода.

2. Завоевание Пскова.

3. Захват земель по течению Невы.

4. Уничтожение дружины Александра Ярославича.

3. Кто из этих верховных правителей Руси не причислен к лику святых?

1. Великий князь Владимир Святославич.

2. Великий князь Александр Невский.

3. Великий князь Дмитрий Донской.

4. Царь Федор Иоаннович.

4. Кто первым приступил к исследованию берегов Охотского моря?

1. Семен Дежнёв.

2. Иван Москвитин.

3. Василий Поярков.

4. Витус Беринг.

5. Кому посвящены строки Александра Пушкина: «Чудесный жребий совершился: угас великий человек»?

1. Александру Грибоедову.

2. Михаилу Кутузову.

3. Наполеону Бонапарту.

4. Александру I.

6. Ивана Варавву в кинофильме «Офицеры» сыграл Василий Лановой. Но сначала на эту роль утвердили другого актера.

1. Олега Стриженова.

2. Вячеслава Тихонова.

3. Евгения Матвеева.

4. Олега Ефремова.

Правильные ответы см. на с. 79

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Крестоносцами-католиками. 2. Захват земель по течению Невы. 3. Царь Федор Иоаннович. 4. Иван Москвитин. 5. Наполеону Бонапарту. 6. Олега Ефремова.

Князь-победитель

мая 2, 2021

В истории каждого народа есть фигуры, ставшие символами доблести и героических побед. Для России такой фигурой является князь Александр Невский

800 лет назад, в мае 1221 года, в Переяславле-Залесском в семье князя Ярослава Всеволодовича родился второй сын – Александр. Крестили его в Спасо-Преображенском соборе – там, где позже был возведен в сан игумена Сергий Радонежский. Имя Александр тогда редко встречалось на Руси. Княжича, скорее всего, назвали в честь святого воина Александра Римского. Но незадолго до его рождения в переводе на древнерусский язык появилась «Александрия» – знаменитое повествование о жизни великого македонского завоевателя. Ведь на Руси, как и в Византии, прославленного полководца древности воспринимали не как язычника: дошедший до русских снегов вариант романа об Александре Македонском содержит эпизоды почитания им единого Бога. Возможно, что имя Александр и полюбилось князю Ярославу, когда он читал о непобедимом македонском царе.

В конце XIX века Дмитрий Иловайский, автор самых популярных в то время учебников по русской истории, прямо назвал Александра Невского «нашим национальным героем» и так охарактеризовал его феномен: «Практический ум, твердость воли и гибкость характера, или умение сообразоваться с обстоятельствами». Были на нашей земле в XIII–XIV столетиях и другие талантливые полководцы, но никто из них не определил стратегии Руси на века вперед.

«Кто с мечом к нам войдет…»

Так случилось, что князя Александра Невского любили и почитали три «поворотных» правителя в истории нашей страны – Иван Грозный, Петр Великий и Иосиф Сталин. Лишь в первые годы советской власти князь оказался не в чести у «строителей нового мира». Для историка-марксиста Михаила Покровского Александр Ярославич был «приспешником новгородской торговой буржуазии» – и только. Но очень скоро оказалось, что подходить к событиям тринадцатого века с мерками века двадцатого по меньшей мере опрометчиво. Идея преемственности между дореволюционной Россией и СССР возникла в начале 1930-х годов, когда стало окончательно ясно, что ставка на мировую революцию не сыграет и строить социализм нашей стране придется практически в одиночестве. Как минимум в обозримом будущем.

В 1937 году, когда Советский Союз готовился к противостоянию с нацистской Германией, было решено снять художественный фильм о легендарном князе – победителе немецких рыцарей. Сценарий завершался трагически: в финале главный герой возвращался из поездки в Орду и, предательски отравленный, умирал, глядя на «далекое поле – Куликово поле». Далее – скорбь: «Закатилось солнце земли Русской. Гроб идет с плеча на плечо под звон колоколов по всей Руси великой». Режиссер Сергей Эйзенштейн вспоминал: «Не моей рукой была проведена карандашом красная черта вслед за сценой разгрома немецких полчищ. «Сценарий кончается здесь, – были мне переданы слова. – Не может умирать такой хороший князь!»» И фильм завершился апофеозом дружинников-победителей и почти евангельским обращением Александра Невского к народу и миру, которое стало крылатым: «Если кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет! На том стоит и стоять будет Русская земля!» Отрешиться от актуальных политических ассоциаций было невозможно. Критики писали: «Глядя на древних рыцарей, одетых в белые хитоны и рогатые шеломы, советский зритель узнает в них современных рыцарей топора и свастики, фашистов. Каждый сидящий в зрительском зале чувствует, знает, что немецкие захватчики снова готовят кровавый поход против нашей социалистической Родины».

С тех пор вся Россия знает Александра Невского не только по имени, но и в лицо. Он обрел стать и голос артиста Николая Черкасова, умевшего перевоплощаться в героев далеких столетий. Князь-витязь – с мечом, в высоком шлеме – стал настоящим современником фронтового поколения, которое в 1938 году, когда картина вышла на экраны, только готовилось к своему героическому испытанию. Позже фильм называли пророческим: Эйзенштейн предсказал и жестокость оккупантов, и размах настоящей народной войны, и победы в решающих битвах за правое дело.

«Пусть вдохновляет вас…»

Вторая жизнь Александра Невского началась 22 июня 1941 года. Начнем с того, что важнейшее радиосообщение в этот день завершалось мелодией Сергея Прокофьева «Вставайте, люди русские!». И все помнили, что этот патриотический напев впервые прозвучал в фильме о победе на Чудском озере. Поэт Владимир Луговской нашел точные слова, в духе древних житий прославленного князя:

Вставайте, люди русские,

На смертный бой, на грозный бой.

Вставайте, люди вольные,

За нашу землю честную!

Живым бойцам почет и честь,

А мертвым – слава вечная.

За отчий дом, за русский край

Вставайте, люди русские!

Эта песня стала предтечей написанного через несколько дней после начала войны шедевра «Вставай, страна огромная»… В армии фильм о князе-победителе любили. Его показывали и раненым фронтовикам в госпиталях, и под открытым небом, неподалеку от передовой.

7 ноября 1941 года на параде, посвященном 24-й годовщине Октябрьской революции, Иосиф Сталин с трибуны Мавзолея произнес знаменательные слова: «Война, которую вы ведете, есть война освободительная, война справедливая. Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Дмитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова». Появились плакаты, с которых знаменитые воины и полководцы прошлого призывали красноармейцев сражаться до победы, – и первым в этом ряду национальных героев был князь Александр, который бил не кого-нибудь, а немецких рыцарей. В те дни Василий Лебедев-Кумач опубликовал стихи:

Эй, герои! Разве не с кого

Нам пример отваги взять?

Вспомним славный подвиг Невского

И его стальную рать.

Брал отвагой молодецкою

Он на озере Чудском,

И остались псы немецкие

Под холодным русским льдом!

А после учреждения ордена Александра Невского в 1942 году эти стихи вышли и на плакате, в «Окнах ТАСС». Художник Павел Соколов-Скаля создал впечатляющую композицию: русский витязь, широко замахнувшись мечом, готов пополам разрубить иноземного рыцаря. В том же году в иллюстрированном журнале «Фронтовой юмор» была опубликована телеграмма, которая в трудные дни отступлений поднимала настроение бойцов, давала возможность посмеяться над грозным врагом, сбивая с него ореол непобедимости: «Берлин, Гитлеру. Желаю тебе, немчин проклятый, погибели скорой. Скорблю, что не могу лично приложить руку к немецкому загривку. А. Невский».

Ордена Александра Невского: (1) Российской империи (1825–1917), (2) СССР (1942–1991) и (3) Российской Федерации (с 2010 года)

Немцы тоже помнили о битве на Чудском озере, да и о фильме Эйзенштейна знали, хотя в Германии его, конечно, не демонстрировали. К историческим аналогиям и реваншам в Германии относились серьезно. Весной 1942 года, когда отмечалось 700-летие битвы, которую немцы называли «айсштосс», то есть «разбитый лед», командование люфтваффе получило приказ – мощным налетом бомбардировщиков до вскрытия Невы уничтожить корабли Балтийского флота, оборонявшие блокадный Ленинград. Операция, которой дали кодовое название «Айсштосс», провалилась. Удар пришелся мимо целей, в прямом смысле – по льду. Реванш за битву князя Александра не состоялся. Все боевые корабли, защищавшие Ленинград, кроме получившего сравнительно небольшие повреждения крейсера «Киров», остались в строю.

Не сосчитать, сколько статей и монографий, посвященных Александру Невскому, появилось в дни войны. В основном это были небольшие брошюры, предназначенные для бойцов и командиров. В «Правде», а вслед за ней и в десятках других газет в начале лета 1942 года вышла статья академика Евгения Тарле «Тевтонские псы-рыцари и их гитлеровские последыши». Яркие рассказы о подвигах доблестного князя регулярно украшали страницы фронтовой и центральной печати. В каждом из них, конечно, подчеркивалось сходство между экспансией немецких рыцарских орденов и нашествием фашистов. Если Русь тогда устояла перед «натиском на Восток», то «и мы не должны посрамить предков». Очень важно, что многие брошюры переводились на языки всех основных народов Советского Союза. Во время войны Александр Невский стал героем не только для славянских, православных народов, но и для всех, кто встал на смертный бой против завоевателей.

В годы Великой Отечественной написан и удивительный триптих художника Павла Корина «Александр Невский», центральный образ которого – портрет князя во весь рост – с тех пор публиковался едва ли не во всех учебниках истории. Вот уж поистине символ мужества! Но у этого хрестоматийного полотна есть тайна. Мы так привыкли к коринскому образу, в нем столько высокой подлинности, что, как правило, даже не возникает сомнений в историчности картины. А ведь князь облачен в несвойственные русским воинам того времени рыцарские латы – от него исходит холодный стальной блеск. Живописец пожертвовал исторической фактурой ради образа силы, тревоги и надежды, который создавался не в дни побед, а до Сталинграда, до Курской битвы, задолго до освобождения советской земли от оккупации. Суровый лик Спаса Нерукотворного дополняет этот портрет защитника Русской земли и веры во времена тяжелейших испытаний. Корин, сын и внук палехских иконописцев, хорошо знал многовековую традицию изображения благоверного князя. В Палехе до 1934 года сохранялась деревянная часовня Александра Невского, в которой художник молился в детстве. Князь Александр был любимым святым и любимым героем Корина – и в триптихе он постарался передать свое личное отношение к его подвигу, к его роли в нашей истории. Художник доказывал: только возвращение к старым русским святыням поможет нам выстоять и одолеть врага.

Герой Советского Союза Александр Билюкин сражался с врагом на истребителе «Александр Невский»

Эта идея нашла отражение не только в искусстве. В ноябре 1942 года в «Правде» появилось сообщение протоиерея Александра Архангельского: «Вношу лично от себя 200 тыс. рублей на постройку нового боевого самолета эскадрильи имени прославленного историей русского боевого вождя Александра Невского… Я призываю всех православных церковнослужителей на свои взносы создать грозную для врага могучую боевую эскадрилью».

Герой Советского Союза Александр Билюкин сражался на истребителе с крупной надписью на борту – «Александр Невский». В 36 воздушных боях советский ас лично сбил 23 и в составе группы 1 самолет противника. Среди его боевых наград был и орден Александра Невского. Эскадрилья имени русского полководца XIII века вела бой в ленинградском небе. Летчики защищали Дорогу жизни, участвовали в прорыве блокады. Святой благоверный князь Александр Невский издавна считался покровителем этого края. В 1944 году в освобожденном, не покорившемся врагу Ленинграде в Троицком соборе открылась выставка, посвященная победителю в битвах на Неве и Чудском озере. Ее посетили большинство бойцов и командиров Ленинградского фронта и тысячи жителей города. Выстоявших.

Надпись на стене Рейхстага

В апреле 1945 года, когда страна отмечала годовщину Ледового побоища, Красная армия с боями заняла Зееловские высоты и подошла к Берлину. В Москве, в Ленинграде – повсюду приветствовали приближение наших войск к «логову Гитлера».

«Кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет!» – писали солдаты-победители на стенах Рейхстага. Этот патриотический пароль стал для них формулой справедливой освободительной войны. И это был незабываемый взлет славы русского князя. Можно понять эмоции красноармейцев: жизнь подтвердила правоту Александра Невского – и жестокий враг, пришедший к нам со смертоносным оружием, оказался поверженным в собственной столице.

В системе ценностей, которую олицетворяет князь Александр, главное слово – победа. Для нас это объединяющая идея: одолеть врага и преодолеть себя, защищая Отечество от захватчиков. И это слово прозвучало на весь мир 9 мая 1945 года. День Победы – так навеки отмечена в календарях эта великая и выстраданная всем народом дата. Для нас навсегда святыми останутся эти понятия – победа и надежда. А потому не будет забыт и Александр Невский. Он необходим России. Изменить этот культурный код – значит предать то наследие, которое превратило сравнительно небольшие земли, где правил Александр Ярославич, в великую державу.

Трудно найти в современной истории пример столь удачной актуализации князя и полководца XIII века. Александр Невский остается нашим современником. Он – и святой, и столп государственности, и защитник Отечества. Его изображения в наше время (как, впрочем, и в советскую эпоху) можно увидеть едва ли не в каждом российском военном городке. Феномен князя проявился даже в том знаменательном факте, что орден, посвященный ему, существовал в Российской империи, в Советском Союзе и ныне входит в наградную систему нашей страны. Это уникальный случай, единственный в своем роде. Восприятие Александра Невского менялось, но он остается ключевой фигурой для нашей государственности, для патриотического воспитания и мироощущения.

В последние десятилетия во многих странах изменилось отношение к национальным героям. Исторических деятелей подменяют рыцари и супермены из блокбастеров и книг в жанре фэнтези. А в России олицетворением доблести и подвига остается Александр Невский – фигура историческая. Несмотря на многочисленные наслоения мифов, идеологических стереотипов, он из нашего прошлого – не только из преданий, но и из летописей. И мы сохраняем верность ему, помня о том, сколько героев разных поколений считали себя продолжателями благоверного и воинственного князя.

Плакат. Худ. В.С. Иванов, О.К. Буровая. 1942 год

Лента времени

Май 1221 года

Рождение в Переяславле-Залесском.

1228 год

Первое упоминание Александра вместе с братом Федором в Новгородской летописи.

1234 год

Возможное участие Александра в походе отца Ярослава Всеволодовича на орденские владения. Битва с немецкими рыцарями на реке Омовже (ныне Эмайыги).

1239 год

Женитьба на Александре Брячиславне, дочери полоцкого князя.

15 июля 1240 года

Невская битва. Победа Александра над шведами у впадения реки Ижоры в Неву.

Начало 1242 года

Освобождение Пскова от ливонцев.

5 апреля 1242 года

Ледовое побоище. Победа Александра над ливонскими рыцарями на Чудском озере.

1245 год

Литовский поход. Победы Александра над литовцами у Торопца, озера Жизца и Усвята.

1247 год

Первая поездка Александра в Орду к хану Батыю.

1249 год

Возвращение из столицы Монгольской империи Каракорума с ярлыком на титул великого князя киевского.

1252 год

Поездка Александра в Орду, где было признано его «старейшинство во всей братии его».

1256 год

Поход в Финляндию.

1261 год

Рождение у Александра четвертого, младшего сына – князя Даниила, основателя московской линии Рюриковичей.

14 ноября 1263 года

Кончина великого князя Александра в Городце. Перед уходом из жизни он принял схиму с именем Алексий. Погребен в Рождественском монастыре во Владимире.

1547 год

На Поместном соборе Русской православной церкви Александр Невский канонизирован как благоверный князь.

1724 год

По приказу Петра I мощи святого благоверного князя Александра торжественно перенесены из Владимира в Александро-Невский монастырь (в будущем лавру) в Санкт-Петербурге.

Фото: LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ, WIKIPEDIA.ORG, А. ГРОМОВ/WARALBUM.RU

Когда родился Александр?

мая 2, 2021

Споры о времени появления на свет князя вспыхивают до сих пор. В мае 1995 года широко отмечалось 775-летие со дня его рождения. Основанием для этого послужило явное заблуждение: на самом деле Александр родился не в 1220-м, а в 1221 году

Причина ошибки вполне объяснима: прижизненных свидетельств деятельности князя Александра Ярославича сохранилось совсем немного, а посмертные его характеристики страдают досадным лаконизмом, неполнотой, а то и просто разного рода неточностями и погрешностями.

В Житии Александра Невского, составленном около 1264 года его современником, жителем Переяславля-Залесского, а затем монахом Рождественского монастыря во Владимире, о рождении князя сказано вроде бы ясно: «Съй бѣ князь Александръ родися от отца милостилюбца и мужелюбца, паче же и кротка, князя великаго Ярослава и от матере Феодосии». Но здесь не указан год, когда Александр появился на свет.

Летописи сохранили известия о рождении только первого и последнего сыновей князя Ярослава Всеволодовича. Когда родились остальные семеро, неизвестно. Девятый его сын, Василий, появился на свет в 1241 году. А сообщение о рождении первенца в семье Ярослава и Ростиславы (в крещении Феодосии) заключает в Лаврентьевской летописи статью 6727 года: «Того же лѣта родися Ярославу сынъ, и нарекоша имя ему Феодоръ».

6727 год летописи, вычисленный от Сотворения мира, которое, согласно Библии, произошло за 5508 лет до Рождества Христова, мартовский. Это означает, что в летописной статье, помеченной этим годом, описываются события, случившиеся в марте-декабре 1219 года и январе-феврале 1220 года. Свое имя Федор Ярославич мог получить или в честь Федора Стратилата, или в честь Федора Тирона. Память этих двух наиболее почитавшихся на Руси Федоров отмечалась в феврале (8 февраля – Федора Стратилата и 17 февраля – Федора Тирона); следовательно, первенец Ярослава и родился в этом месяце. Последнее косвенно подтверждает и место записи о его рождении в статье 6727 года Лаврентьевской летописи. Поскольку она расположена в самом конце, то должна описывать события января-февраля 1220 года. Таким образом, можно твердо говорить о том, что старший брат Александра Невского родился в феврале 1220 года. А значит, Александр появиться на свет в 1220 году не мог.

Когда же это произошло? Древнейшие сохранившиеся росписи сыновей Ярослава Всеволодовича указывают Александра или на первом месте (как старшего сына), или на втором. Все зависит от характера самих росписей. Если они фиксируют вообще всех родившихся у Ярослава сыновей, то Александр значится там на втором месте. На первом, естественно, Федор. Если же речь идет о времени после завоевания русских земель Батыем, то Александр упоминается первым. Это справедливо, поскольку известно, что Федор умер до монгольского нашествия. Обобщая же свидетельства древнейших росписей Ярославичей, следует признать, что Александр был вторым сыном в княжеской семье. А поскольку старший сын Ярослава Федор как самостоятельное лицо впервые в летописях упоминается вместе с Александром и такие совместные упоминания сохраняются при описании событий более поздних лет, представляется справедливым, что между братьями не было большой возрастной разницы. Принимая это во внимание, можно утверждать, что Александр родился на следующий год после Федора.

Уточнить дату рождения Александра помогает сфрагистика. Дошедшие до нас печати этого князя на лицевой стороне имеют изображение конного или пешего воина, сопровождаемое надписью «Александръ», а на оборотной стороне – также воина и надписи «Федоръ». На лицевой стороне печатей изображался небесный покровитель самого Александра, на оборотной – его отца, в крещении нареченного Федором в честь Федора Стратилата (в переводе с греческого «стратилат» означает «высокий воин», или «воевода, военачальник»). В честь какого же Александра-воина назвали родители будущего победителя в Невской битве?

Рождение Александра Невского. Клеймо иконы. Конец XVI – начало XVII века

В княжеском именослове домонгольской Руси имя Александр было весьма редким, его носили только три Рюриковича. Очевидно, Александр Ярославич получил свое имя в честь Александра-воина, память которого отмечалась особо. 10 июня отмечалась память воина Александра и девы Антонины, а 13 мая – память воина Александра Римского. Почитание последнего было распространено гораздо шире. Современник Александра Невского отметил, что в 1243 году имело место знамение, происшедшее в мае «на память святого мученика Александра» (Новгородская первая летопись). Имелся в виду Александр Римский. Получается, из двух возможных небесных покровителей князя следует предпочесть Александра Римского. А в таком случае датой рождения Александра Невского должно быть 13 мая 1221 года.

Печать князя Александра Ярославича

Фото: LEGION-MEDIA

«Солнце Русской земли»

мая 2, 2021

Как менялся образ святого благоверного князя-воина на протяжении веков?

Можно сформулировать три причины, по которым князь Александр Ярославич оказался объектом почитания. Первая и главная – его успешность как политика и полководца. Прожив всего 42 года, он смог стать великим князем, верховным правителем Руси, защитить ее – где силой, а где дипломатией – от сильных врагов на Западе и Востоке, не потерпев при этом ни одного поражения на поле боя.

Вторая причина – то, что князь враждовал главным образом с Западом, сумев при этом поладить с Востоком. Этот расклад стал камертоном российской внешней политики от Ивана Грозного до наших дней, обеспечив Александру, получившему прозвище Невский, почетную роль ее отца-основателя. Причина номер три – его тесный союз с церковью, прообраз будущей «симфонии» духовной и светской властей. Киевский митрополит Кирилл, которого князь переманил во Владимир, после его смерти воскликнул: «Заиде солнце Русской земли!»

Святой защитник

Именно Кирилл, по мнению историков, стал вдохновителем «Повести о житии Александра Невского» – первого из многих панегириков князю. Это произведение, написанное около 1270-х годов, искусно редактирует биографию своего героя, убирая из нее «неудобные» моменты. С точки зрения автора, все они искупаются тем, что Бог дал князю «премудрость Соломоню» и «храборство» римского императора Веспасиана. Но эти, безусловно, достойнейшие качества отнюдь не повод почитать его как святого. Почему же такое почитание утвердилось сначала во Владимире, а потом и во всей Руси?

Немецкий исследователь Фритьоф Беньямин Шенк считает, что в Александре Невском воплотился новый тип православного святого правителя, «заслужившего свое положение прежде всего светскими деяниями на благо сообщества». К таким деяниям древнерусские книжники относили в первую очередь борьбу князя с натиском католицизма, который грозил отобрать у русских самое дорогое – веру и обычаи предков. Современники Александра знали и об угнетении европейскими феодалами народов Прибалтики, и о захвате крестоносцами православного Константинополя – и видели заслугу князя в том, что он избавил Русь от подобной участи.

Постепенно образ Александра украсился всеми признаками истинного святого. Уже в «Повести» говорилось, что его войску в Невской битве помогали «аггел Божий», а также святые Борис и Глеб. Позже у его могилы в Рождественском монастыре во Владимире стали совершаться чудесные исцеления. Единство Руси в ту пору было забыто, и в наиболее ранних из дошедших до нас списках «Повести» в упомянутых словах митрополита Кирилла речь идет не о Русской, а о Суздальской земле. Память о князе жила и в Новгороде, но там его долго вспоминали не только как защитника от иноземцев, но и как нарушителя городских свобод. Лишь в XV веке, когда новгородцам угрожало московское завоевание, они включили Александра Невского в пантеон местных покровителей, подчеркивая, что он «много трудися за Новъград и за Пьсков». В Москве, в свою очередь, он как родоначальник местной ветви Рюриковичей изначально представлялся идеальным правителем – уже не владимирским или новгородским, а общерусским.

В этом качестве князь в 1547 году был канонизирован; это событие совпало с воцарением Ивана Грозного, который видел себя преемником Александра в борьбе с врагами Руси. Известно, что перед походом на Казань Иван посетил гробницу святого, чтобы просить его помощи. В письме к Андрею Курбскому царь восхваляет «храбраго великого государя Александра Невского, иже над безбожными немцы велию победу показавшаго».

Покровитель власти

Казалось бы, почитавший все западное Петр Великий должен был относиться к князю Александру негативно, но этого не случилось. Петра восхитило его стремление утвердиться на берегах Невы – именно там, где царь-реформатор решил основать новую столицу России. Избрав Александра Ярославича небесным покровителем Санкт-Петербурга, он в 1710 году велел возвести монастырь у впадения в Неву Черной речки (нынешнее название реки – Монастырка), где, по ошибочному мнению Петра, князь разбил шведов. В 1723 году первый российский император принял решение о переносе в новую обитель из Владимира мощей святого и предписал изображать его на иконах не в монашеском облачении, как прежде, а в княжеской одежде или же в латах, подчеркивая роль благоверного князя как покровителя власти и армии. В 1725 году, незадолго до смерти, Петр задумал учредить орден Александра Невского для награждения за военные заслуги. Его замысел воплотила Екатерина I, и этот орден стал одной из высших наград Российской империи.

Петр I перевозит мощи Александра Невского в Петербург. Фрагмент рельефа южных внутренних дверей Исаакиевского собора. Скульптор И.П. Витали. Середина XIX века

Сходство двух правителей хорошо заметно на мозаике Михаила Ломоносова, где Александр до мелочей напоминает молодого Петра. Незадолго до ее создания, в 1753 году, по приказу покровительницы ученого императрицы Елизаветы Петровны была установлена новая рака для мощей святого, на которую выделили из казны почти 90 пудов серебра. «Присвоение» благоверного князя императорской властью продолжила Екатерина II, при которой в Александро-Невском монастыре, ставшем позже лаврой, был освящен Троицкий собор, куда поместили раку с мощами святого. Интерес государыни к Александру Ярославичу проявился и в ее «Записках касательно российской истории», где он представлен идеальным правителем – храбрым, мудрым и благочестивым. Как и Петр, Екатерина II изображает главными противниками князя не любимых ею (и Петром) немцев, а шведов – «злобных врагов России».

В XIX веке подъем национального чувства привел к тому, что в Александре Невском стали видеть символ русского патриотизма. Уже в карамзинской «Истории государства Российского» он из святого превратился в «славного героя», а слова митрополита Кирилла о кончине князя зазвучали так: «Солнце отечества закатилось!» У национал-романтиков вроде историка Николая Костомарова вся деятельность Александра вписана в вековую «вражду немецкого племени со славянским» или «славянства с латинством». А в рамках официальной идеологии князь стал покровителем уже не войны, а дипломатической службы. Его имя получали почти все русские храмы, открытые за рубежом, например в Париже в 1861 году или в Софии в 1912-м. Правда, последний «братушки», вступившие в союз с немцами, вскоре переименовали (в 1920-х первоначальное название было возвращено). В Российской империи начавшаяся мировая война вернула Александру Невскому статус святого воина, сделав его образ инструментом антинемецкой пропаганды.

Воин-патриот

После 1917 года князь Александр вместе со всеми правителями, святыми и полководцами дореволюционной России был отправлен на «свалку истории». Читатель тех лет мог узнать о нем разве что из краткой статьи Большой советской энциклопедии, где говорилось: «Александр оказал ценные услуги новгородскому торговому капиталу, ограждая его интересы в войнах со шведами, ливонцами и литовцами». Его святость отныне не признавалась: в 1922 году гробницу князя в лавре вскрыли, передали серебряную раку в Эрмитаж (хотели переплавить, но работникам Эрмитажа и Русского музея удалось отстоять произведение искусства), а мощи – в Музей истории религии и атеизма. Память об Александре Невском хранили теперь лишь эмигранты, особенно сторонники евразийства, объявившие его провозвестником «симбиоза» между Русью и Ордой.

Николай Черкасов в роли князя Александра Невского. Кадр из фильма режиссера Сергея Эйзенштейна. 1938 год

Однако в середине 1930-х годов положение изменилось: угроза новой войны заставила власти СССР реабилитировать объявленный «реакционным» русский патриотизм. Князь Александр вернулся из небытия раньше других героев отечественной истории, ведь главным врагом в ту пору считался немецкий фашизм. Первая за много лет статья, где он упоминался в положительном ключе, вышла в «Историческом журнале» в апреле 1937 года. А уже в мае знаменитый режиссер Сергей Эйзенштейн взялся за создание фильма об Александре, нацеленного на воспевание подвига князя и обличение «псов-рыцарей» – «предков нынешних фашистов». Работу над сценарием начал близкий к власти писатель Петр Павленко, но позже текст многократно правили и сам автор, и режиссер, и цензура. Свой вклад внесли и историки, один из которых – академик Михаил Тихомиров – писал: «Авторы сценария… сделали множество фактических ошибок… и дали совершенно искаженное представление о Руси XIII века».

Академик был прав – но соединение таланта Эйзенштейна, композитора Сергея Прокофьева и исполнителя главной роли Николая Черкасова заставило весь советский народ поверить в правдивость изображенного. Всеобщую любовь вызывал князь, который сражался вместе с ратниками, тянул сети вместе с рыбаками, а в финале веско произносил сочиненные режиссером слова: «Если кто с мечом к нам войдет, от меча и погибнет! На том стоит и стоять будет Русская земля!»

В декабре 1938 года фильм «Александр Невский» вышел в прокат и сразу стал суперхитом. Его смотрели по всему миру (кроме Германии, конечно), дети играли в Ледовое побоище, а Эйзенштейн и Черкасов получили ордена Ленина – высшую награду страны. Увы, скоро в судьбу фильма вмешалась политика: в августе 1939-го, после заключения советско-германского пакта, о нем поспешили забыть. Уже шли разговоры о «грубой политической ошибке» режиссера, но начавшаяся война вернула ему расположение власти, а его шедевру – всесоюзную славу. В 1942 году был возрожден орден Александра Невского, на котором в образе князя (чей портрет, как известно, не сохранился) предстал сыгравший его актер Николай Черкасов. После войны Александр Ярославич прочно вписался в ряд великих русских полководцев, борцов с врагами Отечества (последними назывались уже не «немцы», а «немецкие феодалы»). В книгах по истории военного искусства князю посвящались целые главы, а в 1958 году рядом со Спасо-Преображенским собором в Переславле-Залесском ему был открыт первый памятник.

