Archives

Память о войне

мая 3, 2020

9 мая 1945 года наша страна победила самого страшного противника – гитлеровскую Германию. Нацизм был общим врагом объединенных наций. Это был самый грозный вызов, брошенный когда-либо человеческой цивилизации. Причем вызов, брошенный не кем-нибудь, а одной из самых значимых составляющих западного мира – просвещенной и передовой Германией. «Цивилизованный» Запад никогда не признавал Советский Союз (как, собственно, и нынешнюю Россию) своей частью. Однако именно СССР спас и Запад, и весь остальной мир от окончательного порабощения и гибели.

Но прежде всего, конечно, советские люди спасали свою Родину, своих родных и близких. Память о Великой Отечественной войне, о наших неисчислимых жертвах, принесенных на алтарь Победы, свята для каждого, кто считает себя потомком героического и почти уже ушедшего поколения победителей. Для каждого, кто считает себя антифашистом. Еще сравнительно недавно можно было бы написать и так: эта память свята «для каждого советского человека, для каждого жителя освобожденной Европы». Но сейчас это будет неправдой: увы, сегодня, спустя почти три десятилетия после распада СССР, отнюдь не каждый постсоветский человек считает себя наследником поколения, победившего нацизм. Что уж говорить об «освобожденной Европе»! Год от года там растет число тех, кто уверен: в 1945-м мир был спасен усилиями заокеанских солдат и действовавших вместе с ними британцев. А Советский Союз – «это кровавое детище Ленина – Сталина» – действовал едва ли не заодно с Гитлером.

Чудовищно, что эта ущербная с морально-нравственной и исторической точек зрения версия Второй мировой войны давно и осознанно насаждается не только в странах, которые были освобождены Красной армией, но и в тех государствах, которые сами в те годы были частью Советского Союза. Это значит, что там проросли не просто зерна черной неблагодарности. Это значит, что там мы имеем дело с исторической памятью о войне, которая прямо противоположна нашей памяти, – со всеми вытекающими отсюда последствиями. Только носители такой, прямо противоположной нам памяти способны героизировать пособников нацистов, виновных в массовых казнях мирных жителей. Русских, украинцев, белорусов, поляков, евреев. Верующих и атеистов, коммунистов и беспартийных. Только носители такой памяти способны сносить монументы тем, кто сражался с нацистами, – советским маршалам (как это недавно произошло в Праге) и простым красноармейцам.

Нужно давно уже называть вещи своими именами. Память, противоположная нашей памяти о войне, – это память тех, кто развязал ту войну, а потом проиграл нам в страшной кровавой схватке. Это память, выпестованная по ту сторону линии фронта. Просто теперь, спустя 75 лет, она обрела своих настоящих наследников и продолжателей. Они уже кое-где вздымают руки с приветственным «хайль!», славя своих доморощенных «героев». Они уже вовсю малюют на своих знаменах символы, очень напоминающие нацистскую свастику. Все их шабаши, заклинания и символические жесты давно уже за пределами человеческой нормы, и это невозможно не замечать.

Да, скажете вы, все правильно. Но можем ли мы повлиять на то, что происходит? Думаю, да: самое главное, что могут противопоставить этому нормальные люди, – сохранять и передавать свою память. Ведь задача не только в том, чтобы помнить самим. В условиях информационного беспредела и вседозволенности не менее важно суметь передать память о Великой Отечественной войне следующим поколениям. Именно в этом направлении должна вестись системная кропотливая работа. Необходимо задействовать все имеющиеся инструменты государства и общества. Наша школа наконец-то должна сыграть роль не просто бюджетного учреждения по оказанию образовательных услуг, а важнейшего передаточного механизма исторической памяти.

Давайте спросим себя: все ли мы делаем для того, чтобы наши дети и внуки оставались носителями нашей памяти о войне? Если вы хоть немного сомневаетесь в утвердительном ответе на этот вопрос, значит, пора браться за дело.

С праздником Великой Победы, дорогие друзья!

Тест от Историка

мая 3, 2020

Внимательно ли вы читали майский номер? 

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала 

1. Варшава вошла в состав Российской империи… 

1. …при Екатерине Великой.

2. …при Павле I.

3. …при АлександреI.

4. …при Николае I.

2. Эта прививка стала первой массовой в Советской России. 

1. От туберкулеза.

2. От гриппа.

3. От краснухи.

4. От оспы.

3. Сын этого поэта в годы Великой Отечественной трижды был удостоен ордена Красной Звезды.

1. Алексея Суркова.

2. Николая Гумилева.

3. Сергея Есенина.

4. Михаила Светлова.

4. Памятник Воину-Освободителю в берлинском Трептов-парке создал скульптор… 

1. …Евгений Вучетич.

2. …Сергей Меркуров.

3. …Николай Томский.

4. …Лев Кербель.

5. Матиас Руст приземлился в Москве 28 мая 1987 года… 

1. …на Большом Каменном мосту.

2. …на улице Горького.

3. …на Красной площади.

4. …на Большом Москворецком мосту.

6. День 9 Мая отмечается как государственный праздник… 

1. …во Франции.

2. …в США.

3. …в Израиле.

4. …в Великобритании.

Правильные ответы см. на с. 79

Правильные ответы на тест от «Историка»: 

1. При Александре I. 2. От оспы. 3. Сергея Есенина. 4. Евгений Вучетич. 5. На Большом Москворецком мосту. 6. В Израиле.

Новости о прошлом

мая 3, 2020

Долг перед победителями 

В Уголовный кодекс внесены поправки, призванные защитить памятники советским солдатам 

Президент РФ Владимир Путин подписал закон, устанавливающий уголовную ответственность за уничтожение либо повреждение воинских захоронений, а также памятников, стел, обелисков и других мемориальных сооружений, увековечивающих память погибших при защите Отечества или посвященных дням воинской славы России. Новая норма закона касается правонарушений в отношении памятников, расположенных как на территории нашей страны, так и за ее пределами. За подобные акты вандализма предусматривается наказание в виде штрафных санкций в размере до 5 млн рублей, принудительных работ на срок до пяти лет или лишения свободы на тот же срок. Наказанию могут быть подвергнуты не только непосредственные участники правонарушения, но и политики и чиновники, способствовавшие его совершению своими действиями или бездействием.

Предложение президента о внесении соответствующих поправок в УК было единодушно поддержано парламентом. «Мы живем благодаря нашим близким, родным, которые погибли в годы Великой Отечественной, и, если мы не защитим память о них, они себя защитить не смогут», – заявил спикер Госдумы Вячеслав Володин в день голосования по законопроекту. К сожалению, в год 75-летия Победы закон оказался более чем актуальным. Лишь в течение минувшего месяца в Праге по инициативе местных властей был демонтирован памятник маршалу Ивану Коневу, освобождавшему столицу Чехии от нацистов в мае 1945-го, а в Добриче вандалы дважды осквернили монумент советским воинам, погибшим при освобождении Болгарии.

Пещерный пригород Херсонеса 

Археологи обнаружили ранее неизвестную часть древнего города 

В рамках раскопок, проводимых в районе музея-заповедника «Херсонес Таврический», ученые нашли поселение, которое находилось почти под стенами города и с определенного момента, судя по всему, вошло в его состав. Археологические работы развернулись там, где прежде располагались воинские части, а теперь планируется строительство историко-культурного парка. Данные раскопок более чем столетней давности давали представление о существовании в этих местах некрополя. Современные исследования позволяют предположить, что захоронения производились с IV–III веков до н. э. до III–IV веков н. э. Позже, в V–VII столетиях, здесь стала формироваться городская свалка. В результате античные могилы оказались погребены под завалами мусора на глубине примерно 7 метров. Вероятно, в VIII–IX веках тут начали селиться (или скрываться) люди не очень высокого социального статуса. Поселенцы переделали вырубленные в скале склепы под жилые и хозяйственные помещения, о чем свидетельствует, в частности, обнаруженная тарапан-давильня для винограда. Так постепенно вырос своеобразный пещерный город. Он просуществовал вплоть до конца XIII столетия, когда Херсонес был сожжен монголами. Среди множества находок археологов – византийские монеты, украшения, светильники и амфоры для вина.

В память о павших 

В Вене установлены стелы с именами красноармейцев, погибших в нацистском плену 

Накануне 75-летия Победы на центральном кладбище австрийской столицы состоялось открытие стел с именами захороненных здесь 170 солдат и офицеров Красной армии. Цветы к новому мемориалу, посвященному погибшим советским военнопленным, возложили бургомистр Вены Михаэль Людвиг и посол РФ в Австрии Дмитрий Любинский. Ранее все эти красноармейцы числились в списках пропавших без вести. Для того чтобы узнать их имена, пришлось провести большую и кропотливую работу в российских и австрийских архивах. «С некоторыми из родственников погибших уже удалось установить контакт, и мы рассчитываем провести с их участием и вместе с австрийскими партнерами торжественную церемонию осенью текущего года», – сообщил посол России.

В годы Второй мировой войны Австрия была частью Третьего рейха. Венская наступательная операция Красной армии проводилась с 16 марта по 15 апреля 1945 года силами 2-го (командующий – маршал Родион Малиновский) и 3-го (командующий – маршал Федор Толбухин) Украинских фронтов. Бои на непосредственных подступах к Вене начались 5 апреля, а полностью город был освобожден спустя восемь дней. Всего на территории Австрии погибло 26 тыс. красноармейцев, из них около 16 тыс. – при штурме ее столицы. 9 июня 1945 года Президиум Верховного Совета СССР учредил медаль «За взятие Вены»: ею было награждено свыше 277 тыс. человек. А в августе 1945-го на Шварценбергплац в Вене был открыт памятник советским воинам, павшим в боях за освобождение Австрии.

Фото: РИА Новости, АЛЕКСЕЙ ПАВЛИШАК/ТАСС, FACEBOOK.COM_DLYUBINSKI

Память сердца

мая 3, 2020

Великая Отечественная война – наша общая гордость и наша общая боль. Память о ней связывает самых разных людей в самых разных уголках мира. Но есть особые люди – поисковики. Они возвращают память об отцах и дедах ныне живущим потомкам героев

День Победы – это главный праздник нашего народа. Заслуженно и навеки. Для современников тех страшных лет это был день окончания самой кровопролитной войны, освобождения от тяжкой ноши армейских и тыловых тягот и потерь. Люди ликовали, что наконец-то можно переходить к мирной жизни. И конечно, это был, как сказано в песне, «праздник со слезами на глазах». Потому что вернулись не все. Сегодня в этом смысле мало что изменилось: мы радуемся – и мы помним. И это трудноразделимые чувства.

В момент всеобщей радости по поводу победы над самым жестоким и опасным врагом мы обязательно должны помнить, что война – это не только Победа. Это еще и миллионы человеческих жизней, которые были отданы во имя этой Победы, миллионы искалеченных человеческих судеб. В этом, как мне кажется, и заключается подлинная память о войне. Вечная память и вечная благодарность тем, кто отдал свою жизнь за нашу Победу!

Невозможно забыть 

Что касается нас, поисковиков, то мы привыкли отмечать этот праздник на полях бывших сражений, там, где шла война, в местах проведения наших экспедиций. Отмечаем скромно и тихо – возле солдатских захоронений. Такова наша традиция, она продолжается уже не первое десятилетие.

Поисковое движение в нашей стране началось сразу после войны, сразу после победных салютов и после того, как в родные города и села стали возвращаться демобилизованные фронтовики. Они возвращались к своим семьям. Но, к сожалению, далеко не все. Сколько было погибших, сколько пропавших без вести… Каждая вторая семья так и не увидела после войны своего родного человека. А их ждали. Преданно и верно.

Миллионы родственников – матерей, братьев и сестер, детей – сразу стали искать своих «неизвестных солдат». Они писали – в армейские части, на радио, в правительство. По возможности приезжали на места сражений, искали родные имена на обелисках и памятных плитах. Это происходило стихийно и, конечно, без всякой поддержки сверху. Ведь нужно было восстанавливать страну после разрухи. Но разве могут люди забыть тех, кто им близок?

В деревне моего деда жила тетя Катя. У нее три сына не вернулись с войны. Она встречала поезда каждый день! Ходила на платформу, как ходят в церковь, – такова была ее вера. Всю свою жизнь она ходила на эту станцию. Это продолжалось даже в 1970-е годы, через 30 лет после войны. До сих пор помню эту щемящую сердце картину – одинокую фигуру женщины на железнодорожной платформе, ждущую с фронта сыновей…

Парад Победы 24 июня 1945 года на Красной площади

«Нас сравнительно мало» 

Среди поисковиков много тех, кто участвовал в боях, кто прошел горячие точки, кто не понаслышке знает, что такое война. Служение исторической памяти для многих из этих людей стало своего рода реабилитацией после психологических травм современных войн. Я говорю о тех, кто прошел Афган, кто прошел чеченские кампании. Есть целые отряды, сформированные из ветеранов горячих точек. Через поисковую работу они возвращались в мирную жизнь. Они, как правило, составляют ядро поисковых отрядов.

Средний возраст поисковиков – 40–50 лет. В нашем отряде самому юному поисковику 32 года. Безусловно, мы делаем все возможное, чтобы у нас была смена. Есть юные поисковики, школьники. Для них мы проводим учебно-тренировочные вахты памяти, состязания, конкурсы, выступаем в школах. Надеюсь, что и наши дети продолжат традиции отцов.

Меня часто спрашивают: как люди приходят в поисковое движение?

Думаю, решающий фактор – это генетическая боль, память сердца, которая сохраняется и в нашем поколении. Она осталась и, я уверен, сохранится и у будущих поколений. Отсюда самоотверженный труд поисковиков, которые своими силами решают, по существу, общегосударственную задачу.

Конечно, очень важен и интерес к истории Великой Отечественной, который захватывает нас со школьной скамьи и которым мы стараемся делиться с подрастающим поколением. Мы встречаемся со школьниками, рассказываем им о нашей работе – и видим живой отклик, горящие глаза. В поисковую работу уже вовлекаются четвертое и пятое послевоенные поколения. Это наша смена, и я верю в их неравнодушие. Очень важно, чтобы мы не забывали о наших до сих пор не похороненных солдатах, которых в России на сегодняшний момент по-прежнему миллионы, их останки разбросаны по необозримым просторам страны, в труднопроходимых местах, где раньше шли бои…

Танк Т-34, извлеченный поисковиками из озера у деревни Жарки Новосокольнического района Псковской области. Сейчас он находится в экспозиции Музея Победы на Поклонной горе в Москве

«Война не закончена, пока не похоронен последний павший на ней солдат», – говорил генералиссимус Александр Суворов. Если это так, то и через 75 лет та война еще не окончена. Нас сравнительно мало. В год все поисковики России поднимают примерно 16–17 тыс. павших бойцов. Их удается предать земле. Но как же мы все еще далеки от суворовского наказа, от захоронения последнего погибшего на войне солдата! К сожалению, даже несмотря на серьезную помощь, которую сегодня государство оказывает поисковикам, мы никогда не сможем довести это начинание до конца. Война – страшное и беспощадное дело, и люди не всегда гибли от пули. Часто человек погибал от взрыва снаряда или мины, исчезая без следа.

Эхо минувшей войны 

Те, кто занимается поиском останков наших солдат, по-особенному воспринимают войну. И думаю, главная особенность нашего восприятия в том, что боль и трагедия Великой Отечественной для нас – не прошлое и не какая-то абстракция из учебников, книг и фильмов. Это боль и трагедия, которые всегда перед глазами, которые всегда с нами. Мы ощущаем эту войну, когда находим останки солдата, смертельно раненного в живот и навечно застывшего в позе эмбриона, – от невыносимой боли он откусил себе фаланги пальцев…

Мы ощущаем эхо той войны, когда опрашиваем свидетелей далеких событий. Увы, сейчас их почти не осталось. Но еще в 1990-е это было одним из важных способов поиска безымянных солдатских захоронений. Многие свидетельства навсегда врезались в память. Например, рассказ одной женщины из Вяземского района. Идет война. Во время боя они долго отсиживались в погребах и умирали от жажды. «А потом, – рассказывала она, – вылезли и побежали к речке по солдатам, которые покраше». Мы спросили: «А что это означает – «которые покраше»?» Оказывается, вся деревенская округа была завалена трупами… «Покраше» – это те, кто остался целым или почти целым. С неразвороченными головами и телами. Вот такая страшная правда войны. Но куда от нее деться? Разве можно это забыть?

А самое радостное в нашей работе (думаю, со мной согласится любой поисковик) – это найти солдатский медальон, государственную награду с выбитым на ней номером или подписанную вещь. Это позволяет узнать, кого ты нашел, – по фамилии, имени и отчеству. Установление личности погибшего бойца – что может быть ценнее для поисковика?! А потом – общение с родственниками навсегда оставшегося на войне солдата, имя которого ты узнал. Воспоминания, горькие рыдания и слезы счастья…

Не могу даже представить, что Великой Отечественной войне может угрожать забвение. Уверен, память о ней удастся сохранить. Так должно быть, и я в это верю. Мы все надеемся на это. Конечно, это была не первая и, к сожалению, не последняя война. И боль с уходом фронтового поколения, ветеранов затихает. Но живы мы, наследники победителей, наследники павших солдат.

И даже когда события Великой Отечественной станут «позапрошлым веком», наш народ не забудет эту войну. Потому что она затронула каждую семью в нашей стране. Это рубежное событие нашей и мировой истории. Мы будем помнить! И будем хранить память о наших фронтовиках – и павших, и тех, кто смог дожить до Победы, и тех, кто не дожил до наших дней. Они все в нашем «Бессмертном полку».

