Archives

Отложенная отмена

января 30, 2021

«Свобода лучше, чем несвобода» – судя по всему, правители Российской империи (по крайней мере, начиная с Екатерины Великой) именно так относились к крепостному праву. Вопреки штампам марксистско-ленинской историографии, они вовсе не были «убежденными крепостниками». Каждый из них – и сама Екатерина, и ее сын Павел, и ее внуки Александр и Николай – думал о том, что можно сделать для изменения существовавшего порядка вещей. Но все они ограничились лишь точечными поправками да «секретными комитетами» по разработке будущих реформ. В итоге крепостное право пало только в феврале 1861 года, ровно 160 лет назад…

Принято считать, что Россия катастрофически опоздала с этой отменой – попросту упустила время. Что если бы это произошло в царствование Екатерины, даровавшей свободы другим сословиям, но «забывшей» про крестьян, или по итогам победы над Наполеоном, или даже в результате восстания декабристов, то страна встала бы на путь капиталистического развития существенно раньше. И скорее всего, смогла бы избежать тех перекосов в развитии, которые в конечном счете и привели ее к катастрофе 1917 года.

Всякое, конечно, возможно. Однако, если вдуматься, не все так просто. У предшественников Александра II были свои мотивы. Каждый раз, подступаясь к решению крестьянского вопроса, они вынуждены были соотносить свои далекоидущие планы с призраками новой пугачевщины, очередного дворцового переворота, дворянского заговора, надвигающейся внешней угрозы. И это были не миражи. На Екатерину, по ее собственному признанию, произвело сильное впечатление нежелание подданных, собранных ею в Уложенную комиссию, даже обсуждать тему ослабления крепостной зависимости. Не менее сильное впечатление произвел Пугачевский бунт, навсегда ставший «страшным сном» русских царей (вспомним хотя бы слова Александра II, произнесенные им в 1856 году, о том, что, «если крепостное право не отменить сверху, его отменят снизу»). Убийство императора Павла не могло не превратиться в вечное напоминание его сыновьям о том, что, как выразилась французская писательница Жермена де Сталь, «способ правления в России есть самодержавие, ограниченное удавкой». Да и Николаю I, пришедшему к власти в день восстания на Сенатской площади, конечно же, было не с руки выполнять одно из ключевых программных требований заговорщиков, едва не убивших его самого и чуть не погубивших, как он справедливо полагал, всю Россию. Став контрреволюционером в силу не столько природных наклонностей, сколько складывавшихся внутренних и внешних политических обстоятельств, в конце жизни Николай Павлович честно пытался найти способ отмены крепостного права, но решиться на саму отмену так и не смог.

Каждому из них сделать это было тем более трудно, что массовый общественный запрос на крестьянскую реформу в России так и не сформировался. Вернее, сформировался, но лишь среди «прогрессивной» публики – части университетских профессоров, некоторых писателей, отдельных завсегдатаев светских салонов, а также радикально настроенной «креативной» молодежи, всегда готовой выступить «за все хорошее против всего плохого». Причем даже у многих из этих людей запрос этот сформировался только на словах, так сказать, «вообще», и лишь малая их часть была готова начать с себя – с освобождения собственных крепостных. Впрочем, многие прогрессисты и вовсе их не имели и, если называть вещи своими именами, стремились осчастливить народ за чужой счет. В этом смысле фраза, приписываемая императору Александру Павловичу, что реформы нужны, но их «некем взять», вполне применима не к одной только его эпохе.

Так что отдадим должное Александру II: он оказался мужественным человеком. Решившись на слом многовекового уклада русской жизни, он создал принципиально иные возможности для развития страны. Россия этими возможностями воспользовалась, став к концу XIX века одной из самых динамично развивающихся стран мира. Но, ударив «одним концом по барину, другим по мужику», крестьянская реформа заложила основу для нового, еще более сложного клубка противоречий. Думаю, это было неизбежным следствием той масштабной трансформации, коей сама по себе являлась отмена крепостного права. Причем когда бы она ни произошла – в 1775-м, 1815-м, 1825-м или же в 1861 году. Поэтому ответственность за дальнейшее лежит отнюдь не на предшественниках царя-реформатора, якобы опоздавших с отменой, и не на нем самом, а на тех, кто взялся за штурвал огромного корабля уже потом – в эпоху «великих потрясений». Но это уже совсем другая история.

 

Новости о прошлом

января 30, 2021

Фляга с серебром 

Уникальная находка периода Смуты сделана в Великом Новгороде 

Фляга-пороховница с отбитым горлом, доверху заполненная серебряными монетами XVI–XVII веков, найдена археологами на глубине 2,3 метра на Софийской набережной Великого Новгорода при обследовании траншеи, выкопанной для прокладки коммуникаций гостиницы «Интурист». Общий вес содержимого фляги составил чуть более килограмма. Археологи насчитали 1716 монет, большая часть которых относится к эпохе правления Ивана Грозного. Самыми поздними по времени чеканки оказались копейки, изготовленные шведами в оккупированном ими Новгороде в 1611–1617 годах. Предварительно именно этим периодом специалисты и датируют найденный клад. Несмотря на то что за почти 90 лет археологического изучения Новгорода исследователи обнаружили около 10 крупных монетных кладов, эта покрытая зеленой поливой красноглиняная фляга и ее содержимое стали первой подобной находкой, относящейся к данному периоду российской истории. К сожалению, ученые не смогут установить ни имя владельца клада, ни место его проживания, поскольку в прошлом грунт в этой части города перемещался при строительных работах.

Древний утопленник 

В Якутии обнаружили останки шерстистого носорога 

 

Огромная туша шерстистого носорога, пролежавшая в условиях вечной мерзлоты от 20 до 50 тыс. лет, была найдена у притока реки Тирехтях на севере Якутии благодаря обрушению породы, произошедшему из-за сезонного оттаивания грунта. Ученые оценивают сохранность уникальной находки в 80%: сохранились зубы, густая коричневая шерсть, мягкие ткани и даже внутренние органы древнего животного, рядом был обнаружен рог. Остатки пищи в кишечнике, как надеются палеонтологи, позволят им подробнее изучить особенности жизнедеятельности этого ископаемого вида. Судя по всему, носорог был весьма молод – около четырех лет от роду, а погиб, утонув в реке. Малыш уже успел перейти с кормления молоком на взрослую пищу, но, скорее всего, держался рядом с матерью. Главный научный сотрудник отдела изучения мамонтовой фауны Академии наук Республики Саха (Якутия), доктор биологических наук Альберт Протопопов говорит, что ученые впервые получили возможность исследовать особь такого возраста. Ранее это были либо двух-трехмесячные детеныши, либо уже взрослые животные 40–50 лет. Когда-то шерстистые носороги обитали на огромной территории по всему северу Евразии, однако 14 тыс. лет назад они вымерли. Причину их исчезновения еще предстоит выяснить. Останки носорога в районе реки Тирехтях были обнаружены в конце лета, но ученые не сообщали о находке вплоть до ее транспортировки в Якутск. Специалисты провели первичный анализ на месте, а теперь они смогут приступить к полноценным исследованиям и точнее определить возраст мумии. В ближайшее время палеонтологи намерены продемонстрировать останки носорога общественности.

Благодарная память 

В Словакии создали мемориал советским воинам 

В словацком городе Зволен завершили установку мемориальных плит с именами советских воинов, погибших при освобождении Словакии во время Второй мировой войны. На Центральном военно-мемориальном кладбище Красной армии появился список из 11 327 имен освободителей. Сотрудники представительства Министерства обороны России по организации и ведению военно-мемориальной работы в Словацкой Республике составляли его более двух лет. Они исследовали архивы Минобороны, изучив донесения о безвозвратных потерях, документы из полевых госпиталей, книги погребения, приказы об исключении из списков, журналы боевых действий, а также работали с реестром воинских захоронений МВД Словакии. Помимо этого велась работа с историческими и современными картами и обращениями родственников советских военнослужащих, освобождавших эти места от нацистов. Представителям военного ведомства большую помощь оказывали волонтеры из России, а также словацкие ветераны, историки, учителя, школьники и общественные деятели. Центральное военно-мемориальное кладбище Красной армии в Зволене было основано в 1946 году. В послевоенное время именно там были перезахоронены эксгумированные останки красноармейцев, погибших в ближайших районах Словакии. Всего в 320 одиночных и 18 братских могилах покоятся 17 280 советских солдат и офицеров. В их память установлен 15-метровый обелиск, увенчанный пятиконечной звездой.

Фото: ИНСТИТУТ АРХЕОЛОГИИ РАН, ПОСОЛЬСТВО РФ В СЛОВАКИИ, ВАЛЕРИЙ ПЛОТНИКОВ/АКАДЕМИЯ НАУК РС(Я), LEGION-MEDIA

Тест от журнала «Историк»

января 30, 2021

Внимательно ли вы читали февральский номер? 

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала 

1. Как назывались крепостные, жившие в господском доме в качестве прислуги? 

1. Лакеи.

2. Холопы.

3. Домашние.

4. Дворовые.

2. Какой император подписал Манифест о трехдневной барщине, ознаменовавший попытку ограничить крепостное право в России? 

1. Петр I.

2. Петр III.

3. Павел I.

4. Александр I.

     

 

3. Где начинал свой трудовой путь писатель Николай Лесков? 

1. В уголовной палате.

2. В компании «Шкотт и Вилькенс».

3. В газете «Северная пчела».

4. В журнале «Отечественные записки».

4. Поэт Николай Некрасов назвал этого поборника отмены крепостного права «честным кузнецом-гражданином». 

1. Сергея Ланского.

2. Николая Милютина.

3. Ивана Тургенева.

4. Якова Ростовцева.

5. Где прошел первый в истории чемпионат мира по фигурному катанию? 

1. В Нью-Йорке.

2. В Амстердаме.

3. В Стокгольме.

4. В Санкт-Петербурге.

6. До какого поста в иерархии КПСС дослужился Борис Ельцин? 

1. Член Политбюро ЦК КПСС.

2. Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС.

3. Член ЦК КПСС.

4. Кандидат в члены ЦК КПСС.

Правильные ответы см. на с. 79 

Правильные ответы на тест от «Историка»: 

1. Дворовые. 2. Павел I. 3. В уголовной палате. 4. Николая Милютина. 5. В Санкт-Петербурге. 6. Кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС.

Отчаянное крепостничество

января 30, 2021

О том, что такое крепостное право и почему его отмена была неизбежной, журналу «Историк» рассказал доктор исторических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета Борис Миронов

«Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» – с этой нелестной характеристики, данной Александром Радищевым крепостному праву, и началась борьба за его отмену. Именно тогда просвещенное общество стало рассматривать крепостничество в качестве главного врага, тормозящего прогресс и противоречащего нормам гуманизма и «европейского выбора» России. Так оно и воспринимается до сих пор – как нечто отжившее и изначально порочное. Между тем выдающийся историк, основатель государственной школы в русской историографии Сергей Соловьев, будучи активным сторонником отмены крепостного права, придерживался иного мнения о природе этого явления. Он писал, что для cредневековой Руси «прикрепление крестьян – это вопль отчаяния, испущенный государством, находящимся в безвыходном экономическом положении». Видимо, у него были все основания для таких оценок.

Неизбежность закрепощения 

– Вы согласны с оценкой Сергея Михайловича Соловьева? 

– В общем и целом да. Действительно, крепостное право появилось не по злому умыслу правителей. Оно стало результатом насущной государственной потребности, возникшей в ходе долгого исторического процесса.

Обычно крепостничество представляется одним сплошным кошмаром. Для многих оно – исключительно «ужас и позор России». Хотя крепостное право было в истории всех стран, а значит, это всеобщий «позор». Владимир Маяковский писал: «Ведь, если звезды зажигают – значит – это кому-нибудь нужно?» Если крепостничество как институт столетиями существовало в России и других странах, значит, для этого были серьезные основания. Значит, оно выполняло важные, полезные функции. Наша задача – разобраться в этом, а не заклеймить.

Деревня. Худ. Ф.А. Васильев. 1869 год

– Как бы вы объяснили человеку, не обладающему глубокими знаниями истории, что такое крепостное право? 

– Ответить на ваш вопрос не так просто. Обычно крепостное право понимают лишь как экономический институт и пытаются определить, насколько выгодным и рациональным был этот институт в тех или иных исторических обстоятельствах. Между тем крепостное право – это еще и тип отношений, пронизавших все общество снизу доверху – от самого низшего подданного до государя. Это касалось межличностных и общественных отношений, отношений между государством и социальными группами, между учреждениями и отдельными людьми, а также внутрисемейных отношений. Не будем забывать: до царствования Екатерины II обращавшиеся к правителям вельможи подписывались «нижайший раб твой». В то время крепостное право было всеобщим, все были в той или иной степени лично зависимы. Дворянин был закрепощен государством; священник – государством и епископом; посадский человек – государством и посадской общиной; помещичий крестьянин – государством, помещиком и сельской общиной; казенный (государственный) крестьянин – казной и сельской общиной. Одним словом, крепостное право – это модель социальных отношений, которая основана на личной зависимости, силе, принуждении и иерархии.

Продажа крепостных на Нижегородской ярмарке. Худ. К.В. Лебедев. 1910 год

– Каковы признаки крепостничества? 

– Есть три главных признака. Во-первых, личная зависимость: так, крепостной крестьянин прикреплен к определенному помещику. Во-вторых, он прикреплен к месту жительства. В-третьих, к своему сословию.

– Было ли закрепощение крестьян единственно возможным вариантом развития экономики России? 

– Часто люди, в том числе и хорошо образованные, считают, что крепостного права можно было избежать, что оно возникло по недоразумению или злому умыслу. Но это совсем не так. Приведу такой пример. В 1619 году царь Михаил Федорович вознаградил родственников Ивана Сусанина. На их родине под Костромой им пожаловали примерно 100 га земли, освободив от всех повинностей и налогов. Их назвали белопашцами. Казалось бы, живи, трудись и радуйся! В результате роста рождаемости через 150 лет в этом костромском селе Коробово проживало 153 человека, а в 1834-м – 226 человек. В том году приехал туда император Николай I, пожелавший увидеть, как живут потомки награжденных его предком крестьян. Оказалось, что за редким исключением они бедствовали. Император удивился и создал комиссию, которая пришла к выводу, что главная причина тяжелого положения белопашцев состояла… в их привилегиях. Обилие земли, независимость от властей и отсутствие повинностей ослабили их энергию и предприимчивость. В большинстве своем белопашцы перестали проявлять заботу об улучшении своего положения, продавали землю и пьянствовали. Свобода пошла им во вред.

В России в конце XVI – начале XVII века существовала необходимость в закрепощении крестьян. А если бы тогда все крестьяне получили свободу, как родственники Сусанина, это привело бы к таким же плачевным результатам в масштабе страны. В тех условиях, при том развитии общей культуры и личности, при невысоком уровне потребностей иначе быть не могло.

– То есть альтернативы крепостному праву не было? 

– Я ее не вижу. Государству ничего другого не оставалось, как привязать крестьян к земле и помещику. Для своего времени крепостное право являлось рациональным институтом. Иной возможности организовать государственное устройство, обеспечить оборону страны и несение населением повинностей не существовало. Кроме того, чтобы человек захотел другой жизни, ему сначала нужно получить о ней представление, где-то с ней познакомиться. В России XVI–XVII веков альтернативной модели крепостному праву не знали. Да и позже подавляющее большинство помещичьих крестьян мечтали не о свободе, а о том, чтобы стать крестьянами казенными, повинности которых были не столь обременительными. Вот и вся альтернатива.

Пространство и личная свобода 

Привоз крепостными провизии. Худ. М.М. Зайцев. Начало ХХ века

– Какую роль в процессе закрепощения крестьян сыграл географический фактор, наличие больших незаселенных пространств? 

– Большие незаселенные пространства – это возможность миграции, что создавало трудности для контроля за передвижениями населения. Большие пространства – это длинная граница, требующая колоссальных затрат на оборону и армию. Это плохие дороги, слабая инфраструктура, сложности перемещения людей и грузов, разбойники и бандиты на реках и дорогах. Иными словами, серьезная предпосылка для развития натурального хозяйства. Ведь торговые отношения затруднены, рыночная экономика развивается медленно, урбанизация проходит вяло. В середине XIX века в Европейской России и Сибири насчитывалось 691 городское поселение; среднее расстояние между ними в Европейской России составляло 87 км, в Сибири – 516 км. А страны Западной и Центральной Европы уже в XV веке были покрыты густой сетью городов, находившихся друг от друга в среднем на расстоянии 20–30 км. Это означает, что любой крестьянин там мог за один день добраться до города и вернуться домой даже пешком. В России же, учитывая плохое состояние дорог, поездка на лошади из большинства сельских поселений в ближайший город требовала нескольких дней.

– В каких частях нашей необъятной страны крепостного права не было вовсе или оно было ослаблено и почему? 

– Крепостное право появилось в Центральной России. По мере расширения государства оно охватывало все новые земли, но ситуация от региона к региону различалась. Например, на севере было много государственных крестьян. По сути, все крестьяне – помещичьи, государственные и удельные – являлись крепостными, но зависимость государственных и удельных крестьян была слабее, чем помещичьих.

Однако представление о том, что помещичьи крестьяне были совершенно бесправны и находились на положении рабов, абсолютно не соответствует действительности. Раб – это вещь, а крепостной – человек. Убийство крепостного считалось преступлением и каралось так же, как убийство любого человека. А убийство раба – нет. По Соборному уложению 1649 года крепостной имел право на защиту от бесчестья: оскорбивший словом платил в пользу пострадавшего штраф, а за оскорбление его жены – в двойном размере. Помещичьи крестьяне платили государственные налоги, несли воинскую повинность, могли с согласия помещика переходить в другие сословия, а также имели право жаловаться на своего господина. Часто в литературе можно встретить утверждение, что в 1767 году, при Екатерине II, им запретили подавать челобитные на помещиков, но это не так, поскольку жалобы в принципе не запрещались, только не должны были подаваться лично императрице.

Помещики обязаны были наделять крестьян землей, необходимой для пропитания, и не имели права согнать их с земли. В случае неурожая им вменялось в обязанность обеспечивать крепостных хлебом, в случае падежа скота – скотом. Если помещик доводил своих крестьян до разорения, власти могли взять его имение в опеку или конфисковать. Большинство помещиков были нормальными людьми, а такие садисты, как Салтычиха, не встречали ни у кого поддержки. По решению Екатерины II Дарья Салтыкова была привязана к позорному столбу на Красной площади в Москве с табличкой «Мучительница и душегубица» и приговорена к пожизненному тюремному заключению. И это были не единичные случаи. В 1834–1845 годах за дурное обращение с крестьянами было привлечено к суду 2838 помещиков, из них осуждено 630.

Особенности крепостной экономики 

– А насколько эффективной была крепостническая модель экономики? Можно ли говорить о положительной или отрицательной динамике ее развития? 

– До XVIII века экономика России оставалась по сути натуральной. Почти все, что требовалось для жизни, производилось в крестьянских и помещичьих хозяйствах. Конечно, какая-то часть сельскохозяйственной продукции шла на рынок, поскольку требовались деньги для выплаты налогов, покупки соли, водки и некоторых других товаров. Однако внутренний рынок был небольшим, что сдерживало развитие сельского хозяйства. Да и потребности и жизненный уровень населения по сравнению с ситуацией во Франции, Англии, Голландии оставались низкими вплоть до конца XVII века, причем это касалось не только крестьян, но и высших классов. Многое изменилось после того, как Петр I прорубил «окно в Европу» и в Россию пришла революция цен, случившаяся там раньше, в конце ХV – первой половине XVII века.

– В чем выражалась эта революция? 

– После открытия Америки в европейские страны хлынуло дешевое золото и серебро из Мексики и Перу. Одновременно благодаря усовершенствованию технологий существенно возросла добыча серебра в самой Европе. В результате цены резко подскочили, произошла революция цен – но вследствие экономической и культурной изолированности России она остановилась на ее границе. На рубеже XVII–XVIII веков образовался почти десятикратный разрыв в ценах между Россией и западноевропейскими странами.

В XVIII веке благодаря бурному развитию торговых отношений с Европой революция цен охватила Россию. В среднем цены за столетие выросли примерно в пять раз, но все равно оставались ниже европейских. Российским производителям и купцам стал выгоден экспорт в Европу, где существовал большой спрос на наш хлеб, скот, воск, лес, смолу и другое сырье. Продажи на внешнем рынке, осуществлявшиеся через балтийские, а потом и черноморские порты, приносили помещикам огромные доходы – и уровень их потребностей и качество жизни подскочили. Теперь многие из них в подражание европейскому дворянству стали лучше одеваться и питаться, пить дорогие вина, строить дворцы и покупать произведения искусства. Однако удовлетворение возросших потребностей требовало немалых средств, поэтому помещики усилили эксплуатацию крепостных и резко повысили товарность своих хозяйств. Так в XVIII – первой половине ХIХ века помещичье хозяйство из патриархально-натурального превратилось в товарное.

– Что приносило больший доход помещику – барщина или оброк? 

– Барщинные крестьяне обеспечивали примерно в два раза больше прибыли, чем оброчные. Помните у Пушкина: «Ярем он барщины старинной оброком легким заменил»? Поэтому везде, где только можно было вести барщинное хозяйство, помещики выбирали его. Хотя крестьяне обрабатывали помещичью землю с помощью того же самого инвентаря и скота, что и свою, в помещичьих хозяйствах урожайность была примерно на 20% выше. И после отмены крепостного права эта тенденция сохранилась.

– Как вы это объясняете? 

– Грамотные и осведомленные в агротехнике люди могли лучше организовать хозяйство, чем неграмотные. Если этим занимались не сами помещики, то нанятые ими приказчики. Крестьяне такими знаниями не обладали. Важно и то, что трудовая этика крестьян была патриархальной, потребительской. Это подтверждают пословицы: «Хлеба с душу, платья с ношу, денег с нужу, и будет»; «Кто малым доволен, тот у Бога не забыт». Богатство, успех и слава крестьянами рассматривались как искушение и смертные грехи. Если помещика интересовала прибыль, его потребности и жажда денег постоянно росли, то потребности крестьян оставались скромными и практически не менялись. Соответственно, отсутствовал стимул развивать производство. Мы часто забываем, что в среднем крестьянин работал приблизительно сто дней в году. Так было и до, и после отмены крепостного права.

Неизбежность отмены 

– Насколько сильно по уровню развития экономики крепостническая Россия отставала от западных стран, где активно развивался капиталистический уклад? 

– Размышляя над этим вопросом, я решил подсчитать, на сколько лет Россия отставала от Великобритании, Франции, Германии и США в 1913 году по следующим важнейшим показателям: 1) валовой национальный продукт на душу населения; 2) урожайность зерновых; 3) продолжительность жизни; 4) процент грамотных среди населения; 5) число учащихся на 1000 человек; 6) процент городского населения; 7) число врачей на 10 000 человек; 8) число экземпляров газет на 1000 человек; 9) длина грунтовых и шоссейных дорог на 1000 кв. км территории; 10) длина железных дорог на 1000 кв. км территории; 11) число почтовых отправлений на душу населения. Оказалось, что на тот момент отставание России от передовых стран в целом составляло около ста лет, а от Великобритании – примерно 112 лет. Но вот что важно: в 1861–1913 годах благодаря более быстрому развитию российской экономики отставание сокращалось. Отсюда следует, что в первой половине XIX века оно было большим, чем сто лет.

– Правильно ли говорить, что к середине XIX века крепостническая модель экономики себя исчерпала? 

– В советской историографии утверждалось, что в XIX веке крепостное хозяйство переживало упадок и деградацию, но это не так. Его резервы еще не были исчерпаны. Если бы крепостное право сохранилось, помещики по-прежнему получали бы прибыль, но возможности для развития были бы ограничены. А чтобы сделать сельское хозяйство более доходным и эффективным, надо было менять агротехнику, использовать новые орудия труда, повышать грамотность работников и т. д. Поэтому при сохранении крепостничества даже в среднесрочной перспективе не было надежды на успешное экономическое развитие.

– Значит, отмена крепостной зависимости была неизбежной? 

– Да. Крепостничество было отменено в расчете на перспективу.

– В каком регионе Российской империи накануне отмены крепостного права сельское хозяйство было наиболее эффективным? 

– В Прибалтике, несмотря на плохие земли. Помещиками там были немцы, которые умели хорошо организовать хозяйство. Этому способствовала и гораздо более высокая, чем в целом по России, общая культура населения. В трех прибалтийских губерниях уже в середине XIX века грамотность жителей обоего пола в возрасте старше девяти лет достигла 80%, тогда как во всей Европейской России она составляла всего лишь 15–17%. В результате в Прибалтике урожайность и доходность сельского хозяйства были на 20–30% выше, чем в других регионах страны. Думаю, что достигнутые там показатели – это тот максимум, которого можно было достичь в России в случае сохранения крепостного права. Хозяйствовать лучше, чем немецкий помещик, вряд ли было возможно.

Беглый. Худ. К.А. Савицкий. 1883 год

– Крестьянский вопрос, который стоял на повестке дня в течение нескольких десятилетий, решила реформа 1861 года. Что стало причиной преобразований? 

– Про экономический фактор я уже сказал: пределы производительности труда в помещичьем хозяйстве, применявшем труд крепостных, были почти достигнуты. Но дело ведь не только в экономике. Во-первых, если говорить о крупных европейских странах, то к 1860-м годам лишь в России сохранялось крепостничество. Российская империя выглядела белой вороной, что негативно отражалось на ее статусе и имидже в мире. Во-вторых, Крымская война выявила многие проблемы – с вооружением, транспортом, железными дорогами и т. д. Страна нуждалась в модернизации, которая в то время означала европеизацию, а точнее вестернизацию, поскольку Россия относилась к Европе. Надо было усваивать западные политические, социальные и культурные стандарты. В-третьих, верховная власть в лице императора Александра II была решительно настроена на освобождение крестьян. Устоять перед ее напором помещики-консерваторы были не в состоянии, тем более что интеллигенция и примерно треть из 66 тыс. самих помещиков поддерживали отмену крепостного права.

– В середине XIX века у крепостнической модели экономики еще оставались защитники и идеологи? 

– Конечно, они были. Но уровень культуры, гуманизма и нравственности в русском обществе 1850-х годов был таким, что открыто защищать крепостное право стало уже невозможно. Никто не хотел выглядеть обскурантом и ретроградом. Противники реформы вели себя осторожно, призывая не спешить.

– Какова связь между поражением в Крымской войне и началом крестьянской и других Великих реформ? 

– Часто говорят, что отменить крепостное право и начать реформы вынудило поражение в Крымской войне. Думаю, что в случае нашей победы его все равно бы отменили. Только под другим лозунгом – наградить народ за победу. Шедшие в ополчение крестьяне считали, что после войны их освободят от крепостной зависимости.

Новый мир 

– Были ли помещичьи крестьяне готовы к выходу из крепостного состояния и ведению хозяйства в новых условиях? 

– После реформы 1861 года лишь небольшая часть бывших помещичьих крестьян, преимущественно дворовые, жалела об отмене крепостного права. Их можно понять, ведь раньше они жили спокойно, были уверены в завтрашнем дне. Знали, что их минимальные потребности будут удовлетворены, работу они не потеряют, землю у них не отнимут. Но подавляющее большинство крестьян страстно желали избавиться от крепостной зависимости и потом не жалели об этом.

Однако выяснилось, что далеко не все бывшие крепостные оказались способны жить и работать в новых условиях. Тут можно вспомнить народнического публициста и ученого-агрохимика Александра Энгельгардта, высланного в свое имение в Смоленской губернии и занявшегося там сельским хозяйством. В своих «Письмах из деревни» он отмечал: «Между крестьянами есть много таких, которые не только не могут быть хорошими хозяевами, не только не могут работать иначе, как за чужим загадом [приказом. – «Историк»], но даже и работать хорошо не умеют. Преобладают средние люди, и в числе их наибольший контингент составляют люди, механически выучившиеся вследствие постоянного упражнения с малолетства более или менее хорошо работать, но неспособные единично вести самостоятельное хозяйство, а способные работать только под чужим загадом, под чужим руководством. Положительно можно сказать, что деревня и общинное владение землей спасают многих малоспособных к хозяйству от окончательного разорения». Это было написано через 20 лет после отмены крепостного права.

В середине XIX века среди крестьян было всего лишь 12% грамотных (17% мужчин и 8% женщин). Неудивительно, что после реформы по-новому вести хозяйство оказались способны немногие. Для эффективного хозяйствования необходимо быть грамотным, иметь возможность знакомиться со специальной литературой, чтобы совершенствовать агротехнику, а также читать газеты и журналы, чтобы следить за конъюнктурой и ценами и т. д. Неграмотный и малограмотный человек во многом традиционен: он ничего этого не может, да и не хочет. Он делает только то, что делали его отцы и деды, что он постиг на личном опыте. И хотя грамотных людей в деревне постепенно становилось больше, преобразование деревни протекало медленно, долго и болезненно.

Примечательно, что, отменяя крепостное право, правительство не только сохранило сельскую общину, но и усилило ее роль, понимая, что оставлять крестьян без опеки нельзя.

– Повысилась ли на практике эффективность сельского хозяйства после реформы 1861 года? 

– Повысилась. Вот два важнейших показателя: урожайность зерновых с конца 1850-х до начала 1910-х годов выросла примерно на 60%, а средняя продуктивность десятины земли – на 50%. В целом сельское хозяйство России развивалось средними по Европе темпами. А по темпам развития промышленности после отмены крепостного права Россия лидировала.

– Каковы главные результаты и социальные последствия освобождения крестьян? 

– Экономические, политические и социальные результаты отмены крепостного права я оцениваю как огромный успех. Можно говорить даже об экономическом чуде. До реформы экономический рост в России был нулевым: экономика росла примерно теми же темпами, что и население. А потребности государства увеличивались намного быстрее, чем обывателей.

Нужны были средства на армию, госаппарат, образование, культуру, здравоохранение, создание инфраструктуры и т. д.

С 1861 по 1913 год национальный доход увеличился в 3,8 раза, а на душу населения – в 1,6 раза. После отмены крепостного права по темпам роста ВВП Россия была на первом месте в Европе. Росла и доля России в мировом промышленном производстве: она поднялась с 3 до 5%. С 1885 по 1913 год оборот внутренней торговли увеличился в 1,7 раза, а производство потребительских товаров на душу населения – в 2,1 раза. Но главное «чудо» состояло в том, что модернизация сопровождалась ростом уровня жизни крестьянства, а значит, происходила не за счет его недоедания. В 1913 году средняя продолжительность жизни в стране составила 34 года (против 27 лет в 1857-м), а грамотность населения обоего пола в возрасте старше девяти лет – 40% (против 17% в 1857-м).

Улучшилось и качество питания. Это бесспорно подтверждают следующие данные: с конца 1850-х по 1913 год средний рост мужчин увеличился на 4,1 см (со 164,9 до 169 см), а средний вес – на 7 кг (с 59 до 66 кг). Что бы ни говорили про эксплуатацию трудящихся, голод, холод и неурожаи, но рост и вес людей не могут расти, если они голодают.

Крестьяне в 1861–1913 годах купили 25 млн га земли, почти пол-Франции, заплатив огромные деньги, – значит, они смогли их заработать. Одновременно почти в 80 раз увеличился такой показатель, как число вкладчиков банков из трудящихся классов на 1000 человек. Страна могла похвастаться выдающимися достижениями в области культуры и искусства. Все это позволяет утверждать, что после отмены крепостного права Россия находилась в состоянии подъема.

