Archives

К читателям – июнь

июня 15, 2015

Не надо вслед за графом Толстым недооценивать роль личности в истории. Объективные факторы, случайные совпадения, суммы человеческих устремлений – все это, конечно, оказывает влияние на ход истории. Но все-таки в основе любого поступка всегда лежит человеческий выбор

glavred_1

Без преувеличения, его выбор – личный и государственный – предопределил развитие России на века. Именно в этом – в масштабе и значении выбора – ему не было и, наверное, не будет равных.

Принесенные им на Русь христианство и письменность – эти неразрывные части российской духовности и культуры – вот уже тысячу лет являются столпами нашей идентичности. Без него Россия была бы иной. Нет, даже не так: без него ее просто бы не было в том смысле, к которому мы все привыкли и без которого мы ее не представляем. О каком еще историческом деятеле можно сказать такое?

Христианский подвиг Александра Невского и воинское служение Дмитрия Донского, опричнина Ивана Грозного и «окно в Европу» Петра I, толстовское богоискательство и ленинское богоборчество. Все это и многое другое – производные его выбора: кто-то пытался идти в фарватере предначертанного им пути, кто-то сознательно шел в противоположном направлении. Но точкой отсчета был он. Вернее, его выбор.

Этот выбор актуален как никогда. Вера или безверие? Что и говорить, верить в Бога, доверять человеку, верить в человечество всегда было трудно. Но без этой веры все и вся рассыпалось, превращалось в тлен. Похоже, он понял это одним из первых, по крайней мере здесь – на земле, которую называют то грешной, то святой. Поняв же это, он сделал свой выбор в пользу веры…

Каждому из нас и всем нам вместе так часто не хватает как раз этого – умения и решимости делать выбор и нести за него ответственность. Наоборот, боясь положить гирьку на одну из чаш весов, не смея выйти за рамки житейской и мировоззренческой неопределенности, как часто многие из нас плюют в спину тем, кто действительно способен выбирать!
Креститель Русской земли… 28 (15) июля по старому стилю 2015 года исполнится 1000 лет со дня его кончины. Жизни и судьбе святого равноапостольного князя Владимира – человека, сделавшего свой выбор, – мы решили посвятить этот номер.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Креститель Руси

июня 14, 2015

«Обрел еси бесценный бисер – Христа, избравшего тя, яко второго апостола Павла». Так писали о крестителе Русской земли, великом князе киевском Владимире Святославиче в одном из средневековых церковных произведений

Картина «Крещение Руси», 1890 год

Крещение киевлян. Эскиз к росписи Владимирского собора в Киеве. Худ. В.М. Васнецов. 1885–1896

Владимир был младшим, третьим по счету сыном киевского князя Святослава Игоревича, который погиб в 972 году на днепровских порогах, возвращаясь в Киев после заключения мира с Византийской империей. Дедом Владимира был князь Игорь Рюрикович, а бабкой – княгиня Ольга.

Владимир и Ольга

Как известно, Ольга первой из княжеского рода приняла крещение, хотя и не смогла крестить Русь. Владимир же не только крестился сам, но и крестил подвластных ему жителей Древнерусского государства. Тем самым он как бы завершил дело, начатое княгиней. И Ольгу, и ее внука церковь причислила к лику святых в чине равноапостольных, то есть по значению в обращении народов в христианскую веру она считает их подобными апостолам. Интересно, что и Владимир, и Ольга почитаются как православной, так и католической церковью, признающей их роль в общехристианской миссионерской деятельности.

Матерью Владимира летопись называет некую Малушу. Она была ключницей Ольги, управляла ее хозяйством. Когда Владимир сватался к полоцкой княжне Рогнеде, та отвергла его, сказав, что не хочет разуть робичича. Дело в том, что по традиции жена должна была после свадьбы разуть мужа в знак покорности. Робичич же – сын рабыни, из чего можно заключить, что Малуша, несмотря на ее приближенность к Ольге и сравнительно высокое положение, все же была рабыней, то есть не обладала юридической свободой. Судя по всему, это соответствовало действительности, если только Рогнеда не преуменьшила в сердцах статус своего жениха.

Летопись сохранила имя отца Малуши, деда Владимира по материнской линии, – некоего Малка Любечанина, но, кроме имени, о нем ничего не известно. Прозвище, скорее всего, указывает на его происхождение из древнерусского города Любеча. Брат Малуши, дядя Владимира по матери, – Добрыня – занимал весьма высокое положение при дворе Святослава. Именно ему, согласно летописному известию, принадлежала инициатива, чтобы Святослав отправил Владимира на княжение в Новгород…

121

Святая равноапостольная княгиня Ольга. Фреска Архангельского собора Московского Кремля. XVII в. (слева)
Крещение великого князя Владимира в Корсуни. Худ. А.И. Иванов. 1829
Предоставлено М. Золотаревым

Когда же Владимир появился на свет? Точной даты мы не знаем, однако можно предполагать, что произошло это на рубеже 950-х и 960-х годов, поскольку его отец, князь Святослав, в момент смерти своего отца Игоря Рюриковича (ок. 944) был еще ребенком. Прожил Владимир около 55 лет.

Интересно и само имя князя. На монетах, чеканившихся в Киеве в конце Х – начале XI века, оно обозначено как «Владимиръ», и современник князя, немецкий хронист Титмар Мерзебургский трактует его как «обладание (владение) миром». Миром не в смысле – «вселенной», а в смысле – «мирным временем» (мир как противоположность войне). Эта антитеза подчеркнута в именах старшего и младшего сыновей Святослава. Старший носил имя Ярополк, соединенное из слов «ярый» и «полк», что означает «война». В имени младшего звучало слово «мир». И противоположность именной семантики удивительным образом отразилась в летописном повествовании о деяниях обоих князей.

Ранние годы

Первое упоминание о Владимире на страницах «Повести временных лет» относится к 968 году. Когда Святослав находился на Балканах, Ольга со своими внуками пережила осаду Киева печенегами. Летописец рассказывает о подвиге юного киевлянина: тот сумел пробраться через вражеский стан и привести подмогу. Вскоре вернулся и Святослав, прогнал печенегов в степь и на время оградил Киев от опасности их набегов.

Однако великий князь не хотел надолго задерживаться в Киеве, его влекло на Дунай. Поговаривали, что он даже задумал перенести столицу в придунайский город Переяславец, где пересекались важные торговые пути.

По смерти Ольги Святослав в 970 году посадил своих сыновей на княжение в разные русские земли, а сам ушел за пределы своих владений. Так свершился первый раздел Руси между представителями княжеской семьи, хотя сыновей этого князя скорее можно назвать его наместниками, нежели самостоятельными правителями.

Ярополк получил Киев, Олег – Древлянскую землю. Вообще поляне и древляне в «Повести временных лет» предстают как два полюса – и по образу жизни, и по «политической» организации. Видимо, этот племенной дуализм отразился и на решении Святослава. Владимир же, как сообщает летопись, был отправлен в Новгород, причем по просьбе самих новгородцев, наученных Добрыней. Последний, должно быть, и стал реальным наместником в этом древнем городе при малолетнем племяннике. Здесь Владимир сформировался как личность и повзрослел: он сидел на новгородском столе (престоле) семь лет.

Первая усобица

В 975 году произошел конфликт Олега Святославича с воеводой Свенельдом. Свенельд (скандинавское имя Свейнальд) был ближайшим военным соратником Игоря, Ольги и Святослава, он служил русским князьям не одно десятилетие и пользовался не только безусловным авторитетом, но и большой самостоятельностью.

Свенельд стал воеводой и князя Ярополка. Высокое положение, которое он занимал, вероятно, послужило причиной возникновения у его сына ощущения вседозволенности. Летопись рассказывает, что сын Свенельда Лют (возможно, скандинавское Льот) охотился в лесах под Киевом, где столкнулся с оказавшимся там же с теми же целями Олегом. Княжеская охота была тогда не только очень важным атрибутом бытовой жизни, но и определенной прерогативой, функцией, сопряженной с княжеским статусом. Границы охотничьих владений считались особенно значимыми. Их нарушение воспринималось как покушение на княжеские права и функции. Именно поэтому Олег Святославич столь бурно отреагировал на вторжение Люта Свенельдича в его княжеское «пространство»: он напал на него и убил. Свенельд не мог простить Олегу гибели сына и… стал подговаривать Ярополка к войне с братом.

1

Идолы. Картина из серии «Начало Руси. Славяне». Худ. Н.К. Рерих. 1901.
Предоставлено М.Золотаревым

Усобица вспыхнула в 977 году. Ярополк пошел на Олега, и тот был вынужден бежать в город Овруч, где и погиб, упав с перекинутого через ров моста, в толчее задавленный людьми и конями. Узнав о гибели брата, Владимир бежал «за море», в Скандинавию, с которой у первых Рюриковичей сохранялись тесные, в том числе и родственные, связи. Ярополк занял Новгород и тем самым восстановил единовластие на той части русских земель, которая принадлежала роду Рюрика.

Спустя некоторое время, в 980 году, согласно «Повести временных лет» (впрочем, существует и альтернативная датировка этих событий 978 годом), князь Владимир с варяжской дружиной вернулся в Новгород и стал готовиться к войне с Ярополком. Поначалу он решил укрепить свое положение, подчинив себе, по-видимому, одно из последних независимых племенных княжений на Руси. Речь идет о Полоцком княжестве, где в то время правил варяг Рогволод (скандинавское имя Рёгнвальд). Демарш этот имел также целью продемонстрировать Ярополку свою силу, отбив у него невесту – дочь князя Рогволода.

ВЛАДИМИР БЫЛ МЛАДШИМ, ТРЕТЬИМ ПО СЧЕТУ СЫНОМ
киевского князя Святослава Игоревича, который погиб в 972 году на днепровских порогах, возвращаясь в Киев после заключения мира с Византийской империей

К Рогнеде (скандинавское имя Рагнхейд) уже сватался Ярополк, надеявшийся таким образом укрепить свою власть на Руси. Владимир, однако, отправил к полоцкому князю послов с предложением выдать дочь за него. На что и последовал знаменитый ответ Рогнеды: «Не хочю розути робичича». Тогда Владимир напал на Полоцк, убил Рогволода и двух его сыновей, а Рогнеду по праву победителя насильно взял в жены. Впоследствии от этого брака на свет появился Ярослав Мудрый.

Следующим шагом был захват Киева, осуществленный Владимиром с помощью воеводы Ярополка Блуда (возможно, от скандинавского «блод» – кровь). Новгородский князь склонил его на свою сторону, мотивируя свои действия местью за гибель брата Олега. Блуд и уговорил Ярополка бежать из Киева, а затем выманил его на встречу с Владимиром. Варяги убили старшего сына Святослава прямо в дверях княжеского терема, подняв «мечами под пазухи». Кстати, захватив киевский стол, Владимир захватил и беременную жену Ярополка, бывшую греческую монахиню. Вскоре она родила сына, который вошел в русскую историю под именем Святополка Окаянного.

Кумиры на холме

В летописном рассказе о княжении Владимира в Киеве есть такой очень важный пассаж: «И начал княжить Владимир в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, <…> и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля Русская и холм тот». Впоследствии именно на этом холме поставят церковь Святого Василия, названную в честь небесного покровителя самого князя.

Данный летописный текст позволил многим историкам говорить о языческой реформе князя Владимира. Сложно судить, насколько эти действия можно считать собственно реформой. Однако показательно, что в устном сказании о первых русских князьях, вошедшем в летопись, речь о языческих идолах идет сразу же после информации о вокняжении Владимира в Киеве. Капище, как подчеркивает летописец, находилось рядом с княжеской резиденцией. На его месте уже после Крещения возвели церковь. Все это указывает на особый характер устроенного великим князем языческого пантеона. Не исключено, что Владимир действительно хотел создать некий общий языческий культ для всего подвластного ему государства, состоявшего из многих племен. Показательны и слова о человеческих жертвоприношениях, тогда как более ранних упоминаний о них в летописях нет.

10

Святослав вторгается в Болгарию с печенежскими союзниками. Миниатюра. XIV в.

Пантеон состоял из шести богов (правда, ряд исследователей считают, что Хорс и Дажьбог – это имена одного и того же божества). Главным среди них был Перун, бог-громовержец, – общий как для славян, так и для балтов. Идол Перуна имел бело-золотой колорит, подобно хрисоэлефантинным статуям богов античного мира (например, Зевса в Олимпии).

Божественная семантика белого и золотого цветов, сопряженная с культом солнца и света, как видим, универсальна для многих культур. Дажьбог и Стрибог – славянские божества, имевшие, вероятно, парный характер; первый был, судя по всему, богом солнца, а второй – ветра. Мокошь – женское божество, олицетворявшее воду, а возможно, и землю («мать сыра земля»), и в этом смысле она противопоставлялась Перуну (как и женское начало – мужскому). Боги Хорс и Симаргл имеют иранское происхождение. Скорее всего, культ Хорса также был связан с солнцем, сиянием и составлял пару с Перуном. Симаргл же, насколько мы можем судить, выполнял функцию вестника богов, в иранской мифологии воплощенного в образе собаки с птичьими крыльями (Сэнмурв).

Так что своеобразным оказался пантеон Владимира, объединивший богов разного происхождения и, видимо, разных славянских племен. К слову, в «Повести временных лет» упоминается и еще один восточнославянский бог, имевший очень большое значение, – Волос (Велес), «скотий бог», которым, наряду с Перуном, клялись русы при заключении договоров с византийцами в X веке. Возможно, он олицетворял богатство («скот» – это также имущество и деньги). Однако Велеса почему-то не было на холме у Владимира.

Крещение Русской земли

Крещение самого великого князя и Руси, приуроченное в летописи к 988 году, безусловно, стало главным событием эпохи.

Вместе с христианством на Русь пришла славянская письменность, использовавшаяся теперь и для записи древнерусских текстов. Начинается обучение грамоте, о чем свидетельствует летопись. А недавно мы получили и реальное подтверждение этому в виде так называемой Новгородской псалтыри, датирующейся 1010-ми годами. Это липовые дощечки с текстами на восковом покрытии, которые были обнаружены археологической экспедицией в Новгороде в 2000 году.

Владимир строил церкви, в частности церковь Успения Пресвятой Богородицы, которую именуют чаще Десятинной; она оставалась главным храмом Руси на протяжении полувека. Вероятно, при ней, а быть может, и в княжеской канцелярии начали вести хроникальные записи. На это явно указывает сама структура текста «Повести временных лет». Концом X века заканчиваются в летописи сказания – зафиксированные устные предания, охватывающие в основном языческий период истории Руси. Далее уже следуют лапидарные записи о смерти представителей княжеского рода и отдельных значимых событиях. Они очень похожи на краткие анналы Польши или Исландии, и, по всей видимости, это были первые фиксации событий по годам в собственно древнерусской традиции. Принятие христианства оказалось точкой отсчета для всех явлений древнерусской культуры.

11_2

Печенеги убивают Святослава Игоревича. Миниатюра. XII–XIII вв.
Предоставлено М.Золотаревым

Благодаря браку с Анной, сестрой императоров Василия Болгаробойцы и Константина VIII, киевский князь не просто породнился с византийской императорской семьей, но и ввел династию Рюриковичей в контекст императорского дома Византии – высшей по статусу монархии христианского мира (за исключением Священной Римской империи). Князь принял крещение с именем Василий. Оно отсылало, безусловно, к имени вышеназванного императора Василия II, но также соотносилось с положением самого князя, ведь в буквальном переводе это имя означает «царственный». Не случайно церковь Святого Василия была поставлена у княжеского дворца.

Христианские имена получили и сыновья Владимира, рожденные еще в языческий период, но не все они нам известны. Показательно, однако, что один из старших сыновей – Святополк (а в реальности первый преемник Владимира, поскольку на самом деле он был сыном его брата Ярополка) – принял крещение с именем Петр. Именно так звали апостола, который стал преемником Христа и как бы основой, «камнем», на котором зиждется христианская церковь. Сын Владимира Ярослав был наречен Георгием, получив в небесные покровители святого Георгия Победоносца. А еще один сын, Мстислав, стал Константином – в честь основателя Царьграда Константина Великого. С этого времени в династии Рюриковичей утвердилась традиция получения двойных имен – одного княжеского, идущего еще с языческих времен, и второго христианского, причем это второе, сокровенное, под которым князей поминали в церкви, оставалось малоизвестным вне пределов княжеского дома, как бы бережно хранимым.

Дела семейные

О семье Владимира красочно рассказывает «Повесть временных лет» еще в «языческой части» его истории. Согласно летописи, князь был побежден похотью и имел много жен и огромное число наложниц. Причем упоминаемые жены Владимира происходили из разных народов. Так, от варяжки Рогнеды у князя было четыре сына, в том числе Изяслав, Ярослав и Всеволод, и две дочери. Гречанка, которая прежде была женой Ярополка, родила Святополка (Окаянного). Вышеслав был сыном чешки, Святослав и Мстислав – тоже чешки, но другой, а Борис и Глеб родились от «болгарыни» (вероятно, имеются в виду дунайские болгары).

9

Титмар Мерзебургский

«Повесть временных лет» подробно останавливается на том, как после Крещения Руси Владимир рассадил сыновей на княжение в разные земли. Раздел этот состоял, по сути, из двух этапов. Сначала уделы даны были старшим сыновьям, а потом и младшим. Вышеслав стал князем новгородским, и тем самым продолжилась традиция, берущая начало еще во времена Игоря, когда старшему сыну доставался стол в Новгороде. Первый сын от Рогнеды Изяслав получил Полоцк, родовую отчину его матери. Святополк сел в Турове, а Ярослав – в Ростове. После смерти Вышеслава в Новгород был отправлен Ярослав, а его место в Ростове занял Борис. Глеб начал княжить в Муроме, Святослав – в Древлянской земле, Всеволод – во Владимире (Волынском), а Мстислав – в далекой Тмутаракани. Это были старые племенные центры, из которых собиралась Русская земля, окраинные территории, которые Владимир маркировал присутствием представителей княжеского рода.

Судьба детей Владимира достойна отдельного рассказа.

Четверо сыновей великого князя (Борис, Глеб, Святослав и Святополк) погибли во времена усобицы после смерти Владимира; Мстислав стал в конце концов черниговским князем, умер он в 1036 году. Жизнь Всеволода оборвалась в Скандинавии, что известно нам из саг. Он сватался к вдове шведского конунга Сигрид и погиб, сожженный в ее дворце после пира. На внучке Сигрид в 1019 году женился другой сын Владимира – Ярослав Мудрый. Он скончался в 1054-м. Но все же не он ушел последним из сыновей Владимира. Псковский князь Судислав был посажен братом Ярославом в темницу. Его освободили сыновья Ярослава уже после смерти отца. Судислав принял постриг и умер в 1063 году.

Одна из дочерей Владимира – Мария Добронега – вышла замуж за польского князя Казимира Восстановителя, и вся дальнейшая династия Пястов – потомки от этого брака. По польским источникам, дата ее смерти – 1087 (!) год. Это позволяет, казалось бы, предполагать, что она была дочерью византийской принцессы Анны. Однако Анна скончалась в 1011 году. И что самое интересное, после ее смерти Владимир женился еще раз. Его вдова, упоминаемая без имени, как пишет Титмар Мерзебургский, находилась в Киеве в 1018 году, после его занятия войском польского князя Болеслава и Святополка. Существует предположение, что этой женой Владимира была дочь швабского герцога Конрада I и матерью ее была дочь императора Оттона Великого. В таком случае Владимир породнился еще и с императорами Запада. Мария Добронега, очевидно, дочь от этого, последнего брака великого князя.

Дела государственные

Летопись рисует Владимира совершенно преобразившимся после крещения. Он занимался благотворительностью, раздавал щедрую милостыню нищим и настолько проникся христианскими идеями, что даже хотел отменить смертную казнь для разбойников, что, впрочем, ему отсоветовали делать представители духовенства. Вообще такое рвение возможно, особенно для неофита. Однако Владимир не переставал ценить и старые, дружинные традиции. Летопись рассказывает о пирах князя и передает его ставшие знаменитыми слова: «Серебром и золотом не найду себе дружины, а с дружиною добуду золото и серебро, как дед мой и отец с дружиною доискались золота и серебра».

Совместный пир, надо сказать, был очень важным элементом взаимоотношений князя с дружиной – это характерно и для средневековой Скандинавии. Такое отношение Владимира к своим воинам, по-видимому, и сделало его героем русских былин. Эпоха князя Владимира Красное Солнышко, в образе которого слились черты Владимира Святославича и его правнука Владимира Мономаха, в народных эпических песнях – время наиболее известных богатырей; среди них, между прочим, и Добрыня Никитич, возможным прототипом которого послужил дядя Владимира.

ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ ВЛАДИМИР ЗАНИМАЛСЯ БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬЮ,
раздавал щедрую милостыню нищим и настолько проникся христианскими идеями, что даже хотел отменить смертную казнь для разбойников

Креститель Руси прославился и как основатель городов: летопись сообщает о появлении Белгорода и Переяславля и связанных с ними легендах. В честь самого князя были названы Владимир-Волынский и Василёв. Владимир создал оборонительную линию из городов-крепостей по рекам, дабы защитить Киев от печенегов.

Доказательством обретения Русью нового статуса после принятия христианства стала чеканка собственной золотой и серебряной монеты – златников и сребреников. Сложно судить, насколько это было связано с реальными потребностями денежных отношений. Но древнерусские монеты (внешний вид и даже их вес) имели прототипами византийские номисмы. На монетах помещались изображения Христа Пантократора и самого князя: портрет последнего соответствовал принципам изображения византийских императоров. Благодаря златникам и сребреникам мы знаем о древнейших регалиях, таких как стол, то есть тронное место, плащ, крест-посох, украшенный, вероятно, драгоценными камнями, и венец по типу венцов византийских василевсов.

Изображения князя сопровождает так называемый знак Рюриковичей – трезубец, служивший личнородовым знаком княжеской семьи. Первоначально он имел форму двузубца (известен с начала X века), но во времена новгородского княжения Владимира приобрел форму трезубца, которая и сохранялась в дальнейшем – на протяжении двух с лишним столетий. Таким образом, в эпоху князя-крестителя на Руси появляются первые государственные символы и регалии, сближающие ее с традициями христианского мира.

Последние годы Владимира были непростыми. Намеревался поднять мятеж его сын Святополк, который был посажен отцом в темницу вместе с женой, дочерью польского князя Болеслава, и епископом Рейнберном. Отказался платить дань Киеву сидевший в Новгороде Ярослав. Владимир даже собрался было в поход на непокорного сына, но, как сообщает летопись, «Бог не дал дьяволу радости». Скончался креститель Руси 15 июля 1015 года в своей резиденции в селе Берестовом под Киевом.

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«У ласкова у князя у Владимира…»

июня 14, 2015

В народной памяти образ великого князя Владимира Святославича неразрывно связан с представлениями о расцвете державы, истинном золотом веке Киевской Руси – эталонной эпохе, которую хочется продлить навсегда. Хотя бы в песне

11

Гусляры. Худ. В.М. Васнецов. 1899

Не каждый из нас читал Житие святого равноапостольного великого князя Владимира. Мало у кого доходят руки до научных книг о временах крестителя Руси. Но все мы о Владимире Красное Солнышко узнаем в детстве, ведь не перевелись еще на Руси былины, они даже в мультипликации утвердились. Детская душа по-прежнему открывается им, замирая от восторга и сладкого ужаса. А «Руслан и Людмила»? Ведь и у Пушкина все начинается с описания знаменитого застолья у киевского князя.

В памяти народной могущественным правителем остался именно князь Владимир. Его образ буквально сросся с героическим миром русского фольклора. Кому незнакомы эти слова?

Во стольном городе во Киеве
У славного князя Владимира
Было пированье, почестный пир,
Было столованье, почестный стол.
На многи князи, бояра,
И на русские могучие богатыри,
И [на] гости богатые.
Будет день в половину дня;
Будет пир во полупире;
Владимир-князь распотешился,
По светлой гридне похаживает…

Такая запевка предваряет многие богатырские истории – старины – киевского цикла. Ни русской речи, ни нашего национального характера невозможно представить без этих эпических песен, которые чаще всего мы называем былинами.

Уж так повелось в русском фольклоре: если князь – то князь Владимир. Если зима – то снежная, если фрукт – то яблоко, «коли пир – так пир горой». Столь веское и прочное народное признание заслужить непросто.

Впрочем, энциклопедии безапелляционно указывают: «Былинный образ не служит отражением исторической личности Владимира Святославича». Не слишком ли категорично сказано?

Устный учебник?

Можно ли относиться к былинам как к источникам исторического знания? Ученые спорят веками: об этом, наверное, написана уже целая библиотека.

Все дело в том, что старины приходят к нам как свидетельства из далекого прошлого, но свидетельства искаженные. Классические сюжеты о богатырях складывались, по-видимому, в X–XIV веках. Однако мы знаем былины киевского цикла в основном в интерпретациях конца XVIII – начала XX века, в редких случаях – конца XVII столетия. То есть перед нами вовсе не жесткий диск скрытой камеры времен святого равноапостольного великого князя. Его фольклорный образ – это произведение искусства, а значит, в нем переплетены фантазии авторов и их воспоминания о прошлом. О прекрасном прошлом, каковым представлялась эпоха Владимира в годы распрей и поражений.

Но не только ностальгические мотивы звучат под былинные гусли. На образ Владимира Красное Солнышко повлияли и впечатления о великих князьях и царях московских. Выдающийся исследователь фольклора Владимир Пропп даже видел в некоторых сюжетах, связанных с киевским князем, шарж на царя Василия Шуйского.

В памяти народной могущественным правителем остался именно князь Владимир. Его образ буквально сросся с героическим миром русского фольклора

Историки и филологи от века пристально вглядывались в повествования о богатырях. Еще до того, как появился термин «былина», отец русской историографии Василий Татищев рассуждал: «Песни древних, хотя они не таким порядком складываны, чтоб за историю принять было можно, однако ж много можно в недостатке истории из оных нечто к изъяснению и в дополнку употребить, как видим Омера [Гомера. – А. З.], песнями нечто в память оставившего. Я прежде у скоморохов песни старинные о князе Владимире слыхал, в которых жен его имянами; тако ж о славных людех Илье Муромце, Алексие Поповиче, Соловье-разбойнике, Долке Стефановиче и проч. упоминают и дела их прославляют, а в истории весьма мало или ничего. В пример сему о Путяте я из песни изъяснил. Но я жалею, что ныне таких песен списать не достал». Таким образом, Татищев использовал старины как источник – наравне с летописями.

Историк другой эпохи – советский академик Борис Рыбаков – и вовсе сближал былины с летописями, даже по линии авторства: «Летопись всегда рассматривалась как дело государственное. Вполне возможно допустить, что дядя и воспитатель Владимира, Добрыня, был причастен не только к созданию некоторых эпических былин – произведений тех лет, но и к созданию первой сводки разнородных материалов по истории Киевской Руси».

Иллюстрация Кибрика к былине "Добрыня и змей"

Иллюстрация к былине «Добрыня и змей». Худ. Е.А. Кибрик.
Изображение РИА Новости

Как тут не вспомнить и другое, более известное, афористическое рассуждение Рыбакова: «Былины – это как бы устный учебник родной истории, сложенный самим народом; он может сходиться с официальным изложением истории, но может и резко расходиться с придворными летописцами. Для нас очень важны народные оценки тех или иных явлений и событий, которые мы находим в былинной эпической поэзии, так как это единственный способ услышать голос народа о том, что происходило тысячу лет назад». До Рыбакова похожий взгляд на былины пропагандировал и другой советский историк-академик – Борис Греков.

Былинное время протекает сразу в нескольких измерениях – в прошлом и настоящем. Потому и полюбили народный эпос выдающиеся историки и мыслители – А.С. Хомяков, Д.И. Иловайский, Б.Д. Греков, Б.А. Рыбаков, И.Я. Фроянов… Богатырские песни показывают динамизм исторического факта – не закостеневшего раз и навсегда, а существующего в процессе интерпретаций, переосмыслений. Правда истории изменчива, пластична. Что больше повлияло на историю Руси: подлинный князь Владимир, многое сделавший для Древнерусского государства, или его образ – фольклорный, церковный, литературный? Тут все взаимосвязано: былины воздействуют на нас столетиями, но и отрывать их от исторической почвы нельзя.

Извечный вопрос: кто правдивее? Летописцы, работавшие по заказу властей, зависимые от идеологической и церковной конъюнктуры, создающие государственный миф? Или все-таки народные сказители, которые опирались на устойчивые пересуды о прошлом, на обобщенные сложившиеся репутации князей, воинов, врагов?

Да, авторам героических песен (а к ним причисляется любой сказитель, хоть одну из них пропевший) многое диктуют законы жанра, необходимость развлекать слушателя, поэтому исполнителей так тянет к фантастике. В отличие от летописцев, они и не пытаются привязать события к каким-либо датам. Былинным героям вольготно существовать в эпическом времени, в котором перемешаны эпохи – «златая цепь на дубе том». Там вечно правит ласковый (пусть подчас и взбалмошный, даже вероломный) князь Владимир, в котором мы различаем не только силуэт князя-крестителя, но и черты Ивана III, Ивана Грозного, Василия Шуйского, Алексея Михайловича. Опять же, это не фотографии монархов, а отзвуки их народного восприятия. Словом, как ни назови русские былины – старинами, песнями, героическими поэмами, они дополняют корпус канонических исторических источников. Причем речь тут идет об истории всех веков существования былин в народном творчестве.

Первый среди равных

Почему в былинах называют Владимира не Великим, не Святым, не Старым, а неизменно – Красное Солнышко? Почему в песнях не отражено главное свершение князя – Крещение Руси?.. Христианство никогда не было прямоезжей дорогой. Евангельское учение постоянно приходилось адаптировать к устоям и нуждам общества. Так происходит с каждой большой идеей, с каждой религией. И хотя нередко государство нещадно боролось с пережитками язычества, древние традиции продемонстрировали жизнеспособность.

Конечно, в былинах Владимир – христианский монарх. В этом нет и тени сомнений. И богатыри готовы защищать «веру христианскую». У слушателя создается впечатление, что православие на Руси утвердилось давно. Что неудивительно, ведь былинные сюжеты складывались в ту пору, когда православие уже стало частью русского самосознания. Сказителей мало интересовал рубеж принятия христианства, для них Русь – извечно крещеная. Но прозвание Красное Солнышко отсылает и к языческой сути князя, к статусу всеми почитаемого жреца, связанного с солярным культом. Основываясь на этом, некоторые исследователи не исключают, что киевский князь мог быть (разумеется, до крещения) верховным жрецом Даждьбога – бога солнца…

В былинах мы видим лишь легкую тень этих давних представлений, далекое переосмысление, но все-таки неспроста сказители не отказываются от «солнечного» титула. К тому же в христианской традиции он превратился в один из символов государственной власти. Монарха связывали с одним из главных небесных светил. Самый известный пример – «король-солнце» Людовик XIV.

«Богатырские песни, очевидно, принадлежат к древнему периоду нашей истории; вероятно, были они петы если не при самом Владимире, то вскоре после него», – предполагал славянофил Константин Аксаков. Киев при этом великом князе был центром притяжения для племен от Новгорода до Тмутаракани. Правителю удавалось демонстрировать силу и мудрость, решительность и распорядительность. Есть гипотеза, что воспоминания о расцвете Киевской Руси утвердились как былинный канон в годы зависимости от Золотой Орды, во времена кровавых междоусобиц… Образ могущественного государства поддерживал народное самосознание в эпоху поражений. Особое восхищение вызывал Владимир, контролирующий огромное пространство, необыкновенно удачливый в военных предприятиях.

Фольклорный образ Владимира – это произведение искусства, а значит, в нем переплетены фантазии авторов и их воспоминания о прошлом. О прекрасном прошлом, каковым представлялась эпоха князя в годы распрей и поражений

Но не только в годы средневековых усобиц образ князя был столь востребован. Былинный (а отчасти и летописный, и житийный) Владимир стал олицетворением триады, которую сформулировал в XIX веке министр народного просвещения Сергей Семенович Уваров, – «Православие. Самодержавие. Народность». Киевский князь подходил под эту формулу, как никто другой. В былинах он представал крепким правителем, стремившимся к самодержавной власти во всех русских землях. Летописный и житийный образы предлагали образец новообращенного христианина: князь сильно переменился после святого крещения и пытался применять евангельские законы на практике даже в политике. А проявлением народности стали незабываемые пиры в стольном Киеве. Народная память сохранила предание о том, как на пирах тех и неимущих сажали к столу.

Застольный князь

Из сюжетов, в которых Владимир предстает главным героем, наиболее популярны былины о его сватовстве и женитьбе. Классическая завязка: князь изъявил желание жениться – и храбрецы ищут ему невесту. Сказители воспевают и жену князя – Евпраксию. Но, как и исторического Владимира, былинного князя ни скромником, ни аскетом не назовешь.

Брал он Настасью королевичну
За ручки белыя, за ея перстни злаченые,
Опускает он с молодаго жеребца;
Брал он ее за груди нежныя,
Целовал в уста печальныя,
Проводил в палаты белокаменны,
В те палаты красовитыя.
Пир он провел по честному
И людей накормил до сытешенька,
А сватов напоил до пьянешенька.
Все люди идут, да похваляются:
«Вот у нас есть солнышко Владимир-князь,
Владимир-князь стольнокиевский:
Нет таковаго во всей Руси
И нет таковаго в каменной Москве».
Тут век о Владимире старину поют
Синему морю на тишину,
А всем добрым людям на послушанье.

А вот о воинских доблестях князя певцы вспоминали нечасто. Былинный Владимир воевал гораздо реже, чем его исторический прототип. Между тем, судя по письменным источникам, князь даже в преклонном возрасте возглавлял походы, не раз рисковал жизнью.

Константин Аксаков одним из первых прочитал русские былины как культуролог и подробно их прокомментировал. Не прошел он и мимо княжеского образа: «Владимир в песнях не одарен богатырской силой, не имеет даже храбрости, часто смущается и пугается перед бедою; в особенности страшен ему грозен посол из Орды, – одним словом, образ его в песнях вовсе не величав. Но зато образ этот вполне добродушен, но зато привет и ласка – его неотъемлемые качества. Добрая душа греет людей, и страшно-могучие богатыри Владимира, от подвигов которых он иногда не знает сам куда деваться, любят его, служат ему охотно и зовут «красное солнышко, ласковый Владимир-князь!». Постоянно радушный и ласковый хозяин, Владимир является в песнях почти всегда на веселом пиру со своими гостями».

Тут есть в чем разбираться. Культ богатырей – явление органичное для того времени, когда от физической силы и на войне, и на охоте, и в крестьянском труде зависело слишком многое. Из разных городов Руси их всех влекло в стольный Киев-град, к князю Владимиру. И в этом вполне резонно видят народное одобрение сильного государства.

Репродукция картины "Испытание князем Владимиром силы русского богатыря Яна Усмаря перед поединком его с печенежским богатырем"

Испытание князем Владимиром силы русского богатыря Яна Усмаря перед поединком его с печенежским богатырем. Худ. Г.И. Угрюмов. 1797. РИА Новости

Почему же образ самого Владимира в классических былинах статичен? Ведь существовали сюжеты о том, как князь побеждает змия, но они не стали популярными. Чаще всего он предстает в гриднице, во главе «почестного пированьица». За столом подчас решаются судьбы богатырей, но правитель редко выходит за пределы резиденции. Верно то, что исторический Владимир действительно прославился пирами, однако он не знал, что такое размеренная жизнь. Жажда завоеваний, любовь к далеким походам передалась ему от отца – неутомимого воина Святослава. А певцы вот остались равнодушными к воинским подвигам Владимира. Быть может, тут сказалась московская традиция XVII века, когда цари проводили дни в церковных и светских ритуалах, покидая Кремль лишь для богомолья, а не для походов?

Хотя есть и другое предположение. В глубокой древности, задолго до Владимира, вождь племени должен был постоянно пребывать у священного очага, оставаться дома хозяином. Кто знает, может, тут аукнулась именно эта седая традиция?

Пятна на мундире

В эпосе любого народа всегда можно почувствовать оппозиционные настроения. Налет скепсиса по отношению к власти, довольно критичный взгляд на тех, кто нажил палаты каменные. На тех, кто затевает войны и распри, в которых витязям приходится погибать.

Портрет Феофана Прокоповича

Архиепископ Новгородский Феофан Прокопович (1681–1736). В 1705 году, еще преподавая в Киево-Могилянской академии, он написал трагедокомедию «Владимир». РИА Новости

Вот и князь Владимир – персонаж отнюдь не безукоризненный. Образцом чрезвычайно высоких моральных качеств среди главных героев богатырского цикла на протяжении веков оставался Добрыня Никитич. Вот кому неведомы зависть, трусость, жадность, вспыльчивость, коварство, жестокость. Он самоотверженный защитник Отечества, благородный витязь.

Кстати, Илья Муромец, безусловно любимый былинный герой всея Руси, тоже не чужд человеческих слабостей. Он бывает своенравным и обидчивым, но всегда твердо стоит за правду. Сказители же симпатизируют ему, даже когда богатырь в знак протеста устраивает в Киеве форменный погром. Илья есть Илья, равных ему нет. Слабости приближают его к нам, он – земной, черноземный. Нашенский!

А Владимир… Он, конечно, вызывает восхищение, но нередко демонстрирует крайнее властолюбие, порой скор на расправу и страшно несправедлив. Эпос не любит безукоризненно положительных героев. Вспомним Гомера: жестокость гордеца Агамемнона, интриги Одиссея, слепую ярость Ахилла… Владимир же подчас под горячую руку незаслуженно обрушивает кару и на Добрыню, и на Илью. Сказитель, разумеется, неизменно сочувствует опальным героям. А как жестоко и несправедливо обошелся князь с самым скромным богатырем – Сухманом!

Посадил его Владимир стольнокиевской
Во тыи погреба во глубокии,
Во тыи темницы темныи,
Железными плитами задвигали,
А землей его призасыпали,
А травой его замуравили,
Не много ли не мало лет-то на тридцать…

Сюжет о гибели (а по существу, о демонстративном самоубийстве) Сухмана-богатыря – наиболее мятежный, бунтарский по отношению к Владимиру. Илья Муромец (или, в некоторых вариантах, Добрыня Никитич) – второстепенный герой этой былины. Он помог Сухману, доказал его правду, верность князю и всей земле русской. Тогда-то Владимир и смилостивился, даровал богатырю и свободу, и почести. Но тот не пожелал служить несправедливому правителю – предпочел смерть (сорвал маковые листочки, которыми были прикрыты его раны, полученные в сражении с силой татарской, и истек кровью, давшей начало реке Сухман…). Честь для него оказалась выше службы. Нет сомнений, что симпатии сказителя и его слушателей – на стороне Сухмана.

Иллюстрация к былине "Сухман". Художник Евгений Кибрик.

Иллюстрация к былине «Сухман». Худ. Е.А. Кибрик. РИА Новости

Так что же, здесь проявляется ненависть к Владимиру? Не все так просто! Эпос – прихотливая материя, не замешанная на прописных истинах. Крестьянскому мировоззрению свойственна трезвая оценка политиков, их миссии, их специфической морали. Князь Владимир не был отделен стеной от своих дружинников, да и вообще от киевлян. Его образ жизни крепко связан с принципами военной демократии. Но тут вдруг – деспотизм во вкусе более позднего времени…

Былинный Владимир воевал гораздо реже, чем его исторический прототип. Между тем, судя по письменным источникам, князь даже в преклонном возрасте возглавлял походы, не раз рисковал жизнью

Песня о Сухмане – это не аристократическая фронда. В ней мы ощущаем застарелое крестьянское недовольство правящими кругами. В советские времена историки, повествуя о любой эпохе, преувеличивали накал классовой борьбы. А в последние годы мы впали в другую ересь: попросту не замечаем социальных противоречий. Создаем иллюзию вечно благостных взаимоотношений между «кесарем и слесарем». Но страусиные манеры, думаю, и в пропаганде не помогают, а уж в науке – подавно. И в данном случае это именно тот исторический ракурс, когда песня честнее летописи, где власть и всегдашняя правота князя – сакральная ценность. Где перечить князю может только равный ему. Потому там и прослеживается отношение к междоусобным войнам как к чему-то привычному, а про таких Сухманов – просто-напросто умалчивается. Зато в народе жила потребность излить обиду на сильных мира сего в таких песнях.

Выдающимся политиком предстает Владимир в сюжете о его спецоперации по нейтрализации Чурилы Пленковича – enfant terrible русских былин. (Заметим здесь в скобках, что даже автор Жития святого князя Владимира любуется, помимо прочего, его умением мыслить рационально, в том числе при выборе веры.)
Говорил Владимир таково слово:

«Хоть и много на Чурилу было жалобщиков,
А побольше того челомбитчиков:
А теперь на Чурилу я суда не дам».
Говорит Владимир таково слово:
«Премладой Чурила ты сын Пленкович!
Хошь ли идти ко мне во стольники,
Во стольники ко мне, во чашники?»
Иной от беды дак откупается,
А Чурила на беду и нарывается:
Пошел ко Владимиру во стольники,
Во стольники к нему, в чашники.
И поехали они в Киев-град.