Фото: РИА Новости, ЕВГЕНИЙ ХАЛДЕЙ/ТАСС, СЕРГЕЙ ЦВЕТКОВ/ТАСС

Яма

мая 3, 2020

Павшим все равно, где лежат их останки, но это не все равно нам, живущим, и не должно быть все равно нашим детям, считает подполковник в отставке Сергей Мачинский. Вот уже четверть века он занимается поиском и захоронением безымянных солдат Великой Отечественной. И одновременно пишет рассказы. Это непростое, но очень важное чтение. И это тоже – наша правда о войне

Триста девяносто пять человек, триста девяносто пять судеб, сваленные в яму, засыпанные землей и поросшие лесом. Это всего лишь в ста метрах от оживленной дороги. В двухстах метрах от дачного поселка, в который превратилась деревня Мишкино.

Работа поискового отряда «Демянск» в Новгородской области

И всего в тридцати километрах от миллионного города, за который они умирали.

Два месяца почти каждый день мы смотрели в их глаза. В пустые глазницы в надвинутых на лоб, ржавых, рассыпающихся от времени касках, в истлевших горелых танкошлемах.

Два месяца выносил их оттуда на руках, разбирая по косточкам, простой мужик Саня Першин. Два месяца – как на свидание, с ритуалом: «Ну что, покурим, мужики, и за дело!» Сигарету в зубы, вторую в бруствер и помолчать.

Почти каждый день, отделяя косточки в мешанине трупной слизи и обрывках не до конца истлевшей униформы, говорим с ними. «Ну, расскажи что-нибудь о себе, солдатик!» Саня с ними говорит, мы молчим, он тут главный.

Почти каждый день – судьба, одна за другой, как книга с важным уроком. Важным настолько, что нельзя пропустить ни страницы.

Валя Худанин первым вышел, рукавицы у него были вязаные, неуставные. Потом мы сестру его разыскали, а она письма его с фронта нам передала. Маму он просил прислать ему варежки и носки шерстяные. По семье скучал сильно. Дошли, видать, варежки. Двадцать лет ему было, два года из них на фронте, пулеметчик. Наверху лежал. А рядом, под корнями, офицер безымянный, дерево сквозь него проросло.

Топорщится валенками несопревшими, высыпаются из валенок в портянки семьдесят пять лет назад пальчики завернутые. Говорят о себе солдатики.

Жора Ночевко, земляк мой из Смоленска. В Книге Памяти Смоленской области о семье его упоминание есть: расстреляны немцами мама и жена. Не к кому даже на погост вернуться.

Вот она вам, война: нет семьи целой, была – и вычеркнули.

Вы вот ему, в черной от разложившейся плоти шинели, в пустые глазницы загляните и расскажите, глядя на распахнутый, как в жутком хохоте, рот оскаленный, про то, как пиво бы сейчас баварское пили, коли тогда бы немцам покорились…

Днями и ночами в голове яма. Во сне кажется, что лица с фотографий перед глазами стоят. Живые лица людей в костюмах и гимнастерках, а утром – они же с раздавленными костями, с ржавыми гранатами на расщепленных осколками тазах, со звездочками с истлевших шапок на голых черепах.

Ветер хорошо трупь выдувает. Волосы, местами на черепах оставшиеся, шевелит. Прочитает кто-то этот рассказ: «Сумасшедший писал», – скажет. Может быть. Но они для нас – люди. Живые еще, потому как не похоронены досель. А не похоронен – так живой, значит.

Женщины. Три их тут было. Страшно это, когда женщина – мать, сестра, дочь, любимая – вниз головой в яму скинута. Просто как кукла сломанная – в кучу, в грязь, во мрак. Люди ли творили это?..

Вот она, любовь настоящая. У полуразложившегося трупа в кармане. Все, что осталось от него, в плащ-палатку влезло. На мину, видно, мужик шагнул или под разрыв попал. Руки, ноги, грудь в узелке завязаны. А на сердце в платочке шелковом – локон волос, женских, русых, золотистым солнцем на драной шинели горит. Вот она, любовь, до могилы с ним шла, до ямы этой проклятой с ним, и после уж, верно, встретились они.

Сегодня в поисковой работе участвуют представители четвертого и даже пятого послевоенных поколений

Тихо посидим, покурим, помолчим. Саркофаг бы стеклянный над ямой этой сделать и водить всех сюда, с первого класса и до седин, весь мир водить. А своих – в первую очередь. Чтоб смотрели в глаза эти и клятву, как присягу, давали: не врать, не лицемерить, не предавать! А как нарушишь, так и будешь во сне каждый день возвращаться к яме этой. Долго не отпустит она.

Нитки золотые из жижи тянутся и погончик с лычками сержантскими и эмблемами танковыми. Валенки, обрезанные и клоками горелые, комбеза обрывки – не сгорел танкист в пепел, с корешами из «махры» пехотной в яму лег. Редкая судьба для танкача: не пепел, а гроб похороним.

Жилет меховой покроя гражданского на ребрах следующего солдатика, гамаши в валенках, намотано на ноги всего… Больной был, поди, артрит, может, – вон как берегся. Россыпью из кармана по ребрам шестеренки часовые. Мастеровой мужик был, рукастый. Здоровье на фронте берег. Непросто это! На фронте здоровье солдатское – это достояние народное, его беречь надо. Но беречь – это не значит лелеять. И в атаку он со всеми вместе встал, и в яму со всеми лег…

Смотрим на блестящие шестеренки и думаем: сколько могли еще эти руки сделать, починить, создать… Кто кому дал право мужиков и женщин наших в эти ямы укладывать?

Золотом латуни из черной жижи – патроны ПТР из подсумка. Чьи? Вон мужичок лежит крепенький, скоро дойдем до него, только вот матросика в ботиночках хромовых наружу вынесем.

Вот он, родной, и говорит он: «Павел Лазаков я, номер расчета ПТР». А через несколько дней – фото. Парень чернявый, красивый, в фуражке красноармейской. Брови черные, лицо – не у каждого актера нынче такой анфас найдется. Родил бы детей много, дом бы держал на плечах своих крепких, жену на руках бы носил… Э-э-э-эх!

Что было бы со страной нашей, останься вы живы? Как жили бы мы, если б вы, молодые, красивые, крепкие, дальше страну строили? Точно по-другому. Да и мы бы другие были, не стали бы некоторые бездушными, пустыми куклами. Вы бы не дали.

И еще посидим покурим, дальше подумаем: что было б с землей этой, если бы не легли вы в такие ямы, по всей стране огромной раскиданные, предай или плюнь на все каждый из вас? И мы бы в этих ямах силосом пахучим лежали, да большинство из нас и вовсе бы не появились на свет…

Дальше справа налево Саня ползет, узлы из человеческих останков расплетая, книгу страшную по страничкам историй и судеб листая. Солдат Мухамбетов в обнимку с другим лежит. На имама отучился, а когда мечети закрыли – детям физику преподавал, директором школы был. Мешала ему вера его вместе с «неверными» в бой за Родину идти? В яме этой лечь с товарищами своими, чтоб детишки дальше физику учили, в космос первыми дверь открыли?

Посидим, дорогой солдат Мухамбетов, чайку выпьем да покурим еще, до горечи во рту. Дым слезы выбивает, а может, и не дым это вовсе. Ложись, дорогой, выходи на свет. Ждут тебя…

В ребра вросла кругляшом белым медаль солдатская «За отвагу». Баланев Федор Иванович, сапер, 1905 года рождения. Гранатами дот немецкий закидал. Вижу, как размеренно, спокойно, по-мужицки этот дядька с немчурой разбирался. Он работу свою хорошо делать привык, а для солдата война – это работа.

Возвращение «неизвестных солдат»

Каждый день думаю, каждый день я смотрю в яму и понимаю: знает враг, какое главное богатство у страны этой. Люди – ее богатство, и люди – самое главное оружие страны этой. Люди – это и есть Оружие Победы. Потому и косили враги народ под корень и сейчас выкашивают. Не открыто, нет, умнее и хитрее они стали. Души людские выкашивают. Покупают, искривляют, обманывают, ломают, продают души наши. А здесь, в яме грязной, вонючей, чистые души лежат. Через них и у нас шанс очиститься появляется, маленький, но шанс. А кто-то и этот шанс – в пыль…

Техник лейтенант танкист Моисеев Михаил Иванович, перед глазами как живой стоит и мертвый перед глазами лежит. В комбинезоне с петлицами обгоревшими, свитер на ребрах черный, ложка расплавленная в валенке горелом. Орден Красного Знамени в 1941 году получил, а вот детей не успел родить, племянники и внуки отказались от тела его и памяти о нем. Предали и плюнули. Как и племянники Коли Ермакова, студента из «Лесгафта»… Не нужны они им, неинтересно, и так проблем вагон – некогда скорбными делами и памятью ненужной себя обременять. А кто мы им, чтоб судить? Сами-то не ангелы. И по жизни все больше «неудачники», только и знаем что в судьбах чужих ковыряться. Но, я думаю, время и жизнь та самая рассудят. Жизнь же со смертью не заканчивается, даст бог, и встретятся родственнички…

Долго не отпускает яма, может, и вовсе уже не отпустит. Хотя сколько их было – и будет, наверное, еще. Только после каждой горечь как в первый раз, во всей голове дурной горечь, и мыслей на ночи длинные тыща. Как жить? Что делать? Не о стране в целом, хотя и о ней думается. А о себе больше. Так ли все делаем? Не врем ли самим себе, да и им, лежащим в ямах? Не сбились ли с пути, не заврались ли, их смертями прикрываясь? Много мыслей всяких, но глаза с фотографий и люди из ям помогут разобраться. Как у Высоцкого: «Наши мертвые нас не оставят в беде, наши павшие как часовые…»

Фото: РИА Новости, ЛЕВ ФЕДОСЕЕВ/ТАСС

 

Цена войны

мая 3, 2020

Длившаяся 1418 дней и ночей Великая Отечественная война унесла жизни 26,6 млн советских граждан. Как удалось посчитать потери?

Сразу после войны, в феврале 1946 года, Иосиф Сталин заявил, что советские потери в войне составили 7 млн человек. Это была приблизительная цифра, характеризующая только потери Красной армии, без учета мирных жителей. Вполне вероятно, что в условиях начавшейся холодной войны Сталин не хотел раскрывать миру масштаб демографической катастрофы, которая обрушилась на СССР.

Спустя полтора десятилетия, в 1960-е годы, уже другой советский лидер – Никита Хрущев – обнародовал новые данные, которые на протяжении четверти века признавались официальными: более 20 млн человек, включая потери военных и гражданского населения.

На самом закате советского периода истории, на торжественном заседании Верховного Совета СССР 8 мая 1990 года, посвященном 45-летию Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, была обнародована еще более страшная цифра – 26,6 млн человек. В это число вошли все убитые в бою, умершие от ран и болезней военнослужащие и партизаны, уничтоженные подпольщики, расстрелянные и замученные в концентрационных лагерях военнопленные, а также погибшие от голода, во время бомбежек, артиллерийских обстрелов и карательных акций мирные граждане. Словом, речь идет об общем сокращении численности населения СССР в результате войны. До настоящего времени эта итоговая сумма людских потерь считается в нашей стране официальной.

Методика расчета 

Такие данные были получены на основе обширных статистических расчетов ученых-демографов и последующей работы (в конце 1980-х) государственной комиссии по уточнению людских потерь СССР в годы Великой Отечественной войны. Как отмечали авторы исследования, проведенного под руководством генерал-полковника Григория Кривошеева, масштабы сокращения численности населения страны определялись двумя методами – учетно-статистическим и балансовым. Первый из них заключается в оценке на основании имеющихся учетных документов – с его помощью были определены потери личного состава вооруженных сил. Однако этот метод невозможно применить в отношении гражданского населения. Поэтому исследователи пришли к выводу, что «полная оценка безвозвратных людских потерь может быть получена только методом демографического баланса, путем сопоставления численности и возрастной структуры населения СССР на начало и конец войны». Указанный метод и был положен в основу работы госкомиссии.

Расчет производился следующим образом. Общая убыль населения за годы войны составила 37,2 млн человек (разница между 196,7 млн жителей СССР по состоянию на 22 июня 1941 года и 159,5 млн, если считать родившихся до начала войны, на 31 декабря 1945-го). «Однако вся эта величина не может быть отнесена к людским потерям, вызванным войной, поскольку и в мирное время за 4,5 года население подверглось бы естественной убыли за счет обычной смертности, – поясняли авторы исследования. – Если уровень смертности населения СССР в 1941–1945 годах брать таким же, как в 1940 году, то число умерших составило бы 11,9 млн человек. За вычетом указанной величины людские потери среди граждан, родившихся до начала войны, составляют 25,3 млн человек. К этой цифре необходимо добавить потери детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших из-за повышенной детской смертности (1,3 млн человек)».

Результат и составил упомянутые 26,6 млн человек.

Для сравнения, потери наших союзников по антигитлеровской коалиции, на территории которых боевые действия не велись вовсе или велись в ограниченном масштабе, оказались на несколько порядков ниже – 418 тыс. человек у США и 450 тыс. человек у Великобритании.

Фронтовые потери 

Для подсчета потерь личного состава Вооруженных сил СССР, как уже говорилось, применялся учетно-статистический метод. Иными словами, анализировались и обобщались донесения о числе погибших, учтенных в оперативном порядке штабами всех инстанций и военно-медицинскими учреждениями. Всего за четыре года войны в Красную армию и Военно-морской флот СССР было мобилизовано (за вычетом повторно призывавшихся) 29,575 млн человек (из них – свыше 490 тыс. женщин). Это означает, что вместе с кадровым составом, находившимся к 22 июня 1941 года на действительной службе в РККА и ВМФ, в течение этих четырех лет шинели надело около 34,5 млн советских граждан. Из них 6,829 млн пали в боях, умерли от ран и болезней, были расстреляны военными трибуналами и погибли в результате происшествий. Пропало без вести и попало в плен, согласно данным группы Кривошеева, примерно 3,3 млн военнослужащих. Кроме того, неучтенные потери первых месяцев войны составили 1,15 млн рядовых и офицеров армии и флота. Итоговое число – 11,285 млн человек.

Приведенные цифры безвозвратных потерь не учитывают служащих пограничных и внутренних войск, а также партизан и подпольщиков, которые причисляются к мирному населению, несмотря на то что многие из них были военными, заброшенными в тыл противника или бежавшими из плена. Неясно и число погибших среди народного ополчения, сформированного для защиты от врага крупных городов. В целом потери этих формирований могут достигать 500 тыс. человек, хотя их статистика крайне неполна.

Из общего числа потерь Красной армии около 1 млн человек (почти 10%) погибли при освобождении стран Европы от нацистского порабощения. Более половины из них (свыше 600 тыс.) пали смертью храбрых, освобождая Польшу. По расчетам коллектива Кривошеева, если анализировать безвозвратные потери армии по национальному составу, то окажется, что наибольшие потери понесли русские – свыше 60% от числа погибших.

Жертвы среди мирного населения 

Сложнее всего представить оценку потерь среди гражданских лиц. Не все их категории поддаются точному подсчету. По данным группы Кривошеева, всего на оккупированной гитлеровцами территории преднамеренно было уничтожено более 7,4 млн мирных жителей. К ним относятся как ставшие жертвами Холокоста евреи (свыше 2 млн), так и представители других (прежде всего славянских) народов, которых нацисты целенаправленно истребляли как «недочеловеков».

Большой урон населению, находившемуся под оккупацией, причинил насильственный угон наиболее трудоспособной его части на каторжные работы в Германию и другие страны Европы, захваченные гитлеровцами. Число отправленных на принудительные работы граждан по всем республикам СССР составило около 5,2 млн человек, из них свыше 2 млн умерли в фашистской неволе.

Кроме того, к числу потерь мирного населения следует отнести тех, кто умер на захваченной врагом территории от голода и болезней. К началу 1943 года под оккупацией оказалось около 2 млн кв. км советской территории, где, по данным Госплана СССР, ранее проживало 88 млн человек. В ходе организованной и стихийной эвакуации родные места покинули, а также были призваны в армию примерно 15 млн. Таким образом, не менее 73 млн человек (или 37% всего населения Советского Союза) остались под властью немецких, румынских, венгерских и финских захватчиков. Для большинства оккупированных городов и сел этот кошмарный период продолжался два-три года. Непосильный труд, хронический голод, а также болезни и отсутствие элементарной медицинской помощи приводили к гибели десятков и сотен тысяч людей. Преждевременно умерших от жестокого воздействия оккупационного режима, по оценкам группы Кривошеева, оказалось не менее 4,1 млн человек.

Число погибших мирных граждан в результате немецко-фашистской оккупации составило более половины всех людских жертв Советского Союза за годы войны (почти 13,7 млн человек из 26,6 млн). При этом общие безвозвратные потери среди гражданского населения России (тогда РСФСР) достигли 6,4 млн человек. Эти громадные цифры говорят не только о жестокости и бесчеловечности напавшего на нашу страну врага, но и о героизме и стойкости, которые проявили в борьбе с ним как военнослужащие, партизаны и подпольщики, так и все советские люди.

Что почитать? 

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь / Под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева и А.В. Кирилина. М., 2010

Фото: ТАСС, ПЕТР КОВАЛЕВ/ТАСС

Они сражались за Родину

мая 3, 2020

Нацистов победила наша страна, наш народ, с оружием в руках вставший на защиту своей Родины. Вспомним о фронтовых судьбах тех, кто вынес на своих плечах нечеловеческие тяготы войны

Они навсегда останутся в памяти как воины-освободители, как обыкновенные герои, «грудью защитившие страну» и сломавшие хребет нацизму. За фронтовой историей каждого из них – еще тысячи таких же похожих и в то же время неповторимых судеб. Вглядимся в их лица, сохранившиеся на зернистых, пожелтевших фотографиях…

Так начиналась война… 

В первые, самые черные дни Великой Отечественной многое решал профессионализм и героизм сержантов и младших офицеров – тех, кого вторжение не застало врасплох. Именно они сорвали гитлеровский блицкриг и, даже отступая, задерживали врага. Быть может, эти минуты и часы и стали решающими для всей войны…

Одним из таких героев оказался танкист, уроженец Белгородской области старший сержант Григорий Найдин. Механизатор, тракторист, перед войной он был призван в армию, стал командиром танкового экипажа. Немцы шли по литовской земле. Найдин на своем БТ-7 занял позицию у местечка Рудишкяй, что в 20 км от Вильнюса, замаскировавшись возле дороги, проходившей по заболоченному лугу. Немецкие танки двигались нахально, без разведки. Вероятно, их опьянил первый успех. Попав под обстрел, они потеряли возможность для маневра, а Найдин действовал хладнокровно, не обращая внимания на ответный огонь, – и уничтожил 12 отборных машин панцерваффе. А потом стремительно сбросил гусеницы – и поспешил в свою часть. По дороге Найдин уничтожил еще три вражеских танка. Фантастический бой выдал он в тот день!..