Что почитать? 

Милов Л.В. Великорусский пахарь и особенности российского исторического процесса. М., 1998

Миронов Б.Н. Российская империя: от традиции к модерну. В 3 т. СПб., 2018

Лента времени 

1497 год 

Ограничение перехода крестьян от одного помещика к другому неделей до и неделей после осеннего Юрьева дня (26 ноября).

1581 год 

Введение «заповедных лет» (от «заповедь» – «повеление, запрет»), в которые отменялся крестьянский выход в Юрьев день.

1597 год 

Установление «урочных лет» (поначалу пять лет, позже срок увеличивался), в течение которых беглых крестьян надлежало возвращать помещикам.

1649 год 

Окончательное закрепощение крестьян: отмена Уложением царя Алексея Михайловича «урочных лет» (бессрочный сыск) и провозглашение «вечной и потомственной крепости» крестьян.

1718–1724 годы 

Податная реформа, окончательно прикрепившая крестьян к земле.

1747 год 

Помещики получили право продавать крепостных в рекруты.

1765 год 

Помещикам разрешено отправлять своих крестьян «за предерзостные поступки» в Сибирь и на каторжные работы.

1785 год 

Жалованная грамота дворянству Екатерины II, гарантировавшая дворянам наследственное и неограниченное владение крестьянами.

1797 год 

Манифест Павла I об ограничении крестьянской барщины тремя днями в неделю и запрещении принуждать крепостных к работе в воскресные дни.

1803 год 

Указ о вольных хлебопашцах Александра I, позволявший помещикам отпускать на волю своих крестьян на основе обоюдного согласия (по этому указу к 1825 году было освобождено около 47 тыс. крепостных).

1816–1819 годы 

Отмена крепостного права в остзейских (прибалтийских) губерниях.

1828 год 

Лишение помещиков права без суда и следствия ссылать своих крестьян в Сибирь.

1833 год 

Запрещение продажи крестьян без земли (при реализации имения за долги) и сделок, ведущих к разделению семей.

1842 год 

Указ об обязанных крестьянах Николая I, по которому помещики могли освобождать крепостных без земли, при этом крестьянин за пользование землей помещика обязывался нести повинности.

30 марта 1856 года 

Исторические слова Александра II о том, что крепостное право лучше отменить сверху, не дожидаясь, пока оно «само собою начнет отменяться снизу».

3 января 1857 года 

Создание Секретного (позже Главного) комитета по крестьянскому делу.

19 февраля 1861 года 

Подписание Александром II Манифеста об освобождении крестьян.

1863–1870 годы 

Отмена крепостного права в Закавказье – последнем регионе Российской империи, где оно еще существовало.

Крепостная зависимость: основные термины 

Барщина

Работа крепостных на помещика (барина) за право пользования землей и другой господской собственностью.

Оброк

Продукты (натуральный оброк) или деньги (денежный оброк), которые получал помещик от крестьян в качестве платы за пользование землей.

Холопы

Разные виды зависимого населения в XI – начале XVIII века. Обельный (или полный) холоп являлся фактически рабом господина. В 1723 году холопов приравняли к помещичьим крестьянам.

Государственные (казенные) крестьяне 

Прикрепленные к земле и казне крестьяне, несшие повинности в пользу государства. По закону 1866 года за ними сохранялись все земли, находившиеся у них в пользовании; позже государственные крестьяне были переведены на выкуп.

Удельные крестьяне

Крестьяне, проживавшие на удельных землях и принадлежавшие императорской семье. По закону 1863 года получили в собственность свои земельные наделы за выкуп.

Дворовые

Крепостные, жившие в господском доме в качестве прислуги. Обычно не имели земли в пользовании и после 1861 года не получили земельных наделов.

Сельская община (мир) 

Единица крестьянского самоуправления (жители крупного поселения или нескольких мелких). Община несла коллективную ответственность за выполнение повинностей и уплату податей.

Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА БОРИСА МИРОНОВА, FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA, © ГИМ

Дикие помещики

января 30, 2021

Крепостничество калечило души не только крестьян, но и помещиков, толкая последних на дикие, сумасбродные, а часто и бесчеловечные поступки

Апогей крепостничества в России наступил при «просвещенной» Екатерине II, которая указом 1767 года запретила крестьянам подавать ей лично жалобы на господ, а двумя годами раньше разрешила владельцам крепостных без суда отправлять их в Сибирь и на каторгу. Эти и другие меры дали помещикам возможность безнаказанно издеваться над крестьянами, а главное – выжимать из них все силы для утоления своей растущей тяги к богатству и роскоши.

Как ни странно, в XIX веке положение крестьян даже ухудшилось: в преддверии неизбежного освобождения дворяне всеми способами отбирали у них землю, переводили с пашни в дворовые, сдавали в рекруты или «в аренду» на фабрики. Многие помещики, обеднев, почти не отличались образом жизни от собственных крепостных – но тем усерднее притесняли и мучили их, чтобы показать свою тающую на глазах «природную» власть.

Не только Салтычиха 

Символом помещичьей жестокости давно уже считается Салтычиха – московская дворянка Дарья Салтыкова, замучившая, по разным данным, от 38 до 139 крестьян. Многочисленные жалобы на нее кончались тем, что жалобщиков выдавали барыне на расправу. Погубила ее лишь попытка убить дворянина – ее экс-любовника Николая Тютчева, деда великого поэта.

Подвела и чрезмерная аккуратность: после ареста Салтычихи в ее бумагах нашлась роспись взяток, данных ею чиновникам за молчание. Это, а также упорное нежелание признать свою вину настолько разгневало Екатерину II, что она приговорила «урода в человеческом облике» к лишению дворянства, позорному столбу и пожизненному заключению в подземной тюрьме.

Уже в то время проницательные люди видели, что дело Салтычихи – только верхушка айсберга помещичьего произвола. Особенно доставалось дворовым, которых били и пороли практически в каждом господском доме – часто без всякой вины, просто «для науки» или из плохого настроения. Писатель Сергей Терпигорев вспоминал своего деда-помещика, которого прозвали «дантистом» за редкий талант с одного удара выбить мужику зуб. А княгиня Екатерина Дашкова писала, что фельдмаршал Михаил Каменский на глазах у ее лакея проломил двум своим крепостным головы о печку. В конце концов крестьяне, не выдержав истязаний, зарубили его топором, за что триста из них были сосланы в Сибирь.

Жертвами отчаявшихся крепостных становились и другие помещики. Так, в одном только 1845 году, по данным корпуса жандармов, было «убито крестьянами 8 помещиков и 9 управителей, безуспешных покушений к тому обнаружено 12» (в том же году от рук господ погибло до 80 крестьян – но это лишь те, о ком стало известно властям). В 1825-м дворовые убили любовницу графа Алексея Аракчеева, бывшую крепостную Настасью Минкину, которая жгла девушек-служанок утюгом и вырывала у них щипцами куски мяса. Уже после отмены крепостного права, в 1865 году, от рук крестьян погиб и князь Александр Порюс-Визапурский, потомок индийских раджей, занесенных судьбой в Россию. Среди многих его причуд была и такая: статуями у него в саду «служили голые живые люди, мужчины и женщины, покрашенные в белую краску». Когда князь совершал прогулку, они часами должны были стоять в своих позах – и горе той или тому, кто пошевелится. Во время одного из таких променадов «Венера» швырнула Порюс-Визапурскому в глаза горсть соли, а «Геркулес» проломил ему череп ударом дубины.

Известным чудаком был и поэт-графоман Николай Струйский, владевший тысячами крестьян. Над провинившимися он устраивал настоящие суды с присяжными и адвокатами – тоже из числа крепостных. При следствии применял пытки и имел у себя в подвале богатый арсенал пыточных орудий. В другом подвале, по слухам, жил тигр, которого Струйский порой натравливал на крестьян. К пыткам можно отнести и то, что он заставлял мужиков слушать свои вирши, приходя от чтения в такой экстаз, что щипал слушателей до синяков. Пыточные камеры и тюрьмы были во многих помещичьих усадьбах, в том числе у княгини Александры Козловской, которая жестокостью не уступала Салтычихе. Например, она приказывала раздевать крестьян догола и натравливала на них собак. Француз Шарль Массон писал о том, как она наказывала служанок: «Свирепая госпожа заставляла их класть трепещущие груди на холодную мраморную доску стола и собственноручно со зверским наслаждением секла эти нежные части тела. Я сам видел одну из подобных мучениц, которую она часто терзала таким образом и вдобавок еще изуродовала. Вложив пальцы в рот, она разодрала ей губы до ушей».

Салтычиха. Худ. П.В. Курдюмов. Начало ХХ века

Клетка для «канареек» 

«Художества» генерала Льва Измайлова тоже открылись благодаря тому, что в 1831 году его за буйство и разврат лишили имений и отправили в ссылку. Больше всего на свете он любил псовую охоту: только в одном имении держал 700 гончих, живших в куда лучших условиях, чем его крепостные. Измайлов (хотя и не только он) много раз менял крестьянских детей на щенят, а баб заставлял выкармливать тех же щенят грудью. Выезд его с громадной свитой на охоту был сущим бедствием для окрестных жителей: как вспоминал один из очевидцев, «по занятому ими полю не проходи уже и не проезжай никто – запорют кнутьями». Славился он и своим распутством, имея гарем из 30 крестьянских девок. Когда девушка наскучивала барину, он выдавал ее замуж и заменял другой, помоложе. Держали наложниц взаперти, за решетками, а всех, кто пытался с ними общаться, включая родных, жестоко наказывали. Приглашая гостей, генерал неизменно «угощал» их лучшими из своих наперсниц.

Гарем помещика. Худ. К.К. Гампельн. XIX век

Сам Измайлов больше всего любил совсем юных девочек, среди которых были и его собственные незаконные дочери. Одну из них, Нимфу Хорошевскую, он впервые изнасиловал в восемь лет, в четырнадцать она попыталась сбежать, была поймана и отправлена на тяжелые работы, а потом возвращена в гарем. На следствии еще одна жертва, солдатка Мавра, рассказала, что «на тринадцатом году своей жизни она была взята насильно из дома отца своего, крестьянина, и ее растлил гость Измайлова». Впрочем, генерала, ставшего, как считается, прототипом пушкинского Троекурова, осудили в первую очередь не за эти преступления, а за то, что он не пускал крестьян в церковь, не желая, чтобы о его поведении узнало духовенство.

Еще один любитель удовольствий, киевский помещик Виктор Страшинский, завел в трех своих селах «право первой ночи», изнасиловав более 500 девушек, включая малолетних. На следствии «многие изъяснили, что Страшинский продолжал связи с ними и после их выхода замуж, а некоторые показали, что заставлял их присутствовать при совокуплении его с другими». Ходили слухи, что он развратил даже своих дочерей, запугав их и жену до того, что они до конца жизни покрывали его злодеяния. Когда против него все-таки было заведено дело, его рассматривали целых 25 лет, до самого 1857-го, когда обвиняемому исполнилось уже 72 года. Учитывая преклонный возраст, его решили «оставить в подозрении», то есть освободили от наказания, хотя он обвинялся еще и в убийствах.

Крепостные гаремы были повсеместным явлением. Один мемуарист рассказывал про своего знакомого помещика: «В имении Н. И-ч был настоящим петухом, а вся женская половина – от млада до стара – его курами. Пойдет, бывало, поздно вечером по селу любоваться благоденствием своих крестьян, остановится против какой-нибудь избы, посмотрит в окно и легонько постучит в стекло пальцем. Стук этот хорошо уже был известен всем: постучит – и сию же минуту красивейшая из семьи выходит к нему». Историк Василий Семевский писал про другого помещика, что тот, проведывая свои имения, требовал с управляющего список всех созревших в его отсутствие крестьянских девушек и забирал каждую из них к себе на несколько дней, а «когда список истощался, он уезжал в другие деревни и вновь приезжал на следующий год».

Дворяне, жившие в городе, привозили из сел одну или несколько крестьянских девиц, которых называли «серальками» или «канарейками», – они были одновременно и служанками, и наложницами. Предприимчивые помещицы порой делали на этом настоящий бизнес. Тот же Массон рассказывает: «У одной петербургской вдовы, госпожи Поздняковой, недалеко от столицы было имение с довольно большим количеством душ. Ежегодно по ее приказанию оттуда доставлялись самые красивые и стройные девочки, достигшие десяти-двенадцати лет. Они воспитывались у нее в доме под надзором особой гувернантки и обучались полезным и приятным искусствам. Их одновременно обучали и танцам, и музыке, и шитью, и вышиванью, и причесыванию и др. В пятнадцать лет она их продавала: наиболее ловкие попадали горничными к дамам, наиболее красивые – к светским развратникам в качестве любовниц. И так как она брала до 500 рублей за штуку, то это давало ей определенный ежегодный доход». Другие без затей наполняли подневольными «канарейками» нелегальные бордели.

Музы в оковах 

Особенно тяжело в неволе приходилось тем крестьянам, которые были грамотны и по барскому капризу обучены каким-либо наукам и искусствам. Первым делом вспоминаются актеры из многолюдных театров в Останкине или Архангельском. Судьба Прасковьи Ковалёвой-Жемчуговой, вышедшей замуж за своего хозяина, была уникальной, а обычно крепостные «звезды», утратив голос и «товарный вид», отправлялись назад в деревенскую глушь.

За плохую игру актеров нещадно били, как делал это, например, владелец театра в Орле Сергей Каменский (сын фельдмаршала). В антракте он отправлялся за кулисы с плеткой, и до зрителей долетали крики наказуемых…

Еще изобретательнее в «воспитании» актеров был князь Николай Шаховской: он сек их розгами, замыкал шею в рогатку или на несколько дней без еды и сна привязывал артистов к стулу, надев ошейник. Один из мемуаристов писал: «Как ни стараешься, но никак не можешь представить себе, чтобы люди, да еще девицы, после розог, забывая и боль, и срам, могли мгновенно или превращаться в важных графинь, или прыгать, хохотать от всей души, любезничать, летать в балете». Вдобавок крепостные актрисы почти всегда были также любовницами своего господина, а иногда и его гостей. Владелец театра в Архангельском князь Николай Юсупов услаждал друзей еще и стриптизом, вот одно из свидетельств: «Танцовщицы, когда Юсупов давал известный знак, спускали моментально свои костюмы и являлись перед зрителями в природном виде, что приводило в восторг стариков, любителей всего изящного».

Граф Владимир Орлов, недовольный работой своего домашнего архитектора Бабкина, просто велел выпороть его. Аракчеев и вовсе регулярно порол крепостного архитектора Ивана Семёнова за любую ошибку. Кстати, тот окончил Академию художеств, был по многим отзывам «отличным специалистом», а позже стал профессором, что не избавляло его от господских палок. Художник Василий Тропинин с детства проявлял талант к живописи, однако хозяин Ираклий Морков велел отдать его в ученики к кондитеру – обучаться «конфектному мастерству». Спустя годы Морков все-таки привлек его к написанию семейных портретов, но в свободное время великий живописец красил заборы и смазывал дегтем колеса в господском имении – нечего лентяйничать!

Случались и более трагические истории. Один крепостной музыкант, обучившись в Италии, вернулся к барину, который из тщеславия заставлял его целыми днями играть перед гостями. Когда он попросил разрешения отдохнуть, помещик взревел: «Играй, не то выпорю!» После этого прилюдного унижения музыкант побежал в кухню и топором отрубил себе большой палец, воскликнув: «Будь проклят талант, если он не смог избавить меня от рабства!» После этого беднягу сослали в деревню ухаживать за лошадьми. Возможно, это легенда – зато правдива история художника Александра Полякова, который в юности попал в ученики к знаменитому англичанину Джорджу Доу и помогал ему писать портреты для Военной галереи Зимнего дворца. Став известным, крепостной попросил вольную у хозяина генерала Петра Корнилова, но тот за дерзость велел художнику ездить с ним в качестве лакея по тем домам, где его прежде принимали с почетом. Унижение и здесь оказалось роковым: Поляков запил и, хоть и получил свободу после смерти хозяина, прожил недолго. После этого совет Академии художеств решил во избежание таких случаев больше не принимать на обучение крепостных.

Конечно, причуды многих помещиков были безобидными и в чем-то милыми. Но всех их объединяет восприятие крестьянина как вещи, нежелание видеть в крепостных не то что равноправных, но даже просто людей. В условиях новой эпохи, когда представления о гуманизме и цивилизованности проникали уже в самые заскорузлые головы, крепостное право было обречено.

Что почитать?

Охлябинин С.Д. Повседневная жизнь русской усадьбы XIX века. М., 2006

Тарасов Б.Ю. Россия крепостная. История народного рабства. М., 2011

Уездный детектив 

Совершение даже самых тяжких преступлений в отношении крепостных далеко не всегда заканчивалось привлечением помещиков к ответственности 

Барин не имел власти над жизнью крестьянина и за такие преступления, как убийство, должен был отвечать как всякий убийца. Но в сословном государстве огромную роль играли личные связи, и зачастую помещики оставались безнаказанными. В том, как в таких случаях работало (или не работало) правосудие, можно разобраться на примере архивного дела «Об убиении дворового человека Данилова, принадлежавшего помещице Коробовой» (ГА РФ. Ф. 109. Оп. 170. Д. 126).

В донесении самарского уездного исправника сообщается: «25-го числа прошедшего февраля [1830 года] вступило в Самарский нижний земский суд от коллежского регистратора Аверкиева объявление, что от жительствующей в одном с ним сельце Студеном Буераке коллежской регистраторши Ольги Коробовой слышал он, что дворовый ее человек Максим Данилов, быв взят ею в город Самару, неизвестно куда с дороги бежал, но дошли до него слухи, что тот Данилов будто бы отвезен был на реку Волгу и брошен в пролубь. <…> 27-го приступил [я] на месте в сельце Студеном Буераке к следствию, где в течение двух дней при всем строгом и тщательном розыске моем значащиеся в объявлении Аверкиева обстоятельства, к обнаружению злодеяния служащие, покрылись непроницаемым мраком неизвестности, благоприятствующим самою природою и ухищреньем злодеев… но при всем том посчастливилось мне открыть злодеев и найти самое тело Данилова под льдом на дне реки Волги в глубине шести аршин, потопленное с удавкою на шее.

Наказание крестьянина батогами. Раскрашенная гравюра. XVIII век

Подозревались в лишении жизни Данилова титулярной советницы Сотниковой дворовые люди Павел Макаров и Михайла Тимофеев да дочь Сотниковой, коллежская регистраторша Ольга Коробова, по тому случаю, что Данилов из сельца матери ее увезен был ею 18 февраля поутру рано, скованный в железах, в город Самару для наказания в полиции за причиненные им матери Коробовой грубости и побои крестьянской жене Ирине Федоровой, но будто бы дорогою, быв освобожден из желез Коробовою, бежал. Всё сие единогласно при начальных спросах подтвердили как означенные преступники Макаров и Тимофеев, так сами Коробова и мать ее, каковыми показаниями, подкрепленными обдуманным планом злодеев, исчезла и малейшая надежда к обнаружению виновных, но правосудие Вышняго не потерпело туне невинной жертвы и обнаружило виновных дивным образом».

На самом деле чудо заключалось скорее в том, что исправник попался настойчивый и всерьез занялся расследованием, собрал показания у дворовых Сотниковой, разыскал упомянутую прорубь на Волге, увидел на снегу пятна крови и даже «испытал» в присутствии понятых найденные там следы «измерением валенков», взятых у подозреваемого Макарова. В этой проруби и был обнаружен труп.

«Тогда уже, когда тело Данилова привезено было в квартиру мою, – читаем дальше в донесении исправника, – преступники Макаров и Тимофеев при первом вопросе моем в спокойствии духа учинили в умерщвлении Данилова чистосердечное признание, показывая, что злодеяние сие сделали по повелению дочери госпожи их и по согласию на то самой матери ее. Что когда выехали они из сельца своего очень рано с нею, Коробовою, и Даниловым, закованным в железах, под предлогом в город Самару, то, поворотив вместо Самары по тесной дорожке на Волгу, Тимофеев, сидевши на санях с Коробовою, соскочив с оных, накинул на Данилова, сидевшего в санях Макарова, приготовленную петлею мочальную веревку, которою его по шее затянуло, и стащил на землю. Потом, конец веревки привязав к саням Макарова, поехали по дорожке на Волгу к пролуби, накануне того дня ими приготовленной, таща Данилова на веревке во все продолжение дороги. По приезде же к пролуби, когда Данилов был уже мертв, сняв с него железы, бросили в оную, после чего Коробова, на все сии действия равнодушно смотревшая, поехала с Тимофеевым Волгою в город Самару».

Помещицы все отрицали, однако Макаров и Тимофеев уличили их, вспоминая, что Коробова сама затирала на снегу кровь, натекшую из носа удавленного Данилова. Но зачем, спрашивается, ей было вступать в преступный сговор с дворовыми для убийства собственного крестьянина? При расследовании всплыло, что барыни эти занимались противозаконным промыслом: укрывали беглых крепостных. Сам Данилов был беглым, из Курской губернии. Повздорив с барыней, он, видимо, вздумал ее шантажировать, грозя все раскрыть властям. Потому и убили его.

Об этом деле, как тогда было принято, сообщили императору Николаю I, и присмотреть за ходом дела был послан жандармский полковник Александр Маслов. Уже 20 октября 1830 года он донес начальнику III Отделения Александру Бенкендорфу, что «следствие о сем смертоубийстве произведено исправником с отступлением от правил и непояснением всех подробностей для обнаружения виновных ясным образом и видно по оному желание запутать и затмить дело». Вольно же было судить жандармскому полковнику! Ведь он не зависел от местного дворянства так, как бедный исправник…

«Когда поступило дело в уездный суд, – продолжал Маслов, – оной так же, как и исправник, не обращал своего внимания на невероятности и на неполное обследование оного дела, хотя приговорил преступников к должному наказанию. Но когда дело сие поступило в Симбирскую уголовную палату, то Сотникова с Коробовой, пользуясь слабым и потворственным произведением следствия исправником, нашли себе в присутствующих покровителей. В сей палате не токмо им составляли изворотливые к их оправданию бумаги, но явно открыли свое покровительство тем, что уже выпустили их из тюремного замка, несмотря на то что они приговорены уездным судом к ссылке: Сотникова – на поселение, а Коробова – в каторжную работу».

Произошла очевидная вещь: губернское дворянство не желало осуждать своих. 2 февраля 1831 года Маслов сообщил Бенкендорфу, что все доводы Сотниковой и Коробовой к своему оправданию «оказались ложными и выдуманными» и, учитывая «прежние производства сего дела и частные сведения», по его мнению, помещицы «потому только не сознались в их преступлениях, что надеются на помогающих им». Чтобы добиться осуждения виновных, полковник считал нужным перенести дело в другую губернию, но не в соседние Пензенскую, Саратовскую или Казанскую, где Сотникова с Коробовой также имели родство и связи, а в Тамбовскую под тем предлогом, что у них и там было имение.

В Петербурге все эти местные обстоятельства прекрасно понимали, и Бенкендорф предложил министру юстиции Дмитрию Дашкову так и поступить. Но Дашков вместо того отписал в Симбирск губернатору, прокурору и в палату уголовного суда, потребовав рассмотреть это дело внимательно «на точном основании законов, под опасением за всякое неправильное действие и суждение строгого взыскания». Окрики из столицы не помогли. В октябре 1831 года Маслов донес, что на судебном заседании, несмотря на протесты губернского прокурора и доказанность обвинения, председатель палаты настаивал на невиновности Сотниковой и Коробовой. Дело было затребовано в высшую инстанцию, в Сенат, но чем оно окончилось и вынесли ли наконец приговор помещицам-убийцам – мы не знаем. Весьма вероятно, что они все-таки сумели избежать наказания.

                                                                                                                                                                    Ольга Эдельман 

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA, РИА Новости

Мелкие шаги

января 30, 2021

Решительный поступок императора Александра II, отменившего крепостное право, не был совершен им «вдруг»

Подписанный 19 февраля 1861 года высочайший манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей» стал финальной точкой в процессе освобождения крестьян. До этого на протяжении почти целого века предшественники Александра II на российском престоле пытались найти способы улучшить положение самой многочисленной группы своих подданных. Мелкими, иногда слишком мелкими шагами двигались они к отмене крепостного права.

Практика против теории 

Императрица Екатерина II еще в молодости указывала, что «противно христианской вере и справедливости делать невольниками людей; они все родились свободными». Она была уверена, что самодержавие не «тиранство» и существует не для того, чтобы «отнять у людей естественную их вольность, но чтобы действия их направить к получению самого большого ото всех добра».

«Хочу повиновения законам, а не рабов», – считала Екатерина, но, прежде чем менять государственное устройство, попыталась оттолкнуться в своих начинаниях от инициативы «общественности». 1 ноября 1766 года секретарь недавно образованного Вольного экономического общества зачитал на заседании письмо от «неизвестной особы», укрывшейся за инициалами «И. Е.» (как позже выяснилось, это означало «императрица Екатерина») и приложившей к посланию ящичек с тысячей червонцев. Деньги предназначались для проведения конкурса на лучшее сочинение, отвечающее на вопрос: «Что полезнее для общества: чтобы крестьянин имел в собственности землю или токмо движимое имение – и сколь далеко его права на то или другое имение простираться должны?» Фактически это был вопрос о правомерности существования крепостного права, вопрос, впервые в России открыто вынесенный на общественное обсуждение.

На конкурс пришли 162 работы со всей Европы (только семь были на русском языке), из которых отобрали 15 финалистов. В итоге победителем был объявлен француз Беарде де Л’Аббе, член Дижонской академии, доказывавший, что крестьянин должен сам владеть землей и быть свободен. «Вся вселенная требует от господ, чтобы они освободили своих крестьян», – писал он. Однако к первой части девиза своего сочинения – «В пользу свободы вопиют все права» – автор прибавил: «Но есть мера всему». Он предупреждал, что, «прежде чем даровать крестьянам право собственности, надо приготовить рабов к восприятию свободы; надо приучить их дорожить свободой, а для этого надо дать им образование». Чтобы не оставлять дворян без привычных доходов, де Л’Аббе предлагал давать крестьянам маленькие наделы – и тогда они будут вынуждены арендовать помещичьи земли. Сочинение было напечатано в Санкт-Петербурге на французском языке, но выходу русского перевода воспротивилось большинство членов Вольного экономического общества. Проект освобождения остался проектом.

На уровне государственной политики Екатерина II планировала приложить идеи Просвещения к российской действительности с помощью собранной в 1767 году Комиссии о сочинении проекта нового уложения. Состоявшая из 564 депутатов, она была призвана исправить устаревшее Соборное уложение 1649 года (среди прочего, окончательно утвердившее крепостное право). Крестьян в комиссии представляли их владельцы, но тем не менее вопрос о крепостном праве не раз поднимался на ее заседаниях. Депутат Андрей Маслов (однодворец) предлагал взять крепостных в казенное ведомство и при строгом государственном контроле выдавать помещикам оброк через особые канцелярии, ведающие судом и управлением крестьянами. Депутат Григорий Коробьин (дворянин) утверждал, что для начала нужно «предписать законами, коликую власть имеют помещики над имениями своего крестьянина». Однако ничего подобного «предписать законами» не пришлось: комиссия была распущена, не выработав ни одного законопроекта.

Императрица искала и находила компромисс между желаемым и действительным, ведь общество нуждалось не в абстрактной «вольности», а в четкой регламентации сословных прав. 21 апреля 1785 года, в день рождения Екатерины, увидели свет Жалованные грамоты дворянству и городам, которыми «навеки и непоколебимо» определялись права дворян и мещан, – и последовательным шагом было бы обнародование Жалованной грамоты крестьянству. Такая грамота готовилась. Обрывки сохранившихся свидетельств позволяют судить о планах императрицы относительно крепостного права: оно должно было умереть естественной смертью после того, как дети крепостных, родившиеся после 1785 года, были бы объявлены свободными, а многие взрослые получали бы свободу при продаже имений.

Почему же жалованная грамота для 82% населения России так и не вышла? Причина становится понятной из беседы, в которой практик Екатерина выговаривала теоретику Дени Дидро, французскому философу-просветителю: «Вашими высокими идеями хорошо наполнять книги, действовать же по ним плохо. <…> Вы трудитесь на бумаге, которая все терпит… и не представляет затруднений ни воображению, ни перу вашему, между тем как я, несчастная императрица, тружусь для простых смертных, которые чрезвычайно чувствительны и щекотливы».

В реальном мире «чувствительных и щекотливых», как писала государыня, «разом освободить русских крестьян нельзя: этим не приобретешь любви землевладельцев, исполненных упорства и предрассудков». И хотя в теории Екатерина II желала освобождения крепостных, на практике она раздала помещикам 800 тыс. крестьян и распространила крепостное право на Малороссию.

Три плюс три 

Император Павел I не во всем поступал наперекор своей нелюбимой матери. Он также охотно раздавал крестьян помещикам (около 550 тыс. за четыре года) и распространял крепостное право – теперь на Новороссию и Северный Кавказ. Однако павловский Манифест о трехдневной барщине, подписанный в пасхальный день 5 апреля 1797 года, стал первым из примерно 600 изданных до 1861-го нормативных государственных актов, в которых правители России искали ответ на крестьянский вопрос. Император повелевал «всем и каждому наблюдать, дабы никто и ни под каким видом не дерзал в воскресные дни принуждать крестьян к работам, тем более что… остающиеся в неделе шесть дней по равному числу оных в обще разделяемые, как для крестьян собственно, так и для работ их в пользу помещиков следующих, при добром распоряжении достаточны будут».

Чиновник и поэт, будущий член Российской академии Степан Руссов прославлял государя, который в заботе о крестьянах…

…рассек на части их недели, 

Чтоб три дня барщину потели, 

А три дня жали свой загон; 

Детей и сирых бы кормили, 

А в праздник слушать бы ходили 

Святой божественный закон. 

Советник прусского посольства Вегенер докладывал своему правительству: «Закон, столь решительный в этом отношении и не существовавший доселе в России, позволяет рассматривать этот демарш императора как попытку подготовить низший класс нации к состоянию менее рабскому».

Историки в своих оценках скромнее: запрет принуждать к работе в воскресенье был очевидным законом, а вот трехдневная барщина – лишь рекомендацией, необязательной к исполнению. Павел считал, что закон изданный – уже исполненный, и не уделял внимания механизмам реализации и контроля. К тому же император не думал об освобождении людей из крепостного состояния. С младых лет он был уверен, что помещичьим крестьянам живется намного лучше, чем государственным: «Раздавая имения помещикам, я сажаю их туда в качестве полицмейстеров, которые обо всем радеют и за все мне отвечают». Павел пытался навести по-своему понятый порядок и в манифесте от 29 января 1797 года призывал крестьян соблюдать их обязанности в том виде, в каком они установлены законами. А однажды, выслушав челобитчиков от муромских крестьян, недавно пожалованных помещику и просивших вернуть их в казенные, он велел им замолчать и удалился с криком: «Палкою вас!»

Тем не менее, независимо от мотивации императора, его Манифест о трехдневной барщине продолжал жить. Внесенный в Полное собрание законов Российской империи, он служил оправданием проектов по дальнейшему ограничению помещичьей власти.

Начать и не закончить 

Еще в павловское правление его сын, будущий император Александр I, мечтал вместе со своими молодыми друзьями «даровать России свободу и предохранить ее от поползновений деспотизма и тирании». В этих словах можно увидеть и неприязнь к крепостному состоянию, создающему соблазнительные предпосылки к «деспотизму и тирании» помещиков над крестьянами. В отличие от бабки и отца, Александр не раздавал крестьян и не расширял действие крепостного права на новые земли империи (например, на Финляндию).