Тут можно проследить разнообразные ассоциации. Кто такой Чурила? Этот богатырь от слова «богатство» не имеет отношения к заставе защитников земли русской. Состоятельный феодал, прожигатель жизни, он «потаскун, бабий соблазнитель». Перед этим щеголем холопы всегда носят «подсолнечник», предохраняющий лицо его от загара. О князе Владимире сказители таких подробностей не сообщают. Когда княгиня просит мужа сделать Чурилу постельником, тот ревнует, замечает опасность и отпускает красавца в его усадьбу.

Чурила поступил на службу к Владимиру, поддавшись уговорам. В этом сюжете видится метафора завоевания Киевом соседнего племенного союза, вождь которого становится данником великого князя. Такие корни не исключены, но старательно завуалированы.

Далекие отголоски

В век русского классицизма воссоздавался и прославлялся отечественный аналог Античности – былинный период Киевской Руси. Речь идет об идеализированной Античности, которую считали временем гармонии, золотого сечения.

Образ святого князя, крестителя Руси, оказался, конечно, в центре создававшейся поэтами XVIII века древнерусской героики. Русская классическая литература по существу началась с трагедокомедии Феофана Прокоповича «Владимир» (1705), вчитаться в которую сегодня непросто. Другое дело – написанная в 1772-м трагедия Якова Княжнина «Владимир и Ярополк».

Иллюстрация к былине "Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром". Художник Евгений Кибрик.

Иллюстрация к былине «Илья Муромец в ссоре с князем Владимиром». Худ. Е.А. Кибрик. РИА Новости

Княжнин построил произведение на остром противопоставлении персонажей-антиподов, заглавных героев пьесы, братьев Владимира и Ярополка. Важнейшей добродетелью, отделяющей идеального Владимира от резко отрицательного Ярополка, представлялась самозабвенная преданность идее укрепления государства, установления гражданского мира, утверждения просвещения. Всеми этими устремлениями поэт сполна наделяет младшего из князей. Ярополк эгоистичен, его снедают химеры собственных, оторванных от общественных интересов желаний. И он терпит и духовный, и политический крах, становясь преступно деспотичным князем, а затем и прямым предателем Родины. Образы трагедии наделены вполне традиционными для этих исторических персонажей чертами – только заметно, что молодой Княжнин исполняет летописный сюжет с огромной силой искренней веры в идеалы своего Владимира.

В XX веке былинный, сказочный князь Владимир появляется и в кино. Достаточно вспомнить два шедевра режиссера Александра Птушко – «Илья Муромец» и «Руслан и Людмила». В обеих картинах в роли князя Андрей Абрикосов. Невозможно забыть его мягкий, но уверенный, истинно княжеский голос, подлинно царственные манеры. В «Илье Муромце» Владимира вряд ли можно назвать положительным героем, но Абрикосов своего героя не принижал. Зрители, главным образом дети, смотрели на него не без восхищения. Кино вовсе небезобидно: у этого вида искусства – силушка богатырская. Но не менее важно, что до сих пор переиздаются былины киевского цикла. Появляются новые адаптации для детей, рождаются замечательные иллюстрации. «Былинники речистые» продолжают рассказ.

Кадр из кинофильма "Руслан и Людмила", 1972 год

Андрей Абрикосов в роли князя Владимира в фильме Александра Птушко «Руслан и Людмила» по мотивам поэмы А.С. Пушкина. Фотохроника ТАСС

Наверное, это необходимо, чтобы наряду с житийным и летописным образами святого равноапостольного князя, наряду с историческими изысканиями исследователей, вглядывающихся в тайны прошлого, существовал и Владимир Красное Солнышко. Сказочный, он по-прежнему притягивает богатырей, которые хотят и стремятся послужить Руси. Он пирует, и за длинным княжеским столом найдется место и для нас.

Автор: Арсений Замостьянов

Последние годы великого князя

июня 15, 2015

Все говорило о том, что княжение Владимира в Киеве будет и дальше протекать благополучно и безмятежно. Но увы, последние годы жизни князя принесли и ему самому, и Руси немалые потрясения

121

К своим 50 годам князь Владимир достиг, казалось, вершин славы. Его положение в Киеве было незыблемым, окраинные земли безоговорочно признавали его власть. В большинстве городов, в старых племенных центрах, сидели на княжении сыновья великого князя. Христианская вера постепенно распространялась по стране. Строились и украшались церкви, в которые поставлялись на службу молодые священники из славян, воспитанники созданных Владимиром школ. Новые города-крепости на южных и западных границах заселялись людьми, послушными князю. Имя Владимира было известно в сопредельном мире.

После смерти княгини Анны и очередной женитьбы Владимир начал чеканить новую монету, на которой повелел изобразить себя не только с императорскими регалиями, но и с нимбом вокруг головы – символом святости своей власти. Западные хронисты именовали его королем, хотя сам Владимир никогда не предпринимал попыток венчаться королевской короной.
Русская летопись не располагает достоверными сведениями о заключительном периоде правления Владимира. К счастью, в нашем распоряжении имеется иностранное свидетельство того времени – «Хроника» немецкого епископа Титмара Мерзебургского. О Руси эпохи Владимира рассказывается в VI, VII и VIII книгах «Хроники». Титмар работал над ними в 1014–1018 годах, то есть в основном по горячим следам событий…

По сведениям Титмара

Летом 1013 года Русь подверглась одновременному нападению Польши и печенегов. Этому предшествовал мир, заключенный между Польшей и Германией 24 марта, в день Святой Троицы, в городе Мерзебурге. Польский князь Болеслав лично прибыл к королю Генриху и принес ему присягу на верность, за что получил земли по реке Лабе (Эльбе), на которые претендовал и раньше. Кроме того, Генрих обещал ему поддержку в войне против Руси взамен на гарантии военной помощи Болеслава в итальянском походе. Болеслав же использовал мир для нападения на Русь.

Предваряя войну с Русью, Болеслав заключил союз с печенегами. «Вслед за тем, – пишет о Болеславе Титмар Мерзебургский, – он с нашей [то есть с немецкой. – А. К.] помощью напал на Русь и разорил большую часть этой страны». Однако военные действия развивались не так успешно, как хотелось бы Болеславу. В частности, оказался непрочным его союз с кочевниками. «Когда между его воинами и пришлыми печенегами случился раздор, он приказал этих последних всех перебить, хотя они и были с ним заодно», – констатирует Титмар.

Какие меры принял князь Владимир для отражения польско-печенежской агрессии, мы не знаем. Возможно, именно дипломатические усилия русских привели к расколу в рядах их противников. Во всяком случае, поход Болеслава на Русь не увенчался успехом.

5_1

Болеслав Храбрый и Святополк у Золотых ворот Киева. Худ. Ян Матейко. 1883

Польский князь решил действовать более изощренным способом. Примерно к этому времени относится женитьба сына (точнее, пасынка) Владимира, Святополка, на некой неизвестной нам по имени дочери Болеслава. Этому браку суждено было сыграть важную роль в истории Руси. В своей русской политике Болеслав делал отныне ставку на зятя. Вместе с дочерью Болеслава на Русь отправился колобжегский епископ Рейнберн. Этот немец-аскет пользовался известностью как проповедник и миссионер, проявлявший особое рвение в борьбе с язычниками-славянами, жившими в польском Поморье. Немецкий епископ стал ключевой фигурой в хитроумной комбинации, очевидно задуманной польским князем.

По сведениям Титмара, через какое-то время после свадьбы «по наущению Болеслава» Святополк вознамерился «тайно выступить» против своего отца. Заговор, однако, был раскрыт. Владимир поспешил заключить под стражу не только Святополка и его жену-польку, но и Рейнберна, которого (по всей видимости, не без оснований) счел организатором и вдохновителем мятежа.

Отцы и дети

Вспомним не вполне обычные обстоятельства появления Святополка на свет. Его считали «от двух отцов», поскольку его мать, некую греческую христианку, жену своего брата Ярополка, Владимир «залежал непраздной», то есть беременной. При христианском взгляде на существо брака поступок Владимира был не чем иным, как насилием и прелюбодеянием, а Святополк, столь же несомненно, оказывался законным сыном одного лишь Ярополка. Но если так, то он приобретал права на киевский престол даже при жизни Владимира. И не Рейнберн ли растолковывал ему это?

Со слов Титмара Мерзебургского мы знаем, что Святополк и его супруга находились под стражей до самой смерти Владимира. В особой темнице содержался епископ Рейнберн. Он и умер в заточении. Русские источники ничего не сообщают о заговоре и последовавшем за ним наказании Святополка, так же как молчат они и о его польском браке. Но о напряженности в отношениях между Владимиром и Святополком свидетельствуют.

Преподобный Нестор в «Чтении о Борисе и Глебе» рассказывал, что Владимир незадолго до смерти призвал к себе в Киев сына Бориса, опасаясь, как бы «окаянный Святополк» «не пролил кровь праведного». Если эта фраза не навеяна последующей историей убийства святого Бориса, то перед нами явное свидетельство недоброжелательного отношения Владимира к Святополку, вполне согласующееся с показаниями Титмара.

Борис и Глеб

Святые Борис и Глеб. Икона из Успенского собора Московского Кремля. 1340.
Предоставлено М.Золотаревым

Пожалуй, можно установить и место заточения Святополка. Это город Вышгород, находившийся недалеко от Киева. Когда Святополк станет киевским князем, он с исключительным доверием отнесется к вышгородским боярам – Путше и прочим «вышгородским мужам», имена которых – Талец, Еловит, Ляшко – войдут в историю как имена злодеев, убийц святого Бориса.

Когда Болеслав узнал о том, что случилось на Руси, продолжает повествование Титмар Мерзебургский, он «не переставал мстить чем только мог» русскому князю. Ведь в заточении оказались не только его зять и епископ, но и родная дочь. В чем проявлялась эта месть, нам неизвестно. Возможно, что нападение печенегов на Русь летом 1015 года, о котором говорит летописец, произошло по наущению Болеслава.

Туровский мятеж и арест Святополка совпали по времени с другими, не менее драматичными событиями, разыгравшимися на севере Руси. Еще один сын открыто выступил против Владимира. Ярослав (прозванный много позднее Мудрым) отказывался от уплаты «урока» – оговоренной дани. Это было прямым вызовом Киеву и означало отвержение Ярославом отцовской власти над собой и власти Киева над Новгородом. Пожалуй, это был первый такой случай в истории Руси. Прежде борьба за великокняжеский престол разгоралась лишь после смерти отца. Теперь же порядок управления страной, установленный Владимиром и представлявшийся столь надежным, не просто давал трещину, но по сути рушился, причем на его глазах.

Считается, что родители воплощаются в своих детях; дети – и оправдание их земного существования, и отрада в старости. Если так, то к концу жизни Владимир должен был ощущать себя глубоко несчастным. Напомню, что старший его сын, Вышеслав, умер раньше него. Другого своего сына, Изяслава, Владимир сам отторг от себя за преступление его матери. И вот еще двое его сыновей – Святополк (ведь Владимир, несомненно, признавал его своим сыном) и Ярослав – поднимают на него руку. Конечно, Владимир был разгневан. Дав волю чувствам, он немедленно начинает подготовку к войне с собственным сыном.

«Бог не дал дьяволу радости»

Положение Владимира осложнялось тем, что Ярослав также энергично готовился к войне с отцом. Казалось, дело шло к кровавой развязке…

«Но Бог не дал дьяволу радости: Владимир разболелся». На первый взгляд, эта летописная фраза вызывает недоумение. Но летописец, как всегда, глубже нас проникает в сущность описываемых им событий. «Дьявола радость» – междоусобицы, потрясавшие Русь. Но дело не только в них. Таким образом не свершилось, может быть, тягчайшее преступление. Ибо Владимир, выступив против своего сына, мог стать уже не только братоубийцей, но и сыноубийцей. Или же – при другом развитии событий – Ярослав мог войти в историю со страшным клеймом убийцы своего отца. Наверное, ни у того, ни у другого не было столь мрачных замыслов; оба предпочли бы не заходить так далеко в своем противоборстве. Но как часто случается совсем не то, что задумано…

Что за болезнь приключилась с князем Владимиром, мы не знаем. «Недуг крепок» – так говорит о ней древнерусский книжник, автор «Сказания о святых мучениках Борисе и Глебе». Болезнь была трудной и долгой. Начавшись по крайней мере зимой 1014–1015 года (летописец сообщает о ней еще в статье 6522 года), она продолжалась не менее полугода – до середины лета 1015-го.

К этому времени князю было около 53 лет. Кажется, он выглядел еще старше. «Глубоким стариком» называет его Титмар Мерзебургский, которому о Владимире рассказывали либо русские, либо со слов русских немецкие наемники, участвовавшие в походе Болеслава на Киев в 1018 году. Сказались ли на Владимире излишества прежней жизни? Но их, наверное, уже не было. Или, наоборот, болезнь явилась следствием слишком строгих мер, к которым князь прибегал для борьбы с искушениями плоти в последние годы жизни? «Все в руках Божиих» – так обычно говорят в подобных случаях, и банальная фраза оборачивается высшей мудростью. Помимо болезни князя, Киев подстерегала еще одна напасть – очередное нашествие печенегов. «Владимир находился в великой печали, оттого что не мог сам выйти против них, – говорится в «Сказании о Борисе и Глебе», – и, попечалившись много, призвав Бориса, предал в руки ему множество воинов». Разумеется, не случайно князь Борис оказался во главе отцовского войска. Владимир доверял ему и, по-видимому, именно в нем видел продолжателя своего дела.

Святополк Окаянный

Узнав о появлении Бориса в Киеве, свидетельствует Нестор, Святополк «еще более разгневался на Бориса, мня, окаянный, будто тот хочет по смерти отца своего получить [отцовский] престол».

Возможно, Святополк правильно понимал смысл происходившего. «Сей благоверный Борис был благого корени, послушлив отцу, покоряясь во всем ему. Телом был красив, высок, лицом кругл, плечи широкие, тонок в чреслах, очами добр, весел лицом; борода мала и ус – ибо молод еще был. Светясь царски, крепок телом, всячески украшен – точно цветок цвел в юности своей; в ратях храбр, в советах мудр и разумен во всем». Так описывал князя Бориса Владимировича древнерусский книжник.

Правда, надо сделать оговорку относительно молодости князя. Судя по летописи, и Борис, и Глеб родились еще до женитьбы Владимира на царевне Анне, то есть не позднее 989 (или, по крайней мере, начала 990-го) года. Следовательно, ко времени смерти Владимира Глебу было не менее 25 лет, а Борису, наверное, несколько больше. Известно также, что Борис был женат, но детей у него, кажется, не было.

C_45

Убиение Бориса. Из альбома «Очерки событий из российской истории, сочиненные и гравированные профессором живописи Ф. Бруни»

Начавшаяся смута, враждебность старших сыновей по отношению к отцу сделали Бориса едва ли не единственным близким человеком для киевского князя. «Блаженный же, пав, поклонился отцу своему и облобызал честные ноги его и, вновь встав, обнял шею его и целовал со слезами. И так ушел с воинами против ратных». Это слова Нестора из «Чтения о Борисе и Глебе». Борису, однако, не пришлось встретиться с печенегами на поле брани. Узнав о приближении княжеского войска, кочевники отступили в степь. Борис же, «не найдя супостатов сих, повернул обратно».

Возможно, что печенеги и не собирались нападать на Киев. Их появление в русских пределах выглядит скорее демонстрацией силы. Но если так, то высказанное нами ранее предположение о том, что наступление печенегов на Русь было спровоцировано извне, оказывается весьма вероятным. Печенеги должны были отвлечь внимание киевского князя от иных, внутренних событий в Древнерусском государстве. И им это удалось.

Покидая сей мир…

Владимиру уже не суждено было узнать об исходе последней в его жизни печенежской войны. В то время когда Борис только искал своих врагов и, не найдя их, решил повернуть обратно, Владимир скончался. Его смерть случилась 15 (28) июля 1015 года, в день памяти святых мучеников Кирика и Улиты, в столь любимом князем сельце Берестовом близ Киева. О смерти отца (и одновременно о вокняжении Святополка) Борис узнал лишь на обратном пути к Киеву.

«Память и похвала князю Владимиру» Иакова Мниха так описывает кончину святого князя: «Князь Владимир, покидая мир сей, молился, так говоря: «Господи Боже мой, не знал я Тебя, но помиловал Ты меня и через святое крещение просветил меня, и познал я Тебя, Боже всех, святой Творец всего сотворенного, Отче Господа нашего Иисуса Христа! Слава Тебе с Сыном и Святым Духом! Владыко Боже, не помяни моей злобы, не знал я Тебя в язычестве, ныне же знаю Тебя и ведаю. Господи Боже мой, помилуй меня. А если хочешь казнить и мучить меня за грехи мои, казни меня сам, Господи, а бесам не отдавай меня». И так говоря и молясь Богу, предал душу свою с миром ангелам Господним и усоп. Души ведь праведников в руке Божьей, и вознаграждение им от Господа, и устроение им от Вышнего, поэтому примут венец красоты от руки Господней».

Наверное, эти слова отражают представления о том, как должен окончиться праведный путь равноапостольного крестителя Руси. Но так или иначе, а все мирское, суетное отошло от князя Владимира, и сам он переселился в иной мир, свободный от земных потрясений и неурядиц.

Старший сын

По-видимому, Владимир не оставил никакого завещания относительно своих сыновей. Отношения внутри княжеской семьи определял обычай, а согласно обычаю, каждый из сыновей князя имел права на великокняжеский стол. Сам Владимир, наверное, предпочитал видеть своим преемником Бориса. Но Бориса не было в Киеве; к тому же он, кажется, не проявил решительности в борьбе за власть.

На этом этапе удача больше сопутствовала Святополку – первому из сыновей Владимира: может быть, именно потому, что он ближе других оказался в то время к Киеву. Ход истории часто определяется какой-нибудь мелочью, едва различимой на взгляд последующего историка. Святополк первым из братьев узнал об отцовской смерти (во всяком случае, первым из дееспособных братьев). Эта смерть немедленно освобождала его из заточения и вновь превращала в полноправного князя. От кого Святополк получил спасительную для себя весть, мы, конечно, не знаем. Но очевидно, что в Берестовом, в ближайшем окружении князя Владимира, нашлись сторонники опального туровского князя.

Смерть Владимира, без сомнения, оказалась на руку Святополку. В его же интересах было сохранить тайну этой смерти. «Иди скорее, отец тебя зовет; сильно болен он» – такое лживое послание, согласно летописи, отправил Святополк князю Глебу, призывая того в Киев на расправу. Ярослав в Новгороде получит известие о смерти Владимира лишь окольным путем, от своей сестры Предславы, и это известие заставит его круто изменить свои планы и подготовиться к предстоящей войне со Святополком.

Исторический Атлас, Нью-Йорк 1911 - Россия зеленым

Карта Европы и Византийской империи около 1000 года. Исторический атлас. Нью-Йорк. 1911

Все эти обстоятельства наложили свой отпечаток и на церемонию похорон почившего князя. В Берестовом все было сделано тихо, почти тайно. «Ночью же, разобрав помост между двумя клетями, обернули его [тело. – А. К.] в ковер и спустили на веревках на землю; возложили на сани, повезли и поставили в церковь Святой Богородицы, которую он сам создал». Это был старый языческий обряд. Покойного не проносили сквозь дверной проем или окно, но разбирали или проламывали ставшее последним жилище. Сани, казалось бы совершенно неуместные летом, тоже выполняли ритуальную функцию: так провожали славяне в последний путь своих умерших.

Но смерть великого князя, столь много сделавшего для своей страны и столь прославившего свой город, князя-милостинника и нищелюбца, конечно, не могла пройти незамеченной. Владимира оплакивали все киевляне: и бояре, и убогие, и малые, и великие.

Киевский летописец рассказывает: «Люди сошлись без числа и плакали о нем: бояре как о заступнике земли, бедные же как о своем заступнике и кормильце. И положили его в мраморный гроб, и схоронили тело его, блаженного князя, с плачем. Се есть новый Константин великого Рима. Как тот крестился сам и людей своих крестил, так и этот поступил подобно ему. Если же и склонялся он прежде к скверным вожделениям, то после прилежал в покаянии, по слову апостола: «Когда умножится грех, преизобилует благодать» [ср. Рим. 5:20]. Дивно есть, сколько добра сотворил он Русской земле, крестив ее!..»

В Десятинной церкви ждал своей скорбной участи мраморный саркофаг, приготовленный для князя Владимира. Вероятно, сам князь вывез его вместе с другими сокровищами из Корсуни. С плачем и песнопениями тело блаженного князя положили на заранее отведенное место в самой середине храма, рядом с гробницей его супруги, блаженной княгини Анны…

«Новый Константин великого Рима»

Русские люди начали чтить память своего крестителя, вероятно, вскоре после его смерти, когда отошли в прошлое ужасы междоусобицы и в Киеве утвердился сын Владимира Ярослав. Во второй половине XI – XII веке были составлены первые жития святого князя – так называемое «древнейшее житие» и созданная на его основе «Память и похвала князю Владимиру» Иакова Мниха, а также Проложное житие. Тогда же, судя по всему, была составлена и церковная Служба князю Владимиру, которую – правда, сугубо предположительно – приписывают перу киево-печерского инока Григория, «творца канонам».

Автор летописной похвалы князю Владимиру, помещенной в «Повести временных лет» под 1015 годом, так говорит о посмертном поминовении святого князя: «Память его чтут русские люди, поминая Святое Крещение, и прославляют Бога в молитвах, и в песнопениях, и в псалмах, воспевая Господу, новые люди, просвещенные Святым Духом».

Однако по каким-то причинам официальная канонизация князя Владимира задержалась на два столетия. Отчасти это объяснялось, наверное, тем, что мощам блаженного князя не был дан дар чудотворения.

Церковь знает немало святых, прославленных за их земные, а не посмертные подвиги. Русские книжники, служители и идеологи Русской церкви, нашли исторический образец для равноапостольного подвига великого князя. Прежде всего это подвиг святого равноапостольного императора Константина Великого, при котором христианская вера стала главенствующей в Ромейской державе. «Се есть новый Константин великого Рима» – эти слова летописца будут повторяться во всех житиях князя Владимира.

Вероятно, в русском обществе в XI и XII веках шла подспудная борьба за официальное, общецерковное признание князя Владимира святым. Как такое могло быть? Кто противился прославлению крестителя Руси? Трудно ответить на эти вопросы. Иногда полагают, что обстоятельства крещения Владимира могли показаться неподобающими иерархам-грекам и именно они препятствовали канонизации русского князя. Может быть, и так. Но только в XIII веке происходит общецерковное причтение князя Владимира к лику святых…

Автор: Алексей Карпов

Что почитать?

Титмар Мерзебургский. Хроника. М., 2009
Карпов А.Ю. Ярослав Мудрый. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)
Карпов А.Ю. Владимир Святой. М., 2015 (серия «ЖЗЛ»)

СУДЬБА ДРЕВНЕГО САРКОФАГА

Печальна судьба мощей святого Владимира. Увы, они разделили трагическую участь киевской Десятинной церкви, разрушенной татарами в 1240 году

17desyatinnaya

На долгие столетия гробницы святого князя и других членов княжеской семьи оказались погребены под развалинами Десятинной церкви. До начала XVII века о них даже не вспоминали. В 1635 году киевский митрополит Петр Могила, проводивший раскопки Владимирова храма и построивший на его месте небольшую церковь, казалось, обнаружил драгоценную святыню – два древних саркофага, в одном из которых, по его предположению, находились мощи святого князя Владимира, а в другом – его супруги княгини Анны.

«В воспоминание будущим родам» святитель извлек из гроба главу и кисть правой руки. Глава была первоначально положена в церковь Спаса Преображения на Берестовом (которую митрополит, как и многие последующие исследователи, ошибочно считал постройкой самого Владимира), а затем перенесена в главный храм Киево-Печерской лавры во имя Успения Богородицы.

0093-309

Часть святых мощей, а именно нижняя челюсть («исподняя кость с зубами»), позднее оказалась в Москве в Успенском соборе. Еще одна часть мощей – ручная кость – была передана в киевский Софийский собор; впоследствии частицы мощей оказались и в других местах, например в одном из напрестольных крестов Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге.

Сегодня, к сожалению, подлинность находки киевского митрополита может быть поставлена под сомнение. Дело в том, что обнаруженная им гробница была раскопана еще раз – в 1826 году киевским архитектором Николаем Ефимовым, проводившим исследования остатков древней Десятинной церкви. Саркофаг, внутри которого находились «все сохранившиеся кости, кроме головы и правой руки» (то есть, очевидно, саркофаг, открытый в 1635 году), оказался не мраморным, а шиферным, составленным из плоских плит красного шифера, связанных железными прутьями.

Владимирова же гробница – и мы определенно знаем это из летописи – мраморная. В XVIII веке при реставрации церкви Петра Могилы, проводившейся по благословению киевского митрополита Арсения Могилянского старицей киевского Фроловского монастыря княгиней Нектарией Борисовной Долгоруковой, были найдены в земле и две мраморные доски, «подобные той, которой покрыта Ярославова гробница в Софийском храме». Кто знает, возможно, одна из этих гробниц принадлежала крестителю Руси? Но находке не придали значения. «Тогдашний священник сей церкви не сказал ничего митрополиту, и любопытный памятник был опять засыпан землею» – так записал в своей тетради архимандрит Киево-Печерской лавры Зосима. Его рассказ стал известен Николаю Михайловичу Карамзину, который и внес его в свою «Историю государства Российского».

Впоследствии одна из мраморных гробниц, в которой, однако, находился женский костяк, была обнаружена еще раз (в 1824 году археологом-любителем Кондратием Лохвицким), но уже не целой, а разломанной на отдельные куски белого мрамора. Кажется, найдены остатки и второго саркофага, укрытые кем-то в тайнике, который посчастливилось открыть археологам среди развалин Десятинной церкви в 1939 году. Фрагменты каменной резьбы (рельефный крест с расширяющимися концами, сердцевидный лист с вьющимся стеблем, круглый венок из остроконечных листьев) полностью повторяют украшения знаменитого саркофага князя Ярослава Мудрого из киевского Софийского собора. Возможно, эти жалкие обломки мрамора – последнее, что связывало святого князя с материальным миром.

«РАДУЙСЯ, УЧИТЕЛЬ НАШ И НАСТАВНИК БЛАГОЧЕСТИЯ!»

В конце 40-х годов XI века будущий киевский митрополит Иларион произнес свое знаменитое «Слово о законе и благодати», посвященное памяти князя Владимира

i_012

Настолование митрополита Илариона. Миниатюра из Радзивилловской летописи.
Предоставлено М.Золотаревым

В этих строках, как и во всем страстном «Слове» Илариона, – целая программа по причислению князя Владимира к лику святых как заступника и благодетеля Руси, просветившего светом веры свою страну.

«Восстань, о честная глава, из гроба твоего! Восстань, отряси сон! Ибо ты не умер, но спишь до всеобщего восстания. Восстань, ты не умер! Не надлежало умереть тебе, уверовавшему во Христа, Который есть Жизнь, дарованная всему миру. Отряси сон, возведи взор, и увидишь, что Господь, таких почестей сподобив тебя там, на небесах, и на земле не без памяти оставил в сыне твоем. Радуйся, апостол среди владычествующих, воскресивший не мертвые тела, но нас воскресивший, мертвых душою, смерть претерпевших от недуга идолослужения! Ибо тобою мы приблизились к Богу и познали Жизнь Божественную, Христа.

Радуйся, учитель наш и наставник благочестия! Ты облечен был правдою, препоясан крепостью, обут истиной, венчан добромыслием и, как гривной и золотой утварью, украшен милосердием. Ты, о честная глава, был нагим – одеяние, ты был алчущим – насыщение, ты был жаждущим – охлаждение утробы, ты был вдовам – вспомоществование, ты был странствующим – обиталище, ты был бескровным – покров, ты был обидимым – заступление, убогим – обогащение. В утешение за эти и другие дела приемля воздаяние на небесах, вкушая блага, «что приготовил Бог вам, любящим Его», и насыщаясь сладостным лицезрением Его, помолись, о блаженный, о земле своей и о народе, которым благоверно владычествовал ты, да сохранит его Господь в мире и благочестии, преданном ему тобою, и да славится в нем правая вера, и да проклинается всякая ересь, и да соблюдает его Господь Бог от всякого ратного нашествия и пленения, от глада и всякой скорби и напасти!»

ИСТОРИЯ О БРАТОУБИЙСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

После кончины князя Владимира киевский стол по праву старшинства занял Святополк. Однако, прекрасно понимая шаткость своего положения, Святополк решил устранить главных конкурентов в борьбе за власть – своих младших братьев Бориса и Глеба

1

Борис и Глеб были канонизированы в лике мучеников-страстотерпцев

Смерть Владимира и воцарение Святополка в Киеве застали Бориса возвращающимся во главе отцовской дружины из похода на печенегов. Дружинники предложили князю поддержать его в борьбе за киевский стол, однако Борис отказался, не желая «възняти руки на брата своего стареишаго». Впрочем, миролюбие Бориса не остановило Святополка, и тот подослал к брату наемных убийц. Их роль, судя по всему, сыграли преданные Святополку «вышегородские болярцы» (этот факт косвенно говорит о том, что местом заключения Святополка после неудавшегося заговора против отца был именно Вышгород, небольшой городок в 15 км к северу от Киева). Примечательно, что Бориса предупредили о приближении убийц, однако никаких мер он не принял, а «пел заутренюю» в своем шатре, после чего лег на постель, где и был заколот.

А вскоре подосланные Святополком люди убили и Глеба. Случилось это близ устья реки Смядыни, неподалеку от Смоленска. По одной из версий, Глеб после кончины отца некоторое время находился в Киеве, а затем бежал на север (возможно, к Ярославу, правившему в Новгороде), но был настигнут убийцами под Смоленском.

Большую роль в этой кровавой междоусобице неизбежно должно было играть столкновение Святополка с другим его братом – новгородским князем Ярославом. Четыре года с переменным успехом шла братоубийственная война. Сначала в битве при Любече (1016) верх одержал Ярослав. Святополк бежал в Польшу, под защиту своего тестя – князя Болеслава, где усердно агитировал польскую знать выступить против киевского князя. Долго уговаривать поляков не пришлось, и уже в 1018 году Святополк вернулся на родину во главе сильного польского войска. В битве на реке Буг дружина Ярослава была разбита, и Святополк, изгнав брата из Киева, занял великокняжеский стол.

Впрочем, княжение Святополка в Киеве продолжалось недолго. Против засилья иноземцев выступили практически все слои населения. Польские войска вынуждены были покинуть Русь. Оставшись без поддержки, Святополк потерял последнюю надежду удержаться у власти. Четырехлетняя борьба братьев за киевский стол завершилась летом 1019 года битвой на реке Альте, в которой Ярослав одержал окончательную победу. Святополк бежал за границу и вскоре погиб. Обстоятельства его смерти неизвестны.

Лики святого князя

июня 15, 2015

Образ князя Владимира в русском искусстве многопланов: святой и воин, умудренный опытом старец и еще безбородый юнец. При этом мало кто знает, что креститель Руси является одним из немногих древнерусских князей, прижизненные изображения которых дошли до наших дней

77

Выбор веры князем Владимиром. Худ. И.Е. Эггинк. 1822. Предоставлено М.Золотаревым

Конечно, прижизненные изображения князя портретными можно назвать весьма условно. Ведь речь идет о портрете на монетах, которые начали чеканить в Киеве из золота и серебра вскоре после Крещения Руси.

Златники и сребреники, выполненные по типу византийских, имели изображение великого князя и соответствующую надпись – «Владимиръ на столѣ» (на престоле). Известные отечественные нумизматы, такие как Иван Спасский, не без оснований полагали, что на монетах был отчеканен реальный портрет князя, правда небольшой размер златников и характер этих изображений, естественно, позволяли передать лишь самые общие детали его внешнего облика.

Здесь Владимир, облаченный в регалии, восседает на троне. Он показан бородатым и усатым мужчиной, причем на некоторых типах изображений усы достаточно длинные и опущены вниз. Борода же сравнительно невелика. Историк Михаил Свердлов отмечает, что у князя «грозно сдвинутые брови», «крупный нос», а лицо выбрито. Впрочем, последняя деталь не представляется столь однозначной. Свердлов усматривает сходство во внешнем виде князя, каким он был изображен на монетах, с описанием внешности отца Владимира – князя Святослава Игоревича – византийским историком Львом Диаконом. Как бы то ни было, прижизненный портрет Владимира все-таки не дает возможности увидеть детальные черты его облика.

Житийный образ

Дальнейшие изображения Владимира связаны уже с его канонизацией. Мы не знаем точно, когда князь был причислен к лику святых, однако древнейший список церковной службы, посвященной ему, датируется серединой XIII века. Тогда Владимир уже почитался как святой равноапостольный великий князь, и с конца XIV столетия до нас дошли и его изображения в этом статусе. Например, на шитой пелене (воздухе), исполненной в 1389–1390 годах по заказу вдовы московского князя Симеона Гордого Марии Александровны, дочери тверского князя Александра Михайловича (поэтому в историографии воздух иногда неверно называют пеленой княгини Марии Тверской). Этот замечательный памятник древнерусского шитья находится в собрании Государственного исторического музея. На пелене изображен Спас Нерукотворный с предстоящими, а под центральной композицией – целый ряд святых, в том числе и князь Владимир. Он, как и все другие, показан весьма условно, но именно этот церковный образ крестителя Руси, вероятно, самый ранний из сохранившихся.

6_internet_014

Святые Владимир, Борис и Глеб с житием Бориса и Глеба. Московская икона. 1-я половина XVI в.
Предоставлено М.Золотаревым

Иконописные изображения князя нам известны начиная с XV столетия. Среди них выделяется новгородская икона первой трети XV века, хранящаяся в Третьяковской галерее. Ранее она входила в иконостас, о чем свидетельствует то, что Владимир изображен в позе предстоящего. На плечах у него – красный княжеский плащ с золотым шитьем, голову украшает трехчастный венец. Такой венец, трехчастный или даже пятичастный, стал обязательным атрибутом церковных образов Владимира. В отличие от «обычной» княжеской шапки, он ясно указывает на царственный статус владельца. Характерна такая черта внешности святого князя, как довольно крупная, уже седеющая борода, раздваивающаяся на концах. Видно, что иконописец изобразил Владимира в конце его жизненного пути: хотя князь умер не в таком уж почтенном возрасте (он прожил около 55 лет), его иконописные изображения часто передают черты умудренного жизнью старца. Крестителя Руси писали седовласым, с курчавыми волосами и окладистой бородой (иногда раздваивающейся). Этот канон сохранялся в течение нескольких веков.

С конца XV века в иконописи также известны изображения князя Владимира с его сыновьями Борисом и Глебом. Все трое святых стоят рядом, Владимир в центре. Один из ранних примеров – икона из Софийского собора в Новгороде. Здесь великий князь в одной руке держит восьмиконечный крест, а другой опирается на меч. Это седовласый муж с курчавыми волосами и бородой – рядом со своими сыновьями. В дальнейшем данная иконописная традиция продолжится, причем изображения этих святых нередко будут сопровождаться клеймами со сценами из Жития Бориса и Глеба.

Миниатюры и фрески

Концом XV века датируются и миниатюры уникальной Радзивилловской, или Кенигсбергской, летописи (некоторые исследователи считают, что они имели не дошедшие до нас более ранние прототипы). Эта визуальная летопись русской истории, несомненно, не могла обойти стороной сюжеты, связанные с деяниями и княжением Владимира. При всей условности изображений тут нельзя не отметить интересную деталь: художники показывают князя в разные периоды его жизни. Так, в сцене сватовства к Рогнеде Владимир еще безбородый молодой человек, а в сюжетах, рассказывающих о выборе веры и Крещении Руси, – уже бородатый длинноволосый мужчина.

В 1502 году прославленный иконописец Дионисий украсил фресками соборный храм Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря. Среди многих в этой стенописи представлен и образ святого Владимира. Он полностью соответствует иконописному стандарту: мы видим старца с седыми курчавыми волосами, усами и длинной раздваивающейся бородой и, конечно же, он держит в руке крест.

01250

Пелена, шитая по заказу вдовы московского князя Симеона Гордого княгини Марии. 1389–1390
Предоставлено М.Золотаревым

Фрески Благовещенского собора Московского Кремля (середина XVI века) сохранились плохо, но и здесь Владимир изображен с крестом и в пятичастном венце – рядом с образом святой княгини Ольги, его бабки. Существующая ныне настенная роспись Архангельского собора еще более поздняя, относится к середине XVII века, однако она воспроизводит прежнюю систему фресок XVI столетия. Интересно, что изображение Владимира в этом соборе отличает, пожалуй, наиболее реалистический подход. Да, оно полностью отвечает канону, но на лице князя – выражение некоторой тревоги.

OLYMPUS DIGITAL CAMERA

Святой Владимир. Статуя в нише северного портика Казанского собора в Петербурге. Скульптор С.С. Пименов. 1804–1807

В допетровское время самую знаменитую портретную галерею русских правителей создали художники и золотописцы Оружейной палаты и Посольского приказа в «Титулярнике» (1672). В этой роскошно иллюстрированной рукописи среди 30 изображений великих князей и царей начиная с Рюрика есть и портрет Владимира. Разумеется, он столь же условен, как и предыдущие, но примечательно, что и это изображение полностью укладывается в ту самую иконописную традицию, характерные черты которой были обозначены ранее. Только венец князя теперь превратился в пятизубцовую царскую корону.

Академический взгляд

XVIII век – эпоха создания русской светской живописи. В 1757 году была образована Академия художеств. И значительное место в программе подготовки ее воспитанников отводилось композициям на исторические темы. Документы сообщают нам о таких предложенных академией в 1770-е годы темах, как, например, «О удержании Владимиром нанесенного от Рогнеды на него, сонного и на тот час пробудившегося, удара ножом» или «Кирилл, философ греческий, по изъяснении разных вер показывает князю Владимиру завесу с изображением Страшного суда».

Но наибольшую известность во второй половине XVIII века получили исторические живописные работы на несколько иные темы. В 1770 году замечательный художник Антон Лосенко (1737–1773) создал картину «Владимир и Рогнеда», находящуюся ныне в собрании Русского музея в Петербурге. На этом масштабном полотне, живописец, следуя всем канонам классицизма, изобразил момент сватовства князя к полоцкой княжне Рогнеде. Вся сцена предельно театрализована – так, что кажется, будто перед нами иллюстрация к одной из трагедий Сумарокова. На фоне колоннады Владимир картинно склоняется к закатившей глаза плачущей княжне, отвернувшейся от незваного жениха и жестом как бы отстраняющейся от него. В роскошных костюмах персонажей поражает необыкновенное смешение античных, старорусских и даже восточных мотивов, а причудливая корона князя, украшенная страусиными перьями, рождает и вовсе сказочное настроение. Владимир здесь показан круглолицым и темноволосым совсем молодым человеком, еще не обремененным усами и бородой. За эту картину Лосенко был удостоен звания академика, а вскоре и назначен профессором Академии художеств.

12

Изображение Владимира на златнике. Конец X – нач. XI в.
Предоставлено М.Золотаревым

Другой исторический живописец, ученик Лосенко Иван Акимов (1754–1814), в 1773-м был награжден большой золотой медалью академии за картину «Великий князь Святослав, целующий мать и детей своих по возвращении с Дуная в Киев» (собрание Третьяковской галереи). Сюжет ее таков: Святослав в шлеме и античных одеяниях протягивает руку своей матери княгине Ольге, а сыновья окружают вернувшегося из похода отца. Только вот двое старших приблизились к князю, а младший Владимир, в голубых и золотистых одеждах, прильнул к княгине Ольге, держится за нее. Так художник показывает близость (и преемственность) Владимира и Ольги, причем не случайно даже колорит их одежд созвучен. Излишне говорить, что голубой небесный цвет и золотистый солнечный призваны символизировать здесь обращенность и бабки, и ее внука к христианству.

Академическим сюжетом являлся и выбор веры князем Владимиром. Известная картина на эту тему – полотно живописца Ивана Эггинка (1784–1867), посещавшего классы петербургской Академии художеств. Он представил свое произведение императору Александру I в 1822 году, во время пребывания государя в Вероне. Эту картину Эггинка можно назвать более приближенной к исторической правде, но некоторые ее детали все же совершенно фантазийны. Художник изобразил князя, восседающего на троне, простирающим руки к Библии, которую подносит ему греческий монах, в то время как прочь уходят отвергнутые католический епископ и иудейский раввин. Владимир тут – маститый старец с седой бородой, хотя на самом деле в момент беседы с философом ему было около 30 лет. А главу исполненного величия мудрого правителя украшает некий венец, напоминающий скорее тиару, нежели корону или тем более княжескую шапку. Но надо сказать, что полотно Эггинка «Выбор веры» обрело известность и оказало влияние на дальнейшее развитие этого живописного сюжета. Его вольным повторением является, к примеру, фреска неизвестного художника XIX века в Андреевской церкви в Киеве.