Сколько отступлений, сколько похоронок, сколько верст оставалось до Победы – не сосчитать. Но сержант Найдин начал свой путь к Победе в первые же дни войны. В конце 1941 года он с тяжелым ранением оказался в госпитале. Танкист рвался в действующую армию, но куда там. Врачи даже не рассматривали такую перспективу. Его направили в Челябинское танковое училище – снова учиться, а заодно и передавать опыт тем необстрелянным юнцам, которые остановят немецкие армады под Сталинградом и Прохоровкой.

В Челябинске он встретился с Федором Федоровым, своим бывшим командиром, ставшим начальником училища. Увидев сержанта, тот не мог удержаться от изумления: «Где же твоя звезда Героя?» К этой высокой награде его представили сразу после того фантастического боя. Но в суматохе первых сражений войны представление затерялось. Федоров разыскал свидетелей подвига и добился восстановления справедливости. 3 июня 1944-го командиру тяжелого танка Григорию Найдину было присвоено звание Героя Советского Союза. К тому времени он носил лейтенантские погоны и вернулся на фронт после ранения. Освобождал Европу, был еще дважды ранен… Вел за собой молодых. Остался в армии и после разгрома нацистов. В 1966 году герой войны вышел в отставку в звании полковника. Умер в 1977-м шестидесяти лет от роду…

Сын поэта 

У тысяч фронтовиков в карманах гимнастерок хранились зачитанные в прах сборники стихов Сергея Есенина, а иногда и просто странички с заветными строками. Он, без сомнений, был одним из любимых поэтов фронтового поколения. Есенин не писал о войне, но в своих стихах он воспевал то, за что шли на смерть советские бойцы, – Россию, женщину, родные березы и клены…

В ноябре 1941 года студент четвертого курса Московского инженерно-строительного института Константин Есенин – сын поэта и актрисы Зинаиды Райх – добровольцем ушел на фронт. Сразу попал в самое пекло, под Ленинград. На вид – хрупкий интеллигент, почти богема, он не знал страха, стал расчетливым и терпеливым командиром.

Двенадцать раз Есенин поднимал солдат в пехотную атаку, четыре раза – на танки. Четырежды водил их в рукопашный. Четырежды был тяжело ранен. И никогда не повышал голос, никогда не добавлял к своим приказам крепких выражений, а просто говорил: «Ну что ж, друзья, пошли вперед». И они вставали и шли под пули. Странный был лейтенант. Но бойцы ему верили, не могли не идти за ним.

Однажды из резерва к ним прислали молодого лейтенанта – только что из училища, совсем без фронтового опыта. И рядом с Есениным, в окопе, он пережил свой первый настоящий артобстрел. Константин услышал шепот: «Боюсь!» Есенин не стал кричать, не стал трясти его за плечи, лишь посмотрел осуждающе, немного брезгливо. И лейтенант, дрогнувший в своем первом бою, произнес уже не дрожащим голосом: «Боюсь, задания не выполним». Есенин вспоминал, что этот парень стал настоящим героем.

После войны сын поэта писал: «Вспоминаю ленинградскую блокаду, дни и ночи, которые надо было пережить, каждые 24 часа. А порой в затишье было грустно и наплывало былое… Иногда лезли в голову рифмы:

День придет, и перламутром шелка 

В бирюзе, сверкающей росой, 

Замелькают красные футболки 

С знаменитой белой полосой!» 

Может быть, именно мечта о футболе (а Константин Есенин был заядлым болельщиком «Спартака» и глубоким знатоком этой игры) помогла ему выжить в ленинградских и потом карельских блиндажах. Хотя не раз его выносили с поля сражения полумертвым, и не раз бойцы прощались со своим командиром.

В газете «Красный Балтийский флот» за 9 декабря 1944 года вышла заметка «Сын Есенина». Это был некролог. Военкор рассказывал о том, как комсорг роты Есенин под огнем немецких кораблей поднял роту, повел ее в бой и героически погиб, до последнего вздоха продолжая атаковать врага. А его, раненого, лежавшего без сознания среди погибших, подобрали санитары другой части. И снова госпиталь, снова возвращение на фронт.

Есенин получил три ордена Красной Звезды, которые с улыбкой называл «военным хет-триком». А футбольные болельщики после войны знали его как непревзойденного спортивного архивариуса, знатока всех матчей и выдумщика множества призов, который смущался и запинался, когда его расспрашивали о фронтовых подвигах. Константина Сергеевича Есенина не стало в 1986 году, ему было шестьдесят шесть…

Тот самый знаменосец 

Когда началась война, крымчанин Иван Яцуненко служил в погранвойсках. С августа – в действующей армии. С первых дней битвы за Крым защищал родной полуостров. В сентябре 1941 года гитлеровцы рвались к Перекопу. Обороне не хватало боеприпасов, не хватало поддержки авиации. Силы были неравны. В одном из кровопролитных боев раненым, без сознания Яцуненко попал в плен. Пленных поместили в концлагерь-фильтр, который устроили в бывшей школе в Джанкое, в его родных краях. И он решился на побег. Нашел щель в изгороди, воспользовался пьяным сном охранника – и вырвался на волю.

Его спасла незнакомая женщина: у нее двое сыновей сражались на фронте. В этом доме Иван получил приют, залечил раны. Через месяц простился – хотел идти в горы, к партизанам. Но попал в руки полиции. Пленного отправили на строительные работы. Тогда он опять попытался бежать, вместе с группой храбрецов бросился с высокого обрыва в низину, поросшую кустарником. Пули охранников не достали их. Беглецам почти удалось достичь леса, но неожиданно их встретил немецкий патруль. И снова лагеря, снова строительные работы под дулами автоматов.

В начале 1944 года всех узников угоняли в Германию, везли в переполненных товарных вагонах из Одессы. Там, в эшелоне, Яцуненко участвовал в казни немецкого провокатора, внедренного в ряды пленных. За это его приговорили к расстрелу. Эшелон остановился у реки, и приговоренных выстроили на ее высоком берегу. Не дожидаясь автоматной очереди, они лихо скатились вниз. Иван бросился в воду и чудом перебрался на противоположный берег. Свобода!

Он сделал все, чтобы вернуться в действующую армию, и в марте 1944 года стал рядовым 844-го стрелкового полка 267-й стрелковой дивизии 63-го стрелкового корпуса 51-й армии. И предстояло ему освобождать Севастополь. Герой, прошедший огонь и воду, отличился при штурме Сапун-горы. Гитлеровцы защищали эту высоту яростно. В тяжелом бою 7 мая Иван подхватил красный флаг из рук сраженного пулей старшего сержанта Евгения Смеловича. В ту самую минуту стрелок услышал знакомый голос: «Правильно, сынок, неси дальше. Только лоб под пули не подставляй». Да, такое бывает не только в романах. Оглянувшись, он увидел отца, Карпа Яцуненко, который тоже участвовал в штурме горы – в составе другой части. Мгновение спустя на его глазах отец упал на крымскую землю после разрыва мины…

И все-таки Иван в числе первых прорвался на вершину Сапун-горы и водрузил там штурмовое знамя. Уже в конце сражения знаменосца ранило и присыпало землей. Санитары приняли его за мертвого, но через несколько часов после боя он очнулся, нашел свою часть и снова воевал. Выжил в медсанбате и его отец. А в родное село пришла похоронка на сына…

День Победы они оба встретили в Австрии. Иван не знал, что на Сапун-горе уже возводят памятник, где его фамилия высечена среди павших…

Только через несколько лет после войны, узнав о монументе, он начал доказывать, что жив, что это именно он – тот самый знаменосец, которого приняли за убитого. В июне 1954 года рядовому Ивану Яцуненко было присвоено звание Героя Советского Союза.

Его домом стал Севастополь. Фронтовые раны неумолимы: герой умер в 1983-м, не дожив до шестидесяти. Но осталась память о нем, а подвиг знаменосца нашел отражение на одном из центральных фрагментов севастопольской диорамы. Обыкновенная солдатская судьба – шесть ранений, не считая легких, похоронка и обелиск при жизни.

Участник Парада Победы 

Николай Кузнецов, крестьянский сын, вологжанин, до войны подростком работал на строительстве Кандалакшской электростанции. А потом расторопный мальчишка-электрик поступил в разведшколу и стал секретным агентом. Еще до войны его внедрили в немецкую военную разведку – абвер. Там его выучили на связиста. Но надолго закрепиться среди врагов ему не удалось. Карьера разведчика выдалась короткой: рискованная операция, ранение – и возвращение к родным. Полтора месяца он провалялся в госпитале, а в августе 1941 года оказался в действующей армии. Сначала – на короткое время – в разведке, а потом – в артиллерии. Теперь навсегда. Не зря этот род войск в годы Великой Отечественной называли «богом войны».

От артиллерии в каждом бою зависело многое. И от тех, кто врастал в землю возле своих орудий, не смея отступать под вражеским огнем и под напором танковых армад. 23 апреля 1944 года в сражении под Севастополем командир 45-миллиметровки подавил два пулемета противника, открыв путь советской пехоте. В том же бою, обнаружив немецкие танки, он точным попаданием вывел из строя один из них. Кузнецов одним из первых ворвался в город русских моряков и водрузил красное знамя над зданием вокзала. На чердаке засели немцы – и артиллерист едва не попал в плен. Сказались навыки разведчика: притворился мертвым, потом неожиданно дал автоматную очередь и помог штурмовой группе овладеть вокзалом. Недаром после войны Николай Кузнецов стал почетным гражданином Севастополя.

За годы Великой Отечественной орудийный расчет старшины Кузнецова подбил не менее 11 вражеских танков и уничтожил десятки огневых точек противника. Он особо отличился при штурме Кёнигсберга (ныне Калининград), когда прицельной стрельбой подавил несколько огневых точек врага и уничтожил целый взвод немцев. Войну Кузнецов завершил под Данцигом (теперь Гданьск в Польше). Там гитлеровцы продолжали сопротивление до 13 мая 1945-го – и ему и его товарищам рано было праздновать Победу 9 мая. Зато 24 июня на Параде Победы Герой Советского Союза, кавалер трех орденов Славы Николай Кузнецов шагал в составе сводного батальона, швырявшего фашистские знамена к подножию Мавзолея. И эту честь он заслужил.

Николаю была суждена долгая жизнь. После войны он избрал мирную профессию, работал на Пестовском лесокомбинате. А в 1985 году снова прошагал по Красной площади – на этот раз участвуя в параде, посвященном 40-летию Великой Победы. Один из четырех воинов Великой Отечественной, награжденных одновременно медалью «Золотая Звезда» и всеми степенями ордена Славы, скончался в 2008-м, на восемьдесят седьмом году жизни.

«Не жалея жизни» 

В мае 1940 года Иван Говорухин, 20-летний тракторист из колхоза «Красный партизан», ликовал. Его приняли в Красный флот! Служить там мечтал почти каждый молодой человек. Он жил в Челябинской области, в уральской глубинке, – и впервые увидел море в учебном отряде Черноморского флота. Командиры сразу заметили, что Иван на редкость аккуратно обращается с техникой, и зачислили новобранца в телефонисты. Так с первых дней войны и до своего последнего часа Говорухин и прослужил радистом в стрелковых флотских частях.

Его фронтовой семьей стала морская пехота – гордость и слава Красного флота в годы войны. Морские пехотинцы считали друг друга братьями, сражались за товарищей, пренебрегая опасностью. И им удавалось совершать невозможное. Говорухин участвовал в самых дерзких десантах на Азовском побережье – в таганрогском, мариупольском, осипенковском. Морпехи высаживались на Кинбурнской косе – там, где гренадеры Александра Суворова били турок. Освобождали поселки Александровка, Богоявленское, Широкая Балка.

В марте 1944 года началась операция по освобождению Николаева. Советское военное командование решило провести отвлекающий маневр: пока основные силы приближались к городу, внимание гитлеровцев должны были переключить на себя десантники. 68 морских пехотинцев, включая проводника – местного рыбака Андрея Андреева, высадились под Николаевом. Командовал десантом старший лейтенант Константин Ольшанский. Как только они прибились к берегу и заняли позиции, матрос Говорухин отбил радиограмму, состоявшую из одного кодового слова – «Меч», что означало: «На месте, начинаем бой».

Берег контролировали немцы. Морпехи понимали, что помощи не будет, что нужно просто стоять насмерть, по-матросски. Рассчитывать можно было лишь на дальние залпы корабельных пушек, которые по радио искусно направлял Говорухин. Два дня десантники держали оборону, оттягивая на себя немецкие силы. Отбили 18 атак, уничтожили больше 700 врагов. Отряд дал клятву: «Задачу, стоящую перед нами, выполнять до последней капли крови, не жалея жизни». И опять стрельба неприятельских минометов – и новая атака на поредевший отряд. «Веду бой, противник отходит», – радировал Говорухин. И корректировал огонь советских корабельных батарей. Когда в живых осталась только горстка братьев-матросов, Говорухин по рации вызвал огонь на себя: «84.443. Дайте быстрей».

В тот же день наши вступили в Николаев. Среди воронок и немецких трупов нашли тела героев-десантников. Двенадцать из них – обожженные – остались живыми. Но Говорухин погиб. Похоронили его в братской могиле в Николаеве, за который он сражался, в сквере, который назвали в честь морпехов – сквером 68 Десантников. В апреле 1945-го Ивану Говорухину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).

«С девочкой спасенной на руках…» 

А без этого подвига будет неполным любой рассказ о взятии Берлина. Сибиряк Николай Масалов воевал с декабря 1941 года, вместе с 284-й стрелковой дивизией участвовал в Сталинградской битве и форсировании Днепра, освобождал Одессу. Когда пришло время сражаться за германскую столицу, на его гимнастерке поблескивали две скромные солдатские медали – «За оборону Сталинграда» и «За боевые заслуги».

30 апреля 1945 года гвардии старший сержант, знаменщик полка Николай Масалов в разгар боя на берегу Ландвер-канала услыхал детский крик. «Под мостом я увидел трехлетнюю девочку, сидевшую возле убитой матери. У малышки были светлые, чуть курчавившиеся у лба волосы. Она все теребила мать за поясок и звала: «Муттер, муттер!» Раздумывать тут некогда. Я девочку в охапку – и обратно. А она как заголосит! Я ее на ходу и так и эдак уговариваю: помолчи, мол, а то откроешь меня. Тут и впрямь фашисты начали палить. Спасибо нашим – выручили, открыли огонь со всех стволов», – рассказывал Масалов. Он обнял ее, прикрыл собой – и под пулями пробрался в безопасное место. А потом вернулся в бой.

Сержант выжил в той огненной круговерти, получил за подвиги в берлинских уличных боях орден Славы 3-й степени. О его героизме написал в мемуарах маршал Василий Чуйков.

Памятная доска в честь старшего сержанта Трифона Лукьяновича, установленная на здании завода в Минске, где он работал до войны

Но Масалов не был одинок. Схожий подвиг в те же дни совершил минчанин Трифон Андреевич Лукьянович. Его жена и дочери погибли под немецкими бомбами. Отец, мать и сестра были казнены оккупантами за связь с партизанами. Лукьянович сражался в Сталинграде, не раз был ранен, его признавали непригодным к армейской службе, но он всеми правдами и неправдами возвращался на фронт. А в конце апреля 1945-го участвовал в сражениях в западной части Берлина – на Эйзенштрассе, неподалеку от Трептов-парка. Во время боя старший сержант услышал детский плач и бросился через дорогу, в сторону разрушенного дома.

Писатель, военкор «Правды» Борис Полевой – свидетель подвига – вспоминал: «Потом мы увидели его с ребенком на руках. Он сидел под защитой обломков стены, точно бы обдумывая, как же ему дальше быть. Потом прилег и, держа ребенка, двинулся обратно. Но теперь двигаться по-пластунски ему было трудно. Ноша мешала ползти на локтях. Он то и дело ложился на асфальт и затихал, но, отдохнув, двигался дальше. Теперь он был близко, и видно было, что он весь в поту, волосы, намокнув, лезут в глаза и он не может их даже откинуть, ибо обе руки заняты».

И тут пуля немецкого снайпера остановила его путь. Девочка крепко вцепилась в мокрую от пота гимнастерку. Лукьянович успел передать ее в чьи-то добрые, теплые руки. Она выжила и на всю жизнь запомнила своего спасителя. А Трифон Андреевич умер через несколько дней. Пуля перебила аорту, ранение оказалось смертельным. Так и не успел он отпраздновать Победу.

Когда через год после войны скульптор Евгений Вучетич начал работать над памятником Советскому воину со спасенной девочкой на руках, немецкие журналисты захотели разыскать ту берлинку. И всего лишь за одну неделю нашли 200 детей, которых заслонили от пуль воины-освободители только в Берлине! Хрестоматийными стали строки поэта Георгия Рублева:

И в Берлине в праздничную дату 

Был воздвигнут, чтоб стоять века, 

Памятник Советскому солдату 

С девочкой спасенной на руках.

И монумент, стоящий в Трептов-парке, напоминает о каждом из тех, кто вел бой на улицах столицы Третьего рейха. А если вдуматься, то и о каждом из бойцов, сражавшихся за Родину с первых дней войны.