Плакат. Худ. В.А. Серов. 1941 год Николай Черкасов в роли князя Александра Невского. Кадр из фильма режиссера Сергея Эйзенштейна. 1938 год В декабре 1938 года фильм «Александр Невский» вышел в прокат и сразу стал суперхитом

Имя России

В постсоветской России образ Александра Невского обрел еще большую значимость, связав советское прославление князя-патриота с дореволюционным почитанием святого покровителя как всей Руси, так и отдельных ее городов – Петербурга, Новгорода, Владимира. Уже в 1989 году мощи князя были возвращены из музейных запасников в лаврский Троицкий собор. Юбилей Ледового побоища в 1992-м ознаменовала установка на берегу Чудского озера недалеко от Пскова памятного креста и монумента Александру.

В конце 1990-х один из памятников князю-воину появился на привокзальной площади в Новгороде – что символично, вместо бюста Карла Маркса. Вскоре памятники Александру Невскому установили и в Курске, и во Владимире, и в Усть-Ижоре. А в 2002 году в День Победы (что не менее символично) конный монумент великому князю был торжественно открыт на площади его имени в Петербурге в присутствии всего городского руководства. Памятниками Александру можно считать и посвященные ему храмы, которых в России и ближнем зарубежье больше сотни. Есть и новые области мемориализации: в последние годы святой благоверный князь объявлен небесным покровителем Сухопутных войск РФ и морской пехоты ВМФ (вероятно, потому, что в обеих знаменитых битвах его воины сражались как на суше, так и на воде).

Нестихающие идейные споры между «либералами» и «патриотами», «красными» и «белыми» сделали Александра чуть ли не единственной фигурой, примиряющей всех спорщиков, – он князь, воин, святой, при этом борец за свободу Руси, отмеченный похвалой Сталина. Возросшее значение Александра Невского подтверждается итогами телевизионного конкурса «Имя России», проводившегося в 2008 году. За святого князя отдали голоса более 520 тыс. россиян, что позволило ему стать первым в списке и обойти ближайших конкурентов – Петра Столыпина и Иосифа Сталина. Вскоре фигура Александра стала еще более актуальной в условиях возобновившегося противостояния России и Запада. Совсем недавно попытка вернуть на Лубянскую площадь в Москве статую Феликса Дзержинского закономерно столкнулась со встречным предложением – предоставить вакантное место Александру Невскому, памятника которому в столице до сих пор нет.

Конечно, реальный Александр был весьма далек от созданного потомками идеала – но то же можно сказать практически обо всех государственных деятелях. Куда важнее то, что в нем соединились такие разные, однако в равной мере необходимые лидеру качества, как отвага и осторожность, жесткость и милосердие, решительность и дипломатический такт. В этом смысле князя действительно можно считать примером для любого лидера – особенно в России, где эти свойства слишком часто непримиримо враждуют друг с другом.

Что почитать?

Шенк Ф. Б. Александр Невский в русской культурной памяти: святой, правитель, национальный герой (1263–2000). М., 2007

Александр Невский. Государь. Дипломат. Воин / Отв. ред. А.В. Торкунов. М., 2010

Горский А.А. Наследование великого княжения в середине XIII в., Батый и мачеха Александра Невского // Российская история. 2020. № 4

Фото: LEGION-MEDIA, © МОСФИЛЬМ, © ПРЕЗИДЕНТСКАЯ БИБЛИОТЕКА

Мать и мачеха Ярославича

мая 2, 2021

За рамками скупых летописных строк осталась немалая часть биографии Александра, в том числе история его семьи

Александр Невский был сыном князя Ярослава Всеволодовича, о котором известно, что он родился в 1190 году. Получив после смерти отца – Всеволода Великое Гнездо – Переяславль-Залесский, Ярослав скоро сумел стать правителем богатого Новгорода. В 1236 году при помощи новгородцев он ненадолго утвердился в Киеве, но после нашествия Батыя вернулся в разрушенный Владимир и занял великокняжеский престол, опустевший после гибели его старшего брата Юрия.

В 1243 году Ярослав первым из русских князей был вызван в Золотую Орду к Батыю и сумел добиться ханской милости, получив признание как «старейший из русских князей», что означало передачу под его власть помимо владимирского стола также Киева – номинальной столицы всей Руси. Спустя три года Ярослав Всеволодович вновь приехал к Батыю и был отправлен им в столицу Монгольской империи Каракорум для участия в церемонии возведения на великоханский престол Гуюка (двоюродного брата Батыя). Там русский князь умер 30 сентября 1246 года, вероятно отравленный матерью нового великого хана Туракиной.

В связи с этим заслуживает внимания сообщение посла римского папы Иоанна де Плано Карпини, общавшегося с Ярославом в ставке Гуюка незадолго до его кончины: «На обратном пути в земле бесермен, в городе Яникинт, мы встретили Колигнева, который по приказу жены Ярослава и Батыя ехал к вышеупомянутому Ярославу». Встреча произошла во время возвращения францисканцев из Каракорума в ставку Батыя, примерно в середине пути (Яникинт располагался в низовьях реки Сырдарьи), в феврале-марте 1247 года. Из приведенного текста следует, что в момент смерти великого князя (30 сентября 1246 года) в ставке Батыя в низовьях Волги находилась его жена.

Из русских источников известно о двух женитьбах Ярослава. Первый брак был заключен в 1206 году с дочерью половецкого князя Юрия Кончаковича (о дальнейшей ее судьбе сведения отсутствуют). Второй брак – в середине 1210-х годов с дочерью князя из смоленской ветви Мстислава Мстиславича. Мы знаем имя второй жены Ярослава Всеволодовича – Феодосия (это ее крестильное имя, в быту же ее звали языческим именем Ростислава). Именно она стала матерью всех сыновей Ярослава. Новгородская летопись сохранила подробное известие о кончине Ростиславы (Феодосии) с точной датой – 4 мая 6752 (1244) года. Таким образом, в сообщении Плано Карпини речь идет не о ней. А значит, можно предположить, что после ее смерти князь женился в третий раз.

Отъезд Ярослава Всеволодовича с семьей из Новгорода в Переяславль в 1228 году. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Ярослав отправился к Батыю, скорее всего, зимой 1245–1246 годов. У него было полтора года пребывания на Руси, чтобы вновь вступить в брак, но это представляется маловероятным. Во-первых, из позднейших многочисленных данных о поездках князей в Орду следует, что жен с собой брали исключительно редко. Во-вторых, третий брак запрещался каноническим правом. В 1347 году на него пошел праправнук Ярослава великий князь Семен Иванович, и это привело к серьезному конфликту с митрополитом (вплоть до того, что пришлось обращаться за разрешением в Константинополь). Семен имел резоны для столь рискованного шага: у 30-летнего князя не было сыновей. Но зачем понадобилось спешно нарушать установленные правила перешагнувшему 50-летний рубеж Ярославу, имевшему семерых сыновей? Вопросы снимаются при принятии предположения, сформулированного польским историком Дариушем Домбровским: в брак великий князь вступил во время пребывания в ставке Батыя, при этом его новой супругой стала женщина, приближенная к хану. В качестве основания для этой версии служат те самые слова Плано Карпини, что гонец Колигнев отправился в путь по поручению как жены Ярослава, так и Батыя (de mandato uxoris Ierozlai et Bati), что указывает на согласованность их действий.

Кончина Ярослава Всеволодовича. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Можно привести и дополнительные аргументы, склоняющие к тому, что третья супруга князя была не просто приближенной Батыя, а его близкой родственницей. Факты выдачи монгольскими ханами родственниц замуж за местных князей, признавших свою зависимость, известны. На сестре Батыя был женат Карбон – военачальник, в чьих кочевьях возле Дона Плано Карпини встретил по пути из Киева к Батыю князя Даниила Галицкого. Другую сестру Батый выдал за Инальчи из племени ойрат. Оба эти его зятя были рангом ниже Ярослава, и выдача за него, признанного главным из русских князей, менее близкой родственницы или тем более представительницы другого знатного рода выглядит не вполне логичной. В пользу версии о близком родстве новой жены великого князя с правителем улуса Джучи (Золотой Орды) говорит и еще одно свидетельство Плано Карпини. Во время курултая, избравшего (в августе 1246 года) великим ханом Гуюка, Ярославу Всеволодовичу предоставлялось «высшее место» (locum superiorem) среди иноземцев, притом что помимо него там присутствовали китайские и корейские князья, два претендента на престол Грузии и несколько ближневосточных султанов. Это вполне объяснимо, если Ярослав имел статус зятя Батыя.

Таким образом, представляется очень вероятным, что третья жена Ярослава Всеволодовича относилась к ханскому роду и, возможно, была сестрой Батыя. В первый приезд князя к хану (1243 год) тот не мог закрепить его зависимость браком, поскольку Ярослав был женат. Но в начале 1246 года великий князь приехал в Орду вдовцом, и Батый имел возможность сделать ему «предложение, от которого нельзя отказаться». В этом случае у Ярославичей появилось свойство с Батыем и вообще Чингисидами. Известный бесспорный случай такого рода – брак сестры хана Узбека Кончаки (Агафьи) с московским князем Юрием Даниловичем (тоже вдовцом), заключение которого в 1317 году сопровождалось передачей ему (вопреки «старейшинству») великого княжения. Если аналогичная коллизия имела место в 1246-м с Ярославом, то становится понятной последующая поддержка владельческих претензий его сыновей, и прежде всего Александра Ярославича как старшего из них, в Каракоруме и Сарае (столице Золотой Орды). Вполне возможно, что третья жена Ярослава, которая могла быть внучкой Чингисхана, предпочитала находиться в положении мачехи нынешнего великого князя, а не просто вдовы прежнего. И поэтому активно поддерживала своих пасынков в борьбе за власть.

Фото: LEGION-MEDIA

Крестом и мечом

мая 2, 2021

Принято считать, что атаки «псов-рыцарей» на русские рубежи при Александре Невском были лишь одним из проявлений натиска папского Рима на православную Русь. Откуда взялся этот тезис и насколько он правдив?

Противостояние католицизма и православия давно уже стало объектом необузданного мифотворчества. Это проявилось хотя бы в том, что применяемый к нему обычно термин «натиск на Восток» (Drang nach Osten) впервые употребил только в XIX веке в одном из фельетонов польский революционер и публицист Юлиан Клячко. А те же «псы-рыцари» – неверно переведенный эпитет из статьи другого революционера, Карла Маркса, означающий всего-навсего «рыцарский сброд». Тем не менее натиск был, и его итогом стало окатоличивание большинства народов Восточной Европы – кроме тех, кого оградило от этой участи объединившееся и окрепшее Русское государство.

От братства к вражде

Враждебность Западной и Восточной церквей по отношению друг к другу, несмотря на внешне декларируемую «братскую любовь», назревала давно, усиливаясь по мере ослабления защищавшей православие Византийской империи. 1054 год, когда между представителями Рима и Константинополя состоялся так называемый обмен анафемами, стал отправной точкой окончательного разделения христианского мира. Православные еще надеялись на помощь Запада в борьбе с пришедшими на Святую землю мусульманами, и в начале Первого крестового похода константинопольские власти и церковь оказали европейским рыцарям немалую поддержку. Однако те, захватив города Сирии и Палестины, изгнали оттуда греческих патриархов и заменили их латинскими. В ответ на протест императора Алексея Комнина один из предводителей крестоносцев князь Антиохии Боэмунд Тарентский открыто заявил, что византийцы – схизматики, то есть раскольники, и не могут считаться истинными христианами.

Этим и определялась с тех пор политика светских правителей и католической церкви в отношении православия. Правда, этот процесс не следует представлять линейно: были и совместные действия, и попытки сближения, а простые католики и православные еще долго относились друг к другу без всякой вражды. Так, польские князья и хорватский бан Белуш в послании Юрию Долгорукому в 1149 году писали: «Мы есмы по Бозе все крестьяне, одна братия собе». Стремление к примирению конфессий проявлялось поначалу и у церковных иерархов. Например, в конце 1080-х годов киевский митрополит Иоанн II в ответе папе Клименту III выражал надежду на то, что «разрушатся соблазны и в едино нам единение быти».

Инициаторами гонений на православие часто становились не церковники, а феодалы, движимые вполне корыстными побуждениями – прежде всего алчностью. Именно они, вопреки желанию папы Иннокентия III, двинули в 1204 году Четвертый крестовый поход вместо Палестины на Константинополь. Крупнейший центр православия был разграблен вместе с его святынями, пополнившими реликварии европейских соборов. И здесь греческий патриарх был изгнан, а на его место поставлен латинский, которому священников заставляли подчиниться под угрозой лишения сана.

Власть «франков» над Константинополем длилась не очень долго, но наложила неизгладимый отпечаток на отношение православных к католикам, в том числе и на Руси. В сохранившейся в составе летописей «Повести о взятии Царьграда в 1204 году», написанной, вероятно, очевидцем событий, говорится: «Прочие церкви в городе и вне города и монастыри… все разграбили, и не можем ни перечислить их, ни рассказать о красоте их. Монахов, и монахинь, и попов обокрали, и некоторых из них поубивали, а оставшихся греков и варягов изгнали из города». Именно после этого большинство православных перестали признавать католические обряды, а некоторые отказывались даже есть из той же посуды, что католики, и спать с ними под одной крышей.

Папа римский Иннокентий III

Папские шахматы

Осудив вождей крестоносцев за захват византийской столицы, Иннокентий III, однако, охотно использовал это событие для умножения власти и влияния Рима. После смерти в 1206 году константинопольского патриарха Иоанна Х, жившего во Фракии, папа обратился с письмом к русскому духовенству. Открыто солгав о том, что «почти вся» империя и греческая церковь подчинились папскому престолу, он предлагал Руси сделать то же самое, но ответа не получил. Несколько лет спустя венгерский король Эндре II отправил папе послание с просьбой признать его сына Коломана королем Галицкой земли, ссылаясь при этом на «правителей и народ Галиции». Он также просил прислать отпрыску золотую корону для поднятия его престижа, за что обещал привести галичан к «единству со святой римской церковью». Из этой затеи тоже ничего не вышло: галичане выгнали венгерского принца из своего княжества. Тогда Иннокентий III перестал интересоваться им, как и всей Восточной Европой.

Впрочем, скоро внимание Рима было вновь привлечено к этому региону: в Прибалтике развернулась экспансия немецких феодалов, прикрываемая лозунгами крестового похода. Местные племена оставались последними в Европе язычниками, поэтому «благочестивые» рыцари могли убивать и грабить их с благословения церкви. То же самое они уже проделали в Восточной Германии, покорив и ассимилировав ее население – славян-вендов. Теперь настала очередь живших в нынешней Латвии ливов, на землях которых в 1186 году было основано католическое епископство. Прибывшие в 1202-м для его защиты рыцари основали Братство воинов Христа, более известное как орден меченосцев. Уже в следующем году они впервые столкнулись с русскими, точнее, с полоцким князем Владимиром, которому подчинялись местные племена латгалов. В 1207-м меченосцы захватили Кукейнос (ныне Кокнесе), где правил русский князь Вячко. Три года спустя тот же папа Иннокентий III благословил орден на борьбу с язычниками и «еретиками», под которыми подразумевались русские.

Вскоре братство усилилось настолько, что полоцкий князь был вынужден прекратить вражду с ним и заключить «вечный мир против литовцев». Воинственные литовские племена были общими врагами немцев и полочан, но на Литву меченосцы не нападали, направив свой главный удар на богатый Новгород. В оправдание этого хронист Генрих Латвийский утверждал, что новгородцы хотят «раздавить немцев и уничтожить ливонскую церковь». В 1223 году рыцари взяли крепость Вильянди (там они позже возвели свой замок Феллин), где сидел новгородский гарнизон. Тот же хронист писал, что после штурма «оставшихся русских повесили перед замком на страх другим русским». Следующей целью ордена стал Юрьев (немцы называли его Дерпт, ныне это эстонский Тарту), где укрылся неугомонный Вячко. Захватив город после двух недель осады, меченосцы варварски истребили всех его жителей, включая князя. Пощадили лишь одного дружинника, отпустив его восвояси, чтобы он принес в Новгород весть о поражении.

В 1232 году папа Григорий IX впервые открыто призвал крестоносцев напасть на Новгород, но князь Ярослав Всеволодович, отец Александра Невского, наголову разбил их на реке Омовже (ныне Эмайыги), вынудив орден наконец направить свой завоевательный пыл на Литву. В 1236-м тот же папа объявил крестовый поход против литовцев, но братьям меча и тут не повезло. Противнику удалось заманить их войско в болото в местечке Сауле (теперь литовский город Шяуляй), где и погибли почти все рыцари и их союзники. Остатки меченосцев, составивших основу нового Ливонского ордена, прибрали к рукам рыцари-тевтонцы, которые еще в 1231 году обосновались в Польше с благословения Григория IX. Папа охотно передвигал рыцарские ордена по шахматной доске Европы, решая с их помощью свои политические задачи.

Александр Невский принимает папских легатов. Худ. Г.И. Семирадский. Эскиз к росписи храма Христа Спасителя в Москве. 1876 год

Удар в спину

И снова о нелинейном подходе к истории: действия и намерения ордена меченосцев не мешали немецким купцам успешно торговать в Новгороде. Известно, что в 1231 году, когда там случился голод, «прибегоша Немьци изамория съ житомь и мукою и створиша много добра». А в злополучной кампании рыцарей против Литвы участвовали и воины из Пскова – но все это, конечно, не заставило немцев отказаться от походов на Русь. Их организацию ускорили слухи о разорении русских земель Батыем, что давало крестоносцам шансы на легкую победу. К тому же их грозный противник Ярослав Всеволодович занял опустевший великокняжеский престол во Владимире, а в Новгороде оставался его юный сын Александр. Для оценки сил молодого князя в город отправилось ливонское посольство во главе с Андреасом фон Вельвеном. В Житии Александра Невского об этом сказано так: «…один из именитых мужей Западной страны, из тех, что называют себя слугами Божьими, пришел, желая видеть зрелость силы его».

Очень скоро, летом 1240-го, шведы нанесли удар по новгородским владениям. Возможно, он был скоординирован с Ливонским орденом, который вел подготовку к нападению к югу от Новгорода. Ливонцы и их союзники ждали объявления крестового похода против Руси, но папа предпочел в том же году провозгласить поход против других православных – никейских греков, а затем и болгар. Князь Александр Ярославич, которому в ту пору было 19 лет, стремительной атакой разбил шведов на Неве, что, однако, не испугало ливонцев и не помешало их походу. Они уже предвкушали поживу в богатых Новгороде и Пскове, причем последний им действительно удалось захватить. Весной 1242 года Александр так же стремительно выбил их оттуда, а потом одержал победу над рыцарями на Чудском озере. Еще до того, в августе 1241-го, скончался престарелый Григорий IX: помимо ненависти к православию он прославился введением инквизиции и принятием буллы, предписавшей убивать черных кошек как слуг Сатаны.

Борясь с православными, папа совсем упустил из вида монголов, которые в том же 1241 году вторглись в Европу, опустошили Польшу, Чехию, Венгрию и дошли до Адриатического моря, вызвав, по словам хрониста Матье Парижского, «безмерный страх и трепет у всех христиан». Перед лицом грозного врага католики и православные на время почти забыли о разногласиях. В 1245 году отправленный папой Иннокентием IV к великому хану монгольскому францисканец Иоанн де Плано Карпини получил сопутствующее задание – встретиться с князьями «русских схизматиков» и побудить их принять унию. Во Владимире-Волынском папский посланец поставил этот вопрос перед местными епископами, а уже в столице Монгольской империи Каракоруме сделал то же предложение великому князю Ярославу Всеволодовичу, также прибывшему туда для участия в церемонии возведения на престол нового хана.

Если Ярослав мягко отказал папе, то Даниил Романович Галицкий, на границах земель которого бесчинствовали монгольские отряды, в 1246 году в надежде на военную помощь Запада согласился на церковную унию. При этом он уславливался сохранить все православные обряды и обычаи, ограничившись лишь формальным подчинением, – на что Иннокентий IV милостиво дал согласие. Тогда папа римский как раз готовил Вселенский собор для урегулирования противоречий между католиками и православными, а на деле – для навязывания ослабевшей Восточной церкви все той же унии. В 1253 году папские посланцы короновали Даниила в «короли Галиции и Лодомерии», то есть Галицко-Волынской земли, что сопровождалось принятием присяги на верность Риму. Правда, ожидаемой помощи против монголов Даниил Романович так и не получил, зато заручился поддержкой рыцарей-тевтонцев против другого врага – литовцев. В 1254 году он заключил с Тевтонским орденом соответствующий договор о совместных действиях, причем князь в этом документе именовался primus rex Ruthenorum – «главнейшим русским королем».

Битва при Легнице. Монголы подходят к городу с отрубленной головой Генриха II Набожного в 1241 году. Миниатюра XIV века

Александр Невский, получивший ярлык на титул великого князя киевского, поступил иначе. Когда к нему около 1251 года прибыли папские легаты с тем же предложением унии, он отправил их восвояси со словами: «Си вся добре съведаемь, а от вас учения не приемлем». В результате Рим вернулся от уговоров к прямому военному давлению: например, в 1255-м папа благословил поход литовского князя Миндовга, ставшего католиком, против Галича. После этого Даниил отверг зависимость от Рима, продлившуюся очень недолго. А вскоре Римско-католическая церковь вступила в период смут, что на длительное время лишило ее возможности (но не желания) вмешиваться в дела православия. «Натиск на Восток», пусть и не названный так официально, возобновился в XV веке, приведя к навязыванию унии сначала гибнущей Византии, а затем православным областям Западной Руси.

Что почитать?

Флоря Б.Н. У истоков религиозного раскола славянского мира (XIII век). СПб., 2004

Хрусталёв Д.Г. Северные крестоносцы. Русь в борьбе за сферы влияния в Восточной Прибалтике XII–XIII вв. СПб., 2018

Фото: LEGION-MEDIA

Победы великого князя

мая 2, 2021

Александр вошел в историю прежде всего благодаря двум военным победам – на Неве и Чудском озере

Сегодня нередко приходится слышать, что эти победы якобы сильно преувеличены, а то и просто выдуманы. Это, конечно же, не так.

Невский пролог

Швеция и Новгородская республика враждовали с давних пор: их яблоком раздора были окрестности Финского залива, особенно устье Невы, где начинался древний путь из варяг в греки. Летом 1240 года там высадилось шведское войско, разбившее лагерь у впадения в Неву реки Ижоры. Новгородская первая летопись сообщает, что шведы прибыли «в силе велицей», с ними были норвежцы, финны и католические епископы, готовые крестить новых подданных короля.

Ижорский старейшина Пелгусий, узнав о прибытии незваных гостей, поспешил к своему сюзерену – новгородскому князю Александру. Пока шведы медлили (возможно, ожидая удара с юга союзников – ливонских рыцарей), Александр собрал войска и 15 июля скрытно подвел их к устью Ижоры. В результате стремительной атаки новгородцы нанесли врагам большой урон, захватили три их корабля и вынудили уцелевших спешно отплыть домой. В одной из новгородских летописей говорится, что князь «самому королю возложи печать на лице острым своим копием». Конечно, король Эрик Шепелявый не мог возглавлять эту не слишком значительную экспедицию, поэтому обычно предводителем шведов считают ярла (наместника) Биргера Магнуссона, в будущем – некоронованного короля Швеции и основателя новой династии. Однако в 1240 году Биргер еще не был ярлом, эту должность занимал Ульф Фаси, который во время Невской битвы находился совсем в другом месте. На основании этого, а также потому, что о битве молчат все шведские источники, ее часто объявляют вымышленной, а это автоматически ставит под сомнение и славу князя, и его прозвище Невский.

На самом деле воинственный Биргер в те годы не раз принимал участие в набегах на земли Финляндии и Прибалтики. Будучи зятем короля Эрика, он вполне мог взять под свое начало несколько кораблей для осуществления деликатной миссии – захвата устья Невы, что в случае удачи принесло бы и Швеции, и ему лично немалые выгоды. Но молодой новгородский князь сорвал эти планы, да еще и «возложи печать на лице» шведского предводителя (кстати, на черепе Биргера при его эксгумации был обнаружен след от серьезной раны под правым глазом). Понятно, что шведы не горели желанием вспоминать свою неудачу. Сегодня оценить потери обеих сторон непросто. У новгородцев они, судя по всему, оказались не так велики (источники сообщают о гибели 20 «лутчих людей»), однако главной их силой была дружина Александра, ряды которой поредели сильнее. Потери шведов, по всей видимости, были не меньше. Не случайно сражение на Неве надолго отбило у них охоту нападать на Новгород и другие русские земли.

Неледовое побоище

Но этого нельзя сказать о ливонских рыцарях, которые уже зимой 1240–1241 годов одержали важные победы, захватив Псков и соседние города. Несмотря на это, недалекие новгородские бояре рассорились с Александром, и на смену ему великий князь Ярослав Всеволодович послал другого своего сына – Андрея. Тот не смог справиться с ливонцами, которые при поддержке датского войска заняли Копорье и подошли к Новгороду на расстояние около 30 верст (фактически одного дня пути). Только тогда к Ярославу отправилось новгородское посольство со слезной просьбой вернуть в город Александра.

Поборов обиду, князь вернулся и тут же внезапным ударом освободил Копорье, а в начале 1242 года, получив помощь из Владимира, двинулся на Псков. И снова победа досталась Александру: часть рыцарей успела бежать, остальные оказались в плену.

Ледовое побоище. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Орден стал готовиться к реваншу. Чтобы помешать ливонцам, князь своим излюбленным приемом – «изгоном», или стремительным набегом, – вторгся в земли Дерптского епископства за Чудским озером. Когда спохватившиеся рыцари разбили его передовой отряд, Александр отступил на восточный, новгородский берег озера, где 5 апреля 1242 года и встретился с противником. Немцы, выстроившись своей знаменитой «свиньей» (клином), прорвали русский строй, но по ним были нанесены удары с флангов. Неповоротливые рыцари, попавшие в окружение, были перебиты или взяты в плен. Те, кто уцелел, включая пехотинцев и наемников епископа, бросились бежать, и русские преследовали их семь верст. А вот о том, что рыцари проваливались под лед и тонули, не сообщает ни один источник. Эта красочная деталь, по всей видимости, была заимствована создателями художественного фильма «Александр Невский» из описания сражения на реке Омовже (ныне Эмайыги), где отец Александра в 1234 году разбил тех же немцев. Правда, некоторые летописи XV века утверждают, что на Чудском озере «иных вода потопи», но тогда Ледовое побоище уже стало легендой.

Согласно русским источникам, в битве пало 400 немцев и «бещисла» чуди; кроме того, 50 «нарочитых воевод немецких» было взято в плен и приведено в Новгород. Старшая Ливонская рифмованная хроника сохранила более скромные данные: 20 убитых и 6 пленных рыцарей, но и это составляет почти четверть тогдашнего ордена. Про лиц «нерыцарского» звания немецкие источники умалчивают. Эта победа Александра остановила экспансию немцев и еще раз показала, что не зря ему дали редкое в средневековой Руси имя, принадлежавшее самому знаменитому полководцу древности.

Стратегия или удача?

Но был ли Александр Ярославич выдающимся полководцем? Тактику его можно считать обычной для русских князей: быстрый натиск, притворное отступление, атаки с флангов или из засады. Хотя во множестве книг его сражения объявлялись образцами военного искусства, доказать это при недостатке информации было невозможно. Все это дало основание тем, кого раздражают любые победы России, ставить полководческие способности князя под сомнение.

Первый их аргумент гласил: Александр побеждал только благодаря удачным обстоятельствам и большому перевесу сил. И правда, та же Ливонская хроника сообщает, что русских в Ледовом побоище сражалось в 60 раз больше, чем немцев. Однако можно ли ей верить? Ведь ливонцы (и не только они) все свои поражения оправдывали численным превосходством противника. Конечно, вряд ли правы и те советские историки, которые утверждали, что в битве 15–20 тыс. русских противостояли 12 тыс. немцев. Вероятнее всего, число сражающихся было на порядок меньшим – но тоже вполне сопоставимым. Что касается битвы на Неве, то о силах сторон у нас нет никаких сведений, однако на шести-семи шведских кораблях не могло приплыть больше тысячи человек и противостояло им немногим больше.

Второй аргумент: в Ледовом побоище победил не Александр, а присланные ему в помощь монгольские всадники. «Доказательство» здесь только одно: слова немецкого историка на польской службе Рейнгольда Гейденштейна о том, что князь «получил в подмогу татарские войска». Миф этот придуман в конце XVI века, но до сих пор встречает немало сторонников. Есть и третий аргумент: на Чудском озере Александр победил лишь потому, что вероломно напал на отряд рыцарей, возвращающихся домой из похода, к тому же вторгнувшись на чужую территорию. Этот миф еще более смехотворен: даже сами ливонцы признавали, что в сражении участвовали те же войска, что до этого взяли Псков и готовились к новому походу на Русь.