Русские крепостные. Раскрашенная гравюра. Первая половина XIX века

Еще до коронации он хотел запретить самое негуманное проявление крепостничества – право продавать крестьян без земли, как скот, – однако столкнулся с энергичной критикой со стороны Государственного совета. В результате появился лишь краткий рескрипт, запрещающий помещать в «Ведомостях» объявления о продаже крепостных без земли. Точно так же остался в планах проект крестьянского устройства Платона Зубова, который Александр хотел претворить в жизнь, провозгласив о том в день коронации 15 сентября 1801 года. По этому проекту любой крепостной мог выкупить себе волю даже без согласия помещика и без его участия в выкупной операции (стоимость определяло бы государство). Уже был готов и переписан набело соответствующий указ, однако до обнародования дело так и не дошло.

В обоих случаях 23-летний император столкнулся с противодействием консервативной оппозиции. На его просвещенные, но слишком умозрительные планы постоянно ложилась тень отца, павшего жертвой борьбы с собственным окружением. Александр научился тому, что достигнуть преобразований можно, лишь заручившись поддержкой влиятельных вельмож. Именно так увидел свет Указ о вольных хлебопашцах от 20 февраля 1803 года: императору помог проект графа Сергея Румянцева, сына знаменитого фельдмаршала, задумавшего отпустить на волю 199 своих крепостных, – проект общего закона о сделках помещиков со своими крестьянами. За все царствование Александра I свободу таким путем получили не более 50 тыс. душ, однако указ сдвинул с места громоздкую проблему крестьянской воли. А потом нахлынули военные невзгоды борьбы с Наполеоном, и первый этап преобразований закончился.

Портрет императора Павла I. Неизвестный художник. Конец 1790-х годов

Установив порядок в международных отношениях, император вернулся к работе по реформированию и обустройству России. По крестьянскому вопросу вначале можно было дать благоприятный прогноз: еще в 1814 году в парижском салоне мадам де Сталь Александр обещал уничтожить крепостную зависимость. И вот в 1816-м в Эстляндии (а чуть позже в Курляндии и Лифляндии) крепостное право было отменено, причем сами эстляндские помещики заявили императору о готовности освободить крестьян (правда, без земли, что гарантировало им доходы от арендаторов). Настала очередь остальной России, и в 1818 году государь дал секретные поручения разработать проекты отмены крепостного права сразу нескольким высшим чиновникам («я выберу самое лучшее и в конце концов сделаю что-нибудь»).

Торг. Сцена из крепостного быта. Из недавнего прошлого. Худ. Н.В. Неврев. 1866 год

Общие пожелания императора были высказаны в одном из таких поручений – преданному и исполнительному графу Алексею Аракчееву: «Начертать проект об освобождении помещичьих крестьян из крепостного состояния с тем, чтобы проект сей не заключал в себе никаких мер, стеснительных для помещиков, а особенно чтобы меры сии не представляли ничего насильственного в исполнении со стороны правительства». Полный текст аракчеевского детища не сохранился, но известно, что он вскоре лежал на рабочем столе Александра и был одобрен. Предполагалось, что государство будет постепенно выкупать крестьян у помещиков – не более 50 тыс. душ ежегодно, что растягивало процесс до 2018 года.

Тем не менее даже этот неспешный проект не был претворен в жизнь. Александр, которого с годами все больше увлекала религиозная мистика, говорил вернувшемуся из ссылки Михаилу Сперанскому, одному из главных идеологов реформирования страны, «о недостатке способных и деловых людей не только у нас, но и везде» и советовал ему «не торопиться с преобразованиями; но для тех, кои их желают, иметь вид, что ими занимаются».

Долгий «процесс против рабства» 

Императору Николаю I приписывают слова: «Я не хочу умереть, не совершив двух дел: издания свода законов и уничтожения крепостного права». Стараниями Сперанского Свод законов Российской империи был издан в 1832 году, а вот крепостное право…

По стечению обстоятельств в том же 1832-м закончил свою работу Комитет 6 декабря 1826 года, своего рода «приготовительную» по вопросу об освобождении миллионов крестьян от крепостной зависимости. Комитет не представил каких-либо законодательных актов по данному вопросу, однако всерьез обсудил (и передал на рассмотрение императору) записку Сперанского о последовательных мерах по улучшению положения крепостных. Идея реформатора о том, что нужно прежде устроить быт казенных крестьян, а потом по их образцу привести «помещичьих крестьян в то же положение, какое будет определено для казенных», была поддержана комитетом. Но время шло, и лишь в середине 1830-х годов генерал Павел Киселев, назначенный Николаем I «начальником штаба по крестьянской части», начал претворять в жизнь «двуединую» крестьянскую реформу. На первом этапе государство должно было провести обустройство подчиненных ему казенных крестьян (а это почти 40% всего крестьянства России), а затем, используя полученный опыт, приступить к преобразованиям в отношении владельческих крестьян по уже проверенным лекалам.

К началу 1840-х пришла пора переходить к вопросу о помещичьих крестьянах. Секретный комитет, обратившийся к их положению, собрался по повелению Николая 16 ноября 1839 года. Император потребовал от него усовершенствовать старый, 1803 года, Указ о вольных хлебопашцах. Он хотел облегчить условия, при которых помещики могли бы – при наличии собственного желания! – освобождать крепостных. Более того, Николай I предложил ввести для помещичьих имений «инвентари», то есть государственную опись «всех совокупных вещей, необходимых для ведения хозяйства». Это был первый шаг к будущему справедливому дележу имущества при планируемом «разводе» помещиков и крестьян. Высочайшая резолюция на отчете о заседаниях комитета гласила: «Ежели от сего [введения «инвентарей». – «Историк»] будет некоторое стеснение прав помещиков, то оно касается прямо блага их крепостных людей и не должно отнюдь останавливать благой цели правительства».

К 1842 году слухи об отмене крепостного права стали циркулировать в самых широких кругах и достигли крестьян. Однако император решил не спешить: дело кончилось Указом об обязанных крестьянах, ставшим лишь небольшой модернизацией Указа о вольных хлебопашцах. Начался новый подготовительный период, и в 1847-м в обращении к депутации смоленского дворянства Николай Павлович объявил: «Я не понимаю, каким образом человек сделался вещию… Этому должно положить конец. Лучше нам отдать добровольно, нежели допустить, чтобы у нас отняли». Не кто иной, как демократ Виссарион Белинский, считал это обращение «большим движением по вопросу об уничтожении крепостного права». Выразитель демократического общественного мнения переживал, что окружение императора, «друзья своих интересов и враги общего блага», может, «воспользовавшись благоприятным случаем», отклонить его внимание от этого вопроса – и он «останется нерешенным при таком монархе, который один по своей мудрости и твердой воле способен решить его».

 

Ближайшие сподвижники Николая I по решению крестьянского вопроса генерал Павел Киселев и Михаил Сперанский

В правительственной деятельности по вопросу об освобождении крестьян явно прослеживается одна из характерных особенностей николаевской внутренней политики – политики эпохи традиционных обществ: император действовал так неторопливо, будто времени не существовало. Он не раз провозглашал свой принцип улучшений – «идти смело, но тихо»; «ничего наудачу не начинать и лучше откладывать до времени, когда успех несомненен; словом, так вести дело, чтобы, сделав шаг вперед, отнюдь назад не идти». Такой подход вступал в противоречие с наступающим стремительным веком индустриализации.

Чтение Положения 19 февраля 1861 года. Худ. Г.Г. Мясоедов. 1873 год

Историки пытаются найти оправдание неторопливости Николая: то польский мятеж, то революции в Европе, то Крымская война… Но, как бы то ни было, император сделал иного рода решительный шаг к отмене крепостного права: он не издал главного закона, зато воспитал законодателя – сына, будущего Александра II Освободителя. Сам Николай некогда говорил Киселеву, что, «занимаясь подготовлением труднейших дел, которые могут пасть на наследника, он признает необходимейшим преобразование крепостного права». А министр Александр Тимашев, отвечая на вопрос, откуда у Александра II появилась мысль освободить крестьян, утверждал, что «мысль эта унаследована от его державного родителя, который во все время своего царствования имел постоянно в виду упразднение крепостного права».

Екатерина II 

«Предрасположение к деспотизму… прививается с самого раннего возраста к детям, которые видят, с какой жестокостью их родители обращаются со своими слугами; ведь нет дома, в котором не было бы железных ошейников, цепей и разных других инструментов для пытки при малейшей провинности тех, кого природа поместила в этот несчастный класс, которому нельзя разбить свои цепи без преступления. Едва посмеешь сказать, что они такие же люди, как мы, и даже когда я сама это говорю, я рискую тем, что в меня станут бросать каменьями. Чего я только не выстрадала от такого безрассудного и жестокого общества, когда в Комиссии для составления нового уложения стали обсуждать некоторые вопросы, относящиеся к этому предмету. <…> Даже граф Александр Сергеевич Строганов, человек самый мягкий и в сущности самый гуманный… с негодованием и страстью защищал дело рабства. <…> Я думаю, не было и двадцати человек, которые по этому предмету мыслили бы гуманно и как люди. <…> Я думаю, мало людей в России даже подозревали, чтобы для слуг существовало другое состояние, кроме рабства».

Александр I 

«К стыду России, рабство еще в ней существует. Не нужно, я думаю, описывать, сколь желательно, чтобы оное прекратилось. Но, однако же, должно признаться, сие весьма трудно и опасно исполнить, особливо если не исподволь за оное приняться. <…> Было бы, однако, несправедливо, неосторожно и даже невозможно отпустить разом крестьян на волю. Несправедливо, потому что за установлением у нас волею правительства крепостного права большая часть имений приобретена под этим условием и, следовательно, в случае освобождения крестьян была бы приобретена в убыток. Неосторожно, ибо крестьяне, не приготовленные к новому порядку, могли бы предаться необузданным порывам страстей. Невозможно, потому что такой внезапный переход расстроил бы до крайности всю народную производительность, взимание доходов общественных и частных, остановил бы движение большей части народных капиталов и имел бы, наконец, самое пагубное влияние на нравственность многочисленнейшего класса русского народа».

Николай I 

«Нет сомнения, что крепостное право в нынешнем его у нас положении есть зло, для всех ощутительное и очевидное; но прикасаться к оному теперь было бы злом, конечно, еще более гибельным. Покойный император Александр в начале своего царствования имел намерение дать крепостным людям свободу, но потом сам отклонился от своей мысли, как совершенно еще преждевременной и невозможной в исполнении. Я также никогда на это не решусь, считая, что время, когда можно будет приступить к такой мере, вообще очень еще далеко… Но нельзя скрывать от себя, что теперь мысли уже не те, какие бывали прежде, и всякому благоразумному наблюдателю ясно, что нынешнее положение не может продолжаться навсегда. <…> Но если настоящее положение таково, что не может продолжаться, а решительные к прекращению оного меры без общего потрясения невозможны, то необходимо по крайности приуготовить средства для постепенного перехода к иному порядку вещей и, не устрашась пред всякою переменою, хладнокровно обсудить ее пользу и последствия… Все должно идти постепенно и не может и не должно быть сделано разом и вдруг».

Проекты декабристов 

Были в России и те, кто считал, что решение крестьянского вопроса требует не осторожной терапии, а решительной хирургии. Следствие по делу декабристов разыскало и сохранило потаенные проекты первых русских революционеров. Так, приготовленный для объявления Сенатом 14 декабря 1825 года «Манифест к русскому народу» Сергея Трубецкого провозглашал «уничтожение права собственности, распространяющейся на людей». «Крепостное состояние и рабство отменяются. Раб, прикоснувшийся земли Русской, становится свободным», – гласила «Конституция» Никиты Муравьева, но земли помещиков оставляла за ними, а крестьяне должны были получить «в свою собственность дворы, в которых они живут, скот и земледельческие орудия, в оных находящиеся, и по две десятины земли на каждый двор». Две десятины – это норма, обрекающая крестьян арендовать помещичьи земли. Такого нет в «дивном новом мире», изображенном в «Русской правде» Павла Пестеля. Здесь рабство уничтожено, и тот «изверг», который возьмется это хотя бы осуждать, будет немедленно взят под стражу. У всех земледельцев два надела: неотчуждаемый общественный – «для достатка» и в частной собственности – «для изобилия». За благоденствием зорко следит многочисленная тайная полиция… Эти проекты по традиции называют «программными документами», но они не предлагали собственно программы – скорее рисовали статическую картину желаемого будущего. А в реальности ни один из декабристов, владевших крепостными, не воспользовался, когда мог, Указом о вольных хлебопашцах и своих крестьян не освободил.

Что почитать? 

Долгих А.Н. Крестьянский вопрос во внутренней политике российского самодержавия в конце XVIII – первой четверти XIX в. В 2 т. Липецк, 2006

Андреева Т.В. На дальних подступах к Великой реформе: крестьянский вопрос в России в царствование Николая I. Исследование и документы. СПб., 2019

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

Как отменили крепостное право

января 30, 2021

Крепостничество в России оформилось позже, чем в европейских странах, но и задержалось дольше, чем в большинстве из них

Первые проекты освобождения крепостных крестьян появились в правительстве и оппозиционных кругах Российской империи в начале XIX века, но их воплощению мешали сопротивление помещиков и сложность задачи. К середине столетия крестьяне отдельных категорий и местностей уже стали свободными, но крепостных все еще насчитывалось 23 млн – 37% населения. Освободить их следовало так, чтобы не вызвать социального взрыва, обеспечить крестьянство хотя бы минимальными средствами для жизни, но при этом соблюсти интересы помещиков-дворян.

Эти задачи взялся решить император Александр II, взошедший на престол в 1855 году, который разделял с передовыми кругами российского общества убежденность в необходимости реформ. Выступая 30 марта 1856 года перед представителями московского дворянства, он произнес исторические слова: «Лучше отменить крепостное право сверху, нежели дожидаться, пока оно само собою начнет отменяться снизу».

3 января 1857 года был создан Секретный комитет, который позднее получил название Главного комитета по крестьянскому делу. Итогом его работы стал консервативный проект реформы. Этот план предусматривал освобождение крепостных, выкуп ими в собственность своей усадьбы, передачу крестьянам в пользование определенного количества земли и сохранение за помещиками полицейской власти в деревне.

В 1858 году Александр II под влиянием реформаторских сил в правительстве и обществе изменил руководящие основы планируемых преобразований и повелел разработать вторую программу на более либеральных принципах, предполагающих получение личной свободы крестьянином с момента начала реформы, предоставление бывшим крепостным возможности выкупа всего земельного надела, ликвидацию вотчинной полиции и усиление органов крестьянского самоуправления. В соответствии с этими указаниями в декабре 1858-го была утверждена новая программа реформы, и созданные в марте следующего года Редакционные комиссии приступили к рассмотрению проектов губернских комитетов и разработке законодательных актов. Комиссии закончили работу в октябре 1860-го, составив пять проектов общих и местных Положений об устройстве крестьян и рассмотрев 82 проекта губернских комитетов. Собрание всех их материалов заняло 35 толстых томов.

Подготовленные законопроекты поступили в Главный комитет по крестьянскому делу, а потом в Государственный совет, члены которого попытались сорвать их утверждение. Оппозиция подвергла критике основные положения реформы и оказалась в большинстве. Несмотря на это, по всем спорным вопросам, имеющим программный характер, Александр II утвердил мнение меньшинства совета. Противники реформ проиграли.

Таким образом, правительственная программа, исходившая в первую очередь из государственных интересов, была принята под сильнейшим административным нажимом. Во многом этому способствовала гласность в обсуждении объявленной реформы: теперь неловко было выглядеть ретроградами перед лицом либерального общественного мнения в России и за рубежом. 28 января 1861 года «Положение о крестьянах, выходящих из крепостной зависимости» было одобрено и 19 февраля подписано императором. Тогда же был подписан обнародованный 5 марта манифест «О всемилостивейшем даровании крепостным людям прав состояния свободных сельских обывателей». В столичном Михайловском манеже царь сам зачитал манифест собравшейся публике.

Согласно Положению 19 февраля 1861 года крестьяне перестали считаться крепостными и получили статус временнообязанных (до заключения с помещиком договора о переходе на выкуп). Вся земля в имениях, включая крестьянские приусадебные участки, признавалась собственностью помещиков. Собственностью бывших крепостных были признаны их дома, постройки и все движимое имущество. Приусадебную землю надо было выкупать у помещиков индивидуально, а полевую надельную землю – коллективно. Последняя предоставлялась в пользование не лично крестьянам, а сельскому обществу (общине), которое по договоренности распределяло ее между всеми крестьянами. Когда сельское общество, являвшееся как до, так и после реформы органом крестьянского самоуправления, заключало с помещиком договор о выкупе земли, все обязательства крестьян перед ним прекращались. Крестьяне также могли отказаться от права выкупа и получить бесплатно от помещика четверть указного надела – так называемый дарственный надел.

Русские крестьяне. Конец XIX – начало ХХ века

Размер земельного надела фиксировался уставными грамотами, которые каждый помещик подписывал при сделке с крестьянской общиной под контролем мирового посредника. Если временнообязанные крестьяне получали в пользование наделы меньшего размера, чем было указано в местном Положении, помещик обязан был прирезать недостающую землю (так называемые прирезки) или снизить повинности. Если надел был больше указного, то от наделов, которыми пользовались крестьяне до 1861 года, отрезалась земля в пользу помещика (отрезки). В результате этого средний размер крестьянского надела пореформенного периода составил 3,3 десятины на душу, что было меньше, чем до реформы. Но пропорционально отрезкам уменьшались и выкупные платежи. Пастбища, леса, водоемы, являвшиеся собственностью помещиков, оставались за ними, за их пользование крестьяне должны были дополнительно платить.

Условия отмены крепостного права можно назвать компромиссными между помещиками и крестьянами. Однако, не получив того, на что они рассчитывали по максимуму, и те и другие считали реформу несправедливой. Между тем она дала мощный импульс экономическому развитию России: в частности, производительность труда в пореформенном крестьянском хозяйстве возросла примерно наполовину.

Крестьянская реформа: основные термины 

Временнообязанные

Бывшие крепостные, получившие личную свободу после реформы 1861 года, но продолжавшие исполнять оброк или барщину до заключения с помещиком договора о выкупе земли. В 1883 году последние 15% временнообязанных крестьян были переведены государством на выкуп.

Уставная грамота

Документ, оформлявший отношения между помещиком и временнообязанными крестьянами. Уставные грамоты фиксировали размер пореформенного надела и повинностей, которые должны были нести крестьяне за пользование им.

Мировой посредник

Должностное лицо, осуществлявшее контроль за правильностью выполнения сделок между крестьянами и помещиком.

Отрезки

Часть помещичьей земли, находившаяся в пользовании крестьян до 1861 года, но отрезанная у них в результате реформы. В среднем по России отрезки составляли около 18% дореформенных крестьянских наделов.

Отработки

Обработка освобожденными крестьянами помещичьей земли собственным инвентарем за арендованную землю, за ссуды хлебом или деньгами и т. д.

Выкупные платежи 

Выкуп крестьянами, вышедшими из крепостной зависимости, земельных наделов у помещиков. Правительство выплатило помещикам основную часть суммы выкупа, но это рассматривалось как ссуда, которую крестьяне должны были погасить в течение 49 лет (с процентами). В 1907 году выкупные платежи были отменены, недоимки по ним прощены.

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

Освободители сверху

января 30, 2021

В отмене крепостного права, кроме самого Александра II, ведущую роль сыграли три государственных деятеля: министр внутренних дел Сергей Ланской, его заместитель Николай Милютин и генерал Яков Ростовцев

Трое освободителей принадлежали к разным поколениям, но их объединяло одно. Декабристы, идеями которых все трое в той или иной степени вдохновлялись, были потомственными крепостниками, и отказ от владения крестьянами (как и бунт против власти) являлся для них делом не выгоды, а крайнего идеализма. Освободители александровской эпохи, не столь знатные и богатые, видели в отмене крепостного права прежде всего практическую пользу – и для себя, и для России.

Все трое сделали карьеру в правление Николая I, когда особо ценились трудолюбие и исполнительность. Сказанные в марте 1856 года слова нового императора о том, что крепостное право лучше отменить сверху, пока оно само собой не начнет отменяться снизу, они восприняли как руководство к действию и тут же взялись за дело.

Перетягивание реформы 

В созданный 3 января 1857 года Секретный комитет по крестьянскому делу вошли двое из будущих освободителей. Одним из них был недавно назначенный министром внутренних дел Сергей Степанович Ланской, приближавшийся к почтенному 70-летнему возрасту. Он принадлежал к старинному, но небогатому роду польского происхождения, вознесшемуся благодаря недолговечному фавориту Екатерины II Александру Ланскому.

Сергей Степанович, приходившийся ему двоюродным внуком, получил отличное образование, с 15 лет служил переводчиком в Коллегии иностранных дел, а после занимал видные должности в Сенате. Недолгое время он состоял в подпольном «Союзе благоденствия», что тенью легло на его карьеру. Ланской сначала был отправлен в Москву на малозначительную судейскую должность, потом губернаторствовал в Костроме и Владимире. Все это время его публичная деятельность дополнялась тайной – членством в масонских ложах, где он достиг высоких степеней.

Когда ему исполнилось 63 года, Ланской вошел в состав Государственного совета, где обычно доживали свои дни сановные «пенсионеры». Но вскоре после восшествия на престол Александра II он получил ключевую должность министра внутренних дел – прежде всего благодаря сложившейся репутации честного человека передовых взглядов. Эти взгляды Ланской и проявил, взяв в помощники чиновников Павла Мельникова, который позднее прославился как писатель Андрей Печерский, и Алексея Лёвшина. Они были не только убежденными сторонниками реформ, но и деятельными членами недавно созданного Русского географического общества (РГО). Много разъезжая по России, члены РГО имели подробные сведения о положении в стране, поэтому большинство из них не сомневались в необходимости скорейшей отмены крепостного права. К ним относился и председатель общества великий князь Константин Николаевич, брат нового императора, которого считают основным двигателем либеральных реформ. Его включение в состав Секретного комитета в июле 1857 года стало знаком того, что освобождение крестьян не удастся «заболтать», как это не раз случалось при Николае I.

Однако большинство членов комитета во главе с бывшим шефом жандармов Алексеем Орловым были настроены крайне консервативно. Орлов даже заявил, что «скорее даст отрубить себе руку, чем подпишет освобождение крестьян с землей». Поэтому работа над программой реформы шла ни шатко ни валко: только летом 1857-го Ланской представил официальный проект. В нем предусматривалось дарование свободы крепостным – но без земли, которая оставалась бы в руках помещиков. При этом даже личную свободу крестьяне получали бы в течение немыслимо долгого периода – 12 лет. Конечно, опубликование проекта вызвало радость крепостников и разочарование сторонников перемен. Однако у последних имелась «тяжелая артиллерия» в лице Константина Николаевича и великой княгини Елены Павловны (урожденной принцессы Шарлотты Вюртембергской). Энергичная супруга царского дяди Михаила Павловича при каждой встрече с племянником убеждала: крестьян надо освободить с землей за выкуп, как это было сделано в Пруссии и других германских государствах.

Александр II вручает министру внутренних дел Сергею Ланскому свой первый державный труд – Положение 19 февраля 1861 года. Гравюра. Начало 1880-х годов

Троянская упряжка 

Чтобы подать императору пример, Елена Павловна решила отпустить на волю крепостных своего обширного имения Карловка в Полтавской губернии – 15 тыс. душ. Общий план освобождения предложил историк-западник Константин Кавелин, а в деталях его разработал чиновник Министерства внутренних дел Николай Алексеевич Милютин. Он родился в 1818 году в небогатой дворянской семье, но преуспел в карьере (как и три его брата) благодаря выдающимся деловым качествам. Со временем этот «честный кузнец-гражданин», как назвал его поэт Николай Некрасов, стал центром всего движения за отмену крепостного права. Успешно осуществив освобождение крестьян Карловки, Милютин стал близким сотрудником великой княгини, связующим звеном между нею, Константином Николаевичем (которого он знал благодаря работе в РГО) и своим начальником Ланским. Влияние Николая Милютина подкреплялось тем, что его старший брат Дмитрий был героем Кавказской войны (позже военным министром), а шурин Александр Абаза – видным финансистом.

Зала в Первом кадетском корпусе, где проходили заседания Редакционных комиссий по подготовке законопроектов реформы 1861 года

Впрочем, врагов у Николая Алексеевича было еще больше, чем друзей. Его терпеть не могли не только помещики-крепостники, но и сам Александр II, публично заявивший: «Этот Милютин давно имеет репутацию красного, за ним нужно наблюдать». Чтобы реформа осуществилась, ее должен был продвигать другой человек – тот, кому император всецело доверял. И такой человек нашелся: это был начальник Управления военно-учебных заведений генерал Яков Иванович Ростовцев. Он родился в 1803 году в семье чиновника и дочери купца-миллионера. В 1825-м он, молодой офицер и автор героических од, вступил в тайное общество декабристов и накануне восстания сообщил о его подготовке новому императору Николаю I. Правда, тут же рассказал о состоявшемся у него разговоре с царем своим товарищам, а 14 декабря был ранен на Сенатской площади, когда уговаривал мятежников разойтись. Ходили слухи, что Ростовцев просто хотел напугать Николая и заставить его отречься от трона без крови. Однако в глазах общества он остался предателем, а в глазах власти – подозрительным и сделал карьеру только благодаря покровительству великого князя Михаила Павловича, а позже и наследника Александра Николаевича, оценившего его энергию и преданность.

Портрет великой княгини Елены Павловны. Худ. Ф. К. Винтерхальтер. 1862 год

Много лет Ростовцев ничем не выдавал своего стремления к реформам – в том числе в Секретном комитете, членом которого был с самого его основания. Он критиковал проект Ланского как слишком смелый и выступал за то, чтобы дворянские губернские комитеты сами решали, освобождать им крестьян или нет. Однако летом 1858 года Ростовцев отправился в заграничный отпуск, из которого вернулся с совсем другими взглядами. По одной из версий, его скончавшийся в Дрездене сын перед смертью взял с отца клятву, что он искупит свое предательство декабристов «службой народному делу». Другая версия гласит, что генерал просто сравнил жизнь европейских и российских крестьян, третья – что, как опытный служака, он понял, что реформаторы в итоге победят, и решил примкнуть к ним. Во всяком случае, еще в Германии Ростовцев написал – одно за другим – четыре письма царю, которые оказали на того большое влияние.

В конце 1858-го Главный комитет по крестьянскому делу, как стали теперь называть Секретный комитет, отверг прежний план реформ и принял новый, предусматривающий возможность крестьян выкупать не только усадебную, но и всю надельную землю, немедленное предоставление им личной свободы и усиление органов крестьянского самоуправления. Это во многом было заслугой Ростовцева, который в марте 1859 года возглавил образованные для подготовки законопроектов реформы Редакционные комиссии. Принимая эту должность, он сказал: «Я иду на крестную смерть!» – и оказался прав. На время забыв про Милютина, противники перемен обрушились на него. Однако генерал держался твердо, выступая на заседаниях комиссий с пламенными речами, заставившими вспомнить его забытые юношеские стихи. «Никто из людей мыслящих, просвещенных и отечество свое любящих, – говорил он, – не может быть против освобождения крестьян. Человек человеку принадлежать не должен!» Чтобы привлечь на сторону реформаторов общество, Ростовцев впервые сделал разработку законодательных мер предметом гласности, напечатав материалы комиссий в количестве 3000 экземпляров, которые широко разошлись по стране.

Благодаря ему в ряды правящей бюрократии затесался не просто троянский конь, а целая «троянская упряжка», которой, как и прежде, управлял Николай Милютин. Именно он стал главным идеологом подготовки реформы, привлекая к работе Редакционных комиссий видных славянофилов Юрия Самарина и князя Владимира Черкасского, которые, по его мнению, лучше столичных чиновников знали жизнь крестьян и их подлинные нужды.

«Государь, не бойтесь!» 

Весной 1859 года произошло событие, которое еще недавно трудно было вообразить, – «красный» Милютин стал товарищем (заместителем) министра внутренних дел. Продавил это решение Ланской, на встрече с царем сказавший, что ручается за Милютина «как за самого себя». После этого громы и молнии обрушились уже на Ланского: его называли безвольным, выжившим из ума стариком, который «совершенно стушевался» перед реформаторами. Однако его ближайший сотрудник Яков Соловьев утверждал, что «от основных своих убеждений Ланской никогда не отступал». Он же писал, что министр «был чужд сословных предрассудков и хотя не имел обширного ума и той энергии воли, которая делала бы его способным стать во главе движения против старого порядка, но обладал светлым взглядом на дело».

Великий князь Константин Николаевич. Около 1862 года

Тем временем напряженная работа подорвала богатырское здоровье Ростовцева, и 6 февраля 1860 года он скончался в Петербурге. Александру II, бывшему в последний день у его постели, генерал успел прошептать: «Государь, не бойтесь!» Но тот боялся – потому и назначил на место покойного закоренелого консерватора, человека иного склада. Это был министр юстиции Виктор Панин, который еще в Секретном комитете выступал против освобождения крестьян с землей. Однако в милютинских Редакционных комиссиях Панин остался почти в одиночестве: все, что ему удалось сделать, это заменить в готовящемся законопроекте «бессрочное» пользование наделом на «постоянное». Поначалу, правда, его назначение обеспокоило сторонников реформ – и Елена Павловна в середине февраля устроила у себя в Михайловском дворце встречу императора с Милютиным, установив между ними шаткое взаимопонимание. В другом ее дворце, на Каменном острове, поселились Самарин и Черкасский, работавшие над окончательным вариантом закона.

В октябре 1860-го Редакционные комиссии завершили свою работу, передав составленные ими проекты в Главный комитет, который к тому времени вместо Орлова возглавил великий князь Константин Николаевич. И только в следующем году они были одобрены шестью голосами против четырех: позиции консерваторов оказались там по-прежнему сильны. А в Государственном совете противников перемен пришлось убеждать самому императору. Он настаивал, просил, требовал, чтобы закон был утвержден к 15 февраля, иначе реформу не удастся провести до начала полевых работ – и может случиться голод, а за ним беспорядки. Наконец 19 февраля 1861 года, в день шестой годовщины своего пребывания на престоле, Александр II подписал Манифест об отмене крепостного права.

Воплощать в жизнь положения реформы ее творцам было не суждено. Через полтора месяца после издания манифеста Ланской, получивший титул графа, был отправлен в отставку, а в январе 1862-го скончался. Вместе с ним свой пост покинул Николай Милютин, назначенный сенатором, но ненадолго удалившийся от дел, чтобы не злить крепостников. В 1863 году, во время восстания в Польше и Литве, он подал царю план урегулирования ситуации путем наделения польских крестьян землей – и эта реформа должна была стать еще более радикальной. В должности статс-секретаря по делам Польши Милютин три года претворял свой план в жизнь, невзирая на ругань и доносы как русских консерваторов, так и «благодарных» шляхтичей. Постоянное давление сделало свое дело: в конце 1866 года на заседании в МИД он перенес инсульт, подал в отставку и скончался в январе 1872-го.

К этому времени процесс Великих реформ, в основе которых лежала отмена крепостного права, принял необратимый характер. Сдвинуть этот казавшийся неподъемным камень смогли самоотверженные усилия трех чиновников, не побоявшихся рискнуть своей карьерой и репутацией ради будущего страны.