Памятник Воину-Освободителю в берлинском Трептов-парке

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости

На всю оставшуюся жизнь

мая 3, 2020

Многие из тех, кто прошел войну, не любили говорить о ней. И все-таки история донесла до нас скупые рассказы вернувшихся с фронта

Они не хотели бередить старые раны, берегли нервы тех, кто не представлял себе, в каком аду им довелось побывать тогда. Каждый такой рассказ – страшное и святое свидетельство о том, что пришлось пережить поколению победителей, сумевших сохранить память о Великой Отечественной войне на всю оставшуюся жизнь.

«Цепь легла – и все» 

Из воспоминаний командира пехотной роты, Героя Советского Союза Владимира Евдокимова 

Конечно, основная задача командира роты – управлять людьми. Очень непросто, когда люди очень долго в обороне сидят, потом их поднять в атаку. Привыкает человек к своему окопу, а тут надо вылезать и во весь рост идти в атаку. А тебя же враг расстреливает в упор из всех видов оружия: из автоматов, из пулеметов, бьют минометы, артиллерия, танки. Это ад кромешный! А задача врага в данном случае – положить атакующую цепь: нанести максимальные потери и положить. Цепь легла – и все. Атака захлебнулась. Никто вперед не пойдет – ни танки, ни артиллерия. <…>

Чувство самосохранения – это от природы. Никуда не денешься. Страшно в атаку идти. Очень страшно. Тем более быть уверенным, что все пойдут, что рота пойдет. Особенно когда долго в обороне сидела. Но у меня не было случаев, что не пошли. Знаете, если боец не поднимется, его тут же расстреляют. В этом же окопе. Поэтому, конечно, чувство самосохранения – его никуда не денешь, но тут же рядом чувство выполнения долга. И перед своими родными, и перед страной.

Да, чувство самосохранения человеку от природы дано. А чувство долга надо воспитывать. Длительно, годами, непрерывно, постоянно. Даже в человеке образованном. Это надо воспитывать. Чтобы он на смерть сознательно пошел! <…>

Солдату в таком большом масштабе, там «за Родину», «за Сталина», – неважно. Ему надо разъяснить, что он за своих близких воюет. Вот это, пожалуй, для него главнее, чем что-то глобальное. Вот сказал, что ты воюешь за мать, сестру, девушку знакомую. Это важно! <…>

100 граммов обязательно было. Не помню в отношении лета, а зимой 100 граммов на каждого солдата обязательно. Я думаю, это в какой-то мере дух боевой солдат поднимало. Выпьет 100 граммов – и ему будет не так страшно в бой, в атаку идти. <…> Сам я лично за всю войну никогда не был выпивший. После боя, может, там и выпивал грамм. А в бою никогда! Специально уклонялся. Если выпью 100 граммов – уже не так соображаю. Были случаи, некоторые стаканчик «за воротник». А я нет.

«Женщинам очень тяжело в армии было» 

Из воспоминаний минометчицы и снайпера, кавалера двух орденов Отечественной войны Нины Смаркаловой 

…Меня перевели в минометную роту: сначала наводчицей батальонного миномета, а потом я стала командиром расчета. Звание у меня было сержант. У меня было четыре бойца – девушка-наводчица, заряжающий и два подносчика. <…> Одевалась я в обычную солдатскую форму, форменные юбки появились позднее. Зимой мы все были в основном в шинелях, ватников было мало. Ватных штанов не было. Ватник, ватные штаны и маскхалат мне выдавали, только когда я шла на нейтралку за финнами охотиться. <…>

Иногда стрелять приходилось много, а иногда за целый день вообще не стреляли. Мой муж, когда с разведгруппой отходил от финнов, иногда просил заградительный огонь – и тогда мы много стреляли. Или когда боевое охранение просило огонь, отсечь группу финнов – тоже приходилось стрелять.

Женщинам очень тяжело в армии было. Меня часто посылали на истребление финнов в качестве снайпера. Выдавали снайперскую винтовку с оптическим прицелом, белый маскхалат – и вперед. Летом маскхалаты не выдавали. Вот это было занятие малоприятное. Все время на передовой, все время с солдатами, даже в туалет не сходить. Весной или осенью в траншеях вода. Один раз шли по траншеям, залитым водой, и я говорю: «Давайте выползем на бруствер и по верху поползем, а то невозможно просто! Мне еще полдня на земле лежать!» Только поползли по брустверу – «кукушка»: «Бах! Бах!» Спустились обратно в воду. Прошли немного, я говорю: «Наверное, «кукушка» нас потеряла уже. Давайте опять выползем!» Выползли наверх, и опять «кукушка» по нас бьет. Опять по колено в воде. <…>

Как у нас можно было мыться? Зимой снегом обтирались и мылись. Летом иногда было такое – жарко, воды нет. Тогда если от колеса на дороге оставалась колея или след от копыта лошади, наполненные водой, то делали так – зачерпывали ладонью, отгоняли головастиков немного, а эту коричневую воду, почти жижу, пили. И не болели. Каждое утро нам обязательно выдавали кружку отвара хвои. За весь период на фронте я была в бане только один раз. Нынешняя жизнь в этом плане, конечно, поражает. Как вспомню, в каких условиях на фронте мы жили, спали и ели!.. На морозе в одной шинели были – и никто не болел. У нас была отдельная женская землянка, жили мы в ней впятером. Спали в землянках на деревянных нарах, на которые был накидан лапник. Плащ-палатка служила простыней, а накрывались шинелью.

«Это армия! Это ж не колхоз» 

Из воспоминаний командира пехотной роты, кавалера ордена Красного Знамени Николая Чарашвили 

Хороший командир тот, кто залезет в душу солдата и все его невзгоды, все его мысли изучит хорошо и постарается ему помочь, укрепить веру, если у него горе, чтоб это горе как-нибудь ушло от него. Вот это хороший командир называется. Это тот, кто о своем солдате заботится так же, как он бы заботился, например, о своем сыне! Вот это командир называется! Я всегда знакомился со своими солдатами на отдыхе или во время передышки. На фронте кино нету, театра нету, танцев нету – в окопах сидишь. О чем-то надо с солдатами разговаривать? Вот ты их изучаешь: с какой области, кто у него дома, жена, дети, мать, отец и так далее. Переписку имеет или нет, может, у него какое горе… Командир должен знать солдат! <…>

Если один солдат встал и побежал, а командир это дело не пресек – знай, что за ним побежит второй, а потом и весь взвод убежит. Потому что, когда лежишь, бьют по тебе, а ты видишь, что Ваня или Петя убежал, в тылу жить будет, почему ты должен здесь лежать и умирать? Задача командира не допустить, чтобы первый убежал. Иногда приходилось и расстреливать бегущих… У меня в роте расстреляли командира взвода грузина Тцхамелидзе. Вот у него так, как я рассказал, весь взвод убежал, и его по приговору трибунала расстреляли. Но чтобы твой солдат не побежал, до боя ты его должен подчинить своей воле, чтобы – какое бы тяжелое положение ни было – он не мог бы без твоего разрешения бросить поле боя. Это же война! Вот так мы воевали! <…>

У меня был бывший уголовник, весь в наколках. На ногах написано: «Они устали». На руках: «Умри, злодей, от моей руки», «Люблю мать родную и отца-подлеца». Как-то проходит мимо меня, а я стою так, жду своего заместителя. Честь мне не отдал. Я подозвал его: «А ну-ка, вернись!» Он вернулся. «Застегнись!» Он застегнулся. Я говорю: «Я ж твой офицер! Твой командир. Ты проходишь мимо меня, почему честь не отдаешь?» Он смотрел-смотрел: «А! Честь, да? На, б…ть, на, б…ть, на, б…ть». Несколько раз. Я ему спокойно говорю: «Десять суток строгого ареста!» А строгий арест – значит, через день кормят: один день тебя кормят нормально, а второй день дают только воды и кусок хлеба. Посадили его. После этого как миленький честь всем офицерам отдавал. Вот, воспитание, слушай! Это армия! Это ж не колхоз!

«Жизнь моя кончилась, все» 

Из воспоминаний медсестры Зинаиды Варгиной 

Когда сняли блокаду, я помню, что нас направили в Прибалтику, под Нарву. Мы как раз расположились напротив кладбища. Там притаились эстонцы и немцы. Все время снайперы били. Очень много стреляли. Потом где-то под Нарвой меня тяжело ранило. <…> Я долго не отходила, потом в операционной все-таки пришла в сознание и слышу, как хирург говорит: «Она не будет жива, у нее проникающее ранение в череп, все». Я думаю: «Жизнь моя кончилась, все». Ничего не стали делать, просто перебинтовали. Сразу эвакуировали. Сначала на санях, меня положили между двумя красноармейцами. Когда ехали по Нарве, был опять обстрел, и я одна осталась жива. Всех убило, пока везли. <…>

Воздушный бой

Привезли меня в распределитель и говорят: «Что это столько бинтов у вас?» Я говорю: «Не знаю, это мне все в полевых госпиталях только бинты на голову наматывали, ничего не делали». Привезли меня на Бородинскую, там женский госпиталь был развернут в школе. Привезли меня туда уже почти в два часа ночи. Поскольку у меня было такое ранение, с которым они столкнулись впервые (один осколок попал в ухо, а второй – в затылок, там дырка была), то они быстро вызвали профессора Давиденского, и он начал меня туда-сюда осматривать. <…> Он сделал рентген, засунул мне руку в рот и нащупал этот осколок. Он застрял во рту в левой челюсти. Через ухо прошел и расположился в челюсти. А один осколок в затылке. <…> Профессор осмотрел меня и говорит: «Все, несите ее в палату, завтра будем делать операцию». Какое завтра, когда было уже четыре часа ночи? Утром привезли меня опять в операционную, и он хотел мне челюсть снаружи разрезать, чтобы вытащить осколок. Я говорю: «Нет, профессор, я это вам не дам делать». Зачем, говорю, вам меня уродовать, когда можно операцию через полость рта сделать и осколок оттуда вытащить. Он говорит: «Что?!» Я говорю: «Ничего! Осколок надо через рот вытаскивать, не надо мне всю щеку разрезать». – «А кем ты работаешь?» – «Медсестрой». – «Ну, тогда понятно», – говорит. Я говорю ему: «Я же молодая, всего двадцать два года. Зачем же вам меня портить так?» <…>

Сделал он мне эту операцию. Операция проходила как? Три раза сознание теряла, потому что без наркоза, анестезию сделали небольшую. Вытащил он мне этот осколок изо рта и показывает. Этот осколок был прямо как ключ, загнутый. Говорит: «Вот какой у тебя там осколок лежал!» Я в ответ: «А вы хотели мне такой осколок снаружи вынимать!» Он говорит: «Ну, все понятно, боишься, наверное, что тебя замуж никто не возьмет». Я говорю: «Не знаю, возьмут или не возьмут, но не надо молодых девушек портить. Делайте все как положено».

«Летающая портянка» 

Из воспоминаний летчика-истребителя, кавалера двух орденов Красного Знамени Леонида Перова 

В феврале сорок третьего под Таганрогом возвращались с Борей Окрестиным с дневной разведки и попали под сильный обстрел. Ушли уже вроде, и тут Борька кричит:

– Ленька, в бак угодили!

Окрестин – классный летчик, отлично маневрировал, уходил и от прожекторов, и от огня, но днем с этим, конечно, было куда сложнее, и нам иногда прилично доставалось. Однако По-2 был живучий, фанера да перкаль – его еще часто «летающей портянкой» звали. Главное дело, чтобы в мотор не угодили и чтобы не загорелся. А тут – бензобак. Я тоже почувствовал, что кроме запаха выхлопа здорово бензином потянуло.

– Садиться надо, – кричу Борису. – А то сгорим!

А сам по ориентирам прикидываю, долетели мы уже до нейтральной хотя бы полосы или нет. В общем, сели мы на вынужденную на нейтральной полосе, выскочили из самолета, стали пробоину искать. А немцы-то видели нас и в том направлении, куда мы снижались, стали из миномета лупить. Первый разрыв – метров сто от нас. Второй – ближе, метров 70–80… Нашли мы с Борькой пробоину – оказалась от пули. И бензин из нее резво так бежит. Борис дырку пальцем заткнул и спрашивает:

– Что делать будем, штурман?

Надо было чем-то пробоину заделать. Но чем? Вокруг – голая степь. Ни деревца, ни кустика. А минометные разрывы уже в полусотне метров.

Я к лючку, где всякие тряпки. Стал шарить – есть! Палочка деревянная. Откуда она там взялась – думать некогда было. Палочка-то есть, но – квадратного сечения. А дырка – круглая! И тут я вспомнил, что у меня в планшете бритвенное лезвие заначено. Полез быстро в кабину, достал лезвие. Тут как раз наши с передовой помогли, стали по немецкому минометчику стрелять. Он притих на какое-то время – может, на минуту-другую всего, – но мне как раз этого и хватило. Я лезвием деревяшку эту подогнал быстренько по диаметру пробоины и обмотал тряпкой. Заткнули мы дырку, я пропеллер крутанул, Борька запустился…

Взлетели мы с этой поляны, а когда разворачивались на курс – прямо в то место, где мы вокруг самолета прыгали, мина саданула. Вот так. <…>

Война – штука, как бы это сказать… непростая. Как-то раз, после Сталинграда, у меня пленный попросил закурить. Их гнали через деревню, где мы отдыхали. Не помню точно – румыны это были, а может, венгры. Да и неважно. В общем, он попросил у меня закурить – а я не дал. Зло только посмотрел на него – и не дал.

И всю жизнь мне за это стыдно.

«Нацизм еще не побежден!»

мая 3, 2020

О том, чем грозит искажение исторической правды о Второй мировой войне, в интервью журналу «Историк» размышляет сотрудник израильского Национального института памяти жертв нацизма и героев Сопротивления «Яд Вашем» Арон Шнеер

Одна из наиболее опасных современных тенденций – пересмотр отношения ко Второй мировой войне, к ее виновникам и героям, к победителям и побежденным. В некоторых странах Восточной Европы эта ревизия происходит параллельно с оправданием и даже героизацией военных преступников – коллаборационистов и пособников гитлеровского режима. Именно поэтому Арон Шнеер, историк, посвятивший несколько десятилетий изучению Второй мировой войны и Холокоста, уверен: «Нацизм не побежден, во многом он возрождается в наше время, и об этом нужно говорить прямо».

Идеология убийц 

– Что для вас нацизм, та идеология, против которой сражалась Красная армия? 

– Для становления этой антигуманистической системы взглядов на мир, конечно, очень важны были экономические и социальные составляющие. Истоки любой войны кроются в предшествующей, поэтому ключевым оказалось наследие Первой мировой. В униженной, проигравшей Германии возникла жажда реванша. На это наложились такие тенденции, как воинствующий национализм, подчеркивание собственной исключительности («Германия превыше всего»). Настоящий ариец – сверхчеловек, остальные – унтерменши. Отсюда ненависть к другому, к «инакому» – и по национальным, и по политическим признакам. Безусловно, важен и вождизм с культом фюрера. У нацизма есть особые признаки, отличающие его от близких течений – итальянского или испанского фашизма. В Германии имела место абсолютная, тотальная юдофобия, что привело к чудовищным преступлениям, совершенным в годы войны против евреев.

– Как такое оказалось возможным на родине Иоганна Гете, Фридриха Шиллера, Томаса Манна? У вас есть объяснение этому? 

– Эта проблема связана еще с периодом поисков германской идентичности в начале XIX века – с немецким романтизмом, возвеличиванием роли немецкого народа, воспеванием его традиционной патриархальности. Разумеется, в романтическом наследии был и заряд гуманизма, но идеологи нацизма его просто перечеркнули, исключили из обихода. Гете, Шиллер, Манн, а тем более Генрих Гейне, Эрих Мария Ремарк оказались не нужны нацизму. Вспомним, когда Адольф Гитлер пришел к власти, одним из первых публичных актов его партии стало сожжение книг в университетских городах Германии. Нацисты сжигали гуманистическую культуру. И участвовали в этой акции студенты, загипнотизированные нацистской идеологией… В огонь полетели книги не только Карла Маркса, Гейне и Льва Толстого, но и далеко не революционных немецких классиков, просто гуманистов.

Я долго не понимал, почему это произошло. Но мне вспомнились слова моего недавно ушедшего учителя, профессора, знатока немецкой литературы Федора Полиевктовича Федорова: «Технические науки делают человека инженером, а литература превращает инженера в человека». Конечно, можно написать и «Майн кампф», и другие человеконенавистнические книги, однако основное предназначение словесности – нести гуманное начало, любовь к человеку. Сжигая книги, нацисты пытались перечеркнуть все, что было наработано гуманистами. Им надо было создать поколение волков – молодежи, готовой убивать. При этом сами нацистские вожди в большинстве своем не были абсолютно невежественными.

– Что вы имеете в виду? 

– Гитлер неплохо разбирался в живописи, сам рисовал, любил оперу, восторгался Вагнером, видя в нем идеологического союзника. Йозеф Геббельс прекрасно знал философию, литературу, включая русскую, писал пьесы, работал над романом. Рейнхард Гейдрих, именем которого был назван план уничтожения евреев, происходил из семьи композитора, был внуком директора консерватории, хорошо играл на скрипке. Не сомневаюсь, у них дома стояли многие тома, которые потом по их же приказу сжигали…

– Почему гуманизм проиграл? 

– Идеология восторжествовала над образованностью вождей. Они постарались забыть о культуре, чтобы повести толпу за собой. Так случается и в наше время. Это очень опасное дело, когда радикальные идеи становятся главенствующими и их умело пропагандируют. Ведь идеологи сами не убивают – они учат убивать, готовят убийц.

Правда о Холокосте 

– Согласны ли вы с тем, что антисемитизм был неотъемлемой частью мировоззрения всей тогдашней Европы? 