Другая стенопись XIX столетия на эту же тему находится в Святых сенях Грановитой палаты Московского Кремля. Созданная в 1847 году художником Федором Завьяловым (1810–1856), она еще больше соответствует исторической правде. Здесь Владимир, также восседающий на троне, одной рукой опирается на меч. Он представлен сравнительно молодым человеком, и его голову венчает низкая корона, а не некая фантастическая тиара. Философ же не подносит князю раскрытую Библию, как у Эггинка, а высоко подняв в одной руке крест, другой указывает Владимиру на картину Страшного суда. Приближенные князя с интересом и вниманием слушают объяснения, рассматривают геенну огненную…

1351

Крещение святого князя Владимира. Худ. В.М. Васнецов. Роспись Владимирского собора в Киеве. 1885–1896
Предоставлено М.Золотаревым

И в самой Грановитой палате есть изображение святого Владимира, но оно даже более позднее, чем роспись Завьялова. Утраченная фресковая живопись палаты была возобновлена палехскими иконописцами в начале 1880-х годов. Правда, мастера придерживались той описи, которую оставил расписавший здесь своды еще в XVII веке Симон Ушаков. На этих фресках святой Владимир изображен с сыновьями. Образ седовласого старца создан в полном соответствии с иконописной традицией. Но теперь великий князь наделен полным набором регалий: тут и венец, напоминающий шапку Мономаха, и бармы, и наперсный крест, и длинный крест вместо скипетра, и держава. Иными словами, креститель Руси предстает в образе царя XVII века – и только крест у него в руке вместо скипетра символизирует то значение, которое имеет этот государь в истории России.

В завершение рассказа об академической традиции живописных изображений князя Владимира необходимо упомянуть о картине художника Андрея Иванова (1775–1848), отца прославленного создателя «Явления Христа народу». Андрей Иванов несколько своих работ посвятил сюжетам из древнерусской истории, в том числе и полотно «Крещение великого князя Владимира в Корсуни», которое было написано им в 1829 году (собрание Третьяковской галереи). Здесь Владимир, молодой мужчина, увенчанный короной и облаченный в одежды римского воина, ступает на лестницу, ведущую к храму, но останавливается, подчиняясь жесту епископа. Вся композиция, включая антикизированный фон, как нельзя лучше отвечает духу классицистического академизма того времени.

С крестом и мечом

XIX век дал несколько выдающихся образцов скульптурных изображений крестителя Руси. Так, статуя Владимира с крестом и мечом, где князь предстает в одеянии римского императора (сам образ скорее напоминает императора Луция Вера или Марка Аврелия), работы Степана Пименова (1784–1833) украшает нишу северного портика Казанского собора в Петербурге.

Но наиболее известным скульптурным изображением князя бесспорно является памятник в Киеве на Владимирской горке, установленный в 1853 году. Статую Владимира создал непревзойденный скульптор Петр Клодт фон Юргенсбург (1805–1867), автор знаменитых коней Аничкова моста и памятника Николаю I в Северной столице. Образ киевского князя поистине велик: он изображен с венцом в виде шапки Мономаха в левой руке, а в правой у него – большой крест, его взор устремлен ввысь. В конце XIX века этот крест стали подсвечивать, благодаря чему его можно было видеть с большого расстояния.

1212

Владимир предстоящий. Новгородская икона. Первая треть XV в. (слева)
Святой Владимир. Фреска Архангельского собора Московского Кремля. XVII в. (в центре)
Греческий философ излагает князю Владимиру суть православной веры. Миниатюра из Радзивилловской летописи. Конец XV в.
Предоставлено М.Золотаревым

А к тысячелетию России в Великом Новгороде был открыт не менее знаменитый памятник, созданный по проекту Михаила Микешина (1835–1896). Конечно же, среди наиболее значимых фигур, находящихся на среднем ярусе монумента и группирующихся вокруг центральной державы с крестом, пред нами предстает князь Владимир, поднимающий высоко вверх восьмиконечный крест и попирающий идола. Эта композиция расположена на южной стороне памятника – лицом к Киеву.

Ни один важный храм как в Петербурге и Москве, так и в других городах не мог обойтись без образа святого Владимира. С середины XIX века церковные изображения равноапостольного князя приобретают все более реалистический характер. В петербургском Исаакиевском соборе это произведение Николая Майкова (1794–1873), отца замечательного поэта, в храме Спаса на Крови – мозаика по живописному эскизу Николая Бодаревского (1850–1921). В этих работах образ Владимира уже приближен к древнерусским реалиям, даже корона на его голове представляет собой византийскую диадему.

Но подлинным живописным триумфом темы святого Владимира стали великолепные росписи Владимирского собора в Киеве, выполненные Виктором Васнецовым (1848–1926). Грандиозная работа, продолжавшаяся более 10 лет, была завершена в 1896 году, и Васнецов считал ее главным делом своей жизни. Две масштабнейшие фрески собора посвящены событиям из жизни великого князя – крещению самого Владимира в Херсонесе и крещению киевлян. Князь здесь показан молодым мужчиной, да и его одеяния, регалии и вся окружающая обстановка воспроизведены с тем историческим реализмом, которым и прославилось великое искусство Виктора Михайловича. Васнецов создал также отдельно стоящий образ святого князя Владимира в том же соборе: это изображение в профиль старца с седой бородой и длинными черными усами, держащего в руках крест с какой-то суровой решимостью. Так художник заложил традицию для русской иконописи уже XX века. Эскизы к росписям Владимирского собора в Киеве приобрел Павел Третьяков, и сейчас их можно увидеть в его галерее. Сохранился и один из рисунков: на нем мы видим князя, размышляющего на крыльце своего дворца над непростым выбором веры. Свидетелем его тяжелых дум оказывается статуя Перуна, возвышающаяся на холме за теремом.

602fce0a411fd740b16cf8f58449ea4f

Пир богатырей у ласкового князя Владимира. Худ. А.П. Рябушкин. 1888

Другой певец русской старины, Иван Билибин (1876–1942), уже в эмиграции в 1925 году, создавая галерею изображений древнерусских князей, также не мог не отдать должное Владимиру: у него это седобородый мужчина, держащий в одной руке византийский крест, а другой прижимающий к сердцу книгу и меч, плащ его украшен византийскими двуглавыми орлами. Вся история и значение правления князя представлены здесь с исчерпывающей символической полнотой.

Завершить рассказ хотелось бы, вспомнив о былинном образе князя Владимира Красное Солнышко. Иллюстрации к старинам создавали многие художники. К 1888 году относится картина Андрея Рябушкина (1861–1904), изображающая славный пир богатырей у ласкового князя в Киеве (собрание Музея-заповедника «Ростовский кремль»), а к 1895 году – его же рисунок для книги «Русские былинные богатыри», на котором Владимир восседает на троне рядом с женой Апраксией Королевичной. Здесь князь Владимир – черноусый и чернобородый красавец, под стать самим богатырям, умный и хитрый персонаж былинного эпоса…

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«Князь Владимир — наша общая история»

июня 15, 2015

Какое место занимает князь Владимир в истории Руси и как относиться к попыткам нынешних киевских властей заменить термин «Киевская Русь» бессмысленным новоделом «Русь-Украина»? Об этом главный редактор журнала «Историк» Владимир Рудаков беседует с крупнейшим украинским медиевистом, академиком Национальной академии наук Украины, директором Института археологии НАН Украины Петром Толочко

TВ

– Не так давно президент Украины Петр Порошенко подписал указ о чествовании князя Владимира, основателя «средневекового европейского государства Русь-Украина», в связи с тысячелетием со дня его кончины. Откуда взялась такая формулировка – «Русь-Украина» – и что этот термин означает? Насколько он корректен по отношению к тому, что мы традиционно называем Древнерусским государством, Киевской Русью?

– Мне трудно сказать, откуда эта формулировка взялась, потому что ни со мной, ни, насколько я знаю, с Институтом истории Украины никто не консультировался. Что же касается корректности нового термина, то об этом и речи быть не может. Думаю, князю Владимиру и в страшном сне бы не приснилось, что он не только русич, но еще и украинец. Ведь во времена Владимира никаких украинцев, разумеется, не было.

Я не знаю, какие цели преследуют авторы этих новых «концепций», но совершенно очевидно, что ни Украины, ни России, ни Белоруссии в данный период еще не было, а было Древнерусское государство, была Русь, где проживала единая древнерусская народность. Поэтому говорить можно только о Киевской или Древней Руси, или просто Руси, но никак не о Руси-Украине.

– Означает ли эта новая формулировка, что сейчас на Украине постепенно отказываются от перечисленных вами терминов «Киевская Русь», «Древняя Русь», «Древнерусское государство»?

– К сожалению, это так. Современным киевским политикам хотелось бы, чтобы вся история Руси была связана с Украиной, поэтому и появляются высказывания, что древнерусские киевские князья – это князья-украинцы. Такая трактовка внедряется в школьные и вузовские учебники. И никто не вспоминает, в том числе и Порошенко в своем указе, что Владимир, прежде чем стать великим князем киевским, восемь лет был князем новгородским!

Это был выбор не только вероисповедальный,
но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор»

Но очень надеюсь, что так думают не все. Мне кажется, традиционное представление о Руси как о политической, государственной и культурной колыбели всех трех восточнославянских народов, несмотря ни на что, сегодня еще живет на Украине.

– Как научное сообщество Украины относится к таким, с позволения сказать, изысканиям?

– Единого научного сообщества на Украине по существу нет. Есть ученые в разных структурах: в системе Национальной академии наук, в системе Министерства образования.

Вузовские преподаватели (как и школьные учителя) беспрекословно принимают новые дефиниции. Академические историки в большинстве своем – не принимают, но на баррикады из-за этого не идут. Они пишут работы с формулировками, которые в целом такие же, как и раньше, – о наших общих корнях, о восточнославянском характере Древнерусского государства. Да, президент вставил в его название слово «Украина». Ну что ж, а мы будем говорить о Владимире как о князе всей Руси, как о человеке, к которому имеют одинаковое отношение Украина, Россия и Белоруссия.

Храм Святого Владимира в Севастополе.

Здесь, на земле древнего Херсонеса, предшественника Севастополя, в 988 году принял крещение великий князь Владимир. Фото Сергей Петросян / ТАСС

– Как вы считаете, такая политика киевских властей сможет через какое-то время изменить картину прошлого, скажем, в представлениях нынешних студентов, в умах новых поколений украинцев?

– Полагаю, то, о чем вы говорите, вполне вероятно, поскольку молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории, кроме той, которую им преподают со школьной скамьи. Они в принципе мало читают, и, если добрые отношения между Украиной и Россией не восстановятся, если не возродится идея восточнославянского братства, все это может закончиться полным разрывом традиций – и историографических, и всяких других.

У нас в Киеве, когда звучат заявления о том, что «мы идем в Европу», эта позиция обозначается не иначе, как «цивилизационный выбор». Мне казалось, что те, кто это декларирует, или не понимают, что такое цивилизация, или блефуют. Но выяснилось, что тут не совсем блеф. Мы видим, насколько быстро идет переориентация на западноевропейские стандарты. В частности, подвергается сомнению правильность выбора Владимира Святославича, отдавшего предпочтение христианству из Константинополя. Многие утверждают, что он не на того коня поставил, что если бы князь принял христианство от Рима, то сейчас не было бы никаких проблем, поскольку мы были бы интегрированы в европейское сообщество.

1890

Владимирский собор в Киеве. Ранее 1917 года

Теперь я думаю, что «цивилизационный выбор» – это не формула речи, а программа действий, причем вполне реалистичная. Ведь и в 1596 году, когда была заключена Брестская уния, мало кто предполагал, что произойдет столь масштабная переориентация, что она охватит значительные территории. Тем не менее это произошло. И в наши дни 6 млн, а может, и больше западных украинцев действительно пребывают в цивилизационной римско-католической системе. Так что, если этот процесс будет развиваться в таком ключе, как сегодня, Украина постепенно потеряет свои духовные скрепы с Россией. В итоге, очень возможно, переориентируется и цивилизационно.

– Есть хрестоматийная фраза, источником которой является «Повесть временных лет», что Киев – мать городов русских. Что это утверждение, по вашему мнению, означало для летописца?

– Понятно, что имел в виду автор «Повести». Киев – это столица, центральный город, отсюда «пошла Русская земля». Наверное, это была калька – от греческого metrópolis. Киев в те времена рассматривался как средоточие всей Руси, потому летописец и вложил в уста Олега, пришедшего сюда, такие слова: «Се буде мати градомъ русьскимъ» (то есть «городам русским»). Киев был центром политическим, и культурным, и религиозным, и нравственным, если хотите; обладал большим авторитетом в восточнославянском мире.

– А как сегодня трактуется эта фраза на Украине?

– Сегодня на Украине она просто не упоминается. Прежде всего потому, что в наше время все русское в Киеве не в почете. И сколько я ни пытаюсь доказать, что и Русский мир, и «Киев – мать городам русским» – это ведь не о современной России, а о той Древней (Киевской) Руси, которая объединяла все восточнославянское пространство, бесполезно: все подразумевают, что речь идет о России. Слово «русский» ассоциируется именно с ней, а раз нынешняя Россия в глазах нашей власти – это плохо, то желательно не употреблять такой термин даже применительно к прошлому.

– Петр Порошенко назвал князя Владимира создателем государства Русь-Украина. С вашей точки зрения, можно считать Владимира Святославича основателем Древнерусского государства?

– Нет конечно. Ко времени Владимира Святославича государство уже существовало лет сто. С тех пор как Олег пришел в Киев, объединив Северную и Южную Русь, или всю территорию вдоль пути «из варяг в греки», это было уже государство. Которое, между прочим, имело дипломатические отношения с Византией и другими странами. Владимир получил земли той Руси, которая была до него, – от новгородского севера до киевского юга, от предгорий Карпат до Волго-Окского междуречья. Вся восточнославянская территория была огосударствлена задолго до этого великого князя.

Молодые люди на Украине сегодня не знают другой истории,
кроме той, которую им преподают со школьной скамьи

Заслугой его явилось то, что он упрочил государство. Придя в Киев, Владимир заявил: «Не добро, что мало городов около Киева», – и начал «ставить города по Десне, и по Остру, и по Трубежу, и по Суле, и по Стугне»; и эти крепости, которые он построил, укрепили ядро Древнерусского государства – киевское ядро. Это была огромная работа.

C2816

Он создал не менее 50 укрепленных центров – богатырских застав, как их называли в былинах. И тем самым оградил Киев – столицу Руси – от вторжений кочевников. Это, разумеется, не значит, что они не прорывались в глубь страны и позже, но все же не так, как бывало до Владимира.

Кроме того, он переструктурировал государство, а точнее, административно-территориальную организацию этого государства. До него была страна с центральной властью Рюриковичей в Киеве и в значительной мере с областными, местными администрациями, возглавляемыми князьями, вышедшими еще из недр племенного строя. Владимир послал во все земли 12 своих сыновей и таким образом взял под контроль все государственное восточнославянское пространство. В этом также его заслуга.

– Ну и, конечно, Крещение Руси…

– Несомненно! Крещение Руси – это феноменальный его поступок. Вначале Владимир пытался привлечь язычество для консолидации восточнославянских племен, которые входили в состав Киевской Руси. На Старокиевской горе он соорудил капище, посвященное шести языческим богам, но вскоре убедился, что это не работает, и тогда порвал с язычеством и занялся «выбором веры», как сказано в летописи. Он действительно говорил с различными миссионерами, посылал посольства в другие страны, в том числе и в Византию. Вернувшиеся из Константинополя послы рассказали: богослужение там настолько торжественное, что когда они стояли в храме (скорее всего, это было в Святой Софии), «то не знали, где находились – на земле или на небе». И князь решил, что надо принимать православие.

Еще один интересный момент – и очень важный, на который не всегда обращают внимание. Когда Владимир выспрашивал миссионеров об их вере, то по существу речь шла не просто о вере, а о юридическом строе жизни. Обращаясь к ним, он задавал вопрос: «Что есть закон ваш?» Это больше, чем вера. Это весь строй, упорядоченный юридически. И когда он выбрал православие, окружение поддержало его. И бояре, и градские старцы отвечали ему: «Если бы плох был закон греческий (византийский), то не приняла бы его бабка твоя Ольга, которая была мудрейшая из всех людей».

Таким образом, это был выбор не только вероисповедальный, но и выбор того, как жить, по каким правилам – моральным и юридическим. Сегодня мы бы сказали: «цивилизационный выбор».

Мы знаем, что Русь поддерживала тесные контакты с Византией еще до Владимира и уже тогда многое получила для своего экономического и политического развития. А после принятия православия она, как это хорошо определил историк Дмитрий Оболенский, вошла в «византийское содружество наций». После этого весь строй русской (древнерусской) культуры был своеобразной репликой византийской. Разумеется, адаптированной, приспособленной к местным условиям. По сути, Русь стала культурной провинцией Византии. В церковном отношении – одной из митрополий Константинопольского патриархата.

– На Украине сейчас в почете истории о древних украх, о том, что Черное море называлось когда-то Украинским и что была в давние времена Великая Украина. Это всерьез?

– Это абсолютно маргинальные взгляды. Такими «изысканиями» занимаются любители эпатажа, хотя ныне они часто заседают в очень высоких кабинетах. Они не знают (и не хотят знать), что слово «Украина» происходит от географического термина «окраина». Его так и писали раньше, с дифтонгом: «оукраина». Потом, со временем, буква «о» выпала, и осталась «Украина». Так, в Ипатьевской летописи под 1187 годом, когда умер переяславский князь Владимир Глебович, сообщается, что «плакашася по нем вси переяславци <…> о нем же Оукраина много постона». Имелись в виду окраинные земли Переяславщины, населенные черными клобуками. Далее в летописи встречаются запись об «Оукраине Галичьскои» и перечисление городов «Оукраины», таких как Берестье, Угровск, Верещин, Столпье и Комов.

Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной,
а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами

В XVI – начале XVII столетия территория нынешней Украины делилась примерно на шесть-семь регионов, у каждого из которых было свое название: Украина, Северщина, Полесье, Запорожье, Галичина, Волынь… И если бы случилось так, что центром объединения стала Волынь или Северщина, то, может быть, сегодня страна имела бы какое-то из этих названий. Украина являлась одной из земель на территории бывшей Южной Руси. Это было своеобразное порубежье между Россией, Литвой и Польшей. Известно, что существовали «украины» польская, литовская, русская. И лишь много позднее, в XIX веке, название Украина стараниями Тараса Шевченко, Михаила Драгоманова и других украинских интеллектуалов распространилось на большую территорию.

Впрочем, и здесь есть любопытный нюанс. Галичина вплоть до начала Великой Отечественной войны не была Украиной, а называлась Русью. Это теперь галичане считают себя большими украинцами, чем жители Центральной Украины, но еще сравнительно недавно они были русинами. И Иван Франко говорил о своем крае как о Руси: «Ти, брате, любиш Русь, як хліб і кусень сала, – я ж гавкаю раз в раз, щоби вона не спала». И в народных галицких песнях пелось о том же: «Було в батька три сини i всi троє русини». Вдумайтесь, речь идет о Галичине.

Что касается укров, то небольшое племя с таким названием было среди западных славян (территория на востоке Германии), но к нынешним украинцам оно не имеет никакого отношения. А Черное море в средневековых письменных источниках называлось не Украинским, а Русским.

– Как сказывается нынешняя политическая ситуация на контактах российских и украинских историков? Я, например, знаю, что ваши коллеги и вы сами принимали участие в создании энциклопедии «Древняя Русь в средневековом мире», недавно вышедшей в Москве…

– Да, мы принимали участие в этом замечательном проекте. Но то было еще в благословенные времена, как говорили в Древней Руси, «мира и любви», когда мы не противостояли друг другу. Создание энциклопедии – длинный проект, работа над ней велась лет 20. Тогда никакого противостояния не было…

– А сейчас как?

– Теперь такое сотрудничество не поощряется. А иногда даже и запрещается. Наше Министерство образования проявляет большое усердие, чтобы исключить любые контакты между историками, археологами Украины и России. И все-таки мы пока продолжаем сотрудничать.

Дело в том, что у российских и украинских историков, по существу, единый предмет исследования. У нас общая бывшая страна, общее наследие, и мы не можем вычленить Украину из контекста общей древнерусской истории, как и общероссийской имперской истории. Она вписана туда жизнью. И навечно. Недавно была издана моя книга «Украинцы в России», где я отмечал, что Украина в позднее Средневековье и в Новое время являлась полноправным соавтором строительства Российской империи. Ее идеологом стал, как известно, Феофан Прокопович – профессор и ректор Киево-Могилянской академии, а затем сподвижник Петра I и высокий церковный иерарх. И таких примеров много. Поэтому я думаю, что любые попытки совсем изолировать нас друг от друга не должны увенчаться успехом.

– А правда ли, что будут совместные раскопки украинских и российских археологов в Крыму?

– Да, мы поддерживаем тесные творческие контакты и сотрудничаем с академиком РАН Анатолием Деревянко. У нас в институте есть группа специалистов по палеолиту, они всю жизнь занимаются этим древнейшим периодом нашей истории. И мы рассчитываем проводить совместные с российскими учеными исследования в Крыму. Полагаю, что со стороны России не должно быть к этому никаких препятствий. Может, наши чиновники что-нибудь предпримут в данном направлении, но мне не хотелось бы так думать.

В Крыму мы будем изучать историю первобытного человека, который там жил, скажем, 300 тыс. лет назад. Это абсолютно нейтральная тема, и пусть себе люди работают. Если Россия обеспечит проект финансами, то для киевских археологов в этом будет только выигрыш. Хотелось бы надеяться на здравый смысл. Во всем должен преобладать прагматизм, а не зашоренный взгляд, опирающийся на политические амбиции.

Беседовал Владимир Рудаков

Петр Толочко родился в 1938 году. Тема его кандидатской диссертации – «Историческая топография древнего Киева», докторской – «Киев и Киевская земля в период феодальной раздробленности Руси XII–XIII веков». Он директор Института археологии АН УССР (ныне НАН Украины) с 1987 года. С 1990-го – академик, в 1993–1998 годах – вице-президент НАН Украины. С 2011-го – иностранный член РАН. Председатель Украинского общества охраны памятников истории и культуры, член Академии Европы, член-корреспондент Центрального Немецкого института археологии, член Международного союза славянской археологии. В 1998–2006 годах – народный депутат Украины. Дважды лауреат Государственной премии Украины в области науки и техники. Автор 25 монографий и около 500 научных трудов по истории Древней Руси и православной культуры.

Киевский «синопсис» о всея России первейшем самодержце

июня 15, 2015

Автором «Синопсиса», впервые изданного в Киеве в 1674 году, считают ректора Киево-Могилянской коллегии и архимандрита Киево-Печерской лавры Иннокентия Гизеля (ок. 1600–1683). Написанное спустя 20 лет после присоединения Левобережной Украины к России, это сочинение обрело популярность и оставалось одной из самых востребованных книг по российской истории вплоть до начала XIX века. «Синопсис, или Краткое описание от различных летописцев, о начале славенскаго народа, о первых киевских князех и о житии святаго, благовернаго и великаго князя Владимира, всея России первейшаго самодержца, и о его наследниках» выдержал около 30 изданий, его общий тираж был рекордным для своего времени. Интересная деталь: в киевском «Синопсисе» 1674 года великий князь Владимир Святославич именуется не иначе как всея России самодержец…

1569

О княжении великаго князя Владимира в Киеве и во всей России и о самодержавствии его Лета от создания мира шесть тысящ четыреста осемьдесят шестаго, а от Рождества Христова девятьсот седмьдесят осмаго, великий князь Владимир Светославич, идущ от корене Августа, кесаря римскаго, владевшаго всею вселенною, внук Игорев, правнук Руриков, по смерти братии своея Ольга и Ярополка1 объемши их княжения и всю Россию – полунощную (северную), восточную, полуденную (южную), белую и черную – к своей власти приведши, нача писатися царем и великим князем и самодержцем Российским. Созда же и град велик и красен пятьнадесять верст от Киева, нарекши его Белгород, и престол княжения великоновгородскаго в Киев пренесе. <…>

О храбрости Владимировой

Самодержавствуя же Владимир во всей России, обрати свое помышление к брани и храбрости воинственной. Первое поднесе брань воинскую на Мечислава, князя польскаго, и взя под ним град Перемышль, и Червень, и волость Радомысльскую, и иных много. Победи же и вятичи и наложи на них дань по шелегу, меньше полушки, от плуга. Потом Владимир иде с войском великим за Дунай, и взя в свою область земли Болгарскую, Сербскую, Карватскую, Седмиградскую, Вятицкую, Ятвязскую, Дулепскую, Волосскую, Мултянскую и татаров бобруцких, и дань на всех их возложи, юже (которую) прежде греческим кесарем даяху.

О послах различных, к вере Владимира увещевающих

Егда (когда) великий князь Владимир, монарх или самодержец всея России, храбростию и величеством царствия своего во всей подсолнечной паче иных прославися, мрак же бесовскаго прельщения, сиречь (то есть) идолослужения, от него светом крещения святаго не прогнан бысть, начаша к нему приходити посланники от различных царств и княжений, всяк хвалящи свою веру. В начале убо (так) приидоша махометаны; их же Владимир вопроси о вере, а оны отвещаша: «Веруем богу, а Махомет нам изволяет жен имети елико кто хощет и всякия сласти употребляти, точию (только) обрезоватися, свинаго мяса не ясти и вина не пити», и прочия неблагообразия предлагаху, яже (которые) и писати не лепо есть. Владимир же, яко (ибо) женолюбив бе, прилежнее о женах послушаше; но обрезание и непитие вина не возлюбися ему, и рече к ним: «Не можем мы пребывати без вина, понеже в россианех все веселие и приятельство в подпитии бывает». Такожде (также) и татаром, египтяном, аравляном, немцом, жидом и прочим отрече. Присылаше же часто и римский папа, и кесарь западный, и князи немецкии, да примет их веру и закон христианский; но Владимир соизволити им не хоте, яко (ибо) уставы латинсти мало набожныи и костелы их не вельми красны мняхуся ему быти; точию (лишь) послы от греческих кесарей и патриархов место у него с верою и уставами своими имеша, яко (как) той же польский летописец Стриковский свидетельствует.

О послах греческих к Владимиру

Егда убо (когда так) приидоша к Владимиру послы от царей греческих, Василия и Константина, Кирилл Философ с прочими, тогда с Владимиром оный Кирилл гречин, яко (как) премудр муж, беседова намнозе о вере христианстей, наченши от создания мира по всем пророчествиям даже до воплощения Господа нашего Иисуса Христа, о крещении, о страстех, о распятии и тридневном его из мертвых воскресении. Последи же предложши слово о втором пришествии Христовом, о Страшном суде, о муце грешным и о царствии безконечном, праведным уготованном, вдаде ему в дар запону велику златотканну, от тех же кесарей греческих и от патриарха присланну; на ней же бе хитростне изображен Страшный суд Божий. На ея же Владимир смотря прилежно, проси Философа, да истолкует ему о сих, иже (которые) стоят одесную (по правую руку) и иже стоят ошуюю (по левую руку). И поведа ему Философ, яко (что) одесную станут, иже веруют в Господа нашего Иисуса Христа, единаго истиннаго Бога, и крещаются во имя Отца и Сына и Святаго Духа, и творят дела добрая; сии по смерти временной вечный живот и Царствие Небесное наследят. Ошуюю же станут, иже (которые) не веруют в единаго истиннаго Бога и не крещаются, беззаконно же живут и дела злая по своим похотям творят; тыи в вечный огнь геенский на безконечное мучение, идеже (где) червь не усыпает и скрежет зубный, пойдут. Сия услышав, Владимир воздохну и рече: «Благословенны сии, иже станут одесную; горе же тем, иже будут ошуюю». И Кирилл Святый отвеща: «Аще (если) Царю окрестишися и злых дел престанеши, будеши одесную; аще же в поганстве жити будеши, ошуюю и твое место будет». Владимир же обеща креститися, а потом отвеща: «Разсужду и искушу добре о всех верах»; и отпусти Философа с великими дары и честию.

О совете Владимировом о верах и послании

По отшествии же святаго Кирилла Философа созва к себе Владимир боляр своих и советников в град Владимир, над Клязьмою рекою лежаще; его же назначи в свое имя и в оный столицу, или престол свой царский, от Киева пренесе2, и содержашеся столица царская тамо даже до Иоанна Даниловича, князя белорускаго3, иже (который) пренесе ея от Владимира в Москву град. И предложи Владимир боляром своим слово о различных послах, веры своея хвалити к нему присланных, и о Кирилле Философе, бывшем от царей греческих, яко (что) сказа ему от начала Света до воплощения Господня, о крещении, о воскресении, о Царствии Небесном и о муце геенской; и рекоша к нему боляре и мудрые его: «Всегда всяк свое хвалит, а не хулит; ты же, великий княже, аще (если) хощеши достовернее истину познати, имаши множество людей мудрых, пошли их во вся земныя государства, да увидят и уведают всякую веру и како кто служит богу; возвратившеся же известят тебе и нам о всем подробну и совершенно, яко самовидцы». По сицевому (таковому) совету абие (тотчас) Владимир посла избранные мужи везде проведати о верах. Посланныи же от него по различным странам созираху и испытоваху о верах и служениях божиих. Последи же приидоша и к Цариграду и известиша греческим царем, Василию и Константину братиям, вину пришествия своего. Царие же возрадовашася и известиша святейшему патриарху Цариградскому Сергию о них. Тогда святейший патриарх повеле украсити церковь и сотвори праздник; а сам в дражайших святительских одеждах с многими епископы божественную совершати литургию уготовася. Во время же литургии царие приидоша с посланными от Владимира в церковь, и узревше послы красоту славы Божия, и услышавше сладостная пения, зело удивишася: не на земли, но на небеси мняхуся стояти, осени бо их в то время свет небесный; и быша в изступлении. По совершении же божественныя литургии взяша царие посланников в своя палаты и сотворше им честь и учреждение; и всяким изобилием удовольствовавше, отпустиша их с дарами.

О возвращении послов к Владимиру

Егда же возвратишася посланники к Владимиру, паки (снова) Владимир боляр и всех советников и мудрых своих созва и повеле посланником пред всеми поведати, где бяху, что видеша и что слышаша о всех верах и службах богу. Посланники же поведаша, яко (что) ни едино служение божественное и вера тако [не] возлюбися, яко греческая. «Егда бо, – рекоша, – нас введоша в церковь греческую, идеже (где) они Богу своему молятся и чин службы Божия совершают, видехом тамо неизреченную красоту и благолепие в их церкви, и пения к слышанию зело сладостны, идеже (где) всех нас светел облак осени, и быхом в изступлении: мняшеся бо нам не на земли, но на небеси в то время стояти; и несть нигде таковаго во всех народах и церквах строения, красоты и служения Божия, яко у греков. Сего ради веруем, яко (что) истинная вера их есть и истинный Бог с теми точию (только) людьми живет». И рекоша боляре к Владимиру: «Аще (если) бы вера греческая не была правдива, то баба бы твоя Ольга не уверила бы, ибо жена бе зело мудра». Тогда Владимир благодатию Духа Святаго озарен, от тмы идолослужения, аки от сна, воспрянувши, веру святую греческую внешнима и внутреннима очима (очами), аки свещу ясну, светящуюся на свещнице, узре и позна, яко (что) она есть праведна и истинна, и рече: «Что сотворю? Пойду в землю Греческую, и прииму грады, и обрящу тамо учителей»; и яко же умысли, сице (так) и сотвори.

О походе Владимира в Греческую землю ради крещения

Собравши же Владимир великую силу воинскую, пойде к Таврикии, юже (которую) ныне Перекопом нарицают, идеже (где) взя Кафу4, славный град греческий, а потом главное всея Таврикии место Херсон5, лежащее над морем Понтским прият, отъемши воду сладкую, рурами (каналами) подземными текущую; их же херсонский протопоп Анастасий показа Владимиру, на стреле написавши и выстреливши ю с лука от града пред шатер его из Херсона. Абие (тотчас) посла к греческим кесарем в Константинополь, Константину и Василию, сынам Иоанна Земиски6, извещая им, яко (что) взя славный град пристанищный Херсон, и обещася тожде и Цариграду сотворити, аще (если) не дати сестры своея царевны Анны ему в жену. На то послание кесари сице (так) отвещаша: «Не достоит нам, христианским монархом или самодержцем, тебе, поганому князю, сестры своея дати в жену, но аще окрестишися, богомерзких идолов отступиши, а к истинному Богу и Господу нашему Иисусу Христу обратишися, сестру нашу в жену приимеши, и вящше (более) ея, Царствие Небесное наследиши». Услышавши о сем, Владимир рече: «Понеже (так как) ми вера ваша, уже древле от посланник моих извещенная, возлюбися паче всех прочих, пришлите убо епископа, да крестит мя, и сами прибудите с сестрою своею ко мне или пришлите ми ю в жену; аз же вам всю Таврикию и Херсон возвращу».

Услышавши кесари благоприятную весть, зело радовашася, и сестру свою с всяким прошением увещеваху в союз брачный с Владимиром. Она же аще и намнозе возбраняшеся, но, споручивши себе воле Божией, с плачем соизволи совету их. И тако вседше кесари в судна, провождаху сестру свою Анну с многими князи и дворяны в путь к Херсону с епископом. Но егда царевна достигши Херсона, провождашеся на палаты градския, абие (тотчас) волею Божиею паде слепота на очи Владимира, и нача усумневатися о вере святой и крещении, непщуя (полагая, думая) казнь быти на ся от богов из намерения своего к вере христианстей. Но царевна посла к нему, рекущи: «Аще не окрестишися, не избудеши слепоты, а окрестишися, то не точию слепоты телесныя, но и душевныя лишен будеши».

О крещении Владимира и о браце его

И тако великий самодержец Российский Владимир Светославич православно-христианскую греческую веру приемши, повеле себе окрестити в Херсоне, лета от создания мира шесть тысящ четыреста девятьдесят шестаго, а от Рождества Христова девятьсот осемьдесят осмаго. <…> Егда же нача креститися, бысть преславно чудо. Ибо коль скоро Владимир вступи во святую купель и архиепископ Херсонский возложи на не руку, благословляя его, да приимет Духа Святаго, абие (тотчас) от очию его слепота, аки чешуя, спаде, и прозре ясно, аки никогда же [не] боляше очима, и возда хвалу Богу, в Троице Святой славиму, глаголя: «Ныне познах истиннаго Бога», и дано ему имя во святом крещении ново, Василий. Тогда же крестишася при нем боляре его и все воинство Росское.

По сем Владимир сочетася браку с Анною царевною, и бысть веселение брачно и радость всемирная; постави же в Херсоне и церковь каменную Святаго Василия в память имени своего крещеннаго. <…>

О крещении всего народа киевскаго и всея России

Назнаменована же великий самодержец Российский Владимир день всему народу к святому крещению и повеле по всему граду Киеву огласити сице (так): «Аще кто не будет уставлена времени на реце Почайной, или богат или убог, стар или млад, раб или свобод, той будет Господу Иисусу Христу и мне противен». Услышавши же о сем, людие абие на урочное время без числа мужеска и женска полу на реку Почайну стекошася, и сам царь Владимир со всем синклитом и освященным Собором прииде. Тогда священницы и диаконы, облекшеся в священныя одежды, стояху при брезе на досках, на реце Почайне устроенных, идеже (где) при брезе ныне церковь Святых мученик Бориса и Глеба. Людие же идоша в реку, большаго возраста глубочае, меньшаго мелче, нецыи до выи, нецыи до пояса, а священницы коемуждо (каждому) имена давающе и молитвы над ними крещения прочитывающе, в воде погружаху и крещаху во имя Отца и Сына и Святаго Духа.

О разделении княжения Российскаго от Владимира сыном его

Владимир Светославич по окрещении всего своего Российскаго государства и по многих воинских трудах седши на царственном своем престоле в Киеве, нача помышляти в себе и, яко мудрый строитель дому своего, разсуждати, дабы сынове его дванадесять по смерти его в мире и неразрушимом братния любве союзе пребывающе, о княжениях междоусобнаго нестроения и кровопролития не имели. Раздели убо им великое свое государство Российское на дванадесять частей: Вышеславу, старейшему сыну своему, даде Великий Новград, первый удел свой; Изяславу – Полоцк; Святополку – Туров; Ярославу – Ростов, по смерти же Вышеслава даде тому ж Ярославу Новград; Борису – Ростов; Глебу – Муром; Святославу – Древляны; Всеволоду – Владимир; Мстиславу – Тмутороканы; Станиславу – Смоленск; Судиславу – Псков; Позвизду, или Брачиславу, – Волынь, Луцк. Посла же с ними и священники, заповедая им аки отец сыном своим, да всяк от них в своем княжении тщится веры христианския учити и люди крестити во имя Отца и Сына и Святаго Духа. <…>

О преставлении Владимировом

Великий князь Владимир Светославич, всея России самодержец, помощию всемогущаго Бога просветивши всю свою Российскую землю святым крещением, идолы вся и кумирницы (места поклонения языческим богам) искоренивши, церквей же святых много создавши, веру православную распространивши и крепко утвердивши, богаделен много построивши, и всякими потребами и нуждами милостивно и изобильно удовольствовавши, по толиких добродетелех своих в мире Господу Богу предаде дух свой, с псаломником глаголя: «В руце Твои, Боже мой, предаю дух мой»; и преселися от земнаго к Небесному Царствию лета от создания мира шесть тысящ пятьсот двадесят пятаго, а от Рождества Христова тысяща седьмагонадесять7, месяца июлия дня пятагонадесять8 в Берестове.

Царствова лет тридесят пять, в неверии лет осмь, а в крещении – двадесят седмь. Святополк9 же погребе его в гробе мармуровом (мраморном), с великою жалостию и плачем всего народа, в церкви каменной Пресвятыя Богородицы Десятинной10 в Киеве, ея же Владимир сам созда. Потом между святыя, яко апостола, его вчиниша и с церковию святою память преставления его дня пятагонадесять июлия почитати уставиша. Глава его ныне в святой великой чудотворной лавре Печерской Киевской предлагаема в велицей Успения Пресвятыя Богородицы церкви бывает11 в день памяти его всем и в прочие дни, егда кто желает, к лобзанию.

Публикацию подготовил Александр Самарин, доктор исторических наук

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Олег (ум. 977), князь древлян, и Ярополк (ум. 978 или 980), великий князь киевский в 972–978 (980) гг., – сыновья князя Святослава Игоревича. Согласно летописным свидетельствам, Олег погиб в ходе усобицы с Ярополком, а Ярополк был убит, прибыв на переговоры с Владимиром Святославичем, тогда князем новгородским. В 1044 г. сын князя Владимира Ярослав Мудрый распорядился выкопать останки Олега и Ярополка, крестить их кости (что было неканоническим деянием, связанным, вероятно, с отсутствием в то время греческого митрополита в Киеве) и перезахоронить в киевской Десятинной церкви (см. ниже).

2 Здесь ошибка автора. Владимир-на-Клязьме (ныне Владимир) был основан позже Владимиром Мономахом, и столица в него была перенесена во второй половине XII в.

3 Речь идет о великом князе московском Иване Калите (ок. 1283–1340). Почему автор называет его белорусским, неизвестно.

4 Кафа – название г. Феодосия в X–XV вв. В настоящее время на берегу Феодосийского залива в южной части города расположен историко-архитектурный заповедник «Генуэзская крепость Кафа» (построена в XIV в.)

5 Имеется в виду Херсонес.

6 Иоанн Цимисхий – византийский император в 969–976 гг.

7 По общепринятой хронологии, основанной на «Повести временных лет», Владимир скончался в 1015 г.

8 По новому стилю 28 июля.

9 Святополк Владимирович (по прозвищу Окаянный, ок. 979–1019) – сын и преемник князя Владимира Святославича, великий князь киевский в 1015–1016 и 1018–1019 гг. В «Повести временных лет» Святополк Окаянный обвинен в организации убийства сводных братьев Бориса и Глеба, которые при Ярославе Мудром были прославлены как святые мученики.

10 Десятинная церковь (церковь Успения Пресвятой Богородицы) в Киеве – первая на Руси каменная церковь. Начало ее строительства относят к 989 г., когда, согласно «Повести временных лет», князь Владимир Святославич «помысли создати церковь Пресвятыя Богородица и послав преведе мастеры от грек». Строилась в качестве кафедрального собора неподалеку от княжеского терема, причем князь Владимир выделил на поддержание церкви и митрополии десятую часть своих доходов – десятину, отсюда и пошло название храма. Строительство было завершено в 996 г. По сказанию, занесенному в Степенную книгу, князь Владимир перенес в возведенную церковь останки своей бабки княгини Ольги. Там же были погребены сам Владимир и его жена, византийская принцесса Анна. В 1240 г. Десятинная церковь была разрушена монголами.