Что почитать? 

Конец крепостничества в России. Документы, письма, мемуары, статьи / Общ. ред. В.А. Федорова. М., 1994

Освобождение крестьян: деятели реформы. М., 2011

Фото: ИЛЛЮСТРАЦИЯ ИЗ КНИГИ «ИСТОРИЯ ЦАРСТВОВАНИЯ ИМПЕРАТОРА АЛЕКСАНДРА II (В КАРТИНАХ)». СПБ., 1882, WIKIPEDIA.ORG

Освобождение по-европейски

января 30, 2021

Крепостное право, о котором чаще всего говорится в связи с Россией, на самом деле было явлением интернациональным. Крестьяне освобождались от него долго и трудно, и повсюду это освобождение имело свою специфику

Крепостное право, или серваж (от лат. servus – «раб»), стало наследием позднеримской эпохи, когда большинство рабов превратились в прикрепленных к земле колонов. В Средние века их потомки – сервы или вилланы – находились в зависимости от феодалов. В некоторых регионах Европы были закрепощены почти все крестьяне, в других (например, в Англии или Скандинавии) – многие оставались свободными. Нередко возникали ситуации, когда лично зависимые от одного сеньора сервы жили на земле другого, а подпадали под юрисдикцию третьего.

Рост городов и развитие товарно-денежных отношений стали катализатором процесса освобождения крестьян. Крепостные, бежавшие в город и прожившие там определенное время, становились свободными, и потому сеньоры, не желавшие вовсе лишиться крестьян, вынуждены были идти на уступки.

От серва к налогоплательщику 

Одним из первых документов об освобождении крепостных стал ордонанс (королевский указ) Людовика X Сварливого от 3 июля 1315 года. В нем королем Франции провозглашалось: «Так как по естественному праву каждый должен родиться свободным, но по некоторым обычаям и кутюмам [нормам местного права. – «Историк»], с незапамятных пор установленным и доселе в нашем королевстве хранимым, а также случайно за поступки предков множество нашего простого народа впало в крепостную зависимость и другие зависимые состояния, что весьма нам не нравится. <…> По обсуждении с нашим великим Советом повелели и повелеваем, чтобы повсюду в королевстве нашем, поскольку это в нашей власти и власти преемников наших, такие состояния и несвободы приведены были к свободе».

Поскольку король был господином лишь в собственном домене, он мог только рекомендовать: «Чтобы и другие сеньоры, владеющие лично зависимыми людьми, по примеру нашему привели их к свободному состоянию». Гуманистический на первый взгляд посыл Людовика Х был вызван вполне приземленными обстоятельствами. Он остро нуждался в деньгах, и освобождение крестьян мыслилось им как один из способов пополнить опустевшую казну. В ордонансе говорилось, что местечки, города, общины и отдельные лица, которые будут требовать свободы, должны «договариваться и условливаться» с сеньорами, включая и самого короля, «относительно известных выкупов».

Этот ордонанс следовал в русле тех тенденций, которые получили развитие в странах классического феодализма (Франции, Англии, Италии) начиная с XIII века. Серваж смягчался, отработки на землях сеньора и натуральные платежи заменялись денежными выплатами, число и объем повинностей строго регламентировались. Выдающийся французский историк-медиевист Марк Блок писал: «Несмотря на множество местных или региональных особенностей, общая тенденция была одной и той же: зависимый крестьянин постепенно превращался в налогоплательщика». Таким образом, хотя разнообразные феодальные повинности еще сохранялись, крепостное право в странах Западной Европы фактически уже исчезло в XV–XVI веках.

Второе издание крепостничества 

На востоке Европы мы видим совершенно иную картину. С середины XVI века в Германии, Чехии, Венгрии, Польше и России значительную роль стали играть крупные помещичьи хозяйства, основанные на барщине. Здесь сложилась ситуация, когда большая часть земли оказалась в собственности дворян, получивших огромную власть над жившими в их поместьях крестьянами. Так, дворяне имели право не только переводить крестьян с одного земельного участка на другой или перемещать их в пределах разных своих владений, но и вовсе лишать земли и делать их своими дворовыми. Также помещики могли выбирать форму крестьянских повинностей, по своему усмотрению заменяя барщину оброком или наоборот. Наконец, в их воле было просто продавать своих крепостных без земли, как рабочий скот.

Причин появления «второго издания крепостничества» (термин был придуман Фридрихом Энгельсом и получил широкое распространение) можно назвать несколько. Главные из них – это нехватка рабочих рук на малонаселенных пространствах Центральной и Восточной Европы и развитие рыночного производства. Западноевропейские страны стали прекрасным рынком сбыта аграрной продукции, и крупные помещичьи хозяйства, основанные на барщинном труде крепостных, на протяжении двух с лишним столетий успешно его заполняли.

Работы крестьян в средневековой Европе

Получается, что если в Западной Европе развитие новых товарных, а затем капиталистических отношений способствовало личному освобождению крестьян, то в Восточной оно привело к возникновению самых жестких форм закабаления крестьянства. Однако постепенно и в этих странах началось движение за освобождение от крепостной зависимости. На этот процесс влияли не только идеологические установки эпохи Просвещения, но и государственные интересы.

Крестьянин вносит арендную плату за землю. Англия, 1523 год

Неутомимый реформатор 

Важнейшую роль в личном освобождении крестьянства в Восточной Европе сыграл император Священной Римской империи Иосиф II. С 1765 года он был соправителем своей матери Марии Терезии, а в 1780-м получил единоличную власть над огромными владениями Габсбургов, включавшими Австрию, Чехию, Венгрию и др.

Иосиф II был одним из тех европейских правителей эпохи Просвещения, кто стремился претворить в жизнь самые новые философские и политико-экономические теории своего времени. Он запомнился в первую очередь как неистовый реформатор во всех сферах жизни. Помимо чисто идейных соображений император руководствовался и практическими интересами. Развитие огромного государства требовало значительных средств для содержания армии и чиновничьего аппарата, а между тем крестьяне – основные налогоплательщики – хронически не имели денег, поскольку главными их повинностями были барщинные отработки и натуральный оброк.

На пашне. Гравюра. Германия, XVIII век

Иосиф II еще в юности писал: «Мы при рождении получаем от родителей лишь животную жизнь, поэтому между королем, графом, бюргером, крестьянином нет ни малейшей разницы. Душу и разум нам дарует Создатель. Пороки же или добродетельные качества являются результатом дурного или хорошего воспитания и тех примеров, которые у нас перед глазами». После смерти матери он не медлил с отменой личной зависимости крестьян. Специальные указы об этом были изданы в 1781–1782 годах для Чехии, Австрии и немецких владений императора, а в 1785-м – для Венгрии.

Указы провозглашали, что «отмена крепостничества и установление умеренного наследственного подданства окажет полезнейшее влияние на развитие земледелия и промышленности и что разум и любовь к человечеству равным образом говорят за такое нововведение». Теперь крестьяне имели право, не спрашивая разрешения помещика, вступать в брак, выбирать себе любой род деятельности, менять место жительства и, конечно, освобождались от служб в доме и усадьбе господина.

Но если с личной свободой крестьян вопрос решился достаточно быстро, то два других аспекта аграрных отношений – собственность на землю и повинности за ее использование – оставались на повестке дня.

Иосиф II хотел, чтобы «выкуп крестьянских участков производился без всякого принуждения или таксации, по добровольному соглашению между помещиками и подданными». Одновременно он принял меры для защиты крестьян, не выкупивших свои земельные наделы. Закон запретил помещикам применять к крестьянам телесные наказания и сгонять их с земли – подобное допускалось лишь в отношении злостных должников и неплательщиков податей.

Полагая, что «отмена барщины является делом полезным для государства и выгодным для господ и подданных», император сначала ликвидировал ее на казенных землях. Указ от 10 февраля 1789 года определил условия, на которых крестьяне выкупали у помещиков барщину и натуральные повинности. Отныне все повинности должны были исчисляться исключительно в деньгах и лишь деньги помещики могли требовать с крестьян.

Дворяне активно сопротивлялись переводу барщины в денежные платежи. После кончины Иосифа II в 1790 году правительство пошло им на уступки, вернув некоторые отмененные повинности. В Венгрии крестьяне вообще сохранили только личную свободу: уплатив все повинности и долги, они могли уйти от помещика, предварительно поставив его в известность, лишь в весенний Юрьев день, почти как когда-то на Руси. Окончательно остатки феодальных повинностей в Австро-Венгрии были ликвидированы только благодаря революции 1848–1849 годов.

Прусский вариант 

Толчком к отмене крепостного права в Пруссии стало жестокое военное поражение от Наполеона. По условиям Тильзитского мирного договора 1807 года Прусское королевство потеряло почти половину своей территории. Национальное унижение оказалось катализатором реформ во всех сферах жизни. Не стал исключением и крестьянский вопрос.

Инициатором его решения выступил премьер-министр Фридрих Карл фон Штейн. 9 октября 1807 года по итогам работы специально созданной комиссии был издан эдикт об отмене крепостного права. Этим октябрьским указом начался процесс освобождения крестьян, а полностью завершиться он должен был через три года – в День святого Мартина (11 ноября) 1810-го. При этом крепостное состояние отменялось окончательно и не могло быть восстановлено ни при каких обстоятельствах: «После издания настоящего указа не может возникать более отношений подданства ни по рождению, ни по браку, ни вследствие занятия места подданного, ни по договору».

Первоначально прусские реформаторы предполагали наделение крестьян землей, но встретили резкое сопротивление со стороны помещиков. Последние в поданном на имя короля адресе прямо заявляли: «Пусть крепостное право будет отменено, но вся земля должна быть оставлена в наших руках. Крестьянам нужно дать только такие участки земли, на которых они могли бы построить избу и развести огород; если им будет дана земля в большем количестве, они не захотят работать у нас».

Император Священной Римской империи Иосиф II

В результате с 1808 по 1850 год вышел целый ряд законов, регламентировавших выкуп крестьянами повинностей для получения земли во владение. Поначалу крестьянин мог получить землю в собственность, единовременно выплатив помещику сумму, равную его повинностям за 25 лет, или ежегодно внося по 4% от этой суммы. Но такая возможность была только у немногих землепашцев. Позднее было оговорено, что выкупить можно не весь свой надел, а лишь его половину или две трети – в зависимости от юридических нюансов, различавшихся от региона к региону. Так появились отрезки (земли, раньше бывшие в пользовании крестьян, но отрезанные в пользу помещика), благодаря которым сохранились крупные земельные владения.

Организованный таким образом выкуп привел к обезземеливанию значительной части прусских крестьян и превращению их в сельскохозяйственных рабочих. А в конечном счете – к появлению так называемого прусского варианта развития капитализма, когда полученные от выкупных операций деньги позволили помещикам создавать крупные хозяйства капиталистического типа, обеспеченные рабочей силой за счет потерявших землю крестьян.

Выгодный власть имущим прусский вариант отмены крепостничества впоследствии был применен во многих странах Европы. Пойти по этому пути решения крестьянского вопроса призывали и в России, хотя уже были очевидны его негативные последствия (лишившись земли, крестьяне стремительно беднели и покидали родные места, перебираясь в города или в другие страны).

Фридрих Карл фон Штейн – премьер-министр Пруссии в 1807–1808 годах

Рабство и крепостничество 

Памятник увезенным в рабство. Занзибар

Крепостное право часто называли рабством, хотя исторически это совершенно разные явления. Есть три основных различия между ними. Во-первых, рабы не имели никакой собственности, в то время как крепостные были владельцами домов, где жили, скота и другого имущества. Во-вторых, согласно известному определению, «раб – это говорящее орудие», то есть рабы были лишены гражданских прав и юридической субъектности, чего о крепостных сказать нельзя. А в-третьих, рабы, как правило, ввозились из других стран, тогда как крепостные принадлежали к той же национальности и исповедовали ту же веру, что и их господа, и это в какой-то степени ограничивало их угнетение.

Если повсюду в Европе рабство было запрещено в первой четверти XIX века, то в США оно продержалось до 1865 года, в Бразилии – до 1888-го, в Китае – до 1906-го. В 1942 году рабство отменили в Эфиопии, в 1962-м – в Саудовской Аравии, а в 1981-м последней официально отменившей его страной стала Мавритания. При этом, по данным ООН, в мире до сих пор фактически на положении рабов находится не менее 30 млн человек.

Фото: LEGION-MEDIA

«Рабство, падшее по манию царя»

января 30, 2021

В XIX веке писатели, бесспорно, были главными властителями дум. Поэтому не политические и экономические трактаты, а художественная литература сыграла важнейшую роль в изменении отношения к крепостничеству

В традиционном школьном курсе русской словесности советского времени «антикрепостническим мотивам» уделялось огромное внимание, ведь это была «политически значимая» тема, связанная с историческими корнями революции 1917 года. При этом оставалось за скобками, что образы крепостной реальности в литературе не исчерпываются одним лишь духом протеста. А из русских писателей золотого XIX века только Николай Огарев отпустил всех своих крестьян на волю без выкупа. Остальные (включая Ивана Тургенева и Льва Толстого) смягчали их долю, многим даровали свободу, но на полный отказ от крепостных до 1861 года не решались.

Первое путешествие 

Все началось с 1772 года, когда в журнале «Живописец» вышел очерк, сразу привлекший внимание вольнолюбивых читателей, – «Отрывок из путешествия в ***», подписанный инициалами «И. Т.». Это первое в русской литературе описание крестьянской нищеты, в которой повинны «худые и жестокосердые господа». Многие студенты и молодые дворяне вчитывались в эти строки с чувством, узнавая родные картины: «Бедность и рабство повсюду встречалися со мною во образе крестьян. Непаханые поля, худой урожай хлеба возвещали мне, какое помещики тех мест о земледелии прилагали рачение. Маленькие, покрытые соломою хижины из тонкого заборника, дворы, огороженные плетнями, небольшие адоньи хлеба, весьма малое число лошадей и рогатого скота подтверждали, сколь велики недостатки тех бедных тварей, которые богатство и величество целого государства составлять должны». В печати это производило сильное, сенсационное впечатление!

Авторство этого очерка до сих пор окончательно не установлено. Его приписывали и издателю Николаю Новикову, и его другу, идеологу русских вольных каменщиков Ивану Петровичу Тургеневу, и Александру Радищеву. Наиболее вероятно, что первый антикрепостнический этюд все-таки принадлежит перу Новикова и инициалы «И. Т.» означают «издатель «Трутня»», каковым он и являлся, пока журнал не пришлось закрыть. Судьба просветителя оказалась незавидной: несколько лет он провел в Шлиссельбургской крепости, потом отошел от литературных дел и последние годы жизни отчаянно нуждался. Но «Отрывок из путешествия в ***» время от времени появлялся на страницах разных журналов.

Радищев в «Путешествии из Петербурга в Москву» (1790) первым из писателей открыто вступил в бой против крепостного права – в весьма резком, бескомпромиссном стиле. Для своего программного сочинения он избрал тот же жанр, но в обличении крепостных порядков пошел значительно дальше этюда в «Живописце». Поэтому его «Путешествие» долгие годы оставалось под запретом. Радищев в этой книге прежде всего политик, а не художник. Не зря Владимир Ленин именно с ним связывал начало русской революционной традиции, а Николай Бердяев утверждал: «Когда Радищев в своем «Путешествии из Петербурга в Москву» написал слова: «Я взглянул окрест меня – душа моя страданиями человечества уязвлена стала», – русская интеллигенция родилась». Конечно, здесь имеется в виду феномен русской интеллигенции как интеллектуальной оппозиции самодержавию.

«Стозевное чудище» 

Свое повествование Радищев начал с эпиграфа – цитаты, правда не вполне точной, из поэмы Василия Тредиаковского: «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй». В «Тилемахиде» Тредиаковский примерно такими словами описывал пса Цербера: «Чудище обло, озорно, огромно, с тризевной и Лаей». У Радищева получилось даже эффектнее. С тех пор определение «стозевное чудище» намертво привязалось к крепостничеству и крепостникам.

Путешествуя, автор примечал картины разорения и угнетения, а главное – изложил читателям свою реформаторскую программу. Радищев видел в крепостном праве не только нарушение нравственного закона и принижение человеческого достоинства, но и причину отсталости, ведь крестьяне на барской запашке работали без всякого прилежания, а на своем наделе готовы были трудиться и днем и ночью. Сентиментализм тогда входил в моду, и к сочувственным описаниям крестьянских страданий читатели уже привыкли. Однако Радищев ставил крест на сословных привилегиях: «Человек родится в мир равен во всем другому», говорил о необходимости искоренения рабства и даже признавал за русскими крестьянами право на бунт: «О! если бы рабы, тяжкими узами отягченные, яряся в отчаянии своем, разбили железом, вольности их препятствующим, главы наши, главы бесчеловечных своих господ, и кровию нашею обагрили нивы свои!»

Эти слова стоили автору дорого: его обвинили во «вредных умствованиях, разрушающих покой общественный». Приговор оказался, по екатерининским нравам, на удивление строгим – смертная казнь, которую заменили 10-летней ссылкой в Илимский острог. Запрет на издание радищевского «Путешествия» сняли только в начале ХХ века. Все это время Радищева читали, за редким исключением, в отрывках, которые ходили в списках. Но даже в отрывках он оказывал сильное влияние на читателей, в особенности молодых и свободолюбивых.

Декорация к опере «Дубровский» композитора Э.Ф. Направника. Худ. В.М. Зайцева. 1956 год

Диалектика барства 

Впрочем, далеко не все классики русской литературы разделяли взгляд Радищева на «чудище». Его современнику Гавриле Державину крепостное право не представлялось чем-то отвратительным. По мнению поэта и министра, все зависело от того, насколько честно исполняют свой долг дворяне и крестьяне. Если они не преступают граней дозволенного – возможна даже идиллия, как в такой зарисовке: «Бьет полдня час, рабы служить к столу бегут; / Идет за трапезу гостей хозяйка с хором. / Я озреваю стол – и вижу разных блюд / Цветник, поставленный узором».

Красиво, как рисунок на фарфоровой тарелке. Поэта не смущало даже слово «рабы» – он просто не видел в нем негативного смысла, крепостные оставались для него идиллической деталью пейзажа. Не случайно Державин открыто выступал против Указа о вольных хлебопашцах императора Александра I, по которому помещики получили право освобождать своих крепостных на договорных условиях. Автор возвышенных од считал, что этот указ только вносит неразбериху в хозяйственную жизнь страны.

Для Александра Пушкина, поэта следующего поколения, такой консерватизм уже представлялся просто немыслимым. Он рано получил известность именно как автор антикрепостнической «Деревни»:

Здесь Барство дикое, без чувства, без Закона, 

Присвоило себе насильственной лозой 

И труд, и собственность, и время земледельца. 

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам, 

Здесь Рабство тощее влачится по браздам 

Неумолимого Владельца. 

Здесь тягостный ярем до гроба все влекут, 

Надежд и склонностей в душе питать не смея, 

Здесь девы юные цветут 

Для прихоти бесчувственной злодея. 

Так писал 19-летний Пушкин, и это стихотворение на долгие годы создало ему репутацию бунтаря. Однако завершалось оно надеждой на мудрое решение российского самодержца:

Увижу ль, о друзья! народ неугнетенный 

И Рабство, падшее по манию царя, 

И над отечеством Свободы просвещенной 

Взойдет ли наконец прекрасная Заря? 

Спустя четыре с небольшим десятилетия, в 1861-м, так и случилось: «рабство» пало «по манию царя».

Позже Пушкин не призывал к немедленной отмене крепостного права – по крайней мере в художественных произведениях. Онегин у него ограничился малым: «Ярем он барщины старинной / Оброком легким заменил; / И раб судьбу благословил» – и здесь куда больше иронии, чем борьбы за прогресс. В этом смысле показателен неоконченный роман «Дубровский», в котором, кроме прочего, речь идет о крестьянском восстании. Но идеалом Пушкина в романе предстает благородный и просвещенный барин, не задирающий носа перед крестьянами. Жестокости и самодурству «злонравного» помещика Троекурова автор противопоставляет справедливых и демократичных Дубровских. С ними крепостным лучше, чем без них.

Схожие идеалы исповедовал Николай Гоголь, заметивший, что даже Собакевич, помещик-самодур, не допустит полного обнищания своих крестьян, тогда как тот же Собакевич, будь он чиновником, грабил бы вольных хлебопашцев нещадно. Автор «Мертвых душ» создал замечательную галерею шаржированных крепостников, но всегда пытался найти образ идеального помещика, который стал бы для своих крестьян таким же отцом, каким стал самодержец для всей России. Писатель искал диалектику барства, в которой рядом с темной стороной есть и светлая. «Собери прежде всего мужиков и объясни им, что такое ты и что такое они. Что помещик ты над ними не потому, чтобы тебе хотелось повелевать и быть помещиком, но потому, что ты уже есть помещик, что ты родился помещиком, что взыщет с тебя Бог, если б ты променял это званье на другое», – советовал он. Эта мысль стала программной для гоголевских «Выбранных мест из переписки с друзьями», вызвавших оторопь куда более либерально настроенных младших современников писателя.

В известном открытом письме, нелегально распространявшемся в списках, Виссарион Белинский одергивал Гоголя: «Самые живые, современные национальные вопросы в России теперь: уничтожение крепостного права, отменение телесного наказания, введение по возможности строгого выполнения хотя бы тех законов, которые уже есть». В этом споре «прогрессивная молодежь» – главная читательская аудитория в России – почти сплошь поддерживала «неистового Виссариона».

Кающиеся дворяне 

Для Ивана Тургенева уже сомнений не оставалось: крепостное право – это враг, против которого следует бороться без оглядки на последствия. Правда, он четко отделял политику от художественного творчества. В беседах и переписке не боясь открыто выступать против «русского рабства», в прозе Тургенев стремился к реализму, к прозрачной органичности сюжетов и образов и от прямолинейной политической риторики воздерживался. Его рассказы, собранные в цикл «Записки охотника», именно потому и производили сильнейшее впечатление на читателей, что там не было агитации «за прогресс». Гораздо вернее оказалась интонация, то, что писатель-охотник смотрел на своих героев-крестьян не сверху вниз.

«Мои очерки о русском народе, самом странном и самом удивительном народе, какой только есть на свете» – так говорил сам автор о «Записках». Достаточно вспомнить два сюжета – рассказ «Певцы», в котором грустный напев Яшки-Турка трогает сердца грубоватых посетителей кабака, и историю о любви дворянина Петра Каратаева и дворовой Матрены, которая возвращается к жестокой барыне из жалости к своему ненаглядному, потому что его могут наказать за укрывательство беглой крепостной. Тургенев открыл в «людях простого звания» изящество и благородство души. Есть в его рассказах и нота раскаяния дворянина перед «рабами» за родовые привилегии. Возможно, поэтому царь-освободитель, вообще-то не будучи книгочеем, однажды назвал Тургенева «прекраснейшим человеком». Впрочем, тут же оговорился: «Насколько литератор может быть прекрасным человеком!»

Спор. Иллюстрация к поэме Н.А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо». Худ. С.В. Герасимов. 1933 год

Не меньшую роль в подготовке общества к отмене крепостного права сыграл Николай Некрасов. В 1846 году он писал:

И вот они опять, знакомые места, 

Где жизнь текла отцов моих, бесплодна и пуста, 

Текла среди пиров, бессмысленного чванства, 

Разврата грязного и мелкого тиранства; 

Где рой подавленных и трепетных рабов 

Завидовал житью последних барских псов… 

Отец поэта и впрямь был «жестокосердым» крепостником: он ввел для своих крестьян тяжелую барщину, не скупился на телесные наказания. Самостоятельную жизнь Некрасов начал с разрыва с отцом. Образ кающегося дворянина, который культивировал знаменитый стихотворец, в 1850-х подкупил сердца многих молодых дворян и разночинцев, для которых именно вольнолюбивая русская литература стала идеологическим маяком. Поэт – удивительно популярный в те годы – создавал общественную атмосферу, в которой промедление с крестьянской реформой становилось опасным для властей.

Валентин Гафт в роли лакея Фирса. «Вишневый сад» в постановке Галины Волчек (театр «Современник»)

Царский Манифест об освобождении крестьян Некрасов (как и Тургенев) приветствовал без «кукиша в кармане». Тогда он не стал выискивать недочетов реформы, просто воспел ее в стихотворении «Свобода»:

Родина мать! по равнинам твоим 

Я не езжал еще с чувством таким! 

Вижу дитя на руках у родимой, 

Сердце волнуется думой любимой: 

В добрую пору дитя родилось, 

Милостив Бог! не узнаешь ты слез! 

С детства никем не запуган, свободен, 

Выберешь дело, к которому годен; 

Хочешь – останешься век мужиком, 

Сможешь – под небо взовьешься орлом! 

Таковы были первые эмоции. Позже Некрасов увидел, насколько сложна пореформенная судьба крестьянства, – и написал об этом самую известную свою поэму, «Кому на Руси жить хорошо», полную горьких противоречий.

«Всё враздробь, не поймешь ничего» 

Большое видится на расстоянии. Антон Чехов через 42 года после отмены крепостного права написал пьесу, в которой зафиксировал многие социальные и психологические последствия крестьянской реформы. Это комедия «Вишневый сад», где новым хозяином жизни представлен Лопахин – сын крепостного, предприимчивый купец, который, несмотря на ликующее «Всё могу купить!», не изжил в себе комплекс кухаркиного сына. Потерял себя в новом мире «облезлый барин» Гаев – бывший крепостник, беззаботно обнищавший.

Еще трагичнее образ 87-летнего лакея Фирса, который любит порассуждать о старых временах: «Мужики при господах, господа при мужиках, а теперь всё враздробь, не поймешь ничего». От воли он отказался, остался в господском доме. Знаменателен его короткий диалог с хозяином, которого слуга всю жизнь опекает как нянька:

Фирс. Перед несчастьем то же было: и сова кричала, и самовар гудел бесперечь.

Гаев. Перед каким несчастьем?

Фирс. Перед волей.

У прогрессивной публики Московского Художественного театра в начале ХХ века эти реплики вызывали горькую иронию: мол, не готов наш народ к свободе. Многие видели в этих словах чеховский парадокс, почти абсурдный: разве только безумие заставило старика назвать освобождение «несчастьем». А ведь эту проблему разглядел еще «революционный» (а на самом деле – глубокий и совсем не прямолинейный) Некрасов: «Порвалась цепь великая, / Порвалась – расскочилася, / Одним концом по барину, / Другим по мужику!..» Преданный слуга, добродушный и ворчливый, Фирс стал олицетворением той части крестьян, которые видели в «воле» лишь разрушение устоявшегося порядка. И у него своя правда. Для него мир сдвинулся – и на смену прежним временам пришла только суета: «всё враздробь, не поймешь ничего». Гармония нарушена навсегда. Пожалуй, это последнее значимое художественное высказывание об эпохе крепостного права. Лопахин преуспел, Фирса забыли, но большого счастья не познал никто. Дальше веретено ХХ века закружилось так быстро, что воспоминания о «несчастье» 1861 года новых писателей уже не впечатляли.

Фото: LEGION-MEDIA, СЕРГЕЙ ПЕТРОВ/©МОСКОВСКИЙ ТЕАТР «СОВРЕМЕННИК»

События февраля

января 30, 2021

450 лет назад

Пограничный устав Ивана Грозного 

Утвержден «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе» 

В XVI веке самые беспокойные рубежи Русского государства располагались на юге, на границе с Диким полем, через которое совершали свои набеги крымские татары. Они регулярно грабили приграничные территории, захватывали стада, уводили людей в рабство. Иногда крымцам удавалось вплотную подойти к Москве. Для защиты от них строились крепости, создавались оборонительные системы, известные как засечные черты. Но этого было недостаточно.

По царскому указу в начале 1571 года князь Михаил Воротынский, хорошо знавший положение дел на южных рубежах страны, составил свод правил несения пограничной службы. Документ, утвержденный царем и Боярской думой 16 февраля 1571 года и считающийся первым уставом пограничных войск России, получил название «Боярского приговора о станичной и сторожевой службе». Им предусматривались два типа застав: во-первых, закрепленные на одном месте сторóжи, где русские воины несли непрерывный дозор и откуда устраивались небольшие сторожевые разъезды; а во-вторых, станицы – подвижные заставы, состоявшие из нескольких всадников и постоянно осуществлявшие контроль рубежей на протяжении десятков верст. На каждый участок границы, где находились как сторóжи, так и станицы, назначался станичный голова. Устав подробно разъяснял порядок службы и тактические приемы охраны рубежей царства. За самовольный отъезд сторожам и станичникам грозили суровые наказания, вплоть до смертной казни. Небрежное исполнение ими своих обязанностей каралось телесными наказаниями. Тем же, кто служил добросовестно, платили очень неплохое жалованье, ведь в то время пограничная служба, как и в наши дни, признавалась особо опасной. Введение «Боярского приговора» уже через год принесло свои плоды: южная граница стала надежной, почти непроходимой для крымцев.

350 лет назад

Молодая жена 

Состоялась свадьба царя Алексея Михайловича и Натальи Нарышкиной 

Медаль на рождение Петра Великого. XVIII век

Через несколько месяцев после смерти царицы Марии Ильиничны (Милославской), с которой Алексей Михайлович прожил в браке 21 год, он стал вновь искать невесту. По давнему обычаю устраивались смотрины. Царь выдвинул условие: претенденток должно было быть не больше 70. Но поскольку каждый знатный род хотел видеть свою ставленницу среди возможных невест, начались подковерные игры, растянувшиеся почти на пять месяцев. В итоге в конце апреля 1670 года 41-летний Алексей Михайлович обручился с 18-летней Натальей Кирилловной Нарышкиной. Она воспитывалась в доме приближенного к государю боярина Артамона Матвеева. Согласно легенде, у него в гостях царь и приметил будущую жену, а смотрины были простой формальностью. По другой версии, Наталья поселилась в доме своего родственника Матвеева уже в статусе царской невесты, а возвышение боярина произошло после второй женитьбы Алексея Михайловича. Свадьба состоялась 22 января (1 февраля) 1671 года. В мае следующего года на свет появился первенец царственных супругов, нареченный Петром. Несмотря на то что в первом браке у государя родилось 13 детей, включая пятерых мальчиков, сыну Натальи Кирилловны суждено было взойти на престол. Окончательно утвердиться у власти будущий император Петр Великий смог в 1689 году.

125 лет назад 

Золотые коньки 

В Санкт-Петербурге прошел первый чемпионат мира по фигурному катанию 

Первый чемпион мира по фигурному катанию Гильберт Фукс

Фигурное катание на коньках в конце XIX века завоевало Россию. На каток в столичном Юсуповском саду, расположенном неподалеку от реки Фонтанки, стекались многие поклонники этого зимнего вида спорта. Неудивительно, что Международный союз конькобежцев одобрил проведение первого в истории чемпионата мира по фигурному катанию именно в Санкт-Петербурге.

В этом виде спорта соревновались тогда только мужчины-одиночники. Международный турнир состоялся 28 января (9 февраля) 1896 года в Юсуповском саду при огромном скоплении зрителей. Решительную победу на нем одержал немецкий спортсмен Гильберт Фукс. При исполнении обязательных фигур он поразил публику и судей уверенностью скольжения и чистотой движений, а в произвольном катании без ошибок продемонстрировал рискованные элементы. Второе место занял австриец Густав Хюгель, считавшийся фаворитом соревнований. Бронзовую медаль завоевал один из основоположников отечественной школы фигурного катания Георгий Сандерс, выдающийся мастер рисовать коньками по льду замысловатые фигуры – крест с полумесяцем, лиру и букет цветов…

Спортивный праздник в Санкт-Петербурге положил начало замечательной традиции: с тех пор чемпионаты мира по фигурному катанию проводятся ежегодно (их отменяли лишь во время Первой и Второй мировых войн, в 1961 году в знак скорби после авиакатастрофы, в которой погибли американские фигуристы, и в 2020-м из-за пандемии коронавирусной инфекции). В наши дни на мировых первенствах фигуристы соревнуются в четырех дисциплинах: мужчины, женщины, спортивные и танцевальные пары. Российские спортсмены входят в число соискателей высших наград на каждом чемпионате мира.