– Да, антисемитизм в начале ХХ века был характерен для большей части Старого Света. А в некоторых странах, например в Румынии, Венгрии, Польше, он даже оказался составляющей политической практики. В Румынии еще в XIX столетии на религиозной основе возник антисемитский союз, ставивший целью создание невыносимых условий для евреев. В Венгрии в 1938–1939 годах были приняты антисемитские законы. И Румыния, и Венгрия активно участвовали в Холокосте. Проводило антисемитскую политику и Польское государство. Многие евреи были вынуждены бежать из Польши, покидать те места, где жили не один век. В Латвии довоенный антисемитизм носил прежде всего экономический характер: евреев притесняли как конкурентов. Так начинался путь к Холокосту.

Кроме того, не нужно забывать, антисемитизм рос на представлении о том, что евреи якобы являются носителями большевистской идеологии, коммунистами, политически неблагонадежными людьми. Появилось понятие «жидо-большевики», под которым подразумевались в первую очередь советские евреи. В Европе активно демонизировали Маркса: напирали на его еврейское происхождение, хотя он был крещен, а также на ряд его антисемитских статей, которые даже вызывали восторг у Гитлера…

Нельзя говорить о государственных проявлениях антисемитизма во Франции, однако фашистская организация существовала и там. Французские фашисты разделяли нацистскую идеологию и после оккупации Франции охотно арестовывали и сдавали евреев в транзитные лагеря для отправки в лагеря смерти… Так что у всей Европы рыльце в пушку, и Германия здесь не уникальное явление. Просто Германия первенствовала в насаждении антисемитизма и доведении этой ненависти до уничтожения целого народа. В других странах имелись оттенки. В нацистском руководстве оттенков в отношении к евреям не было: только тотальное уничтожение.

– Часто можно услышать мнение, что евреи «носятся со своим Холокостом». Что бы вы ответили на это? 

– Ответить просто. Я горжусь, что сформулировал когда-то короткий, всем понятный ответ. Только евреи были обречены на уничтожение от мала до велика независимо от политических воззрений. Только евреи не имели шансов на спасение, даже став коллаборационистами. Хотя такие могли бы найтись теоретически (некоторые евреи изначально приветствовали приход Гитлера к власти), но и они были обречены. Еврейская полиция в гетто, которая, увы, существовала, подвергалась такому же уничтожению после исполнения своих вспомогательных функций. Евреи, в отличие от других, были приговорены к тотальному уничтожению. В этом особенность трагедии нашего народа.

– У большинства евреев есть личный счет к немцам. Ваша семья многих потеряла в годы войны? 

Лагерь смерти Освенцим (Аушвиц) ежедневно принимал сотни еврейских женщин и детей, доставленных со всей Европы

Лидер коллаборационистов – Степан Бандера – стал одним из героев современной Украины

– Среди моих близких погибло больше 60 человек. В Латвии – в основном от рук местных убийц. Все мои родственники призывного возраста воевали. Я ношу имя старшего брата отца, который погиб на Синявинских высотах 2 сентября 1942 года, он был командиром взвода разведки. Другой папин брат, Лазарь, вступил в формировавшуюся советскую латышскую дивизию. Сержант, сапер-разведчик, он несколько раз был ранен. Мамин брат Исаак закончил войну капитаном, дошел до Вены. Отец, уже после возвращения из эвакуации, в 16 лет, увидев, что произошло с родными в Латвии, вступил в истребительный батальон, а затем служил в отделе по борьбе с бандитизмом. Он воевал с теми, кого в современной Прибалтике подняли на щит и считают героями, – с так называемыми «лесными братьями».

Рецидивы нацизма 

– Как вы оцениваете попытки реабилитации пособников нацизма в Прибалтике и на Украине? Что движет этими людьми? 

– Для многих это реванш за свое прошлое и прошлое отцов. Я думаю, сегодня этим в значительной степени занимаются потомки коллаборационистов. В послевоенное время именно в западных районах Советского Союза были самые сильные националистические настроения, формировавшиеся во многом теми, кто жил в оккупации, а также пособниками нацистов, вернувшимися домой после отбытия сроков наказания. Понятны соответствующие настроения в их семьях, включая молодое поколение. В 1960–1980-е годы большую часть колхозников и рабочих, властных и партийных структур низшего и среднего звена составляли люди, выросшие на оккупированной территории, знакомые с нацистской пропагандой и впитавшие ее яд. Все эти люди, дожившие до перестройки, и их потомки первыми включились в борьбу за демонтаж СССР и были в составе народных фронтов в Прибалтике и соответствующих объединений в других советских республиках. При первой же возможности эти люди вернулись к прежней русофобской и антисемитской идеологии и воспитали смену.

Я написал книгу «Профессия – смерть», недавно она вышла в Москве. Это исследование о коллаборационистах, проходивших специальный курс в учебном лагере СС. Так вот известно, что, когда во Львове набиралась дивизия СС «Галичина», требовалось 15 тыс. человек, а добровольцев оказалось более 80 тыс. И они никуда не исчезли. Их направили во вспомогательные и полицейские части. Кем стали их потомки?

Вот фотография некоего Ткачука с пистолетом в руке, в форме вахмана СС. Рядом в такой же форме – его друг Марченко, машинист газовой камеры в Треблинке по кличке Иван Грозный. На карточке – надпись: «Любимому сыну Коле, март 1943 года». Конечно, дети за отцов не отвечают. Но кем стал этот сын, когда Ткачук был арестован, приговорен и расстрелян? Он искренне любил советскую власть и Красную армию? Он помнил своего отца в форме СС? Он, вероятно, жил потом под фамилией матери, но эта фотография после войны хранилась в семье. Кем стали все эти люди?

У нас в музее есть жуткая фотография: Львовский погром 1941 года, бежит растерзанная полуобнаженная женщина. И ее гонит подросток с палкой в руке. Кем он вырос? В чьих руках оказался? Думаю, это именно его дети и внуки выступают против той Украины, которая могла и должна была стать другом России.

Высочайший уровень коллаборационизма был и в Прибалтике. Во время борьбы прибалтийских республик за независимость там параллельно усилились антисоветские и пронацистские настроения. Вы думаете, случайно в сегодняшней Латвии русские оказались в роли евреев – в роли притесняемого народа?

Фашизм, как выяснилось, куда более живуч, чем нам порой кажется. Ядовитый посев удалось внести в будущее, в молодое поколение. И мы черпаем это полной чашей. Таковы реалии наших дней. Но прославление нацизма в любом виде – неприемлемое явление, и в своей работе я не стесняюсь это подчеркивать. Для меня солдат Красной армии – герой, спаситель на все времена. Это то, что является непреложным.

– Есть ли угроза того, что со временем вся Европа будет судить о Второй мировой войне по польским, прибалтийским или украинским лекалам, и можно ли этому противостоять? 

– Глубокие корни нацистской идеологии сказываются и будут сказываться, но в ренессанс гитлеризма и победу фальсификаторов я не верю. Уничтожение мемориалов, посвященных воинам Красной армии, в Польше – это идеология, искусственно прививаемая нынешними политиками. Однако руководство сменяемо, и рано или поздно оно должно стать более вменяемым.

Ставить знак равенства между Адольфом Гитлером и Иосифом Сталиным, между нацизмом и коммунизмом, на мой взгляд, неприемлемо. Некорректно. Стыдно, что отрицание роли Красной армии как армии, разгромившей нацизм, сегодня имеет место. Для некоторых стран это запоздалое сведение счетов с прежней историей, которая вырвала, как им кажется, их из цивилизованного европейского мира и навязала коммунистический строй. Они пытаются не вспоминать свое позорное прошлое, когда отдельные их представители вместе с немцами боролись с коммунистической идеологией. Но это – всего лишь слабо завуалированное оправдание гитлеризма. Однако я верю, что скоро и в Польше, и на Украине появятся более дальновидные политики, которые сумеют увидеть все позитивное, что было при социализме – в той политике, экономике. Которые поймут, что нельзя жить прошлыми обидами и педалировать сложные страницы совместной истории, а надо искать точки соприкосновения. За этим будущее. Я не верю в гитлеризацию идеологии этих стран и смотрю в завтрашний день с оптимизмом.

Продуманный камуфляж 

– Как вы относитесь к попыткам представить дело так, что решающий вклад в победу над нацизмом внесли Соединенные Штаты? 

Участники шествия ветеранов Латышского легиона СС в Риге

– Когда речь идет о великих исторических свершениях, каждая страна всегда хочет отметиться, доказать свой приоритет. И Америка не исключение. И тут начинается хитрая игра, цель которой – умалить значение Советского Союза в войне. Вот вице-президент США Майкл Пенс, побывавший у нас в «Яд Вашеме», заявил, что Освенцим (Аушвиц) был освобожден союзниками. Формально это правильно, поскольку Красная армия – это тоже часть антигитлеровской коалиции. Но это продуманный камуфляж, ведь он намеренно ни слова не сказал о вкладе России. На Западе сознательно скрывается решающая роль Красной армии и СССР в противостоянии с нацизмом. Это наследие холодной войны, которая в последнее время активизировалась с новой силой и в новых условиях.

– Неужели возрождение объективного отношения к истории Второй мировой войны в Америке невозможно? 

– Им просто нужно вернуться к основам. Вспомнить, что во время войны в американских и британских газетах о роли Красной армии говорилось иначе, гораздо правдивее. И американские генералы неоднократно подчеркивали ни с чем не сравнимую доблесть советских войск, и британский король Георг VI подарил Сталинграду меч, отмечая мужество и героизм защитников города. Сталинград стал переломным, главным сражением войны – и все современники это знали и понимали. Помнят об этом знающие люди и в наше время. Например, есть известный, ставший теперь уже классическим американский фильм «Соломенные псы» 1971 года. Там главный герой, математик (его играет Дастин Хоффман), упоминает Сталинград, а в ремейке 2011 года этот герой не случайно работает над сценарием картины о Сталинграде, называя его «крупнейшей битвой Второй мировой». Потом возникает прямая параллель, когда ему приходится оборонять свой дом от хулиганов, – это его Сталинградская битва.

Уничтожение мемориалов, посвященных воинам Красной армии, в Польше стало нередким делом

Западный мир противостоял СССР и странам социалистического блока. Такова была тенденция. В соответствии с ней стали переписывать и историю Второй мировой, которую, кстати, в Европе и США знают откровенно плохо. Но замечу, что специалисты, те немногие люди, которые в этой истории разбираются, прекрасно понимают, кто спас мир от гитлеровской чумы.

К сожалению, в последние годы влияние политиков, а не историков становится все ощутимее. Усиливаются тенденции не просто фальсификации, а манипулирования историей. Это печально. Однако внимательное изучение фактов поможет восстановлению справедливости.

Европейская слепота 

– Есть ли, на ваш взгляд, связь между сегодняшним извращением исторической памяти в тех или иных странах и масштабом принятия нацизма в этих государствах в годы Второй мировой? 

– Связь прямая. С одной стороны, фальсификация истории направлена на снижение роли СССР в победе над нацизмом, с другой – Европа не хочет вспоминать свое постыдное поведение в годы Второй мировой. В этом желании спрятать голову в песок едины и политики, и народы. Им хочется накинуть на себя флер невинности: «мы не знали, не участвовали в преступлениях».

Надо помнить, что Европа не пережила ту оккупацию, которая была на территории СССР. Даже сравнивать нельзя то, что происходило там, и то, что творилось на захваченной нацистами советской земле. Конечно, мы никогда не забудем жертвы, понесенные мирным населением во Франции или в Бельгии, но режим оккупации соотнести невозможно. Вспомним более 9 тыс. деревень и поселков, сожженных в одной только Белоруссии. Негоже мериться трагедиями, но и историческую правду забывать нельзя. Французы говорят о погибшей деревне Орадур-сюр-Глан, сожженной немцами летом 1944-го в наказание за то, что неподалеку от нее была обстреляна проходившая мимо часть СС. Но это одна деревня. И все. В Чехии были поселок Лидице и еще одна деревенька, уничтоженные после убийства Гейдриха. Но это две деревни! А в целом к чехам нацисты относились с определенным снисхождением, ценили в них примесь арийских кровей. Гитлеровцы считали Центральную Европу единым с Германией культурно-историческим пространством. Там не вешали, не расстреливали на улицах городов, как в Минске, Волоколамске, Днепропетровске, не топили в болотах, не сбрасывали в шахты и не замуровывали в них, как в Донбассе…

В большинстве стран Европы население просто не столкнулось с откровенной нацистской жестокостью, неприкрытым террором. Да, приказы о казнях публиковались в печати, но публичных казней в Центральной Европе не было. Там понятия не имели о преступлениях нацистов на востоке и не представляли окончательную судьбу евреев. Да, свидетелями депортации евреев на восток европейцы были, но что там происходит с евреями – они знать не хотели. И сегодня европейцы исходят из своего, ограниченного знания о нацизме!

Только три страны пережили настоящий террор: Польша, Сербия и СССР. Почему? Это славянские страны. А славяне по нацистской классификации – унтерменши, они всего лишь на одну ступень выше евреев. И даже для славян у них имелась внутренняя градация, по которой русские были на низшей ступени. Поэтому в этих трех странах царил жесточайший неприкрытый террор, преступления, натравливание народов друг на друга, хотя допускалось сотрудничество со славянами-коллаборационистами. И только на территории этих стран шла настоящая война с немцами. Советский Союз вел с Германией всенародную войну. В Сербии также была по-настоящему народная борьба против нацизма. Поляки сражались в различных антигитлеровских формированиях, в Армии Людовой, Крайовой и других. Оккупацию они не приняли. Правда, в отношении к евреям многие из поляков, к сожалению, нашли общий язык с нацистами. И это их беда и позор.

– А как вы оцениваете масштабы Сопротивления в оккупированных странах Западной Европы? 

– Французское Сопротивление – это в известной степени миф. На самом деле Франция коллаборационировала. Почти вся полиция перешла на службу немцам. Слава богу, нашелся генерал де Голль, у него появились последователи, но это было ничтожно малое меньшинство. Сопротивление не носило народного характера. Как и в других странах Европы, где действовали лишь небольшие группы патриотов. Почти все государства легли под немцев, вся оккупированная Европа коллаборационировала.

Наиболее цинично в этом смысле выглядит позиция Австрии. С каких пор она оказалась оккупированной страной? Более 90% австрийцев голосовали за присоединение к гитлеровской Германии. Вся их армия добровольно вошла в вермахт. В верхушке СД, СС было полно австрийцев. Они абсолютные соучастники всех преступлений, а сейчас объявляют себя жертвой агрессии. Австрия присоединилась к нацистской Германии, полностью разделяя ее идеологию. Добровольно! Именно поэтому правда о войне для сегодняшней Европы весьма и весьма неудобна…

Народный праздник 

– В Израиле День Победы – государственный праздник. Что обычно происходит в этот день, какие традиции сложились в вашей стране за эти годы? 

– 9 Мая стало в Израиле официальным праздником всего лишь несколько лет назад, но отмечали мы его на протяжении многих десятилетий. Достаточно вспомнить, что еще в 1952 году в окрестностях Иерусалима был заложен парк Красной армии. В День Победы туда приходили фронтовики, которых тогда в Израиле было немало, родственники погибших. В небе реяли красные флаги, как, впрочем, и в наше время…

С середины 1990-х парад ветеранов и уже около семи лет шествие «Бессмертного полка» проходят по всем городам Израиля. В них принимают участие ветераны, которых становится, увы, все меньше, но главное – их потомки, граждане Израиля, солдаты Армии обороны Израиля. Широко отмечается День Победы и в нашем музее. Самая важная часть праздника – возложение цветов к Вечному огню, который зажжен у мемориала в честь воинов-евреев, сражавшихся во Второй мировой войне. Там есть надписи на четырех языках: иврите, русском, английском, французском. В этой церемонии принимают участие министр обороны, депутаты кнессета (парламента Израиля), послы различных стран, военные атташе, дипломаты, ветеранские организации. Поднимаются флаги стран антигитлеровской коалиции. На праздничном концерте звучат песни «Священная война», «День Победы». Все это стало традицией задолго до того, как кнессет принял закон об этом празднике, ставшем сейчас в Израиле по-настоящему народным.

– В отличие от западных стран, отмечающих День Победы 8 мая, в Израиле, как и в России, праздник приходится на 9 мая? 

– Да, мы сегодня – одна из немногих стран, где празднуется именно 9-е, а не 8 Мая. Тем самым мы отдаем дань уважения Красной армии, говорим о ее роли в разгроме нацизма. Для нас, и в особенности для наших ветеранов, это очень важно. Мы помним, что Аушвиц был освобожден именно советскими войсками. А 9 мая 1945 года был освобожден и Терезиенштадт в Чехии, где было спасено около 14 тыс. евреев. Вот такой это день. Разве можно его на что-то променять? При этом если День Победы выпадает на субботу – праздник по нашим законам, его переносят на 10 мая.

Кстати, израильтянам несоветского и даже неевропейского происхождения раньше трудно было понять суть Дня Победы. Но в последние годы их все больше в праздничных шествиях. Что же касается нас, потомков победителей в Великой Отечественной войне, то День Победы – это еще и семейный праздник, часть нашей общей истории. Мы еще живы, мы это помним и передаем своим детям и внукам. Время уходит, и уходят настоящие ветераны. Это наша боль. Однако Праздник Победы остается, его величие не меркнет и не померкнет никогда.

Защита общей памяти 

Россия и Израиль неоднократно предпринимали совместные шаги по сохранению памяти о героях и жертвах Второй мировой войны. Одна из наиболее запомнившихся акций – обращение российской Госдумы и кнессета Израиля к парламентам Европы в связи с оскорблением памяти советских воинов-освободителей и жертв Холокоста, принятое три года назад, в июле 2017-го. В нем стороны признали недопустимыми героизацию нацистов и коллаборационистов, а также принижение решающей роли Красной армии в разгроме гитлеровской Германии. Такие действия в будущем приведут к «появлению в Европе молодого поколения, не знающего правду о самой страшной войне XX века», отмечалось в документе. Совместное заявление парламентов двух стран стало реакцией на принятие в Польше поправок к так называемому «закону о декоммунизации», предусматривавших снос около 500 памятников, в том числе воинских мемориалов. Польские политики мотивировали это тем, что монументы погибшим красноармейцам являются «данью памяти лицам, организациям, событиям или датам, символизирующим коммунизм».