9 В 1632–1636 гг. в Киеве при разборе руин Десятинной церкви были обнаружены древние саркофаги, которые митрополит Петр Могила принял за погребения князя Владимира Святославича и его жены Анны. Из погребения был изъят череп, который митрополит счел останками князя. Обретенная реликвия была перенесена в Успенский собор Киево-Печерской лавры. В XVII в. в Киеве сложилось особое почитание «честной главы святого равноапостольного князя Владимира», в дни праздников ее проносили по городу. В настоящее время местонахождение реликвии неизвестно.

«Польза, честь и слава»

июня 15, 2015

Учрежденный Екатериной II орден Святого равноапостольного князя Владимира был одной из самых престижных наград Российской империи

`

В разгар екатерининского века в России остро не хватало орденов. Позади – первая победная Русско-турецкая война. Империя широким фронтом продвигается к Черному морю.

Столько громких воинских подвигов, столько крупных полководцев и государственных деятелей – а наград в обрез. И премудрая Фелица создавала для своих орлов новые ордена, пробуждавшие благородное честолюбие героев и низкие страсти придворных интриганов. Награждали, конечно, не только орденами. В ход шли перстни, шкатулки, медальоны. Иногда – табакерки с золотыми червонцами. Частенько – деревушки с крестьянами, как повелось издревле. Самой почетной наградой считался титул, указывающий на географию военных или политических побед героя: Потемкин-Таврический, Румянцев-Задунайский, Суворов-Рымникский.Но век Просвещения требовал наград возвышенных, не связанных напрямую с корыстными интересами, потому что долг и честь важнее денег и пахотных земель.

Подарок к юбилею

Почему императрица решила посвятить новый орден князю, крестившему Русь? Это начинание датируется летом 1782-го. Об учреждении ордена было объявлено 22 сентября, в день 20-летия восшествия Екатерины Алексеевны на престол. Бывшая принцесса Софья-Августа-Фредерикафон Анхальт-Цербстская, которая,выходя замуж за наследника русского трона Петра Федоровича, и помыслить не могла о роли полновластной самодержавной правительницы, оказалась цепким политиком.

В день учреждения награды ее знаки I степени государыня возложила на себя, именно с ними она изображена на известном полотне Дмитрия Левицкого «Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини правосудия». Да, это был не только государственный, но и ее личный праздник. Так что же,появление ордена во имя крестителя Руси, святого равноапостольного князя Владимира Святославича связано лишь с20-летиемекатерининского правления?

Думается, символический смысл наградыне ограничиваетсяюбилеем.Императрица интересовалась древней историей и знала, что в 1788 году исполнится 800 лет со дня Крещения князем ВладимиромРуси. Эту дату актуализировало длительное соперничество с Османской империей за Крым и Причерноморье, а в перспективе – и за Константинополь. И первые громкие награждения новым орденом показали: Россия не забывает о «Греческом проекте», стремится к освобождению христианских народов от турецкого владычества. Крым и Кубань выступали плацдармом в этом вековом противостоянии.

0_53a44_8534610_-2-XXL

Владимирский зал в Большом Кремлевском дворце – воплощение византийского размаха

Девизом ордена стали слова: «Польза, честь и слава». Особенность его статута была очевидна: Владимирадавалине только за воинские подвиги и армейскую выслугу, но и за «статские» успехи. Правда, для боевых кавалеров ордена IV степени вводилось дополнительное отличие – бант из орденской ленты. А с 1855 года на знаках орденов, жалуемых за военные заслуги, появились скрещенные мечи.

Екатерина II не в первый раз учреждала новый орден. «Егория» в армии полюбили с первых награждений, с 1769 года. И художники не стали далеко уходить от канона. Владимирский орден во многом походил на Георгиевский и состоял из знака, носимого на перекинутой через правое плечо ленте, в виде прямого, с расширяющимися лучами креста и звезды, которую размещали на левой стороне груди. Сильно различались лишь звезды орденов: у Святого Владимира она была восьмиконечной, а у Георгия – о четырех концах.Цвета георгиевской ленты известны всем: три черных и две желтых (оранжевых) полосы;владимирская же имела две черных и одну красную полосы.

«В награду подвигов и в воздаяние трудов»

Статут ордена от 1892 года объясняет все подробно и толково: «Императорский орден Св. Равноапостольного Князя Владимира установлен в награду подвигов, совершаемых на поприще государственной службы, и в воздаяние трудов, для пользы общественной подъемлемых.

Орден Св. Владимира разделяется на четыре степени, из коих две первые именуются степенями большого креста.

Знаки его суть:

ПЕРВАЯ СТЕПЕНЬ. Крест большой золотой, покрытый с обеих сторон красной финифтью; по краям креста черные финифтяные и золотые каймы; в середине лицевой стороны, на горностаевом поле, обведенном золотою каймою, вензелевое имя Св. Владимира, под Велико-Княжескою короною, а на задней стороне: день, месяц и год учреждения ордена, т.е. 22 сентября 1782 года; носится через правое плечо на ленте шириною два с четвертью вершка, о трех полосах, из коих крайние черные, а средняя красная. Звезда, носимая на левой стороне груди, восьмиугольная; углы ее попеременно серебряные и золотые; посреди, в черном круглом поле, малый золотой крест, знаменующий просвещение России Святым крещением и Евангелием; около креста литеры: С. Р. К. В., т.е. Святой Равноапостольный Князь Владимир; а вокруг, в красной кайме, девиз ордена: ПОЛЬЗА, ЧЕСТЬ И СЛАВА.

ВТОРАЯ СТЕПЕНЬ. Крест и звезда, подобные установленным для первой степени. Крест носится на шее на ленте шириною в один с четвертью вершок, а звезда на левой стороне груди.

ТРЕТЬЯ СТЕПЕНЬ. Крест меньшей величины, нежели вторая степень, впрочем, одинаковой величины с крестами орденов Св. Анны и Св. Станислава второй степени. Крест носится на шее на ленте шириною в один вершок.

ЧЕТВЕРТАЯ СТЕПЕНЬ. Крест такой же, но меньшей величины; носится в петлице на ленте шириною в полвершка. На кресте, жалуемом за тридцатипятилетнюю службу, на поперечных концах с обеих сторон серебряная надпись: 35 летъ.

К знакам ордена Св. Владимира, когда он жалуется за военные, против неприятеля, подвиги, присоединяются по два накрест лежащих меча: посредине креста и звезды.

На звезде и крестах всех степеней, жалуемых нехристианам, изображения креста, литер С. Р. К. В., вензелевого имени Св. Владимира и времени учреждения ордена заменяются изображением Императорского Российского орла.

Кавалерам не дозволяется украшать орденские знаки каменьями, а также носить изображение креста в золотых бляшках и вообще носить оное иначе, нежели как в Статуте установлено.

Орден Св. Владимира никогда не снимается.

Кавалерам ордена Св. Владимира и сопричисленным к оному определяются пенсии: 10 кавалерам первой степени по 600 рублей; 20 кавалерам второй степени по 300 рублей; 30 кавалерам третьей степени по 150 рублей; 60 кавалерам четвертой степени по 100 рублей».

Признаем: не все эти положения исполнялись неукоснительно. Так, не все кавалеры носили орден ежедневно. И все-таки этот документ надолго определил судьбу Владимирской награды.Отметим, что пенсии, выплачиваемые за полученный орден, для многих старых воинов стали важным подспорьем в жизни. А еще его кавалерам дозволялось «украшать орденскими знаками печати и другие вещи по общим постановлениям об орденах».

Для сервировки праздничного стола в орденский день Святого Владимира Екатерина заказала на фарфоровом заводе Гарднера огромный, небывалый дворцовый сервиз – то ли на 100, то ли аж на 140 кувертов, обошедшийся в колоссальную по тем временам сумму – 15 тыс. рублей. Владимирский сервиз был роскошнее своего георгиевского собрата.Все его предметы: различной величины тарелки, вазочки, сухарницы и даже черенки ножей, вилок и ложек – были расписаны по мотивам орденских знаков.

Первыми после самой императрицы кавалерами ордена Святого Владимира стали екатерининские орлы – самые могущественные вельможи, государственные мужи, фавориты. Генерал-фельдмаршалы Петр Румянцев-Задунайскийи Александр Голицын; мэтр дипломатии Никита Панин; новая звезда внешнеполитических комбинаций Александр Безбородко;выдающийся меценат Иван Шувалов; Иван Бецкой, ведавший делами просветительскими; псковский и смоленский генерал-губернатор Николай Репнин; московский главнокомандующий Захар Чернышев, а также его брат, вице-президент Адмиралтейств-коллегии Иван Чернышев. Ну и без двух всесильных Григориев – Потемкина и Орлова – наградной список, конечно, выглядел бы куцым. Все это громкие имена блистательного времени, яркие личности – поколение победителей.

Скажешь: духи бурь и грома,
Потрясающие мир,
Все в урочный час здесь дома
Собираются на пир.

И, вступая в дом к царице,
Волшебством каким-то тут
Вдруг изящной вереницей
Кавалеров предстают,

Перед ней склоняют выи,
А она лишь, как живой
Образ, так сказать, России,
И видна над всей толпой.

Так про эту плеяду писал Аполлон Майков.

Боевое крещение

За присоединение благодатной Кубани и «разных кубанских народов ко Всероссийской империи» орден Святого Владимира І степени получил Александр Васильевич Суворов. Императрица подписала указ о его награждении 28 июля 1783 года. Мирные и ратные труды полководца на юге империи действительно можно кратко охарактеризовать тремя словами орденского девиза: польза, честь и слава.

Известие о награждении Суворовапришло в разгар боевых действий против ногайцев. В середине лета 1783-го среди орд не в первый раз начались серьезные волнения. Конники джанбулакской орды нападали на русские посты: на роту Бутырского пехотного полка, что стояла на Малой Ее,на команду подполковника Ивана Лешкевича… За спинами мятежников угадывались турецкие кукловоды. Вождь движения Мамбет Мурзабеков был арестован, его заточили в Азовскую крепость. Но Григорий Потемкин предчувствовал, что от кочевий ногайских татар за Кубанью по-прежнему исходит опасность, и приказал Суворову провести в тех краях военную экспедицию.

Портрет Екатерины II законодательницы.preview

Портрет Екатерины II в виде законодательницы в храме богини правосудия. Худ. Д.Г. Левицкий. Начало 1780-х. Здесь императрица изображена со знаками ордена Святого Владимира

Поход начинался от устья Лабы. С Суворовым выступили по 15 пехотных рот и драгунских эскадронов с 16 полевыми орудиями. Привлек полководец и донские казачьи полки под предводительством Алексея Иловайского. Через реку переправлялись без наведения понтонного моста, пушки перетягивали тросами. 1 октября в Керменчике, на противоположном берегу Лабы, русские войска разгромили ногайский лагерь. В тот же день, продвинувшись дальше, Суворов разбил ногайцев у урочища Сарычигир. Пленных он отпустил, а бросивших кочевье ногайцев разрешил Иловайскому записывать в казаки.Опасный для России степной союз распался. Суворов писал: «Были они нами за Кубанью и на реке Лабе на рассвете при Керменчике так супренированы, что потеряли множество народа и всех своих мурз, и того ж числа другой раз их и иные поколения равно сему разбиты были; одни сутки кончили все дело». Закубанская операция завершилась блестящей и скорой победой. Турки, лишившись тут опоры, 28 декабря 1783 года в специальном соглашении с Россией признали линию реки Кубань границей между империями. Впрочем, Россия уже смотрела дальше на Кавказ, стремясь освободить христианские народы Закавказья от турецкого владычества. Кубанский плацдарм против Османской империи был надежно укреплен. А особо отличившихся тогда офицеров Александр Васильевич Суворов лично награждал Владимирскими крестами IV степени. Это было боевое крещение ордена.

В памяти современников надолго осталось «двойное» награждение, случившееся в начале новой Русско-турецкой войны – летом 1788-го. Неподалеку от устья Дуная, у острова Фидониси, в сражении 3 июля капитан в бригадирском чине Федор Федорович Ушаков искусными и смелыми действиями вывел из строя флагманский турецкий корабль. Это была первая морская победа в той войне. Но из-за происков своего командира, командующего Севастопольской эскадрой графа Марко Войновича, Ушаков был награжден скуповато – лишь Владимиром III степени. Григорий Потемкин понимал, что ушаковский авангард решил судьбу сражения – особенно ценного, потому что Турция в той кампании доминировала на Черном море. На интриги Войновича князь Таврический взирал с отвращением: он настоял, чтобы Ушаков был пожалован еще и Георгием IV степени.

«Ему дан с бантом, мне на шею…»

С 1845-го кавалеры ордена Святого Владимира любой степени получали право потомственного дворянства. В 1900-м эту привилегию отняли у тех, кому вручался ВладимирIVстепени (сохранялось лишь право личного дворянства). Причина проста: вто время орденом частенько награждали купцов – за благотворительность, и аристократы считали, что нужно как-то ограничить купеческий прилив в дворянские ряды…

Орден Святого Владимира нередко упоминается на литературных страницах,а также встречается на живописных полотнах. Помните реплику Скалозуба в грибоедовском «Горе от ума»?

За третье августа, засели мы в траншею:
Ему дан с бантом, мне на шею.

Тут речь идет о том, что брат Скалозуба получил Владимира IV степени – с бантом. А сам полковник – III степени, его носили на шее. Кстати, первым кавалером Владимира с бантом стал будущий адмирал, а в те годы, когда ему была пожалована эта награда,молодой капитан-лейтенант Дмитрий Сенявин.

Еще до «Ревизора» Николай Васильевич Гоголь задумал комедию «Владимир третьей степени», от которой, увы, сохранились только отрывки. Ее герой, мечтая о заглавном ордене, сам становился… орденом. Угодив в сумасшедший дом, на вопрос об имени и звании он отвечает: «Владимир третьей степени». А судья Ляпкин-Тяпкин, уже в «Ревизоре», сообщает Хлестакову: «За три трехлетия представлен к Владимиру четвертой степени с одобрения со стороны начальства». Знаки Владимира II степени мы видим у престарелого жениха на знаменитой картине Василия Пукирева «Неравный брак».

Последний российский император при крещении получил высшие степени почти всех отечественных орденов, но среди этих наград не было Георгия и Владимира. Их могли вручить лишь за особое отличие либо после 25-летней выслуги. На его груди блистали бриллиантами Андреевские знаки на голубой ленте. Но маленький скромный Владимирский крестик, которым Николай II весьма гордился, появился у него только в 1890 году: он был награжден им за реальные дипломатические заслуги.

История ордена прервалась после Октября. По некоторым данным, за 135 лет Святого Владимира I степени получил 721 человек;около 5 тыс. человек были награждены Владимиром II степени,более 50 тыс.– III степени и свыше 150 тыс. – IV. Кавалер амиордена Святого Владимира всех степеней стали 75 героев.

Орденский зал

В кремлевских чертогах есть один сравнительно небольшой зал, который мы привыкли видеть на телеэкране и на страницах газет в репортажах об официальных государственных церемониях. С 1970-х годов программа «Время» частенько начиналась с сюжетов о встречах в этих роскошных палатах. Зал как торжественная кантата. На его сводах – орденские звезды и кресты.

Иногда кажется, что Большой Кремлевский дворец существовал вечно, по крайней мере со времен Московского царства. Он – органическая часть нашей государственности. Но он не столь уж древний. Это творение зодчего Константина Тона (1794–1881), который возрождал в Белокаменной византийский размах в годы правления Николая Павловича. Император хотел, чтобы в Первопрестольной появился дворец, в котором было бы «все, что в памяти народной тесно связано с представлением обиталища Государя». Тон начал работу в 1837-м, а завершилось строительство в 1849-м.

Россия тогда заново открывала нашу величественную древность. Образ князя-крестителя романтизировали, многие увлекались былинами и летописями.Неудивительно, что один из залов стал Владимирским. А архитектурным его решением Константин Тон хотел напомнить гармонию храма Святой Софии. Он работал с размахом и пользовался неограниченным доверием императора, потому и нажил немало врагов. Репутация Тона в истории русского зодчества не самая блистательная. Но приглядимся: огромный дворец вписался в насыщенную древними шедеврами архитектуру Кремля. Да, он потеснил великокняжеские и царские палаты, но уже давным-давно без этого «византийского» дворцаМоскву невозможно представить.

Для оформления пяти залов Тон воспользовался образами главных орденов империи: эта идея объединяет их изысканные интерьеры. Георгиевский, Андреевский, Екатерининский, Александровский и, наконец, Владимирский. В 1933–1934 годах Андреевский и Александровский залы были сломаны и по проекту архитектора Иллариона Иванова-Шица перестроены в один громадный Зал заседаний. Там проходили съезды, сессии Верховного Совета. А во Владимирском царила парадная сторона большой политики.

Участники Совещания коммунистических и рабочих партий

Участники Международного совещания коммунистических и рабочих партий во Владимирском зале Большого Кремлевского дворца. Июнь 1969 года. Фото Филатов / РИА Новости

Он не самый крупный, но один из самых необычных:зал связывает тоновское дворцовое пространство с Грановитой палатой.Потому и образ ордена Святого князя Владимира здесь особенно уместен: он символизирует связь между Древней Русью и Российской империей. Ведь Владимира глубоко почитали и в царской Москве – как крестителя Руси, как одного из достославных предков Ивана Грозного и его сына Федора. Таким родством гордились. Святой равноапостольный князь Владимир был для них великим прошлым.

Владимирский зал, пожалуй, самый светлый в Кремле. Его строили на месте древнего Постельного крыльца – и получился внутренний крытый двор с большим световым фонарем в вершине купола. Оттуда – совсем как в крестьянских избах – проникает ровный солнечный свет. Стены и пилястры зала облицованы розовым мрамором мягких оттенков. Кстати, из Владимирского зала можно попасть не только в Грановитую палату, но и в Теремной дворец – узорчатое творение русских мастеров XVII века. Таким получился огромный дворцовый комплекс в пол-Кремля – объединенный галереями-коридорами и подземными переходами.

Когда в 1961 году архитектор Михаил Посохин выстроил в Кремле ультрасовременный Дворец съездов, тот тоже вошел в систему палат, которая начала складываться аж во времена Ивана III. В итоге в Кремле все слито воедино: разные эпохи, стилистические мотивы, осколки противоречащих друг другу идеологий. И все уживается. И звезды ордена Святого Владимира наблюдают, как чествуют нынешних героев России, как встречают заморских гостей…

Автор: Евгений Тростин

Возвышается крест

июня 15, 2015

Этой осенью в Москве на Воробьевых горах планируется установить памятник святому князю Владимиру. О роли князя в истории страны и концепции скульптурного воплощения его образа на берегу Москвы-реки размышляет автор проекта, народный художник России Салават Щербаков

_DSC5454

– В конкурсе на создание памятника князю Владимиру участвовало несколько работ весьма именитых скульпторов. Как вы считаете, почему жюри Российского военно-исторического общества выбрало вашу работу? Что отличает ваш проект от других?

– Трудно самому оценивать свою работу. Возможно, мне удалось отобразить масштабность самой темы, значимость как судьбоносного события, Крещения Руси, так и личности князя, сделавшего исторический выбор в пользу христианства. Ведь в 988 году был выбран путь развития страны, по которому Россия успешно движется вперед, несмотря на тяжелейшие препятствия, происходившие трагические и драматические события – Орду, тевтонов, нашествие Наполеона, Смутное время, войну с гитлеровской Германией… Мы хотели в памятнике великому князю воплотить именно этот дух, величие веры, идею силы добра.

– Какие вехи истории будут запечатлены на барельефах монумента?

– Барельефы отражают три основополагающих события. Первое – крещение князя Владимира в Херсонесе, это был его личный выбор. Второе – Крещение Руси князем Владимиром, это выбор веры для всего народа. На третьем барельефе, под названием «Сонм святых князей – собирателей земель русских», мы покажем князя как правителя: на коне он объезжает города, за ним – его верная дружина. Тут можно будет увидеть всех святых князей – последователей Владимира: Андрея Боголюбского, Давида Смоленского, Александра Невского, Даниила Московского, Дмитрия Донского.

– Какая ипостась князя вам представляется более значимой – креститель или воин?

– Я бы не стал отделять одно от другого, мне интересна цельность этой личности. Князь Владимир – первый древнерусский киевский князь, который объединил под своим началом фактически все восточнославянские племена, укрепил внутреннюю структуру государства, подчиняя все единой централизованной власти. На его долю выпала тяжелейшая задача – борьба с печенегами, главными врагами Руси того времени. Оборона стала государственным делом, общим для всех населяющих Русь славянских и неславянских племен. И православие сплотило народы, дало государству перспективу стать мощной империей. Так что, по-моему, это неразрывные части деятельности князя Владимира. Что нашло отражение и в памятнике: крест в его руках – как символ духовности и меч на поясе – как символ государственности…

– Можно ли и нужно ли видеть в личностях такого масштаба живого человека?

– Я считаю, что да, можно и нужно видеть именно живого человека, это залог необходимой энергетики, которая будет исходить от памятника и будет понятна всем поколениям. Работая над художественным решением монумента, мы стремились создать некий канонический образ, заключить в него ту энергию силы и добра, благодаря которой и сформировалось великое православное государство Россия. Образ князя Владимира выполнен в классическом стиле, исторически выверенном и соответствующем масштабу его личности.

_DSC5390

Народный художник России Салават Щербаков. Фото Натальи Львовой

Иконопись – вот источник знания о святом человеке. Мы изучили десятки икон: на одних Владимир изображен как молодой активный правитель, на других – как умудренный опытом старец. На некоторых изображениях на голове у него корона, типичная для европейского Средневековья, на иных – более русский вариант, шапка Мономаха.

Приступая к работе над любым памятником, мы стараемся собрать максимум информации, поднять весь материал. Часами беседуем с историками, уделяем внимание всем деталям – они очень важны. Дух времени передают поза, мимика, жесты. Очень многое подсказала нам и реалистическая живопись Виктора Васнецова во Владимирском соборе в Киеве.

– Известно о дохристианской жизни великого князя: Владимир – язычник, разгульный и злопамятный, часто не знающий границ в своей жестокости… Вы постарались забыть об этой стороне его облика?

– Отнюдь! Владимир – живой, грешный человек, и нам он интересен как раз многоликостью своего образа. Да, он был типичным представителем своего времени и носителем языческого мировоззрения и соответствующих нравов. Жестокость, братоубийственные войны – все это было в порядке вещей в царстве варваров. Но важно понимать: если бы не было языческой Руси со всеми ее пороками, то не было бы необходимости что-то менять, изгонять это зло. Именно православный выбор Владимира провозгласил победу силы добра над силами зла. Принятие христианства совершенно изменило князя. Он искренне и всей душой принял новую веру. Летописи и княжеское Житие отмечают его исключительное милосердие и нищелюбие…

2

Конкурсные работы на создание памятника князю Владимиру. Фото предоставлены Российским военно-историческим обществом

– Отталкивались ли вы в своих творческих поисках от известного памятника Владимиру, что возвышается над Днепром?

– Конечно. Прославленный памятник, один из неофициальных символов Киева, на крутом берегу в парке «Владимирская горка» был установлен в 1853 году. Знаменитые скульпторы и архитекторы Петр Клодт, Александр Тон и Василий Демут-Малиновский создали образ великого князя следуя вкусам XIX века. Их Владимир – более святой, нежели воин, взор его устремлен в небеса, шапка с головы снята. В свое время авторов укоряли, что постамент получился слишком мрачным, и в какой-то момент была сделана электрическая подсветка креста. Михаил Булгаков в «Белой гвардии» описывал этот белый крест, который указывает в темноте дорогу путникам.

– Почему именно Воробьевы горы?

– Воробьевы горы – особое место. И высокий берег Москвы-реки созвучен берегу Днепра, вода же – символ крещения. 25-метровую фигуру с крестом будет видно издалека.

И на берег вышел, душой возрожден,
Владимир для новой державы,
И в Русь милосердия внес он закон –
Дела стародавних, далеких времен,
Преданья невянущей славы!

– написал в свое время Алексей Константинович Толстой.

Устанавливать значительные памятники на берегу реки или на самом видном месте в городе – это мировая традиция. Вспомните статую Иисуса Христа в Рио-де-Жанейро, памятник «Родина-мать зовет!» в Волгограде, статую Свободы в Нью-Йорке… Наш памятник смотрит в сторону Успенского собора Кремля. Он охраняет город, благословляет его.

_DSC5253_1

В мастерской скульптора: работа над будущим памятником. Фото Натальи Львовой

– Рассчитываете ли вы, что ваш Владимир станет символом Москвы? Ведь его можно будет увидеть едва ли не из любой точки мегаполиса…

– Это было бы просто замечательно, и есть все шансы, что именно так и будет. И замечу, я очень рад соседству с МГУ! Русская научная мысль покорила землю и даже космос, смело можно сказать, что труды Сергея Королева и полет Юрия Гагарина – это тоже результат принятого много столетий назад решения князя Владимира. Все, чем мы сегодня живем, что составляет нашу гордость: и великая многогранная русская культура, и наука, и искусство, вера – все началось тогда, в 988 году. И сейчас, когда мы наблюдаем подъем национального духа, фигура князя Владимира вновь выходит на первый план.

– Насколько в наши дни скульптура как жанр актуальна в принципе? Ищете ли вы новые формы, понятные и близкие юным поколениям, или предпочитаете классический подход и вечные художественные ценности?

– Россия вообще скульптурная страна со времен Петра I, который, основав в Санкт-Петербурге Академию художеств, дал начало большой художественной традиции. Заметьте, все виды искусства: поэзия, театр, музыка и так далее – существуют до сих пор, несмотря на изменения в социуме. Разумеется, всякие фокусы и кульбиты с ними происходят. Кому-то из творческих людей важно самовыразиться, показать себя. Я всегда в таких случаях привожу пример: музыкант, исполняющий великие произведения Баха, всего лишь музыкант и роль его явно не первая. Равно как и священник в храме – всего лишь проводник высшей воли Господа. Авторское самовыражение, безусловно, имеет право на существование и вызывает уважение, но первоисточник все же важнее.

В скульптуре, если говорить о ее вековых традициях, мы сейчас стали точно не лучше, а в чем-то даже слабее.

1

Таким, по замыслу Салавата Щербакова, должен быть памятник великому князю Владимиру на Воробьевых горах в Москве (в центре). И альтернативные проекты памятника от других авторов. Фото предоставлены Российским военно-историческим обществом

– Удается ли, на ваш взгляд, вписывать скульптуры в облик современных городов?

– Города органично меняют свой облик, и появляются созвучные им или, наоборот, контрастирующие с ними скульптуры. Поясню: так на улочках и во дворах мегаполисов начинают жить своей жизнью тихие и поэтичные памятники, они становятся местом встреч и свиданий. Вот мой памятник «Прощание славянки» на территории Белорусского вокзала в Москве: к нему приходят молодые люди, повязывают ленточки, загадывают желания. Это же памятник верности и любви!
Как бы велик и высок ни был город, его жители любят скульптурные формы за детали. Когда я работал над мемориальным барельефом гениальному режиссеру Леониду Гайдаю, все его друзья и коллеги говорили о том, что его невозможно было представить без папироски в зубах. Признаюсь честно, эту папироску нам разрешили оставить не сразу, сами понимаете. Но, повторюсь, в малой или большой скульптурной форме жесты, мимика, каждая складочка на одежде – все должно быть по правде, так, как оно было и есть.

– Скульптор – кто это? Человек, создающий яркий художественный образ, или реалист, который должен быть максимально близок к воспроизведению исторической правды?

– У каждого свой выбор. Для кого-то скульптура – сиюминутное самовыражение, для кого-то – работа для нынешних и будущих поколений. Я считаю, что документалистика оживляет бронзу. Приведу пример. В прошлом году в Вязьме был открыт монумент в память о десятках тысяч советских военнопленных, погибших в фашистском пересыльном лагере «Дулаг-184». Это три бетонные стелы высотой 3–4 метра. На центральной – в бронзовом рельефе застыла группа людей: здесь и солдаты, и мирное население – олицетворение всех, кто навсегда остался там. За ними просматриваются ели, лагерная вышка – и всю эту композицию обрамляют рассыпанные, летящие фотоснимки… Мы воспроизвели подлинные фотографии погибших, переданные их родственниками и поисковиками. В поверхность памятника вмонтировано 50 таких фотоизображений участников трагедии. И люди продолжают приносить нам снимки своих родных, и мы добавляем изображения к монументу.

_DSC5654

Важна каждая деталь: дух времени передают движения, мимика, жесты. Фото Натальи Львовой

Или памятник генералу Александру Лебедю на Новодевичьем кладбище. Я разговаривал с десятками его коллег: все они в один голос утверждали, что Лебедь был мощным, харизматичным военным лидером. Разговаривал с родными генерала: они уверяли, что добрее и мягче этого человека трудно было найти. И то и другое – правда! Что получилось в итоге? Открытое улыбающееся лицо, волевые руки, генеральский мундир со всеми орденами. Бронзовый генерал будто увлечен беседой.

– Вы автор памятников Александру I, Петру Столыпину, патриарху всея Руси Гермогену, установленных в центре Москвы. Теперь – князь Владимир. Кого бы вам еще хотелось изваять для столицы?

– Я бы с радостью поработал над образом Сергея Витте. Два года назад у Казанского вокзала в Москве был открыт мой памятник «Создателям российских железных дорог». Там среди прочих выдающихся деятелей отрасли воспроизведена и фигура министра путей сообщения Витте. Уверен, что этот человек достоин отдельного памятника.

Беседовала Наталья Щербаненко

День России

июня 15, 2015

12 июня наша страна отмечает один из самых важных государственных праздников

ДЕНЬ РОССИИ ПРАЗДНИК КРАСНАЯ ПЛОЩАДЬ

Вопрос, в честь чего проходят торжества в России 12 июня, далеко не праздный. Нет-нет да и услышишь мнение, что страна отмечает День независимости. Откуда взялась столь бессмысленная формулировка? Ведь Россия никогда не была зависимой! Как и многие другие порождения 1990-х, такой вариант названия праздника не более чем постыдное подражание Америке, где день провозглашения независимости от Британии действительно является главным государственным праздником.

Впрочем, официально с 1992 года этот праздник именовался у нас Днем принятия Декларации о государственном суверенитете Российской Федерации. Декларацию приняли 12 июня 1990-го, а через год в этот же день был избран первый президент РСФСР. В 1992-м, уже после распада Советского Союза, в память об этих событиях и решено было установить специальный праздничный день.

Повод для торжеств, как мы понимаем, спорный и не вполневеселый. Принятие Декларации о государственном суверенитете в условиях начала 1990-х стало одним из факторов борьбы Бориса Ельцина с союзным центром и, как следствие, одним из факторов крушения СССР. Какой уж тут, казалось бы, праздник!

Однако с годами у новоявленного «красного дня календаря» появился куда более широкий смысл. Контекст, в котором 12 июня 1990-го – всего лишь эпизод, и вряд ли первостепенный. Ведь история России началась не в 1990 году, а гораздо раньше. И берет она свое начало вовсе не с росчерка пера одного из самых противоречивых своих политических деятелей…

Именно поэтому в 2002-м с подачи президента Владимира Путина праздник получил свое нынешнее, весьма достойное и самой страны, и ее многовековой истории наименование – День России. Теперь это день осмысления нашего прошлого, того, что есть сейчас, и того, что мы ожидаем увидеть в будущем. Всего того, что связывает воедино поколения наших предков, нас, ныне живущих россиян, и наших близких и далеких потомков. Того, что всех нас сплачивает в празднествахи трудах, радостях и горестях, в дни тяжелых испытаний и заслуженных побед. Всего того, что делает нас нацией.

Вокруг двуглавого орла

июня 15, 2015

Единая страна требует единых символов. Таковым и стал двуглавый орел, впервые появившийся на печати великого князя в 1490-х годах

mos-17

История российского государственного герба восходит к концу XV века – эпохе правления великого московского князя Ивана III Васильевича. Россия становилась централизованной и сильной державой, а сам великий князь именовался уже Госудáрем всея Руси, а в некоторых случаях даже царем…

Великий князь в образе святого Георгия

В Российском государственном архиве древних актов в Москве хранится жалованная грамота Ивана III его племянникам – сыновьям волоцкого князя Бориса Васильевича, Федору и Ивану. Она датируется июлем 1497 года. Грамоту скрепляют четыре печати, одна из которых, самая большая, сделана из красного воска, что сразу отличает ее от остальных. Печать эта двусторонняя. На лицевой ее стороне – изображение всадника, поражающего копьем дракона, или, как его называли на Руси, «змия». По окружности идет надпись (легенда): «Иоанн, Божиею милостию господарь (государь) всея Руси и великий князь».

01

Печать Ивана III. Фото предоставлено автором

На оборотной стороне печати мы видим двуглавого орла с раскрытыми, но опущенными крыльями, приоткрытыми клювами и двумя коронами над головами. Изображение орла также сопровождает легенда: «И великий князь Владимирский, и Московский, и Новгородский, и Псковский, и Тверской, и Угорский, и Вятский, и Пермский, и Болгарский» (территориальные наименования даны сокращенно).

Этот памятник сфрагистики является самым ранним из сохранившихся оттисков печати с изображением российского двуглавого орла в качестве государственного символа. Поэтому 1497-й можно условно считать годом рождения герба России. Хотя, конечно, матрица печати была сделана прежде: исследователи полагают, что произошло это вскоре после 1490 года, потому что именно тогда титул великого князя стал таким, каким он воспроизведен на печати.

Всадник (или «ездец», как говорили в XVI–XVII веках) показан здесь светским воином, хотя визуально его образ абсолютно соотносится с известным иконописным сюжетом «Чуда святого Георгия о змие».

Ivan_III_of_Russia

Иван III. Изображение предоставлено автором

Но если с точки зрения изображения ездец восходил к религиозной традиции, то семантически он являл собой образ князя, государя, царя, побеждающего своих врагов. Иными словами, перед нами – великий князь в образе Георгия Победоносца, но не сам святой Георгий как таковой. С этой трактовкой, известной нам по многочисленным источникам XVI–XVII веков, согласуется и легенда лицевой стороны печати Ивана III, называющая собственно имя великого князя. Только в петровское время такое изображение всадника, побеждающего дракона, стало связываться именно с Георгием Победоносцем, и примерно тогда же оно стало восприниматься как герб города Москвы.

Орел, всадник и единорог

Вплоть до середины XVI века всадник и орел находились на двух сторонах печатей московских государей, при этом орел имел две короны над головами, а крылья его были опущены. Первые существенные изменения в изображениях произошли при Иване Грозном. 3 февраля 1561 года «царь и великий князь печать старую меньшую, что была при отце его великом князе Василие Ивановиче, переменил, а учинил печать новую складную: орел двоеглавной, а середи его человек на коне, а на другой стороне орел же двоеглавной, а середи его инърог (единорог)». Как видим, нововведения коснулись двух вещей. Во-первых, всадник и орел, до этого существовавшие раздельно – на двух сторонах печати, вошли в единую композицию: «человека на коне» с тех пор стали помещать в щитке на груди двуглавого орла. Во-вторых, в дополнение к орлу и всаднику появилась третья государственная эмблема – единорог. Его изображение на оборотной стороне государственных печатей также располагалось в щитке на груди двуглавого орла или же он изображался отдельно. Единорог как государственный символ сохранялся на печатях практически непрерывно до середины XVII века, то есть в течение почти что столетия.

Почему был выбран именно единорог, а не какой-то иной животный символ, также обозначающий мощь и силу?

Ответить на этот вопрос позволяет дата учреждения новой печати. 1561 год был вообще чрезвычайно важен для истории Московского царства. В этом году царский титул Ивана Грозного был признан Константинопольской православной церковью, что придавало ему легитимный характер со стороны «вселенского» православия. И хотя грамоту о признании получили в Москве после реформы печати, можно думать, что уже в преддверии этого события Иван Грозный решил отразить свой царский статус в новой эмблеме.

1

Большая печать Ивана Грозного. Конец 1570-х. Печать Алексея Михайловича. 1667. Печать Петра I. Начало XVIII в.
Изображения предоставлены автором текста

Рог единорога, как и рог вообще, неоднократно упоминается в Библии. Существенно, что рога, согласно библейскому тексту, использовались в качестве некоей регалии в церемонии помазания на царство. В рога наливали миро, которым освящали царский статус царей Давида и Соломона. Таким образом, рог единорога служил символом помазания на царство, обретения царского статуса. И действительно, в начале 1560-х годов даже само наименование рога единорога на некоторое время вошло в царский титул.

045

Малая печать Ивана Грозного. Изображение предоставлено автором

К концу правления Ивана Грозного относится еще одна, совершенно уникальная печать. Это Большая государственная печать, создание которой датируется концом 1570-х годов. В то время шла Ливонская война, и, по-видимому, в связи с этим необходимо было отразить в государственной символике новоприсоединенные земли. Большая печать Ивана Грозного – шедевр русской средневековой сфрагистики. Замечательна она, кроме прочего, тем, что на ней мы впервые видим территориальные эмблемы, многие из которых впоследствии станут российскими земельными и городскими гербами. Центральные изображения двуглавого орла с всадником и единорогом на обеих сторонах печати увенчивает восьмиконечный православный крест, который был призван подчеркнуть православный характер «богоспасаемого» Российского царства. Вокруг же орлов размещены в круговых надписях 24 (по 12 на каждой стороне) земельные эмблемы – тех территорий, названия которых включал полный царский титул. Здесь мы находим прототип новгородского герба, и казанского дракона, и псковского барса, и нижегородского оленя… В верхних же круговых надписях на каждой стороне печати расположено изображение Голгофского Креста с орудиями Страстей Господних. Эта печать использовалась, вероятно, редко и исключительно в государственно-дипломатическом обиходе.

Третья корона двуглавого орла

Смутное время принесло России не только чехарду царей, но и период вовсе без государя. Первое, а затем и Второе ополчения (Советы всей земли) применяли более скромную печать – с одноглавым орлом. Учитывая тесную взаимосвязь изменений государственного символа с изменениями царского титула, можно думать, что одноглавый орел означал государство без государя – предположение, уже высказывавшееся в историографии.

Следующее изменение произошло при Михаиле Федоровиче. Над головами двуглавого коронованного орла появилась третья корона, увенчавшая всю композицию. Это нововведение относится к 1625 году. «По нашему указу сделана наша печать новая, больше прежние, для того, что на прежней печати наше Государское титло описано было несполна; а ныне перед прежнею печатью прибавлено на печати в подписи, в нашем Государском именованьи: «Самодержец»; а что у прежней нашей печати были промеж глав орловых слова, и ныне у новыя нашия печати слов нет, а над главами у орла коруна», – объяснялось в царском указе. Данный текст однозначно свидетельствует о том, что изменение было вызвано потребностью символически отобразить на печати титульное наименование «самодержец». И хотя слово «самодержец» в царском титуле появилось уже при Федоре Ивановиче и Борисе Годунове, только Михаил Федорович таким образом обозначил новый статус московского государя.

Большой герб Российской империи

Большой государственный герб Российской империи, 1882 год. Рисунок Р.И. Маланичева / РИА Новости (слева)
Средний государственный герб Российской империи

В период правления Алексея Михайловича в международном положении России произошли существенные перемены. В 1654–1667 годах Московское царство вело войну с Речью Посполитой за Левобережную Украину. Уже в 1656-м Алексей Михайлович принял титул «всея Великие и Малые и Белые России самодержец», тем самым закрепляя свои права на бывшие древнерусские земли, оказавшиеся под властью польско-литовского государства. Изменился в это время и герб.

С середины 1650-х годов крылья российского орла изображались поднятыми вверх, а в его лапах появились скипетр и держава – символы монаршей власти. Эти изменения есть уже на печати жалованной грамоты Алексея Михайловича Богдану Хмельницкому 1654 года, изображение с которой позднее перешло на печать Малороссийского приказа.

А в январе 1667 года в деревне Андрусово под Смоленском было заключено перемирие, по которому Левобережная Украина осталась за Россией. Стало ясно, что государственная печать устарела, и золотописец Посольского приказа Григорий Антонович Благушин по царскому приказу изготовил новую.