120 лет назад 

Дворец колбас и фруктов 

В Москве открылся «Магазин Г.Г. Елисеева и погреб русских и иностранных вин» 

Петербургские купцы Елисеевы сколотили крупное состояние на торговле колониальными товарами – чаем, кофе, пряностями, а также экзотическими фруктами, иностранными винами и оливковым маслом. Григорий Елисеев, став в конце XIX века единоличным владельцем товарищества, задумал открыть первый большой магазин своей фирмы в Москве. По его замыслу, это должен был быть настоящий дворец продовольственных товаров. Он выбрал старинный особняк, который еще в XVIII столетии построил зодчий Матвей Казаков для семьи Григория Козицкого, статс-секретаря императрицы Екатерины Великой. Позже этот дом перешел дипломату Александру Белосельскому-Белозерскому, и там его дочь Зинаида Волконская устраивала свои вечера, гостями которых бывали Александр Пушкин и Иван Тургенев. Елисеев приобрел особняк на шумной Тверской в 1898-м – и тут же с размахом начал его перестройку. Магазин, распахнувший двери для покупателей 23 января (5 февраля) 1901 года, по праву считался лучшим в Первопрестольной. Огромный торговый зал поражал воображение и роскошным оформлением, и фантастическим ассортиментом товаров со всего света. Французский композитор Клод Дебюсси, побывавший в Москве, восторженно вспоминал о магазине Елисеева: «Я как будто попал в сказку «Тысячи и одной ночи»! Это настоящее царство колбас и фруктов, солений и пряностей. А интерьеры воистину царские. Нигде в мире я не видел такого».

После революции магазин национализировали и переименовали в «Гастроном № 1», но в народе его по-прежнему уважительно называли Елисеевским. Все стремились туда, где (разумеется, отстояв очередь) можно было купить самый разнообразный дефицит – от зернистой икры до шоколадных конфет. Кулинария славилась жареными пирожками с мясом. В наше время магазин официально стал Елисеевским, интерьеры торговых залов были отреставрированы.

100 лет назад

Мятежный Кронштадт 

Началось крупнейшее восстание моряков против советской власти 

Поначалу Кронштадт был надежной опорой большевиков. В критические моменты они призывали на помощь своих верных сторонников из военно-морской крепости в Финском заливе и бросали их на фронт. На смену приходили молодые люди из сельских районов страны. Не все они «горели революционным огнем»: на их настроения влияли письма родных, в которых не обходилось без жалоб на несправедливость местных властей. В феврале 1921-го в Петрограде начались забастовки. Чтобы выяснить требования рабочих, кронштадтцы послали делегатов в город на Неве. Под влиянием их рассказов 28 февраля 1921 года активом моряков была составлена резолюция из 15 пунктов. На следующий день на Якорной площади собралось около 16 тыс. человек. Игнорируя речи прибывшего в крепость председателя ВЦИК Михаила Калинина, митингующие приняли резолюцию, содержавшую требования свободы слова, печати, собраний и профсоюзов. Также кронштадтцы настаивали на перевыборах Советов тайным голосованием и на предоставлении крестьянам права свободно распоряжаться землей. В волнениях моряков, совпавших с чередой крестьянских восстаний, большевики увидели угрозу своей власти. 8 марта, в день открытия Х съезда РКП(б), они предприняли попытку подавить «мятеж» малыми силами. Но моряки отбились. Тогда власти спешно подтянули артиллерию и войска, а также отправили на кронштадтский лед около 300 делегатов и гостей съезда. 16 марта в 14 часов по крепости был открыт артиллерийский огонь. Ранним утром красноармейцы пошли на штурм и 18 марта взяли Кронштадт. Более тысячи повстанцев погибли. Примерно 8 тыс. по льду ушли в Финляндию. Впоследствии к расстрелу было приговорено свыше 2 тыс. участников восстания. Жертвы Кронштадта оказались ненапрасными: с оглядкой на «мятеж» большевикам пришлось, смягчая участь крестьянства, принять решение о замене продразверстки продналогом.

65 лет назад

Оттепель и «слякоть» 

В Кремле состоялся ХХ съезд КПСС 

Это был первый партийный съезд после смерти Иосифа Сталина, скончавшегося 5 марта 1953 года. Первый секретарь ЦК КПСС Никита Хрущев тогда еще не сосредоточил в своих руках полную власть над государством и партией – и накануне съезда обсуждал свои программные выступления с коллегами по Президиуму ЦК.

ХХ съезд вошел в историю как веха в разоблачении культа личности Сталина. Но эта акция состоялась только в последний день партийного форума, когда Хрущевым был прочитан «секретный» доклад, который готовили коллективно на основании результатов работы комиссии во главе с академиком Петром Поспеловым, организованной при Президиуме ЦК КПСС в декабре 1955-го «для разбора вопроса о том, каким образом оказались возможными массовые репрессии против большинства всего состава членов и кандидатов ЦК ВКП(б), избранного XVII съездом партии». Решение сделать такой доклад, а докладчиком назначить Хрущева было принято Президиумом после долгих споров. Съезд открылся 14 февраля 1956 года, в его заседаниях участвовало 1349 делегатов с решающим голосом и 81 – с совещательным. В первые дни обсуждались такие вопросы, как принцип мирного сосуществования социализма с капитализмом и прекращение паровозостроения. Партия сделала ставку на более современные тепло- и электровозы, о чем триумфально рапортовала пресса. Самым ярким эпизодом форума стал, безусловно, его эпилог – закрытое утреннее заседание 25 февраля. Съезд подтвердил полномочия Хрущева как первого секретаря ЦК – и он осмелился выступить с более резкой, чем предполагалось ранее, речью, добавив к «поспеловским» фактам свои бурные эмоции. Хрущев провозглашал: «Нам нужно решительно, раз и навсегда развенчать культ личности… как чуждый духу марксизма-ленинизма». На делегатов эта речь произвела сильнейшее впечатление: на их глазах менялось отношение к недавним «святыням».

Доклад не публиковался в прессе, но Президиум ЦК вынес решение ознакомить с ним всех коммунистов и комсомольцев – правда, в уже отредактированном, смягченном варианте. В июне 1956-го вышло постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий», в котором определялись официальные рамки борьбы со сталинизмом. Она стала идейной основой «хрущевского поколения» – детей оттепели. Впрочем, для тех, кто считал резкую критику «мертвого льва» вредной для страны, это была не оттепель, а «слякоть».

Фото: LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ

Держава десятого века

января 30, 2021

«Откуда пошла Русская земля, кто в Киеве стал первым княжить?» На эти два вопроса из заголовка «Повести временных лет» в интервью «Историку» ищет ответы автор недавно вышедшей книги «Хронотоп державы Рюриковичей», кандидат исторических наук Алексей Щавелев, предложивший новый взгляд на раннюю историю Руси

Древняя Русь, которую часто называют Древнерусским государством, по мнению Алексея Щавелева, не более чем летописный образ, лишь отчасти отражающий реалии X столетия. В действительности держава Рюриковичей менялась с течением времени и сильнее всего преобразилась после принятия христианства, когда в эпоху князей Владимира и Ярослава сложилась Русь в том виде, в каком мы привыкли ее воспринимать. Языческая держава Рюриковичей просуществовала «около восьмидесяти лет, прежде чем трансформировалась в христианскую монархию», считает автор.

Территория державы Рюриковичей в Х веке была существенно меньше привычной нам по школьным картам территории Древней Руси. Центром был Киев, а кроме него – лишь сопредельные области в среднем течении Днепра. Сама по себе держава Рюриковичей в этот период представляла небольшое политическое образование – «компактную локальную политию».

Когда крестился князь Владимир? 

– Если коротко сформулировать, о чем ваша книга? 

– Моя книга – о хронологии политических событий в Восточной Европе X века. Временны́е рамки – 911–987 годы – специально вынесены в подзаголовок с некоторой намеренной провокационностью. Это две точные даты двух ключевых для Руси событий X века.

– 911 год – это договор князя Олега… 

– …с византийским императором Львом VI Мудрым, его братом-соправителем Александром и его сыном-соправителем Константином VII Багрянородным. Вернее, наоборот, это договор императоров Византийской империи с каким-то архонтом по имени Олег, если уж быть точным.

– Значит, держава Рюриковичей начинается с 911 года? 

– Если мы берем точные даты, то да. По крайней мере, это первый известный нам случай, когда византийские императоры заключили договор с неким правителем Руси, который, судя по всему, правил именно в Киеве, а не где-либо еще.

Не менее важно, что с начала X века народ «русь» начинает постоянно фигурировать в византийских источниках. Есть, например, такой – «О церемониях византийского двора». В него включены штатные расписания и бухгалтерские сметы походов, церемоний, прочих имперских мероприятий, то есть финансовые документы. В некоторых из них, датируемых первой половиной X века, упоминается русь в составе византийской армии и указывается, сколько ей выплачивается жалованья. Есть византийское пособие по военному делу «Тактика Льва VI Мудрого», которое датируется последними десятилетиями IX или началом X века. Там тоже сказано, что в Византию приходит некая русь, северные скифы, на малых акатиях, то есть гребных судах. Интересно, что и в арабских источниках именно с первой половины X века начинает фигурировать Киев. Это время, когда и византийские, и арабские авторы наконец-то заметили группу народа русь, которая находится на Днепре. Договор 911 года совпадает с целой серией таких упоминаний народа русь первой половины X века.

– А 987 год? Вы сказали о провокационности этой даты… 

– Это тот год, в который, по расчетам, давно уже сделанным историками (я добавил только некоторые свои аргументы в их пользу), произошло крещение князя Владимира Святославича, который тогда еще не был святым.

– Почему 987-й, а не 988-й, как это принято считать? 

– Рассказ «Повести временных лет» о том, как князь Владимир выбирал религию и был крещен, ведется в соответствии с логикой развертывания типичного для литературы того времени сюжета об обретении князем новой веры, а не является изложением событий в строгой хронологической последовательности. Момент крещения помещен в статью «Повести», маркированную 6496 годом от Сотворения мира. Разница между датами от Сотворения мира и теми, которые исчисляются от Рождества Христова, – 5508 лет. Отсюда и появляется условный 988 год. Сопоставляя данные византийских, арабских и армянских хронистов, можно относительно точно датировать одну военную победу Владимира: весной-летом 989 года он захватил византийский город Херсонес. А в древнерусском тексте «Память и похвала князю Владимиру» авторства Иакова Мниха, созданном в 1040-х годах, говорится, что Владимир крестился за три года до взятия Корсуни-Херсонеса, что указывает на датировку крещения в этом тексте 987 годом – то есть на год раньше летописного. И этот же 6495 год крещения Владимира был, скорее всего, указан в протографе «Чтения о житии Бориса и Глеба» монаха Нестора. В итоге самым вероятным годом крещения Владимира можно считать 987-й.

«Пресловутый 862 год» 

– В книге вы пишете, что «вопрос о начальной дате генезиса державы Рюриковичей – один из самых спорных в историографии, но во всяком случае – это не пресловутый летописный 862 год». Что не так с 862 годом – годом «призвания варягов», к которому все уже привыкли? Памятник «Тысячелетие России» в Новгороде был установлен к 1000-летию именно этого события… 

– Здесь мне придется сделать небольшой экскурс в элементарное источниковедение. В исторической науке есть правило: синхронные источники почти всегда имеют преимущество перед более поздними, а документальные, как правило, – перед нарративными, то есть повествовательными. Иными словами, документ надежнее рассказа.

Теперь смотрите, как обстоят дела с источниками Х века. До нас дошел синхронный источник «Об управлении империей» императора Константина VII Багрянородного – пособие по политике, написанное для сына Константина Романа II, тоже Багрянородного. Это 950-е годы, а трактат сохранился в списке XI века. Другой синхронный византийский текст – «О церемониях византийского двора», компиляция документов, – и вовсе дошел в оригинальной рукописи 963 года.

Наша «Повесть временных лет» – ретроспективный нарративный источник. Он написан в 1113–1117 годах, то есть это литературное произведение, на 200 лет отстоящее от описываемых событий.

– Но «Повесть» опиралась на предшествующую летописную традицию… 

– Конечно, летописание на Руси началось в середине XI века. Дедушки вполне тогда могли рассказать внукам о том, что было в X веке. Дистанция в три-четыре поколения преодолима для передачи изустной информации. Но устная традиция, как мы знаем, очень плохо хранит даты. Вот попробуйте на память реконструировать даты, отстоящие от нас на 50–100 лет. Так устроена человеческая память: суть и последовательность событий запоминаются лучше, даты – существенно хуже.

Христос, венчающий византийского императора Константина VII Багрянородного. Слоновая кость. Константинополь. Около 945 года

Кроме того, современная наука исходит из того, что древнерусское летописание началось с не разделенного на погодные статьи текста – так называемого «Древнейшего свода», как обозначал его академик Алексей Александрович Шахматов.

– И там еще не было дат. 

– Да, это был текст без дат или, по крайней мере, не выстроенный по единой хронологической сетке. Они были вставлены в летописный рассказ во второй половине или даже в конце XI века. То есть даты «Повести временных лет» (и более раннего «Начального свода») являются поздним конструктом, при этом происхождение большинства из них нам неясно. А если мы не понимаем, откуда появилась та или иная дата, всерьез использовать ее для аналитических реконструкций по меньшей мере странно.

Упомянутый вами 862 год является результатом расчетов, произведенных через два столетия после описываемых в «Повести» событий. И мы не понимаем точно, откуда эта дата взялась. Как в текст попали договоры с византийцами, мы понимаем: они были заключены, скопированы в византийскую копийную книгу, затем в ходе переговоров запрошены на Русь, был сделан их перевод, после чего их вставили в «Повесть временных лет». Так эти тексты дошли до нас. А вот откуда взялся 862 год, сказать наверняка невозможно, хотя ясно, что этот расчет был, видимо, сделан на основе дат из византийских хронографов.

Добавлю, что даже известия «Повести временных лет», заимствованные из византийских хроник, скопированы с большими ошибками в годах. Самый яркий пример – дата нападения руси на Константинополь, которое достоверно произошло в июне 860 года. В «Повести» же оно датируется 866-м.

Часто историки, понимая, что происхождение датировок в «Повести временных лет» вызывает сомнение, прибегают к уловке. Они называют их «относительными», «приблизительными», «условными». На мой взгляд, это проявление исследовательского лицемерия. Что значит «условная дата»? Они бывают либо правильными, либо неправильными. И ирония на этот счет – ну подумаешь, на год сдвинули; ну подумаешь, на 30 лет омолодили; ну какая разница, 862-й или 900-й, – мне кажется, неуместна. Историки должны бороться за научное обоснование каждой датировки.

Беседа Ольги с византийским императором Константином VII Багрянородным. Крещение Ольги в Царьграде царем и патриархом. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV века

А было ли призвание? 

– По поводу 862 года ваша логика понятна. А что делать с самим событием? Было оно или нет? 

– Ситуация такова: нарратив «Повести временных лет» является, если угодно, национальной историей Руси, которая объединила самые разные легенды, рассказы, документы. Не все эти фрагменты можно проверить. Например, последовательность правления первых князей проверить можно: Олег, Игорь, Ольга, Святослав и т. д. Причем эту последовательность и их родственные связи можно выстроить даже без «Повести временных лет», исключительно по иностранным источникам. И она совпадет с последовательностью, отраженной в летописной традиции. Проделать аналогичную работу для истории с призванием Рюрика и его братьев мы не можем за отсутствием параллельных текстов второй половины IX века.

Заморские гости. Из цикла «Начало Руси. Славяне». Худ. Н.К. Рерих. 1902 год

– Но однако вы назвали книгу «Держава Рюриковичей». То есть отправная точка отсчета все-таки Рюрик? 

– «Держава Рюриковичей» – это термин замечательного историка Сергея Владимировича Бахрушина. Я им лишь воспользовался, поскольку считаю, что он оптимален. Русская княжеская династия возводила себя к Рюрику. И даже если сам Рюрик – это легендарная личность, его образ как родоначальника династии появляется уже в XI столетии. Кстати, та же история с польской «династией Пястов». По сравнению с Рюриком Пяст – не просто легендарный, а очень легендарный, мифический персонаж, и сама династия начинается с первого исторически достоверного князя Мешко I. Это не мешало польским королям считать себя потомками Пяста, а польским средневековым хронистам писать об этом.

– Династия Рюрика варяжского происхождения, на ваш взгляд? 

– Да, разумеется. Возьмите имена первых князей – Олег, Игорь, Ольга. Посмотрите, как они зафиксированы в византийских, латинских и еврейско-хазарских источниках X века – Хлгу (Олег), Ингер (Игорь), Эльга (Ольга). Когда мы смотрим на перечень послов, упомянутых в договорах Руси с Византией, то и здесь видим в основном скандинавские имена, но наряду с ними и славянские, и какие-то еще без ясной этимологии.

– Значит, все-таки призвание варягов было? 

– Совершенно не обязательно, что оно было именно в таком виде, как описано в раннем летописании.

– Почему? 

– Потому что это описание нельзя проверить по другим источникам. Как правильно писал Василий Осипович Ключевский, у нас долгие годы существует «паранойя общественного сознания», выражающаяся в спорах, кем были первые князья в Киеве «по национальности». Но есть более интересные проблемы политогенеза (как первые князья Киева управляли подвластными им землями, как и насколько контролировали разные территории, как и какие ресурсы аккумулировали) и социогенеза (как строилась иерархия в этом обществе). Я занимаюсь как раз политической и социальной историей, а этимологией имен и названий народов должны заниматься лингвисты.

Как продлить жизнь князю Игорю 

– В вашей книжке есть очень трогательный, на мой взгляд, фрагмент, который звучит так: «Продление до 950-х годов периода жизни Игоря – один из самых значимых результатов моего исследования». Как вам это удалось? Ведь со школьной скамьи всем известно, что Игоря в 945-м убили древляне. 

– Эту гипотезу сформулировал еще историк Михаил Дмитриевич Приселков в своей статье «Киевское государство второй половины X века по византийским источникам». Ситуация очень простая. Последний раз Игорь упоминается в византийских источниках в 941 году – это знаменитое нападение руси на Константинополь. А после этого что у нас есть? Есть его договор, который мы точно датировать не можем. Нужно исходить из того, что договор Игоря Рюриковича мог быть заключен между августом 931-го, когда умер старший сын Романа I Лакапина Христофор, не упомянутый наряду с другими соправителями императора, и декабрем 944 года, когда императора Романа I свергли.

Встреча князя Святослава с византийским императором Цимисхием на берегу Дуная. Худ. К.В. Лебедев. 1880-е годы

При этом в трактате «Об управлении империей» Константин Багрянородный пишет, что «Сфендослав, сын архонта Росии Ингора, сидел в некоем городе Немогардас». Из этого текста никак не следует, что архонт Ингор, то есть князь Игорь, отец Святослава, уже является мертвым. Иными словами, в трактате, созданном в 50-х годах Х века, Игорь упомянут как вполне себе живой. И Приселков совершенно правильно поставил вопрос: почему в этом случае мы считаем Игоря мертвым? Только потому, что у нас есть его договор, непонятно как датированный, и поздняя летописная датировка войны с древлянами? То есть мы по ретроспективному нарративному тексту начала XII века пытаемся «исправить» информацию в синхронном, практически документальном источнике. Это нонсенс, но именно так и получается.

Княгиня Ольга встречает тело князя Игоря. Худ. В.И. Суриков. 1915 год

– И никакого восстания древлян, закончившегося казнью князя, не было? 

– Нет-нет! Это другой вопрос. В том, что Игорь погиб, как в летописном рассказе, мы вполне можем быть уверенными. Потому что описание «Повести временных лет» соотносится с описанием его гибели и последующих событий в «Истории» Льва Диакона из Калоэ. Эти два рассказа совпадают в деталях почти идеально. Как раз тот редкий случай, когда почти синхронный византийский источник подтверждает более поздний летописный рассказ. Просто, видимо, сама гибель Игоря произошла не в 945 году, а где-то около 952-го.

– То есть существенно позже. 

– Да, существенно позже. Понимаете, если я сомневаюсь в летописной дате события, это не означает, что я сомневаюсь в информации о самом событии.

Есть серьезные основания полагать, что летописная история гибели Игоря – это ранняя историческая фиксация устной, «эпической», традиции. Можно уверенно утверждать, что этот текст уже был в «Древнейшем сказании» («Древнейшем своде») середины XI века. Теперь давайте посчитаем: события, описанные в этом сказании, относятся к 950-м годам, рассказ о них записан в 1050-х. Получается, само событие и запись о нем разделяет примерно сто лет – это три поколения. То есть человек, который вместе с княгиней Ольгой устраивал геноцид народа древлян, вполне мог рассказать своему внуку о том, как это происходило. Внук мог рассказать первому летописцу (если, конечно, сам не был этим первым летописцем), а затем уже эта история добралась до «Повести временных лет». Так что мы примерно понимаем, как дошло до нас описание события, а вот как это случилось с годовой датой, к сожалению, нет.

Не Древняя Русь 

– Вы назвали книгу «Держава Рюриковичей», фактически отказавшись от привычных терминов «Киевская Русь», «Древняя Русь», «Древнерусское государство». Почему? 

– Ваш вопрос выводит нас на значительную методологическую проблему. Есть два подхода к раннесредневековой истории Восточной Европы. Значительная часть исследователей считают, что держава Рюриковичей Х века почти тождественна более позднему виду Руси XI столетия. Это такой ретроспективно-унифицирующий подход, и у него есть свои аргументы. Есть другая часть исследователей, и я себя к ним отношу, которые полагают, что в Х веке Восточная Европа была пестрой мозаикой разных политических систем и общностей. Вокруг Киева что-то было, вокруг того, что сейчас является Гнёздовским археологическим комплексом, что-то было – какая-то своя территориально-политическая организация. В Чернигове был некий правитель, которого, я думаю, звали Черн, и он был похоронен в знаменитой Черной Могиле, уникальный погребальный инвентарь которой выставлен в Государственном историческом музее. Были и другие политические системы: у народа северян – на левобережье Днепра, у древлян – мы даже знаем, что их князя звали Мал… Кстати, ни один из этих политических «организмов» не может считаться государством в современном понимании этого термина.

Я исхожу из того, что в Х веке народ русь не был объединен политически. Разные группы руси обитали в разных местах и имели разных политических лидеров. Я в данном случае изучаю только ту часть народа русь, которая поселилась в начале этого века в Киеве. Изначально только эта часть руси управлялась родом Рюриковичей. Именно она была описана Константином Багрянородным в середине века, оказалась самой успешной, победив все остальные политии и включив их в свой состав.

– Стало быть, термин «Древнерусское государство» следует относить к более позднему времени – ближе к XI веку? Это князь Владимир и эпоха после Владимира? 

– Наверное, да. Русь в окончательном виде формируется в последней четверти X – XI веке в результате, судя по всему, достаточно жестоких завоеваний. Князья Владимир Святославич, Святополк Ярополкович и Ярослав Владимирович создали древнерусское раннее государство, вобравшее в себя разные народы, которые были завоеваны или как-то еще вошли в его состав.

– Вы пишете в книге о «короткой» хронологии истории державы Рюриковичей, о том, что ее языческий период – всего три-четыре поколения людей. Что это означает? 

– Я считаю, что это подводит нас к новому пониманию истории формирования державы Рюриковичей. Вопреки сложившемуся мнению, это был не длительный процесс «вызревания» этой политии с глубокой древности, который уходил чуть ли не к середине первого тысячелетия и даже ранее. В X столетии одна из групп народа русь, обитавшая в Среднем Поднепровье, совершила резкий рывок, осуществила успешную торговую и завоевательную экспансию, которая в конечном счете привела к радикальной языковой, социокультурной, конфессиональной и политической трансформации данной общности. Итогом этого рывка X столетия и стала Русь Владимира и Ярослава. Первое поколение пришло с Игорем в Киев, третье и четвертое приняли христианство с Владимиром.

Что почитать? 

Бахрушин С.В. Держава Рюриковичей // Вестник древней истории. 1938. № 2 (3)

Приселков М.Д. Киевское государство второй половины X века по византийским источникам // Ученые записки ЛГУ. № 73. Л., 1940

Франклин С., Шепард Д. Начало Руси. 750–1200. СПб., 2000

Пчелов Е.В. Рюриковичи. История и генеалогия. М., 2016

Фото: ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА АЛЕКСЕЯ ЩАВЕЛЕВА, LEGION-MEDIA, FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA, WIKIPEDIA.ORG

Главрелигия по-петровски

января 30, 2021

Триста лет назад Петр Великий ликвидировал патриаршество. По решению царя управлять церковными делами стала Духовная коллегия, вскоре переименованная в Святейший синод

Решительно преобразуя все сферы российской жизни, Петр не мог не обратить внимания на церковь – обширную разветвленную структуру, владевшую огромной собственностью и оказывавшую большое влияние на общество.

Подходящим моментом для этого стал финал Северной войны, когда царь готовился заключить мир с побежденной Швецией и объявить Россию империей. В древних империях самодержец был и главой церкви, и Петр также посчитал возможным претендовать на эту роль.

Священство и царство 

Петру I приписывают слова, якобы сказанные во время расследования дела царевича Алексея: «Ох, бородачи, многому злу корень – старцы да попы. Отец мой имел дело с одним бородачом [имеется в виду патриарх Никон. – «Историк»], а я с тысячами». И хотя спор о главенстве между церковью и светской властью, развернувшийся в годы правления Алексея Михайловича, был давно уже в прошлом, воспоминания о нем, судя по всему, были еще живы в памяти его сына.

К тому же церковь по-прежнему обладала огромными земельными владениями, население которых платило подати в первую очередь не царю, а патриарху. Она также имела налоговые льготы, а монастыри могли беспошлинно торговать многими товарами. Церковные суды разбирали не только проступки, совершенные священнослужителями, но и большинство гражданских дел. По мере усиления царской власти у нее крепло желание поставить церковь под свой контроль, но предшественники Петра действовали в этом вопросе относительно мягко. Так, при Алексее Михайловиче был запрещен дальнейший переход земли в собственность церкви, а для суда над духовенством был создан Монастырский приказ, который, однако, очень скоро упразднили.

Петр с первых лет правления относился к церкви с неприязнью, поскольку среди противостоящих ему консерваторов было немало церковников. Были они и среди участников Стрелецкого бунта 1698 года, о чем в петровском указе говорилось: «В церкви поют «Спаси от бед», а на паперти деньги на убийство дают». Недовольство царя вызывал и патриарх Адриан, избранный в 1690-м после смерти Иоакима. Он открыто протестовал против внедрения иноземной одежды и обычаев, осуждал табакокурение и бритье бород, а также пытался вымолить помилование для осужденных на казнь стрельцов, на что Петр ответил жестким отказом. И хотя патриарх поддержал строительство флота и некоторые другие нововведения, его отношения с царем оставались натянутыми. В октябре 1700 года, когда Адриан скончался, Петр даже не приехал на его отпевание и погребение в Успенском соборе Московского Кремля.

Царь объявил, что из-за начавшейся Северной войны созвать собор для выборов нового главы церкви невозможно. Поэтому он самостоятельно, без участия духовенства назначил местоблюстителем патриаршего престола Стефана Яворского – одного из приближенных к нему выходцев из западнорусских земель. В следующем году был восстановлен Монастырский приказ с более широкими полномочиями: фактически все административно-хозяйственные и организационные вопросы, не касавшиеся вероучения и других сугубо религиозных проблем, передавались в его ведение.

В течение следующих 20 лет Петр своими указами постепенно сужал права духовенства и монастырей, все больше подчиняя их государству. Ропот среди священства не утихал, что выразилось, в частности, в отказе церковных иерархов подписать смертный приговор царевичу Алексею (тогда-то Петр и произнес фразу про «бородачей»). В то же время царь, сознавая важность религии, требовал строгого соблюдения церковных обрядов: как минимум ежегодное причащение и исповедь стали обязательны для всех православных. Началась и борьба с мнимыми чудесами, фальшивыми «чудотворными» иконами, ненастоящими мощами – теперь этим тоже ведала светская власть, действуя через архиереев.

Петр приблизил к себе другого выходца из Киева – архиепископа Псковского и Нарвского Феофана Прокоповича. Именно ему царь в 1718 году дал ответственное задание: подготовить проект «Духовного регламента», который объединил бы все петровские указы в отношении церкви в один документ и установил четкую систему управления архиереями и верующими.

Коллегия духовных дел 

25 января 1721 года «Регламент, или Устав Духовной коллегии» был подписан царем и издан в виде манифеста. Он стал плодом совместного творчества самого Петра и Феофана Прокоповича, другие архиереи не принимали участия в его выработке и подписали итоговый документ под жестким давлением власти.

Петр любил предварять свои указы обширной преамбулой, в которой подробно растолковывалось, для чего проводится реформа и почему изменения необходимы, а новый порядок будет лучше старого. Первая часть «Духовного регламента» выражает взгляд царя на взаимоотношения государства и церкви. Увидев в церкви «много нестроения и великую в делах скудость», Петр решил изменить это при помощи подчинения священства царству и замены патриарха коллегиальным органом. При этом фактически главой церкви становился сам монарх, что сближало «Духовный регламент» с идеями протестантизма. В Англии, Пруссии, Швеции и других европейских странах, ставших протестантскими, короли уже давно возглавляли церковь, попутно прибрав к рукам ее имущество.

В состав Духовной коллегии входили 12 человек: президент, два вице-президента, четыре советника и асессоры – схожая структура была и у других коллегий. Члены коллегии приносили особую присягу на верность лично Петру I, его супруге Екатерине Алексеевне и всем, кто в дальнейшем унаследует престол. Регламент прямо указывал: «Монархов власть есть Самодержавная, которым повиноватися Сам Бог за совесть повелевает».

В регламенте приводится историческая справка, разъясняющая, что подобная форма власти имеет свои корни – синедрион в ветхозаветном Иерусалиме, ареопаг в Афинах. Кроме того, отмечалось, что в случае занятости, болезни или смерти одного из членов коллегии (пусть даже первейшего) его всегда может заменить другой и тем самым работа ее не прервется. Не скрывал регламент и главной причины упразднения патриаршества – оно будто бы угрожало единоличной власти монарха: «Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от Самодержавной; но… помышляет, что таковый правитель есть то вторый Государь, Самодержцу равносильный, или и больше его, и что духовный чин есть другое и лучшее Государство».

В «Духовном регламенте» отразилась и заветная цель Петра: использовать церковь для внедрения в общество образования и культуры. Видный знаток допетровской Руси академик Александр Панченко считал одной из главных причин церковной реформы нежелание церкви выполнять эту задачу: «Именно церковь в глазах Петра была виновата в том, что за семь веков, протекших со времен святого Владимира, на Руси отсутствовало правильное образование. Духовное сословие Петр хотел превратить в ученое сословие».