На международном форуме «Сохраняем память о Холокосте, боремся с антисемитизмом» Владимир Путин заявил о долге политиков «защищать имя живых и павших героев, мирных жителей, жертв нацистов и их пособников». Иерусалим, январь 2020 года

Фото: HTTPS://HSSS.SPBSTU.RU, LEGION-MEDIA, РИА Новости, HTTP://WWW.RADIOPIK.PL, РАХИЛЬ ПОЗНЕР/ЯД ВАШЕМ, EPA/ТАСС

 

Покушение на Победу

мая 3, 2020

Попытки умалить роль Красной армии в разгроме гитлеровской Германии опираются на наработки нацистских пропагандистов и западных идеологов холодной войны. Современным фальсификаторам истории остается лишь тиражировать и развивать мифы, созданные десятилетия назад

Еще Йозеф Геббельс считал важнейшей частью информационной войны подрыв основных для противника идейных ценностей и святынь. По его заветам – и в годы холодной войны, и позже – действовали западные пропагандисты, разработавшие самые разные приемы дискредитации вклада Советского Союза в победу над гитлеровской Германией.

Изощренная западная пропаганда мастерски использовала минусы простоватого советского агитпропа. Он занижал советские потери – она безбожно их завышала, благо это позволяла делать закрытость статистических данных. Он преуменьшал роль союзников в разгроме нацизма – она ее преувеличивала вплоть до тезиса, что СССР всего лишь «помог» победить Гитлера. Он замалчивал факты недостойного поведения наших солдат в освобожденных странах – она видела только их, изображая Красную армию ордой грабителей и насильников. Терпеливо, шаг за шагом создавался миф о том, что эта армия не умела воевать и победила исключительно благодаря помощи Запада, к тому же ценой громадных потерь («завалили трупами»). Фильмы, романы, компьютерные игры создавали образ варварской, азиатской темной силы, надвигающейся на Европу, а нацистских агрессоров вольно или невольно изображали рыцарями, пытавшимися сдержать натиск противника.

В годы перестройки этот миф в красивой обертке «исторической правды» попал и в СССР – и встретил здесь теплый прием. В либеральной среде пышным цветом расцвело (и до сих пор живет) мнение о Второй мировой войне как о схватке двух «преступных режимов», победу в которой нужно не праздновать, а оплакивать. При этом многие борцы с «победобесием», нисколько не подозревая о том, попугайски повторяют тезисы, давным-давно придуманные на Западе, – и не ради «исторической правды», а в осознанном (и хорошо оплаченном) стремлении ослабить нашу страну, разорвать узы памяти, скрепляющие ее народы и поколения.

Хитрая оптика 

С началом холодной войны Советский Союз, до этого воспринимаемый на Западе как партнер и союзник, в одночасье превратился во врага. Западных обывателей стали запугивать тем, что в их мирные города вот-вот вторгнутся советские солдаты, изображаемые грубыми безжалостными монстрами. Целью «красных» объявлялось покорение всего мира и навязывание ему ужасов коммунистической диктатуры.

Но возникло противоречие: совсем недавно тех же «красных» западные СМИ прославляли как соратников по борьбе с Гитлером. Так, согласно опросам, в 1946 году половина американцев и две трети европейцев признавали за Советским Союзом ведущую роль в победе над нацизмом. Ситуацию надо было срочно менять, и этим вплотную занялись финансируемые госструктурами издательства, газеты и радиостанции – «Свобода», «Голос Америки», «Немецкая волна».

Труднее всего было переубедить тех европейцев и американцев, кто лично участвовал в войне. Однако и они под напором пропаганды в конце концов согласились с тем, что звание победителей по праву принадлежит им, а не русским, которые «непонятно как и с кем воевали в своей дикой России». В США даже в первые послевоенные годы про скромные по масштабу сражения во Франции или на Тихом океане слышали все, а про Сталинград и Курск – единицы. Дальше положение только усугублялось: пресса, романы, фильмы практически не касались советской роли в войне, глядя на нее словно с одного конца бинокля – уменьшающего, а на участие Запада – с другого, увеличивающего. Эта хитрая оптика быстро уверила американское общество, что вклад СССР в общую победу был исчезающе мал.

Антикоммунистический французский плакат 1953 года

Не меняли положения и объективные научные исследования вроде вышедшей в 2008 году книги Рональда Смелзера и Эдварда Дэвиса «Миф о Восточном фронте». В этом исследовании подчеркивается сходство сформированного на Западе мифа о Второй мировой войне с концепцией «проигранного дела», созданной после Войны Севера и Юга. Согласно ей, Юг хоть и проиграл войну, но одержал моральную победу в отважном и безнадежном противостоянии более сильному противнику. Той же модели следуют разговоры о том, что Германия, возможно, поступила плохо, напав на СССР, однако немецкие солдаты воевали храбро и благородно, каждый из них стоил нескольких врагов.

В результате, как пишут Смелзер и Дэвис, «в умах американцев укрепился совершенно другой, по сравнению с моментом встречи на Эльбе, образ российско-германской войны». Они признают: «Немцы, а не русские представляются жертвами этого ужасного конфликта. Миллионы американцев знают о «насилии Красной армии над Берлином». И очень немногие могут что-то сказать о Харьковском трибунале, состоявшемся в 1943 году и судившем германских солдат за зверства против невинных русских… Героями русско-германской войны более не являются храбрые русские, отдавшие миллионы своих жизней для победы над Германией. Напротив, солдаты вермахта и ваффен-СС предстают теперь людьми, отдавшими свои жизни в благородной борьбе против советских армий, собравшихся разрушить Фатерланд». Пессимистический вывод ученых гласит: знания современного американца о Второй мировой войне – это чистый лист, на котором можно написать все что угодно.

Авторы особо останавливаются на продвижении новых взглядов на войну через популярные в США настольные игры, позже перекочевавшие в интернет. В большинстве этих игр события освещаются с германской точки зрения. Если немецкие командующие выступают там под своими подлинными фамилиями, то у советских фамилий нет, в лучшем случае что-то вроде «генерал Иван». Визуально солдаты Красной армии выглядят неприглядной азиатской ордой, одетой и вооруженной как попало, в отличие от бравых немцев в идеально пригнанных мундирах. Немудрено, что благодаря играм возникло множество клубов реконструкторов, члены которых изображают гитлеровских солдат куда охотнее, чем советских и даже американских. Не раз высказывались опасения, что такие клубы (и не только в США) служат пропаганде нацизма, но зато они хорошо вписываются в угодную пропаганде картину войны, в которой именно Красная армия, а не вермахт играет роль главного злодея.

Мечты недобитых 

Истоки странного сочувствия западных идеологов к нацистам можно увидеть в той же холодной войне, когда бывшие гитлеровские генералы оказались союзниками американцев по НАТО. Можно вспомнить, что еще до окончания Второй мировой британский премьер-министр Уинстон Черчилль предусматривал операцию «Немыслимое» и приказывал держать в готовности немецких пленных, чтобы в случае нового противостояния использовать их против Советского Союза. Достаточно быстро многие видные генералы вермахта, воевавшие на советско-германском фронте, такие как Гейнц Гудериан, Франц Гальдер, Эрих фон Манштейн, были освобождены из тюрем, куда с полным основанием угодили за военные преступления. По заказу Пентагона им предстояло написать мемуары о сражениях с русскими – тоже в интересах будущей войны. В итоге в распоряжении военного ведомства США оказалось 2500 отчетов разной степени подробности. Многие из них позже были изданы, а некоторые – «Утерянные победы» Манштейна или «Военный дневник» Гальдера – обрели широкую популярность и были опубликованы (хоть и с купюрами) даже в СССР.

Немецкие генералы Эрих Бранденбергер (слева) и Эрих фон Манштейн за день до вероломного вторжения Германии на территорию СССР

Неожиданный шанс обратиться к публике немецкие генералы использовали для оправдания себя самих и своих подчиненных. Если верить единогласно проводимой в их книгах теории, то в годы войны вермахт занимался только боевыми действиями, причем вел их исключительно гуманно, стараясь щадить и пленных, и мирное население. При этом немецкие солдаты и офицеры оставались верны долгу перед родиной, были привержены моральным ценностям и всегда готовы пожертвовать собой. Они якобы ничего не знали о массовых расстрелах, концлагерях и Холокосте – ко всему этому, по утверждению мемуаристов, причастны лишь эсэсовцы и фанатичные нацисты, к которым военные не имели отношения, хоть и были в большинстве своем членами нацистской партии.

Никто из генералов не вспоминал такие «неудобные» моменты, как «приказ о комиссарах», подписанный командованием вермахта перед началом вторжения в СССР и требовавший расстрела всех взятых в плен политработников Красной армии. Или о том, что в ходе войны «гуманные» командиры часто (и не только на советской территории) расстреливали за убитого партизанами немецкого солдата 50, 100 и больше мирных граждан. Не говоря уже о постоянной помощи армии айнзацгруппам в уничтожении евреев и других «врагов Германии».

Казалось бы, данные об этом – начиная с материалов Нюрнбергского процесса – обнародованы и широко известны. Но до массового читателя они доходят редко: скорее он прочтет причесанные опытными редакторами мемуары Манштейна или откровения других недобитых соратников фюрера. В их ряду выделяется такой златоуст, как Пауль Карель, до 1945 года известный как Пауль Шмидт, – бывший секретарь Иоахима фон Риббентропа, оберштурмбаннфюрер СС, один из активнейших идеологов нацизма. Попав после войны в тюрьму, он вскоре был освобожден и занялся созданием увлекательных исторических трудов для концерна «Аксель Шпрингер». В его книгах, переведенных на многие языки, проводится та же нехитрая мысль: во всем виноват фанатик Адольф Гитлер, а служившие ему чиновники и военные всего лишь честно исполняли свой долг. За что же их наказывать?

Рисунок из американской книги-комикса «Это завтра?», посвященной возможной «коммунизации» США. 1947 год

В трудах, посвященных «восточному походу», Карель концентрировался на страданиях немецких солдат, в упор не замечая тех жертв и разрушений, что они несли с собой. Увлекаясь, он то и дело переходил на язык геббельсовской пропаганды, говоря о неисчислимых «монгольских дивизиях», с которыми пришлось биться немцам, о «коммунистах-фанатиках» и «непрестанных потоках американской военной помощи русским» (это уже реверанс в сторону новых хозяев). Конечно же, причину поражения вермахта Карель видел не в героическом сопротивлении Красной армии и советского народа, а в стратегических просчетах фюрера, плохих дорогах, морозе и, наконец, «нехватке последнего батальона», то есть в истощении людских и материальных ресурсов Германии.

Книги Кареля интересно написаны и на первый взгляд объективны: он признавал, что русские сражались храбро, что их вооружение и боевой дух не уступали немецким. Если другие подобные ему мемуаристы откровенно принижали противника, то Карель уравнивал его с немцами, создавая картину титанического противостояния двух равных по силе и мужеству армий. Описывая поражение под Сталинградом, он роняет фразу: «Только роли поменялись. Страдание, нужда, отвага и горе – остались». И при этом «объективный» автор намеренно «забывает», что две армии не были и не могли быть равны: одна защищала свою страну, другая пыталась ее завоевать, творя неслыханные жестокости.

Впрочем, о них Карель практически не упоминает, зато без конца повторяет вслед за другими, что солдаты и офицеры вермахта всего лишь исполняли приказы, что во всех преступлениях нацизма виноват Гитлер – и только он. Эта ложь в сочетании с многочисленными ошибками характерна для всех сочинений Кареля, и жаль, что в российских изданиях об этом говорится скороговоркой: «Ко многим положениям книги следует относиться критически… тем не менее она, несомненно, представляет интерес для любителей истории».

Между тем мемуары Кареля и его недобитых соратников – главный источник для западного читателя, желающего побольше узнать о войне. Они-то и внушают ему точку зрения, согласно которой «немецкий солдат воевал за отечество и защищал свою семью и общество от коммунистических сил с востока». И мало того, якобы «немецкие солдаты страдали как от нацистского режима, безразличного к их целям, так и от коммунистического, намеренного уничтожить не только Германию, но и саму западную цивилизацию», а «немецкие офицеры и призывники выражали презрение своим нацистским правителям, чьи расистские и политические цели были неизвестны военным».

Взгляд с экрана 

Спускаясь на уровень массовой культуры, пересмотр итогов войны находит воплощение в романах и фильмах. Там мы видим то же самое: превозношение англо-американских побед при полном замалчивании советских, изображение немецких солдат героями, а советских – жестокими дикарями, задавливающими противника массой. При этом если в американском кино особого сочувствия к вермахту все же не наблюдается, то в немецком оно проявляется постоянно. Еще в 1950-е годы в ФРГ стали снимать фильмы о том, как солдаты вермахта страдали в боях с бесчисленными «монгольскими ордами» и потом в плену. В картине «Врач из Сталинграда» (1958) советские офицеры вечно играют на балалайке и пьют водку, а с пленными немцами обращаются хуже гестаповцев, моря их голодом и выгоняя на тяжелую работу даже раненых. Не лучше их и лагерный врач Александра Касалинская, хотя в итоге мастерство пленного немца-хирурга заставляет смягчиться ее, а вслед за ней и прочих русских.

Кадр из немецкого фильма «Безымянная – одна женщина в Берлине». 2008 год

Созданный в годы разрядки советско-американский документальный фильм «The Unknown War» действительно открыл западному зрителю неизвестную для него войну. В СССР он вышел на экраны под названием «Великая Отечественная». Авторский текст читали американский актер Берт Ланкастер (на фото слева с советским летчиком-асом Александром Покрышкиным) и Василий Лановой (на фото справа)

Снятый в 1960-м фильм «Ночь над Готенхафеном» посвящен гибели в 1945 году лайнера «Вильгельм Густлофф» с немецкими беженцами из Восточной Пруссии. По сюжету командир советской подводной лодки хладнокровно топит гражданское судно, обрекая на смерть тысячи людей. Но ничего не сказано о том, что немалую часть пассажиров «Густлоффа» составляли немецкие военные моряки, а это делало его «законной» военной целью.

Многие немецкие фильмы посвящены трагедии Сталинграда, но не разрушению города и гибели его жителей под вражескими бомбами, а опять-таки страданиям солдат вермахта, словно это не они пришли на чужую землю. В красочной кинокартине «Сталинград» (1992) бойцы 6-й германской армии буквально сходят с ума от бесконечных боев, голода и, конечно, мороза, который и тут изображен главной причиной поражения немцев. Русские здесь – серая масса, стихия вроде того же мороза, лишенная какой-либо индивидуальности. То же можно сказать о нашумевшем трехсерийном фильме «Наши матери, наши отцы» (2013), трое героев которого проходят через Восточный фронт. Подлинные жертвы нацизма здесь – евреи, изображенные, в отличие от безликих русских, ярко и индивидуально. Перед ними и каются создатели ленты, следуя давнему тренду и начисто забывая при этом о 26,6 млн унесенных войной жизней советских людей. Шаблонам немецкого кино прилежно следует и Голливуд, что отразил известный фильм Сэма Пекинпа «Железный крест» (1977). Здесь мы видим все тех же неразличимых роботов-русских, с которыми играючи расправляется главный герой – фельдфебель Рольф Штайнер.

Конечно, массовая культура не миновала популярной в наши дни темы массовых насилий, якобы учиненных советскими войсками в Германии. Так, немецкий фильм «Безымянная – одна женщина в Берлине» (2008) изображает красноармейцев кровожадной толпой насильников. Чтобы спастись от них, героиня отдается советскому офицеру, проявляющему, в отличие от его подчиненных, признаки человечности, хотя гитлеровцы повесили его жену. Признавая право солдат и офицеров Красной армии мстить, авторы фильма вложили в уста героини фразу: «Если русские причинили бы нам только малую часть того, что мы причинили им, то в Берлине не осталось бы ни одного немца». За что и получили в прессе упреки в «оправдании насилия».

Нужно напомнить, что обостренный интерес к теме «изнасилованной Германии» начался с книги британского историка Энтони Бивора «Падение Берлина. 1945» (2002), где речь шла об изнасиловании солдатами и офицерами Красной армии 2 млн немок. Эту цифру тут же подхватила западная пропаганда, хотя автор признался, что «экстраполировал» на всю страну довольно сомнительные данные о числе жертв насилия в одном маленьком берлинском госпитале. Допускал он и прямую ложь: например, знаменитая фраза об «армии насильников» вложена в уста детской писательницы и переводчицы Наталии Гессе (в 1945-м работавшей военкором в Берлине), хотя нет никаких свидетельств, что она говорила нечто подобное. Выводы Бивора приняли далеко не все исследователи, но никакого общественного осуждения его сочинение не встретило. В отличие от книг отрицателей Холокоста – наподобие труда другого англичанина, Дэвида Ирвинга, ставшего изгоем среди коллег, а в итоге даже получившего тюремный срок.

Антироссийская кампания последних лет дала новый импульс пересмотру итогов Второй мировой войны. Не вызывает сомнения, что на Западе будет появляться еще больше книг и фильмов, живописующих расправы советских солдат над мирными жителями Германии и безвинными пленными, «просто исполнявшими приказ». И матрицей для воспроизводства мифов о войне будут все те же директивы или, как сказали бы сейчас, «темники» геббельсовской пропаганды, разбавленные пыльными и не менее лживыми наработками идеологов холодной войны.

Что почитать? 

Рукавишников В.О. Холодная война, холодный мир. Общественное мнение в США и Европе

Багдасарян В.Э. и др. Великая Отечественная война в фокусе актуальных вызовов современности. М., 2018

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости, ЛЕВ МЕДВЕДЕВ

Глазами союзников

мая 3, 2020

Как оценивали лидеры антигитлеровской коалиции вклад Красной армии в победу над общим врагом?