Фото: KREML.RU, LEGION-MEDIA

Между Западом и Востоком

мая 2, 2021

Стоял ли князь Александр Ярославич перед судьбоносным выбором, а если стоял, то перед каким именно? Об этом журналу «Историк» рассказал главный научный сотрудник ИРИ РАН, доктор исторических наук Антон Горский

Александру Невскому довелось жить в непростую эпоху, когда русская государственность оказалась под угрозой одновременно с двух сторон – с Запада и Востока. В чем заключалась эта угроза, как князь противостоял ей и как его усилия оценили потомки? Собственно, из ответов на эти вопросы и складывается образ Александра Ярославича, посмертная слава которого превзошла славу любого другого правителя средневековой Руси.

Святой полководец

– Согласны ли вы с тем, что в нашем общественном сознании Александр Невский предстает одним из главных героев средневековой Руси?

– Конечно, он является одной из самых знаковых фигур в истории. Этому способствовало, как я думаю, сочетание нескольких факторов. Во-первых, полководческие подвиги. Во-вторых, тот факт, что Александр был верховным правителем (хотя речь идет об эпохе раздробленности и его власть на какие-то части страны распространялась формально, тем не менее он считался князем всея Руси). И наконец, то обстоятельство, что он был признан святым. Ведь верховных правителей Руси, которые были канонизированы, собственно говоря, единицы. Это Владимир Святославич, Александр Невский и Дмитрий Донской, причем последнего причислили к лику святых уже на нашей памяти, в 1988 году, а в Средневековье таких правителей было только два. Сочетание всех этих факторов, безусловно, способствовало популярности Александра. Но при этом она все-таки не всегда была одинаковой, возрастая в определенные эпохи. Например, во времена Петра I более актуальной стала победа князя над шведами за отвоевание земель в Прибалтике, а в начале и середине XX века, в преддверии и в годы Первой мировой и Великой Отечественной войн, – его победа над немцами…

– Александр Невский, в отличие от Дмитрия Донского, был достаточно рано канонизирован. В чем вы видите причины этого?

– Его общерусская канонизация произошла в середине XVI века, когда к лику святых причислили многих деятелей предыдущего времени. Но почитание на местном уровне началось рано. Так, Житие Александра Ярославича было создано, скорее всего, в первые годы после его кончины. Разумеется, в тех условиях, когда имела место потеря независимости, необходимость в новых святых была достаточно сильной. Это касается и Михаила Черниговского, и Александра Невского, почитание которых возникло примерно в одно и то же время.

– При этом Михаил Всеволодович Черниговский, который при жизни был далек от идеалов высокой нравственности, погиб в Орде и был прославлен как мученик. Александр же умер своей смертью и мучеником считаться не мог. Как оценивались его земные поступки?

– В первую очередь, если брать Житие, подчеркиваются его твердость в вере и военные победы, которые – опять-таки в житийной традиции – связывались с противостоянием иноверцам (даже шведы названы там не «свеями», а «римлянами»). Одновременно отмечается заслуга Александра в выстраивании отношений с монгольскими правителями.

– То есть его политика в отношении Золотой Орды тоже воспринимается как некая заслуга?

– Конечно. В Житии говорится, что, во-первых, он восстанавливал разрушенное после похода Неврюя 1252 года, а во-вторых, в 1262-м, в последнюю свою поездку в Орду, князь отправился туда отмолить людей от беды, то есть избавить от мобилизации в ордынское войско для войны хана Берке с его соперником – ильханом Хулагу.

– Насколько ярким полководцем был Александр Невский? Можем ли мы как-то сравнить его, сопоставить с кем-то?

– Исходя из тех сведений, которые у нас есть, рядом с ним сложно кого-то поставить в XIII–XIV веках. Трудно найти такого полководца, который бы, как он, не знал поражений. Помимо двух известных сражений – Невской битвы и Ледового побоища – были еще и борьба с Литвой в 1245 году, и поход 1256 года в Финляндию, и подготовленный Александром поход 1262 года на Юрьев (Дерпт), в котором он сам не принял участия, потому что как раз отправился в Орду.

Все другие полководцы знали и победы, и поражения. Например, путь Дмитрия Донского к его полководческим достижениям простым не назовешь. Его кампании против великого князя литовского Ольгерда начинались неудачно, и он как бы учился на своих ошибках. И после Куликовской битвы у него тоже были неудачи – и с Тохтамышем, который в 1382 году сжег Москву, и с Рязанью в 1385-м. А вот Александр, причем с самых юных лет, проявлял природный полководческий талант. Во время битвы на Неве ему было 19 лет, на Чудском озере – 20. Это, несомненно, редкое явление.

Завоевание Константинополя крестоносцами. Худ. В. Хадзис. Начало ХХ века

Угроза с Запада

– Имел ли отношение сам князь к выстраиванию некоего мифа о себе или это уже позднейшие интерпретации?

– В источниках нет данных, что он как-то стремился при жизни себя возвеличить, позаботиться о будущей репутации. Я не знаю таких упоминаний.

– Вы сказали, что его Житие представляет шведов как «римлян», то есть вносит в политику некий конфессиональный момент. А насколько серьезна в тот период была для Руси военная и конфессиональная угроза, идущая с Запада?

– Тут действительно надо различать военный и конфессиональный аспекты. Если говорить о религиозной составляющей, то как раз в XIII веке стремление Рима к распространению католичества на восток усилилось. Это случилось после взятия Константинополя крестоносцами в 1204 году. Существовали планы принести католичество в том числе и на Русь. И как раз рубеж 1230–1240-х годов, когда произошло монгольское нашествие, был для такой экспансии самым удобным моментом: под предлогом возможного союза против нового нападения монголов Рим стремился навязать русским землям унию. Такие действия предпринимались, однако не привели к успеху ни в Северо-Восточной Руси, ни в Юго-Западной, где при Данииле Романовиче временами дело вроде бы шло к этому, но потом эти попытки были сорваны.

Что касается военной угрозы, то она была, конечно, достаточно локальной. У католического мира не было возможностей по завоеванию Руси, потому что не было единого «коллективного Запада», там имелись свои противоречия, что ярко проявилось и во время монгольского нашествия. Скажем, если говорить о 1240-х годах, то папа Иннокентий IV враждовал с императором Священной Римской империи Фридрихом II, опираясь на французского короля Людовика IX – будущего Святого. Собственно, под влиянием папы находились только рыцарские ордена Прибалтики, но у них не было достаточных сил, чтобы осуществить серьезную экспансию на Русь, тем более что перед ними ставилась еще и задача завершить подчинение восточноприбалтийских народов.

– В чем состояла реальная угроза?

– Прежде всего в отторжении западной части Новгородской земли с Псковом. И в течение полутора лет это было реальностью. Что касается шведов, то они стремились в то время к присоединению Финляндии и земель по течению Невы, с чем и был связан поход 1240 года. Еще одна попытка закрепиться на Неве была предпринята ими позже, на рубеже XIII и XIV веков, и она тоже оказалась неудачной. Вот в этом и заключалась военная опасность.

– В какой мере католицизм в тот период воспринимался на Руси как угроза?

– В разных слоях общества это было по-разному, как, собственно, и в домонгольский период. Одно дело – деятели церкви, другое – светские правители. Негативное отношение первых к католикам мы можем проследить и в XI веке, и в XII столетии. Со стороны светской элиты отношение было, конечно, более терпимым, и межконфессиональные браки тогда заключали, не требуя перекрещивания. Но в XIII веке общая ситуация стала меняться вследствие католической экспансии. Падение Константинополя под ударами крестоносцев произвело сильное впечатление на Руси. Начиная с этого времени прослеживается тенденция к усилению негативного отношения к латинянам – и, разумеется, события 1240-х годов внесли здесь свою лепту.

– Что для Александра Невского, на ваш взгляд, было главной угрозой: религиозная или военная экспансия Запада либо все-таки монгольские завоевательные планы?

Въезд Александра Невского во Псков после битвы на Чудском озере. Худ. Ф.А. Моллер. 1860–1866 годы

– Если говорить о военной стороне вопроса, то, вне всякого сомнения, наибольшую угрозу представляла собой монгольская экспансия. Это были совсем другие масштабы, нежели угрозы с Запада, и в данном случае речь шла об утере суверенитета. Сегодня мы знаем, что монголы применяли две разные модели осуществления своей власти: непосредственное подчинение с введением своей администрации и опосредованное владычество при сохранении местных правителей. Но в 1240-х годах, сразу после нашествия, никто на Руси еще не знал, что здесь будет применена вторая модель, потому что, собственно говоря, до этого времени в завоеванных монголами странах применялась только первая – непосредственное владычество. Лишь потом одновременно с Русью вторая модель стала использоваться в Корее, Закавказье, Малой Азии. А до этого вполне реальны были опасения непосредственной оккупации и смены русских князей наместниками Чингисидов. Вот почему эта опасность рассматривалась, конечно, как главная.

Что же касается конфессиональных угроз, то веротерпимость монгольских завоевателей была общеизвестна, равно как была общеизвестна непримиримая позиция к православным «схизматикам» со стороны католицизма. Разумеется, Рим в этот момент не настаивал на полном переходе русских земель в католичество. Речь шла лишь о церковной унии, но даже это рассматривалось на Руси как посягательство на традиции и веру предков.

Вече в Новгороде. Худ. К.В. Лебедев. 1907 год

Опосредованное господство

– Как вы полагаете, что повлияло на выбор модели опосредованного господства Орды? Удаленность территорий или то, что русские князья продемонстрировали готовность играть подчиненную роль?

– Иногда приводят и третью причину: что эта модель применялась там, где природные условия не давали возможности для кочевого скотоводства. Однако это не очень подкрепляется фактами: существовали такие регионы, где кочевое скотоводство было невозможным, но они непосредственно оказывались под властью монголов. Это и часть Ирана, и Южный Китай и т. д. Так что главное, безусловно, это удаленность, окраинность определенных завоеванных территорий. Просто ресурсов было недостаточно, и в ситуации, когда местные элиты признавали главенство завоевателей, предпочтительным оказывался вариант оставить их у власти и связать зависимыми отношениями. Так было, собственно, с турецкими государствами Малой Азии, Грузинским царством, Киликийской Арменией, на Дальнем Востоке – с Кореей. Это были крайние точки монгольской экспансии, за которыми должны были по планам Чингисидов последовать более отдаленные государства. Но получилось так, что здесь экспансия остановилась, и в итоге эти регионы оказались в системе опосредованной власти.

– Где был Александр во время монгольского нашествия и понятна ли его позиция в тот момент?

– В это время он княжил в Новгороде, а его отец Ярослав Всеволодович был в Киеве, где княжил с конца 1236 года. Но о позиции Александра мы ничего не знаем. Известно только, что, когда монголы подошли к Торжку, находившемуся на границе Новгородской земли, в поход на помощь ему он не выступил. Князю не исполнилось еще и 17 лет, и ожидать от него стремительного броска, как два года спустя на Неву, в этом возрасте было бы сложно. В таких случаях многое решали новгородские бояре, а они явно не собирались ввязываться в борьбу до тех пор, пока угроза не коснется самого Новгорода. А до Новгорода Батый не дошел, да, видимо, это и не планировалось.

Ледовое побоище. Худ. В.А. Серов. 1942 год

– Как вы оцениваете позицию, занятую по отношению к Орде властной элитой русских княжеств, в том числе и Александром Невским?

– В первой половине 1240-х годов сильнейшие князья в условиях разорения своих земель признали верховную власть монгольских правителей. Это и Ярослав Всеволодович, отец Александра, и Даниил Романович, в то время князь волынский и галицкий, и Михаил Всеволодович Черниговский – все наиболее крупные фигуры. Так что Александр здесь оказался уже перед свершившимся фактом. Соответственно, он всего лишь продолжал политику своего отца и в этом смысле решения на этот счет не принимал. Александр был одним из младших князей и по возрасту, и по своему тогдашнему положению.

«Служити цесарям»

– Сегодня Александр Невский – самая известная фигура того времени, для кого-то герой, а для кого-то и антигерой, поскольку якобы пошел по пути предательства национальных интересов…

– Такие суждения исходят все-таки из категорий других эпох и культур: «предательство», «национальный интерес», иногда слышишь даже о «коллаборационизме». Но, на мой взгляд, о коллаборационизме можно рассуждать, когда, говоря языком XX века, с одной стороны, есть движение сопротивления, а с другой – коллаборационисты. Тогда можно такие оценки давать. А в то время не было такой ситуации, что, скажем, одна часть Руси восстала, а другая поддержала завоевателей. Все правители русских земель признавали верховную власть Орды. Правда, иногда говорится о некоем «восстании» князя Андрея Ярославича – брата Александра, но на самом деле никакого восстания не было. Было некое, как летописец это называет, нежелание «служити цесарям», то есть великому хану монгольскому и Батыю. Исходя из ситуации, это, скорее всего, выражалось в том, что Андрей не поехал на вызов Батыя, когда тот получил фактически соправительство в Монгольской империи, посадив Мункэ на великоханский престол в Каракоруме. В этих обстоятельствах против Андрея отправили войско Неврюя, и в итоге князь бежал. Александр, также вызванный тогда к Батыю, в Орду поехал. Вот в этом и заключалась разница. То, что Александр якобы приехал с жалобой на брата и поход Неврюя явился ее следствием, – домысел Василия Татищева (принятый на веру частью историков), в источниках такой информации нет.

Говорят также о том, что Даниил Романович сопротивлялся Орде, но на самом деле он в 1245 году признал власть Батыя, побывал у него, а потом лишь вел пограничную войну с монгольским полководцем Куремсой, который занял граничащие с Галицко-Волынской землей степи. При этом не вполне ясна степень его конфронтации с центральной ордынской властью в то время. И опять-таки, в 1258 году князь Даниил окончательно признал верховную власть Орды. Так что все это очень сложно оценивать в современных понятиях коллаборационизма и сопротивления.

– Приводят еще пример новгородского выступления 1257 года против проводимой Ордой переписи населения. В этой ситуации Александр, судя по всему, занял позицию переписчиков, то есть ордынцев, а не местного населения, которое пыталось сопротивляться…

– Перепись в 1250-х годах проводилась на всей территории, подвластной монгольским правителям, – где-то чуть раньше, где-то чуть позже. Поскольку Александр в то время был уже верховным правителем Руси, он, соответственно, должен был участвовать в этом мероприятии. Сопротивление новгородцев для него было в первую очередь сопротивлением его власти, а вовсе не власти великого хана, который отправил переписчиков. Ну а если вести речь о том, что он мог бы восстать и вместе с новгородцами бросить вызов монголам, то очевидно, что это создало бы угрозу большого ордынского похода, нового разорения Руси. Такого варианта Александр явно не хотел допустить.

Александр Невский в Орде. Худ. Г.И. Семирадский. 1876 год

– А можно ли утверждать, что политика Александра в отношении Орды все-таки смягчала зависимость, сохраняла относительный суверенитет русских княжеств?

– Каких-то данных о том, что Орда предполагала установление более жестких форм зависимости, а он их смягчил, у нас нет. Что тут можно сказать? В Киевской земле было переписано, то есть стало объектом взимания дани, все мужское население независимо от возраста. В Северо-Восточной Руси, в Суздальской земле, где, собственно, и была основная отчина Александра, скорее всего, было переписано только взрослое мужское население, а значит, режим был немножко мягче. В Новгородской земле перепись и вовсе носила характер лишь частичный в том смысле, что проводилась только в самом Новгороде. И вполне вероятно, это была подворная перепись, а не подушная. Из имеющихся данных можно гипотетически выстроить такое различие, но связано ли это было как-то с политикой Александра, повлиял ли он на это – здесь сведений у нас нет. В разных регионах монголы применяли эти три разных варианта, а почему система была выстроена где-то так, а где-то иначе – судить сложно.

Из тьмы веков

– Есть ли какие-то данные, косвенные или, может, даже прямые, которые помогли бы понять отношение современников к ордынской политике Александра? Как вы, например, интерпретируете то место в Житии, где он превозносится потому, что его в Орде встречали с почетом?

– Понятно, что Житие возвеличивает своего героя – для этого оно и пишется. Да, там говорится о том, что Батый хорошо отнесся к Александру, обратившись к своим приближенным: «Истину мне сказали, что нет князя, подобного ему». Повторюсь, автор Жития отмечает, что после похода Неврюя Александр восстанавливал разрушенное, что отправился к Берке отмолить людей от мобилизации. От произведения этого жанра другого ждать и не следует. Однако каких-то иных, альтернативных оценок в источниках не встречается – ни в новгородских, ни в суздальских.

– Можно ли реконструировать отношение ко всему произошедшему – и к нашествию, и к установлению зависимости – в этот период? Понятно, что это только настроение книжников, образованной элиты, а не общественное мнение, как сейчас говорят.

– В целом все это, конечно, рассматривалось как наказание за грехи. Появляются такие понятия, как «томление бесерменское» (в отношении взимания дани в 1262 году), как «неволя татарская», как «работа» в значении «рабство». Так что, разумеется, нашествие оценивалось отрицательно и его пытались осмысливать именно в религиозном ключе.

– Можно ли предположить, как относились к этому некнижные, более широкие круги населения?

– Сложно сказать, но понятно, что отношение было отрицательным. Например, в «Повести о баскаке Ахмате» (это тоже книжный источник, однако в нем прорывается некнижное осмысление) описывается, как земли Курского княжества были разгромлены войском, посланным Ногаем, как казнили бояр и т. д., а в заключение говорится: «И хлеб в уста не шел от страха». Так что в целом, я думаю, особых отличий в восприятии нашествия и его последствий в разных слоях населения не было.

– Вы занимаетесь этой эпохой много десятилетий – а есть ли какие-то моменты, которые вам до сих пор неясны либо в личности Александра, либо в его действиях, либо в мотивах? На какой вопрос вы не нашли ответа как исследователь?

– Данных о жизни и деятельности Александра Ярославича все-таки не так много. Безусловно, чуть больше, чем о многих других персонажах того времени, но тем не менее нельзя сказать, что данные эти очень обширные. И естественно, есть такие моменты, которые остаются загадкой, их не удается до конца прояснить. Ну, скажем, то, что произошло в 1262 году, когда вспыхнуло восстание против откупщиков – сборщиков дани – в основных городах Северо-Восточной Руси. Восстание это охватило Ярославль, Владимир, Переяславль-Залесский, Ростов. И вот здесь совершенно неясна роль Александра. Единственный источник, который что-то об этом свидетельствует, – Устюжская летопись XVI века, где описываются события в Устюге и говорится о том, что туда пришла «грамота от Александра татар побивать». Летопись поздняя, значит, можно допускать в ней домысел, а с другой стороны, в ней есть известия, явно восходящие к местным преданиям и имеющие реальную основу, в том числе в отношении событий 1262 года. И непонятно, есть за этим сообщением о «грамоте» какая-то реальность или нет.

Святая Ольга Киевская, святой Александр Невский и святой Михаил Черниговский. Настенная роспись Успенской церкви на Ольшанском кладбище в Праге. Первая половина ХХ века

Необычно в тогдашних событиях то, что восставшие по большому счету не подверглись никаким репрессиям, хотя они убили и ограбили монгольских сборщиков дани, что, как правило, наказывалось весьма сурово. Дело было, вероятно, в том, что сборщики эти подчинялись великоханскому престолу, а Берке, хан Орды, в это время находился в конфронтации с великим ханом Хубилаем. Именно этим обычно объясняют то, что за восстание не последовало наказаний. Однако какова здесь роль Александра, насколько он был в курсе этих событий, регулировал ли их как-то – таких данных нет, кроме этого позднего летописного упоминания.

– Как вы считаете, есть ли надежда на то, что мы получим какую-то новую информацию, найдем какие-то новые источники или же интерпретируем как-то иначе уже имеющиеся и это позволит пролить новый свет на фигуру Александра Невского?

– Интерпретировать иначе, пытаться выявить не замеченные ранее нюансы – такая возможность у историков есть всегда. Что же касается обнаружения новых письменных источников, связанных именно с Александром, то вероятность невысока, хотя исключать ее, конечно, нельзя. Кроме того, пополняются археологические данные. Например, каждый год находят новые берестяные грамоты, и некоторые из них проливают свет на политические события. Так что отдельные находки могут быть.

Трудный вопрос

– Скажите, в какой момент Александра стали воспринимать как человека, сделавшего выбор между Востоком и Западом?

– Действительно, сейчас очень распространена точка зрения, что Александр сделал якобы выбор в пользу конструктивных отношений с Ордой, с Востоком, встав на путь отражения католической экспансии со стороны Запада. Причем в зависимости от своих позиций, в том числе политических, те или иные авторы оценивают этот выбор по-разному. Кто-то – что это был спасительный выбор, поскольку монголы не посягали на веру, а то и благотворный союз Руси и Степи (Лев Гумилев). А есть те, кто по-другому смотрит на историю России и ее место в мире и считает, что этот союз стал началом упадка, привел к «азиатчине», отгородил Русь от более прогрессивной Западной Европы.

– Кто из них прав?

– По большому счету никто. Это позднейшие интерпретации, миф о геополитическом выборе Александра Невского, возникший в XX веке. К созданию этого мифа сначала приложили руку евразийцы, а затем он перешел в наши дни. Одно за другим появляются суждения на тему «Исторический выбор Александра Невского», под которым имеется в виду выбор между Западом и Востоком. Причем с годами все это усугубляется: некоторые авторы начали даже писать статьи на тему «цивилизационного выбора» Александра – две-три работы по этой эпохе прочтут и давай рассуждать.

На самом деле ни о каком такого рода выборе речи идти не могло просто потому, что реальный военный союз с католической Европой был невозможен из-за отсутствия единства среди западноевропейских правителей. Вопрос о церковной унии рассматривался, но Александр эту возможность быстро отверг, а затем отверг ее и Даниил Романович Галицкий, который сначала вроде бы идею унии принимал, но принимал чисто формально и от православия не отказывался.

Соответственно, реальной альтернативы здесь для Александра не было. Основные черты зависимости от Монгольской империи сформировались еще при его отце, когда сам Александр Ярославич был одним из младших князей, – в первой половине 1240-х годов. Когда же в конце этого десятилетия он вышел на первые роли, ему пришлось иметь дело уже с той ситуацией, которая на тот момент сложилась. Так что никакого «цивилизационного выбора» Александр на самом деле не делал. Говоря об этом, мы снова непростительно модернизируем историю и приспосабливаем ее к потребностям текущего момента.

Что почитать?

Кучкин В.А. Александр Невский – государственный деятель и полководец средневековой Руси // Отечественная история. 1996. № 5

Горский А.А. «Всего еси исполнена земля Русская…» Личности и ментальность русского Средневековья. М., 2001

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, LEGION-MEDIA, KREML.RU, © ГОСУДАРСТВЕННЫЙ РУССКИЙ МУЗЕЙ

Два подвига

мая 2, 2021

Историк Георгий Вернадский в 1925 году, будучи в эмиграции в Праге, опубликовал статью, в которой образно сформулировал главную заслугу князя Александра

Не все современные историки согласны с выводами Георгия Вернадского, связывая его статью «Два подвига святого Александра Невского» скорее с публицистикой, чем собственно с наукой. Несмотря на это, влияние этого текста на сложившиеся сегодня представления об эпохе и личности Александра трудно переоценить. Предлагаем вашему вниманию отрывки из этой работы. 

Нападки маркиза де Кюстина 

Во времена императора Николая Павловича в Париже напечатана была получившая громкую известность книжка о России «La Russie en 1839» маркиза Кюстина. Эта книжка представляет собою – в форме путевых впечатлений – озлобленный памфлет, направленный против России, Русской церкви, Русского государства, русского народа.

Книга Кюстина – одно из звеньев большой цепи европейского русофобства, одно из проявлений ненависти Европы к России и страха Европы перед Россией. Кюстин не ограничивается нападками на современную ему императорскую Россию – он стремится при случае развенчать и русское прошлое, подорвать исторические основы русского бытия. В числе нападок Кюстина на русское прошлое обращают на себя внимание иронические слова, посвященные памяти святого и благоверного князя Александра Невского.

Кюстин говорит: «Александр Невский – образец осторожности; но он не был мучеником ни за веру, ни за благородные чувства. Национальная церковь канонизировала этого государя, более мудрого, чем героического. Это – Улисс среди святых».

Так в XIX веке западноевропейский писатель-латинянин стремился развенчать русского святого князя, вся деятельность которого была направлена на борьбу с Западом и латинством. Мечом нападали на Александра европейцы XIII века; литературною насмешкою заменил меч европеец XIX века; впрочем, и это «бескровное» орудие было, как оказалось, лишь подготовкою к мечу (ведь через несколько лет за книгою Кюстина последовали Крымская война и Севастополь!).

Высмеиваемые Кюстином «мудрость» и «осторожность» Александра Невского насмешке, казалось бы, не подлежат: отмеченные Кюстином качества соединялись в личности Александра с самым подлинным героизмом и подчас безрассудною смелостью. Александр доказал это своею борьбою против Запада. <…>

Между двух огней 

К XIII веку Русь стоит перед грозными испытаниями. Самое ее существование, ее своеобразие и самобытность поставлены на карту. Развернувшаяся на великой Восточно-Европейской равнине, как особый культурный мир между Европой и Азией, Русь в XIII веке попадает в тиски, так как подвергается грозному нападению обеих сторон – латинской Европы и монгольской Азии. <…>

В 1204 году западноевропейские крестоносцы взяли приступом Царьград и страшно разграбили его; православное Византийское царство было ниспровергнуто; на месте его основана Латинская империя.

Вслед за Византией, казалось, пришел черед и Руси. Наступление началось по всему фронту. Венгрия и Польша бросились на Галицию и Волынь; немецкие крестоносцы утвердились в начале XIII века в Риге (Ливонский орден) и Пруссии (Тевтонский орден) и оттуда повели наступление на Псков и Новгород; наконец, шведы двинулись на Русь через Финляндию; мечом и огнем немцы и шведы обращали в латинство как язычников литовцев, эстов и финнов, так и православных – русских. Годы высшего напряжения двусторонней опасности для Руси – конец 1230-х – 1240 год. Зима 1237–1238 годов – первый татарский погром Руси (преимущественно Северо-Восточной); в 1240 году татарами взят Киев (6 декабря); в том же году побуждаемый папой на крестовый поход против «неверных» шведский правитель и полководец Биргер высадился на берегах Невы (июль).

Русь могла погибнуть между двух огней в героической борьбе, но устоять и спастись в борьбе одновременно на два фронта она не могла.

Предстояло выбирать между Востоком и Западом. Двое сильнейших русских князей этого времени сделали выбор по-разному. Даниил Галицкий выбрал Запад и с его помощью попытался вести борьбу против Востока. Александр Невский выбрал Восток и под его защитою решил отбиваться от Запада. <…>

Даниил и Александр 

Чтобы рассчитывать на помощь Запада – новый крестовый поход – нужно было обратиться к формальному главе Запада – папе. Даниил это и сделал: он вступил в переговоры с папою Иннокентием IV о соединении церквей. <…>

В городе Дрогичине Даниил короновался присланною ему от папы королевскою короною. Даниилу нужна была, однако, не только корона, а прежде всего военная помощь. Помощь эта не приходила: призывы папы остались без последствий. Тогда Даниил прервал с папою сношения. Между тем надвигалась гроза с Востока. Даниил увидел, что не в силах справиться с этою грозою – предотвратить начавшееся опустошение своей земли татарами. <…>

Он выиграл несколько отдельных сражений, но проиграл самое главное – православную Россию. Результатом его политики были долгие века латинского рабства Юго-Западной Руси. Не прошло и ста лет после смерти Даниила, как вся его отчина – Галицко-Волынская земля – была расхватана соседями: уграми, поляками, литовцами. Латинское рабство в отдельных частях Руси не изжито было до наших дней – до начала мировой войны 1914 года, а ныне, кажется, возобновилось все в той же многострадальной Волынской земле с прежнею тяжестью или даже тяжелее прежнего…

Полную противоположность деятельности Даниила Романовича представляет собой деятельность Александра Ярославича.

С гораздо меньшими историческими данными Александр добился больших и несравненно более прочных политических результатов. <…>

Историческая задача, стоявшая перед Александром, была двояка: защитить границы Руси от нападений латинского Запада и укрепить национальное самосознание внутри границ. <…> Спасение православной веры и было основным камнем политической системы Александра. Православие для него не на словах, а на деле было – «столп и утверждение истины». Раз основа была неколебимая и прочная – Александр уже не боялся искать любых исторических союзников, чтобы эту основу утвердить.

Глубоким и гениальным наследственным историческим чутьем Александр понял, что в его историческую эпоху основная опасность для православия и своеобразия русской культуры грозит с Запада, а не с Востока, от латинства, а не от монгольства. Монгольство несло рабство телу, но не душе. Латинство грозило исказить самое душу. Латинство было воинствующей религиозною системою, стремившеюся подчинить себе и по своему образцу переделать православную веру русского народа. Монгольство не было вовсе религиозною системою, а лишь культурно-политическою. Оно несло с собою законы гражданско-политические (Чингисова яса), а не религиозно-церковные. <…>

С этой стороны Александру Невскому не только не нужно было опасаться монголов, но он мог рассчитывать даже на их помощь. Поэтому и подчинение Александра монголам не было чисто механическим, только вынужденным. Александр видел в монголах дружественную в культурном отношении силу, которая могла помочь ему сохранить и утвердить русскую культурную самобытность от латинского Запада. <…>

Подчинение Александра Орде иначе не может быть оценено, как подвиг смирения. <…>

Два подвига Александра Невского – подвиг брани на Западе и подвиг смирения на Востоке – имели одну цель: сохранение православия как нравственно-политической силы русского народа. Цель эта была достигнута: возрастание русского православного царства совершилось на почве, уготованной Александром. Племя Александра построило Московскую державу. Когда исполнились времена и сроки, когда Русь набрала сил, а Орда, наоборот, измельчала, ослабла и обессилела, тогда стала уже ненужною Александрова политика подчинения Орде: православное царство могло быть воздвигнуто прямо и открыто, православный стяг поднят без опасений.