Регламент предполагал создание системы школ, семинарий и академий. В частности, епархиальные архиереи были обязаны организовать училища для детей духовенства; в дальнейшем планировалось создание учебных заведений более высокого уровня – семинарий и академий, чьи программы и список преподаваемых предметов также были представлены в тексте «Духовного регламента». И хотя Петр так и не успел реализовать этот проект, начало новой системе церковного образования было положено. В 1721 году в Петербурге открылась школа в Александро-Невском монастыре во главе с архиепископом Феодосием Яновским, а другая была создана на реке Карповке архиепископом Феофаном Прокоповичем. Вскоре открылись семинарии в Нижнем Новгороде, Харькове, Твери, Казани, Коломне и других городах.

Духовная коллегия наделялась высшей судебной властью не только над священством, но и над светскими лицами по брачным и богохульным делам. Да и административная деятельность нового учреждения была весьма обширной: духовное просвещение и издание богослужебных книг, постройка храмов и учреждение приходов, наблюдение за правильным ведением метрик.

От коллегии к Синоду 

14 февраля 1721 года, всего через 20 дней после принятия «Духовного регламента», Духовная коллегия была переименована в Святейший правительствующий синод. Эта поправка придала новому ведомству иное, более важное значение: теперь это была не одна из коллегий в ряду остальных, а высшее учреждение наряду с Сенатом, который тоже имел статус правительствующего. И Синод, и Сенат подчинялись непосредственно императору и считались его главной опорой в управлении государством.

Годом позже, в 1722-м, была учреждена должность обер-прокурора Святейшего синода – «ока государева и стряпчего о делах государственных в Синоде», как его называл сам Петр. Обер-прокурор исполнял функции представителя императорской власти, им могло быть только светское лицо. В том же году скончался Стефан Яворский, и должность президента Синода, которую он занимал, была вовсе упразднена. Де-факто Синод отныне возглавлял обер-прокурор – первым на этот пост был назначен полковник Иван Болтин.

С момента учреждения Духовной коллегии в ней не раз звучали робкие голоса за созыв Поместного собора и восстановление патриаршества, но ни один монарх к ним не прислушался. По преданию, на первом же заседании коллегии в ответ на предложение вернуть старый порядок Петр воткнул в стол кортик со словами: «Вот вам патриарх!»

Лишившись самостоятельности и немалой части собственности, церковь обрела взамен поддержку государства, но это не пошло ей на пользу. В синодальный период она все больше превращалась в омертвевшую, обюрокраченную структуру. Не случайно в начале ХХ века, когда в России развернулось широкое общественное движение за перемены, это коснулось и церкви. В 1905 году с разрешения Николая II было создано Предсоборное присутствие – комиссия для подготовки созыва Поместного собора, на котором среди прочего планировалось рассмотреть и вопрос о восстановлении патриаршества. Однако вскоре работа этой комиссии затормозилась, а затем и вовсе замерла.

Лишь после Февральской революции процесс сдвинулся с мертвой точки: 15 августа 1917 года в Успенском соборе Московского Кремля начал свою работу Всероссийский поместный собор – первый после более чем 200-летнего перерыва. Его решением в Русской церкви вновь было введено патриаршество. При этом Синод сохранялся как коллегиальный орган при патриархе, но отныне именовался уже не Святейшим (этот титул перешел к главе церкви), а только Священным. «Духовный регламент» 1721 года окончательно утратил свою силу. Впрочем, к тому времени и империя, которая его породила, канула в Лету.

Стефан Яворский 

Уроженец Галиции Симеон Иванович Яворский родился в 1658 году в городе Яворе близ Львова и происходил из местных шляхтичей. Получив образование в Киево-Могилянской академии, он продолжил учебу в католических школах, приняв униатство под именем Станислав. Однако в 1687-м Симеон вернулся в Киев, принес покаяние и снова стал православным, а через два года постригся в монахи с именем Стефан. Вскоре он стал ближайшим помощником митрополита Киевского и по его поручению отправился в Москву, где и познакомился с Петром I. По указанию царя Стефан был назначен митрополитом Рязанским и Муромским, а после смерти патриарха Адриана стал местоблюстителем патриаршего престола. Царь видел в нем человека с европейским образованием, который, в отличие от Адриана, встретит реформы с энтузиазмом. Поначалу он действительно проводил в церковных делах волю Петра, но позже выступил против подчинения церкви государству и лишился доверия царя, хоть и был назначен президентом Синода. Стефан скончался в Москве в 1722 году.

Феофан Прокопович 

Елеазар Церейский – так в миру звали будущего идеолога церковной реформы. Он родился в Киеве в 1681 году. Рано лишившись родителей, Елеазар воспитывался в семье дяди, у которого сначала позаимствовал фамилию – Прокопович, а впоследствии, приняв монашество, взял и его имя – Феофан. Получил образование в православной Киево-Могилянской академии, затем принял униатство и продолжил обучение в университетах Европы – от Лейпцига до Рима. Но в 1704 году Феофан вернулся в Киев и снова стал православным, а вскоре привлек внимание Петра I своими литературными произведениями и богословскими трудами. В 1716-м Феофан был приглашен в Петербург и рукоположен в сан архиепископа Псковского и Нарвского. Но его главным делом стала подготовка церковной реформы. Именно ему принадлежит ведущая роль в составлении «Духовного регламента». После смерти Петра I он был переведен на Новгородскую кафедру, но своего влияния в церковной среде не утратил. Скончался Феофан Прокопович в Петербурге в 1736 году, похоронен в новгородском Софийском соборе.

Правда воли монаршей 

О мотивах царя, затеявшего радикальную реформу Русской церкви, в интервью «Историку» размышляет доктор исторических наук, главный научный сотрудник Санкт-Петербургского института истории РАН Евгений Анисимов

Отмена патриаршества и другие реформы, проведенные первым русским императором, определили положение церкви на два последующих столетия – вплоть до 1917 года. Что двигало Петром – вера или безверие?

Церковь на службе государства 

– В какой мере Петра можно назвать верующим человеком? 

– Петр с детства был глубоко, искренне верующим, прекрасно знал Священное Писание, цитировал в письмах отдельные фразы и выражения из Библии. Он также во всех деталях знал порядок богослужения, пел в церковном хоре и читал «Апостола». При этом император, как и многие просвещенные люди эпохи рационализма, стремился увязать веру в Бога с рациональными началами, поставить ее на службу государству и общественному прогрессу.

– Противники преобразований обвиняли Петра в антицерковной направленности многих его действий, в первую очередь церковной реформы. В какой мере это справедливо? 

– Думаю, неверно относиться к церковной реформе Петра как к чему-то в корне антицерковному. Император следовал собственным представлениям о государстве и роли церкви, которые, конечно, разделяли далеко не все церковники того времени. Отсюда и обвинения, о которых вы говорите. Сам же царь видел в реформе церкви одну из своих верховных обязанностей, представляя эту реформу как богоугодное дело монарха, озабоченного исполнением своего христианского долга. В «Духовном регламенте» Петр сформулировал это вполне откровенно: «Между многими, по долгу богоданными нам власти попеченьями о исправлении народа нашего… посмотря и на духовный чин и видя в нем много нестроения и великую в делах скудость, несуетный на совести нашей возымели страх: да не явимся неблагодарны Вышнему, аще толикая от него получив благопоспешества во исправлении как воинского, так и гражданского чина, пренебрежем исправление и чина духовного».

О том, что реформа не имела антицерковного содержания, писал в «Правде воли монаршей» и один из ее идеологов архиепископ Феофан Прокопович. Во-первых, форма коллегиального (соборного) управления церковью в ее истории существовала наряду с единодержавием. А во-вторых, реальной симфонии властей в России никогда не было: государство в лице великого князя, царя, аппарата власти всегда главенствовало над церковью.

Церковно-монастырское строительство, назначение митрополитов и епископов не было исключительно внутренним делом церкви, а являлось одной из государственных функций самодержца, обставленной как милостивое согласие на назначение на вакантную кафедру предложенного церковью кандидата. Выборы патриархов также обязательно одобрялись, а по большей части и инициировались светской властью. О покорности большинства церковных иерархов царям в допетровскую эпоху тоже общеизвестно.

Борьба с оппозицией и московской «стариной» 

– Что в большей степени определяло церковную политику Петра – боязнь сопротивления его реформам со стороны церкви или желание превратить ее в деталь единого государственного механизма? 

– И то и другое. Петр признавал в «Духовном регламенте», что в режиме коллегиальности церковь не будет противостоять самодержавию: «…от соборного правления не опасатися отечеству мятежей и смущения, яковые происходят от единаго собственнаго правителя духовнаго. Ибо простой народ не ведает, како разнствует власть духовная от Самодержавной; но великою Высочайшаго Пастыря [то есть патриарха. – «Историк»] честию и славою удивляемый, помышляет, что таковый правитель есть то вторый Государь, Самодержцу равносильный, или и больше его… И когда услышится некая между оными распря, вси духовному паче, нежели мирскому правителю, аще и слепо и пребезумно согласуют, и за него поборствовати и бунтоватися дерзают».

Разумеется, Петр учитывал и тот несомненный факт, что среди его политических противников было немало священнослужителей, в свое время занявших сторону царевны Софьи Алексеевны. Как и то, что впоследствии в их среде возросла неприязнь к нему из-за разнообразных «новизн» и тяготения ко всему иностранному. Так что ликвидация оппозиции в этих кругах была одной из реальных целей церковной политики Петра. Не стоит списывать со счетов и то обстоятельство, что для царя люди церкви оставались частью московской, ненавистной ему «старины». Петр не случайно приблизил к себе священнослужителей из киево-могилянского круга, которые не только были образованнее отечественных, но и принадлежали к другому православному миру, не связанному с московской «стариной», и полностью зависели от царя, что было важно для проведения реформы церкви.

При этом Петр следовал своему представлению о том, что миссия церкви заключается не только в том, чтобы молиться о благе России. Церковь, по мысли императора, также должна была служить Отечеству как орган просвещения, образования, как источник культуры. Петр считал, что истинный сын Отечества – это образованный, воспитанный, занятый полезным делом подданный, но одновременно законопослушный и непременно глубоко верующий, так как нравственность в его понимании могла быть только православной. Исходя из этого, он сделал знание основ веры обязательным для военных наряду со знанием воинского устава.

При этом сама церковь должна была стать рупором для пропаганды петровских реформ – отсюда чтение царских указов и манифестов с церковного амвона, торжественные богослужения по случаю побед…

– Император даже сам редактировал тексты, с которыми церковь обращалась к народу… 

– Для него это было вполне естественно. Петр был ярым сторонником «говорящей церкви», живого слова, проповеди, обращенной к пастве. Поэтому он в резких выражениях осуждал бездумное следование церковному ритуалу, формальное служение и особо благоволил образованным церковным деятелям, которые могли хорошо писать и произносить яркие, доходчивые проповеди. Так, Стефан Яворский, скромный настоятель одного из киевских монастырей, произнес проникновенную надгробную проповедь над телом генерала Шеина и был оставлен в Москве, чтобы после смерти патриарха Адриана стать местоблюстителем патриаршего престола, а затем руководителем Синода. В 1709 году в Киеве преподаватель Киево-Могилянской академии Феофан Прокопович произнес в присутствии Петра знаменитую речь-панегирик в царя образностью и красотой. Богослов был приближен к царю и со временем стал главным идеологом петровского самодержавия.

Святитель Митрофан Воронежский посещает во дворце царя Петра I

«Дабы даром хлеб есть» 

– Помимо реформы церковного управления император планировал проведение масштабной монастырской реформы? 

– Он собирался превратить все российские монастыри в богадельни, которые должны были со временем стать приютами для отставных солдат, сирот, нищих. Реализация таких планов фактически означала бы ликвидацию монастырей и монашества как такового.

– С какой целью? 

– По той же причине: царь собирался поставить обители на службу Отечеству. Что касается монашества, то у Петра к нему было явное предубеждение. Никто из российских самодержцев ни до, ни после него не выражался так резко о монашестве, не издавал указов, в которых бы все монахи поголовно обвинялись в тунеядстве и где бы утверждалось, что люди «бегут в монастыри от податей, а также от лености, дабы даром хлеб есть».

У исповедника. Худ. С.Д. Милорадович. 1915 год

Петр действовал в соответствии с этими представлениями. Прибавление к «Духовному регламенту», принятое в мае 1722 года, запрещало постригать в монашество мужчин, не достигших 30 лет. Для женщин возраст пострига составлял от 50 до 60 лет (исключения допускались лишь с позволения Синода), для военнослужащих и чиновников постриг был запрещен, также монахам нельзя было переходить из одного монастыря в другой. В 1723 году по указу Петра разрабатывалась идея установления минимума годового содержания монаха, с тем чтобы, «положа на определенное число монахов денежной и хлебный оклад, сметаться, что за тем денег и хлеба может быть в остатке», и передать остаток в распоряжение государства.

Петр видел угрозу за стенами монастырей: он дважды издавал указы, запрещавшие монахам писать, запершись в кельях, им было положено «писать в трапезе явно, а не тайно, понеже убо древних отец предание бысть монаху ни что писати без повеления начальнаго». В государстве, по мнению Петра, не могло быть людей внутренне независимых, живущих ценностями и идеалами, которые не связаны или слабо связаны с теми, что исповедовал император.

– В рамках этого подхода он фактически отменил тайну исповеди? 

– Одновременно с усилением контроля над духовенством ужесточился контроль над прихожанами. Им строжайше предписывалось ходить в церковь «в воскресные и господские праздники… паче же к святой литургии», раз в году обязательно исповедоваться с занесением факта исповеди в особую учетную книгу. Наблюдать за исполнением этих предписаний должны были приказчики, старосты, священники под угрозой штрафа. 17 мая 1722 года Синод опубликовал указ, согласно которому каждый священник обязан был нарушить тайну исповеди, в том случае если он усмотрит в словах прихожанина состав совершенного или задуманного государственного преступления. Синод объявлял, что нарушение тайны исповеди «не есть грех, но полезное хотящего быть злодейства пресечение». Услышав из уст своего духовного сына нечто подозрительное, священник должен был тайно донести, а затем обличить преступника во время расследования в органах политического сыска.

– Но священник мог и не донести, ведь свидетелей не было – только тот, кто исповедуется, и тот, кто исповедует? 

– Свидетелей под епитрахилью действительно не было. Но не доносить стало опасно: духовный сын мог случайно проговориться или на допросе объявить о том, что священник знал о готовящемся или совершенном преступлении. Священник же, уличенный в недонесении, автоматически становился сообщником. Его ждало лишение сана, имущества и жизни как «противника и такового злодея согласника, паче же государственных вредов прикрывателя». Не каждый пастырь был готов рисковать жизнью.

       

                                                                                                                                      Беседовала Раиса Костомарова 

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA, PHOTOXPRESS, WIKIPEDIA.ORG, FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

Высокое ехидство

января 30, 2021

Сто девяносто лет назад родился писатель Николай Лесков. В ряду столпов русской прозы золотого XIX века он – как еретик

Писатель, открывший образы, в которых находят метафору русской жизни, не вписывался ни в какую конъюнктуру, не примыкал ни к одному течению, не уживался ни с кем. Да и полноценным классиком его стали считать только через десятилетия после смерти, когда потомки вполне смогли оценить и стиль Лескова, и глубину его предвидений, и его умение взглянуть на своих героев со стороны, без гнева и пристрастия. Прижизненная же слава Лескова была в большей степени скандальной, нежели фундаментальной. Его истинное значение в русской литературе проявилось только в ХХ веке.

Агент «Шкотта и Вилькенса» 

Фамилия Лесков – от деревушки Лески, в которой служили иереями дед и прадед писателя. Он родился 4 февраля 1831 года на Орловской земле, удивительно богатой на литературные таланты, особенно в XIX веке. Отец – Семен Дмитриевич – был истинным бунтарем из поповичей: окончив семинарию, предпочел трудиться в Орловской уголовной палате, распутывая сложные следственные дела. Слыл успешным столоначальником, женился на московской дворянке, с которой нажил пятерых детей. Но когда его сыну Николаю исполнилось восемь лет, Семен Лесков резко повздорил с начальством и, прихватив семейство, удалился в деревушку Панино, где занялся сельским хозяйством.

Юный Николай не подавал надежд. Учеба в орловской гимназии воспринималась им как ежедневная пытка, и за пять лет ему удалось окончить только два класса. Отец, воспользовавшись старыми связями, устроил Николая в уголовную палату на самую скромную должность. Вскоре, во время холерной эпидемии, Семен Лесков скончался. Тут же пришла еще одна беда: сгорел дом Лесковых со всем имуществом. Будущему писателю помог дядя, профессор медицины Сергей Алферьев, преподававший в Киеве. Там Лесков не только поступил на службу в казенную палату, но и стал вольнослушателем университета. Он увлекся литературой, языками, историей старообрядчества. А главное – путешествиями, в которых можно было познавать Россию. И в этом ему помог другой дядя – муж сестры матери англичанин Александр Шкотт, зачисливший юношу агентом в свою компанию «Шкотт и Вилькенс», которая продавала российским землевладельцам британскую сельскохозяйственную технику. Три года он провел в служебных поездках «от Черного моря до Белого и от Брод до Красного Яру». «Это самые лучшие годы моей жизни, когда я много видел и жил легко», – вспоминал Лесков. А сколько сюжетов он встретил, сколько характеров! После таких вояжей он представлял себя только писателем, а на первых порах – журналистом. И начал пробовать силы на этом поприще. Правда, на прощание дядя-англичанин предсказал Лескову распад России – из-за безграмотности и жестокости народной жизни. Но будущий литератор ему не поверил.

Гроза нигилистов 

На первую серьезную статью он решился, когда стал свидетелем питейного бунта в Пензенской губернии. Тысячи крестьян требовали понижения цен на водку, громили питейные заведения. На подавление беспорядков бросили армию. Публикация Лескова называлась скромно: «Очерки винокуренной промышленности (Пензенская губерния)». Зато она увидела свет в «Отечественных записках», в почтенном литературном журнале, в его 4-й книге за 1861 год. Лесков рассуждал о том, как винокурение мешает развитию сельского хозяйства, и в разгар крестьянской реформы эта статья прозвучала громко. Нужно было развивать успех. Сил и замыслов у Лескова хватало.

Исколесив полстраны вдоль и поперек и повидав склоки чиновников, демагогию либералов и всполохи «русского бунта», Лесков крепко невзлюбил революционеров. Его литературная слава началась громким разрывом с либералами. В 1862 году в газете «Северная пчела» он опубликовал статью о петербургских пожарах, связав их с планами организации «Молодая Россия», с последователями Николая Чернышевского. Лесков тогда печатался под псевдонимом Стебницкий. Эта фамилия стала для читающей России синонимом самой мрачной реакции. Стебницкого откровенно ненавидели, проклинали, честили доносчиком. А он простодушно написал о том, о чем даже генералы-охранители побаивались говорить вслух, только шепотом.

Левша. Худ. Кукрыниксы. 1974 год 

Столкновение с «либеральной жандармерией» в начале 1860-х могло погубить писателя. Мало кто из экзальтированных либералов заметил, что в той статье Лесков критиковал и власть, слишком неповоротливо, по его мнению, боровшуюся с пожарами. Статья дошла до самого императора Александра II, который отреагировал на нее раздраженно: «Не следовало пропускать, тем более что это ложь». Так Лесков успел поссориться и с властью, и с оппозицией. Но тогдашний издатель «Северной пчелы» Павел Усов стремился превратить ее в настоящую влиятельную газету, которая бы оперативно реагировала на события и вызывала споры. Он высоко ценил публицистику Лескова, не пытавшегося угодить ни левым, ни правым. Чтобы уберечь начинающего прозаика от скандала после статьи о пожарах, Усов послал его в долгую командировку по западным городам Российской империи и по Европе – вплоть до Парижа. Там Лесков создал серию дорожных очерков. Материалы Стебницкого выходили в газете регулярно, но он уже подумывал о беллетристике, о настоящей литературе.

Начать решил с антинигилистического романа, в котором намеревался противопоставить идеалам «новых людей» старые добрые консервативные ценности. Само название произведения определяло тупик, в который затаскивали русское общество отчаянные нигилисты со своими коммунами, – «Некуда». Лесков вспоминал: «Роман этот писан весь наскоро и печатался прямо с клочков, нередко писанных карандашом, в типографии. Успех его был очень большой. Первое издание разошлось в три месяца». Но в прогрессивных кругах прошел слух, что «господин Стебницкий написал роман по заказу III Отделения». Книгу называли клеветой на молодое поколение. В ней действительно немало памфлетных страниц и карикатур на известных властителей дум прогрессивной молодежи вроде литератора Василия Слепцова. Между тем один из главных героев – социалист Василий Райнер – показан не без симпатии. Он погибает в отряде польских повстанцев. Лесков вовсе не сочувствовал его идеям, но не лишал своего странствующего революционера благородных черт. Этого постарались не заметить.

Роман часто переиздавался, что поддерживало материальное положение автора, но Лесков не считал его литературной удачей: он еще не нашел своего голоса, своего строя прозы. Иное дело – две повести, вышедшие в 1864 и 1866 годах: «Леди Макбет Мценского уезда» и «Воительница». Критики почти не уделили им внимания, но именно в этих произведениях Лесков нашел себя – тонкого знатока русской провинциальной жизни и женской психологии, который умело сочетал несочетаемое: трагедию и комизм, религиозность и скептицизм. Его идеалом стал народный сказовый стиль – и Лескову удалось ввести его в изящную словесность. В этом смысле в русской литературе у него был, пожалуй, единственный предшественник – Николай Гоголь. Увы, из-за бурных споров вокруг романа «Некуда» настоящее признание эти повести получили только в ХХ веке.

Памятник Николаю Лескову в Орле

Двери большинства литературных журналов были закрыты перед «певцом мракобесия и реакции», которого к тому же считали агентом тайной полиции и отчаянно презирали. Его покровителем в литературном мире стал Михаил Катков – предприимчивый издатель и журналист, идеолог русского консерватизма, имевший заметное влияние при дворе. Катков видел, что Лесков способен написать, говоря современным языком, «политический бестселлер» в консервативном духе и полностью развенчать социалистов. Лесков вполне сочувствовал патриотическим статьям Каткова времен Польского восстания 1863–1864 годов и почтительно называл его «трибуном Страстного бульвара» (там, на Страстном, располагалась редакция катковских «Московских ведомостей»). Они сдружились. Но редактором Катков оказался неудобным: Лесков страдал от его напора, избавляясь от дорогих авторскому сердцу «странных» эпитетов и «выпрямляя» политические акценты. Роман «На ножах» вышел в свет в издававшемся Катковым литературном журнале «Русский вестник». Его постоянно сравнивали с «Бесами» Федора Достоевского, который не считал собрата крупным писателем и даже лесковское православие признавал фальшивым. «Много вранья, много черт знает чего, точно на луне происходит» – так говорил о романе «На ножах» автор «Бесов», полагавший, что Лесков недооценивает то зло, которое могут нанести России революционеры. У Лескова они – просто пустышки, сплошь продажные, лишенные искреннего фанатизма. Таких одолеть – как насекомое раздавить. Вышла злая карикатура, не более. Лесков и сам понимал, что роман получился несколько прямолинейным.

«И пошел я искать праведных!» 

Впредь он писал иначе. Избегал прямых политических памфлетов, сделал ставку на знание русского характера – уж в этом считал себя докой. «Я вырос в народе, на гостомельском выгоне, с казанком в руке, я спал с ним на росистой траве ночного, под теплым овчинным тулупом, да на замашной панинской толчее за кругами пыльных замашек», – заявлял Лесков не без гордости. Почти все русские писатели – из столбовых дворян. Что они знали о «замашках» – домотканых рубахах, которые Лескову в юности приходилось шить? Его лучшие сказы напоминают эти простые русские рубахи. Он стал писать о праведниках и мастерах «простого звания», о священниках, которым все труднее обороняться от наступления нового мира, далекого от библейских истин. Как никто из литераторов того времени, он знал простонародную речь, ее интонации – и воспроизводил ее то хроникально, как в газетном очерке, то поэтично.

Иногда трудно понять, о святых говорит Лесков или о вертопрахах, восхищается своими героями или ёрничает. Недаром он произнес саркастическое: «В России легче найти святого, чем честного человека». И все-таки провозглашал: «И пошел я искать праведных» – и находил их и среди инженеров-бессребреников, и в очарованном страннике, божьем человеке, победившем искушения. Да, в его образах даже самых праведных героев всегда есть нота ехидства – но это высокое ехидство, настоящее искусство посмеиваться над добрыми людьми, несущими свой крест. И от легкого подтрунивания эти герои становятся живыми. Вот Савелий Туберозов – мятежный протопоп из романа «Соборяне». Он и силен, и слаб перед искушениями, но приходит к мысли, ключевой для Лескова: жизнь «без идеала, без веры, без почтения к деяниям предков великих… сгубит Россию».

В 1881 году, после нескольких капитальных повествований, Лесков пополнил свой цикл о праведниках небольшой повестью, а по авторскому жанровому определению – «Сказом о тульском косом Левше и о стальной блохе». Среди русских оружейников давно существовала присказка о том, «как англичане из стали блоху делали, а наши туляки ее подковали да им назад отослали». Лескову эту историю рассказал начальник Сестрорецкого оружейного завода Николай Болонин. Писатель сразу понял, что из этого «замеса» должна родиться его главная книга.

В русской литературе «Левша» – как чудесная шкатулка с секретом. Рассматривать ее, разгадывать – удовольствие неизменное. Уж четверть века к тому времени прошло после Крымской войны – а она все еще оставалась национальной трагедией, к которой Лесков прикоснулся с горькой иронией. Это настоящая легенда, где история показана как будто сквозь несколько зеркальных отражений. Писатель восстанавливал фольклорную память – например, о том, что «государь Николай Павлович в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил». А Матвей Платов у него остается невредимым через много лет после смерти реального атамана – как символ русского воина.

Левша – великий мастер, не получивший заслуженного признания в родной стране, – в предсмертной горячке повторял одно: «Скажите государю, что у англичан ружья кирпичом не чистят: пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся». Наверное, никто не показал правдивее и трагичнее сокровенный патриотизм русского человека, не избалованного почестями, но привычного к подвигам.

Критики, ждавшие более прямолинейных политических оценок, «Левшу» не поняли. Лескова одновременно обвиняли и в шовинизме, в желании горделиво показать, как «русский человек затыкает за пояс иностранца», и в принижении национального характера, в ядовитом изображении нашенского пьянства и головотяпства. А сказ про тульского оружейника оказался глубокой и вечно актуальной метафорой русской судьбы – трагичной, но светлой. И, как ни горька его планида, победить такого Левшу невозможно.

Неуживчивый классик 

Каждый писатель соткан из противоречий, это банальная истина. Но с Лесковым в этом смысле мало кто сравнится. Многие подмечали внешнее сходство Лескова с Иваном Грозным – по крайней мере с его известным васнецовским портретом. Подобно первому русскому царю, он не знал покоя, метался, то и дело рвал отношения с бывшими соратниками. Так было до последних дней. Лев Толстой считал его «самым русским писателем», и даже их религиозные искания во многом пересекались: автор «Левши» тоже шел к «своему» христианству, не слишком доверяя священству. Но Лесков – вот уж неуживчивая душа – успел рассориться и с Толстыми. Не сдержался. В рассказе «Зимний день» так посмеялся над толстовцами, что графиня Софья Андреевна отказала ему от дома.

Острые боли в сердце превратили старость писателя в хождение по мукам. Но он успел закончить «Заячий ремиз» – трагикомическую историю, в каждой строке которой сразу можно узнать истинного Лескова. Его последний герой Оноприй Перегуд, провинциальный обыватель, так боится жизни, что прячется от нее за толстыми стенами желтого дома с решетками на окнах. Там он сосредоточенно вяжет шерстяные чулки для своих братьев-умалишенных и почти счастлив этим. Таково завещание Лескова – отстраниться от суеты, не растворяться в деловой жизни, которая все больше напоминала бессмысленную и вороватую куплю-продажу. Отболев за своего Перегуда, писатель умер от приступа астмы 5 марта 1895 года.

По-настоящему его прочитали только в ХХ веке, когда поэт Игорь Северянин воскликнул: «Достоевскому равный, он – прозёванный гений», а Максим Горький произнес слова, которые поначалу воспринимались как парадокс: «Как художник слова Н.С. Лесков вполне достоин встать рядом с такими творцами литературы русской, каковы Л. Толстой, Гоголь, Тургенев, Гончаров». Сегодня это банальная истина, а без лесковских праведников и ёрников невозможно представить себе ни нашей литературы, ни русского мира.

Что почитать? 

Лесков А.Н. Жизнь Николая Лескова. В 2 т. М., 1984

Аннинский Л.А. Лесковское ожерелье. М., 2012

Кучерская М.А. Лесков. Прозёванный гений. М., 2021 (серия «ЖЗЛ»)

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

 

Первый президент

января 30, 2021

Девяносто лет назад, 1 февраля 1931 года, родился Борис Ельцин. Мы попросили поделиться своим мнением о нем историков, лично знавших первого президента

​​​​​​​О человеческих качествах, политических достижениях и ошибках Бориса Ельцина в интервью «Историку» размышляет главный редактор журнала «Российская история», доктор исторических наук, профессор Рудольф Пихоя

Рудольф Пихоя – необычный исследователь «эпохи первого президента»: он лично знал Бориса Ельцина с начала 1980-х годов, когда тот возглавлял Свердловский обком партии и даже во сне не мог представить, что спустя 10 лет станет лидером «новой России». В 1990-м, когда Ельцин возглавил Верховный Совет РСФСР, он пригласил профессора Пихою на пост председателя Комитета по делам архивов при Совете министров РСФСР. Вскоре он стал главой только что созданного Росархива, а его супруга Людмила Пихоя – спичрайтером президента РФ. Так что и о свердловском, и о кремлевском периодах жизни первого президента России собеседник журнала «Историк» знает не понаслышке.

«Только результат и ничего больше» 

– Так каким человеком был Ельцин? 

– Прежде всего он был человеком дела. Вот это первое и самое главное. Не деловым человеком, но человеком дела. Он воспитывался в той системе, которая признавала только результат и ничего больше.

К тому же он был из семьи репрессированных, а с такой родословной выбиться в люди было не очень просто. Обучаясь в Уральском политехническом институте, он сделал для этого все, что мог. Именно в политехе проявились его яркие лидерские качества, его увлечение волейболом, которым он занимался, несмотря на искалеченную руку. Спорт – это умение побеждать, умение работать в команде. Эти навыки сыграли в его жизни важную роль.

В ряде случаев он шел на довольно острые конфликты с начальством. Тем не менее к 30 с небольшим годам ему удалось сделать блестящую карьеру инженера-строителя, что было почти невероятно в этой системе!

– После этого его перевели на партийную работу? 

– Да, его заметил Яков Рябов, который был в то время первым секретарем обкома партии. Он взял Ельцина в обком. Рябов был старше на несколько лет, но его биография удивительно похожа на биографию самого Ельцина. Он тоже занимался спортом – был мастером спорта по борьбе (а Ельцин был мастером спорта по волейболу), у обоих было то, что называется умением работать по принципу «расшибись, но свою работу сделай». Кстати, знаете, за что сняли Рябова?

– Уже когда он работал секретарем ЦК КПСС? 