Франклин Рузвельт, президент США (1933–1945)

28 апреля 1942 года 

«Беседы у камина» 

На европейском фронте самым важным событием прошедшего года, без сомнения, стало сокрушительное контрнаступление великой русской армии против мощной германской группировки. Русские войска уничтожили – и продолжают уничтожать – больше живой силы, самолетов, танков и пушек нашего общего неприятеля, чем все остальные Объединенные Нации, вместе взятые.

7 сентября 1942 года 

«Беседы у камина» 

Русский фронт. Здесь немцам по-прежнему не удается одержать сокрушительную победу, о которой Гитлер объявил еще почти год назад. Германия захватила важную часть территории России. Тем не менее Гитлер не смог уничтожить единую русскую армию, а это – можете не сомневаться – было и остается его главной целью. По всей вероятности, миллионам германских солдат предстоит пережить еще одну суровую зиму на русском фронте. Русские истребляют больше нацистских солдат, уничтожают больше вражеских самолетов и танков, чем противники Гитлера на любом другом фронте. Русские сражаются не только отважно, но и искусно. Несмотря на все временные неудачи, Россия выстоит и с помощью своих союзников в конце концов изгонит со своей земли всех нацистов до последнего.

Получено 5 февраля 1943 года 

Его Превосходительству Иосифу В. Сталину, верховному главнокомандующему вооруженными силами Союза Советских Социалистических Республик

В качестве главнокомандующего Вооруженными силами Соединенных Штатов Америки я поздравляю Вас с блестящей победой Ваших войск у Сталинграда, одержанной под Вашим верховным командованием. Сто шестьдесят два дня эпической борьбы за город, борьбы, которая навсегда прославила Ваше имя, а также решающий результат, который все американцы празднуют сегодня, будут одной из самых прекрасных глав в этой войне народов, объединившихся против нацизма и его подражателей. Командиры и бойцы Ваших войск на фронте, мужчины и женщины, которые поддерживали их, работая на заводах и в полях, объединились не только для того, чтобы покрыть славой оружие своей страны, но и для того, чтобы своим примером вызвать среди всех Объединенных Наций новую решимость приложить всю энергию к тому, чтобы добиться окончательного поражения и безоговорочной капитуляции общего врага.

Получено 23 февраля 1943 года 

И.В. Сталину

От имени народа Соединенных Штатов я хочу выразить Красной армии по случаю ее 25-й годовщины наше глубокое восхищение ее великолепными, непревзойденными в истории победами. В течение многих месяцев, несмотря на громадные потери материалов, транспортных средств и территории, Красная армия не давала возможности самому могущественному врагу достичь победы. Она остановила его под Ленинградом, под Москвой, под Воронежем, на Кавказе, и, наконец, в бессмертном Сталинградском сражении Красная армия не только нанесла поражение противнику, но и перешла в великое наступление, которое по-прежнему успешно развивается вдоль всего фронта от Балтики до Черного моря. Вынужденное отступление противника дорого обходится ему людьми, материалами, территорией и в особенности тяжело отражается на его моральном состоянии. Подобных достижений может добиться только армия, обладающая умелым руководством, прочной организацией, соответствующей подготовкой и прежде всего решимостью победить противника, невзирая на собственные жертвы. В то же самое время я хочу воздать должное русскому народу, в котором Красная армия берет свои истоки и от которого она получает людей и снабжение. Русский народ также отдает все свои силы войне и приносит величайшие жертвы. Красная армия и русский народ наверняка заставили вооруженные силы Гитлера идти по пути к окончательному поражению и завоевали на долгие времена восхищение народа Соединенных Штатов.

28 июля 1943 года 

«Беседы у камина» 

Тем американцам, которые ворчат и жалуются по поводу вынужденных ограничений в нашей жизни здесь, в Соединенных Штатах, полезно узнать, что переживает гражданское население наших союзников – Британии, Китая и России, а также всех стран, оккупированных нашим общим врагом. Сегодня самые тяжелые и решающие сражения идут в России. Я рад, что англичанам и нам удается вносить вклад в великую ударную мощь русских армий. В 1941–1942 годах русские отступали, но не сдавались. Им удалось перевести многие заводы из западной части России вглубь страны. Весь русский народ в полном единении встал на защиту своей Родины. <…> Под руководством маршала Иосифа Сталина русский народ показал такой пример любви к Родине, твердости духа и самопожертвования, какого еще не знал мир. После войны наша страна всегда будет рада поддерживать отношения добрососедства и искренней дружбы с Россией, чей народ, спасая себя, помогает спасению всего мира от нацистской угрозы.

Уинстон Черчилль, премьер-министр Великобритании (1940–1945, 1951–1955)

22 июня 1941 года 

Выступление по британскому радио

Я воспользовался случаем выступить сегодня перед вами, потому что мы достигли одного из поворотных моментов войны. <…> Сегодня, в 4 часа утра, Гитлер вторгся в Россию. При этом обычные для него формы коварства были соблюдены со всей скрупулезной точностью. <…> Единственная суть и принцип нацистского режима – это жадность и расовое господство. В своей деловитой жестокости, свирепой агрессии он превзошел все виды человеческой низости.

На протяжении последних двадцати пяти лет никто не был таким упорным противником коммунизма, как я. Я не откажусь ни от одного слова, которое я когда-либо говорил о нем. Но все это бледнеет перед тем зрелищем, которое раскрывается перед нами теперь. Прошлое с его преступлениями, ошибками и трагедиями отступает в сторону. Я вижу русских солдат, стоящих на пороге своей родной земли, охраняющих поля, которые отцы их возделывали с незапамятных времен. Я вижу их, стоящих на страже своих домов, где молятся их матери и жены – ибо бывают времена, когда все молятся, – о безопасности своих любимых, о возвращении своих кормильцев, своих воинов, своих защитников. Я вижу десять тысяч деревень России, где средства к существованию с таким трудом выжимались из земли, где еще существуют первобытные человеческие радости, где девушки смеются, а дети играют. Я вижу, как на все это надвигается в чудовищном натиске нацистская военная машина, с ее щеголеватыми прусскими офицерами, которые звенят шпорами и щелкают каблуками, с ее ловкими специалистами, имеющими свежий опыт устрашения и связывания по рукам и ногам десятка стран. Я вижу также тупые, вымуштрованные, покорные, жестокие массы гуннской солдатни, тянущейся подобно стае ползучей саранчи. Я вижу полет германских бомбардировщиков и истребителей, с их ранами, еще не зажившими от ударов британского бича: они наслаждаются жертвой, которая кажется им более доступной и менее опасной.

Получено 8 июля 1941 года 

Личное послание г-ну Сталину

Мы все здесь очень рады тому, что русские армии оказывают такое сильное, смелое и мужественное сопротивление совершенно неспровоцированному и безжалостному вторжению нацистов. Храбрость и упорство советских солдат и народа вызывают всеобщее восхищение. Мы сделаем все, чтобы помочь Вам, поскольку это позволят время, географические условия и наши растущие ресурсы. Чем дольше будет продолжаться война, тем большую помощь мы сможем предоставить.

Церемония передачи маршалу Иосифу Сталину наградного меча – дара короля Великобритании Георга VI защитникам Сталинграда в ознаменование героической обороны города. Тегеранская конференция, 29 ноября 1943 года

24 августа 1941 года 

Выступление по британскому радио

Это ужасное дело развертывается теперь на наших глазах день за днем. Мы видим перед собою дьявола, который под влиянием честолюбивой прихоти и жажды власти способен обречь чуть ли не два или три миллиона – а может быть, и гораздо больше – человеческих существ на скорую и жестокую смерть. «Пусть Россия будет стерта с лица земли – пусть Россия будет уничтожена. Прикажите армиям выступить». Таков был его приказ. И в силу этого приказа на всем протяжении от Ледовитого океана до Черного моря шесть или семь миллионов солдат сошлись в смертельной схватке.

Но на сей раз дело оказалось не таким легким! На сей раз это уже не была беспроигрышная игра. Русские армии и все народы Русской республики поднялись на защиту своей страны и домашних очагов. Впервые страшным потоком полилась нацистская кровь. Несомненно, полтора, а то и два миллиона нацистского пушечного мяса смешались с пылью бескрайних равнин России. Грандиозная битва бушует на фронте протяжением почти в две тысячи миль. Русские сражаются с великолепной самоотверженностью. Но дело не только в этом; наши генералы, посетившие русские передовые позиции, с восхищением рассказывают о четкости их военной организации и о превосходных качествах их вооружения.

Агрессор удивлен, поражен, оглушен. Впервые в его практике массовое убийство стало невыгодным. Он мстит за это чудовищнейшими жестокостями. Там, где проходят его армии, уничтожаются целые районы. Десятками тысяч – буквально десятками тысяч – германские полицейские войска хладнокровно предают казни патриотов, защищающих свою родную землю.

Получено 24 февраля 1942 года 

И.В. Сталину 

24-я годовщина со дня основания Красной армии празднуется сегодня, после восьми месяцев боев, покрывших величайшей славой ее командиров и рядовых и запечатлевших навеки ее деяния в истории. По этому торжественному поводу я передаю Вам, председателю Комитета обороны Союза Советских Социалистических Республик, и всему составу советских вооруженных сил выражение того восхищения и благодарности, с которым народы Британской империи следили за их подвигами, и нашей уверенности в победоносном окончании борьбы, которую мы совместно ведем против общего врага.

10 мая 1942 года 

Выступление по британскому радио

Русские, под предводительством своего воина-вождя Сталина, понесли потери, которые ни одной другой стране или правительству не удавалось перенести в такой короткий промежуток времени и не погибнуть. Но они, подобно нам, были исполнены решимости не сдаваться. Они оросили родную землю своею кровью. Они по-прежнему смотрят прямо в лицо врагу. С первого же дня и до конца года, вплоть до сегодня, они сражаются с непреклонным мужеством. И с первого же дня нападения на них, когда еще никто не мог знать, как обернется дело, мы заключили с ними братский союз и торжественный договор об уничтожении царства нацизма и всех его деяний.

12 октября 1942 года  

Выступление по случаю присвоения Черчиллю звания Почетного Гражданина города Эдинбурга

Здесь, в Европе, мы были свидетелями многих варварских злодеяний, но то, что происходило до сих пор на Западе, не может идти ни в какое сравнение с тем массовым истреблением не только солдат, но и мирных жителей, женщин и детей, которое характеризует гитлеровское вторжение в Россию. В России и в странах, где царит гитлеровский террор, в Польше и Югославии, десятки тысяч людей хладнокровно умерщвляются германской армией и специальными полицейскими батальонами и бригадами, которые следуют за ней, устраивая чудовищную бойню в тылу германской армии. На каждую казнь, совершенную по приказанию Гитлера на Западе, приходится двести казней – а может быть, и гораздо больше – в Восточной и Центральной Европе. В первый же день своего вступления в Киев он расстрелял более 54 тыс. жителей.

Продвижение гитлеровцев на восток

29 ноября 1942 года 

Выступление по британскому радио

Мы, несомненно, можем радоваться тому, что произошло за последнее время в Африке, и со спокойной уверенностью ждать того момента, когда мы сможем наконец сказать: один континент освобожден. Но все эти успехи в Африке, носящие столь стремительный и решительный характер, не должны отвлекать наше внимание от поражающих воображение ударов, которые Россия наносит на Восточном фронте. Весь мир изумлен тем, какую гигантскую силу России удалось сосредоточить и применить. Героическая оборона Сталинграда делает честь верховному военному руководству Сталина.

27 сентября 1944 года 

Личное, секретное и строго доверительное послание маршалу Сталину

Я был весьма рад, узнав от посла сэра А. Кларка Керра о той похвале, с которой Вы отозвались о британских и американских операциях во Франции. Мы весьма ценим такие высказывания, исходящие от вождя героических русских армий. Я воспользуюсь случаем, чтобы повторить завтра в палате общин то, что я сказал раньше, что именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины и в настоящий момент сдерживает на своем фронте несравненно бóльшую часть сил противника.

Зимой 1945 года поляки радостно встречали Красную армию, освободившую их от гитлеровской оккупации, которая длилась долгих пять с половиной лет

28 сентября 1944 года 

Речь в палате общин

Воздавая должное британским и американским достижениям, мы не должны никогда забывать о неизмеримом вкладе, сделанном в общее дело Россией. На протяжении долгих лет безмерных страданий она выбивает дух из германского военного чудовища. Выражения, в которых маршал Сталин упомянул недавно в беседе о наших кампаниях на Западе, исполнены такого великодушия и восхищения, что я считаю себя, в свою очередь, обязанным подчеркнуть, что Россия сковывает и бьет гораздо более крупные силы, чем те, которые противостоят союзникам на Западе, и что она на протяжении долгих лет ценой огромных потерь несла основное бремя борьбы на суше.

Получено 23 февраля 1945 года 

Личное послание для маршала Сталина

Красная армия празднует свою 27-ю годовщину с триумфом, который вызвал безграничное восхищение ее союзников и который решил участь германского милитаризма. Будущие поколения признают свой долг перед Красной армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных побед. Я прошу Вас, великого руководителя великой армии, приветствовать ее от моего имени сегодня, на пороге окончательной победы.

27 февраля 1945 года 

Речь в палате общин

Мы должны рассматривать эти тридцать с лишним лет раздоров, беспорядков и страданий в Европе как часть одного исторического периода. Я участник всего этого периода, так как в 1911 году был направлен в Адмиралтейство для подготовки флота к предстоящей войне с Германией.

В своей основе – это история более чем тридцати лет войны, в которой британцы, русские, американцы и французы сражались до предела своих возможностей, сопротивляясь германской агрессии. От каждого из нас это потребовало самых тяжелых жертв. Но наибольшие жертвы принес русский народ, чья страна дважды подвергалась разорению. На широких просторах этой страны лилась кровь десятков миллионов русских людей, павших за общее дело. Ныне мы доводим его до окончательного завершения. <…>

Если бы не было колоссальных усилий и жертв со стороны России, Польша была бы обречена на полную гибель от рук немцев. Не только Польша как государство и нация, но и поляки как народ были обречены Гитлером на уничтожение или порабощение.

Фото: LEGON-MEDIA, РИА Новости

События мая

мая 3, 2020

205 лет назад

Беспокойные подданные 

Образовано Царство Польское 

Смотр польской кавалерии великим князем Константином Павловичем в Варшаве на Саксонской площади в 1824 году. Худ. Я. Б. Розен

В результате соглашений между Россией, Пруссией и Австрией в период с 1772 по 1795 год произошло три раздела Польши, по итогам которых суверенное польско-литовское государство прекратило свое существование. Часть его бывших земель вошла в состав Российской империи. В 1807 году по условиям Тильзитского мира покорявшим Европу Наполеоном было создано Великое герцогство Варшавское, подконтрольное Франции. В 1812 году герцогство выставило 100-тысячную армию в помощь Бонапарту в походе на Россию. В феврале 1813-го русские войска, преследуя отступавших французов и «двунадесять языков», полностью заняли марионеточное польское государство.

Новый статус территорий бывшего герцогства Варшавского следовало определить на Венском конгрессе, собравшемся после разгрома Наполеона. Надо сказать, что не все участники антинаполеоновской коалиции были согласны с присоединением их к России. В самом начале 1815 года Австрия, Англия и Франция заключили тайный договор против сблизившихся Российской империи и Пруссии. В это время Бонапарт бежал из ссылки на острове Эльба и на 100 дней восстановил свою власть. Именно он сообщил Александру I о заключенном за его спиной соглашении. Но российский император на конфликт с союзниками не пошел. Петербург выбрал компромиссный вариант и отказался от некоторых притязаний на польские территории в пользу Австрии и Пруссии. Наконец 3 мая 1815 года бóльшая часть герцогства Варшавского была присоединена «на вечные времена» к Российской империи с названием Царство Польское. Его жители принесли присягу русскому государю как новые подданные и вскоре получили от него весьма либеральную Конституцию. Наместником в Польше стал великий князь Константин Павлович.

Уже в 1830-м в Царстве Польском вспыхнуло восстание, подавив которое император Николай I отменил дарованную братом Конституцию. В 1863–1864 годах западные окраины империи вновь сотрясали восставшие поляки. Не обошлось без «польской смуты» и во время Первой русской революции (1905–1907). Царство Польское стало не только западным форпостом страны, но и тяжкой обузой для российской короны.

125 лет назад

День радио 

Александр Попов продемонстрировал научному сообществу первый в мире радиоприемник 

А.С. Попов демонстрирует адмиралу С.О. Макарову первую в мире радиоустановку. Худ. И.С. Сорокин

Проблему передачи информации на большие расстояния с помощью электромагнитных волн в конце XIX века пытались решить многие ученые. К практическому результату первым пришел русский физик Александр Попов. 25 апреля (7 мая) 1895 года он выступил на заседании Русского физико-химического общества в Санкт-Петербургском университете с докладом «Об отношении металлических порошков к электрическим колебаниям», продемонстрировав в действии свой чудо-аппарат. Обращение к научному сообществу ученый завершил такими словами: «В заключение могу выразить надежду, что мой прибор при дальнейшем усовершенствовании его может быть применен к передаче сигналов на расстояния при помощи быстрых электрических колебаний, как только будет найден источник таких колебаний, обладающих достаточной энергией».

Через год Попов передал на расстояние 250 метров первую в мире радиограмму, содержавшую всего два слова: «Генрих Герц». Она была посвящена недавно умершему немецкому физику, доказавшему существование электромагнитных волн. Первой сферой применения приемников Попова – грозоотметчиков – стал российский флот. С их помощью улавливали приближение грозы. А в 1902 году на Черном море ученому удалось наладить радиосвязь между береговыми службами, маяками и кораблями в прибрежной зоне от Одессы до Севастополя. Русский физик изобрел прибор, изменивший жизнь человечества. Уже с 1910-х годов без таких приемников трудно было представить себе деятельность армии и флота. Вскоре завоевали огромную аудиторию и новые средства массовой информации: заработали радиостанции. Недаром с 1925 года 7 мая в России отмечается как День радио.