Памятник Александру Невскому рядом со Спасо-Преображенским собором, в котором он был крещен. Переславль-Залесский

Тогда политика Александра Невского естественно должна была превратиться в политику Дмитрия Донского.

Фото: WIKIPEDIA.ORG, LEGION-MEDIA

События мая

мая 2, 2021

450 лет назад

Крымский хан безобразничает

Войско Девлет-Гирея сожгло Москву

Противостояние Русского царства и Крымского ханства достигло наивысшего накала к середине XVI века. Покорив Казань и Астрахань, Иван Грозный значительно укрепил позиции Москвы, но ликвидировать крымскую угрозу ему не удалось, в том числе из-за тяжелой Ливонской войны, растянувшейся в итоге на четверть века. Этим не преминул воспользоваться хан Девлет-Гирей. Весной 1571 года его войско численностью около 40 тыс. человек двинулось на Русь. В истории этого набега не обошлось, по всей видимости, без предательства: получив сведения о русских отрядах, ждавших неприятеля под Серпуховом, хан предпринял обходной маневр и с неожиданной стороны подошел к Москве, расположившись в селе Коломенском. Защищало столицу всего несколько полков, и организованного сопротивления многочисленным крымцам они оказать не смогли.

24 мая 1571 года враг поджег дворы в предместьях, и вскоре огонь охватил весь город, за исключением каменного Кремля. Пламя распространялось очень быстро, и Москва сгорела за несколько часов. Пожар, а также вести о том, что к столице идет русское войско, помешали Девлет-Гирею взять Кремль, но и без этого городу был нанесен колоссальный ущерб. То, что не спалил огонь, разграбили и уничтожили воины хана. Людские потери исчислялись тысячами, иностранцы, находившиеся в ту пору в русской столице, вспоминали, что Москва-река была полна трупами. На этом поход завершился, и крымцы вернулись на полуостров по Рязанской дороге, подвергнув по пути опустошению русские земли и уведя с собой множество пленных.

Уже через год Девлет-Гирей снова пришел на Русь, надеясь на этот раз захватить Кремль и получить еще большую добычу. Но Иван IV был готов к встрече врага: битва при Молодях, несмотря на численное превосходство крымцев, турок и ногайцев, завершилась убедительной победой русского войска.

290 лет назад

«И на Тихом океане…»

Основана Охотская военная флотилия

Охотский порт в середине XVIII века

В 1639 году отряд во главе с томским казаком Иваном Москвитиным, проделав трудный путь на ладьях по рекам, достиг побережья Тихого океана. Казаки Москвитина стали первыми из европейцев, чьи суда вошли в воды Охотского моря. Исследование этого далекого края продолжили экспедиции Василия Пояркова, Семена Дежнёва и других мореходов. А в 1716 году в Охотске было построено первое судно – ладья «Восток», отправившаяся к берегам Камчатки. Более 130 лет этот порт оставался единственной русской военно-морской и судостроительной базой на Дальнем Востоке. Указ императрицы Анны Иоанновны о создании Охотской военной флотилии – предтечи современного Тихоокеанского флота ВМФ России – вышел 10 (21) мая 1731 года. В задачи флотилии входили прежде всего перевозки грузов и пассажиров между Охотском и Большерецким острогом на Камчатке, а также поддержка военных операций. И конечно же, актуальности не теряли научно-исследовательские цели и задачи. Так, суда Второй Камчатской экспедиции Витуса Беринга, призванной найти путь к берегам Америки, были построены именно в Охотске. В дальнейшем флотилия сыграла решающую роль в освоении Аляски. В 1850 году Охотский порт был упразднен, эстафету от него принял Петропавловск-Камчатский. Новое название – Сибирская – флотилия получила, когда ее главной базой стал Николаевск-на-Амуре (позже Владивосток). С 1999 года День рождения Тихоокеанского флота отмечается 21 мая, когда была основана Охотская военная флотилия.

130 лет назад

Великий Сибирский путь

Во Владивостоке состоялась закладка Транссибирской магистрали

Цесаревич Николай Александрович отвозит тачку земли на полотно будущей дороги. Владивосток, 19 мая 1891 года

Еще в 1857 году генерал-губернатор Восточной Сибири Николай Муравьев поставил вопрос о необходимости строительства железной дороги для соединения европейской части России с восточными окраинами, однако до реализации идеи дело дошло не скоро. Только через 30 лет начались изыскания для прокладки Средне-Сибирской, Забайкальской и Уссурийской линий, и в итоге к проведению Великого Сибирского пути решено было приступить сразу с двух сторон – от Владивостока и Челябинска. Во время торжественной церемонии, состоявшейся 19 (31) мая 1891 года, цесаревич Николай Александрович (будущий император Николай II) собственноручно отвез первую – символическую – тачку земли на полотно будущей дороги и заложил первый камень в здание Владивостокского вокзала. Этот день считается датой старта великого проекта. Для удешевления строительства прибегали к различным ухищрениям – от уменьшения количества шпал в расчете на километр до укладки облегченных рельсов. В 1903 году трассу ввели в эксплуатацию, но у Байкала рельсовый путь прерывался (поезда приходилось переправлять на специальном пароме). Кругобайкальская дорога стала одним из самых сложных участков Транссиба: здесь было пробито 39 тоннелей. А полностью строительство магистрали завершилось лишь в 1916-м – с возведением моста через Амур. В годы Великой Отечественной войны Транссиб стал незаменимой артерией для эвакуации населения и предприятий, а также для доставки на фронт военнослужащих и грузов. В наше время на эту магистраль приходится больше половины транзитных грузовых перевозок Евразии.

95 лет назад

Акт возмездия

В Париже убит Симон Петлюра

Симон Петлюра

Во время Гражданской войны председатель Директории (правительства) и главный атаман войск Украинской народной республики (УНР) Симон Петлюра воевал и с большевиками, и с белогвардейцами. В апреле 1920 года, накануне вторжения поляков на Украину, УНР стала союзником, а фактически сателлитом Варшавы. После окончания Советско-польской войны и разгрома войск Директории Петлюра бежал в Польшу, где продолжил борьбу против большевиков. Позже он обосновался в Париже, организовав там с целью объединения украинской эмиграции издание еженедельника «Тризуб». 25 мая 1926 года на углу бульвара Сен-Мишель и улицы Расина к нему подошел незнакомец, окликнувший его на украинском языке. Услышав ответ, мужчина достал пистолет и несколькими выстрелами в упор застрелил Петлюру. Убийцей оказался Шалом (Самуил) Шварцбард, родившийся в Российской империи, а в годы Первой мировой войны сражавшийся в рядах французского Иностранного легиона. Он дождался полицейских и сам отдал им оружие. Свой поступок Шварцбард объяснил местью за петлюровские погромы, жертвами которых стали многие евреи, включая и его близких родственников. В октябре 1927 года убийца предстал перед судом. Шварцбарда защищал известный адвокат Анри Торрес, напомнивший, что его подзащитный сражался за Францию. Свидетели огласили многочисленные факты чудовищных преступлений, совершенных петлюровцами по отношению к еврейскому населению Украины, а Торрес заявил, что Шварцбард убил убийцу. В поддержку мстителя выступили художник Марк Шагал, писатели Максим Горький, Ромен Роллан и Анри Барбюс, физик Альберт Эйнштейн. Процесс завершился оправдательным вердиктом присяжных.

Убийца Петлюры Самуил Шварцбард на скамье подсудимых. Париж, 1927 год

60 лет назад

Принуждение к труду

Кадр из фильма «Операция “Ы” и другие приключения Шурика». 1965 год

В СССР принят указ «о тунеядцах»«Кто не работает, тот не ест» – этот принцип считался в советском обществе одним из основополагающих, его даже включили в Конституцию. И в начале 1960-х Никита Хрущев объявил войну «нетрудовым элементам», закрепив конституционную норму правовым актом, предусматривавшим карательные меры для тунеядцев. Отныне их не только высмеивали в журнале «Крокодил», но и вполне законно наказывали. Одним из инициаторов этого «закручивания гаек» стал председатель КГБ СССР Александр Шелепин. С его подачи 4 мая 1961 года Президиум Верховного Совета РСФСР принял Указ «Об усилении борьбы с лицами, уклоняющимися от общественно полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни», по которому граждан, не желавших официально устраиваться на работу, следовало выселять «в специально отведенные местности на срок от двух до пяти лет с конфискацией имущества, нажитого нетрудовым путем, и обязательным привлечением к труду по месту поселения». В своей речи на XXII съезде КПСС Шелепин заявил: «Советские законы – самые гуманные в мире, но их человеколюбие должно распространяться лишь на честных тружеников, а в отношении паразитических элементов, всех тех, кто живет за счет народа, законы должны быть суровы, ибо указанная категория лиц – это наш внутренний враг».

К середине 1964 года по указу, который для краткости называли просто «о тунеядцах», осудили около 37 тыс. человек. Это были бродяги, попрошайки, кустари, спекулянты, не имевшие места службы, а также сельские жители, существовавшие на доходы с собственного надела и уклонявшиеся от работы в колхозах и совхозах. Под действие указа подпадали и иждивенцы, жившие за счет состоятельных родственников. Женщин-домохозяек к «указанной категории лиц» не отнесли, но под надзором участковых милиционеров оказались молодые писатели, художники, музыканты, не состоявшие в творческих союзах и перебивавшиеся случайными гонорарами. В их числе – будущий нобелевский лауреат, 23-летний поэт Иосиф Бродский, выселенный из Ленинграда по решению суда в марте 1964-го, невзирая на протесты известных литераторов, таких как Самуил Маршак и Корней Чуковский. В 1970 году статью о тунеядстве включили в Уголовный кодекс. Только в апреле 1991-го был принят Закон «О занятости населения в РСФСР», легализовавший в нашей стране безработицу. За тунеядство больше не наказывали.

30 лет назад

Как распахнули железный занавес

Верховный Совет СССР принял закон, разрешающий гражданам свободный выезд за границу

Очередь у посольства США за документами, необходимыми для выезда из СССР. Москва, октябрь 1990 года

В Советском Союзе, как и в других странах социалистического блока, существовала система выездных виз. Получить их можно было в партийных и государственных органах только при наличии веских оснований, с большими хлопотами – да и туризм «в капстраны» был сильно ограничен. Страна жила за железным занавесом. Такое положение дел не соответствовало политике Михаила Горбачева, провозгласившего открытость в международных отношениях. В Верховном Совете Закон «О порядке выезда из Союза Советских Социалистических Республик и въезда в Союз Советских Социалистических Республик граждан СССР» разрабатывали больше года. Приняли его, несмотря на некоторое противодействие со стороны МВД и КГБ СССР, 20 мая 1991-го, когда выездные визы уже представлялись замшелым анахронизмом. Закон «в соответствии с международными договорами СССР» гарантировал гражданам право выезда из страны и въезда в нее и значительно упрощал процедуру получения загранпаспорта.

По тем временам это было революционное нововведение. Пресса ликовала: железный занавес пал! Но реализовать «прогрессивный» закон оказалось непросто: нужно было модернизировать работу ОВИРов (отделов виз и регистраций), да и выпуск миллионов заграничных паспортов стал серьезной проблемой. Поэтому пришлось издать постановление о постепенном введении в действие этого закона. В полном объеме он заработал в Российской Федерации лишь с первых дней 1993-го, через год после распада Советского Союза, хотя потом еще несколько лет россиянам вручали паспорта с гербом СССР на обложке. Сейчас заграничными паспортами обладают примерно 30% граждан России.

Фото: LEGION-MEDIA, © МОСФИЛЬМ, РИА НОВОСТИ

«Угас великий человек»

мая 2, 2021

Двести лет назад, 5 мая 1821 года, на острове Святой Елены скончался бывший император Франции Наполеон Бонапарт. В русской истории и литературе он был хоть и ненавистной, но отнюдь не проходной фигурой

Россия занимает в биографии Наполеона особое место. С одной стороны, именно над русской армией он одержал свою самую знаменитую победу в сражении при Аустерлице, ставшем высочайшим достижением его военного гения. С другой – именно Россия оказалась тем камнем преткновения, из-за которого закончился его головокружительный взлет. Катастрофическая русская кампания Наполеона привела к гибели Великой армии, а вступление русских войск в Париж в 1814-м положило конец его империи.

Вместе с тем и Наполеон, в свою очередь, занимает особое место в истории России. И не только потому, что его вторжение в 1812 году стало самым разрушительным иноземным нашествием на русские земли за 300 с лишним лет, разделяющих польскую интервенцию начала XVII века и Великую Отечественную войну. Несмотря на это, образ императора французов в исторической памяти русских не окрашен исключительно темными тонами, как, скажем, образ Адольфа Гитлера. Память о Наполеоне в России гораздо более полифонна и многоцветна. Даже простые крестьяне в конце XIX века, как показало этнографическое исследование князя Вячеслава Тенишева, одобряя уничтожение армии Наполеона, «личные его достоинства восхваляли».

«Пришлец» и «тиран»

Пожалуй, ничто не дает столь яркого представления о противоречивости восприятия в России Наполеона, как анализ отношения к нему нашего великого поэта Александра Сергеевича Пушкина.

Написанное Пушкиным в 1814 году стихотворение «Воспоминания в Царском Селе» ознаменовало первое его появление перед читающей публикой в качестве поэта. Начиная с рассказа о славных победах России в прошлых войнах, он затем переходит к рассмотрению недавних событий:

Блеснул кровавый меч в неукротимой длани

Коварством, дерзостью венчанного царя;

Восстал вселенной бич – и вскоре новой брани

Зарделась грозная заря.

Описывая в красках войну против Наполеона, Пушкин выбирает для противника России самые мрачные тона. Французский император для него «пришлец» и «тиран», разоривший русские земли и испепеливший Москву. Вместе с тем уже тут образ Наполеона отнюдь не монохромен. Несмотря на свое откровенно негативное отношение к нему, юный Пушкин отдает должное военному гению корсиканца. Этот «сильный в битвах» полководец сумел, по его мнению, даже удостоиться милости небес в сражении при Бородине. Пусть французы и не разбили там русскую армию, тем не менее они вынудили ее отступить, покинув Москву:

Сразились. Русский – победитель!

И вспять бежит надменный галл;

Но сильного в боях небесный вседержитель

Лучом последним увенчал…

Данте и Наполеон. Рисунок А.С. Пушкина. Июнь 1824 года

Хотя в своем стихотворении Пушкин ни разу не называет Наполеона по имени, в его изображении французского императора нет ничего инфернального. Тот скорее удачливый в жизни и талантливый в военном деле авантюрист, который в тщеславной погоне за мировым господством принес народам огромные несчастья. Но как только фортуна от него отвернулась, он исчез без следа:

Где ты, любимый сын и счастья и Беллоны,

Презревший правды глас, и веру, и закон,

В гордыне возмечтав мечом низвергнуть троны?

Исчез, как утром страшный сон!

В 1817 году Пушкин написал оду «Вольность», которая при жизни его так и не была опубликована, однако получила широкое распространение в списках среди просвещенных читателей. Здесь он в стихотворной форме выразил мысль о необходимости верховенства закона в обществе. Пренебрежение законом как со стороны правителей, так и со стороны народа влечет за собой несчастья для всех. В подтверждение Пушкин ссылается на пример Французской революции, когда беззаконная, по его мнению, расправа над королем в конечном счете привела к установлению тирании Наполеона:

Молчит Закон – народ молчит,

Падет преступная секира…

И се – злодейская порфира

На галлах скованных лежит.

Возводя, как ранее Василий Жуковский и другие их современники, истоки власти Наполеона к Французской революции с ее экстремальным насилием и пренебрежительным отношением к праву, Пушкин видит в нем уже не просто удачливого авантюриста, а настоящее олицетворение тирании. Следующие две строфы, относящиеся непосредственно к Бонапарту, в силу своей абстрактности фактически выражают осуждение любой тиранической власти безотносительно к конкретным лицам, с чем и была связана особая популярность этого произведения среди декабристов:

Самовластительный злодей!

Тебя, твой трон я ненавижу,

Твою погибель, смерть детей

С жестокой радостию вижу.

Читают на твоем челе

Печать проклятия народы,

Ты ужас мира, стыд природы,

Упрек ты Богу на земле.

«Могучий баловень побед»

После этой оды образ Наполеона на несколько лет ушел из пушкинского творчества. Вновь вернуться к нему поэта заставило лишь известие о смерти опального императора. К тому времени в жизни самого Пушкина произошли большие перемены. По окончании лицея он поступил на государственную службу, но весной 1820 года за ряд своих стихов был выслан из столицы и отправлен служить в Кишинев. Там он вступил в масоны и завел дружеские отношения с некоторыми деятелями тайных революционных обществ, в частности с генералом Михаилом Орловым. Судя по записной книжке Пушкина, среди обсуждаемых в этом кругу тем была и судьба Наполеона. Одна из записей поэта гласит: «О[рлов] говорил в 1820 г.: «Революция в Испании, революция в Италии, революция в Португалии, конституция здесь, конституция там… господа монархи, вы совершили глупость, свергнув Наполеона»». 18 июля 1821-го Пушкин пометил на французском в своем дневнике: «Новость о смерти Наполеона». Под свежим впечатлением от этого известия им было написано стихотворение «Наполеон», напечатанное в немного сокращенном виде пять лет спустя.

Пушкин на Неве. Худ. К.С. Петров-Водкин. 1937 год

В первых же строфах поэт дает понять, что его радикально непримиримое отношение к Наполеону осталось в прошлом. Так же, как отныне принадлежат прошлому жизнь и дела французского императора:

Чудесный жребий совершился:

Угас великий человек.

В неволе мрачной закатился

Наполеона грозный век.

Исчез властитель осужденный,

Могучий баловень побед,

И для изгнанника вселенной

Уже потомство настает.

В конце стихотворения, сделав своеобразное рондо, Пушкин вновь возвращается к оценке деятельности Наполеона и уже открыто заявляет, что прежние, порожденные текущей политической ситуацией инвективы более неуместны и прозвучали бы моветоном при известии о смерти императора:

Да будет омрачен позором

Тот малодушный, кто в сей день

Безумным возмутит укором

Его развенчанную тень!

Но каким же видится Наполеон поэту? Для него он теперь значим прежде всего как сильная личность, сумевшая выполнить труднейшую историческую миссию. В хаосе Французской революции Бонапарт поднялся над массой и смирил ее буйство, подчинив своей суровой, но такой внешне привлекательной единоличной власти:

Тогда в волненье бурь народных

Предвидя чудный свой удел,

В его надеждах благородных

Ты человечество презрел.

В свое погибельное счастье

Ты дерзкой веровал душой,

Тебя пленяло самовластье

Разочарованной красой.

Наполеон в горящей Москве. Худ. А. Адам. 1841 год

 «Мы все глядим в Наполеоны»

Нет, Пушкин не одобряет Наполеона, чье владычество характеризует целым рядом оксюморонов: «Франция, добыча славы», «блистательный позор», «постыдное величие», «зло воинственных чудес», – но он им, бесспорно, восхищается. Да, тот был «тираном», но «великим человеком», «великаном». И что особенно важно, именно в борьбе со столь грозным соперником Россия познала свою историческую миссию. Об этом говорится в завершающей строфе стихотворения «Наполеон»:

Хвала!.. Он русскому народу

Высокий жребий указал

И миру вечную свободу

Из мрака ссылки завещал.

В 1824 году Пушкин опять обращается в своих стихах к образу Наполеона. Сюжетом стихотворения «Недвижный страж дремал…» должен был стать воображаемый разговор Александра I, находящегося в зените своего могущества, с призраком Наполеона. Произведение осталось неоконченным, однако его написанная часть включает в себя характеристику французского императора, перекликающуюся со стихотворением «Наполеон»: он – порождение Французской революции, которую сам же и убивает, исполняя ниспосланную ему свыше миссию:

То был сей чудный муж, посланник провиденья,

Свершитель роковой безвестного веленья,

Сей всадник, перед кем склонилися цари,

Мятежной вольности наследник и убийца,

Сей хладный кровопийца,

Сей царь, исчезнувший, как сон, как тень зари.

В том же году Пушкин пишет стихотворение «Зачем ты послан был…», также оставшееся неоконченным. В нем он вновь размышляет над загадкой Наполеона, вполне принимая необходимость той миссии, что выполнил «убийца» революции, поднявший страну из праха. Однако воцарившийся после этого в Европе новый порядок поэту решительно не нравится: цинизм и прагматизм реальной политики распространились на все общество и пропитали его насквозь:

И горд и наг пришел Разврат,

И перед ним сердца застыли,

За власть Отечество забыли,

За злато продал брата брат.

Рекли безумцы: нет Свободы,

И им поверили народы.

И безразлично, в их речах,

Добро и зло, все стало тенью –

Все было предано презренью,

Как ветру предан дольный прах.

Наполеон с его презрительным отношением к людям не только создал это циничное и эгоистическое общество, но в глазах Пушкина фактически стал его олицетворением, о чем говорится в знаменитых строках второй главы «Евгения Онегина»:

Мы все глядим в Наполеоны;

Двуногих тварей миллионы

Для нас орудие одно;

Нам чувство дико и смешно.

 Пепел ностальгии

По мере того как эпоха Наполеона все дальше уходила в прошлое, былые деяния императора теряли свою политическую актуальность. А «наполеоновская легенда», напротив, росла и ширилась, обогащаясь все новыми красками и подробностями. И если к реальному историческому персонажу Пушкин симпатий не питал, то герой легенды вызывал у него самый живой интерес.

Художественное осмысление этой коллизии между реальной историей и легендой поэт дал в стихотворении «Герой», которое датировал 29 сентября 1830 года – днем прибытия Николая I в Москву, охваченную холерой. Эпидемия тогда распространилась по всей Европе, и, чтобы успокоить подданных, наиболее смелые из правителей следовали примеру Бонапарта, навестившего, согласно легенде, своих солдат в чумном госпитале Яффы. Этот сюжет и лег в основу стихотворения. Оно выстроено в форме диалога между Другом и Поэтом и предваряется многозначительным эпиграфом «Что есть истина?». На вопрос Друга, кто из прославленных людей более мил сердцу Поэта, тот дает образное описание своего героя, в котором безошибочно угадывается Наполеон:

Все он, все он – пришлец сей бранный.

Пред кем смирилися цари,

Сей ратник, вольностью венчанный,

Исчезнувший, как тень зари.

В последний раз Александр Сергеевич обратился к образу Наполеона в стихотворении «Была пора: наш праздник молодой…», посвященном 25-й годовщине Царскосельского лицея. Произведение осталось неоконченным, и на празднике лицея 19 октября 1836 года Пушкин зачитал лишь то, что успел написать. Стихи эти исполнены ностальгической грусти об уже канувшей в Лету эпохе, на которую пришлась юность поэта и его однокашников, составивших первый выпуск лицея, – той самой эпохе, что была отмечена звездой Наполеона. И даже год основания лицея – 1811-й – автор характеризует именно через действие или, точнее, временное бездействие французского императора:

Тогда гроза двенадцатого года

Еще спала. Еще Наполеон

Не испытал великого народа –

Еще грозил и колебался он.

Последующие годы учебы в лицее для поколения Пушкина были отмечены переживаниями за старших товарищей, ушедших на войну, известиями с фронта, триумфальным возвращением Александра I из Парижа… Но все это давно минуло. Русский император уже покинул сей мир, так же как и его соперник:

И нет его – и Русь оставил он,

Взнесенну им над миром изумленным,

И на скале изгнанником забвенным,

Всему чужой, угас Наполеон.

Былые страсти перегорели, от них остался только пепел ностальгии. Наполеон больше не вызывает у Пушкина тех сильных чувств, что в юности, но лишь грусть по минувшей эпохе. Французский император уже безраздельно принадлежал истории – а три месяца спустя туда же уйдет и поэт.

Наполеон на черновике XXXV и XXXVI строф первой главы «Евгения Онегина». 1823 год

Фото: LEGION-MEDIA

Крахмальная манишка

мая 2, 2021

Сто тридцать лет назад родился Михаил Булгаков, писатель, сумевший открыть новые пространства в русской литературе – на стыке фантастики, сатиры и лирики

Читателям Булгакова известно, где он родился – в районе Подола в Киеве, русском городе, воспетом и оплаканном им в романе «Белая гвардия». Михаил был старшим сыном в большой семье историка и богослова, преподававшего в Киевской духовной академии. «Шалун из шалунов» – таким вспоминали будущего писателя товарищи по гимназии. Он учился в старших классах, когда серьезно заболел отец: нефрит сначала превратил профессора в слепца, а потом и унес в могилу в 48 лет.

Юный врач

С тех пор самой таинственной и «блестящей» (его выражение) Булгаков считал профессию врача. Он окончил медицинский факультет Киевского университета. Потом – война, фронтовые госпитали, опасное увлечение морфием, которое ему удалось преодолеть. Весной 1918 года Булгаков вернулся в Киев, чтобы заняться медицинской практикой. Революционные идеи его не привлекали, он надеялся, что политическая тряска рано или поздно закончится. Но, как военврач, Булгаков записался в офицерские дружины, чтобы защищать Киев от петлюровцев. Потом ему пришлось исполнять свой врачебный долг и при Петлюре, и при большевиках, но его взглядам больше соответствовали деникинские Вооруженные силы Юга России – ведь они пытались вернуть «порядок». В Терском казачьем полку Булгаков прослужил полгода. И только тиф, сразивший его весной 1920-го, помешал эмигрировать. Но болезнь и война всколыхнули в нем главное – литературный дар. Теперь он жалел, что не начал писать и печататься раньше.

За славой Булгаков отправился в Москву – и быстро стал одним из ведущих фельетонистов газеты «Гудок». Он был не единственным советским писателем с «белым» прошлым. Можно вспомнить и Евгения Шварца, и Валентина Катаева, и Бориса Лавренёва… Принцип Булгакова известен: то, что он делает, должно быть «осетриной первой свежести». Второго класса он не признавал. И в середине 1920-х почувствовал себя настоящим профессионалом: его «Записки юного врача» заметили критики, книги рассказов издавались и переиздавались, в журнале «Россия» выходил роман «Белая гвардия», который в прессе называли «первой попыткой создания великой эпопеи современности». Сюжет повествовал о родном Киеве, о Гражданской войне, о любви, о военном враче Турбине (эту фамилию носил прадед Булгакова). А в Художественном театре репетировали пьесу, которую автор мастерски сложил из фрагментов романа, – «Дни Турбиных».

Из советской литературной гурьбы тех лет Булгаков выделялся тем, что в бурные 1920-е держал себя совсем не по-советски. Даже его монокль выглядел каким-то старорежимным. Вот уж кто не принимал левого искусства! И не рядился в «рабоче-крестьянского» писателя, а свои фельетоны в «Гудке» подписывал не абы как, а «Крахмальная манишка». Такой у него был буржуазный псевдоним.

Но с соратниками по «Гудку» приятельствовал. Иногда им хотелось «роскошной жизни». Тогда – обычно на последние три рубля – они делали ставку в казино, расплодившихся в Москве во времена нэповского угара. И почти всегда выигрывали с первой ставки рублей шесть. В романе «Алмазный мой венец» Катаев колоритно вспоминал о том, что они предпринимали, разбогатев: «…тут же бежали по вьюжной Тверской к Елисееву и покупали ветчину, колбасу, сардинки, свежие батоны и сыр чеддер – непременно чеддер! – который особенно любил синеглазый и умел выбирать, вынюхивая его своим лисьим носом, ну и, конечно, бутылки две настоящего заграничного портвейна». Синеглазым Катаев называл Михаила Булгакова…

Сцена из спектакля «Дни Турбиных», поставленного по пьесе Михаила Булгакова в Московском Художественном театре. 1928 год

Театральный триумф

Он ценил семейный уют, который в те годы презрительно называли «мещанским». Иногда, если накатывало скверное настроение, устраивал сам для себя игру на грани абсурда. Шел к парикмахеру, аккуратно брился, стригся. Одевался так тщательно, что Берлиоз на Патриарших прудах непременно принял бы его за иностранца, с шиком брал извозчика и отправлялся в самый захудалый театр Москвы, на старый, мало кому интересный спектакль, пропахший нафталином. Степенно занимал место в ложе полупустого зала и терпеливо отсиживал представление до конца. Потом громко аплодировал, кричал «Браво!». Плотно ужинал, снова брал извозчика – и домой. Парадоксальная игра! Но она помогала ему посмеяться и над миром, который так испортил «квартирный вопрос», и над самим собой. К тому же этот житейский сюжет так похож на булгаковскую прозу!

Булгаков сделал серьезную ставку на театр: гонорары его вполне устраивали, а овации зрителей – тем более. Да и сам он блистал актерскими способностями: выдающиеся актеры-мхатовцы восхищались, когда писатель читал собственные пьесы. Бывало, что и выходил на знаменитую сцену – в роли судьи в «Пиквикском клубе». Но главное – «Дни Турбиных» шли во МХАТе с громким успехом, это был настоящий театральный триумф. Сам Иосиф Сталин ходил на этот спектакль около 20 раз. Одной политикой этого не объяснишь. Ему нравилось благородство белого полковника Алексея Турбина, он посмеивался над казарменными шутками артиллериста Мышлаевского и павлиньими замашками гетманского адъютанта Шервинского. В кругах, близких к власти, эта пьеса многих раздражала – и представителей Украины, и ветеранов «колчаковских фронтов», все еще живущих законами гражданской войны. Пьесу снимали с репертуара – но все-таки восстанавливали, видимо по инициативе вождя, который рассуждал так: «Если даже такие люди, как Турбины, вынуждены сложить оружие и покориться воле народа, признав свое дело окончательно проигранным, – значит, большевики непобедимы».