Указ «О титуле царском и о государственной печати» от декабря 1667 года содержал описание российского герба (здесь впервые в официальном документе он назван именно гербом): «Орел двоеглавный есть герб державный Великаго Государя, Царя и Великаго Князя Алексея Михайловича всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца, Его Царскаго Величества Российскаго Царствия, на котором три коруны изображены, знаменующия три великия, Казанское, Астраханское, Сибирское, славныя Царства, покоряющияся Богом хранимому и высочайшей Его Царскаго Величества милостивейшаго Государя державе и повелению. На правой стороне орла три грады суть, а по описании в титле Великия и Малыя и Белыя России, на левой стороне орла три грады своими писаньми образуют Восточных и Западных и Северных; под орлом знак отчича и дедича; на персех (на груди) изображение наследника (всадника), в пазноктех (пазнокть – последний сустав пальца, на котором растет ноготь) скипетр и яблоко (держава) собою являют милостивейшаго Государя, Его Царскаго Величества Самодержца и Облаemателя».

Каждый элемент герба здесь трактуется в соответствии с тем или иным элементом царского титула, помещенного на печати: «Божиею милостию мы, Великий Государь, Царь и Великий Князь Алексей Михайлович всея Великия и Малыя и Белыя России самодержец и многих государств и земель Восточных и Западных и Северных отчич и дедич и наследник и Государь и Обладатель». Таким образом, весь царский титул отражен во всей совокупности эмблематических изображений.

На печати 1667 года в лапах у орла такие знаки, как скипетр и держава. Скипетр, как следует из текста указа, соответствовал слову «самодержец» царского титула, а держава – слову «обладатель». При этом эмблема всадника на груди орла соотносилась со словом «наследник», то есть означала наследование царем власти великих московских князей; ездец в качестве их родового символа и служил для этого обозначения. Три короны теперь символизировали три самых важных и статусных территориальных объекта, которые были названы в титуле, – Казанское, Астраханское и Сибирское царства (ханства), присоединение которых произошло еще в XVI веке.

Кроме того, на печати есть еще две триады эмблем. С правой стороны орла (при этом взгляд шел от орла) три города означали Великую, Малую и Белую России. Три города с левой стороны орла – «Восточные и Западные и Северные земли», что соответствовало словам титула, показывавшим, что власть московского царя распространяется на земли в трех частях света.

Вся композиция на печати Алексея Михайловича представляет собой три триады, расположенные по трем сторонам от орла со скипетром и державой в лапах. Крылья орла здесь расправлены и подняты вверх. Он как бы охватывает ими и три «России», и три «страны», объединяя их под своей властью. Знаменательно, что с этого времени и вплоть до 1917 года крылья орла на государственном российском гербе оставались поднятыми (за исключением первой половины XIX века, когда в одном из типов герба, впрочем неофициальном, они изображались опущенными, но расправленными).

Под орлом мы видим «знак отчича и дедича» (соответствующий словам титула «отчич и дедич»). Его символический смысл раскрывается при сопоставлении царской печати 1667 года с печатями жалованной грамоты Богдану Хмельницкому и Малороссийского приказа. На них под орлом изображены две группы людей, между которыми на возвышении лежит гетманская булава. Тем самым было обозначено принятие Левобережной Украины под власть московского государя. Геральдическое изображение печати 1667 года сохранялось на Больших печатях преемников Алексея Михайловича до начала XVIII века.

Российский имперский герб

При Петре Великом и Екатерине I произошло еще несколько существенных изменений государственного герба.

Во-первых, с 1710-х годов короны над головами орла приобрели вид императорских. Как известно, Россия была провозглашена империей только после окончания Северной войны, в 1721 году. Но в этом случае изменения герба как бы предшествовали изменению титула.

Во-вторых, вокруг изображения орла или щитка с всадником на груди орла появилась цепь ордена Святого Андрея Первозванного, учрежденного Петром после возвращения из заграничного путешествия. Этот орден стал высшим орденом Российской империи и остался единственным, имеющим такой элемент, как шейная цепь.

В-третьих, именно при Петре на крыльях орла начали располагать гербы главных титульных территорий – первоначально киевский, владимирский и новгородский, а также Казанского, Астраханского и Сибирского царств. Эта традиция была заимствована из западноевропейской геральдики.

Наконец, были определены цвета российского государственного герба: черный орел на золотом поле. Такое цветовое сочетание опять-таки отсылало к Европе, причем к самому статусному европейскому государству – Священной Римской империи германской нации, на гербе которой также был изображен черный двуглавый орел на золотом поле.

2

Малый государственный герб Российской империи (слева)
Государственный герб 1832 года (в центре)
Государственный герб времен Павла I. 1799 (справа)
Изображения предоставлены автором текста

Кратковременное царствование Павла I ознаменовалось столь же кратковременным нововведением, просуществовавшим всего лишь с 1799 по 1801 год. Известен тот факт, что российский император принял сначала звание протектора (покровителя), а затем был избран и гроссмейстером (великим магистром) ордена Святого Иоанна в Иерусалиме, рыцарей Родоса и Мальты (в просторечии именуемого Мальтийским). Этот орден стали неверно именовать орденом Святого Иоанна Иерусалимского (в русской традиции), хотя никакого святого Иоанна Иерусалимского никогда не существовало, а в названии имелось в виду месторасположение ордена в Иерусалиме. Желая подчеркнуть свой новый статус и придавая ему очень большое значение, Павел I ввел в изображение российского государственного герба белый орденский крест с раздвоенными концами (он располагался за щитком с московским всадником на груди орла) и корону гроссмейстера ордена (она увенчивала этот щиток). Но поскольку Александр I отказался от звания протектора ордена, то и символы эти в государственной геральдике продержались недолго.

В первой половине XIX века при Александре I, а затем и при Николае I в армии утвердился вариант государственного герба, считавшийся неофициальным. На нем изображен орел в традиции искусства ампир – с распластанными крыльями, с фигурным щитком с всадником на груди и одной короной, а в лапах вместо регалий он держал лавровый венок, факел и молнии (перуны).

В 1832 году Николай I вновь скорректировал государственный герб. На крыльях орла по-прежнему располагалось шесть щитков с гербами, но теперь это были гербы пяти царств и одного великого княжества. Вместо киевского, владимирского и новгородского гербов изображались гербы царства Польского, царства Херсониса Таврического (то есть крымский) и великого княжества Финляндского. Напомню, что в 1831 году было подавлено польское восстание, и, по-видимому, император хотел и символически закрепить власть Российской империи над непокорным Польским «царством».

Последняя масштабная реформа российской государственной геральдики пришлась на начало царствования Александра II. Осуществил ее в 1856–1857 годах известный геральдист барон Борис Васильевич Кёне, который и является создателем герба Российской империи. Император утвердил три варианта герба – Большой, Средний и Малый – 11 апреля 1857 года. Затем Александр III внес еще одно изменение, утвердив новые варианты всех трех гербов в 1882–1883 годах. Большой герб Российской империи стал шедевром и апофеозом русской практической геральдики и геральдического искусства. Рисунок герба 1882 года был выполнен замечательным художником А.И. Шарлеманем (известным «неизвестным» большинству граждан нашей страны, поскольку именно он также создал и рисунки самой распространенной в России колоды игральных карт).

Большой герб Российской империи имел очень сложную структуру, поскольку он объединил 50 (!) территориальных гербов – гербов тех земель, названия которых присутствовали в полном императорском титуле. Это была очень продуманная система, а среди этих гербов находились и гербы ряда современных государств (видоизмененные с тех пор), в частности Норвегии, Польши, Финляндии, Эстонии, Литвы, Грузии… Иными словами, этот герб был энциклопедией не только российской, но и мировой геральдики.

Центральное место в гербе, конечно же, занимал черный двуглавый орел, коронованный двумя императорскими коронами, «над которыми третья такая ж, в большем виде, корона с двумя развевающимися концами ленты ордена Святого апостола Андрея Первозванного», в золотом щите. Этот щит увенчивал так называемый «шлем Александра Невского», окружала цепь ордена Андрея Первозванного, а поддерживали его с двух сторон щитодержатели архистратиг Михаил и архангел Гавриил.

Вся эта композиция размещалась под сенью императорской короны, над которой возвышалась государственная хоругвь. На сени – девиз «С нами Бог». Вокруг центрального изображения располагалось 15 щитов с территориальными гербами, причем гербы наиболее статусных земель были увенчаны соответствующими коронами и помещены на лавровые и дубовые ветви.

Средний герб представлял собой ту же композицию, но без шести верхних щитов. А малый имел только изображение двуглавого орла с регалиями, московским гербом и цепью ордена Андрея Первозванного, но восемь гербов наиболее статусных территорий, без корон, были размещены на крыльях двуглавого орла. Этот вариант герба и был наиболее распространенным. В таком виде российский герб дожил до Февральской революции 1917 года.

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

«Я гимны прежние пою…»

июня 15, 2015

Одним из важнейших символов государства является гимн. Как менялся он за многовековую историю России?

88

История гимнов нашей страны не только увлекательна, но и таинственна. Российская империя начиналась с Преображенского марша Петра Великого. Он и ныне гремит на парадах – и сердце колотится, как барабан, при первых же его звуках.

«Гром победы»

Мы не знаем, кто и когда сочинил эту мелодию. Вероятно, Марш лейб-гвардии Преображенского полка исполнялся уже в 1715-м. А в 1805 году поэт-преображенец Сергей Марин на эту музыку написал стихи:

Вот Суворов где сражался!
Там Румянцев где разил!
Каждый воин отличался,
Путь ко славе находил.

Каждый воин дух геройский
Среди мест сих доказал,
И как славны наши войски –
Целый свет об этом знал.

Марш преображенцев звучал в торжественных случаях – в дни коронации императоров, на посольских приемах, при выходах августейших особ. Но ритуал исполнения одной-единственной мелодии при появлении монарха в петровские годы еще не сложился.

Весь XVIII век страна победно воевала, и к ратной доблести поэты того времени относились с особым благоговением. Прорывным гимном имперской экспансии стал екатерининский «Гром победы, раздавайся!» – творение Гавриила Державина и композитора Осипа Козловского. Они подготовили музыкально-поэтическую программу к грандиозному празднику, который устраивал Григорий Потемкин по случаю Измаильской победы.

В простых стихах замечательного гимна Державин красочно выразил официальную правду золотого века, психологическую подоплеку деятельности великих творцов той эпохи, среди которых особенное место немеркнущего в веках гения занимает Александр Васильевич Суворов – главный герой штурма Измаила, который, однако, отсутствовал на празднике.

Мы ликуем славы звуки,
Чтоб враги могли узреть,
Что свои готовы руки
В край вселенной мы простреть.

Зри, премудрая царица!
Зри, великая жена!
Что Твой взгляд, Твоя десница –
Наш закон, душа одна.

Положенные на музыку Козловским, эти стихи не просто подчеркнули устремления своего века – в «Громе победы» Державин тонко уловил саму природу российского абсолютизма, без этого гимна невозможно представить себе климат екатерининских времен. Такие строки не существуют вне контекста эпохи, что вполне естественно для гимна, а кроме того, они сами воздействуют на исторический контекст, необходимый для понимания правления Екатерины Великой – того времени, когда России и ее воинству все было по плечу, когда фасад нашего государства выглядел наиболее привлекательно и верность Отечеству понималась как почетное служение матушке-государыне. Позже для «Грома победы» сочинялись новые слова, актуальные для эпохи Наполеоновских войн и Польской кампании 1831 года. Вариантов было без счета, но классическими навсегда остались стихи непревзойденного Державина.

1

Портрет Г.Р. Державина. Худ. И. Смирновский. Нач. XIX в. (слева)
Алексей Львов – автор первого гимна империи. Открытка с автографом композитора

Духовным гимном империи с XVIII века вплоть до февраля 1917 года стал «Коль славен…» Дмитрия Бортнянского на стихи Михаила Хераскова. Этот гимн сопровождал крестные ходы, духовные процессии, он звучал у крещенских иорданей. Традиционно играли его и при погребении офицеров. И никого не смущало, что авторы духовного гимна – масоны. Вольные каменщики любили общие песнопения, и их вклад в традицию исполнения гимнов трудно не заметить.

«Боже, царя храни!»

Напев британского God Save the King («Боже, храни короля») стал основой многих монархических гимнов. В России лучший текст на эту музыку создал Василий Андреевич Жуковский: стихотворение, написанное в 1814-м, называлось «Молитва русского народа». Поэт, прославившийся в 1812 году патриотическим воззванием «Певец во стане русских воинов», нашел гимну яркое и торжественное начало:

Боже! Царя храни!
Славному долги дни
Дай на земли!

В Европе еще шли сражения, в далеком походе пребывала и русская армия, и Жуковский упомянул в гимне «воинство бранное», «воинов мстителей, чести спасителей». А через два года стихотворение мэтра по предложению директора Царскосельского лицея двумя строфами дополнил 17-летний поэт Александр Пушкин.

С 1816 ГОДА «БОЖЕ, ЦАРЯ ХРАНИ!» ИСПОЛНЯЛОСЬ КАК ГИМН ИМПЕРИИ;
по высочайшему повелению полковые оркестры играли его при появлении государя. Это первый официальный гимн России

Императору Александру I пришлось по душе русско-английское песнопение. С 1816 года «Боже, царя храни!» уже звучало как гимн империи; по высочайшему повелению полковые оркестры исполняли его при появлении государя. Таким стал первый официальный гимн России.

«Боже, царя храни!» обоих поэтов издавалось под одной обложкой. Что для юного Пушкина было великой честью.

Там – громкой славою,
Сильной державою
Мир он покрыл.
Здесь безмятежною
Сенью надежною,
Благостью нежною
Нас осенил.

Брани в ужасный час
Мощно хранила нас
Верная длань.
Глас умиления,
Благодарения,
Сердца стремления –
Вот наша дань.

Таков его вклад в гимн Российской империи. Кстати, нередко стихи гимна Пушкина – Жуковского путают с более поздней версией Василия Андреевича. Император Николай I, который, как известно каждому читателю лесковского «Левши», «в своих русских людях был очень уверенный и никакому иностранцу уступать не любил», произнес легендарное: «Надоело мне слушать музыку английскую!»

ВЕСЬ XVIII ВЕК СТРАНА ПОБЕДНО ВОЕВАЛА, И К РАТНОЙ ДОБЛЕСТИ ПОЭТЫ ТОГО ВРЕМЕНИ ОТНОСИЛИСЬ С ОСОБЫМ БЛАГОГОВЕНИЕМ. Прорывным гимном имперской экспансии стал екатерининский «Гром победы, раздавайся!» – творение Гавриила Державина и композитора Осипа Козловского

У Жуковского конкурентов не было: он талантливо создавал поэзию государственнического официоза николаевской империи, прославляя энергичного царя, «обожаемого отца». По сравнению с предыдущим новый текст стал лаконичнее. Ударную первую строку поэт оставил. Новый гимн воспринимался на одном дыхании, как надпись на камне. Шесть коротких строк вчеканиваются в сознание:

Боже, царя храни!
Сильный, державный,
Царствуй на славу нам;
Царствуй на страх врагам,
Царь православный!
Боже, царя храни!

Как и век спустя, власти рассматривали кандидатуры композиторов, среди которых был и великий Глинка. Но Николай Павлович предпочел близкого ко двору музыканта Алексея Львова. Тот вполне сознавал глубокий смысл задачи: «Я чувствовал надобность создать гимн величественный, сильный, чувствительный, для всякого понятный, имеющий отпечаток национальности, годный для церкви, годный для войск, годный для народа – от ученого до невежды». Новый гимн, утвержденный государем, был представлен широкой публике в московском Большом театре 11 декабря 1833 года.

Коронационные торжества в московском Кремле

«Боже, царя храни!» звучало на церемониях по случаю коронации российских императоров в Московском Кремле.
Фото Михаил Филимонов / РИА Новости

Эта «русская народная песня» (так называли гимн в первых изданиях) вызвала прилив патриотических чувств. И конечно, на премьеру откликнулся один из самых последовательных патриотов Белокаменной, писатель и директор московских императорских театров Михаил Загоскин: «Не могу вам описать впечатление, которое произвела на зрителей сия национальная песнь; все мужчины и дамы слушали ее стоя; сначала «ура», а потом «форо» загремели в театре, когда ее пропели. Разумеется, она была повторена». Композитор вправе гордиться таким триумфом. Музыка соответствовала тексту – сдержанно торжественная, без излишеств.

Гимн в точности отвечал духу николаевской эпохи – «Православие. Самодержавие. Народность». Но после реформ 1860-х в самой активной части общества проявилось ироническое отношение к песне. Злые пародии на гимн (к примеру, знаменитое «Боже, царя стряхни!») стали приметой народовольческой, предреволюционной России. Нам, пережившим 1985–1999 годы, ведомо, как быстро «в детской резвости» общество умеет низвергать вчерашние святыни.

«Отречемся от старого мира!»

Первая мировая война стала для Российской империи непосильным испытанием – не столько для армии, сколько для политической системы и идеологии. То была уже не самодержавная, но буржуазная империя, в которой все явственнее ощущался конфликт народных интересов с аппетитами элиты. «И продал власть аристократ промышленникам и банкирам» – так аттестовал предреволюционную ситуацию Сергей Есенин. В феврале 1917-го империи не стало, и царский гимн освистали.

Что же исполнялось в торжественных случаях в короткую эпоху Временного правительства? Поэт Валерий Брюсов в статье «О новом русском гимне» размышлял: «Нужна краткая песнь, которая силою звуков, магией искусства сразу объединила бы собравшихся в одном порыве, сразу настроила бы всех на один высокий лад». Культурная элита, восторженно принявшая Февраль, завалила Особое совещание предложениями: «Славься» Михаила Глинки с новыми словами; «Эй, ухнем!» в аранжировках композиторов Александра Глазунова и Игоря Стравинского; торжественная песнь Александра Гречанинова и Константина Бальмонта («Могучая держава, безбрежный океан! Борцам за волю слава, развеявшим туман!»). В 1962 году, когда гастроли Стравинского, надолго оторванного от России, проходили в Москве, он с особой лукавинкой в глазах дирижировал своим несостоявшимся гимном…

В марте и апреле в особых случаях играли старенький, всем знакомый назубок Преображенский марш. Но Временное правительство предпочло всем вариантам «Рабочую Марсельезу» (с немного упрощенной мелодией Руже де Лиля, в редакции Глазунова), слова для которой за несколько десятилетий до этого были написаны Петром Лавровым.

Отречемся от старого мира,
Отряхнем его прах с наших ног!

Соперничество «Марсельезы» и «Интернационала» за звание гимна стало отражением борьбы буржуазных революционеров и социалистов. «Интернационал», как и большевики с левыми эсерами, завоевывал авторитет в советах. Общество стремительно кренилось влево: на выборах в Учредительное собрание осенью 1917 года значительное число голосов было отдано большевикам, причем в столицах они одержали безусловную победу. Это предопределило и победу самого радикального из левацких гимнов.

На русский язык текст «Интернационала» Эжена Потье перевел Аркадий Коц еще в начале века. Песнь эта могучая, есть в ней поступь истории, стихия. Яркая мелодия Пьера Дегейтера сразу врезается в память.

12457_original

Товарищ Сталин лично внес поправки в текст гимна СССР, написанный Сергеем Михалковым и Габриэлем Эль-Регистаном. Документ из архива Артема Суетина

Тогда страна искала себя, ощущая необходимость обновления после тяжкого кризиса. И снова вспоминается Есенин: «Хлестнула дерзко за предел нас отравившая свобода». Вместе с поэтами Сергеем Клычковым и Михаилом Герасимовым и удивительным нашим скульптором Сергеем Коненковым он предпринял попытку прославления новой государственности. В основе любого государственного мифа – память о павших героях. В ноябре 1918-го состоялось торжественное открытие мемориальной доски работы Коненкова. Она была установлена на Кремлевской стене в честь борцов, погибших за революцию. Звучала «Кантата», написанная поэтами: «Спите, любимые братья…»

Многие памятники той поры, выполненные на скорую руку из временных материалов, не простояли и 10 лет. Недолговечными оказались и самые радикальные, экстравагантные идеологические построения революционной эпохи. В конце концов предпочтение было отдано наиболее традиционной схеме, согласно которой жесткое единовластие сочеталось с культом труда и трудящегося народа… В Красной империи рожденный во Франции «Интернационал» воспринимался как песня духоподъемная и родная, но снова появилась потребность в самобытном государственном гимне.

Три соавтора

С конца 1930-х торжественных песен и кантат, прославлявших советский народ, его армию и вождя, рождалось немало. Музыку к ним создавали блестящие композиторы: Дмитрий Шостакович, Сергей Прокофьев, Матвей Блантер, Исаак Дунаевский. Интересно работал с жанром патетической песни основатель несравненного военного Ансамбля песни и пляски Александр Александров. В 1938-м с поэтом Василием Лебедевым-Кумачом он сочинил «Гимн партии большевиков» («Страны небывалой свободные дети, сегодня мы гордую песню поем…»). Именно этой мелодии суждено было через пять лет первенствовать в легендарном конкурсе и стать гимном СССР. Правда, победа досталась словам, написанным не Лебедевым-Кумачом (он участвовал в конкурсе в дуэте с другим композитором), а Сергеем Михалковым в соавторстве с Габриэлем Эль-Регистаном. Этот гимн, прозвучавший в первый раз по радио 1 января 1944 года, стал для нашей страны гимном Освобождения. Под его патетические аккорды Красная армия гнала на запад захватчиков.

Принимали гимн в Большом театре, где когда-то состоялась премьера царского гимна Львова – Жуковского. Оркестр ГАБТ под управлением Александра Мелик-Пашаева совместно с военным оркестром генерал-майора Семена Чернецкого исполнил перед Иосифом Сталиным и узким кругом советских руководителей, композиторов и поэтов гимны Великобритании и США, а также «Боже, царя храни!» и три варианта нового гимна со словами Михалкова и Эль-Регистана – на музыку Шостаковича, Хачатуряна и Александрова. Да-да, впервые в СССР в официальной обстановке прозвучал царский гимн – для сравнения, но и, думается, для ощущения преемственности. Надо отметить, что Александров основательно переработал свой гимн большевиков: замедлил темп – и мелодия стала величавее. Она соответствует огромной стране – как будто ветры Ледовитого океана встречаются с вершинами Памира…

Правительство утвердило вариант Александра Александрова. По воспоминаниям Михалкова, Сталин сказал Шостаковичу утешительно: «Ваша музыка звучит очень мелодично. Что поделать, но гимн Александрова больше подходит по своему торжественному звучанию». На банкете Михалков по просьбе вождя читал «Дядю Степу», а еще они с Эль-Регистаном показывали фронтовые сатирические сценки, дерзко приспособив в качестве реквизита подлинную фуражку Сталина.

XXV съезд КПСС

Делегация Вооруженных сил СССР приветствует XXV съезд КПСС. 1976 год. Фото Юрия Абрамочкина / РИА Новости

Иногда последовательность воспринимается как конформизм: недоброжелатели тысячу раз упрекали Сергея Михалкова в беспринципности. А он всю жизнь был благонамеренным государственником, сторонником крепкой, сильной власти и противником всего того, что извне и изнутри эту власть расшатывает. Такое кредо можно критиковать, но упрекать Михалкова в неискренности и противоречиях никто не вправе. Детский поэт, хорошо известный всем гражданам СССР, был удачной кандидатурой на роль гимнописца. Впрочем, его воспоминания о работе над гимном показывают, что чуть ли не лучшие строки подсказал им с Габриэлем третий соавтор – Сталин.

В восприятии гимна решающее значение – за первой строкой. У Михалкова и Эль-Регистана было так: «Свободных народов союз благородный». Сталин нашел куда более выразительный зачин, который навсегда врезался в память миллионов: «Союз нерушимый республик свободных». Секрет этой строки – в слове «нерушимый»: был найден одновременно торжественный и нестандартный эпитет. Так рождается классика жанра. Гимн не только прославлял советскую государственность с направляющей ролью русского народа, не только звал к военным победам под руководством коммунистической партии, но и утверждал культ вождей:

Сквозь грозы сияло нам солнце свободы,
И Ленин великий нам путь озарил:
Нас вырастил Сталин – на верность народу,
На труд и на подвиги нас вдохновил!

Габриэль Эль-Регистан не писал стихов (его иногда путают с сыном – Гарольдом Регистаном, который как раз был поэтом-песенником). Он помог Михалкову как опытный журналист и сценарист, подсказал опорные образы будущего гимна: Ленин, Сталин, Великая Русь, дружба народов.

После ХХ съезда петь гимн с именем развенчанного вождя уже не смели, и до 1977-го (об этом почему-то немногие помнят) гимн СССР исполнялся без слов. А в год принятия брежневской Конституции была утверждена новая редакция гимна. Снова проходил конкурс, снова в нем участвовали знаменитые поэты и композиторы, но победила прежняя музыка и в общем-то прежний текст. Михалков только исключил упоминание о Сталине и заменил строфу, посвященную военным реалиям 1943 года, на прославление мирного коммунистического строительства: «В победе бессмертных идей коммунизма…» Очень удачной оказалась аранжировка 1977 года (ее создал Ян Френкель), и к новой версии гимна, ежедневно звучавшего по радио, быстро привыкли. Текст в «брежневской» редакции публиковался на обложках школьных тетрадей: ничего не скажешь, миллионные тиражи!

Впрочем, «Интернационал» не был забыт. Он оставался гимном правящей партии – КПСС. Даже когда та стала олицетворением консервативных политических тенденций, седовласые вожди пели на съездах:

Лишь мы, работники всемирной
Великой армии труда,
Владеть землей имеем право,
Но паразиты – никогда!
И если гром великий грянет
Над сворой псов и палачей, –
Для нас все так же солнце станет
Сиять огнем своих лучей.

Пели, как бы присягая на верность революционному прошлому – скорее легендарному, чем реальному…

После Союза

После распада СССР в декабре 1991 года ситуация с гимном оказалась двусмысленной. Гимн Александрова – Михалкова прославлял страну, которой больше не было. Но в 1990-м был утвержден гимн РСФСР – «Патриотическая песнь» Глинки, с 1947-го известная под названием «Здравствуй, славная столица!» (слова на эту музыку написал поэт Алексей Машистов к 800-летию Москвы; в брежневские годы она некоторое время звучала как заставка информационной телепрограммы «Время»). Этот гимн исполнялся без слов. И новый парламент – Государственная Дума, впервые избранная в декабре 1993-го, – не подтвердил его легитимности. А это было необходимо, ведь гимн РСФСР принимался, когда республика еще входила в СССР.

В печати стали появляться тексты для гимна Глинки. И тут выяснилось, что разбойничья, смутная эпоха ранних 1990-х не способна к созданию собственного официоза. Гимн – это вдохновенный панегирик родной стране, ее народу, истории, и покаянные, чернушные мотивы здесь по крайней мере странны. Так, поэт, всегда умевший находить общий язык с миллионами, предложил для величавой музыки мучительно лирические, самоедские стихи со строкой: «Разве совесть в лагерной могиле?» Столь неуместные образы люди никогда не смогут принять в государственном гимне. Даже в ГДР и ФРГ – странах, осудивших свое нацистское прошлое, – мотивы покаяния и самобичевания не включались в строй гимнов. Таким же неуместным представляется нам предложение современной оппозиции дополнить шествие «Бессмертного полка» 9 Мая демонстрацией с портретами жертв ГУЛАГа.

Ни в чем не повинную песнь Глинки, которая ассоциировалась с позором вороватых и хмельных 1990-х, народ отторг. 10 лет мы жили с бессловесным гимном, и поделом: время-то было бесславное.

Президент России вручил государственные награды в Кремле

Президент России Владимир Путин вручает Сергею Михалкову орден Святого апостола Андрея Первозванного. Екатерининский зал Московского Кремля. 2008 год. Фото Михаила Климентьева / ТАСС

В ХХI век Россия вступила с музыкой Александрова и стихами Михалкова. Представляя этот вариант гимна депутатам, недавно ставший президентом Владимир Путин эмоционально спорил с противниками «сталинского» гимна: «Неужели за советский период существования нашей страны нам нечего вспомнить, кроме сталинских лагерей и репрессий? Куда мы тогда с вами денем Дунаевского, Шолохова, Шостаковича, Королева и достижения в области космоса? Куда мы денем полет Юрия Гагарина? А как же блестящие победы русского оружия со времен Румянцева, Суворова и Кутузова? А также победа весной 1945 года?» Стало ясно, что очередная эпоха революционного ниспровергательства завершена, а радикальные антисоветчики в одночасье сами перешли в разряд ретро. Что ж, процесс вполне предсказуемый и закономерный. Страсти разгораются и стихают – караван истории идет…

НАШ ГИМН С ПЕРВОГО АККОРДА ВОЗВЫШАЕТ, ВЫТЯГИВАЕТ В СТРУНКУ.
Невозможно хотя бы мысленно не приосаниться, когда слышишь: «Россия – священная наша держава»

Так получилось, что Жуковский дважды создавал гимн нашей страны, а Михалков – трижды. У музыки Александрова есть крылья, и на них новый старый гимн поднялся ввысь. В этой мелодии – героика Победы 1945-го, слава покорения космоса, гордость за спортивные достижения соотечественников… Гимн объединил традиции Российской империи, Советского Союза и современной России – и такой синтез необходим народу, чтобы мы не теряли чувства общности с великой многовековой историей. И я верю, что нашему гимну, назло скептикам, суждено счастливое будущее. А «Патриотическая песнь» Глинки пусть звучит на официальных московских мероприятиях в варианте 1947 года – наряду с принятым в 1995-м гимном Москвы «Дорогая моя столица». Судьба «гражданских молитв» бывает весьма причудливой, и это характерно не только для России.

Славься!..

Что до Михаила Ивановича Глинки – у него есть еще одно произведение, о котором стоит рассказать в обзоре гимнов России. Это хор «Славься». Еще перед войной Сталин озаботился творческим обновлением оперы «Жизнь за царя», и особое внимание вождь уделял патриотическому хоровому апофеозу, который никогда – ни при нем, ни до, ни после – не был нашим официальным гимном, но который всегда воспринимался как важный музыкальный символ России.

Хороший глагол, истинно гимнический – «славься». И торжественный хор из оперы «Иван Сусанин» завоевал репутацию подлинно народного песнопения. В царские времена его считали гимном династии Романовых. В советский период он звучал как гимн русскому народу. А в 1990-е многие ошибочно принимали «Славься» за официальный гимн России. Между тем с «Патриотической песнью» хор «Славься» связывает только личность автора.

В первые годы советской власти оперу грубо переиначивали. Один из вариантов назывался «За серп и молот!»: от оригинала там осталась лишь великая музыка – сюжет изменили до неузнаваемости. Но такие поделки успеха не имели. Наконец, в 1937-м в «Правде» появилась статья дирижера Самуила Самосуда с призывом создать «глубоко патриотическую народную драму, направленную своим острием против врагов великого русского народа».

Сегодня существует как минимум три варианта текста «Славься» – и тут впору запутаться. Первоначальный – барона Егора фон Розена, затем Сергея Городецкого, который дважды переделывал собственные стихи, и сравнительно недавняя редакция Евгения Левашова, который объединил темы своих предшественников и кое-что добавил от себя.

А дело было так. Розен написал текст поэтически косноязычный, но четко подстроенный под мелодию и, даже по меркам николаевского времени, экзальтированно монархический.

Славься, славься, честная рать!
Ты отстояла престол царей!
У царского дома идет принять
Царя-Государя, могучая рать!

Славься, славься, наш русский Царь!
Господом данный нам Царь-Государь!
Избранника Божьего весь народ
С великой любовью и радостью ждет!

Славься, славься, наш русский Царь!
Господом данный нам Царь-Государь!
Да будет бессмертен твой царский род!
Да им благоденствует русский народ!

Народ прославляет царя, но сам он не прославлен… В ХХ веке это звучало диковато. И вот музыкально эрудированный поэт Сергей Городецкий получил задание переделать либретто Розена, сохранив основную тему – подвиг Ивана Сусанина. Воспеть Русь ему рекомендовал лично Сталин. Он же предложил в финале оперы устроить триумфальный выезд спасителей Отечества – Минина и Пожарского. Этот патриотический хор и ныне исполняется в торжественных случаях наряду с гимном России.

Славься, славься, ты Русь моя,
Славься, ты русская наша земля.
Да будет во веки веков сильна
Любимая наша родная страна.

Славься, славься, из рода в род,
Славься, великий наш русский народ.
Врагов, посягнувших на край родной,
Рази беспощадной могучей рукой.

Славься, славься, родная Москва,
Родины нашей, страны голова.
Живи, возвышайся на радость нам,
На счастье народов, на гибель врагам.

Слава, слава, героям бойцам,
Родины нашей отважным сынам.
Кто кровь за Отчизну свою прольет,
Того никогда не забудет народ.

Это не бахвальство, а правда аптечной точности. Ни один народ не создал столько песен во славу своей земли, во славу государства. В нашей цивилизации эта потребность возникла аж с древнего возгласа: «О, светло светлая и прекрасно украшенная земля Русская!» И наш гимн с первого аккорда возвышает, вытягивает в струнку. Невозможно хотя бы мысленно не приосаниться, когда слышишь: «Россия – священная наша держава». Несколько минут звучит гимн. За это время можно многое понять о Родине. Такова чудесная природа этого жанра.

Автор: Арсений Замостьянов

Царь-памятник

июня 15, 2015

Уникальный памятник всему государству Российскому установлен там, где, согласно летописи, начал княжить легендарный Рюрик, – в Великом Новгороде.Это монументальный образ нашей тысячелетней истории

Фрагмент памятника "Тысячелетие России"

Фото Рудольфа Кучерова / РИА Новости

Памятник стоит в новгородском детинце, напротив древнего Софийского собора. С этой точки действительно всю историю видно, нужно лишь немного пробудить воображение.

Новгородский царь-памятник – младший брат московского Царь-колокола. Какая смелая, истинно русская идея – собрать воедино всю Русь, перемешать эпохи. Такие попытки предпринимались и в живописи: вспомним художников Михаила Нестерова, Павла Корина, Илью Глазунова.

В память о Рюрике

Скульптурный коллаж – наиболее впечатляющая метафора России. И уникальная художественная идея, ведь в то время, когда устанавливался памятник, подобных монументов на свете еще не существовало. Похожий памятник к тысячелетию Венгрии появится в Будапеште, на площади Героев, но это случится в 1896 году – почти через 40 лет после того, как в России заговорили о подобном проекте.

Правительственные чиновники тогда почитывали «Повесть временных лет», а в Карамзина так и вообще заглядывали часто. Министр внутренних дел Сергей Степанович Ланской мечтал, чтобы история страны стала для всех ее граждан сплачивающим началом. В 1857-м он предложил широко отметить тысячелетие русской государственности и установить в Новгороде памятник первомунашему князю, основателю династии –новгородскому правителю Рюрику.

Millennium_of_Russia_just_begun

Возведение памятника в центре Новгородского кремля. 1862 год

Праздновать тысячелетие, согласно летописи, следовало в 1862 году. Предложение Ланского было подхвачено и развито. Молодой царь Александр II поддержал эту идею, и вскоре объявили конкурс на сочинение проекта памятника. После Крымской трагедии работа над этим монументом превратилась в лабораторию по возрождению патриотизма.

Ставшее классическим наименование – памятник Тысячелетию России – появилось уже в мае 1857 года, в циркуляре о подписке для сбора пожертвований на сооружение монумента, который Министерство внутренних дел империи разослало по всем губерниям.Впрочем, народных денег на начинание не хватило: 80% затрат взяло на себя государство.

Бронзовая шапка Мономаха

Самым подходящим местом для будущего памятника была определена площадь в Кремле между Софийским собором и зданием Присутственных мест. Правда, ее уже занимал монумент, поставленный горожанами в память о подвиге новгородских ополченцев в Отечественной войне 1812 года. Но решение несложное: по просьбе царя обелиск переместили на центральную площадь Новгорода.Возражать никто не стал.

Победа в конкурсе на лучший проект досталась никому не известному, за год до того окончившему академию художнику (даже не скульптору!) Михаилу Микешину, решившему метафорично представить Россию в форме огромной шапки Мономаха. Как-никак державный символ. Композицию венчал святой крест. Император и профессора Академии художеств приветствовали «свежесть образа», и Микешин с помощью скульпторов (первым из которых нужно назвать Ивана Шредера), а также архитекторов и историков приступил к воплощению замысла. Кстати, в этой колоссальной работе есть вклад и молодого Александра Опекушина.

Сила Микешина – в образном мышлении, изобретательности портретиста, умении удивить массового зрителя ясной и впечатляющей системой сложной композиции. Многое определял колокольный силуэт. Художник создавал одновременно и замысловатую загадку, и эмблему империи.

М

Михаил Осипович Микешин (1835–1896)

Ему еще не исполнилось 25 лет, но он не тушевался ни в обществе представителей правящей династии, ни в кругу маститых седовласых властителей дум. Сработал принцип: молодого царя должен воспевать не менее молодой художник. Впрочем, от собственного скульптурного изображения в монументальном ансамбле Александр II уклонился. Но все же Микешину нужно было угадывать намерения императора, творить новый официальный стиль эпохи. Ведь это памятник государству, воплощение исторической памяти, его авторы воскрешают великих деятелей России, воссоздавая их в бронзе.

Выбор героев и сюжетов для столь ответственного государственного памятника – отдельная эпопея. Микешин оказался превосходным организатором. Вокруг него сплотился кружок экспертов, в беседах с которыми определялись кандидатуры на увековечивание. Это историки Николай Костомаров и Михаил Погодин, филологи Федор Буслаев, Михаил Максимович и Измаил Срезневский, архивист Николай Калачов, поэты и писатели Аполлон Майков, Яков Полонский, Иван Тургенев, Иван Гончаров… Примечательно, что в этот круг входили и консерваторы, и либералы; и западники, и славянофилы. Отныне они все собирались по четвергам у Микешина, на литейном дворе Академии художеств.Несомненно, главный автор памятника держал связь и с ближайшими соратниками царя.

ПОСЛЕ НЕУДАЧНОЙ КРЫМСКОЙ ВОЙНЫ
работа над монументом,
посвященным тысячелетию России,
превратилась в лабораторию по возрождению патриотизма

Между прочим, многим само решение монумента показалось неоднозначным: великие деятели Отечества повернуты спинами к символической России. Микешин парировал: «Отлично! Тогда я их поставлю спинами к вам, глубокоуважаемые зрители и критики памятника!»Монумент, ставший одним из зримых символов тысячелетней истории страны, принес автору славу: после его открытия художник получил немало предложений из разных городов России и Восточной Европы и создал еще немало памятников.

В конце концов с опорными сюжетами многофигурной композиции определились. Это скульптурные группы, опоясывающие державное яблоко России. Призвание Рюрика, Крещение Руси, Куликовская битва, самодержавие ИванаIII, начало династии Романовых и образование империи при Петре Великом. Шесть сюжетов крупным планом. Напрашивался и седьмой – взятие Парижа в 1814-м, победное завершение Отечественной войны. Но после Парижского трактата 1856 года, после фактического краха Священного союза напоминание об этом триумфе сочли неуместным. Собственно говоря, торжества по поводу тысячелетия государства призваны были заслонить собой 50-летний юбилей изгнания французов, о котором ровно по тем же политическим мотивам во весь голос предпочитали не кричать.

109 столпов государства

А ниже колокол памятника опоясывают горельефы – 109 личностей, повлиявших на историю Отечества, начиная с Кирилла и Мефодия. Творцы славянской письменности здесь – единственные представители народов, не входивших в Российскую империю. За ними следуют другие православные просветители, а затем – государственные люди, галерею которых открывает Ярослав Мудрый. Далее многие воины – с князя Святослава и вплоть до героев обороны Севастополя, адмиралов Владимира Корнилова и Павла Нахимова. И наконец,писатели и выдающиеся деятели искусства.

Споров было немало. Включать или не включать в композицию образ предыдущего императора – Николая I? «Ходить бывает склизко по камушкам иным; итак, о том, что близко, мы лучше умолчим»… Нужны ли в благородном собрании великий Гоголь и архитектор Воронихин? Как быть с Иваном Грозным? Насколько оправданно здесь присутствие пострадавшего от опричнины митрополита Филиппа?

В итоге император Николай предстал во всем великолепии,правда отливать его фигуру пришлось в последний момент, когда казалось, что поезд уже ушел. Царя изобразили гордо восседающим, с высоко поднятой головой.

А вот Тарас Шевченко и Иван Грозный остались в дублирующем составе, не дотянули до всероссийского мемориала… Слишком уж спорные фигуры! Среди персонажей памятника мы видим соратников Грозного – Сильвестра и Алексея Адашева, видим первую жену Ивана ВасильевичаАнастасию, которую выделяли как представительницу рода Романовых. Есть тут и храбрый Ермак. А первого московского царя среди героев Отечества нет. И даже фигура сибиряка, символизирующая освоение и присоединение Сибири, выглядывает из-за плеча другого Ивана Васильевича – Третьего.

Вечная Россия

Вечная Россия. Худ. И.С. Глазунов. 1988

Зато подчеркивалось, что Российская империя – наследница не только Московского царства, но и могущественной Литвы. Гедимин, Ольгерд иВитовт предстают в этом ряду после Ярослава Мудрого и Владимира Мономаха.