– Да. За то, что он позволил себе спорить с Брежневым по поводу обороноспособности страны на наших восточных границах – с Китаем. Рябов доказывал, что у нас там нет серьезной системы обороны. Для этого надо было обладать сумасшедшим чувством ответственности и собственного достоинства. Это был прямой подкоп под генерального секретаря, потому что именно генсек отвечал за обороноспособность. После чего Рябова убрали из ЦК… Но это было потом, в 1979-м, а когда в 1976-м Рябова двинули на повышение в Москву, 45-летний Ельцин стал первым секретарем Свердловского обкома партии…

– Это было серьезное повышение… 

– …и серьезный вызов. Когда уходил первый секретарь, с ним уходили все его связи. И Свердловская область оказалась в тяжелейшем положении со снабжением продовольствием. Москвичи, может быть, не знают, как работала система снабжения в регионах страны. Потому что в условиях постоянного дефицита всего и вся Москва и Ленинград обеспечивались в обязательном порядке, а вот на периферии на 80% все зависело от расторопности начальства.

– От личных связей фактически? 

– Именно от личных связей. Став главой такого крупного региона, Ельцин начинает их налаживать. Одновременно он заставляет заводы (заводы кряхтят, но соглашаются) создавать систему подсобных хозяйств: каждое предприятие должно было иметь свой свинарник, курятник, парник с овощами и т. д. Какая там себестоимость, никого не волновало, потому что она была чудовищная. Но зато на 8 Марта женщины могли получить огурцы, в продаже появилось мясо, курятина. В Свердловскую область народ поехал за продуктами из соседних Челябинской и Пермской областей. Потому что в Свердловске можно было хоть что-то купить, а в Челябинске и Перми нельзя. В итоге Ельцин к концу 1970-х годов стал очень популярной фигурой, и не только в своей области.

«Ельцин на ангела не походил» 

– Потом был перевод в Москву. История о том, как первый секретарь уже Московского горкома партии Ельцин выступил в 1987 году против системы, давно обросла разного рода слухами. Почему он полез на рожон? 

– Вопрос, который вы задали, невероятно важный. Он связан с ощущением Ельциным собственного достоинства. Номенклатурная система истребляла это ощущение. Оно вообще не должно было быть характеристикой личности. В послевоенной истории я знаю двух людей, которые пошли против системы. Это уже упомянутый Яков Петрович Рябов, в 1979-м выступивший против генерального секретаря ЦК КПСС. И Борис Ельцин, который выступил против Горбачева в 1987-м.

– Вы говорите про достоинство, но есть воспоминания о том, как Ельцин, возглавив Московский городской комитет партии, вел себя очень жестко, порой унижая достоинство других людей… 

– А он так вел себя и в Свердловске. Одно другому не противоречит. То, о чем вы говорите, – вопрос стиля поведения партийных начальников. Он не был уникальным в этом смысле – Ельцин на ангела не походил, это совершенно точно. Он был человеком жестким, который добивался выполнения своих требований. Так что это все абсолютно нормально. Но это не исключает чувства собственного достоинства. Можно не ценить чужое человеческое достоинство, но очень дорожить своим…

– Биография Ельцина, которая издана в серии «ЖЗЛ», начинается с того, что Ельцин никогда не ругался матом. Это правда? 

– Абсолютно. Никогда! Это во-первых. А во-вторых, Ельцин ни одному человеку не сказал «ты».

– Но это резко контрастировало с практикой партийных начальников, насколько я понимаю. 

– Конечно. Я, извините, матерок слышал всегда и везде – на всех уровнях системы государственного управления. И тыкать вообще было принято. Но только не у Ельцина. Это тем более удивительно, потому что он работал строителем… Впрочем, это не мешало ему выгнать человека с заседания секретариата обкома партии, если тот, например, пришел в расстегнутом пиджаке.

История с продолжением 

– Как вы с ним познакомились? 

– Можно сказать, случайно. Я никакого отношения к партийному аппарату не имел. Я был историком, занимался древностью, как тогда говорили, «периодом феодализма», ездил в экспедиции, искал древние рукописи, книги, создал университетский Музей книги…

В 1981-м Ельцин собрался к нам в университет. В тот год он устроил такую удивительную вещь, которой не было ни в одной области: он решил организовать встречи со студенчеством города. В каждом институте разместили здоровенные тумбы, любой студент мог оставить там записку первому секретарю обкома партии. Ельцин приехал в наш Уральский университет, и ректор попросил, чтобы я организовал ему экскурсию в Музей книги. Это было сугубо протокольное мероприятие, в музей приходили все высокопоставленные гости.

Я начинаю ему показывать: вот рукопись XV века, которая у нас здесь, на Урале, была найдена, вот книга, напечатанная за 10 лет до Ивана Федорова… Он говорит: «Как до Ивана Федорова?» Я отвечаю: «В Москве до Ивана Федорова существовало книгопечатание, было напечатано несколько книг. Две из них лежат перед вами». «Как это до Ивана Федорова?» – он смотрит на меня в глубоком убеждении, что я ему голову морочу. Я достаю из витрины эту книгу, показываю справочник по книгоизданию с соответствующей картинкой. Ельцин изменился мгновенно. Он вдруг понял, что он, свердловский первый секретарь, обладает сокровищами, которых нет ни в одной области, а у него есть. И все! Мы с ним в этом Музее книги пробыли, наверное, часа полтора. Его буквально выталкивали помощники, потому что время вышло.

Второй раз жизнь свела нас, когда я уже был первым проректором университета. Шли выборы в Верховный Совет РСФСР. И как вы знаете, всегда на советских выборах отправлялись наказы депутатам. Я написал ему от себя записку о состоянии архивного дела в России, о том, что это абсолютно загнанная область, что люди получают гроши. А самое главное – что Россия даже не имеет своей архивной системы, потому что все наши центральные архивы находятся в подчинении у Главного архивного управления СССР. И если Российская Федерация захочет хоть что-то для себя выяснить, ей нужно будет обращаться к союзному руководству. То есть Россия тут как бы ни при чем.

Первый секретарь Свердловского обкома КПСС Борис Ельцин на коммунистическом субботнике. 1979 год

– В итоге вы стали первым руководителем всей архивной службы России? 

– История получила довольно неожиданное для меня развитие. Меня вызвали в Москву, привели к Ивану Степановичу Силаеву, который в тот период был главой Совета министров РСФСР. Первая его фраза была смешная: «Председатель Верховного Совета говорит, что вас нужно трудоустроить». Я говорю: «Зачем меня трудоустраивать? У меня и так все хорошо». Действительно, я – первый проректор Уральского университета, член президиума Уральского отделения Академии наук СССР, вскоре мог стать ректором. Переезжать в Москву не особенно и хотелось.

Борис Ельцин осматривает экспозицию Музея книги УрГУ имени А.М. Горького. Экскурсию проводит Рудольф Пихоя. 1981 год

Силаев очень удивился, потому что, видимо, не так часто люди отказывались от трудоустройства в столице. Он говорит: «Подождите-подождите-подождите! У меня тут была какая-то записка». Берет эту записку и начинает ее читать. Оказывается, это моя записка про архивное дело. «Это что, – говорит, – у нас все действительно так?» Я отвечаю «да» и начинаю приводить какие-то примеры. Он вызывает начальника управления кадров и говорит, не глядя в мою сторону: «Так. Выпишешь ему пропуск. Чтобы завтра был на работе. Доложи мне». Так я оказался руководителем архивной службы России…

– …которой фактически еще не было в тот момент? 

– Вы правы, которой еще не было. Мне надо было ее еще создавать в качестве председателя Комитета по делам архивов при Совете министров РСФСР. И я начал всю эту систему выстраивать. Тут же поднялся вопрос о передаче российских архивов из союзного подчинения в подчинение российскому архивному ведомству.

Архивная революция 

– Россия двигалась к суверенитету, и архивы вместе с ней… 

– Следующая точка пересечения – очень важная, по-моему, и для него, и для меня – была связана с моей инициативой изменить герб Российской Федерации. В октябре 1990 года Верховный Совет РСФСР решил изменить гимн России, созвали совещание. Я пришел туда и сказал: «Слушайте, почему только гимн? Уже сейчас идут споры о том, каким должен быть флаг. Во всех странах Восточной Европы изменили гербы. Так что через месяц начнутся споры и о возвращении триколора, и о двуглавом орле. Если мы сейчас не начнем этим заниматься, то окажемся в хвосте событий». В итоге меня назначили председателем правительственной комиссии по созданию государственной символики России. Мы тогда организовали огромную выставку «Государственность России: идеи, люди, законодательство, символы». Она была размещена в Белом доме – в здании Верховного Совета РСФСР.

– Я был на той выставке, учась на первом курсе исторического факультета… 

– Мы умудрились сделать ее – вы не поверите – недели за три. И эта выставка стала для Ельцина своего рода презентацией права России на собственную государственность. И кто бы ни приезжал в нашу страну, ваш покорный слуга по приказу Бориса Николаевича водил там экскурсии.

Ну а дальше – путч, август 1991 года. Я все три дня отсидел с автоматом в приемной Бориса Николаевича.

А уже после провала ГКЧП вышли указы Ельцина, которые мы подготовили, о передаче архивов ЦК КПСС. Ельцин поручил мне работу с документами высших органов власти Советского Союза, и я имел право еженедельного доклада Борису Николаевичу напрямую. Причем он настрого мне запретил докладывать кому бы то ни было, зачем я иду к нему.

– Правильно ли я понимаю, что не все документы из тех, которые вы приносили Ельцину, были рассекречены? 

– Безусловно.

– Из каких соображений? 

– Из соображений государственной безопасности. Тогда многие исходили из того, что, раз Советский Союз перестал существовать, все его документы должны быть рассекречены. А я исходил из непрерывности существования российской государственности. Поэтому интересы российского государства, отраженные в документах, если они носят совершенно секретный характер и могут нанести вред России как государству – не политической системе, а государственной, – должны быть сохранены в секрете. Я считал, что мы ничем в данном случае не должны отличаться от Франции, Соединенных Штатов Америки, Великобритании…

– Ельцин поддержал эту вашу позицию? 

– Конечно.

Ельцин и «демократы» 

– Как Ельцин чувствовал себя среди «демократов первой волны»? Человек, прошедший большое количество ступенек партийной иерархии, – среди борцов с системой? 

Борис Ельцин, Гавриил Попов и Андрей Сахаров (слева направо) во время митинга в Лужниках. Май 1989 года

– Я приведу вам один пример – для меня очень показательный. Он демонстрирует, в чем была разница между Ельциным и всей этой интеллигентской фрондой. Мне рассказывал о нем руководитель общества «Мемориал» [с 2016 года внесено Минюстом РФ в список иностранных агентов. – «Историк»] Арсений Рогинский. На заседании «Мемориала» решался вопрос о том, какой день назначить Днем памяти политзаключенных. Ну и там стали вспоминать восстание в Кенгирском лагере, процессы 1937–1938 годов… Спрашивают Ельцина, который тогда входил в «Мемориал». Он говорит: «7 августа». Наша уважаемая интеллигенция просто ошалела. Что такое 7 августа? Вы знаете, что это такое?

– «Указ семь-восемь шьешь, начальник?» Указ Президиума Верховного Совета СССР от 7 августа 1932 года «о трех колосках». 

– Именно! Но в той среде, где оказался Ельцин, никто не воспринимал этот указ как знаковую точку. Все знали об «указе семь-восемь» по фильму «Место встречи изменить нельзя», который вы процитировали. Но никто не понимал, что этот указ отправил в лагеря в десятки, в сотни раз больше людей, чем все указы о политзаключенных. Вот в чем разница. За Ельциным стояла глубинная народная культура. Он никогда от нее не отрывался. Это то, что Горбачев и его соратники называли «звериным политическим чутьем Ельцина». Только оно было не звериное, оно было неподдельно народное. В этом особенность Ельцина как политического деятеля. Наверное, единственного за всю историю России человека, через которого прошла история народа.

– Но это же мезальянс был фактически – Ельцин и «демократы». Поэтому они очень быстро разошлись, почти никто из этих людей не попал в его команду, а если попал, то потом очень быстро оттуда вылетел… 

– Был, конечно, элемент, где сопрягались Ельцин и интеллигенция, – это западничество. Потому что крушение коммунизма привело к масштабной переоценке пройденного страной пути как заведомо неверного. И в данном случае западнический путь представлялся более перспективным, что ли. В этом Ельцин и «демократы» были едины.

Но, с другой стороны, интеллигенция, которая на определенном этапе поддержала Ельцина (Гавриил Попов и другие), смотрела на него как на инструмент для достижения власти, для решения своих «программных установок». Однако с Борисом Николаевичем такие номера не проходили. Я много могу приводить примеров. Но не буду, ладно, бог с ними.

Борис Ельцин на открытии выставки в Белом доме, посвященной символам российской государственности. Москва, ноябрь 1990 года

– Но это же самое интересное! 

– Ну, например, я помню, как Ельцину наши «супердемократы» предлагали после краха ГКЧП объявить РСФСР наследницей Советского Союза – фактически перехватить союзную власть над другими республиками. Ельцин сказал: «Нет, нельзя! Если мы признали суверенитет России, мы обязаны признавать и суверенитет других республик. Мы что, опять начинаем играть в ту же самую игру, в которую играл Советский Союз? Так не пойдет!»

– Как вы считаете, сам Ельцин понимал, что Декларация о суверенитете России – это шаг к распаду Союза? Он отдавал себе в этом отчет? 

– То, что Советский Союз все равно должен был распасться, не зависело ни от Ельцина, ни от кого-либо другого. СССР был обречен по одной простой причине: страна не могла сама себя прокормить в течение десятилетий. С начала 1970-х годов существовал непреходящий продовольственный кризис. В России было два города, которые более-менее стабильно снабжались, – это Москва и Ленинград. Плюс закрытые города. Там были продукты. В любом другом городе приобрести кусок колбасы было проблемой. В итоге сложилось массовое недовольство населения. И дальше оно начинало структурироваться. Причем многие считали, что структуризация пойдет по каким-то политическим линиям, а она пошла по национальному признаку. Так что, когда принималась Декларация о суверенитете России, стало уже очевидно, что система начинает разваливаться.

Не расстрел не парламента 

– Действия Ельцина в 1993 году, с вашей точки зрения, характеризуют его как человека авторитарного? 

– Нет. Его поступки были абсолютно оправданны. Мы столкнулись с ситуацией, когда действовали две взаимоисключающих системы власти. Абсолютная власть Верховного Совета РСФСР – тут не надо доказывать, что она была абсолютная. Я был свидетелем, когда юристы всерьез обсуждали вопрос о том, может ли Верховный Совет приговорить человека к смертной казни. И юристы говорили, что да, может. Это с одной стороны. С другой – появляется институт президента, который не вписывался в систему этой абсолютной «власти Советов». Выход из этого политико-конституционного кризиса мог быть различным, но один из вариантов – тот, который был продемонстрирован у нас.

– За то, как именно был разрешен этот кризис, Ельцин несет ответственность, на ваш взгляд? 

– Нелепо отрицать ответственность руководителя за все происходящее. И стрельба, и убитые люди – все это возлагает историческую ответственность на Ельцина как президента. Но не только на него. Я считаю, что все разговоры о том, что Ельцин якобы расстрелял парламент, не имеют никакого отношения к действительности, потому что Верховный Совет РСФСР – не парламент. Парламентом называется институт, действующий в системе разделения властей и обладающий одной функцией – законотворческой. Верховный Совет РСФСР был высшим органом государственной власти, обладающим законодательной, исполнительной и даже элементами судебной власти. Он уже по определению не являлся парламентом, несмотря на многочисленные вопли на эту тему.

Расстрел парламента в октябре 1993 года стал одним из самых мрачных моментов в новейшей истории России

– Но когда Ельцин баллотировался в этот «не парламент» и даже возглавил его в какой-то момент, его это не смущало… 

– Смущало. Еще как смущало! Был даже подготовлен проект новой Конституции – я это все знаю в красках и лицах. Сразу же, немедленно, на Первом съезде народных депутатов образовали комиссию по подготовке новой Конституции. Более того, на Втором съезде народных депутатов должны были рассматриваться два вопроса, и на Президиуме Верховного Совета предстояло решить, какой из них главный: вопрос о новой Конституции или вопрос о земле. Однако все демократы (подчеркиваю: все демократы, и Ельцин в том числе) считали, что главный вопрос, который стоит перед Россией, – вопрос о земле. Видимо, это вековечная мечта русского народа: если мы дадим землю мужику, то все сразу станет хорошо. И Ельцин, выступая на Президиуме Верховного Совета, сказал: «Ну ладно. К Конституции мы еще вернемся, а вопрос о земле надо решить сейчас». В итоге тогда приняли Земельный кодекс РСФСР, разрешив право собственности на землю, а проект новой Конституции отложили. Дальше вопросы Конституции решались уже под залпы пушек.

Митинг в поддержку президента Бориса Ельцина на Васильевском спуске. Март 1993 года

«Почему бы не поговорить о роспуске?» 

– Ельцин фактически трижды пытался разогнать законодательный орган власти: в марте 1993-го, когда на Съезде народных депутатов стоял вопрос об импичменте президенту, осенью 1993-го, когда вышел указ № 1400, а затем танки стреляли по Белому дому, и в марте 1996-го, когда речь шла уже о роспуске Государственной Думы… 

– Нет-нет-нет, это не совсем точно. Насчет марта 1993 года вы правы. Там возникла такая коллизия, которая, как вы знаете, ничем не разрешилась, все ушло в песок. 1993-й, сентябрь, указ № 1400 – это абсолютно точно. А что касается 1996 года – это не Ельцин. Инициатива шла от силовиков. Но на совещании у президента эти предложения были решительно отвергнуты всеми его помощниками – Батуриным, Сатаровым, Илюшиным и другими. Решительно! И больше к ним не возвращались.

– И министр внутренних дел Анатолий Куликов писал об этом, и Анатолий Чубайс – то есть совершенно разные люди… 

– Чубайс о том и писал, что отвергли. Разговоры силовики вели. Там все было на уровне разговоров. Ельцин слушал всех, это правильно. Понимаете, для Ельцина вести разговоры и принимать решения – это разные вещи. Это принципиально разные вещи. Почему бы не поговорить на тему, как бы хорошо было, если бы… Но это разговоры, а не решение. А вот решения о роспуске Госдумы как такового не было.

– Лидер, который обсуждает возможность роспуска законно избранного парламента… 

– Но он его не распустил. А коли так, то это все обнуляется. Вот и все.

– То есть это нормально – просто обсуждать неконституционный роспуск? 

– Подчеркиваю, только обсуждать. Но почему бы не поговорить о роспуске?

– Потому что это противоречило уже новой, ельцинской Конституции. 

– Ну да, противоречило. Но только с того момента, как это становилось действием. А действием это не стало. Так что противоречия не было.

Девяносто шестой год 

– Есть ли какие-то поступки Ельцина, логику которых вы понять и принять не можете? 

– Это сложный вопрос. На мой взгляд, у него была возможность иной организации президентских выборов в 1996 году. Он мог спокойно передать власть и уйти на пенсию уважаемым, без конца почитаемым отцом нации. Этого сделано не было…

– Кому передать власть? Зюганову? 

– Нет, конечно. Там же был Виктор Черномырдин. Он победил бы в борьбе с Зюгановым.

Заседание Государственной Думы РФ. Исполняющий обязанности председателя правительства Виктор Черномырдин. Сентябрь 1998 года

Тогда появилось движение «Наш дом – Россия», которым руководил премьер-министр Черномырдин. Я знаю, что он отчаянно боялся оказаться в роли соперника Ельцина. Но если бы перед Черномырдиным была поставлена задача выступить вместо Ельцина и если бы ее поставил ему сам Ельцин, то, конечно, Черномырдин победил бы. Геннадию Андреевичу Зюганову нечего было ловить. Потому что по харизматичности, по таланту, по организационным способностям, безусловно, Черномырдин переигрывал Зюганова не на одну голову. Но этого решения Ельцин не принял.

– Жажда власти помешала Ельцину принять такое решение в пользу Черномырдина? 

– Это сложный вопрос. Мы часто думаем, что руководитель решает все вопросы сам. Да, у него высокая степень самостоятельности, а у Ельцина – тем более. Но Ельцин вместе с тем был заложником своей среды, своего аппарата. А аппарат – я знаю эти подробности – был против того, чтобы Черномырдин пришел к власти.

Я считаю, что Ельцин в этот момент оказался заложником ситуации, когда аппарат поставил вопрос так: «Или вы, Борис Николаевич, или Зюганов». Да, в конфигурации Ельцин – Зюганов должен был побеждать Ельцин. И он победил. Но в вопросе о будущем России, я думаю, в результате проиграли все.

– Что произошло, на ваш взгляд, в 1996-м такое, что позволяет вам так говорить? 

– Произошло нарушение естественного политического процесса.

– В чем именно? 

– В том, что, наверное, тогда был в широком масштабе применен административный ресурс. До этого на выборах, начиная с 1990 года, он не применялся. В этом и было важнейшее достижение молодой российской демократии, которое связывали с именем Ельцина. В 1996-м ситуация изменилась. В обществе уже тогда появились разговоры о фальсификациях, об использовании пиар-технологий, об отступлении от принципов демократии.

«Свиная кожа истории» 

– Как вы думаете, после 1996 года Ельцин контролировал ситуацию в стране или же за его спиной страной руководили другие люди? 

– Он ее контролировал в важнейших позициях. Искусство управления – это держать под контролем две-три-четыре позиции. Он контролировал кадры и вопрос передачи власти. Вот это он контролировал абсолютно жестко. Финансы – в меньшей степени.

– Как вы объясняете, почему в марте 1998 года Ельцин неожиданно для всех уволил Черномырдина с поста премьер-министра? 

– Я считаю, что это была огромная ошибка Бориса Николаевича. Огромная ошибка!

– Каков был мотив? Черномырдин доказал лояльность и в 1993-м, и в ходе выборов 1996 года и вдруг оказался уволенным. А потом, после дефолта, полгода спустя Ельцин вновь его попытался назначить премьером, кстати говоря… 

– Вы затрагиваете очень сложный и очень тонкий вопрос. Я считаю, что это была аппаратная интрига против Черномырдина, в которой Ельцин не смог противостоять своему аппарату. Это мое мнение.

– А чем же Черномырдин не устраивал аппарат? Он же плоть от плоти был системный человек. 

– Но тогда вы не понимаете, что такое аппарат.

– Возможно. Объясните! 

– Смена руководителя – это риск полной замены самого аппарата. Для аппарата это очень болезненная вещь. И поэтому аппарат будет всеми силами противиться замене руководителя. Аппарат не хотел, чтобы первым лицом вместо Ельцина стал Черномырдин, и делал все возможное, чтобы этого не произошло. Вот и все.

– Согласно опросам общественного мнения, граждане считают Ельцина одним из самых провальных лидеров страны за долгие-долгие столетия. Что вы об этом думаете? 

– Я вообще на это не обращаю внимания. Потому что лет тридцать назад самыми провальными считались Сталин и Ленин. И что?

– То есть взгляд на Ельцина еще будет пересматриваться? 

– Уверен в этом. Придет другое время – придут другие оценки. У Ханса Кристиана Андерсена в одной из сказок есть замечательное выражение: «Позолота стирается – свиная кожа остается». Так что свиная кожа истории – она остается.

Что почитать? 

Пихоя Р.Г. Москва. Кремль. Власть. 1945–2005. Кн. 1–2. М., 2007

Человек перемен: Исследование политической биографии Б.Н. Ельцина. М., 2011

Лента времени

1 февраля 1931 года 

Борис Ельцин родился в селе Бутка Свердловской области.

1949–1955 годы 

Учеба в Уральском политехническом институте на факультете промышленного и гражданского строительства.

1966 год 

Назначен директором Свердловского домостроительного комбината.

2 ноября 1976 года 

Избран первым секретарем Свердловского обкома КПСС.

24 декабря 1985 года 

Избран первым секретарем Московского горкома КПСС, позднее –кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

21 октября 1987 года 

Выступил с критикой темпов перестройки на Пленуме ЦК, после чего был освобожден от должности первого секретаря МГК КПСС и выведен из Политбюро.

26 марта 1989 года 

Избран народным депутатом СССР, стал одним из лидеров оппозиционной Межрегиональной депутатской группы.

29 мая 1990 года 

Избран председателем Верховного Совета РСФСР.

12 июня 1991 года 

Избран президентом РСФСР.

19–21 августа 1991 года 

Возглавил сопротивление ГКЧП, после поражения которого распустил КПСС и ограничил власть президента СССР Михаила Горбачева.

8 декабря 1991 года 

Вместе с лидерами Украины и Белоруссии подписал Беловежские соглашения, прекратившие существование СССР.

Январь 1992 года 

Инициировал проведение экономической реформы, получившей название «шоковой терапии».

21 сентября 1993 года 

Подписал указ № 1400 о роспуске Верховного Совета РФ, после чего силой подавил сопротивление его сторонников.

12 декабря 1993 года 

По итогам всенародного референдума ввел в действие новую Конституцию РФ.

11 декабря 1994 года 

Начал военную операцию в Чечне.

3 июля 1996 года 

Избран президентом РФ на второй срок.

11 сентября 1998 года

После дефолта доверил формирование правительства Евгению Примакову, который смог стабилизировать ситуацию, но был отправлен в отставку в мае 1999-го.

16 августа 1999 года 

Назначил Владимира Путина председателем правительства РФ.

31 декабря 1999 года 

Досрочно ушел в отставку, передав полномочия и. о. президента РФ Владимиру Путину.

23 апреля 2007 года 

Скончался в Центральной клинической больнице, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Первый президент – цифры и факты 

Крещение 

При крещении в селе Бутка Ельцин чуть не утонул. Сам он писал в мемуарах, что батюшка – то ли пьяный, то ли уставший – просто забыл младенца в купели: «Мама, крича, подскочила и поймала меня где-то на дне, вытащила. Откачали».

Ранение 

В детстве Борису Ельцину оторвало два с половиной пальца на левой руке, из-за чего он не служил в армии. По его рассказу, он с приятелями украл гранаты с военного склада. «Уехали километров за 60 в лес, решили гранаты разобрать… Бил молотком, стоя на коленях, а гранату положил на камень. А вот запал не вынул, не знал. Взрыв… и пальцев нет».

Спорт 

Ельцин был мастером спорта СССР по волейболу. Этим видом спорта он занялся в годы учебы в Уральском политехе, входил в институтскую сборную, тренировал женскую волейбольную команду «Уралочка», выступал на чемпионате страны.

Рейтинги 

Первый президент РФ пережил рекордное по скорости падение популярности – с 57% в 1991 году до 30% в 1992-м и 3% в 1996-м. В том же году перед президентскими выборами его рейтинг при помощи пиар-технологий «надули» до 35%, но к 1999-му он снова упал до 1% и уже не поддавался восстановлению.

Отрешения 

Ельцина трижды пытались подвергнуть процедуре импичмента – в марте и сентябре 1993-го и мае 1999-го. Трижды он пытался разогнать парламент: один раз успешно (осень 1993-го), два раза – нет (март 1993-го и март 1996-го).

Кадры 

За 10 лет правления Ельцин уволил 5 премьер-министров, 45 их заместителей и 145 министров. Часто эти увольнения совершались публично и сопровождались резкой критикой. При этом он никогда не ругался матом. Этот факт подтверждают все знавшие его – как и то, что он без всякого мата мог устроить разнос, доводивший подчиненных до инфаркта.

Отставка 

Растиражированной фразы «Я устал, я ухожу» в своем последнем телеобращении к нации 31 декабря 1999 года Ельцин не говорил. Поздравив россиян с Новым годом, он сказал: «Я принял решение. Долго и мучительно над ним размышлял. Сегодня, в последний день уходящего века, я ухожу в отставку». А потом попросил прощения за то, что «не оправдал некоторых надежд». Впрочем, этот день не был «последним днем уходящего века» – спичрайтеры президента ошиблись: последним днем ХХ века было 31 декабря следующего, 2000 года.

Фото: LEGION-MEDIA, РИА Новости, ВАЛЕРИЙ БУШУХИН /ТАСС, ИЗ ЛИЧНОГО АРХИВА РУДОЛЬФА ПИХОИ, РОМАН ДЕНИСОВ/ТАСС, ВЛАДИМИР МУСАЭЛЬЯН/ТАСС, KREMLIN.RU, WIKIPEDIA.ORG, ЮРИЙ ЛИЗУНОВ/ТАСС, АР/ТАСС

 

Разрушитель на троне

января 30, 2021

Эпоха Ельцина была не самой светлой страницей в истории нашей страны. Это было десятилетие смуты и упадка, а отнюдь не период расцвета демократии, как кто-то пытается преподнести

Для того политического движения, в котором я участвовал в 1980–1990-е годы, Ельцин был политическим противником, и уже поэтому я не могу считать себя объективным наблюдателем. Тем не менее я всегда полагал, что, как историк, как специалист по истории ХХ века, я не вправе обойти вниманием ни эпоху, ни фигуру Бориса Ельцина. Так родилась моя книга «Борис Ельцин. Народ и власть в России в конце ХХ века». Это не классическая монография, поэтому я и дал ей подзаголовок – «Из наблюдений историка»…

С моей точки зрения, Ельцин был ключевой фигурой своего времени: он принимал судьбоносные решения о разрушении СССР и КПСС, он сыграл главную роль в формировании нового государства – Российской Федерации, он обладал огромной властью, участвовал в решении многих мировых проблем. В этом отношении он, безусловно, историческая фигура, и в понятии «эпоха Ельцина» нет никакого преувеличения. Но, к сожалению, в отличие от Смутного времени начала XVII века, в начале 1990-х наш народ не смог выдвинуть таких героев, какими были для своей эпохи Кузьма Минин и Дмитрий Пожарский. По крайней мере, первый президент «новой России» Борис Ельцин не смог стать таким героем, и в этом смысле «эпохой Ельцина» трудно гордиться…

«День гласности» 

Конечно, Ельцин был чрезвычайно ярким политиком, раньше таких у нас не было. Мы с ним встречались несколько раз, разговаривали лично, много раз я слушал его выступления, и в разные периоды жизни у меня складывалось разное впечатление о нем. Расскажу о том, о чем я раньше никогда не писал.

Первый раз я слушал Ельцина в Высшей комсомольской школе осенью 1988 года. Там в то время раз в неделю проводили, как называли это организаторы, «День гласности», куда приглашали известных людей и задавали им самые разные вопросы. Ельцин, за год до этого снятый с поста первого секретаря Московского горкома партии, был одним из первых. Он уже тогда являлся оппонентом Михаила Горбачева и считался едва ли не лидером оппозиции – главным борцом с привилегиями партийных начальников. В тот вечер Ельцин очень откровенно отвечал на все вопросы, что было не принято. Открыто и весьма нелестно говорил он не только о партийном руководстве и лично о Горбачеве, но и о влиянии на Горбачева его супруги Раисы Максимовны, что аудиторией воспринималось на ура. Тогда Ельцин произвел впечатление сильного, волевого и не боящегося откровенно говорить с народом человека. Я тоже ушел с той встречи буквально восхищенный Ельциным. Мне он показался настоящим русским богатырем-самородком, который может многое сделать!