Фигура Сталина писателя занимала. В нем многие видели Бонапарта русской революции. А Булгаков только и ждал сильную личность, которая отменит революционный абсурд Швондера и его команды и вернет стране «имперское величие». Так Иосиф Джугашвили стал героем натужной, но не поставленной пьесы Булгакова «Батум» и одним из прототипов Воланда из «Мастера и Маргариты» – дьявола, который по-своему логичен и справедлив, который выше советской (да и вообще земной) коммунальной реальности. Кстати, Булгаков знал, что одна из юношеских подпольных кличек революционера Джугашвили – Пастырь. Он даже хотел назвать так свою пьесу о молодости вождя.

Пожалуй, самая крамольная по советским меркам повесть Булгакова – «Собачье сердце». Рассчитывать на ее публикацию не приходилось. Хотя автор не ставил категоричных оценок – и, например, вовсе не идеализировал профессора Преображенского, который сам был виновником своих треволнений с Шариковым. Да и человек-собака – не просто литературная проекция «торжествующего пролетариата». Но Булгаков завидовал профессионалам, которые способны отделиться от советской реальности – хотя бы с помощью некоей «окончательной бумаги» – и трудиться и напевать арии из любимых опер. Чего-то подобного он ждал от Сталина – охранной грамоты от агрессивной «пролетарской» критики, которая писателя топтала.

«Дописать раньше, чем умереть»

Увидеть на сцене второй свой драматический шедевр – «Бег» – ему не довелось. Пьесу окрестили белогвардейской. К началу 1930-х Булгаков стал любимой мишенью для левых писателей. В комедии «Клоп» Владимир Маяковский занес его в список «умерших слов» коммунистического будущего: «бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков». Постепенно для него закрылись двери издательств, журналов и театров. В марте 1930 года в отчаянии Булгаков отправил пространное письмо советскому правительству о своей судьбе: «…я обнаружил в прессе СССР за десять лет моей литературной работы 301 отзыв обо мне. Из них: похвальных было 3, враждебно-ругательных – 298. <…> Ныне я уничтожен. <…> Я прошу Правительство СССР приказать мне в срочном порядке покинуть пределы СССР в сопровождении моей жены Любови Евгеньевны Булгаковой. Я обращаюсь к гуманности советской власти и прошу меня, писателя, который не может быть полезен у себя, в отечестве, великодушно отпустить на свободу». Быть может, Булгаков решился на такое письмо, помня о сталинских походах на «Дни Турбиных». И как ни странно, не прогадал.

Суперобложка одного из первых зарубежных изданий «Мастера и Маргариты». «Посев», Франкфурт-на-Майне. 1969 год

Вскоре в его квартире раздался звонок. Голос с грузинским акцентом он поначалу принял за чей-то розыгрыш:

– Мы ваше письмо получили… Вы будете по нему благоприятный ответ иметь… А может быть, правда – вы проситесь за границу? Что, мы вам очень надоели?

– Я очень много думал в последнее время – может ли русский писатель жить вне родины. И мне кажется, что не может.

– Вы правы. Я тоже так думаю. Вы где хотите работать? В Художественном театре?

– Да, я хотел бы. Но я говорил об этом, и мне отказали.

– А вы подайте заявление туда. Мне кажется, что они согласятся. Нам бы нужно встретиться, поговорить с вами.

По-видимому, разговор понравился обоим. Времена менялись. Булгаков стал режиссером Художественного театра, затем – либреттистом Большого. В дневнике Елены Булгаковой, его третьей жены, можно расслышать нотки торжества, когда она пишет об увольнениях и арестах извечных гонителей супруга: «Говорят, что арестован Авербах… Да, пришло возмездие. В газетах очень дурно о Киршоне и об Афиногенове».

Он сочинял оперные либретто про Петра Первого и Кузьму Минина – и чувствовал себя куда увереннее, чем во времена недавней гегемонии леваков. Но главное – работал над романом про гастроли нечистой силы в советской Москве. В повествование втягивались личные пласты: любовь, литературные бои, крестный путь Христа… Сын богослова, внук и правнук священников, он с юности оторвался от церковной жизни, в храме бывал не чаще чем раз в десятилетие. По убеждениям Булгаков был скорее эпикурейцем. И суть его романа – в глубоком почтении перед искусством, перед мастерством. Маргарита готова душу Воланду продать – не только ради любви, но и из преклонения перед литературой, перед «романом о Понтии Пилате». И Булгаков эту исступленную страсть прославляет, а Маргарита во многом похожа на его последнюю любовь – Елену Сергеевну, которая всеми правдами и неправдами сберегла «до лучших времен» роман и пробила его публикацию, призвав на помощь десяток воландов.

В рукописи, как бы она ни называлась – «Копыто инженера», «Князь тьмы», «Великий канцлер», «Подкова иностранца», «Черный богослов» и, наконец, «Мастер и Маргарита», – Воланд приобретал все больше внутренних черт Сталина. А Сталин (по крайней мере, так казалось супругам Булгаковым) все явственнее напоминал почти всемогущего Мессира. И эпиграф из «Фауста» – «Я – часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» – Булгаков тоже в значительной степени связывал с образом кремлевского хозяина.

Но окончательной охранной грамоты от своего героя он так и не получил. Вернуться в театральный репертуар Булгакову не удалось. Почему-то могущественному Главреперткому не понравилось даже вполне советское, антиклерикальное название пьесы о Мольере – «Кабала святош». Бдительные товарищи сопоставляли французского комедиографа с Булгаковым, а его недругов – с советскими чиновниками. После многолетних мытарств во МХАТе все-таки сыграли премьеру под названием «Мольер» – с ажиотажным успехом. Но седьмое представление стало последним: в семье Булгаковых виновником этой катастрофы сочли давнего неприятеля, литератора Осафа Литовского, заклеймившего пьесу как «контрреволюционную». Месть у автора «Мастера и Маргариты» получилась дантовская: в романе появится двойник ненавистного критика – Латунский, который так и остался именем нарицательным, символом литературного демагога. Подобно Данте, в своей книге Булгаков поквитался со многими недругами.

«Дописать раньше, чем умереть» – такой девиз Булгаков начертал на очередной редакции романа. Смертельно больной, с температурой выше сорока, которую невозможно было сбить, он диктовал жене последние исправления – и все равно не считал «Мастера» завершенным.

«О, как я это угадал!»

В середине 1939 года 48-летний Булгаков выглядел ослабевшим, больным человеком, почти ослепшим. Он был уверен, что умрет именно в этом возрасте от хронической почечной болезни, как отец. К тому же, подобно Понтию Пилату из «Мастера и Маргариты», писатель страдал от мигрени, а обезболивающие при почечных недугах недопустимы. Его лечили лучшие врачи страны, но тщетно. «Був Гаков – нема Гакова» – так он пошутил незадолго до смерти, ослепший, почти не встававший с постели. «Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший», – многие помнят строки из «Мастера и Маргариты»… Его жизнь оборвалась10 марта 1940 года. Звонок из секретариата Сталина («Правда ли, что умер писатель Булгаков?»), тихие похороны на Новодевичьем кладбище и некролог в «Литературной газете»: «Умер Михаил Афанасьевич Булгаков – писатель очень большого таланта и блестящего мастерства».

Анна Ахматова оплакала его как великого жизнелюба, в смерть которого невозможно поверить:

Ты пил вино, ты как никто шутил

И в душных стенах задыхался,

И гостью страшную ты сам к себе впустил

И с ней наедине остался.

Однако главное только начиналось. До 1960-х годов почти все любители литературы и даже собратья по перу воспринимали Булгакова как талантливого, но не самого удачливого драматурга, и только. Роман «Белая гвардия» заслонили другие книги о революционном времени, в частности шолоховский «Тихий Дон». Открытие автора, который через много лет после смерти стал самым популярным русским прозаиком ХХ века, произошло неожиданно. Все это дало повод считать Булгакова писателем мистическим – причиной послужило не только его творчество, но и судьба. Публикация «Мастера и Маргариты» в журнале «Москва» в 1966 году явилась, быть может, главной литературной сенсацией прошлого столетия. Каждый номер зачитывали до дыр. Всеобщее впечатление можно выразить одной фразой: «Оказывается, и так можно!» В коллективистском социуме Булгаков прославлял любовь как «заговор двоих» против всего мира. А сочетание мистики и фельетонного реализма? Роман абсолютно не походил на «текущую литературу» того времени – и любили его самозабвенно, как редчайшую диковину, и цитировали беспрестанно. К тому же Булгаков неожиданно оказался в атеистическом СССР успешным христианским миссионером. Многие читатели «Мастера», отложив книгу, начинали искать Евангелие. За десятилетия это была первая книга с христианскими мотивами и без их «последующего разоблачения».

Михаил Булгаков и в наше время – самый читаемый из писателей ХХ века. Его дом на Большой Садовой с «нехорошей квартирой», в которой проказничала свита Воланда, всегда окружен поклонниками-паломниками, по маршрутам героев «Мастера и Маргариты» давно уже водят экскурсии.

Памятник Михаилу Булгакову в музее-театре «Булгаковский Дом» в Москве

Посмертная судьба оказалась куда важнее прижизненной. Писатель мог бы прокомментировать это словами своего героя: «О, как я это угадал!» А с памятников (в Москве, во Владикавказе, в Киеве) он смотрит молодым франтом – конечно, в крахмальной манишке.

Фото: ИЗ СОБРАНИЯ И.Е. ЯСИНОЙ, РИА НОВОСТИ, LEGION-MEDIA

Режим Пилсудского

мая 2, 2021

В мае 1926 года в результате государственного переворота к власти в Польше вернулся Юзеф Пилсудский, установивший «режим санации». О том, каким был этот режим, «Историку» рассказал доктор исторических наук, завкафедрой истории южных и западных славян МГУ имени М.В. Ломоносова Геннадий Матвеев

Бои на улицах Варшавы между частями, сохранившими верность законной власти, и сторонниками Пилсудского начались вечером 12 мая, когда мятежники захватили мост через Вислу, здания Совета министров, Генерального штаба, военного министерства, Министерства почт и телеграфов. Исход противостояния 14 мая решили войска, пришедшие на помощь Пилсудскому из его родного Вильно (Вильнюса).

После трехдневного кровопролития, унесшего жизни 379 человек (в том числе 164 гражданских лиц), президент Станислав Войцеховский и правительство Винценты Витоса ушли в отставку. В Польше был установлен авторитарный режим маршала Пилсудского, взявшего курс на подавление политических противников и полонизацию национальных меньшинств.

Демократия по-польски

– Можно ли было считать политический режим, существовавший в Польше после Первой мировой войны и до переворота 1926 года, демократическим?

– В целом да, хотя в 1920 году, во время Польско-советской войны, запретили коммунистическую партию, которая занимала просоветскую позицию. Разрабатывая конституцию 1921 года, за образец поляки взяли французскую конституцию, где главная роль принадлежала парламенту. В Польше тоже возникла парламентская республика. Главную роль играла нижняя палата – сейм, который назначал и отзывал правительство, а президент только подтверждал своей подписью решение нижней палаты. Формально президент был главой исполнительной власти без полномочий.

Как правило, в польском парламенте заседали представители 20 и более политических партий. Некоторые фракции были совсем маленькими, вплоть до двух депутатов. Правых, центристов и левых было примерно поровну, поэтому все правительства были коалиционными, или деловыми. Партийные коалиции часто распадались, что вело к смене правительства. За период с конца 1918 года по май 1926-го в Польше сменилось 13 правительств.

– Как политическая нестабильность сказывалась на обществе? Его сильно лихорадило?

– Сильно. Если экономический кризис в странах Европы завершился в 1921–1922 годах, то в Польше он продолжался до 1924-го. Сказалось то, что до 12 октября 1920 года страна воевала, все средства и займы шли на армию. Все это отразилось на послевоенной ситуации, увеличив экономические трудности.

Польша столкнулась с гиперинфляцией. В 1924 году ввели твердую валюту – польский злотый с золотым и валютным обеспечением. Накопления польских крестьян обесценились, что вызвало их недовольство. Общество устало от нестабильности. Возник запрос на сильную власть, которая должна навести в стране порядок. Стали звучать призывы изменить конституцию, не отвечавшую потребностям государства и общества.

 Начальник на пенсии

– Какие политические силы выступали за изменение конституции?

– Такие требования звучали с разных сторон. Коммунисты и социалисты справедливо критиковали власть за то, что она пытается стабилизировать ситуацию в ущерб интересам трудящихся и за счет повышения налогов. Правые и центристские партии призывали ограничить права национальных меньшинств и сократить число принадлежавших им депутатских мандатов, хотя в сейме эти меньшинства (треть населения) и так имели всего 89 мест из 444.

К намеченным на 1927 год выборам в сейм правоцентристы намеревались принять новый избирательный закон, изменив нарезку избирательных округов. Затем они планировали изменить конституцию в сторону усиления исполнительной власти, сохранив парламентаризм. Против такого сценария выступил Пилсудский, расценивший программу правоцентристской коалиции как угрозу своим планам возвращения к власти.

– Почему Пилсудский решился на переворот? В 1922 году, будучи начальником Польского государства, он сам ушел от власти…

– В 1922-м состоялись первые выборы президента Польши. Пилсудский отказался в них участвовать, заявив, что он человек дела, а конституция дает президенту мизерные полномочия. Поэтому он ушел с поста начальника Польского государства.

Первым президентом Польши стал Габриэль Нарутович. Вскоре его убил сотрудник Министерства культуры Элигиуш Невядомский. Поскольку ранее он входил в партию национальных демократов, сторонники Пилсудского обвинили их в убийстве Нарутовича. А Пилсудский позже ушел и с поста начальника Генерального штаба.

– Чем он занимался до мая 1926 года?

– Ушел на пенсию, которую получал как бывший глава государства и бывший главнокомандующий. Сторонники Пилсудского купили ему участок земли под Варшавой, где построили двухэтажную виллу. Сюда Пилсудский перебрался вместе с семьей. Он выступал с лекциями о том, как боролся за Польшу. Вел показательно скромный образ жизни. Ездил только в вагонах второго класса. Пенсию сразу отдавал либо студентам Виленского университета, либо в сиротский приют, где находились дети погибших солдат. То есть занимался откровенным популизмом.

Формально не вмешиваясь в политику, Пилсудский выбрал для себя роль защитника армии. Еще до принятия конституции он утвердил положение, по которому военный министр и генеральный инспектор, получавший во время войны статус главнокомандующего, не подчинялись сейму. С 1923 года началась борьба за контроль над армией. Все понимали, что она будет подчиняться либо парламенту, либо единственному маршалу – Пилсудскому. Когда сторонники последнего выступили против разработанного сеймом законопроекта «О высших военных властях», стало ясно, что маршал собирается вернуться в политику и к руководству армией.

Разговор на мосту

– Как относились к Пилсудскому в армии?

– Ситуация в офицерском корпусе была сложной. Он состоял из тех, кто в составе Польского легиона воевал на стороне Германии и Австро-Венгрии. Легионерами стали вчерашние гимназисты и студенты, у которых Пилсудский пользовался большим авторитетом. Но были и кадровые офицеры, ранее служившие в армиях Российской империи, Германии и Австро-Венгрии. Кроме того, в Польше стали готовить своих военных. После окончания военных училищ им требовались должности. Из армии стали вычищать легионеров, которые не имели специальной военной подготовки. Они видели в Пилсудском заступника и подталкивали его к решительным действиям.

В конце 1925 года было создано правительство национального согласия, состоявшее из левых, центристских и правых партий. Министром обороны в нем стал давний сторонник Пилсудского генерал Люциан Желиговский. На начало мая 1926 года он назначил военные учения. Для участия в них отобрал только те части, офицерский корпус которых был готов выполнить любой приказ Пилсудского. 10 мая к власти пришла правоцентристская коалиция, и новый военный министр Юлиуш Мальчевский отменил учения.

– Тогда же пресса сообщила об обстреле виллы Пилсудского. Он был или это выдумка?

– Газетная утка появилась, а обстрела не было. В ночь на 12 мая Пилсудский послал своих эмиссаров в дислоцированные в окрестностях Варшавы части, на командиров которых мог полностью рассчитывать, с приказом двигаться на Варшаву. Руководить акцией он поручил верному генералу Густаву Орличу-Дрешеру.

В 7 часов утра 12 мая Пилсудский поехал в Рембертов, где находились верные ему войска. Около 11 часов он отдал приказ овладеть мостами через Вислу. На одном из них – мосту Понятовского – в 17 часов произошла его встреча с президентом Польши Войцеховским. Они были старыми знакомыми, в молодости вместе создавали Польскую социалистическую партию, нелегально издавали в Вильно газету «Роботник» («Рабочий»). Пилсудский заявил президенту, что не ищет с ним войны, а хочет только отставки правительства Витоса, но Войцеховский холодно произнес: «Маршал, вы выступаете против законного правительства и нарушаете конституцию». Пилсудский в ответ грубо выругался, повернулся и ушел. Компромисса достичь не удалось, после чего все решало соотношение сил.

 Государственный переворот

– Пилсудский был уверен в том, что армия пойдет за ним?

– Его поддерживали войска, находившиеся на востоке страны, а части на западе, у которых Пилсудский авторитетом не пользовался, пошли на помощь правительству. Было важно то, кто первым войдет в Варшаву. В критический момент Пилсудского поддержали социалисты, контролировавшие профсоюз железнодорожников, который объявил на железных дорогах всеобщую забастовку. Но если движение к Варшаве с запада заблокировали, то идущим с востока войскам дали зеленый свет. 14 мая Пилсудский, получив подкрепление из Вильно, занял аэродром Мокотув, лишив законную власть связи со страной.

В городке Вилянове под Варшавой прошло совещание гражданских и военных руководителей страны. Военные высказывались за продолжение борьбы и переезд правительства и президента в Познань. Витос и министры заявили, что гражданская война приведет к тяжелым последствиям. Выслушав всех, Войцеховский заявил, что слагает с себя полномочия президента. Решение об отставке принял и кабинет министров. В соответствии с конституцией обязанности президента перешли к маршалу сейма Мацею Ратаю. Он предложил Пилсудскому новый состав правительства. Тот предложение отклонил и поручил формирование правительства Казимежу Бартелю. Маршал сейма с ним согласился.

– Формируя правительство, Пилсудский обошелся без консультаций с политическими партиями…

– Обошелся, но сейм не распустил. 31 мая на совместном заседании сената и сейма Пилсудского избрали президентом. Когда ему об этом сообщили, он заявил, что не хочет быть президентом, а будет военным министром. На пост президента он предложил своего старинного знакомого, профессора-химика Игнация Мосцицкого. И хотя все понимали, что Мосцицкий является марионеточной фигурой, сенат и сейм покорно проголосовали за него, узаконив государственный переворот.

Правительство Винценты Витоса. Май 1926 года

 Нездоровое «оздоровление»

– Установленный Пилсудским порядок называют «режимом санации». Каковы его принципиальные отличия от режима, существовавшего в Польше до него?

– Еще до переворота Пилсудского левые партии развернули кампанию, призывая к санации (оздоровлению) политических отношений в стране. Лозунг санации подхватил Пилсудский, обещавший навести порядок и побороть коррупцию. Несмотря на то что после смены власти никаких коррупционных дел не последовало, за режимом Пилсудского закрепилось название «режим санации». Оно использовалось для прикрытия его сути: этот режим был авторитарной диктатурой, опиравшейся на армию.

Юзеф Пилсудский перед встречей с президентом Станиславом Войцеховским на мосту Понятовского. Варшава, 12 мая 1926 года

Коммунисты и другие левые называли режим Пилсудского фашистским. Он действительно походил на итальянский фашизм. В Италии сохранились парламент и король. В Польше парламент продолжал работу, партии не были запрещены, но реальные бразды правления оказались в руках Пилсудского. Теперь он определял, кому быть премьер-министром. Подконтрольный Пилсудскому президент получил право издания указов, имевших силу законов, и прерогативу созыва и роспуска сейма. Работать на постоянной основе сейм перестал. Регулярной осталась только одна сессия – с ноября по апрель. Самое интересное, что парламент проголосовал за отказ от самороспуска, лишив себя права разойтись. Так он стал заложником президента, за которым стоял Пилсудский.

Уличный бой в центре Варшавы между правительственными войсками и сторонниками Пилсудского во время майского переворота

Была введена предварительная цензура. В газетах появились белые пятна. Доходило до того, что на их страницах статьи состояли только из заголовка и фамилии автора!

– Требовал ли кто-то восстановления демократии?

– Социалисты, поддержавшие Пилсудского в мае 1926-го, через полгода перешли в оппозицию. Они надеялись, что, придя к власти, Пилсудский распустит парламент и назначит новые выборы, на которых они победят, но этого не произошло. Не понравилось им и то, что Пилсудский стал неподконтролен. В 1929 году шесть левых и центристских партий сформировали коалицию – блок Центролев. Обладая большинством мест в сейме, блок объявил правительству вотум недоверия. Пилсудский ответил просто: как только правительство Бартеля ушло в отставку, сразу назначил новое, в котором важнейшие посты, включая премьерский, заняли военные.

Летом 1930 года от парламентской борьбы левые и центристские партии перешли к организации митингов и демонстраций. В ответ на это Пилсудский возглавил правительство, а сейм был досрочно распущен. В отношении легальной оппозиции начались репрессии. Трижды возглавлявший правительство Витос и другие оппозиционеры были задержаны по обвинению в антигосударственной деятельности и заговоре и заключены в военную тюрьму в Брестской крепости. Их обвинял режим, установленный в результате госпереворота! В 1932 году в столице состоялся судебный процесс над ними, известный как Брестский. Парламентские выборы 1930 года выиграли сторонники Пилсудского, после чего парламент принимал нужные Пилсудскому законы и даже обманным путем принял новую конституцию, закреплявшую власть за режимом.

 Берёза-Картузская

– Насколько широко «режим санации» применял репрессии?

– Они в основном были точечными. Куда-то исчезли два генерала, в 1926 году выступившие против Пилсудского. Оппозиционеров избивали на улице. Занимались этим бывшие офицеры, которых потом полиция не могла найти. Власти преследовали деятелей белорусской «Громады» и других национальных и левых организаций.

Игнаций Мосцицкий, президент Польши (1926–1939)

Массовые репрессии были связаны с акцией по пацификации (усмирению) Восточной Галиции. В декабре 1920 года приняли закон о военном осадничестве, по которому участникам Польско-советской войны давали землю в восточных воеводствах, где они должны были стать опорой польской власти. Украинские националисты нападали на осадников, сжигали их дома, уничтожали железнодорожные пути, мосты и телеграфные линии. Их жертвами стали учителя и несколько директоров гимназий, проводивших политику полонизации украинцев.

16 сентября 1930 года Пилсудский начал карательную акцию по пацификации региона, задействовав полицию и армию. Были ликвидированы украинские организации «Просвита», «Луг», «Сокол». Вызывавших подозрение украинцев арестовывали, несколько тысяч человек получили тюремные сроки.

– Каковы были последствия усмирения?

– Часть украинцев пошла на сотрудничество с польскими властями, в том числе крупнейшая партия либерального толка – Украинское национально-демократическое объединение. УНДО должно было представлять интересы украинского меньшинства Польши. Другая часть украинцев поддержала Организацию украинских националистов, созданную в 1929 году. Под руководством будущих лидеров ОУН Степана Бандеры и Романа Шухевича начались акты индивидуального террора. 15 июня 1934-го в центре Варшавы был убит любимец Пилсудского – министр внутренних дел Польши Бронислав Перацкий. Сам маршал к тому моменту тяжело болел раком печени, что сказалось на его физическом и психическом состоянии. После убийства Перацкого он одобрил инициативу премьер-министра Леона Козловского по созданию концентрационного лагеря в Берёзе-Картузской.

– Для кого он предназначался?

– В него главы воеводств в административном порядке без суда отправляли людей, которые, с их точки зрения, представляли опасность для государства. Если в Советском Союзе во времена сталинских репрессий создавали «тройки», то в Польше не было и их – человека отправляли в концлагерь по произволу местных чиновников. Срок изоляции мог достигать трех месяцев и затем продлеваться несколько раз. Сначала в лагерь помещали украинских националистов и коммунистов, затем туда стали попадать самые разные, нередко случайные люди. В отношении узников широко применялись меры воздействия, граничащие с пытками. Например, время отправления естественных надобностей издевательски ограничивалось семью секундами.

 Внешняя политика

– Как отнеслись к перевороту Пилсудского в СССР, Великобритании, других странах?

– Запад совершенно спокойно воспринял госпереворот в Польше. Во-первых, там хорошо знали Пилсудского, который давно перестал быть социалистом. Во-вторых, смена власти сразу же была узаконена польским парламентом. Государств, не признавших сформированного Пилсудским правительства, не было.

Советский Союз переворот не одобрил, но уже в мае 1926 года полпред СССР в Варшаве Петр Войков был принят Пилсудским. Маршал заявил, что воевать с СССР не собирается. Советско-польские отношения до смерти Пилсудского были сносными. Даже после того как 7 июня 1927 года в Варшаве белогвардеец Борис Коверда убил Войкова, сторонам удалось найти компромисс. Москва не стала раздувать скандал, а польский суд приговорил Коверду к пожизненному заключению. Правда, в 1937-м по амнистии он вышел на свободу.

– Что такое «прометеизм», который Пилсудский пытался реализовать в 1920–1930-е годы?

– Пилсудский, как позже гитлеровская Германия, делал ставку на расчленение Советского Союза по национальным швам, желая создать между Польшей и СССР пояс дружественных Варшаве и враждебных Москве государств. Поэтому он поддерживал всех эмигрантов с территории бывшей Российской империи, делавших ставку на создание собственных государств.

Нарком иностранных дел СССР Георгий Чичерин (слева) и полпред СССР в Польской Республике Петр Войков во время поездки по Варшаве. 1925 год

Для финансирования и поддержки национальных движений в Париже был создан клуб «Прометей». Этой работой занимались польская военная разведка и контрразведка. Они действовали не только на западных границах СССР, но и в Закавказье, Средней Азии, на Дальнем Востоке.

– Как относился Пилсудский к германскому национал-социализму? Чего было больше – симпатий или страхов по отношению к нему?

– Германский национал-социализм его успокоил, потому что Гитлер был австрийцем, а не пруссаком. Ранее Германией управляли пруссаки, для которых Польша являлась желанным объектом агрессии. Пилсудский считал, что Гитлер эту политику продолжать не станет. А когда увидел, что на месте Веймарской республики Гитлер формирует жесткую, вертикально выстроенную власть, то пришел к выводу, что их режимы во многом похожи и смогут договориться.

Карикатура на Юзефа Пилсудского. Худ. Я.М. Горид. 1926 год

Предложение заключить Декларацию о неприменении силы исходило от польской стороны. Подписав ее в январе 1934 года, Польша и Германия прекратили таможенную войну и возобновили нормальные торговые отношения. Для Варшавы это имело большое значение, поскольку для польской сельскохозяйственной продукции открылся германский рынок. Примечательно, что заключить торговый договор с Москвой Варшава обещала вскоре после подписания Рижского мирного договора в 1921 году, а подписала его только в феврале 1939-го. В межвоенный период страны торговали в ограниченном размере.

 Пилсудский и Гитлер

– Как вы оцениваете польско-германские отношения в 1934–1939 годах? Почему Пилсудский сделал ставку на союз с Гитлером?

– В марте 1934-го на совещании с высшими руководителями страны Пилсудский заявил, что пошел на сближение с Берлином потому, что это даст стране передышку на четыре года. Потом, по его словам, Польшу ждут трудные времена. Сам он столько не проживет, а решать проблемы без него будет сложно, поскольку лишь он один обладает умением при необходимости отсрочить решение вопроса или поставить его иначе. «Такой уж у меня изощренный ум», – сказал маршал. В своем прогнозе он оказался прав.

При жизни Пилсудского Берлин не делал в отношении Польши враждебных жестов. В то время Германия по условиям Версальского договора обладала лишь стотысячной армией, которая не представляла угрозы ни для Польши, ни для других государств. Соглашение с Германией позволило Пилсудскому сосредоточить средства на подготовке кампании против Чехословакии. Маршал не мог простить чехам поражения 1919 года в Тешинской Силезии.

– Почему ставка Варшавы на Берлин в итоге проиграла?

– После смерти Пилсудского 12 мая 1935 года внешняя политика оказалась в руках министра иностранных дел Польши Юзефа Бека. Прежде он был лишь техническим исполнителем, но Пилсудский его любил, уважал и ценил, относился к нему как к сыну – своих сыновей у него не было. Бек воспринял линию Пилсудского как директиву на все времена. Он продолжал ее и после 1935 года, когда ситуация в мире стала меняться, причем не в пользу Польши.

В марте 1938-го Варшава поддержала Берлин по вопросу об аншлюсе Австрии, который напрочь изменил ситуацию в Европе. С этого момента неформальный союз Берлина и Варшавы стал фактом. Германия и Польша активизировали вмешательство во внутренние дела Чехословакии. Польские спецслужбы устраивали там террористические акты, а польские политики называли Чехословакию уродливым детищем Версальской системы. В 1939 году нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов повторил те же слова в отношении Второй Речи Посполитой, что очень не понравилось полякам.