Свою роль в выборе сюжетов и лиц сыграли историографические стереотипы того времени. Не обошлось без идейной борьбы охранителей с либералами, перестраховщиков с реформаторами… Проявились и хорошо знакомые нам проблемы, характерные для большого многонационального государства. Так, здесь нашлось место католикам, но отсутствуют мусульмане. Как дань вольнолюбивому Новгороду возникла фигура Марфы Посадницы, хотя ее правда не вписывалась в имперскую концепцию российской истории.

Переход на личности

Да и первый русский царь Иван IV не попал в представительную компанию во многом из-за расправы над Новгородом. Не захотели современники Александра II заретушировать эту историю – и памятник остался без величайшего самодержца. Не вошли в ряд церковных просветителей Иосиф Волоцкий и Нил Сорский: не потому ли, что политики 1860-х стремились замалчивать эпоху борьбы с новгородской ересью? То включали в список героев монумента, то исключали из него народного поэта Алексея Кольцова. Перестраховались с Меншиковым: лучший полководец Петровской эпохи не удостоен места в ансамбле великих из-за репутации казнокрада.

Ближе к концу работы Михаил Микешин получил высочайшее указание: «Чтобы в числе Литераторов помещен был Державин, в числе Государственных мужей – Кочубей; из числа Военных людей Орлов-Чесменский, Дибич-Забалканский и Паскевич-Эриванский были бы выведены более видным образом». С боями прорвался в бессмертную когорту Феофан Прокопович. А вот иконописцев в те годы не слишком ценили. Ни Андрея Рублева, ни Феофана Грека, ни Симона Ушакова на многолюдном памятнике вы не обнаружите.

ПАМЯТНИК СТАЛ ОДНИМ ИЗ ЗРИМЫХ
СИМВОЛОВ МНОГОВЕКОВОЙ ИСТОРИИ
ОТЕЧЕСТВА, а его автору Михаилу Микешину
принес всероссийскую славу

Интрига развернулась вокруг имени Тараса Шевченко. Юный Микешин коротко сошелся с этим горемычным стареющим поэтом.В первоначальных списках он не значился по самой простой причине: живых и здравствующих увековечивать не принято. Но 26 февраля 1861 года Тарас Григорьевич скончался. Микешин, вняв увещеваниям Николая Костомарова, включил его в писательские ряды. А не тут-то было. «Государь повелел изображение Гоголя, находящееся на Высочайше одобренном рисунке барельефа, сохранить, а Шевченки, допущенное произвольно, исключить», – гласило указание от 30 ноября 1861 года. Уж слишком неблагонамеренным подданным был этот поэт… Микешин отдаст должное Кобзарю позже. Последней его работой станет цикл иллюстраций к стихотворениям Шевченко.

Из выдающихся малороссов в окончательные скрижали попали, в частности, гетман Богдан Хмельницкий, канцлер Александр Безбородко, министр Виктор Кочубей… К счастью, почтили, как уже было упомянуто, и Николая Гоголя.

Среди полководцев недостает Михаила Милорадовича, погибшего на Сенатской площади 14 декабря 1825-го. Не хотелось идеологам будоражить память о том декабрьском восстании. И совсем печально и несправедливо, что в числе героев Тысячелетней России не оказалось адмирала Федора Ушакова. Непобедимого флотоводца, изменившего тактику морского боя, вообще долгие годы чрезвычайно недооценивали. И при жизни, и в течение многих лет после смерти – вплоть до Великой Отечественной войны. Об Ушакове как всенародном герое вспомнили только во время консультаций Иосифа Сталина с адмиралом Николаем Кузнецовым, когда они раздумывали, каким быть будущему флотоводческому ордену…

Микешин упивался успехом. Но слава славой, а с финансами у него дела обстояли не то чтобы благополучно. Денежная премия за Тысячелетнюю Россию пошла по ветру. Художник вложил средства в весьма сомнительное предприятие: нашлись ловкачи, убедившие его пустить деньги на рискованную сделку с Адмиралтейством. Они собирались выкупить по бросовой цене списанные корабли, чтобы потом втридорога перепродать корабельное оборудование и сами суда. Афера провалилась, и Микешин не заработал ни копейки – напротив, остался должен казне 80 тыс. рублей. Сумма, что и говорить, внушительная! Целый батальон привыкших к нужде русских художников можно было всю жизнь кормить, поить и одевать на эти деньги. Михаил Микешин добился аудиенции с императором. Александр II приказал выплатить долг за автора памятника Тысячелетию России, но строго-настрого запретил ему впредь заниматься коммерцией.

В преддверии праздника

И вот – праздник, сентябрь 1862-го.

Участвовали в новгородских торжествах почти все здравствовавшие представители династии Романовых – не только сам император с императрицей, но и великие князья, княгини и княжны, то есть его дети, братья и сестры, дядья и племянники. Наследника престола цесаревича Николая Александровича сопровождали генерал-адъютант граф Сергей Строганов и флигель-адъютант полковник Отто Рихтер. Великих князей Александра Александровича (будущего императора) и Владимира Александровича – генерал-майор граф Борис Перовский и поручик Николай Литвинов. Весь список даже самых высоких гостей огласить сложно, при этом каждый из них имел при себе свиту и прислугу от трех до десяти человек. Тут и повара, и куаферы.

Сложность прибытия на праздник заключалась в том, что железнодорожное сообщение заканчивалось тогда в Чудове. Далее до Новгорода нужно было добираться либо по Волхову, либо по почтовому тракту. Императорской семье и ее свите владелец новгородского  пароходства Забелин предоставил свои лучшие суда – «Красотку» и «Кокетку». Остальным достались «Чайка», «Александр», «Волхов» и «Бабочка».

Памятник Тысячелетие России. Открытие памятника. 1862

Открытие памятника Тысячелетию России 8 сентября 1862 года

Много внимания уделялось войскам, которые должны были присутствовать на торжествах. Держава-то у нас воинская! Из обеих столиц армейские части добирались до Новгорода своим ходом: кавалеристы и артиллеристы верхом, пехота – на своих двоих, в три перехода. Из Петербурга солдатские эшелоны шли пять часов, из Москвы – 24 часа с половиной. Скорость была установлена в 27 верст в час.

Особые хлопоты выпали на долю полиции. Новгородский полицмейстер полковник А. Буцковский 16 августа издал директиву: «ввести строгий контроль – взвешивать чемоданы и саквояжи» у всех прибывающих в город. Объяснялось это тем, что «имеются сведения, будто бы некоторые из злоумышленников располагают привезти в Новгород ручные гранаты, называемые адскими, для метания в толпу народа во время предстоящего праздника Тысячелетия России, чтобы произвести общее смятение». Разгул терроризма тогда еще не начался, но самодержавная идиллия к тому времени пошатнулась. Вся новгородская полиция переоделась в гражданское платье. Ей на помощь прибыли 150 городовых петербургской полиции под управлением штаб-офицера и 10 квартальных надзирателей. Кроме того, 30 конных и 15 пеших рядовых жандармского дивизиона под командованием шести конных и двух пеших унтер-офицеров. Петербургская команда доставила четыре пожарных трубы, лошадей и бочки.

Пока строители завершали работы к открытию памятника, полицейские формировали свои силы, а войска маршировали в Кремле, губернатор, городской голова и члены управы готовились к приему высоких гостей, прибытие которых ожидалось 7 сентября. Главными для хозяев в эти дни были заботы об угощении и проведении народных гуляний.Программу церемонии составил сам император.

Открытие России

Наступило утро 8 сентября 1862 года. Художник Богдан Виллевальде через полтора года на редкость точно отобразилэто торжество на полотне «Открытие памятника Тысячелетию России в Новгороде», хотя народу на его картине изображено гораздо меньше, чем было в действительности: не все поместились на холст.

К 10 часам утра войска выстроились в парадных шеренгах возле здания Присутственных мест. Из Архиерейских палат вышел император Александр II в сопровождении своих генералов, сел на подведенного коня и объехал части. Затем он вернулся в палаты и уже с императрицей и свитой последовал в Софийский собор, где в 11 часов началась божественная литургия. Гости, получившие пропуска на службу, собрались в храме с раннего утра. После богослужения все направились к памятнику, еще закрытому плотной тканью. Император и его родственники расположились под навесом, сооруженным на случай непогоды. После молебна состоялось освящение удивительного монумента.

МОНУМЕНТ НЕ ТРОНУЛИ ДАЖЕ В ЛИХИЕ РЕВОЛЮЦИОННЫЕ ГОДЫ,
а после изгнания фашистов из Новгорода
памятник восстановили на удивление быстро.
Россия не должна лежать в руинах

Когда церемонияоткрытия закончилась, Александр II в сопровождении нескольких членов свиты обошел памятник кругом – «для обзора». После этого он сел на коня и стал во главе выстроившихся частей. Грянул оркестр, и войсковые соединения церемониальным маршем прошли мимо памятника, отдавая честь доблестным сынам Отечества, воплощенным в бронзе…

Ну а потом – пир на весь мир. Угощали новгородцы гостей по-былинному, словно на столовании у Садко. От чего же ломились столы в царской палатке? Закуска подавалась холодной, в стиле нынешних фуршетов. Тут же имелось вино. Приведем несколько гастрономических названий. На два дня, 8-е и 9-е число, в эту палатку было поставлено три больших жестянки рыбы маринованной, 12 ящиков сардин, бочка сельдей королевских, пять банок икры, 15 фунтов сыра швейцарского, 5 1/8 фунта сыра английского, три банки лососиновых, 75 штук миног,икра салфеточная, колбаса «Италия», ветчина вареная… Были здесь и водка, шампанское – 177 бутылок, херес – 56, лафит – 45. Французский сотерн – 40 бутылок, а также вдоволь портера, коньяк.

390653342

Открытие памятника Тысячелетию России в Новгороде в 1862 году. Худ. Б.П. Виллевальде. 1864

В пространном перечне есть любопытная приписка: «Для Его Императорского Высочества Николая Николаевича Младшего 18 штук груш дюшес и 4 фунта винограду». Будущему Верховному главнокомандующему, полководцу Первой мировой войны тогда было шесть лет.

Солдатам полагались щи, жаркое из говядины, пироги и кулебяки с чаем. Ну и, как водится, водка, вино столовое, медовуха да пиво.Только представьте, что надо было усадить за столы почти 13 тыс. человек! И усадили, и накормили! По 50 человек за одним столом.

img.php

10 сентября гости разъехались. А через две недели на имягубернатора Владимира Скарятинапришло письмо, в котором сообщалось, что император просил «объявить купечеству и гражданам Новгорода благодарность Его Величества за радушное угощение обедом войск, бывших в сборе в Новгороде во время празднования открытия памятника Тысячелетию России». Эти слова – награда.

Монумент вписался в своеобразную архитектуру древнего Новгорода и стал одним из символов города. Всеми любимый памятник не тронули даже в революционные годы, хотя Михаил Микешин, несомненно, прославлял самодержавие. В 1944-м немцы оставили освобождавшим Новгород частям Красной армии разбитый, расколотый памятник… В те военные дни израненная, изможденная страна нашла силы – и монумент восстановили на удивление быстро. Россия не должна лежать в руинах.

Авторы: Арсений Замостьянов, Ирина Савинова

Защитник «мудрости хранительной»

июня 15, 2015

Первый русский историограф, писатель, журналист и поэт Николай Михайлович Карамзин вполне может считаться и первым русским консерватором

bastilia

Взятие Бастилии 14 июля 1789 года

Николай Михайлович Карамзин происходил из крымско-татарского рода Кара-Мурзы(известного с XVI века). Детство он провел в имении отца Знаменском Симбирской губернии, а затем воспитывался в частном пансионе француза Пьера Фовеля в Симбирске. В 1778 году отец отправил егов Москву, определив в пансион профессора Московского университета Иоганна Матиаса Шадена. Там Карамзин освоил французский и немецкий, учил английский, латынь и греческий. Известно,что он посещал такжеуниверситетские лекции масона И.Г. Шварца. В 1782-м Карамзин поступил на службу в лейб-гвардии Преображенский полк. В это же время начинается его литературная деятельность.

Масон из Симбирска

После смерти отца Николай Карамзин вышел в отставку в 1784-ми уехал на родину в Симбирск, где вступил в масонскую ложу «Золотого венца». Но уже через год он вновь оказался в Москве, где сблизился с масонами из окружения знаменитого просветителя Н.И. Новикова, под влиянием которых и формировались его взгляды и литературные вкусы, в частности интерес к идеям французского Просвещения, энциклопедистам, а также трудам Монтескье, Вольтера и других властителей дум того времени. Масонство привлекало Карамзина просветительской и благотворительной деятельностью, но отталкивало своей мистической стороной и обрядами.

В 1789–1790 годах он совершил 18-месячное заграничное путешествие, одним из побудительных мотивов к которомустало желание написать книгу о Европе – «царстве просвещенного разума». Николай Карамзин побывал в Германии, Швейцарии, Франции и Англии. Оказавшись в охваченной революцией Франции, он неоднократно посещал Национальное собрание, слушал речи Робеспьера и завел знакомства со многими политическими знаменитостями.

–ù–∏–∫–æ–ª–∞–π –ö–∞—Ä–∞–º–∑–∏–Ω (1766-1826 –≥–≥.)

Николай Михайлович Карамзин (1766–1826)

По возвращении Карамзин испытывал все нарастающий скепсис по отношению к идеалам Просвещения, однако в целом оставался на западнических и космополитических позициях, будучи уверенным в том, что путь цивилизации един для всего человечества и что Россия также должна ему следовать. «Все народное ничто передчеловеческим. Главное дело быть людьми, а не славянами» – таковы известные его слова из «Писем русского путешественника».

Как литератор, Николай Михайлович Карамзин стал родоначальником русского сентиментализма, осуществил масштабную реформу русского литературного языка, с одной стороны, ориентируя его развитие на французские модели, а с другой – приближая к разговорной речи; при этом писатель полагал, что русский литературный язык еще предстоит создать. Сентиментализм в России явился, по сути, одной из разновидностей западничества.

«Как не иметь народного самолюбия?»

В 1791–1792 годах были опубликованы «Письма русского путешественника», принесшие молодому литератору всероссийскую известность. В этом произведении он в целом придерживалсявзглядов гуманистического космополитизма и апеллирующего к универсальному прогрессу просветительства. Космополитические и западнические мотивы задавали тон карамзинским«Письмам»: «Путь образования или просвещения один для народов; все они идут им вслед друг за другом. Иностранцы были умнее русских: итак надлежало от них заимствовать, учиться, пользоваться их опытами. Благоразумно ли искать, что сыскано?»

Будучи основоположником и безусловно наиболее видным представителем сентиментализма в России, Карамзин в то же время не стремился чрезмерно офранцузить русский язык и культуру. В тех же «Письмах» он утверждал: «В нашем так называемом хорошем обществе без французского языка будешь глух и нем. Не стыдно ли? Как не иметь народного самолюбия? Зачем быть попугаями и обезьянами вместе? Наш язык и для разговоров, право, не хуже других…»

«КТО САМ СЕБЯ НЕ УВАЖАЕТ,
ТОГО, БЕЗ СОМНЕНИЯ, И ДРУГИЕ УВАЖАТЬ НЕ БУДУТ.
Русский должен по крайней мере знать цену свою»

Тогдашний космополитизм Карамзина сочетался со своеобразной литературной борьбой за возвращение к «русским истокам». В 1790-е годы в его творчестве непрерывно рос интерес к родной истории, сопряженный с романтическим конструированием «русскости». История, считал он,должна пробуждать чувство патриотизма. Во вступлении к повести «Наталья, боярская дочь» (1792) писатель, обращаясь к читателям, вопрошал: «Кто из нас не любит тех времен, когда русские были русскими, когда они в собственное свое платье наряжались, ходили своею походкою, жили по своему обычаю, говорили своим языком и по своему сердцу, то есть говорили, как думали?»

Одновременно с изданием «Писем» Карамзин сблизился с Г.Р.

Державиным и порвал с масонством, что вызвало решительное осуждение и раздражение со стороны многих недавних его друзей-масонов. А восшествие на престол Александра I положило начало новому периоду в идейной эволюции Карамзина. Он критически отнесся к либеральным проектам императора. Так, в 1802-мвышло в свет созданноеим годом ранее «Историческое похвальное слово Екатерине II», представляющее собой наказ новому царю, в котором будущий автор «Истории государства Российского» сформулировал монархическую программу. Здесь онразделил все аргументы в пользу самодержавия, данные в «Наказе» Екатериной Великой. Однако теперь, с его точки зрения, их подкрепили результаты Французской революции. «Народ многочисленный на развалинах трона хотел повелевать сам собою: прекрасное здание общественного благоустройства разрушилось; неописанные несчастия были жребием Франции, и сей гордый народ, осыпав пеплом главу свою, проклиная десятилетнее заблуждение, для спасения политического бытия своего вручает самовластие счастливому Корсиканскому воину», –отмечал Карамзин. Соответственно, для России благодетельно самодержавие, а главная задача воспитания – «вкоренение» благоговения к монарху.

«Век просвещения! Я не узнаю тебя!»

В первые годы XIX векаважнейшимиз всех начинанийКарамзина стало основание толстого, выходившего два раза в месяцжурнала «Вестник Европы» (1802), в котором он выступал в роли политического писателя, публициста, комментатора и международного обозревателя. В его статьях на страницах этого издания прослеживается острая полемика со всей просветительской традицией – от энциклопедистов до Жан-Жака Руссо. Впрочем, еще раньше, в 1795 году, в «Переписке Мелодора и Филалета» Карамзин уже ярко выражалрезкое неприятие и шок от реализации идей Просвещения на практике в ходе Великой французской революции: «Век просвещения! Я не узнаю тебя – в крови и пламени не узнаю тебя – среди убийств и разрушения не узнаю тебя!..»

О нарастании консервативных акцентов в мировоззрении бывшего западникасвидетельствует и то, что он во все большей степени обращал внимание на феномен традиции. Для просветительства одной из основополагающих установок было противопоставление новаторства, олицетворенного Просвещением, и косности, воплощенной в традиции. Карамзин же убежденно заявлял: «Учреждения древности имеют магическую силу, которая не может быть заменена никакою силою ума».

Новиков

Николай Иванович Новиков (1744–1818)

Он четко сформулировал и свою государственническо-монархическую позицию (ранее государство представлялосьему «чудовищем»): «Гражданский порядок священ даже в самых местных или случайных недостатках своих,<…> власть его есть для народов не тиранство, а защита от тиранства, <…> разбивая сию благодетельную эгиду, народ делается жертвою ужасных бедствий…»

В свете вышесказанного нет ничего удивительного, что бывший космополит в эти годы резко выступил против галломании, воспитания детей за границей, западной моды и подражательства всему иностранному и т. д.; тем более что такое отрицание было уже достаточно укоренено в российской интеллектуальной традиции. Безусловно, наиболее яркое произведение Карамзина той поры, в котором развиты подобные мотивы,– «О любви к отечеству и народной гордости» (1802).

Патриотический пафос в этом произведении чрезвычайно силен: «Мне кажется, что мы излишнесмиренны в мыслях о народном своем достоинстве, – а смирение в политике вредно. Кто сам себя не уважает, того, без сомнения, и другие уважать не будут. Не говорю, чтобы любовь к отечеству долженствовала ослеплять нас и уверять, что мы всех и во всем лучше; но русский должен по крайней мере знать цену свою. Согласимся, что некоторые народы вообще нас просвещеннее: ибо обстоятельства были для них счастливее; но почувствуем же и все благодеяния судьбы в рассуждении народа российского; станем смело наряду с другими, скажем ясно имя свое и повторим его с благородною гордостию». Оценить подобное изменение общественно-политических и культурных установок можнолишь зная о том, что в «Письмах русского путешественника» Карамзин утверждал: после России для него нет земли «приятнее Франции» и французы – «самый любезный из всех народов».

Maurice_Quentin_de_La_Tour_-_Portrait_of_Jean-Jacques_Rousseau_-_WGA12360

Французский философ — просветитель Жан-Жак Руссо

В статье «О любви к отечеству и народной гордости» он призвал прекратить безоглядное заимствование опыта Запада: «Патриот спешит присвоить отечеству благодетельное и нужное, но отвергает рабские подражания в безделках. Хорошо и должно учиться; но горе народу, который будет всегдашним учеником!» Карамзин сознавал необходимость национальной самодостаточности и самостоятельности: «Как человек, так и народ начинает всегда подражанием; но должен со временем быть сам собою».

Его немало беспокоило то обстоятельство, что большую часть учителей и воспитателей в России составляют иностранцы, и он не раз предлагал заменить их «природными русскими»: «Никогда иностранец не поймет нашего народного характера и, следственно, не может сообразоваться с ним в воспитании. Иностранцы весьма редко отдают нам справедливость. Мы их ласкаем, награждаем; а они, выехав за курляндский шлагбаум, смеются над нами или бранят нас <…> и печатают нелепости о русских».

В статьях Карамзина в «Вестнике Европы» его консервативные убеждения впервые сложились в относительно стройную систему взглядов.

«О древней и новой России»

Еще в 1790-х обозначился интерес писателя к русской истории, тогда им было создано несколько небольших исторических работ. В 1803 годуон обратился в Министерство народного просвещения, к попечителю Московского учебного округа М.Н. Муравьеву с просьбой о назначении его историографом, которая вскоре была удовлетворена именным указом императора. В период с 1803 по 1811 год Карамзин написал пять томов «Истории государства Российского», в ходе работы над которыми открыл и впервые использовал ценнейшие исторические источники.

Уже к 1810-му под влиянием занятий русской историей он становится последовательным консерватором-патриотом. В начале этого года Николай Михайловиччерез своего родственника Федора Васильевича Ростопчина познакомился в Москве с лидером тогдашней «консервативной партии» при дворе – великой княгиней Екатериной Павловной – и сталчастобывать у нее в Твери, где ее супруг, принц Ольденбургский, был генерал-губернатором. Салон великой княгини являлся тогда центром консервативной оппозиции проводимому либерально-западническому курсу, олицетворяемому фигурой М.М. Сперанского. Здесь Карамзин читал отрывки из своей «Истории» в присутствии великого князя Константина Павловича, тогда же произошло его знакомство и с вдовствующей императрицей Марией Федоровной, которая с того времени стала одной из его покровительниц.

kar

«История государства Российского» только на протяжении второй четверти XIX столетия переиздавалась шесть раз

По инициативе Екатерины Павловны историограф написал и подал императору Александру Iв марте 1811 года, во время чтения в Твери очередного фрагмента из «Истории», «Записку о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношениях». Наряду с обзором русской истории и критикой государственной политики в «Записке»заключалась цельная, оригинальная и весьма сложная по своему теоретическому содержанию концепция самодержавия как особого, самобытно-русского типа власти, тесно связанного с православием и православной церковью.

По мнению Карамзина, самодержавие представляло собой «умную политическую систему», прошедшую длительную эволюцию и сыгравшую уникальную роль в истории России. Эта система была «великим творением князей московских» – начиная с Ивана Калиты. Она возникла в результате синтеза автохтонной политической традиции единовластия, восходящей к Киевской Руси, и некоторых традиций татаро-монгольской ханской власти. Большое влияние на нееоказало также сознательное подражание политическим идеалам Византийской империи.

Возникшее в условиях тяжелейшей борьбы с татаро-монгольским игом, самодержавие было безоговорочно принято русским народом, поскольку оно ликвидировало не только иноземную власть, но и внутренние междоусобицы. «Рабство политическое» не казалось в этих обстоятельствах чрезмерной платой за национальную безопасность и единство.

Монархический стержень

Вся система государственных и общественных институтов была, по Карамзину, «излиянием монаршей власти», монархический стержень пронизывал всю политическую систему сверху донизу. При этом самодержавиепредставлялось ему предпочтительнее власти аристократии. Аристократия, приобретающая самодовлеющее значение, могла стать опасной для государственности, как, например, в удельный период или в Смутное время. Самодержавие встраивало аристократию в систему государственной иерархии, жестко подчиняло ее интересам монархической государственности.

Исключительную роль в данной системе, считал Карамзин, играла православная церковь. Она являлась совестью самодержавной системы, задавала нравственные координаты для монарха и народа в стабильные времена и в особенности тогда, когда происходили их «случайные уклонения от добродетели». Историограф подчеркивал, что власть духовная действовала в тесном союзе с властью гражданской и давала ей религиозное оправдание. В «Истории государства Российского» Карамзин писал: «История подтверждает истину, что Вера есть особенная сила государственная».

Самодержавная система политической власти, по мнению Карамзина, зиждилась также на общепризнанных народом традициях, обычаях и привычках – на том, что он обозначал как «древние навыки» и, шире, «дух народный», «привязанность к нашему особенному».

Триумф русской армии в Париже. Сергей Трошин

Триумф русской армии в Париже. Худ. С.Н. Трошин

Николай Михайлович Карамзин категорически отказывался отождествлять «истинное самодержавие» с деспотизмом, тиранией и произволом. Он полагал, что подобные отклонения от нормы были делом случая (Иван Грозный, Павел I). Традиция же «мудрого» и «добродетельного» монархического правления была столь мощной и эффективной, что даже при резком ослаблении или полном отсутствии верховной государственной и церковной власти (как во время Смуты)она в течение короткого исторического срока приводила к восстановлению самодержавия.

В силу всего вышеперечисленного самодержавие явилось «палладиумом России», главной причиной ее могущества и процветания. С точки зрения Карамзина, основные принципы монархического правления должны сохраняться и впредь, лишь дополняясь надлежащей политикой в области просвещения и законодательства, которая вела бы не к подрыву самодержавия, а к максимальному его усилению. При таком понимании самодержавия всякая попытка его ограничения рассматривалась как преступление перед русской историей и русским народом.

«ШУМЯТ О КОНСТИТУЦИЯХ. САПОЖНИКИ,
ПОРТНЫЕ ХОТЯТ БЫТЬ ЗАКОНОДАТЕЛЯМИ,
ОСОБЕННО В УЧЕНОЙ НЕМЕЦКОЙ ЗЕМЛЕ.
Покойная французская революция оставила семя,
как саранча: из него вылезают гадкие насекомые»

Знаменательно, что Карамзин одним из первых поставил вопрос о негативных последствияхправления Петра I, поскольку намерение этого императора преобразовать Россию по образу и подобию Европы подрывало «дух народный», то есть самые основы самодержавия, «нравственное могущество государства». Стремление Петра «к новым для нас обычаям переступило в нем границы благоразумия». Историограф фактически обвинил императора в насильственном искоренении древних традиций, роковом социокультурном расколе народа на высший, «онемеченный» слой и низший, «простонародье», в уничтожении патриаршества, что привело к ослаблению веры, в переносе столицы на окраину державы, причем ценой огромных усилий и жертв. В итоге, утверждал Карамзин, русские «стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России».

Кроме всего прочего, в «Записке»были обозначены классические принципы русского консерватизма: «требуем более мудрости хранительной, нежели творческой», «всякая новость [новация. – А.М.] в государственном порядке есть зло, к коему надобно прибегать только в необходимости», «для твердости бытия государственного безопаснее поработить людей, нежели дать им не вовремя свободу».

Продолжая «Историю»

Работа Карамзина над «Историей государства Российского» была временно прервана Отечественной войной 1812 года. Историк готов был сражаться в московском ополчении и только в последние мгновения перед вхождением Наполеона покинул древнюю столицу. Некоторое время он провел в эвакуации сначала в Ярославле, а затем в Нижнем Новгороде. В Москву Карамзин возвратился в июне 1813-го и продолжил написание «Истории», несмотря на точто в московском пожаре сгорела его библиотека.

В начале 1816 года он приехал в Петербург просить об издании первых восьми томов «Истории» за казенный счет. Александр I удостоил его высочайшей аудиенции, и не обходимые средства были выделены. В том же годуисториографполучил титул статского советника ибыл награжден орденом Святой Анны I степени. А главное – император отдал распоряжение печатать «Историю государства Российского» без цензуры. Успех был огромным: все 3000экземпляров первого издания разошлись в 25 дней.

Значение этого грандиозного труда точно выразил поэт П.А. Вяземский: «Творение Карамзина есть единственная у нас книга, истинно государственная, народная и монархическая». Высокую оценку многолетней работе дал и А.С. Пушкин: «Историю русскую должно будет преподавать по Карамзину. «История государства Российского» есть не только произведение великого писателя, но и подвиг честного человека. Россия слишком мало известна русским; сверх ее истории ее статистика, ее законодательство требуют особенных кафедр. Изучение России должно будет преимущественно занять в окончательные годы умы молодых дворян, готовящихся служить отечеству верою и правдою, имея целию искренно и усердно соединиться с правительством в великом подвиге улучшения государственных постановлений, а не препятствовать ему, безумно упорствуя в тайном недоброжелательстве». Труд Карамзина – это безусловно консервативная версия российской истории,и объективно интерпретировать ее в отрыве от процесса развития русского консерватизма невозможно.

В 1816 годуКарамзин оставил Москву и переехал в Петербург, где и прожил 10 лет до самойсмерти, тесно общаясь с В.А. Жуковским, А.С. Пушкиным, С.С. Уваровым, Д.Н. Блудовым, П.А. Вяземским и многими другими выдающимися людьми того времени. По предложению Александра I каждое лето он проводил на дачев Царском Селе, где все более усиливалась его близость к императорской фамилии. Государь часто беседовал с Карамзиным во время прогулок по царскосельскому парку, писатель несколько раз в неделю обедал у него, Александр Павлович читал в рукописи «Историю государства Российского», выслушивал мнение Карамзина по поводу текущих политических событий. Разговоры между ними были содержательными и откровенными. Император до такой степени доверял Карамзину, что, по свидетельству историка М.П.Погодина, «сказывал еще осенью 1823 годаему и Екатерине Андреевне [жене Карамзина. – А. М.] о распоряжении касательно наследства[то есть о передаче престола после его смерти невеликому князю Константину Павловичу, а Николаю Павловичу, третьему сыну Павла I. – А.М.], о котором не знал никто в России, кроме митрополита Филарета и князя А.Н. Голицына: один писал манифест [о тайном отречении Константина. – А.М.], другой переписывал».

«Либералисты! Чего вы хотите?»

Несмотря на определенное сближение с либеральным кругом членов литературного общества «Арзамас», противостоящего «Беседе любителей русского слова», сам Карамзин, несомненно, оставался убежденным консерватором. Среди его записей последних лет жизни были и такие:«Либералисты! Чего вы хотите? Счастья людей? Но есть ли счастие там, где есть смерть, болезни, пороки, страсти? Основание гражданских обществ неизменно: можете низ поставить наверху, но будет всегда низ и верх, воля и неволя, богатство и бедность, удовольствие и страдание. <…>Если государство при известном образе правления созрело, укрепилось, обогатилось, распространилось и благоденствует, не троньте этого правления: видно оно сродно, прилично государству и введение в нем другого было бы ему гибельно и вредно».

–ö–∞—Ä—Ç–∏–Ω–∞ —Ö—É–¥–æ–∂–Ω–∏–∫–∞ –í.–§.–¢–∏–º–º–∞ "–í–æ—Å—Å—Ç–∞–Ω–∏–µ 14 –¥–µ–∫–∞–±—Ä—è 1825 –≥–æ–¥–∞", 1985

Восстание 14 декабря 1825 года на Сенатской площади. Худ. В.Ф. Тимм. 1853

Важным элементом монархических и консервативных взглядов Карамзина был антиконституционализм. В письме к брату Василию Михайловичу от 22 мая 1817 года он выразил свои мысли об этом совершенно определенно: «…шумят о конституциях. Сапожники, портные хотят быть законодателями, особенно в ученой немецкой земле. Покойная французская революция оставила семя, как саранча: из него вылезают гадкие насекомые. <…> Хмурю брови на дерзкую глупость, на бесстыдное шарлатанство, на подлое лицемерие…»

«ХОРОШО И ДОЛЖНО УЧИТЬСЯ;
НО ГОРЕ НАРОДУ, который будет
всегдашним учеником!»

Особенно показательна была реакция Карамзина на события 14 декабря 1825 года. В письме к поэту И.И. Дмитриеву, датированном 19 декабря, он рассказывал об «ужасных лицах», «ужасных словах» «безумцев с «Полярною звездою», Бестужевым, Рылеевым и достойными их клевретами». «Я, мирный историограф, алкал пушечного грома, будучи уверен, что не было иного способа прекратить мятеж. Ни крест, ни митрополит не действовали. <…> Вот нелепая трагедия наших безумных либералистов! Дай Бог, чтобы истинных злодеев нашлось между ими не так много! Солдаты были только жертвою обмана». Такова финальная оценка деятельности русских либералов, оставленная Николаем Михайловичем Карамзиным.

Смерть Александра I потрясла его, а восстание 14 декабря окончательно надломило физические силы: в этот день Карамзин простудился на Сенатской площади, болезнь перешла в чахотку и весной 1826 года он скончался.

Автор: Аркадий Минаков, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ

Лотман Ю.М. Сотворение Карамзина. М., 1987

Минаков А.Ю. Русский консерватизм в первой четверти XIX века. Воронеж, 2011

Кто сорвал блицкриг?

июня 15, 2015

22 июня 1941 года нацистская Германия напала на Советский Союз. Гитлер намеревался разгромить СССР в считанные месяцы, однако его планам не суждено было сбыться. В первую очередь благодаря героизму наших солдат и офицеров…

в бой

Один из мифов, который с перестроечных времен настойчиво тиражируют фальсификаторы нашей истории, состоит в том, что в начале Великой Отечественной войны чуть ли не все советские солдаты и офицеры, бросив оружие, либо бежали с поля боя, либо сдавались врагу, не желая защищать «прогнивший сталинский режим». Но сторонники «концепции бегства красноармейцев» забывают ответить на простые, казалось бы, вопросы. Если все бежали, то почему Германии не удалось осуществить план «Барбаросса»? Почему СССР не был разгромлен? И кто тогда сорвал фашистский блицкриг?

Паника в начале войны действительно возникла, хватало проблем и в управлении войсками. Так, 22 июня командующий Западным фронтом генерал армии Дмитрий Павлов констатировал: «Опыт первого дня войны показывает неорганизованность и беспечность многих командиров, в том числе больших начальников. Думать об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, которых к тому же сопровождают красноармейцы, то есть люди боевого расчета. Раненых с поля боя не эвакуируют, отдых бойцам и командирам не организуют, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу».

Впрочем, не на высоте оказался и сам командующий фронтом. Располагая примерно равными с противником силами и средствами (а по танкам даже превосходя его), Павлов не смог отразить удар. Его войска были разбиты, а наши потери в Белорусской стратегической оборонительной операции, продолжавшейся с 22 июня по 9 июля 1941 года, составили 417 729 военнослужащих из 625 000 участвовавших в боях. Среднесуточные потери личного состава в те дни – самые большие за всю войну, страшная цифра – более 23 000 человек.

Но было не только это.

Небесный бой

Несмотря на то что вражеская авиация и артиллерия в первые дни войны уничтожила тысячи советских самолетов, среди наших летчиков нашлись те, кто сумел дать достойный отпор врагу. Некоторые из них упомянуты в донесении начальника управления политпропаганды Северо-Западного фронта бригадного комиссара Карпа Рябчего от 5 июля 1941 года:

«Большинство летного состава в борьбе с противником проявляет мужество и отвагу.

Заместитель командира 15 иап[истребительный авиационный полк. – О. Н.] капитан Добженко в первый день войны совершил 8 боевых вылетов. В последний вылет он бесстрашно вступил в бой с группой вражеских самолетов. Отважно и умело сражаясь с врагом, Добженко сбил два самолета противника. Затем в неравной борьбе геройски погиб.

Звено самолетов 61 иап под командой старшего лейтенанта Андрейченко вступило в бой с 9 вражескими самолетами. Летчик этого звена старший лейтенант Камышенко попал в тяжелое положение. На него наседали несколько самолетов противника. К нему на помощь поспешил Андрейченко и сбил один вражеский самолет, чем выручил товарища. Не удовлетворясь этим, Андрейченко упорно вел атаки на врага. После длительного боя отважно погиб в неравной борьбе.

1

Советско-германская граница. 22 июня 1941 года (слева)
Немецкий ас явно не ожидал такого поворота событий

В 15 иап старший лейтенант Дмитриев, героически борясь с врагом, сбил 3 бомбардировщика противника, лейтенант Шульц – 2 бомбардировщика и сам героически погиб.

Летным составом 15 иап с 22.6 по 1.7 в воздушных боях сбито 13 вражеских самолетов. Подобные примеры имеются и в других частях».

До сих пор неясно, кто первым из советских летчиков ранним утром 22 июня совершил воздушный таран. Всего таких героев в первый день войны было более 20, а воевали они далеко друг от друга. Со слов очевидцев известно, что наручные часы командира авиазвена 46-го истребительного авиационного полка старшего лейтенанта Ивана Иванова замерли на отметке 4 часа 25 минут, когда его машина, протаранив «Хейнкель-111», упала на землю. Из-за малой высоты Иванов не смог воспользоваться парашютом.

В начале пятого утра свой подвиг совершил и младший лейтенант Дмитрий Кокорев. Когда боеприпасы закончились, он рубанул винтом самолет противника в районе хвостового оперения. В отличие от разбившегося немца, наш летчик сумел посадить поврежденную машину. В расположение авиаполка он вернулся пешком.

«РУССКИЕ ВВС СВОЕЙ УПОРНОЙ РЕШИТЕЛЬНОСТЬЮ И ГИГАНТСКИМИ ЖЕРТВАМИ
смогли предотвратить свое полное уничтожение и заложить предпосылки своего будущего возрождения»

Уцелел и лейтенант Петр Рябцев. В небе над Брестом он протаранил Ме-109, после чего благополучно приземлился на парашюте. Почти все остальные герои-летчики погибли. В их числе – старший лейтенант Петр Кузьмин, который повел свой самолет на таран«мессершмитта» неподалеку от Гродно.

Сведения о том, как сражались наши летчики в начале войны, естьв воспоминаниях фронтовиков. Маршал Советского Союза Иван Баграмян, встретивший войну в должности начальника оперативного отдела штаба Киевского особого военного округа, писал: «Командир эскадрильи 86-го бомбардировочного полка капитан С.П. Жуков в единоборстве с тремя фашистскими истребителями сбил один из них, но и сам был подбит. Он выбросился с парашютом, с трудом добрался до своего аэродрома и, едва ему успели перебинтовать раны, снова вылетел на боевое задание».

Немцев потрясла решимость, с которой советские летчики шли на тараны. Генерал люфтваффе Вальтер Швабедиссен, признав, что они «игнорировали чувство самосохранения», резюмировал: «Русские ВВС своей упорной решительностью и гигантскими жертвами (вспомним их тараны!) смогли предотвратить свое полное уничтожение и заложить предпосылки своего будущего возрождения».

В боях под Перемышлем…

В то время как летчики совершали подвиги в небе, на земле первыми отпор врагу дали пограничники и бойцы приграничных укрепленных районов. На помощь им пришли отдельные стрелковые роты и батальоны войск оперативного прикрытия, располагавшиеся в 3–5 км от государственной границы.

Отрадно, что о защитниках Брестской крепости написаны книги и сняты фильмы. Но были и другие высочайшие проявления героизма, о которых, увы, мало кто знает.

Вот, например, Перемышль (ныне польский город Пшемысль). Он известен исключительно тем, что век назад, 22 марта 1915 года, после 194 дней осады был взят армией императорской России, а затем в крепости, которую называли ключом к Западной Галиции, побывал Николай II. Однако этот небольшой городок прославился и во время Великой Отечественной. Авторы 12-томного исследования «Великая Отечественная война 1941–1945 годов» июньскому сражению 1941 года за Перемышль уделили всего несколько строк: «В 26-й армии генерала Ф.Я. Костенко высокую активность проявляла 99-я стрелковая дивизия, оборонявшая Перемышль. Город трижды переходил из рук в руки. Вместе с воинами дивизии мужественно сражались пограничники 14-й заставы лейтенанта А.Н. Патарыкина, сводного батальона под командованием старшего лейтенанта Г.С. Поливоды, а также отряд из 187 местных жителей».

После Первой мировой войны Перемышль достался Польше, а в 1939 году по нему, а точнее по реке Сан, пересекающей город, прошла государственная граница СССР. На восточном берегу находился советский Перемышль, на западном – Прёмзель, принадлежавший Генерал-губернаторству (так немцы официально именовали оккупированную Польшу).Упомянутая 14-я застава входила в состав 92-го Перемышльского погранотряда. Пограничники были вооружены винтовками, гранатами, станковыми и ручными пулеметами. Мосты через Сан охраняли подразделения 66-го полка 10-й дивизии войск НКВД.