В следующий раз – почти год спустя – мне довелось говорить с Ельциным по телефону. Этот разговор произвел совсем иное впечатление. Ельцин откровенно сказал: «Рой Александрович, мне говорят, что вы опытный историк, и я вас хочу спросить: что за человек был Яков Михайлович Свердлов? Я возглавлял Свердловскую область и Свердловский обком партии, но о том, кто такой Свердлов, я почти ничего не знаю». И в течение 40 минут я рассказывал Ельцину про обстановку того времени, про личность первого председателя ВЦИК Якова Свердлова – то есть про то, что все уже знали (по крайней мере из газетных и журнальных публикаций), а он почему-то не знал. Оказалось, что он человек, совершенно невежественный по отношению к прошлому. Меня это не очень удивило: они почти все были такие, книг не читали, особенно по истории, социологии, политологии. У них не было времени на это, они читали докладные записки. Правда, Ленин читал, Сталин читал очень много, Путин читает много – это видно, но остальные лидеры страны, в том числе и Ельцин, книг не читали…

Другой разговор, который состоялся уже в Верховном Совете СССР в конце 1989 года, произвел такое же впечатление. Он попросил меня рассказать о разнице между терминами «либерал», «радикал», «демократ». Видимо, к тому времени он уже не считал себя коммунистом и поэтому подбирал для своей политической позиции какое-то другое определение. Но каким должно было быть это определение, он тогда, похоже, не знал. Поэтому и наводил справки…

Председатель Верховного Совета РСФСР Борис Ельцин и президент СССР Михаил Горбачев

Умелый популист 

На самом деле Ельцина тем, кем он стал, сделал Горбачев. В 1985-м Горбачев вызвал его в Москву, сначала рекомендовал его секретарем ЦК партии по строительству, потом предложил избрать первым секретарем Московского горкома партии – фактически сделал его первым лицом Москвы. И на этом посту Ельцину прощали очень многие проступки. Пока в октябре 1987-го он не решил выступить против самого Горбачева и его окружения. Причем сделал это неумело, вскоре публично раскаявшись в содеянном. Горбачев простил ему и это и, как потом сам вспоминал, вместо того чтобы отправить Ельцина куда-нибудь послом, назначил заместителем председателя союзного Госстроя. А позже – в разгар демократизации и гласности – и вовсе позволил Ельцину выдвинуться в народные депутаты СССР от Москвы, хотя, как говорят, обещал «в политику его больше не пускать»…

Я присутствовал при избрании Ельцина председателем Верховного Совета РСФСР в конце мая 1990 года. Несмотря на бешеную популярность Ельцина в народе и на раскол среди коммунистов, у Горбачева еще были шансы остановить его «триумфальное шествие» во власть. Но против популярного Ельцина ЦК выдвинул очень слабого кандидата, совершенно не подготовленного ни в политическом, ни в культурном плане, – бывшего первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС Ивана Полозкова. Однако даже в этой ситуации у Горбачева оставались козыри. В руках Политбюро ЦК КПСС имелось медицинское досье на Ельцина. Оно было секретным для всех, кроме высшего руководства. Несколько доверенных людей Горбачева передали мне его просьбу: выступить на съезде с тем, чтобы я мог высказать свое неблагоприятное мнение о Ельцине, а заодно обнародовать это досье. Из досье же совершенно ясно следовало, что Ельцин страдает чрезвычайным пристрастием к алкоголю. Сам Горбачев, видимо, испугался озвучивать заключение медиков. Но и я сказал, что озвучивать досье не буду: «Зачем я буду читать медицинское досье Ельцина, если оно секретно и мне по статусу недоступно? Очевидно же, что сам я его получить никак не мог, иначе как из рук Горбачева. Так пусть он сам и озвучивает».

Горбачев же на это не решился. Вместо этого он собрал у себя в кабинете несколько десятков коммунистов, призывал их голосовать против Ельцина, но на Съезде народных депутатов так и не выступил. А в момент решающего голосования и вовсе улетел в загранкомандировку в США. В итоге Ельцин победил с минимальным перевесом.

Так Горбачев сам себе вырастил политического противника, который во многих отношениях оказался сильнее его самого. Если не по уровню знаний, то уж по стремлению к власти, по решительности, по своим волевым качествам Ельцин, безусловно, превосходил Горбачева. В итоге он его переиграл, фактически смахнув с шахматной доски.

В 1991-м, во время первых выборов президента России, усилия ЦК уже не могли ничего изменить, потому что за Ельциным стояла московская толпа.

Он умел быть демагогом. В те годы он выступал очень умело, действовал как опытный популист. Шел, например, записываться на прием в обычную московскую поликлинику, но лечился все равно в Кремлевской больнице. Выходил из Кремля на Красную площадь и шел пешком – его приветствовали, женщины буквально вешались ему на шею. Еще бы! Политик такого уровня, а передвигается не на персональном автомобиле, а как все – на метро. А он доходил до станции метро, садился в черный лимузин и уезжал. Это была совершенно очевидная игра на публику! Так он завоевывал дешевую популярность – как борец с привилегиями.

Думаю, курс на суверенитет России («освобождение России от диктата Союза», как он это тогда преподносил) был выбран с той же целью – приобрести дешевую популярность. И он ее приобрел, став первым президентом России. Но цена оказалась слишком высока…

Президент РФ Владимир Путин и первый президент РФ Борис Ельцин. Май 2000 года

Pro et contra 

В целом я оцениваю его президентство очень отрицательно. Он хотел разрушить советскую систему, а вместе с ней разрушил огромную страну. Он ничего не понимал в экономических теориях, не разбирался в отличиях Чикагской и Гарвардской школ. Не понимали в этом особенно и Егор Гайдар, и другие «экономисты-реформаторы» ельцинского призыва. Но тем не менее он легко пошел на приватизацию, на либерализацию цен, на ликвидацию вкладов граждан. Он сам признавал в мемуарах, что хотел разрушить социалистическую модель хозяйствования, а вместе с ней разрушил российскую экономику. Все эти решения принимались единоличными указами Ельцина: в конце 1991-го он добился у Верховного Совета России чрезвычайных полномочий сроком на один год для проведения экономической реформы и получил их. В течение года он управлял не при помощи законов, а при помощи указов, и, когда этот срок завершился в конце 1992-го, оказалось, что страна уже в значительной степени разрушена. Когда парламент обратил на это его внимание, подвергнув жесткой критике итоги «реформ», Ельцин пошел на роспуск Верховного Совета, а затем и вовсе расстрелял из танков парламент, председателем которого еще недавно был сам. Он был разрушитель, а не созидатель. И управлял он не благодаря знаниям, а благодаря, как он сам говорил, «системе сдержек и противовесов» – то есть противопоставляя одну группу людей из своего окружения другой, сталкивая их лбами, сталкивая их интересы. Поэтому я оцениваю его президентство очень отрицательно, оно принесло нашей стране огромный вред.

К выборам 1996 года Ельцин пришел уже полной развалиной. Он по месяцу не появлялся в Москве. Было совершенно понятно, что управлять государством он не способен. В этом смысле он исчерпал себя еще за несколько лет до своего ухода в отставку.

По большому счету я вижу только два позитивных поступка, совершенных Ельциным. Самое главное – он нашел в себе силы обеспечить передачу власти человеку иного склада, чем он сам. Владимир Путин не входил в ближайшее окружение Ельцина, но произвел на него сильное впечатление своей твердостью, своей решительностью, своей верностью. Например, в истории с Анатолием Собчаком, которого Путин помог вывезти за границу на лечение, фактически предотвратив его арест. Это вызвало у Ельцина глубокое уважение: Путин не мог не знать, что Ельцин не любил Собчака. Но он все-таки пошел на этот шаг и, рискуя карьерой, спас человека, которого считал своим учителем. Уже потом, когда Путин стал премьер-министром, Ельцин был поражен его успехами во время войны в Чечне. Благодаря Путину борьба с террористами пошла по совершенно иным правилам, чем прежде.

Известно, что тогдашний президент США Билл Клинтон был страшно обеспокоен тем, что Ельцин выбрал своим преемником «человека из КГБ» – человека из разведки. И Клинтон несколько раз звонил по этому поводу Ельцину. Но тот проявил упрямство и не послушался советов со стороны. Он увидел в Путине человека с сильной волей, человека с мощным созидательным потенциалом, человека чести, который если дал слово, то его сдержит. Это был, на мой взгляд, единственно правильный выбор. С приходом Путина появилась надежда на то, что худшее для России уже позади.

Уходя, Ельцин попросил прощения у граждан. Он не был похож на человека, который будет просить прощения, признаваться в совершенных ошибках. Но он все-таки нашел в себе силы для этого.

Курьезы из жизни Ельцина 

Первый президент России отличался экстравагантным поведением. В этом проявлялся не только его характер, но и его политический стиль 

Пассажир троллейбуса 

В декабре 1985 года, возглавив Московский горком КПСС, Ельцин стал завоевывать популярность необычными поступками. Он мог неожиданно нагрянуть в магазин, в поликлинику, пару раз, оставив свой персональный лимузин, проехался по улице Горького в 20-м троллейбусе. Слухи о демократизме Ельцина быстро распространились по столице. Один из таких троллейбусов ныне хранится в музейной экспозиции «Ельцин-Центра».

Поперек рельсов 

В конце 1991 года Борис Ельцин пообещал «лечь поперек рельсов, если реформы приведут к повышению цен более чем в три-четыре раза». Вопреки обещаниям президента, уже в январе 1992-го цены выросли более чем в 20 раз, но на рельсы он так и не лег.

«Костикова за борт!» 

В 1994 году во время визита в Красноярск Ельцин отправился на теплоходную прогулку по Енисею. Президента раздражали шутки пресс-секретаря Вячеслава Костикова. Ельцин скомандовал: «Костикова за борт!» Пресс-секретаря бросили в реку, после чего, выловив из воды, угостили горячительным, «чтобы не простудился».

Дирижер полицейского оркестра 

31 августа 1994 года в Берлине Ельцин оживил торжественные мероприятия по случаю вывода российских войск из Германии. Играл немецкий полицейский оркестр. Ельцин вырвал у дирижера палочку и, к удивлению канцлера Гельмута Коля, принялся энергично дирижировать. А потом нетвердым голосом запел «Калинку». Художества российского президента транслировали в прямом эфире все мировые СМИ. «Сорвался. Тяжесть отпустила после нескольких рюмок» – так объяснял Ельцин свое поведение в мемуарах.

Проспал Ирландию 

На 30 сентября 1994 года, во время остановки самолета президента России, возвращавшегося после визита в США, в ирландском аэропорту Шеннон были запланированы переговоры Ельцина с премьер-министром Ирландии Альбертом Рейнольдсом, который встречал высокого гостя у трапа. Сорок минут с «борта № 1» никто не спускался, а потом к ирландцам вышел… первый вице-премьер Олег Сосковец, объяснивший, что Ельцин устал и переговоров на высшем уровне не будет. «Скажу честно: проспал! А охрана не разбудила», – заявил журналистам изрядно помятый президент России, когда прибыл в Москву.

Побег за пиццей 

Президент США Билл Клинтон в беседе с журналистом Тейлором Бранчем, опубликованной в 2009 году, утверждал, что во время визита в США в 1995-м Ельцин решил, убежав от охраны, отведать пиццу в одном из заведений Вашингтона. Американские спецслужбы обнаружили полуголого президента России на Пенсильвания-авеню, возле Белого дома. Там путешественник пытался поймать такси.

Предвыборные танцы 

В ходе президентской предвыборной кампании 1996 года в Ростове-на-Дону певец Евгений Осин участвовал в проходившем на стадионе концерте в поддержку Ельцина. В разгар концерта на сцене появился и сам Ельцин. Он обратился к публике с зажигательной речью, а потом, попросив музыкантов «подыграть», пустился в пляс. Предвыборный тур по стране окончился для Ельцина переизбранием и очередным инфарктом.

«Девальвации не будет. Твердо и четко» 

14 августа 1998 года, во время визита в Великий Новгород, президент Ельцин так ответил на вопрос корреспондента «Интерфакса»: «Девальвации рубля не будет, это я заявляю твердо и четко. Я тут не фантазирую, это все просчитано». Через три дня, 17 августа, правительство объявило дефолт, курс национальной валюты упал с 6 до 9–10 рублей за доллар, а к январю – до 21 рубля.

«Не так сели» 

5 мая 1999 года, на заседании оргкомитета по подготовке встречи третьего тысячелетия, Ельцин, прервав свою речь, неожиданно обвел присутствующих тяжелым взглядом и произнес: «Не так сели. Степашин – первый зам. Исправить! Сергей Вадимович, пересядьте!» Только что назначенный первым вице-премьером Сергей Степашин занял кресло рядом с премьером Евгением Примаковым. Через неделю Примаков был отправлен в отставку, а Степашин назначен председателем правительства.

Фото: РИА Новости

Что почитать в феврале

января 30, 2021

Григорий Распутин: pro et contra 

Сост., вступ. статья С.Л. Фирсова 

СПб.: РХГА, 2020 

С момента смерти Григория Распутина (1869–1916) прошло более ста лет, однако до сих пор большинство посвященных ему книг далеки от объективности и несут отпечаток идеологии их авторов. При этом знаменитый «старец» вызывает неподдельный интерес как у отечественных, так и у западных историков, книги о нем издаются большими тиражами, а мемуары и документы, связанные с его именем, многократно переиздавались за последние 30 лет. Как и раньше, для одних он – святой, который спас бы православную Русь, если бы не был убит коварными врагами, для других – чуть ли не сам дьявол, сыгравший не последнюю роль в гибели Российской империи. Те публицисты или историки, которые идут путем развенчания «мифа», демонизирующего Распутина, превращаются в его апологетов, так и не приблизившись к объективности. В 2016 году, в дни столетия гибели «старца», отчетливее всего звучали голоса его защитников: говорили об установке памятников ему и даже о канонизации, находили новые поводы, чтобы обвинить его убийц. Такой путь неизбежно приводит к тому, что исторический персонаж становится символом и для сторонников, и для противников. Это случилось и с Распутиным. Составитель антологии доктор исторических наук Сергей Фирсов пишет: «Превращенный усилиями не столько исследователей, сколько публицистов, журналистов и писателей в сказочного персонажа, он, кажется, полностью потерял в этой сказке свою индивидуальность. Ведь сказочный, мифологический герой нам интересен прежде всего и преимущественно потому, что позволяет понять сокровенную сущность самой «сказки», «мифа», которые, даже если ложны, содержат некий «намек», помогающий решить историческую задачу, вынести «урок», найти собственную «точку опоры» в жизни – как осмысленного существования в конкретную эпоху, связанную с конкретным (невыдуманным) прошлым».

Новая антология дает читателю возможность проследить, как начиная с первых публикаций о сибирском «старце» (то есть с 1910-х годов) постепенно складывался миф о всесильном «друге» царской семьи, как этот миф обрастал подробностями, зачастую фантастического свойства, и, наконец, как он оказался питательной средой для создания литературного образа, в конце концов подменившего собой реального Григория Распутина. В книге также представлены материалы исследований ученых, стремившихся нарисовать психологический портрет «старца». Заключительный раздел антологии посвящен весьма разнообразному отражению личности Распутина в отечественной литературе.

С.М. Соловьев и его эпоха: к 200-летию со дня рождения историка 

Отв. ред. Ю.А. Петров 

М.: Институт российской истории РАН, 2020 

К 200-летию великого русского историка Сергея Соловьева (1820–1879) в Москве состоялась Всероссийская конференция с международным участием «С.М. Соловьев и его эпоха: к 200-летию со дня рождения историка». По ее итогам был создан сборник статей, в котором на обширном документальном материале раскрывается многогранная деятельность Соловьева на ниве отечественной исторической науки и образования, прослеживается влияние его научного наследия на историографию с конца XIX века до сегодняшних дней, рассматриваются актуальные проблемы истории нашей страны и исторической науки в период деятельности выдающегося ученого.

Пушкарева Н., Белова А., Мицюк Н. 

Сметая запреты. Очерки русской сексуальной культуры XI–XX веков. Коллективная монография 

М.: Новое литературное обозрение, 2021 

Главный сюжет монографии историков и антропологов Анны Беловой, Натальи Мицюк и Натальи Пушкаревой – эволюция представлений о женской сексуальности в России на протяжении XI–ХХ веков. Авторы обратились к целому корпусу уникальных исторических источников – от церковных сборников наказаний (епитимий) до медицинских формуляров российских родильных домов, от материалов судебных дел до разнообразных документов личного происхождения. В чем было различие полового воспитания дворянских мальчиков и девочек? Как общество на самом деле относилось к «несоблюдихам»  –  женщинам, не сохранившим девственность до брака? Как женщины в разное время пытались избежать беременности? На эти и другие вопросы попытались ответить авторы книги.

Гущин Ф.А. 

Жертвы стальных гроз: пленные и погибшие генералы Российской императорской армии. 1914–1917 

М.: Кучково поле Музеон, 2020

 

Переработанное и дополненное издание монографии историка Федора Гущина представляет собой коллективный портрет 98 военачальников Российской императорской армии, погибших и попавших в плен в период Первой мировой войны 1914–1917 годов. По сравнению с первым изданием большее внимание уделено пребыванию в плену и последующей судьбе вернувшихся из плена генералов, в том числе их политической позиции во время Гражданской войны 1918–1921 годов. Книга снабжена большим количеством фотографий, которые в основном не публиковались ранее.

Пчелов Е.В. 

Цареубийство 1918 года: источники, вопросы, версии 

М.: РГГУ, 2020 

Участник историко-архивной экспертизы, проводившейся в рамках расследования обстоятельств убийства семьи Романовых, кандидат исторических наук, завкафедрой РГГУ Евгений Пчелов представил авторский взгляд на ряд ключевых вопросов, связанных с одним из самых трагических эпизодов русской истории ХХ века. Первая группа вопросов касается документов следствия: как были сформированы тома следственного дела, сколько существовало экземпляров следственных документов, что происходило с ними после вывоза за пределы России, наконец, где и почему они находятся в настоящее время? Второй блок вопросов связан с теми разыскными мероприятиями, которые осуществляли после оставления Екатеринбурга большевиками разные группы лиц на месте предполагаемого сокрытия трупов – в районе озера Ганина Яма и его округе – как в рамках официального следствия, так и вне его. Автор отмечает чрезвычайную важность тех находок, которые были в разное время обнаружены в районе убийства, и выводов, сделанных как следствием, так и другими причастными к нему лицами. Также историк рассмотрел не менее мифологизированную тему – надписи в расстрельной комнате Ипатьевского дома, в которых усматривали (и до сих пор продолжают усматривать) некие таинственные смыслы, вплоть до тайных знаков, оставленных «темными силами». Наконец, еще один блок вопросов затрагивает давний спор о том, кто именно принимал решение о расстреле царской семьи и была ли получена санкция на него от первых лиц советской власти – Владимира Ленина и Якова Свердлова.

Расследование обстоятельств гибели Николая II, его семьи и лиц из ближайшего окружения в ночь на 17 июля 1918 года началось в конце июля того же года, сразу же после того как большевики покинули Екатеринбург. Несмотря на то что с момента трагедии прошло более века, в деле существует немало нераскрытых загадок. На основе исключительно документальных материалов автор книги показал гипотетичность и несостоятельность целого ряда версий, бытующих вокруг «царского дела».

Великая княгиня Ольга Александровна. 25 глав моей жизни 

Сост. Л.А. Куликовская, П.Э. Куликовский, К. Рот-Николс, С. Вулменз 

М.: Кучково поле, 2021 

Впервые на русском языке опубликованы мемуары младшей сестры Николая II великой княгини Ольги Александровны Романовой (1882–1960), посвященные ее жизни в России до эмиграции в Данию в 1920 году. В 25 главах запечатлены детство и взросление великой княгини, обстоятельства смерти ее отца Александра III, первый и второй браки, работа Ольги Александровны сестрой милосердия в годы Первой мировой войны, пребывание в Крыму во время революции и многое другое. Книга позволяет узнать точку зрения великой княгини на многие исторические события и примечательные подробности из жизни императорского двора. Издание содержит уникальные фотографии из архивов и частных коллекций и художественные работы самой Ольги Александровны.

Муравьева Е.Н. 

Странники поневоле: воспоминания Елизаветы Родзянко, Марии Муравьевой, Ольги Толстой 

М.: РОССПЭН, 2020 

В книге опубликованы воспоминания представительниц двух поколений знаменитой русской дворянской семьи – Елизаветы Родзянко (1883–1985), невестки последнего председателя Государственной Думы Российской империи Михаила Родзянко, матери епископа Василия (Родзянко), и двух ее дочерей – Марии Муравьевой (1909–1982) и Ольги Толстой (1911–1999). Через призму личных судеб авторов эти тексты показывают трагическую историю России и русского зарубежья в ХХ веке. На страницах издания нашли отражение падение империи, события революции и Гражданской войны, Второй мировой войны, странствия на чужбине и духовные поиски русской эмиграции. Елизавета Родзянко писала свои заметки для сына Владимира (епископа Василия) и озаглавила их «Письмо сыну»; они обрываются на моменте отплытия семьи из России. «Воспоминания» Марии Муравьевой – о жизни в России и в эмиграции, вплоть до конца 1940-х годов. Ольга Толстая назвала мемуары «Дождь и солнце», в них она рассказала о втором бегстве от большевиков – на этот раз от Красной армии, освобождавшей Югославию от фашизма. В единый сборник воспоминания своей бабушки, матери и тети собрала Елизавета Муравьева. Книга проиллюстрирована фотографиями из семейного архива и рисунками Ольги Толстой, а также дополнена справками об упомянутых в ней лицах.

Яблоков Е.А. 

Москва Булгакова 

М.: Кучково поле, 2020 

В своей новой книге литературовед, доктор филологических наук Евгений Яблоков сделал попытку посмотреть на Москву и советскую повседневность глазами Михаила Булгакова. На протяжении почти двух десятилетий московской жизни многоликий город представал перед писателем в обыденных и официозных, архаичных и новейших, карикатурных и трагических образах. Не будучи москвичом по рождению, Булгаков стал одним из самых «московских» писателей. Образы Москвы 1920–1930-х годов воплотились в его художественных и публицистических произведениях, дневниках и письмах, а также в воспоминаниях тех, кто был рядом с ним, и суждениях современников.

Чернявский Г.И., Дубова Л.Л. 

Аллен Даллес 

М.: Молодая гвардия, 2021 

Об Аллене Даллесе (1893–1969) в России знают все и не знает никто. Бóльшая часть русскоговорящей публики составила себе представление об этом человеке на основе фильма «Семнадцать мгновений весны», где будущего главу американской разведки блестяще сыграл Вячеслав Шалевич. Увлеченные игрой актера, зрители порой забывали, что имеют дело с художественным произведением. Жизнь и деятельность Даллеса до сих пор во многом окутаны тайной, подвержены мифологизации: его часто представляют как «главного врага СССР», организатора громких политических убийств, включая убийство президента Джона Кеннеди, как легендарного мастера шпионажа, человека, который долгие годы стоял за спиной правителей США, фактически направляя их политику. Кем же был этот человек на самом деле? Какую роль сыграл он в годы Второй мировой войны и в послевоенный период? Как он сумел превратить ЦРУ в мощнейшую спецслужбу мира?

Доктор исторических наук Георгий Чернявский и Лариса Дубова попытались проследить жизненный путь Даллеса, его превращение в опытного разведчика и дипломата, участие в самых разнообразных внешнеполитических акциях правительства США. Особое внимание авторы книги уделили созданию под руководством Даллеса в конце 1942 года разведывательного центра в Берне, установлению связей с лидерами Третьего рейха, переговорам о прекращении сопротивления немецких войск в Северной Италии в начале 1945 года (операция «Санрайз»). Читатели смогут узнать и о восхождении Даллеса на высший пост в разведке, о его руководстве Центральным разведывательным управлением и бесславном завершении этой работы после провала операции по свержению режима Фиделя Кастро на Кубе в 1961 году.

Васькин А.А. 

Рассказы о жизни московских зданий и их обитателей 

М.: Этерна, 2020 

В Москве более 100 тыс. домов – высоких и малоэтажных, кирпичных и панельных, старых и новых. Но есть среди них такие, которые не попадают ни в одну привычную категорию, – это дома с изюминкой, с необычной историей, много лет хранящие имена известных жителей и подробности случившихся в них знаменательных событий и происшествий. Об этих зданиях и рассказывает новая книга писателя и историка Москвы, постоянного автора журнала «Историк» Александра Васькина. На ее страницах читатели встретятся с Антоном Чеховым и Константином Станиславским, Борисом Пастернаком и Алексеем Щусевым, Николаем I и Екатериной Фурцевой, Анри Матиссом и Анатолием Зверевым, Сергеем Прокофьевым и Эльдаром Рязановым, а также со многими другими известными историческими личностями.

Новицкий Е.И. 

Георгий Данелия 

М.: Молодая гвардия, 2020 

Записной острослов, гуляка, человек, преданный своей работе… Книга, вышедшая в серии «ЖЗЛ», посвящена выдающемуся кинорежиссеру, народному артисту СССР Георгию Данелии (1930–2019), создавшему настоящие шедевры отечественного кинематографа – «Я шагаю по Москве», «Не горюй!», «Афоня», «Мимино», «Осенний марафон», «Кин-дза-дза» и другие. Он прожил яркую, интересную жизнь – и, как сам признавался, всегда был занят любимым делом. «Да, я не снял все, что хотел, но снял только то, что хотел!» – говорил он. Известный каждому советскому человеку как выдающийся комедиограф, сам Данелия считал, что срежиссировал лишь одну комедию – «Тридцать три» – о всеобщем ажиотаже вокруг выросшего у главного героя (Евгения Леонова) «сверхкомплектного зуба». Конечно, безусловная комедия – «нелирическая», как обозначено в названии, – и «Джентльмены удачи», но в создании этой ленты Данелия совместно с Викторией Токаревой поучаствовал лишь как сценарист.

Режиссер был перфекционистом, не выносившим ни малейшей фальши. Он создавал свои фильмы долго, не боясь менять сценарий, если сцены «не шли», добиваясь безупречного результата. Отказывался от вычурных художественных приемов, считая, что все они рано или поздно устаревают, в пользу вечных человеческих характеров. В результате его картины, многие из которых признаны на мировом уровне, стали нетленкой. Данелия был и талантливым литератором: на его счету не только соавторство в десятках сценариев, но и удивительная мемуарная проза, увидевшая свет уже в 2000-е годы. Книгу Евгения Новицкого, ранее выпустившего в серии «ЖЗЛ» жизнеописания Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, можно считать заключительной частью трилогии о культовых мастерах советского комедийного кино.

Янин В.Л. 

О себе и о других 

М.; СПб.: Нестор-История, 2021 

Выдающийся историк и археолог, академик, доктор исторических наук и бессменный начальник Новгородской археологической экспедиции Валентин Лаврентьевич Янин (1929–2020) среди многочисленных коллег и знакомых был известен как блестящий рассказчик. Книга, подготовленная после смерти ученого, раскрывает эту грань его таланта для широкого круга читателей. Она составлена из его устных рассказов, в которых он делился историями из своей жизни и сюжетами, связанными с другими людьми. Еще в 1990-е годы Янин освоил компьютер и с тех пор стал заносить свои рассказы в папку Memor. Издательства многократно предлагали ему напечатать сборник, но у ученого до этого не доходили руки, и только в 2002 году он отдал на публикацию некоторые рассказы. После смерти Валентина Янина его вдова, профессор МГУ, доктор исторических наук Елена Рыбина объединила рассказы по сюжетам, дополнив их краткими сведениями об упомянутых в них людях и фотографиями из семейного архива. В итоге появился сборник «О себе и о других» из пяти разделов: «О себе» – своеобразная автобиография Янина; «О других» – о друзьях и коллегах ученого; «В мире языка» – туда попали заметки о языковых казусах; «Ненаучные сочинения» – шутливые сочинения по разным поводам, в том числе и стихотворные переложения текстов берестяных грамот, и, наконец, «Разное». Академик Янин сумел сохранить в письменном виде характерный стиль своих устных рассказов. Книга удивительно трогательно и в то же время с юмором передает настроение, атмосферу того времени, о котором хотел поведать автор. Перед нами предстает та сторона жизни ученого, которая не попадает на страницы его монографий и не становится предметом научных докладов.

Несвятые девяностые

января 30, 2021

У нашего поколения не может быть ностальгии по той эпохе. Это было тяжелое, пасмурное, по-настоящему ненастное время

Что такое ненастье? Это непогода и раздрай в стране. Именно об этом три года назад я снял многосерийный фильм «Ненастье», основанный на романе Алексея Иванова. Для меня это была попытка не только дать оценку девяностым, но и показать дух и вкус того десятилетия. Без ностальгии. Во многом потому, что времена не располагали к хорошим поступкам, скорее прививали одичание…

Лично для меня 1991 год стал переломным: я поступил на Высшие режиссерские курсы, поменял свою судьбу, а через несколько месяцев поменялась и страна. Вроде бы все для меня складывалось благополучно. Но я не могу согласиться с определением «святые девяностые», это большая натяжка. Да, оставались надежды, связанные все-таки в большей степени еще с предыдущим, горбачевским пятилетием. Высшей точкой надежд был август 1991 года, но время идеалистов закончилось очень быстро – и дальше все пошло гораздо менее весело. Страшно стало на улицу выходить. Это было время упадка, когда каждый выживал как мог. Торжествовал принцип «Мы отдельно, государство отдельно». И в 1993-м, я думаю, почти все уже понимали: что-то пошло не так. Считаю, что и многие проблемы нынешнего времени, которые нас удручают, произрастают как раз из девяностых.

А еще это было время поощрения криминала, его буквально прививали. Стоило включить телевизор – и на тебя обрушивался настоящий пир блатного, тюремного фольклора. Сколько непрофессионализма возникло в те годы в сфере культуры, искусства. Многие обрадовались, что «теперь можно все», и это привело к очень печальным последствиям. Торжествовал неслыханно низкий уровень, спрос на него поощрялся.

Государство тогда почти перестало заниматься кино. Многих это радовало: считалось, что именно государственный диктат мешает создавать шедевры. Но быстро выяснилось, что народ до сих пор хочет смотреть то, что сделано чистыми руками в прошлые годы, – те же фильмы Эльдара Рязанова, Владимира Меньшова, Алексея Германа, Владимира Мотыля… Вся советская классика осталась, а 90% того, что делалось «на волне свободы», просто кануло в никуда.

Фронтовикам в то время, наверное, пришлось труднее, чем всем остальным. Они, как никто, имели право на признание своих заслуг перед государством, но их подвиги и их ценности подвергались ревизии. Ветераны тогда испытали удары со всех сторон – тут и бедность, и равнодушие со стороны общества и государства. Когда однажды утром все, что ты делал до этого, объявляется ничтожным, неправильным, лживым – это больно, это трагедия. Ты-то жил честно, верил в то, что делал, за что воевал. В результате – огромное количество преждевременных, неожиданных смертей. Отец мой тяжко пережил то время, очень тяжко, и, я думаю, его ранний уход связан именно с этим. И так случилось в миллионах семей…

Впрочем, когда мы вспоминаем девяностые и говорим, что наши надежды не оправдались, я иногда думаю, что это все-таки неправда. Похожую мысль высказал один из героев пьесы Горького «Дачники», которую я экранизировал в 1995 году. В том смысле, что вслух мы говорили об одном, а мечтали-то на самом деле совершенно о другом. И наши потаенные надежды как раз оправдались. Мы хотели вкусно есть, ездить за границу, говорить что вздумается, а все остальное оставалось за пределами наших подлинных желаний – и свобода, и законность. Мы по-настоящему этого не хотели. Кровь, проливавшуюся рядом, можно было не замечать. Мы успокаивали себя тем, что на сломе эпох так и должно быть, без этого не бывает, «мы, конечно, скорбим, но своя рубашка ближе к телу». И в результате получили то, чего и хотели по-настоящему. Жизнь нас ни в чем не обманула. Просто мы, наверное, не о том мечтали. И обижаться нам не на кого, кроме самих себя.

Фото: PHOTOXPRESS