В условиях перерастания европейского политического кризиса в войну созданная Пилсудским Польша была обречена. Упрямый национализм и антикоммунизм польской элиты лишили ее союзников и на Западе, и на Востоке, и среди этнических меньшинств. Пережив гитлеровский геноцид, Польское государство смогло возродиться только при помощи СССР, о чем сегодня в Варшаве предпочитают не вспоминать.

Что почитать?

Наленч Д., Наленч Т. Юзеф Пилсудский. Легенды и факты. М., 1990

Матвеев Г.Ф. Пилсудский. М., 2008 (серия «ЖЗЛ»)

Лента времени

11 ноября 1918 года

Провозглашено создание Польской Республики. Начальником Польского государства стал Юзеф Пилсудский.

13 февраля 1919 года

У белорусского местечка Берёза-Картузская произошло первое боевое столкновение польских и советских частей.

8 августа 1919 года

Польские войска захватили Минск.

25 апреля 1920 года

Вторжение польских и петлюровских войск на территорию Советской Украины. В начале мая ими был захвачен Киев, освобожденный Красной армией 12 июня.

Август 1920 года

Советские войска, вступившие на территорию Польши, были разбиты под Варшавой и вынуждены отступить.

9 октября 1920 года

Захват Польшей Вильно (Вильнюса), принадлежащего Литве.

12 октября 1920 года

РСФСР и Украинская ССР подписали с Польшей перемирие и договор о прелиминарных (предварительных) условиях мира.

17 марта 1921 года

Принята конституция Польской Республики.

18 марта 1921 года

В Риге Польша заключила с РСФСР и Украинской ССР мирный договор, по которому в ее состав вошли Западная Украина и Западная Белоруссия.

9 декабря 1922 года

Первым президентом Польши избран Габриэль Нарутович. 14 декабря Пилсудский ушел с поста начальника Польского государства.

16 декабря 1922 года

Президент Нарутович погиб в результате теракта. Новым президентом избран Станислав Войцеховский.

30 мая 1923 года

Пилсудский ушел с поста начальника Генерального штаба, формально став пенсионером.

12–14 мая 1926 года

В результате государственного переворота Пилсудский вернулся к власти и установил в Польше авторитарный «режим санации».

25 июля 1932 года

Советский Союз и Польша заключили договор о ненападении.

26 января 1934 года

В Берлине гитлеровская Германия и Польша подписали Декларацию о неприменении силы (пакт Пилсудского – Гитлера).

Июнь 1934 года

В Берёзе-Картузской создан концентрационный лагерь для противников режима.

12 мая 1935 года

Смерть Пилсудского.

Октябрь 1938 года

В результате Мюнхенского соглашения Польша отторгла у Чехословакии Тешинскую Силезию.

Март 1939 года

Польша отвергла требование Гитлера разрешить Германии строительство экстерриториальных железной и автомобильной дорог через Данцигский коридор, разделявший Германию и Восточную Пруссию.

Сентябрь 1939 года

Нападение Германии на Польшу привело к разгрому польской армии, бегству президента и правительства в Румынию и распаду Второй Речи Посполитой.

Польша превыше всего

Юзеф Пилсудский родился в декабре 1867 года близ Вильно в многодетной шляхетской семье. Еще в гимназии состоял в патриотическом польском кружке, а в 1887-м оказался косвенно причастен к заговору Александра Ульянова и товарищей с целью убийства царя и был сослан в Сибирь. В 1894-м, вернувшись на родину, вступил в Польскую социалистическую партию, находился в подполье, начиная с 1905 года занялся организацией террористических групп. Во время Первой мировой войны служил в сформированном при поддержке Австро-Венгрии Польском легионе, который сражался против России.

С начала 1917 года руководил военной комиссией Временного государственного совета Польского королевства, созданного немцами и австрийцами в оккупированном ими Царстве Польском. В июле 1917-го был заключен немцами в крепость в Магдебурге. После поражения Германии в ноябре 1918-го был освобожден и с триумфом вернулся в Варшаву, где Регентский совет Польского королевства назначил его командующим польской армией и временным начальником государства. Порвав с социалистами, он сделал своей идеологией национализм под лозунгом «Польша превыше всего». До самой его смерти в 1935 году (и после нее) фигура Пилсудского не столько объединяла, сколько раскалывала польское общество, имея как поклонников, так и яростных противников.

Бесславный конец

Сменивший Пилсудского на посту фактического лидера Польши Эдвард Рыдз-Смиглы не обладал ни авторитетом, ни умом своего предшественника. Выступая на стороне нацистов, Польша поддержала аннексию ими Австрии и Чехословакии. В марте 1939 года Гитлер потребовал от Польши согласия на строительство экстерриториальных железной и автомобильной дорог через Данцигский коридор, включение вольного города Данцига в состав Германии и присоединение к Антикоминтерновскому пакту. Отвергнув это требование, польские власти начали наконец подтягивать войска к западной границе, но надеялись главным образом на помощь Англии и Франции.

На переговорах в Москве в августе 1939 года западные державы предложили Польше пропустить Красную армию к германской границе, но Рыдз-Смиглы решительно отказался: «Вступив на территорию Польши, Советы уже не покинут ее». В результате 1 сентября, когда немецкие дивизии вторглись в Польшу, она осталась с агрессором один на один. Всего за 17 дней организованное сопротивление польских войск было сломлено, их остатки бежали в Румынию вместе с правительством и маршалом Рыдз-Смиглы.

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, LEGION-MEDIA, WIKIPEDIA.ORG

Дело Эйхмана

мая 2, 2021

Весной 1960 года израильские спецслужбы выследили в Аргентине и тайно вывезли в Израиль нацистского палача Адольфа Эйхмана, вскоре приговоренного к смертной казни за чудовищные преступления против человечности

Имя этого человека, одного из главных нацистских преступников, неоднократно звучало на заседаниях Нюрнбергского процесса. Только в советском, далеко не полном, семитомном сборнике документов процесса оно упомянуто 119 раз. Он 15 лет скрывался от правосудия, и наконец в 1960 году израильские спецслужбы разыскали его в Аргентине и доставили в Израиль. Этим человеком был Адольф Эйхман, основная вина которого состояла в практической подготовке, организации и реализации нацистского плана уничтожения евреев Европы.

Молодой наци

Адольф Эйхман родился 19 марта 1906 года в немецком городе Золингене в семье бухгалтера Электрической трамвайной компании. Спустя восемь лет семья переехала в Австрию, в Линц, куда отца Эйхмана перевели на должность коммерческого директора местной трамвайной компании. В Линце Адольф учился в начальной школе, затем в реальном училище, а в 1921-м поступил в Высшее училище электротехники, машиностроения и строительства, чтобы получить специальность механика.

Учился он плохо, поэтому ни в одном из учебных заведений не получил диплома. Несколько месяцев ему пришлось трудиться рабочим на шахте, затем около двух лет – в отделе сбыта Верхнеавстрийской электрической компании и около пяти – в нефтяной компании. В это же время Эйхман вступил в организацию «Молодежный союз фронтовиков», хотя в Первой мировой не участвовал. В 1931-м он постоянно посещал собрания нацистов в Линце. На одной из таких встреч к нему подошел Эрнест Кальтенбруннер и предложил вступить в нацистскую партию и СС. В личном деле Эйхмана указана точная дата вступления в партию и СС – 1 апреля 1932 года.

Помощник Эйхмана гауптштурмфюрер СС Дитер Вислицени на заседании Международного военного трибунала в Нюрнберге рассказал, что Эйхман и Кальтенбруннер годами сохраняли дружеские отношения: «Когда Кальтенбруннера назначали начальником полиции безопасности, Эйхман выразил свое удовлетворение. <…> Если у него будет какое-либо затруднение, он всегда сможет обратиться лично к Кальтенбруннеру».

Мировой экономический кризис не обошел и Австрию. Весной 1933 года Эйхман стал безработным. В это время в стране произошли политические изменения: Энгельберт Дольфус, избранный канцлером, установил авторитарный режим, ориентировавшийся на итальянский фашизм. Дольфус выступал против слияния с Германией, особенно опасаясь этого после прихода к власти Адольфа Гитлера. Поэтому наряду с запретом коммунистической партии он в июне 1933 года запретил и деятельность нацистов.

Специалист по «еврейскому вопросу»

Эйхман решил переехать в Германию, где ему предложили пройти подготовку в учебных лагерях СС. Там он находился с августа 1933-го по сентябрь 1934-го. Вскоре ему присвоили звание шарфюрера СС. В марте 1934-го была организована СД – служба безопасности под руководством рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера. Новой структуре потребовались люди, и Эйхман подал рапорт с просьбой о зачислении. Его приняли в информационный отдел и поручили сбор материалов о масонах, однако через несколько месяцев перевели в только что созданный специальный «еврейский отдел».

Адольф Эйхман (на переднем плане лицом) с группой гестаповцев перед налетом на Еврейский общинный центр. Вена, 1938 год

Антисемитизм к тому времени стал краеугольным камнем внутренней и внешней политики Третьего рейха. Началась юридически оформленная распоряжениями, а потом и специальными законами гражданская, политическая, экономическая, культурная дискриминация евреев Германии. Их изгоняли с государственной службы, из армии, судов, высших учебных заведений. Апогеем этой политики были принятые 15 сентября 1935 года законы «О гражданине рейха» и «Защите немецкой крови и чести»: «Еврей не может быть гражданином империи. Он не имеет права голоса в политических делах; он не может занимать публичную должность…» Началась сегрегация евреев, они были лишены гражданских прав, вступил в силу запрет на браки между ними и арийцами.

Ограничения и притеснения, по замыслу новых властей, должны были заставить евреев покинуть Германию, предполагалось очистить от них страну еще на первом этапе борьбы с «мировым еврейством». Нацисты заинтересовались сионизмом, цель которого – создание еврейского государства в Палестине. Эйхман изучил структуру сионистского движения, проанализировал его литературу, программы. Он получил задание держать под наблюдением и контролем сионистские организации. В 1937 году в чине гауптшарфюрера СС его откомандировали в Палестину для установления связей с еврейскими представителями. Эйхман прибыл в Хайфу, однако встреча не состоялась, так как британские власти немедленно выслали его.

Адольф Эйхман. 1942 год

В марте 1938 года произошел аншлюс Австрии, и Эйхмана направили туда, чтобы он использовал свой германский опыт для проведения принудительной эмиграции австрийских евреев. Эйхман проявил себя умелым организатором – создал своеобразный конвейер депортации.

Его усилия были вознаграждены: в декабре 1939-го он возглавил IV отдел Главного управления имперской безопасности, ведавший вопросами выселения евреев. Позже отдел был переименован в IV B 4 и с конца 1941 года занимался «окончательным решением еврейского вопроса», включая депортацию в гетто и лагеря уничтожения.

Военный преступник

После захвата немцами Польши Эйхман инспектировал крупнейшие гетто, созданные в Варшаве, Лодзи, Люблине. Неоднократно выезжал на восток, проверяя результативность депортации и уничтожения евреев. Осенью 1941-го присутствовал при массовом расстреле евреев в Минске и Львове, после чего сообщил руководителю гестапо группенфюреру СС Генриху Мюллеру, что расстрелы негуманны и «мы воспитываем из наших людей садистов». Поэтому надо эффективнее использовать передвижные газовые камеры-душегубки. Эйхман контролировал строительство и работу лагерей уничтожения. В Хелмно он присутствовал уже при ликвидации евреев в душегубке, посещал с проверкой лагеря смерти Треблинка и Аушвиц (Освенцим).

Начальник тайной государственной полиции (гестапо) группенфюрер СС Генрих Мюллер

В октябре 1941-го Эйхману присвоили звание оберштурмбаннфюрера СС. В представлении особо отмечалось: «Благодаря Эйхману в собственность рейха перешли огромные ценности». Он стал одним из организаторов Ванзейской конференции, проведенной 20 января 1942 года. Именно тогда было утверждено «окончательное решение еврейского вопроса». Конференция была детищем Эйхмана, он готовил тезисы выступления Рейнхарда Гейдриха – начальника Главного управления имперской безопасности.

Дитер Вислицени свидетельствовал на Нюрнбергском процессе: «Эйхман имел особые полномочия от группенфюрера Мюллера, начальника IV управления, и от начальника полиции безопасности. Он был ответственен за так называемое решение еврейского вопроса в Германии и во всех занятых Германией областях». Если ранее Эйхман был специалистом «по принудительной эмиграции», то в годы войны проявил себя как специалист по «принудительной эвакуации» в лагеря смерти. Он организовал депортацию евреев из Франции, Голландии, Бельгии на восток, в лагеря. После оккупации немцами Венгрии в марте 1944 года прибыл в Будапешт и занялся уничтожением венгерских евреев. Операция распространялась и на Закарпатскую Украину, более чем на 200 тыс. местных евреев. К тому же по личному распоряжению Эйхмана, в обход приказов Гиммлера, 450 тыс. венгерских евреев были отправлены в Аушвиц.

По показаниям штурмбаннфюрера СС Вильгельма Хётля на Нюрнбергском процессе, он в августе 1944 года беседовал с Эйхманом в Будапеште и спросил его, сколько всего евреев уничтожено. Тот ответил: «Примерно 4 миллиона было истреблено в различных концлагерях <…> еще дополнительно 2 миллиона евреев умерщвлено другими путями. Бóльшая часть из них расстреляна оперативными отделами [правильно: айнзацгруппами. – «Историк»] полиции безопасности в период кампании против России». А Вислицени отметил, что в конце февраля 1945 года Эйхман сказал ему, «что на его совести около 5 миллионов человек». Вот такая трагическая арифметика.

Газваген – специальный автомобиль с герметичным кузовом, предназначавшийся для уничтожения людей и прозванный «душегубкой»

Под чужим именем

В последние дни войны Эйхман оказался в плену у американцев. Он назвался чужим именем и был отправлен в лагерь для пленных эсэсовцев. На допросах его так и не смогли разоблачить. На Нюрнбергском процессе имя Эйхмана звучало неоднократно. В лагере об этом знали из получаемых газет. И Эйхман решил бежать. После побега скрывался под именем Отто Хенингера в деревне под Гамбургом у родственников одного из товарищей по плену. Четыре года проработал лесорубом. В начале 1950-го установил контакты с ODESSA – Organisation der ehemaligen SS-Angehörigen – организацией бывших членов СС, которая помогала скрываться военным преступникам, переправляя их в основном в Латинскую Америку. Эйхман оказался в Италии, где получил от священника-францисканца, прекрасно знавшего, кому он оказывает помощь, фальшивый паспорт на имя Рикардо Клемента, с которым отправился в Аргентину.

Прибытие еврейских узников в Аушвиц (Освенцим). Дети, женщины, пожилые люди сразу отправлялись в газовые камеры

Там он работал в прачечной, разводил кроликов. Спустя некоторое время Эйхман написал письмо жене, проживавшей в Германии, и сообщил, где находится. Вскоре жена и дети прибыли в Аргентину. Затем он устроился на постоянную работу на автомобильном заводе. При этом Эйхман общался с членами нацистской колонии, не скрывая своего настоящего имени.

В разных источниках содержится множество версий о розыске и поимке Эйхмана. Его искали и бывшие узники концлагерей, и сотрудники израильской разведки. Есть предположение, что сдала его израильским коллегам советская внешняя разведка.

Основную версию поимки изложил в своей книге «Похищение палача» глава «Моссада» Иссер Харель. В 1957 году от генерального прокурора федеральной земли Гессен были получены сведения о возможном местонахождении Эйхмана в Аргентине. Данные ему сообщил немецкий еврей Лотор Герман, бежавший из Германии в 1938-м и проживавший в Буэнос-Айресе. Туда прибыла группа израильских разведчиков, которые удостоверились, что Эйхман скрывается под именем Рикардо Клемента. Однако он переехал в другой район, на улицу Гарибальди. Дом был оформлен на имя жены, Вероники Катарины де Фихман, изменившей в своей фамилии одну букву, что и затруднило поиск, продолжавшийся еще более года. Тем не менее 3 апреля 1960-го Эйхмана опознали и сфотографировали возле его дома. Было принято решение о захвате и доставке его в Израиль. Для непосредственного руководства операцией в Аргентину прибыл Рафи Эйтан – начальник оперативного отдела «Моссада», возглавивший спецгруппу.

В Буэнос-Айресе было арендовано несколько домов, квартир, машин, задействовано 30 человек. 11 мая два автомобиля, в которых находилось семь человек во главе с Эйтаном, ждали возвращения Эйхмана с работы. Похищение заняло 20 секунд. Преступника доставили в один из арендованных домов, провели первый допрос. Он понял, что захвачен израильтянами, и назвал наизусть свои личные номера в СС и номер партийного билета нацистской партии. Девять дней Эйхман находился в наручниках под круглосуточной охраной. Наконец 20 мая 1960 года под видом заболевшего члена экипажа израильского самолета его удалось вывезти в Израиль.

Останки сожженных людей. Территория концлагеря Майданек после освобождения бойцами 1-го Белорусского фронта Красной армии

Трупы узников нацистского концлагеря Маутхаузен

Реакция на похищение

Премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион официально сообщил кнессету о поимке Адольфа Эйхмана, ответственного вместе с другими руководителями нацистской Германии за уничтожение 6 млн евреев. Мировая пресса тотчас предала огласке это событие. ТАСС опубликовал заметку о захвате преступника 25 мая 1960 года.

Тайный вывоз Эйхмана привел к панике среди нацистов, прятавшихся в специально созданных для них в Латинской Америке немецких поселениях, скрытых в джунглях Амазонки и других глухих местах.

Аргентина обвинила Израиль в незаконном похищении Эйхмана, потребовала его возврата, подала жалобу на действия Израиля в ООН. В течение двух недель в Совете Безопасности ООН шло обсуждение инцидента. Ход слушаний широко освещала советская пресса. «Правда» привела цитаты из выступления Голды Меир, тогдашнего министра иностранных дел Израиля, и из речи советского представителя в ООН Аркадия Соболева. Газета не только цитировала отрывки из заявления Соболева о праве любой страны на наказание нацистских преступников, но подвергла резкой критике государства Запада, обвинив их в укрывательстве бывших нацистов. «Вечерняя Москва» опубликовала обращение польского представителя, также осудившего западные страны за сокрытие нацистских преступников.

Действительно, президент Аргентины Хуан Перон симпатизировал фашизму, он даже осудил Нюрнбергский процесс. В Аргентине, Парагвае, Бразилии, Чили, Колумбии нашли убежище не менее 10 тыс. нацистских преступников, среди которых – комендант лагеря смерти Треблинка Фриц Штангль, заместитель коменданта лагеря смерти Собибор Густав Вагнер, врач, проводивший медицинские эксперименты в Аушвице, Доктор Смерть Йозеф Менгеле, комендант Рижского гетто по прозвищу Рижский Мясник Эдвард Рошман, член латышской команды СД в Латвии Герберт Цукурс. Последний был убит агентами «Моссада» в 1965 году в Парагвае.

Посол Израиля в Советском Союзе Арье Харель вспоминал, что министр иностранных дел СССР Андрей Громыко в частной беседе с ним сказал, что «другие нацистские преступники вроде Мартина Бормана и Йозефа Менгеле все еще разгуливают на свободе и что лишь Израиль способен предать их справедливому суду». Советская пресса подчеркивала, что процесс имеет прямое отношение к тому, что происходило на оккупированной территории СССР. Эйхман посещал Львов, Минск, контролировал процессы уничтожения людей в Риге, Каунасе, Вильнюсе. Он один из тех, кто предложил использовать душегубки на оккупированной территории СССР.

К сожалению, несмотря на это, власти СССР игнорировали просьбы Израиля о предоставлении информации о деятельности Эйхмана на территории Советского Союза. Официальное объяснение гласило, что «все требуемые материалы уже были предоставлены в ходе Нюрнбергских процессов». Неофициально же советские представители объясняли свое нежелание сотрудничать с Израилем тем, что оказание такой помощи может лишить Советский Союз славы страны-освободительницы и помочь Израилю приобрести репутацию главного борца с нацизмом…

«Я вовсе не чудовище»

11 апреля 1961 года в Иерусалиме начался судебный процесс над Эйхманом. Об этом сообщила вся мировая пресса, включая центральные и республиканские издания СССР. Около 500 журналистов, приехавших в Иерусалим со всего мира, освещали это событие. Главным обвинителем был генеральный прокурор Израиля Гидеон Хаузнер, произнесший знаменитую речь, известную под названием «Шесть миллионов обвиняют». На суде выступило более 100 свидетелей.

Эйхман обвинялся в преступлениях против еврейского народа, включавших все виды преследований, в том числе арест миллионов евреев, концентрацию их в определенных местах, отправку в лагеря смерти, убийства и конфискацию собственности. В обвинительном заключении речь шла не только о преступлении против еврейского народа. Прокурор Хаузнер заявил: «Мы докажем также преступления, совершенные им против лиц других национальностей».

Адольф Эйхман в тюрьме Аялон, Израиль. 21 апреля 1961 года

В последнем слове Эйхман настаивал, что никогда не был юдофобом, тем более убийцей: «Я вовсе не чудовище. Я – жертва ошибок и заблуждений». 15 декабря его приговорили к смертной казни. Адвокат Эйхмана Роберт Серватиус выступил с апелляцией. Он утверждал, что израильский суд неправомочен, что Эйхмана надо было судить в ФРГ. Защитник цинично уверял, что «убийство посредством газа относится к аспектам медицинского характера», что израильская судебная процедура противоречит европейской, на которую имеет право Эйхман по факту своего рождения в Европе.

Верховный суд Израиля отклонил апелляцию, подчеркнув, что Эйхман лично отдавал все распоряжения, связанные с «еврейским вопросом»: «По своей значимости он затмил всех своих начальников, включая Мюллера. Идея «окончательного решения» никогда бы не приняла такую страшную форму, если бы не фанатичное усердие и ненасытная кровожадность обвиняемого и его сообщников».

31 мая 1962 года президент Израиля Ицхак Бен-Цви отклонил прошение Эйхмана о помиловании. В тот же день незадолго до полуночи нацистский преступник был повешен. Тело его сожгли. Около половины пятого утра 1 июня с борта полицейского катера начальник управления тюрем Арье Нир развеял пепел Эйхмана в нейтральных водах Средиземного моря.

Процесс над Эйхманом положил начало череде открытых судов над немецкими пособниками и в СССР. Так, 16–24 июля 1962-го в Краснодаре состоялся первый после 1949 года открытый судебный процесс по делу девяти нацистских прихвостней, вахманов СС, служивших в лагерях смерти. Последний из таких судов состоялся в 1986 году в Симферополе – над Федором Федоренко, служившим в Треблинке, где осуществлялись планы Эйхмана по уничтожению евреев.

Что почитать?

6 000 000 обвиняют. Речь израильского генерального прокурора на процессе Эйхмана. Иерусалим, 1989

Харэль И.Н. Похищение палача. М., 1992

Фон Ланг Й. Протоколы Эйхмана. Записи допросов в Израиле. М., 2007

Арендт Х. Эйхман в Иерусалиме. История обыденных злодеяний. М., 2008

Фото: LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ

Три ипостаси Сахарова

мая 2, 2021

В мае этого года трижды Герою Социалистического Труда, кумиру советских диссидентов академику Андрею Сахарову исполнилось бы 100 лет. О его жизни и борьбе в интервью «Историку» размышляет автор наиболее полной биографии Сахарова историк Николай Андреев

Обласканный властью физик-ядерщик, непосредственно участвовавший в создании советской водородной бомбы, в одночасье он стал едва ли не главным борцом с системой. Для Запада Сахаров был мощным оружием в идеологическом противостоянии с СССР, а для большинства советских людей – предателем и «наймитом империализма». Сосланный в закрытый тогда город Горький (ныне Нижний Новгород) за критику решения Политбюро ЦК КПСС о вводе советских войск в Афганистан, лишенный государственных наград, он так бы и остался до конца дней опальным академиком, если бы не Михаил Горбачев, который вернул его в Москву.

В годы перестройки академик Сахаров стал одним из лидеров демократической оппозиции, народным депутатом СССР. Но проявить себя на политическом поприще так и не успел: умер в декабре 1989-го. Что же из этой богатой на события биографии останется в истории – научная деятельность, правозащитная или все-таки политическая?

Не вполне ученый

– Чем вы объясняете такой феноменальный успех Сахарова-ученого: академик в 32 года, в 40 лет – трижды Герой Социалистического Труда?

– Звание академика Андрей Дмитриевич получил не за научные достижения, а как один из ведущих разработчиков водородной бомбы. Причем он перескочил через обязательную ступень члена-корреспондента – сразу был избран действительным членом Академии наук. А если учесть и то, что в тот момент он не был даже доктором наук (вскоре ему дали возможность защитить докторскую на основе одной из его статей), мы имеем дело с беспрецедентным случаем.

Звания Героя Социалистического Труда он тоже удостоился за реализацию атомных проектов. Между прочим, он стал и самым молодым трижды Героем Соцтруда – в 40 лет. Так вот фундаментальной наукой Сахаров плотно занимался лишь три года – с 1945-го по 1948-й, когда после окончания аспирантуры работал в Физическом институте АН СССР. Он сам позже с горечью писал: «…после привлечения к военно-исследовательской тематике – почти мгновенно потерял с таким трудом достигнутую высоту. И более никогда уже не смог на нее вернуться. А жаль». В 1948 году Сахарова включили в группу, получившую задание изучить теоретические возможности создания водородной бомбы. Возглавил группу академик Игорь Тамм. А когда Сахаров стал одним из ключевых участников атомного проекта, то работе над бомбой отдавал всего себя без остатка – на науку элементарно не оставалось времени. Как он заметил, «совмещать такие трудносовместимые вещи оказалось невозможно». Но мозг любого ученого так устроен, что он не может не думать о науке. И Сахарова физика не отпускала, время от времени его, что называется, посещало озарение, только оформить и довести до ума научные идеи, которые у него возникали, не было шанса. Например, так произошло с токамаком – это устройство, в котором реализуется идея управляемого термоядерного синтеза. А идея возникла у Сахарова, когда он ехал на поезде в Саров. Он поделился своими соображениями с Таммом, и вдвоем они создали теоретическую основу термоядерного реактора, в котором плазма имела бы форму тора и удерживалась магнитным полем. Однако развитием этого важного и перспективного направления прикладной ядерной физики занимались уже другие.

– Вы сказали, что он переключился на атомный проект, и у вас прозвучало, что на этом его научная деятельность закончилась. А разве работа над ядерным проектом – это не научная деятельность?

– На атомном объекте в городе Сарове (тогда он обозначался как Арзамас-16) Сахарову не удавалось совмещать деятельность по созданию термоядерного изделия с научными изысканиями. Как, впрочем, не удавалось и другим ученым, которых привлекли к разработке атомного оружия. Хотя были и исключения: будущий академик Николай Боголюбов, гениальный математик, тоже находился в Сарове, но продолжал заниматься своими темами в математике. И когда к нему обращались за расчетами в рамках атомного проекта, он добросовестно выполнял эту работу. Сдавал расчеты – и возвращался к волнующей его тогда теории сверхтекучести. Так что, думаю, будь у Сахарова страстное желание заниматься наукой, он бы выстроил свою деятельность на объекте, как Боголюбов. (Кстати, Боголюбов еще в конце 1940-х годов как бы в шутку напророчествовал Сахарову: «Ваша грудь скоро покроется звездами с такой густотой, что им негде будет помещаться».) А Андрей Дмитриевич был увлечен поиском инженерных решений конструирования бомбы. На этом поприще он добился выдающихся результатов, что и было отмечено государством, но это все-таки не наука…

Академик Андрей Сахаров на даче в Жуковке. 1972 год

– А что же?

– Заслуга Сахарова в том, что он выдвинул прорывную идею по созданию конструкции компактной водородной бомбы. Изначально термоядерный заряд был совершенно неподъемным. У американцев первая водородная бомба была размером с трехэтажный дом. Конструкция советской бомбы, над которой билась группа физиков во главе с Яковом Зельдовичем, была размером с железнодорожную цистерну – такую ни ракете, ни самолету не поднять. А группе академика Тамма, куда входил и Сахаров, удалось создать такую конструкцию бомбы, что ее мог поднять самолет-бомбардировщик. Удалось благодаря идее Сахарова, которую назвали «слойкой»: он предложил окружить первичный атомный заряд чередующимися слоями термоядерного горючего и делящегося материала. Это не научная идея, а чисто инженерная. Но эта идея не сработала бы, не предложи другой участник группы, Виталий Гинзбург, будущий лауреат Нобелевской премии, использовать в качестве термоядерной взрывчатки твердое вещество – дейтерид лития. Стоит отметить, что сам Гинзбург не считал свою идею серьезным научным достижением. В одном из интервью он сказал: «Если оценивать по-настоящему, то и сахаровская идея, и моя идея – мелочи. Для людей, которые понимают, что такое настоящая современная физика, – это же плевый пустяк». Но за этот «пустяк» Сахаров получил и звание академика, и звезду Героя Соцтруда. Гинзбурга через некоторое время от проекта отстранили: его жену объявили «врагом народа», да к тому же в то время развернулась кампания борьбы с космополитизмом – с известными последствиями для евреев. А Сахарова выдвинули как одного из немногих русских гениев, работающих над ядерной проблематикой.

Не совсем отец

– Можно ли в таком случае называть Сахарова создателем советской водородной бомбы?

– Понимаете, создание и атомной, и водородной бомбы – это коллективный труд. В бомбе спрессован труд тысяч и тысяч людей, многие из которых и не подозревали, что создают атомное оружие. Вот реальный случай. После испытания советской атомной бомбы в 1949 году вышло краткое сообщение ТАСС, и один из математиков, работавших в Сарове, расстроился: «Где-то люди делом занимаются, а мы тут небо коптим». А он, между прочим, делал расчеты как раз для этой бомбы, только не знал о конечном назначении своего труда.