Перемыш

Очередная атака немцев на мост. Перемышль. 22 июня 1941 года

Ранним утром 22 июня немецкая артиллерия открыла огонь по Перемышлю. Под его прикрытием части 17-й армии генерала Карла фон Штюльпнагеля пошли в наступление. Перед ними стояла задача захватить мосты через Сан «в неповрежденном виде». Бывший тогда начальником Перемышльской погранзаставы Александр Патарыкин вспоминал: «Основные силы онисосредоточили у железнодорожного моста. Туда направлен с пятью пограничниками мой заместитель лейтенант Петр Нечаев. Ему помогали командир отделения Ржевцев с пограничниками Водопьяновым и Ткачевым и старшина Привезенцев с группой бойцов. <…> Восемь атак до полудня предприняли гитлеровцы и каждый раз откатывались с большими потерями. Потерпев неудачу в лобовых атаках, фашистское командование бросило в обход группы Нечаева несколько отрядов автоматчиков на резиновых лодках и одновременно предприняло новые атаки на мост. Противнику удалось форсировать Сан. К этому времени на мосту был жив только лейтенант Нечаев». Он подпустил врага на близкое расстояние и взорвал последние гранаты. Ценой собственной жизни Нечаев отбил очередную атаку захватчиков.

ПЕРЕМЫШЛЬ СТАЛ ПЕРВЫМ ГОРОДОМ, КОТОРЫЙ
ГИТЛЕРОВЦЫ, ЕДВА ВЗЯВ, ВЫНУЖДЕНЫ БЫЛИ
ОСТАВИТЬ. Вернув контроль над ним, советские
войска успешно держали оборону с 23 по 27 июня 1941 года

Севернее и южнее Перемышля героически сражались другие заставы 92-го погранотряда и гарнизоны огневых точек укрепленного района. Первым огонь по противнику из 76-миллиметровой пушки открыл гарнизон дота, которым командовал младший лейтенант П.И. Чаплин. Он расстрелял товарный поездна противоположном берегу Сана, уничтожил склад горючего и отразил несколько попыток врага переправиться через реку. В воспоминаниях маршал Иван Баграмян отмечал: «На дот, в котором сражался гарнизон младшего лейтенанта Чаплина, фашисты обрушили сотни бетонобойных снарядов. Бойцы оглохли от грохота. Почти все были изранены осколками бетона, отлетавшими от стен. Дым и пыль не давали дышать. Иногда дот надолго замолкал. Но стоило гитлеровцам подняться в атаку, маленькая крепость оживала и косила врага метким огнем. Фашистам удалось захватить железнодорожный мост через реку Сан. Но воспользоваться им они не могли: мост находился под прицелом пулеметов советского дота. И так продолжалось целую неделю, пока у храбрецов не кончились боеприпасы. Только тогда фашистским саперам удалось подтащить к доту взрывчатку. Лейтенант Чаплин и его подчиненные погибли, так и не покинув своего поста».

Первый освобожденный город

Но главные события развернулись в самом Перемышле. 22 июня в 19 часов командир 99-й стрелковой дивизии полковник Николай Дементьев отдал приказ выбить противника из города. Это сделал именно Дементьев, а не генерал Андрей Власов, как уверял в «Архипелаге ГУЛАГ» Александр Солженицын. Власов командовал дивизией лишь до января 1941 года.Перегруппировавшись, утром 23 июня советские войска при поддержке отряда народного ополчения, собранного секретарем Перемышльского горкома ВКП(б) Петром Орленко, атаковали немцев и к вечеру выбили их за реку. Перемышль стал первым городом, который гитлеровцы вынуждены были оставить. Более того, батальон старшего лейтенанта Григория Поливоды ворвался в Прёмзель. Благодаря Совинформбюро об освобождении Перемышля узнала вся страна. Этот контрудар был воспринят как предвестник будущих побед.

Дементьев

Николай Дементьев

С утра 24 июня бои в районе Перемышля разгорелись с новой силой. Попытки захватить городраз за разом терпели неудачу, и гитлеровцы решили использовать обходной маневр, начав яростное наступлениеу села Медыка. Возникла угроза окружения всего района, который обороняла 99-я дивизия. Чтобы сорвать планы противника, Николай Дементьев срочно ввел в бой на этом направлении свой резерв –роту пограничников под командованием старшего лейтенанта Перепелкина. Три дня здесь прочно удерживались позиции. В сражениях уМедыкикомдивбыл тяжело ранен. Его сменил полковник ПавелОпякин.

Часть стены каземата Брестской крепости

Надпись на стене одного из казематов Брестской крепости. Июль 1941 года. Фото Лев Поликашин / РИА Новости

Советские войска не сдавали Перемышль до вечера 27 июня. Это позволило провести эвакуацию и осуществитьразвертывание передовых частей 8-го стрелкового корпуса. Только угрозаокружениявынудила командование фронта отдать приказ об отходе. Перед отступлением наши бойцы взорвали мост. В течение следующих трех дней 92-й Перемышльскийпогранотряд участвовал в боях в районе Великого Любеня и села Комарно. 29 июня смертью храбрых пал герой перемышльского контрудара старший лейтенант Григорий Поливода.

На вражескую территорию в первые дни войны прорывалисьи другие части Красной армии. Так, 26 июня при поддержке артиллерии 51-й дивизии пограничники, бойцы 23-го стрелкового полка и морякипереправились на румынский берег Дуная и с боем овладели городомКилией-Веке. «Это был важный опорный пункт противника, из которого обстреливались все баржи с грузами, ходившие из Одессы к Измаилу и обратно. Сначала десантники захватили плацдарм глубиной до 3 км и шириной до 4 км, разгромив пехотный батальон, усиленный артиллерией и пулеметами, и погранзаставу. Всего в Килии-Веке были захвачены 600 пленных, 14 орудий, свыше 50 винтовок, несколько пулеметов…» – пишет историк Татьяна Малютина.

1 июля противник пришел в себя и начал наступление. Кровопролитные бои продолжались несколько дней. Итог противостояния отражен в записке, найденной в 1958 году на бывшем плацдарме: «Июль 1941 г. Держались до последней капли крови. Группа Савинова. Три дня сдерживали наступление значительных сил противника, но в результате ожесточенных боев под Килией в группе капитана Савинова осталось три человека: капитан, я – младший сержант Остапов и солдат Омельков. Погибнем, но не сдадимся. Кровь за кровь, смерть за смерть!»

Рукопашный бой под Новозыбковом

Враг не дал времени для адаптации к суровым реалиям. В июле 1941 года под городом Новозыбковом Брянской области вступили в свой первый бой 90 едва успевших принять присягу новобранцев. Они были вооружены гранатами и бутылками с горючей смесью. На всю роту имелось 22 винтовки: одна на четверых! Бойцами командовал Петр Черкасов, проучившийся в военном училище всего полтора года и лишь 5 мая 1941-го получивший звание младшего лейтенанта. Поднять в атаку необстрелянных красноармейцев молодому командиру удалось с третьего раза, чередуя мат с криками: «За Родину! За Сталина!»

Черкасов оставил воспоминания, которые позволяют зримо представить картину боевого крещения новобранцев:«В эту первую (и последнюю) в моей жизни рукопашную мне пришлось померяться силами с немецким офицером. Он бежал в первой шеренге и стрелял из автомата. Когда мы с ним сблизились, у него закончились патроны. Отбросив автомат, он выхватил из кобуры пистолет. У меня в винтовке патронов тоже не осталось… Я бросился на него, выбил из рук пистолет, и мы повалились на землю… Только теперь я вспомнил о своем пистолете. Пока хрипящий офицер пытался удушить меня своими жилистыми руками, я сумел вынуть пистолет из кобуры, снять предохранитель и несколько раз выстрелить. Немец сразу же обмяк, и я не без труда выбрался из-под него.

Knoked_panzer_kia_1943

Подбитый немецкий танк. Могилевская область. Июль 1941 года

Теперь я смог наконец увидеть, что происходит вокруг. Шла отчаянная, но молчаливая и какая-то сосредоточенная драка. Красноармейцы бились кто чем – штыком, ножом, прикладом, голыми руками… Кое-кому удалось даже бросать гранаты в направлении приближающейся к нам второй цепочки немцев, заставляя их падать на землю. Это давало нам спасительное время для того, чтобы управиться с первой шеренгой автоматчиков. Среди мелькавших фигур я увидел политрука. Винтовку он потерял, но в драке не уступал красноармейцам. Сколько времени продолжалась схватка, я не помню. Думаю, несколько минут, но в сознании они растянулись на час, не меньше. В какой-то момент, словно по команде, немцы бросились бежать…

В бою мы потеряли 9 красноармейцев. Раненых осталось 11 человек. Мы их сразу же отправили в медпункт, где первую помощь им оказал наш военврач Горелик. Фашисты оставили на поле боя 15 трупов и 20 раненых. Последних мы тоже отправили к Горелику».

И один в поле воин

17 июля у деревни Сокольничи под Кричевом Могилевской области 20-летний старший сержант Николай Сиротинин опроверг пословицу, что один в поле не воин. Оставшись у артиллерийского орудия, он в одиночку, прикрывая отход нашей пехоты через реку Сож, стал обстреливать вражескую колонну танков и грузовиков с солдатами. Чтобы закупорить проезд по дороге, Сиротинин метко стрелял по машинам в голове и хвосте колонны – до тех пор пока не кончились снаряды. Жизнь русского артиллериста оборвал осколок мины. Найдя у искореженной пушки единственный труп, немцы были так потрясены, что на время забыли постулаты расовой теории. Они торжественно придали тело героя земле, дав троекратный ружейный салют, и только затем похоронили своих – 57 солдат и офицеров, уничтоженных Сиротининым.

В одиночку и до последнего снаряда или патрона сражались многие красноармейцы. 30 апреля2015 года «Новые известия» опубликовали фрагмент из воспоминаний Елены Яковлевны Безручко, встретившей войну 15-летней девочкой в селе Семеновке Черниговской области:

Медсестры оказывают помощь первым раненым

Медсестры оказывают помощь первым раненым после воздушного налета фашистов под Кишиневом. 22 июня 1941 года

«Хорошо помню бой у нашего дома на окраине села. Возле нас неожиданно появились советские солдаты – молодые парни, красавцы, вооруженные с ног до головы. Самый отважный из них, лейтенант с двумя пистолетами в руках, спрашивает: «Где немцы?» Мы показали, и все побежали за ними. А по полю уже мчатся немецкие мотоциклы. Меня и сестренку Марийку завернула к себе в каменный погреб наша тетя Галя. А брат Ваня побежал вслед за солдатами. Когда прекратилась стрельба, мы вышли на улицу. Никогда не видела, чтобы Ваня плакал. А тут он не плакал, а рыдал. «Мы им отомстим», – повторял и повторял он. Позже брат рассказал, как лейтенант строчил из пулемета с крыши дома, а когда был ранен (ему оторвало руку), продолжал строчить… Пока не умер. Это был настоящий герой. Люди похоронили его на обочине дороги напротив нашей улицы, а мы носили на его могилку цветы.

Ваня сдержал свое слово, уйдя вместе со своими друзьями Сашей Мариничем и Михаилом Здотой в партизаны».

23 июня на Северо-Западном фронте танкисты 28-й дивизии полковника (будущего генерала армии) Ивана Черняховского не только отразили атаку противника, уничтожив несколько десятков танков и орудий, но и заставили гитлеровцев отступить.

28 июня попытку отбить захваченный немцами Даугавпилс предпринял 21-й механизированный корпус Дмитрия Лелюшенко. Потом Дмитрий Данилович вспоминал:«Бой принял ожесточенный характер. Кварталы города и даже отдельные дома неоднократно переходили из рук в руки. Наши танкисты расстреливали врага в упор, давили гусеницами и броней, применяли таранные удары. Особенно отличился 91-й танковый полк полковника Ивана Прохоровича Ермакова.

Автоматчик Иван Павлович Середа из полка Ермакова в одном из боев оказался рядом с неприятельским танком, остановившимся за укрытием и ведущим огонь из пулемета (пушка, по-видимому, была выведена из строя). Советский воин дерзнул его уничтожить, но пулей броню не пробьешь. Храбрец прокрался по канаве с тыла, быстро вскарабкался на танк и ударами саперного топора вывел из строя пулемет… Огонь прекратился. В это время в атаку поднялось все подразделение и отбросило вражескую пехоту. Затем он подорвал еще один танк противотанковой гранатой. <…>

«ОНИ НЕ ЗНАЛИ И НЕ МОГЛИ ЗНАТЬ, что генералы
еще победоносно наступавшей на Москву, Ленинград
и Киев германской армии через пятнадцать лет
назовут этот июль сорок первого года месяцем
обманутых ожиданий, успехов, не ставших победой»

На соседнем участке действовал 92-й танковый полк под командованием майора Николая Григорьевича Косогорского. Только за один бой он уничтожил в районе д. Сумбр 19 вражеских танков и до 200 солдат и офицеров».

А 8-я танковая дивизия генерал-майора Эриха Бранденбергера и другие части 56-го моторизованного корпуса генерала Эриха фон Манштейна и вовсе попали в окружениепод Сольцами Новгородской области – в результате внезапного контрудара, который 14 июля нанесла 11-я армия генерал-лейтенанта Василия Морозова. «Нельзя сказать, что положение корпуса в этот момент было весьма завидным.<…> Последующие несколько дней были критическими, и противник всеми силами старался сохранить кольцо окружения. <…>3-й моторизованной дивизии удалось оторваться от противника, только отбив 17 атак», – сдержанно описывал эти дни в мемуарах сам Манштейн. Именно тогда впервые в войне против СССР гитлеровцам пришлось организовывать снабжение окруженных подразделений по воздуху. От полного разгрома корпус Манштейна спасли дивизия СС «Мертвая голова» и две пехотные дивизии 16-й полевой армии. Понесшую серьезные потери танковую дивизию отправили в тыл. 56-й корпус приостановил наступление на Ленинград.

«Навсегда становились солдатами»

Немецкий генерал и военный историк Курт фон Типпельскирх в своей «Истории Второй мировой войны» признал: «Русские держались с неожиданной твердостью и упорством, даже когда их обходили и окружали. Этим они выигрывали время и стягивали для контрударов из глубины страны все новые резервы, которые к тому же были сильнее, чем это предполагалось. Противник показал совершенно невероятную способность к сопротивлению».

Оказавшиеся в экстремальной ситуации красноармейцы вели себя по-разному. Были те, кто срывал знаки отличия и бросал оружие. Константин Рокоссовский, командовавший в начале войны 9-м механизированным корпусом, посетовав на то, что многие бойцы и командиры из окружения «выходили с голыми руками», заметил: «В тяжелых боях мы нашли необычный источник пополнения: в лесах близ Клевани бродило тогда много людей – и отдельные бойцы, и группы, оказавшиеся оторванными от своих частей; мы их собирали и направляли <…> в наши пехотные полки. В большинстве это были неплохие люди, но растерявшиеся в тяжелой и непривычной обстановке. Огромной силы внезапный удар, стремительное продвижение врага в глубьнашей территории ошеломили многих. Нелегко было избавиться от этого шока.

Вид организованного и борющегося боевого коллектива отрезвлял их, и они снова – и, думаю, навсегда – становились солдатами. Эти люди в ближайших боях хорошо себя показали».

ce1c011df9d0

В романе Константина Симонова «Живые и мертвые» есть строки, посвященные героям лета 1941 года: «Он [Серпилин. – О. Н.] был полон решимости довести всех этих поднимавшихся от сна с оружием в руках людей туда, куда он должен был их довести, – до своих! Ни о чем другом он не думал и не желал думать, ибо ничто другое его не устраивало.

Он не знал и не мог еще знать в ту ночь полной цены всего уже совершенного людьми его полка. И, подобно ему и его подчиненным, полной цены своих дел еще не знали тысячи других людей, в тысячах других мест сражавшихся насмерть с незапланированным немцами упорством.

Они не знали ине могли знать, что генералы ещепобедоносно наступавшей на Москву, Ленинград и Киев германской армии через пятнадцать лет назовут этот июль сорок первого года месяцем обманутых ожиданий, успехов, не ставших победой.

Они не могли предвидеть этих будущих горьких признаний врага, но почти каждый из них тогда, в июле, приложил руку к тому, чтобы все это именно так и случилось».

Автор: Олег Назаров, доктор исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ

Черкасов П.Г. Лето 1941-го. Между Гомелем и Брянском (Записки младшего лейтенанта) / Отечественная история. 2005. № 2 1941.

Забытые победы Красной Армии: военно-исторический сборник / Редактор-составитель Владислав Гончаров. М., 2009

«Их именами улицы назвали…»

июня 15, 2015

В столице много улиц, увековечивающих память героев Великой Отечественной войны. Первая из них появилась на карте Москвы в 1943 году, когда в авиакатастрофе погибла легендарная летчица Марина Раскова

Stitched Panorama

Бюст летчицы Евгении Рудневой на одноименной улице. Фото Сергея Басова

«И в городе своем и в ста других их именами улицы назвали» – так писал Константин Симонов в стихотворении, посвященном героям-антифашистам. Улиц героев прошедшей войны в Москве и правда немало, более 170.

В небе «ночные ведьмы»!

Летчица Марина Раскова (1912–1943) прославилась еще до войны: в сентябре 1938 года вместе с Валентиной Гризодубовой и Полиной Осипенко на самолете АНТ-37 «Родина» она совершила беспосадочный перелет Москва – Дальний Восток (село Керби), установив женский мировой рекорд дальности полета (за 26 часов 29 минут покрыто расстояние в 6450 км). Все три отважные женщины стали тогда Героями Советского Союза. В октябре 1941-го Раскова сформировала три женских авиаполка, один из которых сама и возглавила. Раскову и ее летчиц немцы боялись, повторяя, как заклинание, слова: «Внимание! В небе «ночные ведьмы»». Она погибла под Саратовом, в тылу, во время перегона самолета к линии фронта попав в тяжелые метеоусловия. Через 10 дней после гибели бесстрашной летчицы, 14 января 1943 года, на севере Москвы появились улица, площадь и переулок Расковой.

Stitched Panorama

Улица Расковой. Фото Сергея Басова

Интересно, что командир экипажа, совершившего тот знаменитый перелет Москва – Дальний Восток, Валентина Гризодубова (1909–1993) во время войны руководила другим авиаполком – дальнего действия. На ее счету около 200 боевых вылетов, из них 132 – ночных. Имя Гризодубовой в 2004-м получила улица в Хорошевском районе (там же, кстати, с 2006 года есть улица Полины Осипенко).

Названы улицы и в честь других летчиц – Евгении Рудневой (1920–1944) и Татьяны Макаровой (1920–1944). Они служили в одном воинском соединении – 46-м гвардейском Таманском женском полку ночных бомбардировщиков, совершили более 600 вылетов каждая и погибли при выполнении боевого задания, посмертно став Героями Советского Союза. Улица Рудневой, где девушке-штурману установлен бюст, с 1964 года в Бабушкинском районе. Но непростой оказалась история улицы Татьяны Макаровой. В честь храброй летчицы в 1960-м переименовали улицу в самом центре Москвы, однако потом выяснилось, что ее подвига недостаточно для увековечения памяти, ведь в 1994 году улице вернули прежнее название – Болотная. Лишь в 2005-м справедливость восторжествовала: новая улица Татьяны Макаровой появилась в Косино-Ухтомском.

965339392

Прославленные летчицы (слева направо) Полина Осипенко, Валентина Гризодубова и Марина Раскова перед полетом

Герой Советского Союза Клавдия Фомичева (1917–1958) принимала участие в боях с января 1943 года, а в 1944-м стала командиром бомбардировочного авиаполка. Сбила 11 вражеских самолетов. Она вернулась с фронта, служила летчиком-инструктором. Улица Фомичевой расположена в районе Северное Тушино с 1965 года.

В 1993-м, через полвека с ее последнего воздушного боя, звания Героя России была удостоена гвардии старший лейтенант Екатерина Буданова (1916–1943). Несмотря на значительные повреждения самолета, она сумела посадить машину в поле, но ранения ее оказались смертельными. Летчица умерла от полученных ран и была похоронена в близлежащем селе. Командование полка представило ее к званию Героя Советского Союза, однако тогда оно ей присвоено не было, поскольку Буданова числилась без вести пропавшей. Улица же в Кунцеве, на которой она жила, носит ее имя с 1962 года.

Асы воздушных таранов

Улица Александра Лукьянова (1919–1942), названная в честь летчика-истребителя в 1964 году, находится в Басманном районе. Он дважды совершал воздушный таран и возвращался в строй. Первый раз – 4 июля 1941 года под Ленинградом, и за этот бой ему было присвоено звание Героя. Младший лейтенант Лукьянов сбил девять самолетов противника, погиб в небе над Волховом.

Герой Советского Союза Виктор Талалихин (1918–1941) первым в истории авиации пошел на ночной таран, уничтожив немецкого бомбардировщика 7 августа 1941 года в воздушном бою недалеко от Москвы. Советский летчик выжил, воспользовавшись парашютом.

Памятник Талалихину

Памятник военному летчику Виктору Талалихину в сквере у улицы, носящей его имя. Фото Сергея Басова

В приказе подчеркивалось, что он удостоен звания Героя «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и за проявленные при этом отвагу и геройство». Впоследствии Талалихин сбил еще пять самолетов врага. Улица, получившая его имя в 1952 году, в Нижегородском и Таганском районах столицы. Интересный факт: в 2014-м под Москвой был обнаружен самолет Талалихина, на котором он совершил свой легендарный ночной таран.

А в районе Куркино с 1986 года есть Родионовская улица, названная так в память Михаила Родионова (1918–1942), протаранившего вражеский самолет в июне 1942-го в небе над Малоярославцем. Он погиб при посадке… Аналогичный подвиг совершил Алексей Артамонов (1916–1941), бесстрашно пойдя на таран немецкого воздушного разведчика на Южном фронте. Улица в его честь – с 1961 года в районе Фили-Давыдково. На юго-востоке Москвы находится улица Хлобыстова, она носит имя героя с 1966-го. Алексей Хлобыстов (1918–1943) трижды таранным ударом уничтожал противника.

«Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастелло. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолет на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника»

Были и так называемые огненные тараны, когда летчики направляли свои горящие машины в колонны вражеской техники. Так в самом начале войны, 26 июня 1941 года, погиб экипаж Николая Гастелло (1907–1941). Через несколько дней Совинформбюро сообщило: «Героический подвиг совершил командир эскадрильи капитан Гастелло. Снаряд вражеской зенитки попал в бензиновый бак его самолета. Бесстрашный командир направил охваченный пламенем самолет на скопление автомашин и бензиновых цистерн противника. Десятки германских машин и цистерн взорвались вместе с самолетом героя». Улица Гастелло – с 1960 года в Сокольниках.

Ул. Гастелло

Памятник военному летчику Николаю Гастелло на улице его имени в Сокольниках. Фото Сергея Басова

Сергей Милашенков (1921–1944) атаковал таким же образом танковую колонну противника в июле 1944 года, было это на Волыни. Улица Милашенкова появилась в 1964-м неподалеку от Дмитровского шоссе. В Рязанском районе с 1951 года есть улица, названная в честь Евгения Михайлова (1921–1944), направившего свой самолет на железнодорожный состав с горючим на станции Идрица Псковской области. А Евгений Лобанов (1918–1942) уничтожил зенитные орудия врага и погиб сам. Улица Лобанова – с 1966 года в Даниловском районе.

Автор знаменитой «вертушки», эффективного метода группового удара бомбардировщиков с пикирования, генерал-майор авиации, дважды Герой Советского Союза Иван Полбин (1905–1945) погиб в небе над польским городом Бреслау (Вроцлав), это был его 158-й боевой вылет. С 1971 года его имя носит улица в Печатниках.

Улица Степана Супруна (1907–1941) напоминает нам о подвигах выдающегося летчика-испытателя, соратника самого Чкалова, дважды Героя Советского Союза, получившего первую звезду еще в 1940-м. Он погиб над Борисовом в неравном бою с шестью немецкими стервятниками в начале июля 1941 года. Незадолго до гибели Супрун писал родным: «Сегодня улетаю на фронт защищать свою Родину, свой народ. Подобрал себе замечательных летчиков-орлов. Приложу все свои силы, чтоб доказать фашистской сволочи, на что способны советские летчики». Могилу Супруна обнаружили лишь в 1960-м, и его останки были перенесены на Новодевичье кладбище в Москве. Он стал первым дважды Героем Великой Отечественной войны. Его улица – в районе станции метро «Аэропорт», с 1965 года.

«И танки наши быстры…»

В годы войны эта песня пользовалась особой популярностью: «Броня крепка, и танки наши быстры, и наши люди мужества полны: в строю стоят советские танкисты – своей великой Родины сыны».

Москвич, командир танковой роты Борис Дмитриевский (1922–1945) погиб за два месяца до конца войны. 10 марта 1945 года советские танки попали под огонь немецких артиллеристов в районе Лауенбурга. Дмитриевский прикрыл своим танком подбитую машину командира бригады, обеспечив ей возможность эвакуироваться, а после уничтожил вражескую батарею, обойдя ее с тыла. На следующий день танк Дмитриевского был подбит, а его командир смертельно ранен. В 1968 году в его честь переименовали улицу в самом центре столицы, но в 1994-м ей вернули название 1-го Зачатьевского переулка. В 2005 году улица имени храброго танкиста снова появилась на карте Москвы – в Косино-Ухтомском.

Участник Великой Отечественной войны 1941-1945 годов

Ирина Левченко и Борис Дмитриевский

Под Тихвином заживо сгорел в танке стрелок-радист Андрей Ращупкин (1920–1941). Находясь в окруженной немцами боевой машине, он передал по рации: «Горим. Врагу не сдаемся». В память о нем в 1965 году была названа улица в Можайском районе – здесь будущий Герой Советского Союза жил до войны, когда она еще была главной улицей города Кунцево. С того же 1965-го улица уроженца Москвы Сергея Макеева (1909–1944) встречает нас на Пресне. Он погиб в боях под Житомиром. С 1971 года на юго-востоке Москвы есть улица Степана Шутова (1902–1963), дважды Героя Советского Союза, участника форсирования Днепра и Ясско-Кишиневской операции. В 1944-м полковник-танкист был тяжело ранен в руку, ее пришлось ампутировать. О его храбрости и заслугах говорит хотя бы то, что в Москве в госпиталь навестить Шутова приходил маршал бронетанковых войск Яков Федоренко.

Танкистом был и Александр Космодемьянский (1925–1945). Младший брат казненной немцами в 1941 году партизанки Зои, он ушел на фронт добровольцем. Погиб под Кенигсбергом. В честь отдавших свои жизни за Родину брата и сестры назвали улицу в 1960-м, она расположена недалеко от станции метро «Войковская».

0_bda3e_a3753fbd_orig

Зоя и Александр Космодемьянские

В Свиблове с 1967 года есть проезд Серебрякова, танкиста, получившего звание Героя Советского Союза еще в 1940-м, в финскую кампанию. В годы Великой Отечественной войны младший лейтенант Андрей Серебряков (1913–1942) командовал танковым подразделением, боевые машины которого были изготовлены на средства жителей Дзержинского района столицы. В июле 1942 года на подступах к Воронежу экипаж Серебрякова под шквальным пулеметным огнем с честью выполнил задание командования – эвакуировал два подбитых танка с поля боя. В сражении через несколько дней он геройски погиб, не оставив горящей машины.

Танкист Михаил Судаков (1920–1943) жил до войны в городе Люблино, где работал на литейно-механическом заводе. Он отличился в Битве за Москву, в боях за освобождение Белоруссии. В этом районе, вошедшем в состав столицы, с 1966 года есть улица его имени.

Памятник Михаилу Судакову

Памятник танкисту Михаилу Судакову в районе Люблино. Фото Сергея Басова

Не забудем и об артиллеристах. Командир артиллерийского взвода Владимир Викторенко (1919–1945) погиб при форсировании Одера. Улица Викторенко – с 1965 года у станции метро «Аэропорт».

«До свидания, девочки!»

Женщины на войне – особая тема. Они сражались, стараясь не отставать от мужчин. Многие из них погибли…

Улица Ирины Левченко (1924–1973) – с 1975 года в районе Щукино. Доброволец, она была и медсестрой (вынесла с поля боя 168 раненых), и офицером связи танковой бригады. О ее храбрости слагались легенды. Вот один из рассказов о санинструкторе Левченко: «В 1942 году наши войска вели бой на Керченском полуострове. Танки вышли из укрытия и развернутым фронтом пошли в атаку. За одним из наших танков, прикрываясь его броней, бежала с медицинской сумкой санинструктор… Девушка метнулась к пылающему танку. Она быстро открыла люк и стала вытаскивать из машины раненых. Загорелся еще один танк. Его экипаж выбрался из машины и залег в ближайшей воронке. Ирина подбежала к танкистам, перевязала им раны». После войны Левченко посвятила себя литературному труду. Звание Героя ей дали через 20 лет после Победы, в 1965-м.

А к другой героической девушке – санинструктору Наталье Качуевской (1922–1942) – эта высшая награда Родины пришла лишь в 1997-м. В ноябре 1942 года она подорвала себя гранатой, чтобы не пропустить фашистов к 20 раненым бойцам, которым она до этого спасла жизнь. С 1960 по 1994 год имя Наташи Качуевской носил Скарятинский переулок, ныне ее улица – в Косино-Ухтомском, с 2005 года.

Мало кто сегодня помнит, что во время войны близ Москвы была создана Центральная женская школа снайперской подготовки, первоначально размещавшаяся в Вешняках. Алия Молдагулова (1925–1944), на счету которой 78 уничтоженных солдат и офицеров противника, была курсанткой этой школы. Она погибла, поднимая в атаку бойцов. Сегодня в Вешняках, давно вошедших в черту Москвы, есть улица ее имени, а рядом – Снайперская улица, напоминающая о самой школе. Эти названия были им даны в 1970 году.

1

Иван Панфилов и Алия Молдагулова

За пять лет до этого, в 1965-м, на карте столицы появились сразу две улицы в честь женщин-снайперов. Мария Поливанова (1922–1942) и Наталья Ковшова (1920–1942) служили вместе, их общий боевой счет – более 300 уничтоженных фашистов. И погибли они тоже вместе – у деревни Сутоки на Новгородчине. Когда немцы окружили их, девушки подорвали себя гранатами. Не случайно их улицы расположены в одном районе, в Очакове.

На фронт из Москвы

Токарь 1-го Московского часового завода Лазарь Паперник (1918–1942) во время войны служил в спецотряде лыжников мотострелкового полка бригады особого назначения НКВД СССР. Снайпер-разведчик, оказавшись в окружении, подорвал себя гранатой вместе с немцами. Улица в его честь – в Рязанском районе, названа так в 1966-м.

Немало пехотинцев, ушедших на фронт из Москвы, полегло на полях сражений за Родину. Их имена получили улицы в самых разных районах города. Рабочий с Трехгорки Анатолий Живов (1925–1944) служил телефонистом на 1-м Украинском фронте. Закрыв телом немецкий дзот, он повторил подвиг Александра Матросова. Улица Анатолия Живова – на Пресне с 1965 года. В том же году улица неподалеку была названа в память еще одного героя – Юрия Костикова (1927–1945). Его призвали в армию в январе 1945-го, а погиб он за месяц до конца войны под Кенигсбергом. Сержант уничтожил в бою до полусотни пытавшихся вырваться из окружения немцев, спас боевое знамя полка.

Там же, на Пресне, в связи с 20-летием Победы появилась улица Климашкина. Пулеметчик Алексей Климашкин (1925–1944) пал смертью храбрых при освобождении Украины. При форсировании Днепра погиб пулеметчик Сергей Годовиков (1924–1943). Улица Годовикова – в Останкине, тоже с 1965 года.

А гвардии полковник Александр Головачев (1909–1945), именем которого названа улица в районе Люблино в 1971-м, командуя мотострелковой бригадой, отличился при форсировании Вислы и Одера. Погиб в Польше. Там же настигла вражеская пуля и капитана Владимира Пивченкова (1919–1944). Улица в его честь – с 1961 года в Филях.
Освобождая от фашистов псковскую землю, погиб, заслонив командира роты, рядовой Владимир Трофимов (1925–1944). До ухода на фронт он работал слесарем на заводе. В 1966-м его именем назвали улицу в районе Южного порта.

В Сокольниках с 1963 года есть улица в честь Ивана Лобачика (1909–1941), комиссара ударного батальона 291-й стрелковой дивизии, зверски замученного фашистами. Погиб в бою и дивизионный комиссар Дмитрий Лестев (1904–1941), начальник политуправления Западного фронта. В Даниловском районе в 1968-м появилась улица Лестева.

Геройские улицы

Известен стал подвиг героев «Малой земли», захвативших и удерживавших плацдарм под Новороссийском в 1943-м. Особо отличился в той операции майор Цезарь Куников (1909–1943). В ночь с 3-го на 4-е февраля 1943 года отряд моряков числом 275 человек под командованием Куникова высадился на мысе Мысхако и молниеносно овладел этим опорным пунктом. Немцы в ответ непрерывно атаковали, пытаясь отбить плацдарм. Когда боеприпасы были на исходе, майор со своим отрядом совершил внезапный налет на артиллерийскую батарею противника. Из взятых орудий моряки открыли шквальный огонь по фашистам. Неделю держались герои-«малоземельцы». Как отмечают военные историки, благодаря Цезарю Куникову в те суровые дни было впервые организовано практическое обучение бойцов технике высадки на берег в ночное время (да еще и зимой), а также владению холодным оружием и стрелковым и артиллерийским вооружением противника. Так ковалась неувядаемая слава морской пехоты. Площадь Цезаря Куникова – рядом с Покровкой, с 1978-го.

Stitched Panorama

Улица Героев-Панфиловцев. Фото Сергея Басова

В ноябре 1941 года у разъезда Дубосеково под Москвой мужественно сражались воины 316-й стрелковой дивизии генерал-майора Ивана Панфилова (1893–1941). Об их подвиге напоминают сегодня несколько улиц. Улица Героев-Панфиловцев находится в Северном Тушине с 1966 года, в том же году на Соколе появилась улица Дубосековская, а ранее, в 1960-м, – улица Панфилова. В Зеленограде есть Панфиловский проспект (с 1965-го) и еще одна улица Панфилова (с 1970-го). Имя смелого политрука Василия Клочкова (1911–1941) также увековечено на карте столицы, его носит улица в Филях с 1962 года.

Улица Доватора с 1960-го находится в Хамовниках. В августе 1941-го Отдельная кавалерийская группа под командованием Льва Доватора (1903–1941) совершила дерзкий рейд по немецким тылам в Смоленской области, нанеся огромный урон живой силе и технике противника. В октябре кавалеристы осуществили наступательную операцию в районе Солнечногорска. За голову Доватора немецкое командование назначало награду.

Не сразу Родина узнала о его подвиге. Лишь когда «Моабитская тетрадь» случайно оказалась в руках Константина Симонова, в 1953 году началась посмертная реабилитация Мусы Джалиля

Улица Комдива Орлова – с 1967 года в районе Марфино. Уникальный это был человек. Участник Русско-японской и Первой мировой войн. После 1917 года сражался с войсками барона Врангеля. В 1920-м был назначен командующим Харьковским военным округом. Возможно, его карьера развивалась бы и дальше, но подорванное в сражениях здоровье (был ранен 24 раза!) заставило его уйти в резерв РККА. Свое 25-е ранение он получил в январе 1942 года в бою в Калужской области. Дело в том, что не подлежащий призыву немолодой уже Федор Орлов (1878–1953) в июле 1941-го явился на мобилизационный пункт народного ополчения. Не раз получал он отказ, но в результате добился своего и был зачислен в ополченцы рядовым. Довольно скоро Орлов стал во главе роты, а затем и батальона. В 1941-м сумел вывести из окружения остатки 6-й дивизии народного ополчения Дзержинского района Москвы. А когда это воинское соединение было переформировано в 160-ю стрелковую дивизию, он стал ее командиром. В строю Федор Орлов находился до 1946 года.

Улица Мусы Джалиля памятник

Памятник поэту Мусе Джалилю. Фото Сергея Басова

На юге Москвы с 1976-го есть улица Мусы Джалиля (1906–1944), славного сына татарского народа, поэта, автора знаменитой «Моабитской тетради», написанной им в фашистской тюрьме. Не сразу Родина узнала о его подвиге. Несколько лет после войны его считали предателем и врагом народа. Лишь когда «Моабитская тетрадь» случайно оказалась в руках Константина Симонова, в 1953 году началась посмертная реабилитация Джалиля. Его стихи были переведены на русский язык, честное имя восстановлено. В 1956-м он был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза, а через год – Ленинской премии. В 2012 году на улице Мусы Джалиля появился памятник поэту.

Автор: Александр Васькин

Имена партизан-героев на карте Москвы

Таких улиц как минимум семь. Бориса Галушкина в районе проспекта Мира (с 1965 года), Медведева в Косино-Ухтомском (с 2005 года), Молодцова в Медведкове (с 1964 года), Федора Полетаева в Кузьминках (с 1962 года), Лизы Чайкиной в районе Аэропорт (с 1961 года), Елены Колесовой в Очакове (с 1966 года), Гурьянова в Печатниках (с 1971 года). Партизанская улица (с 1962 года) в Кунцеве также названа в память о подвиге советских партизан – мужественных и героических борцов с фашизмом.

Имена летчиков – Героев Советского Союза на карте Москвы

Улицы были названы в память Алексея Свиридова (в Филях с 1965 года), Бориса Жигуленкова (на Соколиной горе с 1966 года), Ивана Бочкова (в Останкине с 1965 года), Ивана Докукина (в Ростокине с 1964 года), Александра Мастеркова (в Даниловском районе с 1970 года), Тимура Фрунзе (в Хамовниках с 1965 года), Николая Химушина (на востоке Москвы с 1965 года), Николая Острякова (в Хорошевском районе с 1965 года), Георгия Паршина (в Хорошево-Мневниках с 1967 года), Петра Романова (в Южнопортовом районе с 1965 года), Николая Полагушина (в Зеленограде с 2006 года).

В ознаменование победы

июня 15, 2015

70 лет назад – 24 июня 1945 года – в Москве на Красной площади прошел исторический Парад Победы. Однако разгром фашистской Германии был отмечен не только парадом. Предлагаем вниманию читателей подборку документов из фондов Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) о реализованных и нереализованных проектах, связанных с празднованием Великой Победы

145

Одним из наиболее ярких символов победы Красной армии над войсками вермахта в ходе Великой Отечественной войны стал орден «Победа». Он был учрежден указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 ноября 1943 года1 как высший военный орден. Согласно статуту, им награждались лица высшего командного состава Красной армии за успешное проведение боевых операций в масштабе одного или нескольких фронтов. Первое награждение состоялось 10 апреля 1944 года. Орден «Победа» за номером 1 получил командующий 1-м Украинским фронтом маршал Советского Союза Г.К. Жуков, за номером 2 – начальник Генерального штаба маршал Советского Союза А.М. Василевский.

Чуть позже, 29 июля 1944 года, ордена «Победа» был удостоен Верховный главнокомандующий Вооруженными силами СССР маршал Советского Союза И.В. Сталин. Всего за всю историю было вручено 20 орденов «Победа», причем Жуков, Василевский и Сталин награждались им дважды. Ниже мы публикуем записку в Политбюро ЦК ВКП(б) от 22 июня 1945 года (документ № 1), подписанную В.М. Молотовым, Л.П. Берией, Г.М. Маленковым, К.Е. Ворошиловым и А.И. Микояном, с предложением наградить Сталина вторым орденом «Победа» и присвоить ему звание Героя Советского Союза. Соответствующие решения были утверждены постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) 26 июня 1945 года 2. В отмеченной записке содержались еще два предложения – учредить орден Сталина3 и соорудить в Москве Сталинскую арку Победы, но данные проекты не были реализованы.

90foto

Михаил Калинин вручает Иосифу Сталину орден «Победа». 5 ноября 1944 года

Аналогичные инициативы заключались и в записке высшего командования Красной армии, Военно-морского флота и Генерального штаба в Политбюро ЦК ВКП(б) от 24 июня 1945 года (документ № 2). В нее, кроме того, был внесен пункт с предложением учредить звание генералиссимуса Советского Союза и присвоить его И.В. Сталину. Оно было принято на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 27 июня 1945 года 4.

К особой категории символов победы относятся различные архитектурные сооружения – монументы и обелиски, проекты которых стали создаваться еще вовремя войны. Один из первых таких проектов был представлен архитектором Г.Р. Мушегяном 5 уже в мае 1944 года. По его задумке предполагалось воздвигнуть масштабный монумент Победы на Красной площади, ради которого планировалось снести ряд исторических зданий в центре Москвы, в частности ГУМ. Вниманию читателей мы предлагаем письмо Мушегяна в адрес Сталина с предложением возвести памятник Победы (документ № 3), пояснительную записку к проекту этого памятника с подробным описанием его технических, эстетических и символических особенностей (документ № 4), а также эскизы и план сооружения.

Один из наиболее известных архитекторов сталинской поры Б.М. Иофан 6 также не остался в стороне от идеи создания победного памятника. Во второй половине 1944 года он подготовил эскиз монумента для торжественной встречипобедоносных советских войск в Москве. Как и в случае с проектом Мушегяна, этот памятник могли бывоздвигнуть на Красной площади. Однако Иофан предлагал не сносить исторические постройки в центре столицы, а ограничитьсяпереносом здания Государственного исторического музея на Никольскую улицу. В пояснительной записке к эскизу монумента (документ № 5) архитектор раскрывает концепцию своего замысла. Представлены также генплан проекта (с двумя вариантами месторасположения памятника) и рисунок-эскиз.

Ни один из этих проектов не получил практического воплощения, они остались на бумаге, как и немало других. Помимо Мушегяна и Иофана с инициативой по созданию архитектурных и скульптурных сооружений в честь Победы в Великой Отечественной войне в то время выступали многие. Например, инженер М. Абрамов предложил установить флаг-башню высотой 350 метров на Пушкинской площади, скульптор С.Д. Меркуров в качестве постамента для своего памятника хотел использовать Сенатскую башню Московского Кремля, а архитектор Г.А. Градов планировал на территории Лужников построить несколько оригинальных башен, посвященных городам-героям. И это еще не полный список.

Победоносное завершение Великой Отечественной войны и связанный с этим невиданный эмоциональный подъем советских граждан породили новые символы в идеологической сфере. Одним из значимых проявлений идеологической составляющейв те годы считались лозунги и призывы. И если в ходе войны главным призывом, звучавшим во всех газетах, был «Смерть немецким оккупантам!», то после разгрома гитлеровской Германии его место занял призыв «За нашу Советскую Родину!». В предлагаемой выписке из протокола заседания Секретариата ЦК ВКП(б) от 5 июня 1945 года (документ № 6), направленной на согласование членам Политбюро ЦК ВКП(б),говорится о замене одного призыва другим. Документ прошел голосование вкруговую (И.В. Сталин, В.М. Молотов, Л.М. Каганович и А.И. Микоян; по телефону – А.А. Андреев и А.А. Жданов). Соответствующее решение было вынесено на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) 7 июня 1945 года 7.

Все публикуемые ниже документы хранятся в РГАСПИ: первые два из них – в личном фонде И.В. Сталина (Ф. 558. Оп. 11); документы № 3–5 – в фонде Управления пропаганды и агитации Центрального комитета ВКП(б) (Ф. 17. Оп. 125); документ № 6 – в фонде Политбюро ЦК ВКП(б) (Ф. 17. Оп. 163). Документы воспроизводятся с сохранением стилистических особенностей источников, с соблюдением общепринятых правил орфографии и пунктуации. Выявленные опечатки исправлены и не оговариваются.

№ 1. ЗАПИСКА В.М. МОЛОТОВА, Л.П. БЕРИИ, Г.М. МАЛЕНКОВА, К.Е. ВОРОШИЛОВА И А.И. МИКОЯНА В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

22 июня 1945 г.

В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

Вносим на рассмотрение Политбюро следующие предложения:

1. Наградить тов. Сталина орденом «Победа».
2. Присвоить тов. Сталину звание Героя Советского Союза.
3. Учредить орден Сталина.
4. Соорудить Сталинскую Арку Победы при въезде в Москву на автостраде Москва – Минск.

Соответствующие указы предлагаем принять на XII сессии Верховного Совета.

В. Молотов
Л. Берия
Г. Маленков
К. Ворошилов
А. Микоян

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1329. Л. 19. Подлинник. Машинописный текст. Подписи – автографы.

№ 2. ЗАПИСКА КОМАНДУЮЩИХ ВОЙСКАМИ ФРОНТОВ, ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА И ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

558-11-1329-25
Фото предоставлено РГАСПИ

24 июня 1945 г.

В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП(б)

Командующие войсками фронтов, Генеральный Штаб Красной Армии, Военно-Морской флот от имени войск Действующей Красной Армии и Военно-Морского флота считают необходимым за выдающееся руководство боевыми операциями Действующей армии и Военно-Морского флота, которое привело к исторической победе над фашистской Германией в Великой Отечественной войне:

1. Наградить Верховного Главнокомандующего Маршала Советского Союза товарища СТАЛИНА вторым орденом «ПОБЕДА».
2.Присвоить Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза товарищу СТАЛИНУ звание Героя Советского Союза.
3.Учредить воинское звание Генералиссимус Советского Союза и присвоить звание Генералиссимуса Советского Союза Верховному Главнокомандующему Маршалу Советского Союза товарищу СТАЛИНУ.
4.В ознаменование особых заслуг СТАЛИНА, как организатора и вдохновителя побед народов Советского Союза в Великой Отечественной войне, – учредить орден СТАЛИНА.

Г. Жуков
А. Василевский
К. Мерецков
Малиновский
Конев
Рокоссовский
Булганин
А. Еременко
Ф. Толбухин
Л. Говоров
Кузнецов
В. Соколовский
С. Буденный
И. Баграмян
Антонов
Резолюция И.В. Сталина: «Мой архив. И. Ст.».

РГАСПИ. Ф. 558. Оп. 11. Д. 1329. Л. 25. Подлинник. Машинописный текст. Подписи – автографы.

№ 3. ПИСЬМО Г.Р. МУШЕГЯНА И.В. СТАЛИНУ О РАЗРАБОТКЕ ПРОЕКТА ПАМЯТНИКА ПОБЕДЫ CCCР В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ

17-125-369-011_1

Ереван
Май 1944 г.

Дорогой Иосиф Виссарионович!

В исторические дни разгрома немецких войск под Москвой, в 1941 г., у меня, как зодчего, возникла мысль о памятнике Победы СССР в Великой Отечественной войне, воздвигаемом от имени нашей Родины в центре столицы СССР.
Помимо своей военной службы, в свободное от занятий время, я начал работать над архитектурным образом, могущим выразить величие наших побед, увековечить и возвеличить славу и мощь нашей Родины.

Ваш гениальный стратегический план разгрома врага осуществляется доблестной Красной Армией и всем советским народом ценой героического напряжения всех сил и с невиданной в истории человечества храбростью и самоотверженностью советских патриотов.

17-125-369-010_1

Грядущая победа над врагом близка, близок и великий день освобождения нашей Родины от фашистских захватчиков. И как раз теперь я закончил по мере своих сил работу над сложной задачей, каковую поставил перед собой, желая внести и свою лепту в переживаемые нами исторические дни.

Эту попытку создания образа Победы в виде проекта-предложения посылаю Вам, дорогой Иосиф Виссарионович, как великому вождю и учителю, и буду счастлив получить от Вас указания для дальнейшей разработки начатого мною труда.

Старший техник-лейтенантГ.Р. Мушегян

Архитектор

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 369. Л. 5. Подлинник. Машинописный текст. Подпись – автограф.

№ 4. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Г.Р. МУШЕГЯНА К ПРОЕКТУ ПАМЯТНИКА ПОБЕДЫ

17-125-369-012_1

Ереван
Май 1944 г.

Памятник Победы СССР в Великой Отечественной войне является монументальным завершением исторических событий в жизни советских народов, героически отстаивающих свою свободу и независимость в невиданных доселе по масштабу битвах против фашистских захватчиков.

Памятник Победы – это памятник победоносной мощи Красной Армии: памятник гениальной стратегии великого Сталина, памятник великой дружбы народов СССР, памятник славы и величия советской Родины.

Место памятника в центре столицы СССР – Красная площадь, где 7-го ноября 1941 г. советский народ и Красная Армия получили от своего вождя и полководца тов. Сталина приказ разгромить войска немецких захватчиков. Недалек день, когда на этой же площади с Мавзолея В.И. Ленина прогремит слово вождя об окончательном поражении врага.

Для расположения памятника Красная площадь должна быть расширена путем сноса зданий, потерявших значение для Москвы.

Новая площадь будет иметь размеры 450 х 350 метров. С обеих сторон, по длине площадь застраивается зданиями общественного значения; квартал, расположенный напротив Кремля, предназначается для музея Отечественной войны. Красная площадь, сохраняя свое назначение для прохождения демонстраций, значительно расширяется. Открывается новая площадь, прилегающая к Красной площади, в центре которой участок размером 230 х 230 метров предназначается для памятника Победы, каковой будет расположен по оси Мавзолея В.И. Ленина.

Памятник Победы, расположенный на Красной площади – наиболее возвышенном по отношению к остальной Москве участке столицы, по своей форме подчеркивает и композиционно завершает весь этот участок, создавая новый ансамбль с Кремлевской стеной и Мавзолеем В.И. Ленина.

17-125-369-006_1

Эскизы и план масштабнейшего памятника Победы, предложенного архитектором Геворгом Мушегяном

Участок памятника Победы совпадает с центром города. Вокруг него создается новая кольцевая магистраль (по счету первая в системе колец Москвы). Это кольцо связывает все площади центра магистралью шириной, равной ширине площади Революции, и окаймляет памятник Победы. Таким образом, центру города придается новое архитектурное выражение.

Памятник Победы должен иметь форму и масштаб, соответствующие его содержанию. С целью придать памятнику выражение вечности и величия, в нашем проекте предложена форма многогранной, ступенчатой, усеченной пирамиды с широким основанием, которое покоится на высоком круглом пьедестале в центре прямоугольного сквера, находящегося на одном уровне с Красной площадью. К круговой площадке пьедестала ведут с четырех сторон широкие (16 метров) лестницы, а с углов – такие же широкие пандусы. Лестницы поднимаются далее с площадки пьедестала на верхнюю площадку пирамиды, прерываясь промежуточными площадками.

Все площадки лестниц, соединяясь, образуют круговые площадки, имеющие с одной стороны подпорные стены, с другой – покатые склоны. Площадки придают силуэту многогранной пирамиды ступенчатую форму. Лестницы сливаются на вершине пирамиды; образуется многогранная лестница, на верхней площадке которой устанавливается монументальная 22-метровая богатырская гранитная фигура советского воина. Во внешне спокойной фигуре должна быть сконцентрирована внутренняя мощь и сила духа советского человека – воина, одержавшего Великую Победу.

В монументальных скульптурных группах на постаментах по обеим сторонам лестниц будут изображены: боевые подвиги разных родов войск и национальных войсковых соединений, наиболее значительные события Великой Отечественной войны, а также трудовые подвиги советских людей в тылу. На верхней площадке устанавливаются бронзовые русские пушки.

Склоны пирамиды в промежутках между лестницами покрыты газоном, оживляющим памятник и придающим ему настроение радости и жизни.

Подпорные стены по всему периметру украшаются нишами и родниками в них. У подножия пирамиды, по оси восьми отдельных граней, устроены мощные фонтаны в бассейнах, расположенных в сквере. Таким образом, создается радостное сочетание камня, бронзы, зелени и воды.Лестницы создают возможность подняться до подножия фигуры воина, откуда с высоты 33 метров открывается панорама на столицу по всем направлениям. Для полного ночного освещения памятника Победы в четырех углах установлены обелиски с мощными прожекторами. Обелиски одновременно придают всему сооружению масштаб и пространственность.

17-125-369-008_1

Памятник строится на железобетонном каркасе, заполненном землей и камнем. Облицовка каменных лестниц, пьедесталов и фигура воина – из гранита, скульптурные группы – бронзовые. Общая кубатура памятника – 240000 кубических метров.

С целью создания торжественного въезда на Красную площадь по оси движения демонстраций, в нашем проекте предлагается на месте здания Исторического музея, своей громоздкой массой подавляющего и мешающего движению, соорудить Триумфальную арку Победы, под которой победители будут проходить на площадь в дни советских праздников. Триумфальная арка по форме и композиции дополняет ансамбль всей площади – этого социалистического форума прекрасной столицы великого Союза ССР.

Архитектор Г.Р. Мушегян

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 369. Л. 2–4. Подлинник. Машинописный текст. Подпись – автограф.

№ 5. ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Б.М. ИОФАНА К ЭСКИЗУ МОНУМЕНТА ДЛЯ ТОРЖЕСТВЕННОЙ ВСТРЕЧИ ПОБЕДОНОСНЫХ СОВЕТСКИХ ВОЙСК В МОСКВЕ

Москва 1 декабря 1944 г.

17-125-369-016

Эскиз монумента для торжественной встречи победоносных частей Красной армии и Военно-морского флота по проекту Бориса Иофана

Эскиз монумента для торжественной встречи победоносных частей Красной Армии и Военно-Морского флота представляет собой шестнадцать пилонов (по числу союзных республик), завершенных венком славы.

В центре воздвигается пятигранная колонна, завершенная скульптурой «Фронт и Тыл», олицетворяющей наш героический народ в дни Отечественной войны. Скульптура представляет собой композицию из красноармейца и рабочего со знаменами победы на фронтах и в тылу. На знаменах – барельефы Ленина и Сталина. Каждый из пилонов посвящается одной республике. Боковые части пилонов представляют собой как бы скрижали, на которых могут быть высечены в надписях и барельефах этапы борьбы в дни Отечественной войны. Над каждым из пилонов водружен герб республики.

По главной композиционной оси монумента предположены два сильно расширенных пролета. Над одним из пролетов водружен герб СССР, над другим пролетом – орден «Победа». На пятигранной колонне предполагается высечь надписи и барельефы.

По своему композиционному замыслу архитектура монумента должна быть радостно-победной, торжественной, открытой и приглашающей. Монумент может быть расположен на одной из площадей или главных магистралей Москвы.

Из возможных вариантов представляются два эскиза генпланов.

Первый вариант – когда монумент сооружается у начала аллеи Дворца Советов, на пути демонстраций, идущих на Красную площадь.

Второй вариант – когда здание Исторического музея передвигается на Никольскую улицу и монумент сооружается на освободившемся месте, являясь триумфальным началом Красной площади.

П3. 17-125-369-021_1

Генплан монумента Победы по проекту архитектора Бориса Иофана. Предоставлено РГАСПИ

Предполагаемый материал монумента:

1. Пилоны из светлого кварцита или гранита.
2. Венок из золоченой бронзы.
3. Гербы СССР и республик и орден «Победа» из русских самоцветов с ценными металлами;
4. Пятигранная колонна из красного порфира (шокшинский кварцит);
5. Скульптура, завершающая пятигранную колонну, из металла золотистого оттенка.

Иофан Б.М.

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 369. Л. 13–14. Копия. Машинописный текст.

№ 6. ВЫПИСКА ИЗ ПРОТОКОЛА ЗАСЕДАНИЯ СЕКРЕТАРИАТА ЦК ВКП(Б) ОТ 5 ИЮНЯ 1945 Г. О ЗАМЕНЕ ПРИЗЫВА «СМЕРТЬ НЕМЕЦКИМ ОККУПАНТАМ!» НА ПРИЗЫВ «ЗА НАШУ СОВЕТСКУЮ РОДИНУ!»

17-163-1450-44

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1450. Л. 44.

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Ведомости Верховного Совета СССР. 1943. № 48.
2 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 3. Д. 1053. Л. 5.
3 На данный момент известны 13 проектов ордена Сталина, созданных после окончания войны в 1945 г. и к 70-летию И.В. Сталина в 1949 г. См.: Дуров В. Орден Сталина Сталин не утвердил // Родина. 2005. № 4.
4 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1452. Л. 117.
5 Мушегян Геворг Рубенович (1911–2006) – советский и армянский архитектор, автор множества проектов жилых районов, отдельных построек и водных каскадов в Ереване.
6 Иофан Борис Михайлович (1891–1976) – советский архитектор, автор множества проектов жилых и административных зданий, построенных в СССР в 1930–1940-е гг. К числу наиболее известных его работ относятся Дом правительства (Дом на набережной, 1928–1931), проект Дворца Советов (1931), павильон СССР на Всемирной выставке в Париже (1937), а также проекты сталинских высоток, в том числе здания МГУ им. М.В. Ломоносова (1947–1948).
7 РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1450. Л. 50.

Публикацию подготовил главный специалист РГАСПИ кандидат исторических наук Александр Лукашин

Путешествие в Серебряный век

июня 15, 2015

Московский Музей Серебряного века, известный также как Дом Брюсова, является частью Государственного литературного музея. Поэт, критик и переводчик, один из основоположников русского символизма – Валерий Брюсов жил здесь с 1910 по 1924 год. Впрочем, история дома начинается задолго до появления в нем поэта…

2

Возведенный сразу после пожара 1812 года, дом принял привычный для нас облик лишь в начале следующего, ХХ столетия. В 1895-м здание с участком приобрел тут купец-обувщик Кузьма Баев. После его смерти этот дом на 1-й Мещанской улице (ныне проспект Мира) перешел по наследству сыну Ивану, для которого в 1910 году и был перестроен. Над проектом работал известный архитектор Владимир Чагин. Им был создан особняк в стиле северный модерн: вход в виде пристроенной к дому башни с остроконечной крышей, третий этаж-мансарда с широким трехстворчатым окном, внешняя простота и сдержанность в деталях.

Переступая порог музея, посетитель тут же погружается в атмосферу Серебряного века. И начинается это путешествие во времени уже с гардероба, оформленного афишами в стиле модерн

Высоко ценивший творчество Валерия Брюсова и даже состоявший в возглавляемом им Московском литературно-художественном кружке, Иван Баев отдал первый этаж здания в пользование поэту. Только когда москвичи стали называть особняк Домом Брюсова, купец, услышав это, каждый раз вздыхал и уточнял с досадой: «Дом не Брюсова, а мой, а Брюсов тут живет на квартире». Именно здесь один из основоположников русского символизма встретил Первую мировую войну, революцию и свою кончину в октябре 1924 года.

5f474b5955d7719a66a7639509c62fcd

Фото предоставлено автором

Дом Брюсова не раз горел и к моменту, когда в 1987-м был передан Государственному литературному музею, находился в ужасном состоянии: «под снос», как говорили музейщики. Более 10 лет продолжалась реставрация, и наконец в 1999 году, когда отмечался 200-летний юбилей со дня рождения Александра Сергеевича Пушкина, здесь была открыта экспозиция «А.С. Пушкин и русская литература Серебряного века», ставшая неотъемлемой частью музея.

От гардероба до кабинета

Переступая порог, посетитель тут же погружается в атмосферу Серебряного века. И начинается это путешествие во времени уже с гардероба, оформленного афишами в стиле модерн. Стилизованные в японском, европейском, русском и античном духе, они будто сразу заявляют о том стилистическом многообразии, с которым еще предстоит познакомиться в залах музея и которое столь характерно для художественного процесса тех лет. В интерьерах находит отражение одна из основных черт модерна – стремление к синтезу искусства и повседневности, эстетического начала и практического подхода.

2_Кабинет Брюсова_стол Брюсова

Кабинет Валерия Брюсова. Фото предоставлено автором

На первом этаже располагается мемориальный кабинет Брюсова, восстановленный по фотографиям и воспоминаниям современников. В нем находятся принадлежавшие поэту вещи. Вот, например, разместившийся в центре комнаты дубовый стол. На нем – конверты с логотипами книгоиздательства символистов «Скорпион», а также искусно оформленная книга «Поэзия Армении». Она тут неслучайна. Сборник вышел в 1916 году в Москве под редакцией Брюсова. Поэт не только сам сделал множество переводов для этого издания, но и привлек к работе выдающихся литераторов своего времени: Александра Блока, Владислава Ходасевича, Константина Бальмонта и других. Такова была реакция деятелей русской культуры на геноцид армян 1915 года. И жест наших писателей не остался без ответа. В 1923-м Валерий Брюсов был удостоен звания народного поэта Армении, а уже в наши дни, в 2012 году, в Ереване и Москве прошли юбилейные мероприятия, посвященные 50-летию присвоения Ереванскому государственному лингвистическому университету имени В.Я. Брюсова и зарождения традиции Брюсовских чтений.

Эскизы декораций и костюмов, афиши, открытки, фотографии, рисунки, обложки журналов и поэтических сборников – все здесь рассказывает о ярких спорах традиции и новаторства

Особый интерес в кабинете поэта представляет его библиотека, в экспозиции более тысячи книг. В течение долгих лет он не только собирал, но и систематизировал книги, расставляя их на стеллажах по разделам. Собрание это красноречиво говорит о широте интересов Брюсова. Здесь мы видим самые разнообразные издания на многих языках: алхимические трактаты эпохи Возрождения, религиозную литературу, труды по математике, географии, философии и, конечно же, художественные произведения и поэтические сборники. Вот собрание сочинений Поля Верлена на французском языке, модернистские журналы «Весы» и «Мир искусства», оккультная литература – этими книгами XVII–XVIII веков пользовался Брюсов при написании наиболее известного его романа «Огненный ангел». Нельзя не вспомнить и о 82 брюсовских работах, посвященных Пушкину и литературе о нем, в которых творчество величайшего поэта золотого века рассматривается в том числе с точки зрения его политических, философских и исторических взглядов. Одна этажерка здесь полностью отдана гению русской поэзии.

12_1

Гардероб музея. Фото предоставлено автором

Показательны не только книги, но и картины, украшающие стены кабинета. Перед нами изображения А.С. Пушкина, бельгийского поэта-символиста Эмиля Верхарна, Ф.И. Тютчева, И.С. Тургенева, английского поэта Альфреда Теннисона, Данте Алигьери, Наполеона Бонапарта и других. В кабинете также находится литография с портрета самого хозяина квартиры, выполненного в 1906 году Михаилом Врубелем. Впечатления от этой незавершенной работы художника встречаются во многих мемуарных текстах. Брюсов здесь встает в один ряд с мистическими врубелевскими персонажами.

Вот как описывает это «демоническое» ощущение от портрета Нина Петровская, жена и помощница владельца издательства «Гриф» Сергея Соколова, хозяйка литературного салона, принимавшая живое участие в богемной жизни начала ХХ века: «Чуть наклоненная вперед фигура поэта отделяется от полотна, испещренного иероглифами. Все в ней каменно, мертво, аскетично-застывшие линии черного сюртука, тонкие руки, скрещенные и плотно прижатые к груди, словно высеченное из гранита лицо. Живы одни глаза – провалы в дымно-огненные бездны. Впечатление зловещее, почти отталкивающее. Огненный язык, заключенный в теснящий футляр черного сюртука. Это страшно. Две стороны бытия, пожирающие друг друга, – какой-то потусторонний намек».

1

Этот портрет Брюсова – последняя работа Михаила Врубеля, оригинал которой хранится сейчас в Государственной Третьяковской галерее. Закончить ее художнику помешала наступившая в 1906 году слепота. Через четыре года Врубель умер…

Интересны и другие экспонаты, находящиеся в кабинете: рисунки и автографы его владельца; фотографии, где он запечатлен с женой Иоанной Матвеевной, урожденной Рунт, и портрет деда Брюсова – баснописца, поэта-самоучки Александра Яковлевича Бакулина; предметы мебели, сохранившие подлинную обивку того времени.

Вверх по лестнице

По мраморной лестнице, украшенной бронзовым светильником начала XX века в виде юноши, держащего в высоко поднятой руке факел, посетитель попадает на второй этаж. Здесь расположена та самая историко-литературная экспозиция «А.С. Пушкин и русская литература Серебряного века». Занимает она шесть залов, один из которых – Пушкинский. В нем можно увидеть факсимильные листы рукописей поэта (это издание 1911 года было подготовлено великим князем Олегом Константиновичем, писавшим стихи, увлекавшимся музыкой и живописью; он умер совсем молодым от раны, полученной в одном из сражений Первой мировой), прижизненные издания произведений Пушкина и копию знаменитого портрета работы Ореста Кипренского. Именно в этом зале зарождается тема, объединяющая залы экспозиции, посвященные основным литературным направлениям Серебряного века – символизму, футуризму и акмеизму. Посетителя будто призывают воспринимать эти течения не изолированными друг от друга и предшествующей традиции, а, напротив, встроенными в историко-литературный контекст, перекликающимися и взаимосвязанными.

Центральный зал словно примиряет эти разные в методологии и идеологии течения. В зале, где регулярно проходят литературные, театральные и музыкальные вечера, конференции и научные заседания, на посетителей смотрят со стен писатели и поэты того времени. Портреты выполнены Валентином Серовым, Борисом Кустодиевым, Валентиной Ходасевич; тут же работы Виктора Борисова-Мусатова, Александра Бенуа, Кузьмы Петрова-Водкина.

Портрет Валерия Брюсова – последняя работа Михаила Врубеля. Закончить ее художнику помешала наступившая в 1906 году слепота

Центральный зал плавно переходит в сцену, и это тоже не случайно. Дело в том, что дальше – экспозиция о театре, без которого сложно представить себе культурную жизнь начала прошлого века. Эскизы декораций и костюмов, афиши, открытки и фотографии – все здесь рассказывает о ярких спорах традиции и новаторства.

10_1

Фото предоставлено автором

Всегда обращают на себя внимание эскизы костюмов к балету Игоря Стравинского «Петрушка». В «Русском слове» от 6 декабря 1919 года можно найти интересное описание впечатления, которое произвели эти потешные сцены в четырех картинах на современников: «В этом балете открылись такие новшества и дерзновения, что те, которые только что провозглашали композитора продолжателем Римского-Корсакова, в страхе отшатнулись, шепча, что новое поколение зовет новые мысли и новые звуки. Им не дано было также остановить все растущий успех Стравинского!»

Зал символизма открывают графические портреты Александра Блока (работы Татьяны Гиппиус, сестры знаменитой поэтессы, 1925), Андрея Белого (Леона Бакста, 1906) и Юргиса Балтрушайтиса (Леонида Пастернака, 1912). С рисунков и фотографий смотрят на нас «старшие символисты»: Валерий Брюсов, Константин Бальмонт, Федор Сологуб, Зинаида Гиппиус, Дмитрий Мережковский. Тут же и первые издания «новых поэтов»: сборник «Русские символисты» (1894), журналы «Северный вестник», «Новый путь», книга стихов Бальмонта «Под северным небом» (1894). В художественной витрине зала представлены обложка для «Мира искусства», созданная Марией Якунчиковой, акварели Сергея Судейкина и Василия Милиоти, карандашные автопортреты Мстислава Добужинского и Леона Бакста.

Произведения книжного искусства

Особенно выразительна часть зала, представляющая фрагмент интерьера редакции журнала «Весы», находившейся в здании московской гостиницы «Метрополь». Редакции журналов и издательств играли значимую роль в литературной жизни того времени. Главным редактором появившегося в 1904 году ежемесячника «Весы» был сам Брюсов. Можно сказать, что этот журнал впервые объединил приверженцев символизма. На его страницах увидели свет статьи Вячеслава Иванова, повесть Андрея Белого «Серебряный голубь», драма Александра Блока «Незнакомка», многие стихотворения символистов. Подлинным произведением книжного искусства журнал делали репродукции художников-модернистов, изящные виньетки и заставки. Эта часть экспозиции включает также конверты издательства «Скорпион» и журнала «Весы» с логотипами, выполненными художником Николаем Феофилактовым, рукописи Брюсова и Блока.

Книги, выпущенные символистскими издательствами «Скорпион», «Гриф» и «Оры», имели не менее изысканное оформление. Шрифтовые эксперименты, непривычные форматы изданий, поиск новых визуальных решений обложек – все это, в соотнесении с содержанием, должно было подчеркнуть оригинальность текстов.

23

Шарж «Кафе «Привал комедиантов». Рисунок Сергея Полякова. Петроград. 1916. Изображение предоставлено автором

Книгами и фотографиями представлены и «младшие символисты»: первое издание «Стихов о прекрасной даме» Блока (1905), «Симфонии» Белого, редкая фотография Блока и Менделеевой, исполняющих роли Чацкого и Софьи в домашнем спектакле.

3_залы_Зал акмеизма

Причудливые витрины-пирамидки в зале, посвященном акмеизму. Фото предоставлено автором

Зал акмеизма открывает портрет Иннокентия Анненского – поэтического учителя Николая Гумилева и Анны Ахматовой. Анненский, известный такими стихотворными сборниками, как «Тихие песни» (1904) и «Кипарисовый ларец» (1910), вошел в литературу, будучи уже зрелым поэтом, позднее других писателей-символистов. Признание настигло его незадолго до внезапной смерти: молодые литераторы – участники журнала «Аполлон» объявили его своим учителем, он стал самым почитаемым поэтом старшего поколения. В 1909 году «Аполлон» сменил «Весы» и «Золотое руно». Символисты к тому моменту уже завоевали громкие имена, печатались в журналах всех направлений, и необходимость в чисто символистском издании отпала.

Редакции журналов и издательств играли значимую роль в литературной жизни того времени. Главным редактором появившегося в 1904 году ежемесячника «Весы» был сам Валерий Брюсов

Как и «Мир искусства» когда-то, журнал «Аполлон» объединил писателей и художников, в редакции устраивались не только литературные, но и музыкальные вечера с участием Игоря Стравинского, Александра Скрябина, Сергея Прокофьева, проводились и художественные выставки. В качестве организаторов выступали в том числе Бенуа и Бакст, бывшие «мирискусники». Так устанавливалась связь между двумя журналами, двумя направлениями, и фигура Анненского играла здесь особую роль; а сегодня через его портрет обозначается связь между двумя залами экспозиции, сглаживается переход от символизма к акмеизму.

33

Центральный зал музея: на стенах портреты поэтов Серебряного века. Фото предоставлено автором

Далее – интереснейший изобразительный ряд: портреты Анны Ахматовой работы Льва Бруни (1922) и Александра Осмеркина (1939), портрет Максимилиана Волошина (Борис Кустодиев, 1924), бюсты Марины Цветаевой (Н. Крандиевская, 1910-е) и Бориса Пастернака (З. Масленникова, 1959). Уникален портрет поэтессы Ларисы Рейснер кисти Василия Шухаева (1915), в котором можно различить влияния иконописи, эпохи Возрождения и революционного новаторства Серебряного века.

Тут же в витринах-пирамидках – первые издания книг и рукописи Гумилева, Ахматовой, Мандельштама, Цветаевой (в частности, «Вечерний альбом» 1910 года с автографом Алексею Толстому).

И напоследок эпатаж

Знаменитый манифест «Пощечина общественному вкусу», содержащий призыв «сбросить Пушкина с парохода современности», – организующий центр зала русского футуризма, наиболее ярко отражающего художественные и идейные споры того времени. Этот зал – нарочито эпатирующий, кричащий, провозглашающий полный разрыв с традицией. Поэзия Бальмонта не что иное, как «парфюмерный блуд», книги Леонида Андреева – «грязная слизь»: такими определениями будетляне, как называли себя первые русские футуристы, награждали творчество своих предшественников. В резком отрицании преемственности они ничуть не уступали футуристам итальянским. И эта международная связь прослеживается в представленных в зале графических портретах: Велимир Хлебников, Василий Каменский и Давид Бурлюк – в одном ряду с Филиппо Томмазо Маринетти, вождем итальянских футуристов.

3_залы_Зал акмеизма(2)

В 1924 году Борис Кустодиев создал портрет поэта Максимилиана Волошина. Фото предоставлено автором

В своих манифестах будетляне отстаивали право художника на «словотворчество», «словоновшество» – языковые эксперименты, поиск и реализацию скрытого потенциала слова. Это повышенное внимание к форме находит отражение в афишах, занимающих одну из стен зала. Они совершенно не похожи на те, что мы видели на первом этаже и в зале символизма, поскольку выполнены уже в стиле конструктивизма. Подчеркнутая экспериментальность, но вместе с тем строгость и лаконизм сменили изящество линий и красочность изображений.

Такой путь проходит посетитель, перемещаясь не только в музейном пространстве, но и во времени. Эпоха Серебряного века, полная противоречий, полемики, поиска новых смыслов и художественных методов, активного переосмысления эстетических и мировоззренческих идей, предстает в динамике, во всем своем непрерывном внутреннем движении. И движение это не угасает. В наши дни поэты приходят сюда, чтобы прочесть здесь стихи, в музее проводятся выставки фотографий и живописи современных художников, театрализованные и музыкальные вечера. Как и 100 лет назад, Дом Брюсова рад гостям и тепло встречает всех неравнодушных к литературе и творчеству вообще.

Автор: Владимир Аверин

Как попасть в Музей Серебряного века

Музей расположен по адресу: проспект Мира, д. 30.
Время работы: вторник, среда, суббота, воскресенье – с 11:00 до 18:00 (касса до 17:30); четверг, пятница – с 14:00 до 21:00 (касса до 20:30).
Понедельник – выходной день.
Последний день месяца – санитарный день.
Телефон: 8 (495) 680-86-83

Славянское море

июня 15, 2015

На сайте журнала «Историк» (www.историк.рф) большой популярностью пользуется рубрика «Картина недели», рассказывающая о ныне малоизвестных живописных полотнах на исторические темы, написанных художниками в XIX–XX веках. По многочисленным просьбам наших читателей мы решили открыть аналогичную рубрику и в самом журнале

6465743_HMEL-KO_Mihail__Naveki_s_russkim_narodom

Навеки с Москвой, навеки с русским народом. Худ. М.И. Хмелько. 1951

Сегодня эта славная страница истории у нас, как правило, замалчивается, а на Украине – разительно искажается. Между тем в 1954 году 300-летие воссоединения Украины с Россией (а именно этот термин активно употреблялся с 1904 года) отмечали широко. В том числе – книгами, песнями, монументами, фильмами и картинами. Художник Михаил Хмелько ярче других осмыслил историю времен гетмана Богдана и царя Алексея.

Эта классическая советская картина показывает, каким должно быть понимание общей исторической судьбы родственных народов. Ее полное авторское название – «Навеки с Москвой, навеки с русским народом».

Художник переносит нас в 1650-е годы. Земский собор постановил: «Великий государь царь и великий князь Алексей Михайлович всеа Русии изволил того гетмана Богдана Хмельницкого и все Войско Запорожское з городами их и з землями принять под свою государскую высокую руку». И в январе 1654-го Переяславская рада приняла решение об объединении с Россией с присягой на верность царю Московскому.

Герои Хмелько осознают важность исторического свершения: как будто гора с плеч упала. Отныне – вместе! Великороссы и малороссы – в едином славянском море. Бороды, чубы, сабли, бандуры… Многие яростно ликуют, но кто-то крепко призадумался. Это не серая масса, а собор сильных, своенравных, свободных людей. Их воля – воссоединение.

Михаил Хмелько колоритно показывает творческую роль всенародного решения в истории. Многонаселенная картина захватывает размахом. Кроме того, чувствуется позиция автора, его уверенность в том, что нашим народам не найти счастья порознь. И ХХI век доказывает правоту художника: в распрях нет благодати…

Запорожские рыцари торжествуют: вместе с Москвой они созидают великую православную державу. Они научились побеждать поляков, завоевали автономию от Варшавы. Запорожское войско стало независимым, вовсю торговало с Москвой. Но постоянная угроза польской экспансии не позволяла Богдану Хмельницкому праздновать победу в одиночку, без России.

После Переяславской рады великороссы и малороссы воевали в одном строю, освобождая от польской власти старинные русские города – города общего прошлого двух народов. В этом – еще один подтекст картины Хмелько: перед нами – победители. Художник, освобождавший родную Украину в 1944-м, не понаслышке знал, что такое дух победы. В будущем союз двух народов подчас омрачали смуты и раздоры, но гораздо больше было братства, в том числе и боевого.

Михаил Иванович Хмелько (1919–1996) – народный художник Украины, воспевавший дружбу братских славянских народов в искренних патетических картинах: «Триумф победившей Родины», «Т.Г. Шевченко и М.С. Щепкин в Москве», «Н.С. Хрущев и Н.Ф. Ватутин во время битвы за Киев». Его ценили и Сталин, и Хрущев, и Довженко, Ковпак, Кожедуб… Признанный мастер монументальных полотен, Хмелько виртуозно создавал многолюдные композиции. Сегодня ни один учебник истории не обойдется без таких его картин, как «За великий русский народ!».

Фронтовик, минер-картограф и армейский художник Великой Отечественной, Михаил Хмелько не принял киевской идеологии начала 1990-х, когда с помощью демагогии и лжи историю Российской империи и Советского Союза стали трактовать как трагедию украинского народа. Горько было старому художнику в стране, в которой героем стал Роман Шухевич… Хмелько лучше других понимал, что русофобия гибельна для Украины. Его кисть показала содружество народов таким, каким оно должно быть.

Что им не нравится?

июня 15, 2015

Парад на Красной площади и шествие «Бессмертного полка» не случайно породили настоящую истерику в среде наших западников

–ö–∞—Ä–µ–Ω –®–∞—Ö–Ω–∞–∑–

Мне кажется, это был какой-то эмоциональный срыв. Парад они ругали за то, что это была демонстрация военной мощи. Шествие им не понравилось, потому что во главе миллионов людей, вышедших на улицу с портретами своих родственников-фронтовиков, был Владимир Путин. Конечно, реакция «А баба-яга против» давно уже стала визитной карточкой наших западников, но такой истерики, какая случилась в этот раз, я, честно говоря, не ожидал. Видимо, когда Бог хочет наказать, он лишает разума…

Каждый год в День Победы наши западники недоумевают: «Зачем нужен парад? Зачем лишний раз демонстрировать свою военную мощь?» Для меня этого вопроса не существует: затем и нужен военный парад, чтобы быть не только неким символическим действом, но и демонстрацией мощи. Иначе действительно: зачем он? Парад – это всегда обозначение силы, демонстрация возможностей страны охранять свой суверенитет. Он для того, чтобы в мире учитывали эти возможности.

Мы никого не пугаем. Но должны сами себе отдавать отчет: России и Западу, видимо, суждено находиться в постоянном противостоянии. В этом нет ничего особенного, просто часто у нас разные интересы. Самое главное, чтобы это латентное противостояние не выливалось в военные действия, как это было и70 назад, в Великую Отечественную, и 100 лет назад, в Первую мировую, и еще раньше, во времена Наполеона или Крымской войны. К сожалению, примеров противостояния России и Запада, которое в конечном счете приводило к самым что ни на есть жестоким войнам, за последние 200 лет предостаточно. Фактически за этот период между нами возникло четыре крупных военных конфликта (а если считать иностранную интервенцию в годы Гражданской войны, то все пять). И из песни слов не выкинешь: каждый раз конфликт шел с запада на восток, а не наоборот. Поэтому понятны опасения Россиив отношении Запада, понятно желание государства продемонстрировать свою военную мощь…

Сильно неправы либералы, когда кричат на всех углах о том, что людей сгоняли на шествие «Бессмертного полка». Они просто ничего не понимают или не хотят понимать. Для меня же, как человека, который ходил на Красную площадь еще в советские времена, когда подобные мероприятия организовывались только по команде сверху, совершенно очевидно: такой порыв миллионов невозможноорганизовать. Даже Советский Союз не сумел бы подготовить такой акции.

«Бессмертный полк» произвел на меня очень большое впечатление. Думаю, никто не ожидал, что на улицах будет столько людей. Я могу ошибаться, но мне кажется, что такой национальный подъем во многом стал неожиданным и для нашей власти.

Вообще у меня ощущение, что на наших глазах, если хотите– в прямом эфире, произошло рождение новой российской нации. Ведь начиная с 1990-х годов,после распада СССР, в России, на мой взгляд, нации не было. Это было растерянное, дезориентированное, неуверенное в себе и разбитое невзгодами население. А 9 Мая 2015 года возникла подлинная общность российских людей. Можно смело сказать, что появилась новая российская нация.

В основе любой национальной идентичности лежит миф, национальная идея. И пусть слово «миф» никого не смущает: миф – это и есть то, на чем основывается нация.

Мне нравится, что в основе нашей национальной самоидентификациилежит Победа. Между прочим, это не всякой нации дано. Украинцы, например, сейчас пытаются построить свою национальную идентичность на основе поражения. Ведь Бандера и украинское националистическое движение в целом, деятели которого сегодня прославляются Киевом как герои, по итогам Второй мировой войны потерпели сокрушительное поражение. Мое глубокое убеждение: напрославлении движения, которое было разгромлено, нельзя создать нацию. Нацию можно создать лишь на основе победы. В этом смысле Россия абсолютно интуитивно пришла к той самой национальной идее, про которую четверть века все талдычили и которую все искали. Это идея Великого Подвига и Великой Победы.

Новый российский национальный миф существенно отличается от мифасоветского. В советском – герои Победы пали смертью храбрых. В новом российском мифе в День 9 Мая эти герои воскресли. Они прошли маршем «Бессмертного полка» по нашим улицам – и те, кто погиб на войне, и те, кто умер после нее, и те, кто сегодня жив. Лица тех, кого нет, слились с лицами живых: да, произошло воскресение. Это также, как в христианстве: одно дело – распятие, смерть; и совсем другое – воскресение из мертвых. Мне представляется, мы были свидетелями именно такой трансформации.

Кстати, вы заметили, что в этой истории гораздо больше оптимизма и меньше скорби, чем в советские времена?Понятно почему. Тогда были герои, которые пали. Сейчас это герои, которые вместе с нами навсегда.

Карен Шахназаров, кинорежиссер, генеральный директор киноконцерна «Мосфильм», народный артист России