– Но про Сахарова такого не скажешь? Он-то знал…

– Разумеется, знал. Круг людей, посвященных в то, над чем, собственно, идет работа в Арзамасе-16, был узким, и Сахаров входил в него. Если же говорить об отцах бомбы, то нужно назвать три фамилии – Курчатов, Харитон, Зельдович. Они академики, каждый – трижды Герой Социалистического Труда. Игорь Васильевич Курчатов останется в истории как руководитель всей атомной программы СССР. Юлий Борисович Харитон нынешней публике неизвестен, а он был научным руководителем оружейной части атомного проекта, главным в Арзамасе-16. Яков Борисович Зельдович – мощный генератор научных идей, в том числе в оружейной тематике. Вклад Сахарова в создание ядерного оружия, безусловно, значителен, но называть его отцом советской водородной бомбы – большое преувеличение.

– Однако его часто так называют…

– Так его стали обозначать после того, как на Западе в 1968 году вышла его книга «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Если бы автор этого труда был, допустим, просто доктор наук, да пусть даже академик, то с брошюрой, быть может, и ознакомились бы с интересом, но вряд ли признали бы ее содержание чем-то из ряда вон выходящим. Подобных трудов в то время писалось много. Но когда выяснилось, что автор «Размышлений» был на ведущих ролях в создании ядерного оружия, весомость текста увеличилась тысячекратно. Да и для чисто пропагандистских целей это звучит – «отец советской водородной бомбы».

– То есть это такой маркетинговый ход?

– Да, вы точно сформулировали – маркетинговый ход. И он сработал убойно: «Размышления» были изданы в десятках стран миллионными тиражами. Кстати, Елена Боннэр, которая потом станет его женой, в 1968-м ездила во Францию, привезла брошюру «Размышлений». Все ее друзья уверяли: прорезался смелый голос в глухой подавленности и безгласности. Прочитала – не впечатлилась: наукообразно, сухо, неясные идеи.

Памятник создателям советского атомного проекта Юлию Харитону, Игорю Курчатову, Якову Зельдовичу на аллее Нобелевских лауреатов в Национальном исследовательском ядерном университете «МИФИ» в Москве

Размышления интеллектуала

– Почему Сахаров занялся общественной деятельностью, почему он начал критиковать систему?

– Академик Тамм видел в Сахарове ученого с большими перспективами. Это было для него абсолютно ясно. Поэтому Игорь Евгеньевич пытался оберегать ученика от атомной программы. Уже практически все в ФИАНе работали по этой тематике, а Сахаров оставался в стороне. Тамм считал, что мозги талантливого ученика нужно использовать в фундаментальной науке. Но этого сделать не удалось: после личного приказа Лаврентия Берии Сахаров был включен в атомный проект, стал членом той самой группы Тамма, которая занималась теорией водородной бомбы. В 1953-м бомба появилась на свет, задача, поставленная партией, была успешно решена.

В 1963 году академик Зельдович покинул Арзамас-16. Перед отъездом у него с Сахаровым состоялся долгий разговор. Зельдович сказал, что ученому на объекте заниматься нечем. Научные идеи в принципе исчерпаны. Технические, инженерные – да, тут есть еще над чем работать, но базовые научные идеи реализованы. Зельдович советовал Сахарову вернуться к занятиям наукой, тогда это было вполне реально. Сахаров же в то время был далек от переднего края науки, а может, и не представлял, каким разделом физики заниматься. Он бывал в ФИАНе, говорил с коллегами, но ничего определенного, какой-то перспективной для себя темы не нашел, после чего остался в Сарове. Думаю, это его и погубило как ученого.

При этом он стал размышлять об окружающем мире, о стране, об обществе. Задавал элементарные вопросы: как устроена советская власть? Почему дефицит? Почему такая мощная бюрократия? Где границы свободы личности? Как должен быть устроен мир? Вполне естественные вопросы для очень многих думающих людей и тогда, да и сейчас. В те времена многие пытались анализировать окружающую действительность, особенно люди технического склада, ученые. В результате у Сахарова родился труд, который и сделал его знаменитым во всем мире, – «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе». Почитаешь – и намека не обнаружишь на что-то антисоветское. Там простая, как яйцо, идея: нужно соединить преимущества капиталистического строя с преимуществами социалистического. То есть капитализм плюс социализм равно прогресс человечества. Это так называемая идея конвергенции – ею тогда многие были увлечены. Да, она шла вразрез с господствующей идеологией, но, повторюсь, ничего антисоветского, антигосударственного – то есть направленного против советской власти, против СССР – в этой идее не было. Если в СССР применяли западную технику, достижения западных ученых, то почему не воспользоваться какими-то экономическими инструментами? Сахаров не критиковал существующий строй. Более того, он предлагал его улучшить. С самыми добрыми намерениями он отправил свой труд Леониду Брежневу: посмотрите, возможен вот такой путь улучшения социализма.

– То есть это были размышления интеллектуала и не более того…

– Да. Но дальше властвующие персоны вместо того, чтобы изучить труд трижды Героя, понять, что он, может быть, прав в чем-то, принялись отодвигать его от дела, которым он занимался. Отстранили от атомной тематики: в том же 1968 году его перестали пускать на атомный объект в Саров. Ограничили доступ к секретным материалам. Он же давал подписку о неразглашении государственной тайны – и, кстати, остался верным этой подписке пожизненно, никаких секретов до конца своих дней не выдал.

Фактор Боннэр

– То есть фактически в политику Сахарова толкнули тогдашние партийные начальники?

– С одной стороны, да. С другой – имел место и сугубо личный момент. В 1969 году умерла его жена Клавдия Вихирева. И он остался совершенно один. С атомного объекта уехал, в ФИАНе были чисто служебные отношения. Ходил на научные семинары, коллоквиумы, но ничего особо для себя интересного не открывал. Он был очень одинок, у него совсем не было друзей. Вообще у него не было их практически всю его жизнь. Ни в детстве, ни в юности, ни на объекте.

– Почему?

– Ну, во-первых, в детстве сформировался такой характер. Он был очень домашний ребенок. До шестого класса не ходил в школу – обучался на дому. Физикой и математикой с ним занимался отец; другие предметы он ездил изучать к преподавателям, причем некоторые из них были высокого уровня – профессора МГУ. То есть интеллектуально он развивался, а вот в социальном отношении был ограничен. Когда пошел в школу, то просто не знал, как общаться, как контактировать с одноклассниками, с другими детьми, и во время перемен стоял один в углу и просто смотрел, как они носятся по коридору. Поступил в университет – и опять он один, ни с кем не сходился. И в Сарове – тоже один. Да, там общался с коллегами, но только по служебным вопросам. Нечто вроде дружбы было с Зельдовичем, они часто гуляли по лесу, обсуждая и научные, и житейские темы. С академиком Таммом было общение. Вот, кстати, интересный момент: и у Зельдовича, и у Тамма – десятки аспирантов, а у Сахарова за все время – всего лишь один.

Когда умерла жена – вокруг него пустота. Есть воспоминания: приезжает к нему домой кто-то, скажем, из института или просто так, по каким-то делам и застает одну и ту же картину – Андрей Дмитриевич сидит в кресле и думает…

– А с чего началась его, назовем так, протестная деятельность?

– Ему позвонил известный в то время диссидент Валерий Чалидзе и пригласил войти в Комитет прав человека в СССР. Сахаров пришел на заседание и попал в компанию близких по духу людей, в дружескую атмосферу. Он перестал быть одиноким. В это же время познакомился с Еленой Боннэр. Женщина яркая, умная, обаятельная. В ней было и позитивное, и отталкивающее обаяние. Многие от нее старались держаться подальше, но многих она привлекала. Сахарова привлекла. И чисто духовно, и как женщина. В 1972-м они поженились.

– Как этот брак повлиял на его взгляды и на его действия? В Советском Союзе говорили, что брак с Боннэр чуть ли не «сбил академика Сахарова с пути истинного».

– Говорили в том смысле, что Боннэр радикализировала взгляды Сахарова. Я долго с этим не соглашался, но в последнее время, размышляя, понял: это так и было. В чем она его радикализировала? Дело в том, что без этой встречи он, может быть, так и продолжал бы сочинять какие-то открытые письма, подписывал бы какие-то воззвания и так далее, но это было бы просто поставлено на поток и не более того. Надо учитывать и такой фактор: Боннэр стала для него неким идеалом. Он был бесконечно в нее влюблен. Она служила для него образцом и поведения, и поступков. То, что она делала и говорила, являлось высшей инстанцией, конечной оценкой. А она была очень резкая во многих оценках. В итоге Сахаров тоже стал резким. Из его высказываний ушла тема улучшения социализма и существующего строя, вместо нее сформировалось убеждение, что этот строй исторически тупиковый. Более того, он начал утверждать, что советский режим – угроза всему человечеству, призывал Запад к давлению на Советский Союз, введению экономических санкций, предлагал развивать ядерную энергетику, чтобы освободиться от нефтяной и газовой зависимости от СССР. Все это он раз за разом декларировал в своих статьях, в интервью западным корреспондентам.

Митинг в Москве в дни работы I Cъезда народных депутатов СССР. 3 июня 1989 года

Образ мученика

– Какое место академик Сахаров занимал в идеологическом противостоянии эпохи холодной войны?

– И западная, и советская пропаганда использовали «феномен Сахарова» на полную катушку. С западной все понятно: она уцепилась за него как за «отца водородной бомбы», вставшего на путь борьбы с системой. То есть если уж такой человек…

– …обласканный властью?

– Да, обласканный властью, имеющий материальные привилегии, о которых советские люди не смели и мечтать, создавший для этой власти ядерное оружие. Уж если он выступает против режима, значит, режим этот не имеет права на существование. Если бы какой-то простой смертный выступил, это не вызвало бы такого резонанса. А когда «отец советской водородной бомбы» – тогда это звучит. Но и советская пропаганда использовала его имя, представив и самого Сахарова, и все диссидентское движение как сборище ярых и глупых антисоветчиков. Публикации на этот счет были во всех газетах. И советские люди в большинстве своем в это поверили.

– Для Запада это была находка, конечно. Тем более из СССР Сахаров уехать не мог: он же, будучи хранителем гостайны, был невыездной.

– Запад всегда искал значимые фигуры в советском обществе, которые выступали бы против политического строя. Допустим, писатель Владимир Войнович выступил с заявлением – и тут же его начали издавать на Западе. Писатель Виктор Некрасов выступил – и тут же его подают как крупную фигуру. Но все-таки для советского народа это были фигуры малозначимые. А тут – создатель ядерного оружия! На Западе объявили Год Сахарова, выделили ему Нобелевскую премию мира. То есть начали раскручивать по полной программе.

– Как вы оцениваете репрессивные меры советской власти против Сахарова? На ваш взгляд, они были необоснованно жестокими, вполне адекватными или даже слабыми?

Андрей Сахаров с женой Еленой Боннэр

– Я расцениваю их как в высшей степени глупые. И бессмысленные. Академик Лев Феоктистов в начале 1970-х годов, когда Сахаров пошел, что называется, «не в ту сторону», предложил два варианта, как вернуть его на «путь истинный». Первый вариант – придумать Сахарову занятие с пацифистским уклоном, создать для него что-то вроде Института проблем ядерной войны, безопасности или нечто похожее, посадить его в кресло директора, и пусть он вместе с сотрудниками развивает свои взгляды на войну и мир, готовит доклады, быть может, даже ездит по всему свету, пропагандируя свои идеи. Что и для советской власти выгодно: показать Западу – вот и у нас есть нестандартно думающие люди. Это было вполне реально – дать человеку чем-то заниматься, а то, что он выдвигал бы неординарные идеи, так это замечательно, получаем возможность что-то подкорректировать в общественном устройстве. Второй вариант, предложенный Феоктистовым: поскольку Сахаров в свое время совместно с академиком Таммом выдвинул идею токамака, создать «под Сахарова» соответствующий НИИ и сказать ему: «Андрей Дмитриевич, вам надоели атомные бомбы, вот вам неисчерпаемая тема – мирное использование ядерной энергии. Пожалуйста, набирайте каких хотите людей и работайте». Вполне возможно, Сахаров согласился бы с одним из вариантов.

Феоктистов высказал эти варианты сделать Сахарова снова «своим» Ефиму Славскому, который руководил в те годы Министерством среднего машиностроения (именно оно вело в СССР всю атомную тематику, и, кстати, Славский тоже трижды Герой Соцтруда). Министр отверг с порога: «Сейчас у меня один Сахаров мутит воду, а вы хотите, чтобы был целый институт?» Но, с моей точки зрения, вполне возможно, это решило бы «проблему Сахарова». В итоге пошли по самому глупому пути: давление, репрессии, ссылка. Результаты известны: создали образ мученика, за который, естественно, ухватились на Западе и стали использовать его в борьбе против СССР.

Политические утопии

– Насколько реалистичны были проекты Сахарова по переустройству общества и вообще думал ли он о том, чтобы их как-то реализовать? Или это некие декларации, которые и не должны были идти дальше сотрясения воздуха?

– Как вам сказать… Дело в том, что значимых идей по реформированию общества у Андрея Дмитриевича и не было. Лишь одна более или менее реалистичная – идея конвергенции. Но являлась ли она оригинальной? Не уверен. Если обратиться к нашей истории, то, по сути, он предлагал реализовать новую экономическую политику – нэп, положения которого были сформулированы Владимиром Лениным. Идеолог коммунизма допускал возможность, что при социализме могут существовать и капиталистические элементы.

Заседание Межрегиональной депутатской группы на II Cъезде народных депутатов СССР – последнее, на котором присутствовал академик Андрей Сахаров. Декабрь 1989 года

– Ровно с такой же идеей выступали, например, лидеры Пражской весны.

– Совершенно верно. А если мы обратимся к нашему времени, то увидим, что подобное реализовано в современном Китае, и реализовано блестяще. Так что ничего нового он в этом смысле не создал. Уже когда Сахарова вернули из ссылки и в 1989 году он стал народным депутатом СССР, то начал разрабатывать конституцию государства, которое называл «Союзом Советских Республик Европы и Азии». Перед интервью перечитал ее: текст вызывает сегодня улыбку и недоумение. А тогда, я это хорошо помню, на волне всеобщей эйфории все ему аплодировали: «Сахаровская конституция!»

– А почему текст сахаровской конституции вызвал улыбку и недоумение?

– Вчитаемся в то, что Андрей Дмитриевич предлагал в конституции ССРЕА. Первое: автономные республики становятся союзными и получают право выхода из состава Союза. Иначе говоря, в России было бы по крайней мере 20–30 союзных республик, и каждая имела бы право на самоопределение, то есть на независимое существование. И таким правом наделялись все республики – начиная с Чукотки и заканчивая Татарстаном. Можете себе это представить? Я – нет. Далее: в этих республиках Сахаров предлагал создать свою денежную систему. Как совместить это с Союзом, он не разъяснял. Следующая статья: у каждой республики – своя армия, свои органы внутренних дел, свой суд. Вообще становится непонятно, а чем же заниматься Союзу? И последнее: добровольный и односторонний отказ «Союза Советских Республик Европы и Азии» от ядерного оружия. Думаю, этому аплодировали бы на Западе, но не думаю, что это предложение здравое.

– Можно ли в этом контексте считать Сахарова оригинальным политическим мыслителем?

– Он не был политическим мыслителем. Вот его книга, в которой собраны все его сочинения, интервью, письма. Называется «Тревога и надежда», в ней 356 страниц. Оригинальных мыслей, каких-то положений, которые заставили бы задуматься, размышлять, развивать, поделиться с кем-то, в ней нет. Может, когда Сахаров это писал или высказывал в интервью, что-то, как говорится, и звучало, а сейчас это воспринимается как банальность. Он просто зафиксировал момент развития нашего общества. Но куда этому обществу идти, каким образом его реформировать, он не додумывал, а может, и вовсе над этим не задумывался или у него были невнятные мысли по этому поводу.

Поэтому вопрос о том, в какой ипостаси Сахаров останется в истории – ученого, общественного деятеля и правозащитника или политика, – туманный. Как ученый? Те работы, которые он вел в области физики в 1945–1948 годах, устарели, физика за это время ушла далеко вперед. Как правозащитник? Но что такое правозащитник? Это человек, который занимается защитой прав всех людей. А Андрей Дмитриевич, диссиденты, советские правозащитники занимались защитой прав очень узкого круга лиц. Соблюдаются ли права рабочих и колхозников, их не тревожило. В этом смысле весьма показательны отношения Сахарова и Александра Солженицына. У Сахарова была дача в Жуковке, и там же была дача Мстислава Ростроповича, на которой жил Солженицын. Боннэр и Сахаров время от времени приходили в гости к писателю, вели разговоры, дискуссии. Как-то зашла речь о тяжелом положении советских крестьян: у них нет паспортов, скудное материальное положение, бесправие и так далее. И Наталия Дмитриевна Солженицына задала вопрос Сахарову: а почему правозащитники никогда не занимаются правами простых людей, правами русского народа? Боннэр мгновенно среагировала: «Да наплевать (она выразилась еще более резко) мне на русский народ!» Сахаров поддержал жену. Им действительно было наплевать. Есть «свои» – очень узкий круг, их права нужно защищать, и есть все остальные, не стоит на них обращать внимания.

Ширма для демократов

– А кем был Сахаров для демократов – для тех, кто во времена Горбачева оказался в центре политических событий? Как они его воспринимали? Он был лидером движения либо все-таки неким символом, ширмой?

– Он был одним из сопредседателей Межрегиональной депутатской группы Съезда народных депутатов СССР. Я бывал на заседаниях этой группы. Сахаров там в основном молчал. Да не в основном, а все время молчал. Дремал в президиуме, подперев голову рукой. Он был вроде свадебного генерала. Давайте честно об этом скажем. Никаких идей он не выдвигал. К нему не обращались за советом: «Андрей Дмитриевич, а как вы считаете? А что, если так сделать?» Этого не было.

Я был свидетелем такой сцены. В перерыве заседания съезда к Сахарову подходит деловито депутат Сергей Станкевич и говорит: «Андрей Дмитриевич, сегодня надо выступить на митинге». Сахаров – то ли у него в тот день какие-то дела были, то ли ему просто не хотелось или нездоровилось – поморщился и робко произнес: «А что, это обязательно?» «Да, Андрей Дмитриевич, обязательно», – строго сказал Станкевич. «Хорошо, выступлю». Характерная картинка, не правда ли? То есть он им был нужен по принципу «Сахаров с нами». Он – икона, и мы на эту икону молимся. Всё!

– Его публичные выступления на Съездах народных депутатов были более чем… Даже не знаю, какое слово подобрать. Более чем жалкими, что ли…

– Вы употребили очень точное слово – жалкими. И его было жалко, и он был жалким. Об этом сложно и трудно говорить, потому что тогда у меня и у очень многих людей было почтение к нему. Хотелось, чтобы эта фигура что-то сделала значимое для страны. Но когда Андрей Дмитриевич выступал с трибуны съезда, охватывало разочарование! «Ну не то он говорит, не так вообще-то надо людей убеждать! Нет никаких идей в том, что вы говорите, Андрей Дмитриевич!» – такие чувства вызывали его выступления. Но мне было его жалко и тогда, когда значительная часть депутатов захлопывала его слова, топала ногами, когда он с трибуны пытался невнятно что-то декларировать. Готовясь к интервью, я перечитал его выступления на съезде – пустые они. Сплошь обвинительные. Но это мои сегодняшние впечатления. А тогда я преклонялся перед ним. Видел в нем фигуру, которая выведет страну, общество к свободе и демократии.

Андрей Дмитриевич Сахаров останется в судьбе нашей страны, но не как ученый, не как правозащитник, не как политик, а просто как крупная историческая фигура. Он как некий ориентир, как заметная веха нашей истории: был такой человек, который работал над созданием мощного оружия для нашей страны, а потом пошел против системы. И если подводить итог, Андрей Дмитриевич Сахаров – это символ русского человека, который все готов отдать за правду, за справедливость. Другое дело, как и чем эта его борьба оборачивалась…

– …и кто ее использовал.

– Да, и кто и как ее использовал. Но это уже другой сюжет.

Что почитать?

Он между нами жил… Воспоминания о Сахарове. М., 1996

Андреев Н.А. Жизнь Сахарова. М., 2016

Сахаров А.Д. Воспоминания. М., 2019

Лента времени

21 мая 1921 года

Родился в Москве.

1938–1942 годы

Учеба на физическом факультете МГУ.

1947 год

Защита кандидатской диссертации.

1948–1968 годы

Работа в спецгруппе по разработке советского ядерного оружия.

1953 год

Избрание академиком АН СССР, защита докторской диссертации, присуждение Сталинской премии.

1954 год

«За исключительные заслуги перед государством при выполнении специального задания правительства» Сахарову присвоено звание Героя Социалистического Труда.

1956 год

Награжден второй звездой Героя Социалистического Труда, присуждена Ленинская премия.

1962 год

Награжден третьей звездой Героя Социалистического Труда.

1966 год

Подписал письмо 25 деятелей культуры и науки генеральному секретарю ЦК КПСС Леониду Брежневу против реабилитации Иосифа Сталина.

1968 год

Написал брошюру «Размышления о прогрессе, мирном сосуществовании и интеллектуальной свободе».

1970 год

Стал одним из трех членов – основателей Комитета прав человека в СССР. Знакомство с Еленой Боннэр.

1975 год

Присуждение Нобелевской премии мира.

Декабрь 1979 года

Осудил ввод советских войск в Афганистан.

8 января 1980 года

Указом Президиума Верховного Совета СССР лишен всех государственных наград, после чего был выслан из Москвы в Горький.

23 декабря 1986 года

Решением Политбюро ЦК КПСС возвращен из ссылки.

Ноябрь-декабрь 1988 года

Первая поездка за границу.

Весна 1989 года

Избран народным депутатом СССР от Академии наук СССР.

14 декабря 1989 года

Умер после заседания Межрегиональной депутатской группы (II Съезд народных депутатов СССР). Похоронен на Востряковском кладбище в Москве.

1990 год

Именем Сахарова назван проспект в центре Москвы.

Фото: ЮРИЙ ФЕКЛИСТОВ/ПРЕДОСТАВЛЕНО НИКОЛАЕМ АНДРЕЕВЫМ, РИА НОВОСТИ, АР/ТАСС, АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН/ ТАСС, В. ЧИСТЯКОВ / РИА НОВОСТИ

О героях былых времен

мая 2, 2021

Культовому советскому фильму «Офицеры» исполняется 50 лет. В этом году не стало Василия Ланового – великого актера и выдающегося гражданина, сыгравшего в знаменитой картине одну из главных ролей

Легендарная лента режиссера Владимира Рогового связывает общей памятью несколько поколений наших соотечественников. Секрет неизменной популярности «Офицеров» в героях – сильных, мужественных, благородных. Алексей Трофимов и Иван Варавва – образы собирательные, но, как это часто бывает с полюбившимися фильмами, зрители до сих пор стараются выяснить, кто был прототипами персонажей. Лановому этот вопрос задавали практически на каждой творческой встрече. «Нет у наших героев конкретных прототипов, – признавался Василий Семенович автору этих строк в одном из интервью. – Все дело в таланте сценаристов – Бориса Васильева и Кирилла Рапопорта. Они сами прошли войну, сами все это пережили, перечувствовали и соединили в характерах персонажей черточки огромного числа людей. Я был знаком с поэтом Иваном Вараввой, имя которого получил мой герой. Его деда в Гражданскую действительно наградили красными революционными шароварами, но, как известно, в фильме они достались не Ивану, а Алексею. Так что неважно, что с кого было списано. Главное, что фильм и спустя десятки лет волнует душу зрителя».

Эта история началась задолго до того, как на Центральной киностудии детских и юношеских фильмов имени Максима Горького режиссер Роговой приступил к съемкам «Офицеров»…

Те, кто приняли смертный бой

Мало кто знает, что признанный мастер военной прозы Борис Васильев начинал как драматург. Первую пьесу он написал в 1954 году, практически сразу после увольнения из армии. Называлась она «Танкисты» и рассказывала о военной династии, посвятившей себя бронетанковым войскам, в которых служил и сам автор. Ее приняли к постановке в Центральном академическом театре Советской армии, и худсовет спектакль «Офицеры» одобрил. Но на генеральном прогоне представители Главного политуправления сочли, что он позорит Советскую армию, и постановку запретили. Васильев переделал пьесу в повесть, но своего звездного часа ей пришлось ждать почти 15 лет.

С конца 1960-х годов пост министра обороны Советского Союза занимал маршал Андрей Гречко. Он понимал, что боевой дух армии зависит не только от уровня вооружения и боевой подготовки, но и от надежного тыла, который обеспечивают офицерам их жены на дальних погранзаставах и засекреченных точках, в закрытых военных городках и отдаленных гарнизонах. Идея снять фильм о нелегкой судьбе этих женщин принадлежала именно ему. Госкино объявило конкурс сценариев, в котором решил принять участие известный сценарист Кирилл Рапопорт. У него уже и название было – «Любочка», и сюжет в общих чертах готов. Со всем этим он и пришел к своему давнему соавтору – Борису Васильеву.

Васильев вспомнил про повесть, благо офицерская жена в сюжете наличествовала. Но ему все-таки хотелось, чтобы картина была именно об офицерах: у Бориса Львовича предки из поколения в поколение служили в русской армии; его прапрапрадед – генерал-лейтенант Илья Иванович Алексеев – был участником войны 1812 года. В итоге у Васильева и Рапопорта появился сценарий двухсерийной картины: в первой части события разворачивались от Гражданской войны до Большого террора, во второй – от Великой Отечественной до начала 1970-х.

Эпизоды, повествующие о том, как герои попали в жернова 1937 года, для Васильева имели принципиальное значение. Его отец с 1914-го командовал ротой, в 1917-м перешел на сторону красных. Лев Васильев служил храбро и честно, но от ареста это его не спасло. Борис Львович рассказывал, что отца посадили в одну камеру с будущим маршалом Константином Рокоссовским и, когда Иосиф Сталин распорядился освободить комкора, тот заявил, что выйдет только вместе с сокамерниками. Так в 1940 году Васильев-старший вернулся в строй.

 

Автор сценария фильма «Офицеры», писатель Борис Васильев и режиссер фильма Владимир Роговой

Но говорить о репрессиях в то время было не принято. Неудивительно, что худсовет Киностудии имени Горького две серии снимать не разрешил, объяснив это тем, что кинопрокату подобный формат неудобен. Удивляет другое: на проект с таким важным идейным посылом назначили режиссера с весьма скромным опытом. Владимир Роговой долгое время работал на студии директором картин, то есть отвечал за финансовые, а не творческие вопросы, потом был вторым режиссером, но самостоятельно снял к тому времени всего один фильм – добротную комедию про армейские будни «Годен к нестроевой». Единственным неоспоримым преимуществом Рогового было его фронтовое прошлое: он воевал в пехоте, дошел до Берлина. Прочитав сценарий, Владимир Авраамович буквально влюбился в него и с головой окунулся в работу.

Трудный путь им пришлось пройти

Сценаристы намеренно сделали главных героев такими разными. У Алексея поначалу к армейской службе душа не лежит, Иван – потомственный военный, казак, не мыслит себя без армии. Главное напряжение фильму о крепкой мужской дружбе должно было дать именно сходство противоположностей. За участие в картине соперничали едва ли не все ведущие актеры советского кино, успевшие блеснуть в образе офицеров. На роль Трофимова пробовались Юрий Соломин, Станислав Любшин, Михаил Ножкин, Евгений Жариков. Режиссер выбрал Георгия Юматова, в 15 лет ушедшего на фронт, актера от бога, не имевшего никакого профессионального образования. Ивана Варавву могли сыграть Александр Лазарев или Александр Белявский. Утвердили Олега Ефремова, но к съемкам актер так и не приступил – ему наконец-то предложили возглавить МХАТ, и о кино на время пришлось забыть.

В итоге Роговой решил пригласить на роль Вараввы Василия Ланового, но группа эту идею встретила довольно скептически. Второй режиссер Владимир Златоустовский вспоминал: «Тогда на всю Москву гремела «Принцесса Турандот», где Лановой блистательно играл принца Калафа, и ассоциация актера с этой изящной и очень смешной комедией была слишком сильна».

Да и артист, прочитав сценарий, от роли решительно отказался. «Сценарий мне понравился, – вспоминал Василий Семенович, – но я не понимал, зачем мне это нужно. Мне как артисту! Что мне там играть? Центральный герой – Трофимов, у Юматова текста в три раза больше, чем у меня. Мой Варавва оказывается даже не на втором, а на третьем плане, потому что вторая по значимости – Люба. Но главное – я не мог принять сам факт, что сильный и умный мужчина всю жизнь любит одну женщину и при этом ничего не делает для того, чтобы она принадлежала ему. Режиссер меня убеждал, что Варавва – это воплощение всего самого романтичного, что есть в русском офицерстве, а роли такого плана мне действительно удаются. Говорил и об изначальном замысле фильма – он должен был быть об идеальной офицерской жене, и задача моего персонажа – этот возвышенный идеал усиливать и поддерживать. Уговорил в конце концов. Но убежденности в том, что, согласившись сниматься, я поступил правильно, у меня не было. До тех пор, пока мы на площадке не встретились с Алиной Покровской. Увидев ее, я захотел сыграть эту историю так, чтобы это было убедительно. Понял, какая это актерски сложная задача, и возник азарт, которого прежде не было».

Актриса же волновалась, сможет ли она в свои 30 убедительно сыграть и 17-летнюю, и 50-летнюю, а в первый съемочный день ей пришлось примеривать парик и рисовать морщины. Но на долю Покровской выпали и куда более серьезные переживания. Вот как Лановой вспоминал съемки эпизодов о борьбе с басмачами, где от актеров потребовалось умение сидеть в седле: «Я это умею с детства. Для крестьянского мальчишки это норма. Всю оккупацию – с 1941-го по 1944-й – я с сестрами прожил у бабушки с дедом в селе Стрымба под Одессой. Однажды дед привел во двор кобылу – мне уже было лет семь с половиной – и сказал, что я теперь буду пасти наше деревенское стадо. Я спросил, где седло, дед ответил: так будешь ездить. Я и ездил. И потом не раз добрым словом поминал ту кобылу. В «Офицерах» в кадре сам несколько подсечек сделал.

Перед съемками нас отправили в манеж. Ни Жора, ни Алёна [так актрису звали коллеги. – «Историк»] до этой картины дело с лошадьми не имели. Юматов эту науку быстро освоил, лихой он был человек, а Алёна лошадей бояться перестала, но хорошей наездницы из нее не вышло. Для съемок ей дали самую смирную лошадку, которая категорически отказывалась идти в карьер. Пришлось заменить ее более резвым конем. Звали его Адлер – настоящий чемпион, на скачках всегда первым приходил. По сценарию в погоне я должен был скакать впереди, Алёна за мной и замыкающим Жора. Но Адлер, вспомнив скачки, решил меня обойти и полетел так, что не всякий опытный наездник с ним справился бы. Для Алёны все могло кончиться трагически. Я с трудом догнал ее, перехватил повод, но наших лошадей от столкновения понесло к обрыву. Там бы мы оба и очутились, если бы Жора на выручку не подоспел. Как он умудрился оба повода перехватить и на всем скаку увести нас от обрыва, до сих пор ума не приложу».

Памятник героям фильма «Офицеры», установленный 9 декабря 2013 года на Фрунзенской набережной в Москве

Целый свет помнит их в лицо

Картина должна была выйти на экраны в 1971 году, в канун 9 Мая. В начале апреля худсовет киностудии принял ее практически без поправок. У главного заказчика – Министерства обороны – тоже претензий не нашлось.

Разве что командующий ВДВ генерал Василий Маргелов попросил, чтобы третий из династии Трофимовых стал десантником. Так Иван надел голубой берет. Но пока переснимали сцену награждения, монтировали кадры учений – праздники прошли. Вдобавок чиновники из Госкино потребовали вырезать несколько сцен и присвоили фильму третью, самую низкую категорию.

Премьеру назначили на конец июля, в разгар летних отпусков. Зал кинотеатра «Россия» был наполовину пуст. Спас «Офицеров» счастливый случай: на премьеру пришла супруга маршала Гречко. Фильм ей очень понравился, и она поделилась впечатлениями с мужем. Министр обороны затребовал копию, посмотрел сам, а потом повез Леониду Брежневу. «Главный кинокритик» пришел в восторг, и было решено устроить фильму вторую премьеру – уже в сентябре. Стоит ли говорить, что в зале был аншлаг. И не только на премьере. «Офицеров» посмотрели 53,4 млн зрителей, фильм вошел в десятку самых кассовых советских кинокартин. А Василия Ланового читатели журнала «Советский экран» признали лучшим актером 1971 года.

Народный артист СССР Василий Лановой и президент России Владимир Путин во время шествия «Бессмертного полка». 9 мая 2019 года

Сам Василий Семенович полагал, что и без вмешательства министра обороны картина нашла бы путь к зрителю: «Судьба «Офицеров» все равно сложилась бы счастливо, но, конечно, позже, когда их показали по телевидению и потом стали крутить регулярно. И Алёна, и мы с Жорой после каждого показа письма мешками получали. Потому что фильм этот затрагивал какие-то очень глубокие и очень важные струны в душе каждого подлинно русского человека. Не зря же – мне об этом сам маршал Гречко рассказывал – под его влиянием набор в военные училища вырос в разы. Молодому поколению нужны герои, которые любят Родину беззаветно, как говорят, не щадя живота. Не постояв за ценой, как поется в замечательной песне. Наш фильм даже не об отдельных героях, а о целом героическом поколении, сделавшем для своей страны все, что было в их силах. Они не только одолели страшного врага, но в кратчайшие сроки вернули страну к мирной жизни – производство восстановили, сельское хозяйство. А все потому, что они государственниками были. Держава для них была важнее частных интересов! Мы у них в долгу неоплатном. И «Бессмертный полк», который с каждым годом становится все мощнее, – лучшее доказательство тому, что никто не забыт и ничто не забыто. Я выхожу на шествие «Бессмертного полка» с портретами мамы и папы. Их война шла в заводских цехах, где они голыми руками наполняли бутылки с зажигательной смесью. И пока силы будут, я буду идти в этом строю».

Актер, воплощавший для миллионов зрителей идеал воинской доблести, ушел из жизни накануне 50-летия фильма. До своих последних дней он с волнением думал о том, как выступит на юбилейном вечере перед фронтовиками, как споет песню о «тех, кто брал Берлин». Не довелось. Вся страна прощалась с любимым артистом, пересматривая его фильмы. И нет сомнений, что его герои – непобедимые, честные и отважные – по-прежнему идут рядом с нами.

Фото: ПРЕСС-СЛУЖБА КОМПАНИИ «ФОРМУЛА ЦВЕТА»/ТАСС, ИГОРЬ ЗОТИН/ТАСС, UNIONWEST ARCHIVE/VOSTOCK PHOTO, РИА НОВОСТИ, LEGION-MEDIA, ИГОРЬ ЗОТИН/ТАСС

Исторический капитализм

мая 2, 2021

Критерием эффективности государства при капитализме является не величина его территории или сила его армии, а способность содействовать концентрации капитала в пределах своих границ

Небольшая – меньше 200 страниц – книжка замечательного американского историка и социолога Иммануила Валлерстайна включает еще и обширное – на треть книги – предисловие его коллеги, крупного российского ученого Андрея Фурсова. По сути, мы имеем перед собой сжатое изложение взглядов Валлерстайна на капиталистическую цивилизацию, господствующую в мире последние 500 лет, и квалифицированный разбор и критику этих взглядов со стороны Фурсова. Таким образом, у читателя появляется возможность не только погрузиться в теорию Валлерстайна, но и познакомиться с критикой его представлений, чтобы более полно составить собственное впечатление о них. Работ у Валлерстайна немало, в данную книгу включены две из них. Одна – «Исторический капитализм» – в трех главах раскрывает экономический, политический и идеологический слои этого общественного строя. Вторая – «Капиталистическая цивилизация» – подводит промежуточные итоги его многовекового существования (так называемый балансовый отчет) и набрасывает идеи на тему того, что же придет ему на смену – а в том, что это случится уже в обозримом будущем, у автора сомнений нет.

Экономическую сущность исторического капитализма (термин «исторический» необходим, чтобы подчеркнуть: имеется в виду реальный капитализм в его историческом развитии, а не абстрактная «идея капитализма» или что-то еще) Валлерстайн видит в особом способе использования капитала. Эта особенность – саморасширение капитала, то есть его употребление с целью еще большего накопления. Отношения, которые капиталист должен установить с другими лицами в целях расширения своего капитала, и называются капиталистическими. Попытки осуществить оборот капитала в других цивилизациях обычно не были успешными из-за множества разрывов в длинной цепи: то отсутствовали накопленные активы в денежной форме, то рабочая сила, то сеть распределения, то платежеспособные потребители… Только исторический капитализм замкнул эту цепь, сделав постоянный оборот капитала с целью его саморасширения возможным и социально поощряемым. Чтобы этого достичь, необходимо было товаризировать (то есть превратить в продаваемые на рынке) социальные процессы во всех экономических областях. Далее Валлерстайн дает краткий исторический очерк становления капитализма и рассматривает актуальные противоречия капиталистической экономики, которые обрекают ее на периодические кризисы и изменения.

Политическая история капитализма представляет собой борьбу между капиталистами, чей интерес состоит в максимизации прибавочной стоимости, и трудящимися, которые отстаивают свои права на возможно более высокую оплату и лучшие условия труда. Ключевое значение в этой борьбе имеет государство. Современное государство с его обширным арсеналом методов регулирования рынков капитала и труда создано именно капитализмом, прежде государства в таком виде просто не существовало. Государство содействует процессу накопления, устанавливая законодательные ограничения/преференции для классов, отраслей, предприятий, иностранных подданных, а также собирая налоги и прямо перераспределяя их в пользу своих фаворитов, то есть определенных групп капиталистов. Уделом рабочего класса при капитализме является борьба за смягчение репрессивной политики государства посредством объединения в профсоюзные и партийные организации.

Все государства объединены в систему (ничей суверенитет не является абсолютным), и капиталисты действуют не только внутри, но и поверх государственных границ, добиваясь для себя преференциальных режимов на родине и «свободы рук» на чужбине. Критерием эффективности государства при капитализме является не величина его территории или сила его армии, а способность содействовать концентрации капитала в пределах своих границ по сравнению с государствами-соперниками. Далее автор рассматривает вопрос, почему при капитализме так и не сформировалось единое глобальное государство, то есть мир-империя, которая поглотила и заменила бы мир-экономику.

Культуру исторического капитализма Валлерстайн определяет прежде всего через «институциональный расизм». Автор устанавливает сильную связь между этничностью и профессиональной/экономической ролью в историческом капитализме, напоминает, что распределение рабочей силы со временем менялось – и вместе с ним менялась и этничность. Сегодня уже почти не существует корреляции между нынешним этническим распределением рабочей силы и тем, что бытовало до возникновения капиталистической мир-системы. Однако капитализм – несправедливая и неравновесная система, остро нуждающаяся в культурной легитимации, чтобы не развалиться. Поэтому угнетенных объявили культурно «низшими», «примитивными», «аморальными» – как внутри каждой из стран (бедные люди), так и в глобальном масштабе (бедные нации). Чтобы разъединить угнетенных различных стран и не дать им объединиться, была создана идеология расизма как оправдание «иерархизации» рабочей силы и неравного ее вознаграждения. Таким образом, расизм «служил средством удержания низкостатусных групп в определенных границах и использования среднестатусных групп в качестве неоплачиваемых солдат мировой полицейской системы». Противопоставляя одних жертв системы другим, расизм затруднял создание широких антисистемных движений и продлевал существование капитализма.

Сегодня капитализм вступил в фазу своего полного развертывания – фазу весьма опасную, ибо дальше ему развиваться особо некуда, он начинает поедать сам себя. Почти невозможно и дальше товаризировать что-либо, если уже все товаризировано. Антисистемные движения в разных странах мира усиливаются, их успехи несомненны. Человеческая мысль все более рационализируется, идеологическая пелена, прикрывающая капитализм, постепенно спадает. Перед мировой буржуазией как главным бенефициаром существующей мир-системы стоит выбор: исповедовать «консервативный» подход, то есть держаться за власть, тем самым усугубляя процесс распада системы и приближая ее крах, – или сменить музыку, предприняв смелую попытку перехвата контроля над процессом перехода от капиталистической цивилизации к какой-то другой, альтернативной. В случае успеха такой попытки – скорее всего, под социалистическими лозунгами – новая цивилизация станет просто новым способом сохранения эксплуатации мировой рабочей силы к выгоде меньшинства. Предотвратить такой исход может только объединение усилий антисистемных движений разных стран в борьбе за более справедливое и достойное человека устройство мира.

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА

Что почитать и что увидеть в мае

мая 2, 2021

Куриев М.М.

Это N

М.: У Никитских ворот, 2020

«Какой удивительный роман, моя жизнь» – такими словами императора Наполеона, покинувшего этот мир ровно 250 лет назад, начинает свою книгу историк Мурат Куриев. В предисловии автор признает: литература об одном из величайших полководцев в истории безгранична, «он второй по популярности персонаж после Иисуса Христа». Наполеону посвящено более 400 тыс. исследований. И вот перед нами новый труд об этом человеке. Как отмечает Куриев, «если ты боишься сравнений, книгу о Наполеоне лучше не писать. И по правде сказать, если у тебя нет воображения, тоже не стоит. Потому что его жизнь – удивительный роман. Он сам так сказал».

Куриев не боится сравнений, и у него все хорошо и с воображением, и со знанием источников, на которых и строится читающаяся на одном дыхании книга. Автор предлагает свою трактовку насыщенной событиями жизни: «Я исхожу из того, что в биографии Наполеона есть некие «критические точки». Одни, как Тулонская победа, дают толчок к движению вперед. Другие, как вмешательство в испанские дела, «отложенного действия». Третьи, подобные походу на Россию, просто катастрофы». Был в жизни Наполеона и свой «золотой век» – «период от Аустерлица до принятия рокового решения о нападении на Россию».

По мнению Куриева, это решение стало главной ошибкой Наполеона: «Ему не следовало нападать на Россию. Дело даже не только в том, что он не имел никакого представления о том, с чем ему предстоит столкнуться. У него еще не было плана». Формально существовал некий план А – заставить русских принять бой поблизости от границы. «Война, по Наполеону, не должна быть долгой. Стремительный удар по главным силам противника, решающее сражение, поражение, которое подавляет волю к сопротивлению», то есть поражение, после которого противник готов заключить мир. Поход в Россию планировался именно так: «Огромная армия, быстрая победа, выгодный мир с Александром». «Наполеону нужна была короткая победоносная война. Война, в которой важен даже не конечный результат, а сам факт «демонстрации силы»». По этой причине Великая армия, созданная для похода на Россию, была просто огромной – около 600 тыс. человек – и многонациональной: почти половина солдат в ней не являлись французами. «Императору важно было придать своему мероприятию общеевропейский характер». Но никакого плана Б на случай, если русская армия не станет ввязываться в приграничные сражения, Наполеон не имел.

Впрочем, книгу о войне 1812 года Мурат Куриев, по его собственному признанию, только начинает писать. А в книге о Наполеоне история «русской кампании» занимает всего лишь малую часть. Остальное – о жизни, похожей на удивительный роман, о человеке, «который создавал историю. Одним росчерком пера, одной буквой. Вот этой: N».

Трепавлов В.В.

Народы Евразии в эстафете империй. От Золотой Орды к Российскому государству

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2021

На протяжении последних полутора тысячелетий народы Евразии волей исторических судеб оказывались в подданстве то одной, то другой империи (царства, ханства, княжества). Большинство империй, пережив пик своего развития, повторили судьбу всех подобных образований: со временем они распались, уступив место государствам-«наследникам». В новой книге доктора исторических наук Вадима Трепавлова собраны его статьи, главы из коллективных монографий и интервью, в том числе и журналу «Историк».

Они посвящены истории Золотой Орды в XIII – начале XV века и возникших на ее месте тюркских политий в XV–XVII столетиях, а также истории пребывания отдельных народов в пределах Российского государства в XVI–XIX веках.

Беляков А.В., Гуськов А.Г., Лисейцев Д.В., Шамин С.М.

Переводчики Посольского приказа в XVII в.: материалы к словарю

М.: Индрик, 2021

Спектр деятельности переводчиков Посольского приказа, которым посвящено исследование, был весьма широким. Они занимались не только переводом иностранных дипломатических документов на русский язык и русских грамот – на иностранные языки. В отдельных случаях их назначали приставами при иностранных дипломатах. Некоторым из них приходилось обеспечивать различными заморскими диковинами царский обиход, другим – принимать непосредственное участие в боевых действиях. В книге впервые предпринята попытка реконструкции полного состава штата переводчиков дипломатической службы Московского государства в период ее расцвета.

Бенцианов М.М.

Служилые элиты Московского государства

М.: Центрполиграф, 2021

Формирование Московского государства в XIV–XV веках означало не только объединение земель Северо-Восточной, а затем и Северо-Западной Руси, но и консолидацию местных элит под властью «государей всея Руси». Этот процесс был значительно растянут во времени, а его интенсивность определялась актуальными задачами внешней и внутренней политики. Кандидат исторических наук Михаил Бенцианов в своей новой книге проследил за ходом адаптации «чужеродных элементов» в служебную систему Московского государства.

Федосов П.А.

Жизнь М.Н. Муравьева. 1796–1866

М., СПб.: Нестор-История, 2021

Биография крупного государственного деятеля XIX века, до сих пор недооцененного в историографии, написана его потомком, кандидатом исторических наук Петром Федосовым на основании архивных документов, писем и свидетельств современников. С легкой руки занимавшего откровенно русофобскую позицию Александра Герцена в советской историографии Михаил Муравьев (Виленский) именовался не иначе как с добавлением несправедливого прозвища «Вешатель». Между тем именно ему Российская империя обязана успешным подавлением вооруженного мятежа в Северо-Западном крае в 1863 году и последующей деполонизацией культурной и духовной жизни белорусских губерний. В книге рассматривается история рода Муравьевых, анализируются периоды жизни главного действующего лица. Автор предпринял попытку реконструировать внутреннюю мотивацию решений и действий Михаила Муравьева на всех этапах его жизненного пути.

Соловьев К.А.

Выборгское воззвание: теория и практика пассивного сопротивления

М.: Кучково поле, 2021

В центре внимания доктора исторических наук Кирилла Соловьева – обнародованное 10 июля 1906 года Выборгское воззвание депутатов распущенной Николаем II Первой Государственной Думы. Автор реконструирует историю подготовки, составления, подписания текста, а также анализирует его практические последствия. По мнению историка, в основу документа легли не только модные правовые концепции своего времени, но и представления о власти и революции, о конституции и парламенте, а также… эмоции его составителей. Книга позволяет по-новому взглянуть на историю политической борьбы начала XX века.

Ткаченко С.Н., Терехов С.А., Бутовский А.Ю.

«Создать невыносимые условия для оккупантов». Движение сопротивления в Крыму в годы Великой Отечественной войны

М.: Родина, 2021

Партизанское движение в Крыму в годы войны – сложный и противоречивый феномен отечественной истории. В монографии на широкой источниковой базе рассмотрены состав, организация и боевые действия партизан и подпольщиков на разных этапах движения, впервые детально исследована роль органов госбезопасности и военной разведки в организации борьбы крымчан против немецко-румынских захватчиков и их пособников. Авторы проанализировали просчеты в управлении партизанским движением и другие сюжеты, долгое время находившиеся вне поля зрения исследователей.

Орлов И.Б., Попов А.Д.

Олимпийский переполох: забытая советская модернизация

М.: Издательский дом Высшей школы экономики, 2020

Авторы рассмотрели историю и уроки XXII летней Олимпиады, проходившей в 1980 году в Москве, в двух проекциях: через призму геополитического противостояния холодной войны и в контексте внутренних процессов, происходивших в СССР. В книге исследованы деятельность Оргкомитета «Олимпиада-80», его сотрудничество с зарубежными партнерами, меры по обеспечению безопасности Игр, рассказано о влиянии олимпийского фактора на развитие советской сферы обслуживания, транспортной и информационно-технической инфраструктуры страны.

Замостьянов А.А.

Отечественная массовая культура XX века: учебное пособие

М., Берлин: Директмедиа Паблишинг, 2020

К сожалению, сформировалась традиция несерьезного отношения к «легким жанрам», к занимательной литературе, которую даже принято было называть «подлой». Это несправедливо: не изучая механизмы массовой культуры, мы вряд ли сумеем понять русский ХХ век, ведь именно архетипы массовой культуры в значительной степени формируют национальный характер. Историко-культурологическое исследование, автором которого является заместитель главного редактора журнала «Историк» Арсений Замостьянов, посвящено массовой культуре ХХ столетия, преимущественно советского времени. По мнению автора, в то время в нашей стране были созданы знаковые и самобытные произведения литературы и искусства, предназначенные для широкой аудитории. С развитием книгопечатания, радио и телевидения именно массовая культура во многом пришла на смену фольклору. В ХХ веке в СССР действовал принцип «Искусство должно принадлежать народу». Это означало серьезную работу с «социальным заказом», с народным самосознанием. Все это – малоизученные материи.

Впервые в отечественной традиции феномен массовой культуры рассматривается во всей полноте – от детской литературы до большого спорта, включая кино, телевидение, песенное искусство и популярные литературные жанры: детектив, приключения, юмор… Учебное пособие рассказывает о развитии этих направлений, о влиянии, которое они оказывали на общественную мысль, и о той роли, которую сыграли популярные книги, фильмы, песни в переломные времена – например, в годы Великой Отечественной.

16 апреля – 15 августа

Татьяна Маврина. Ода к радости

Государственная Третьяковская галерея, Инженерный корпус

Москва, Лаврушинский переулок, 12

Восхищение жизнью, выраженное красками, стало главным содержанием наследия Татьяны Мавриной (1900–1996). Ученица известного русского живописца Роберта Фалька, она продолжала традиции высочайшего уровня колоризма своего учителя. В каком бы жанре мастер ни работала – пейзажа, ню, портрета, иллюстрации, все ее произведения наполнены радостью, юмором, душевным подъемом. Выставка, организованная при поддержке ПАО «Транснефть», – наиболее полная ретроспектива, охватывающая все периоды творчества художницы. Проект демонстрирует многогранность таланта Мавриной и эволюцию ее творческого пути.

20 апреля – 20 июня

Не живопись. Декоративно-прикладное искусство из коллекции ГМИИ имени А.С. Пушкина

ГМИИ имени А.С. Пушкина, Галерея искусства стран Европы и Америки XIX–XX веков

Москва, улица Волхонка, 14

Впервые основной темой выставки в Пушкинском музее стала не живопись, а керамика и текстиль, созданные знаменитыми европейскими мастерами ХХ века. В экспозиции представлено более 70 работ, среди которых – декоративная керамика Мориса Дени и фовистов из собрания Ивана Морозова, малотиражные произведения Пабло Пикассо, созданные им в керамической мастерской «Мадура» в Валлорисе, шпалеры Жана Люрса и Фернана Леже, а также крайне редкие текстильные панно Рауля Дюфи, одного из ведущих художников по ткани эпохи ар-деко.

30 марта – 28 июня

Альбрехт Дюрер. Шедевры гравюры из собрания Пинакотеки Тозио Мартиненго в Брешии

Государственный исторический музей, Выставочный комплекс

Москва, площадь Революции, 2/3

Выставка графических работ Альбрехта Дюрера (1471–1528) из коллекции одной из самых известных художественных галерей Европы открыла проект «Сокровища музеев Италии в Историческом музее», рассчитанный на несколько лет. Из Италии привезли более 120 гравюр мастера, в том числе самые известные – гравюры «Меланхолия I», «Адам и Ева», «Блудный сын», «Аполлон и Диана». Отдельным разделом выставки стала серия «Апокалипсис», созданная в 1496–1498 годах. Это была первая крупная работа молодого художника. Экспозиция дополнена предметами декоративно-прикладного искусства, созданными в Германии на рубеже XV–XVI веков, из собрания Исторического музея, а также работами современников Дюрера.

15 мая – 25 июля

Роскошь заката: Иран эпохи Каджаров

Государственный музей Востока

Москва, Никитский бульвар, 12а

Каджарская династия пришла к власти в Иране в последней четверти XVIII века после долгой междоусобной борьбы и продержалась вплоть до 1925 года. Каджарское искусство, в котором ярко отразились две основные тенденции эпохи – интерес к европейским достижениям и преклонение перед собственной историей и традициями, было по достоинству оценено лишь в последние десятилетия. Впервые в России в одном пространстве собрано более 300 предметов из богатейшей иранской коллекции Музея Востока: произведения живописи и миниатюры, керамика и стекло, изделия из дерева и художественный металл, ковры и расписные ткани, манускрипты и оружие.

5 мая – 30 марта 2022 года

Православные церковные облачения XVII – начала ХХ века в собрании Эрмитажа

Государственный Эрмитаж

Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, 2

Церковное облачение – самостоятельная и обособленная группа памятников в собрании Эрмитажа. Как и культурные традиции русского православия, оно уходит своими корнями в Византию. Облачение сохраняло свой характер на протяжении веков почти без изменений, олицетворяя тем самым незыблемость устоев церковной культуры. Вместе с тем в отделке изменения все же происходили, и связаны они были с господствовавшими стилями в архитектуре и декоративно-прикладном искусстве. Коллекция Эрмитажа насчитывает около 300 предметов конца XVII – начала ХХ века. Выставка позволяет увидеть различные этапы, стилистические изменения и приемы отделки церковного облачения.

8 мая – 27 июня

По разные стороны линии фронта

Государственный Эрмитаж

Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, 2

Собранные на выставке книжные, графические и документальные памятники, созданные в советских и немецких типографиях, расскажут о смертельном противостоянии под Ленинградом в годы Великой Отечественной войны. Экспозиция включает в себя два раздела. В первом представлен главный экспонат – альбом 1943 года, состоящий из репродукций с работ немецкого фронтового фотографа, который запечатлел виды Ленинградской области и Ленинграда в период оккупации. Во втором – советские и российские издания, иллюстративный материал военных и послевоенных лет, советские листовки, предназначенные для немецких войск на Ленинградском фронте. Дополняют выставку плакаты, напечатанные в годы войны в Свердловске, где пять лет хранились эвакуированные эрмитажные коллекции.

За Родину, за близких и любимых

мая 2, 2021

День Победы для каждого из нас означал не столько конец войны, сколько начало жизни

Война в одно мгновение разрушила привычную жизнь, перечеркнула планы, мечты, надежды. Мы шли на фронт не просто биться с врагом, но отстаивать наше право жить на родной земле. Именно поэтому 9 Мая для нашего поколения – особый день… Весной 1941 года я, молодой артист, студент, получил телеграмму за подписью самого Александра Довженко – прибыть на пробы для роли Андрия в фильме «Тарас Бульба». Я себя не помнил от счастья. Мне было всего девятнадцать, о таком начале профессиональной биографии я и мечтать не мог.

Я выходил на площадку с легендарными артистами: Тараса играл Амвросий Бучма, Остапа – Борис Андреев. После съемок, чтобы не ударить в грязь лицом, до полночи читал о Гоголе, об украинском казачестве. Так было и 21 июня – завтра выходной, успею отоспаться, думал я. А в пять утра меня разбудил рев самолетов, летевших очень низко. Решил, что это маневры. Но вскоре раздались взрывы. Бросился на улицу – там метались люди, никто ничего понять не мог. Поехал на студию – и по дороге увидел разбомбленный немцами рынок.

Уже на студии услышал по радио выступление Вячеслава Молотова. Режиссер собрал группу и сказал, что картину надо снять за полгода вместо запланированных двух лет, этот фильм очень нужен людям, чтобы не пасть духом. Но съемки свернули уже через пару дней. В массовке были заняты солдаты, несколько сот человек, их всех отправили на фронт. А тут подоспела и телеграмма от мамы – она жила в Таганроге. Мне пришла повестка из военкомата. Я решил не ехать домой, а пойти в военкомат здесь, в Киеве. Меня собирались отправить в пехоту, но я объяснил, что для съемок обучался верховой езде. Так я попал в Новочеркасское кавалерийское училище.

Из мальчишек, мало смысливших в военном деле, в спешном порядке готовили лейтенантов – командиров взводов. Мы осваивали искусство наездника и ухода за лошадьми. Сам не поешь, не поспи, а лошадь вычисти и накорми. Моего коня звали Орсик. Я никогда его не забуду: он мне жизнь спас. В конце ноября 1941 года немцы прорвались в Донбасс, и нас, курсантов, бросили на прорыв. Выгрузили вместе с лошадьми на какой-то станции, и мы почти двое суток противника искали. Наконец наш передовой дозор наткнулся на взвод мотоциклистов. Командир принял решение атаковать. А за мотоциклистами оказались танки.

В том бою мы потеряли больше половины бойцов. Меня ранило в горло, выжил благодаря моему коню, он вынес к своим. Потом госпиталь, операция, но, как только окреп, чтобы сидеть в седле, я вернулся в училище. За тот бой я получил свою первую в жизни награду. Когда мне ее вручали, я вспомнил слова Довженко о том, что человек способен на многое, если им движет любовь к родной земле.

И награда эта, и ранение не были последними. Но каждый раз я возвращался в строй. Мы знали, за что воевали – за Родину, за близких и любимых. В 1943-м под Харьковом нашему эскадрону довелось противостоять частям дивизии СС «Викинг». Наверное, это был самый кровопролитный бой на моей памяти: деревенька, за которую мы сражались, три раза из рук в руки переходила. Командир погиб, мне пришлось заменить его. Меня снова ранило, и на сей раз совсем серьезно, почти год по госпиталям мотался. Очень хотел вернуться, но меня комиссовали. Вчистую. Инвалидность дали.

Что инвалиду с поврежденными руками-ногами на сцене делать? Но я без нее жизни не представлял. Тренировками себя изводил, однако вернул форму. В 1944-м пришел в театр имени К.С. Станиславского. И День Победы там встретил. Они незабываемы – первый и последний дни войны. Самый черный и самый счастливый. Как мы бежали по улице Горького к Красной площади – буду помнить до конца своих дней. Мне кажется, вся Москва, вся страна тогда высыпала на улицы, чтобы радоваться Победе! Ног под собой не чуяли от счастья, и оно было общее, одно на всех. Это война у каждого своя, а Победа всегда одна на всех.

Николай Дупак, кавалер ордена Красного Знамени и орденов Отечественной войны 1-й и 2-й степени, заслуженный артист РСФСР, директор Театра на Таганке в 1963–1990 годах

Фото: ULF MAUDER/DPA/ТАСС