115 лет назад

Цусимская катастрофа 

В Корейском проливе японцы разгромили флот Российской империи 

Неудачный ход Русско-японской войны и начавшаяся осада Порт-Артура побудили императора Николая II отправить на помощь защитникам крепости и 1-й Тихоокеанской эскадре лучшие силы Балтийского флота, сформировав из них 2-ю Тихоокеанскую эскадру. Под командованием вице-адмирала Зиновия Рожественского в начале октября 1904 года она вышла из Либавы (ныне Лиепая, Латвия), обогнула Европу с севера и запада, проследовала вдоль западного побережья Африки и остановилась на Мадагаскаре. Здесь Рожественский узнал, что Порт-Артур пал, а 1-я Тихоокеанская эскадра уничтожена. В создавшейся ситуации японский флот получил явное превосходство в силах. Да и базировался он в своих портах, имея тыловое обеспечение. Однако Николая II это не смутило. Вице-адмирал получил царский приказ: «Возложенная на вас задача состоит не в том, чтобы с некоторыми судами прорваться во Владивосток, а в том, чтобы завладеть Японским морем».

Рожественский не решился воспротивиться авантюрному плану самодержца. В результате 14–15 (27–28) мая 1905 года в сражении у острова Цусима русский флот потерпел самое тяжелое поражение в своей истории. В нем, по признанию великого князя Александра Михайловича, российский император «не мог винить никого, кроме самого себя». Цифры потерь ужасают: японцы потопили 21 из 38 русских кораблей, при этом семь судов захватили в плен. Шесть кораблей были интернированы в нейтральных портах. Во Владивосток прорвались только крейсер «Алмаз», транспорт «Анадырь» и миноносцы «Грозный» и «Бравый». Из 16 170 человек личного состава эскадры погибли 5045, а 7282 моряка во главе с командующим оказались в плену.

80 лет назад

Финал «странной войны» 

Германские войска вторглись в Бельгию, Голландию, Люксембург и Францию 

Солдаты британского экспедиционного корпуса на «линии Мажино» во время «странной войны» 1939–1940 годов

Более восьми месяцев Великобритания и Франция вели с Германией более чем странную войну. В сентябре 1939-го, когда главные немецкие силы воевали в Польше, Париж и Лондон не воспользовались возможностью нанести удар по Германии с запада. После того как Польша была покорена гитлеровцами, на Западном фронте стали происходить и вовсе удивительные вещи. Солдаты и офицеры вермахта, готовя вторжение, наблюдали в бинокль, как французские военнослужащие играли в волейбол.

В феврале 1940 года, когда в соответствии с планом «Гельб» («Желтый») началось развертывание войск трех групп немецких армий против Франции, Бельгии, Голландии и Люксембурга, в Париже и Лондоне разрабатывали операцию нанесения превентивного удара, но не по Германии, а по нефтепромыслам Баку и Грозного. Складывалось впечатление, что исход Советско-финляндской войны волновал их сильнее, чем ситуация на франко-германской границе.

К началу мая немцы сосредоточили на Западном фронте группировку войск в 3,3 млн человек. В противостоящих им войсках насчитывалось 3,8 млн. Союзники имели двукратный перевес в артиллерийских орудиях и преимущество по количеству и качеству танков. И только в отношении боевых самолетов силы сторон были приблизительно равны. Гитлеровцы начали свою «молниеносную войну» 10 мая 1940 года, когда их авиация нанесла сокрушительные удары по командным пунктам, военным складам, аэродромам и важнейшим индустриальным центрам Бельгии, Голландии и Франции. После этого развернулось широкомасштабное наступление вермахта, которому хватило шести недель для разгрома войск союзных держав, включая британский экспедиционный корпус. 14 июня 1940 года немцы заняли Париж.

45 лет назад 

Фронтовая киноправда 

Состоялась премьера фильма Сергея Бондарчука «Они сражались за Родину» 

К написанию романа «Они сражались за Родину» Михаил Шолохов приступил еще в 1942 году. За десятилетия работы текст претерпел множество изменений и редакций, а перед смертью автор сжег бóльшую часть своих архивов и рукописей. Однако отдельные главы неоконченного романа все же печатались начиная с 1943 года.

В 1974-м уже прославленному режиссеру-фронтовику Сергею Бондарчуку поручили создать киноэпопею к 30-летию Победы. Он не стал следовать предписаниям руководства и сам выбрал произведение для экранизации, решив снять фильм по мотивам неоконченного романа Шолохова. В основу сценария легли главы, которые были созданы в годы войны. Съемки по настоянию автора проходили в Волгоградской области на месте реальных боев, описанных в романе, на полях, все еще изрытых окопами и начиненных остатками мин. Одну из главных ролей в картине исполнил Василий Шукшин. Роль солдата Петра Лопахина стала последней в жизни актера и писателя. Когда большинство сцен с ним было отснято, Шукшин умер во сне на теплоходе, который стал временным домом для съемочной группы. Для завершения работы над фильмом пришлось подбирать новых актеров: одного – похожего на него внешне, другого – со схожим голосом. Зрители даже не заметили подмену. Добавили достоверности кинополотну и известные актеры-фронтовики: Юрий Никулин, Иннокентий Смоктуновский, Иван Лапиков.

12 мая 1975 года состоялась премьера фильма, сразу же полюбившегося зрителям за особую реалистичность, а также точность и глубину портретов и характеров. В первый год его посмотрели 40 млн человек. По результатам опроса читателей журнала «Советский экран» лента «Они сражались за Родину» была признана лучшим фильмом, а Шукшин – лучшим актером 1976 года.

35 лет назад

Минеральный секретарь 

В СССР объявлена война зеленому змию 

Длинные очереди стали неизбежным следствием непродуманной антиалкогольной кампании

Алкоголизм в Советском Союзе десятилетиями оставался острой социальной проблемой. Государство принимало такие меры борьбы с ней, как повышение цен на спиртное (в особенности на водку), а также препровождение пьяных граждан в медвытрезвители и принудительное лечение.

Инициатором антиалкогольной кампании, развернувшейся в 1985 году, считается секретарь ЦК КПСС Егор Лигачев – второй человек в партии. Однако ответственность за нее взял на себя новый генеральный секретарь Михаил Горбачев. Через два месяца после его избрания на высший партийный пост, 7 мая 1985 года, вышло постановление «О мерах по преодолению пьянства и алкоголизма», вскоре дополненное Указом Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством и алкоголизмом, искоренении самогоноварения». Цена на самую дешевую водку с весны 1985-го до лета 1986 года выросла с 4 рублей 70 копеек до 9 рублей 10 копеек за пол-литра при средней зарплате 180 рублей. При этом производство водки сократилось в 2,5 раза. Большинство винных магазинов было закрыто, а в универсамах спиртное можно было приобрести только с 14 до 19 часов. За поллитровками выстраивались многокилометровые очереди. Запрещалось проведение банкетов со спиртным, пропагандировались безалкогольные свадьбы, кафе и пикники. Из новогодних телепередач исчезли «брызги шампанского». Характерным примером перегибов в этой борьбе против зеленого змия стала вырубка виноградников на Кавказе, в Крыму и Молдавии.

Из положительных результатов кампании стоит отметить повышение рождаемости на 10%, сохранявшееся в течение пяти лет, и увеличение продолжительности жизни мужчин на 2,6 года. Из отрицательных – рост теневой экономики, появление «водочной мафии». Несмотря на карательные меры, в стране расширилось самогоноварение, усилились наркомания и токсикомания. Из открытой продажи исчезли сахар и дрожжи. К тому же бюджет недосчитался по меньшей мере 15% дохода. Сам глава государства заслужил от народа, «измученного нарзаном», прозвище Минеральный секретарь.

Фото: FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

Мир после чумы

мая 3, 2020

Какими были социокультурные последствия «черной смерти» для тогдашней Европы? Об этом в интервью журналу «Историк» рассказала кандидат исторических наук, доцент МГПУ Галина Ртищева

Все рано или поздно заканчивается. В том числе и жуткие пандемии. Что происходит потом? Как мир приспосабливается к новым условиям и новому знанию о самом себе? Опыт средневековой Европы, которая вскоре после эпидемии уверенно двинулась в сторону Ренессанса и церковной Реформации, в этом смысле заслуживает самого пристального внимания.

Страшные пропорции 

– Как эпидемия чумы повлияла на демографическую ситуацию в Европе? Если не в абсолютных цифрах, то хотя бы в пропорциях можно представить себе эти изменения? 

– И да и нет. Цифры отличаются: у отдельных исследователей они колеблются в диапазоне от 25 до 70% убыли. Как вы понимаете, это очень большой разброс. И дело не только в том, что трудно посчитать, но и в том, что в различных регионах Европы ситуация складывалась по-разному. Где-то в Германии исчезали маленькие городки и целые деревни, а где-то – например, в Иль-де-Франсе – в первый приход чумы фиксируется примерно 20% убыли населения, в Провансе – около 50%. В Бургундии во второй приход чумы – до 70%. К тому же эпидемия носила цикличный характер, она все время повторялась. Промежутки между этими циклами составляли примерно 11–12 лет.

— Как быстро произошло восстановление популяции? 

– На это понадобилось полтора столетия. С одной стороны, это, конечно, долго. Но, учитывая масштаб жертв чумы, мне кажется, имеет смысл говорить об очень быстром восстановлении. Если к началу XIV века (то есть до того, как началась эпидемия) население Старого Света составляло где-то 74 млн, то к началу XVI века оно почти полностью восстановилось.

– Сильнее всего пандемия ударила по городам? 

– Конечно. В первую очередь потому, что люди в городах жили очень тесно. К середине XIV века около 10% населения Западной Европы проживало в городах, многие из которых находились на перекрестках европейских торговых путей. И это обстоятельство облегчало распространение эпидемий.

Время собирать камни 

– Что изменилось в Европе в период, когда чума отступила? 

– Если мы говорим о социокультурных изменениях, то должны иметь в виду, что последствия вызывала не только сама чума, но и реакция общества на нее. Например, известно, что в целом к XVI веку социум становится нетерпимее к женской свободе, но это во многом результат агрессивной мужской реакции на ее рост. Раньше собственниками и ремесленниками были в основном мужчины. Теперь многие из них погибли. Собственность стала нередко наследоваться женщинами, рабочих рук не хватало. Женщины осваивали мужские профессии, приобретали самостоятельность, отстаивали свое право на равенство. Например, на занятие интеллектуальным трудом. Здесь можно вспомнить Кристину Пизанскую – средневековую писательницу, зарабатывавшую литературным творчеством. В ответ на рост женской активности и самостоятельности появляются законы, ограничивающие права женщин на наследование, на свободу. Появляются инвективы против женщин, а в живописи – сюжеты, изобличающие их пороки. Второй пример опосредованного последствия чумы – это ответ государства на убыль населения в Англии. Сначала из-за высокой смертности работников зарплата резко выросла, а затем королевскими указами была понижена; при возросших ценах на товары людей принуждали работать за плату дочумного периода. И таких непрямых последствий было много.

Парижские водяные мельницы. Миниатюра XIV века

Если говорить об усвоенных уроках чумы, то можно отметить активизацию самосохранения общества: люди стали чаще мыться, наводить чистоту в домах и на улицах, а также обращаться к врачам. Были отработаны карантинные меры: в частности, именно тогда начали строить помещения для карантина в портах.

Кроме того, происходит массовая миграция населения. Многие европейские города обезлюдели, и в них ринулись вчерашние крестьяне. Иногда, как, например, в Лондоне XVI века, они пришли в уже построенное, но заброшенное после смерти прежних хозяев жилье, на освободившиеся по той же печальной причине рабочие места…

Это было неизбежно при колоссальной убыли населения в городах. Но новые горожане, в отличие от прежних, имели низкую квалификацию. Один флорентийский купец сетовал, что они ничего не умеют и ленивы.

– Это крестьянское население, которое было «лениво» с точки зрения именно горожан: они были пригодны для сельской деятельности, но к городской жизни и труду пока еще не приспособлены… 

– Да, конечно. И думаю, что начавшийся к тому времени процесс разделения труда, его детализации и сегментации, благодаря этому «миграционному толчку» получил новый импульс. Новым горожанам не всегда можно доверить ответственные этапы работы. В Европе начинает меняться организация производства. Разумеется, были и другие причины, нельзя все сводить только к последствиям чумы. Но эпидемия, безусловно, дала мощные стимулы этому процессу.

Для постчумного времени характерна более жесткая организация общества. Рост бюрократии, происходивший с XV века и сопровождавший укрепление королевской власти, получает дополнительное оправдание в необходимости противостоять панике и разрушительному влиянию чумы на социальную структуру общества в целом.

Дела церковные и дела мирские 

– Каким образом эпидемия отразилась на авторитете церкви как институции? И вообще, что происходит с верой в этот период? 

– В целом авторитет католической церкви падает. И в первую очередь потому, что сама церковь не сумела сплотиться перед лицом этого несчастья. Напомню, что это период Великой схизмы – раскола католической церкви. В 1378–1414 годах два, а потом и три папы одновременно заявляли о своих правах на престол Святого Петра, накладывая друг на друга взаимные отлучения от церкви. В каждой епархии было по паре епископов – от одного и от другого папы, у каждого из этих епископов – свои прелаты и свои священники. И прихожане не знали, кого слушать. В итоге они были уверены, что, пока существует церковный раскол, в рай никто не попадет и что те родственники, которые умерли во время чумы, окажутся в аду. Дело доходило и до более радикальных шагов. На юге Германии началась охота за неправедными служителями церкви, появился лозунг «Убей священника!», несмотря на самоотверженность некоторых пастырей и монахов. Монастырские больницы не справлялись, и в это время во многих городах появились городские госпитали.

Джон Виклиф читает свой вариант Библии. Худ. Ф. М. Браун. 1861 год

Люди теряли веру в способность церкви защитить их от гнева Господня. Распространились возникшие чуть раньше народные движения вроде флагеллантов («бичующихся»), предлагавшие неканонические практики. Интеллектуалы по-своему реагировали на ситуацию. В Англии возникает учение Джона Виклифа – это уже предвестник Реформации. Он вообще отрицал значение церкви для обретения вечного спасения. Учил, что оно зависит не от выполнения церковных обрядов, а от личного отношения человека к Богу. Потом в Чехии подобные идеи почти дословно повторит Ян Гус. Все это было реакцией на неспособность церкви адекватно ответить на вызовы времени, в том числе связанные с «черной смертью».

– Можно ли говорить о чуме XIV века как о некоем рубеже, пусть и весьма условном, между классическим Средневековьем и тем, что мы вкладываем в понятие «Возрождение» – с его гуманизмом, интересом к человеку как таковому? 

– Если мы подразумеваем под гуманизмом интерес ко всему человеческому, то, без сомнения, страх перед смертью, столь характерный для периода пандемии, обострял понимание ценности человеческой личности и ее уникальности. Но я бы и здесь не абсолютизировала прямую роль чумы. Ростки нового вызревали и до нее. Родоначальник раннего гуманизма Франческо Петрарка примерно за 20 лет до первой чумной волны пишет свои канцоны Лауре и труд «Моя тайна», полные осознанием уникальности собственной личности и своих чувств. Но на пороге смерти люди острее чувствуют жизнь. Возможно, чума обострила это чувство и стала одним из импульсов для Возрождения.

Фото: LEGON-MEDIA

 

Закат Европы

мая 3, 2020

Редкий случай – мы точно знаем имя человека, виновного в пришествии «черной смерти» в Европу. Это золотоордынский полководец Могул-Буга, которому хан Джанибек в 1346 году поручил взять непокорную Кафу – генуэзскую крепость в Крыму, нынешнюю Феодосию

Пока шла осада, татарское войско охватила эпидемия, и Могул-Буге пришлось отступить. С досады он велел катапультами забросить за стены трупы умерших от чумы, и вскоре она охватила город. Спасаясь от заразы, генуэзцы спешно отплыли на родину. Один из них, молодой юрист Габриэль де Мюсси, писал: «Так как дорогой нас постигла тяжелая болезнь, то из тысячи людей, поехавших с нами, едва ли уцелело и десять человек». Он же сообщал, что к тому времени чума уже давно свирепствовала на Востоке и унесла в могилу «бесчисленные тысячи сарацинов».

«Во власти зла» 

По догадкам историков, чума возникла за 15–20 лет до этого в пустыне Гоби, откуда во все концы двинулись гонимые засухой полчища крыс и сусликов – «транспорт» чумных блох. Первыми заболели монголы, принесшие чуму в Китай; в 1331 году от нее умерло 90% населения провинции Хэнань. В следующем году она забрала великого хана Туг-Тэмура и всю его семью, а вскоре дошла до Индии, где целиком уничтожила стотысячную армию султана Дели – Мухаммеда Туглака.

Вволю погуляв на просторах Азии, в 1346 году чума достигла Волги и опустошила ордынскую столицу Сарай. Никоновская летопись под этим годом сообщает: «Бысть мор силен под восточною страною: на Орначи, и на Азсторокани, и на Сараи, и на Бездежи, и на прочих градех… и яко не бысть кому погребати их». О том же пишет арабский историк Ибн ал-Варди, сам ставший жертвой чумы: «В 747 (1346) году приключилась в землях Узбековых чума, от которой обезлюдели деревни и города; потом чума перешла в Крым, из которого стала исторгать ежедневно до 1000 трупов».

Из Крыма зачумленный генуэзский флот разнес болезнь по всему Средиземноморью. На Сицилии монах Микеле ди Пьяцца видел города, заполненные трупами: «Дома умерших стояли незапертыми со всеми сокровищами, деньгами и драгоценностями». Ему вторил египтянин Махмуд ал-Айни: «Не стало людей в домах, и лежавшие там вещи, утварь, золотые и серебряные деньги никто не брал». В Геную беглецов не пустили, отогнав их корабли камнями из катапульт, и они направились в Пизу, разнося заразу по Италии. В 1348 году чума явилась во Флоренцию, оставив память о себе в «Декамероне» Джованни Боккаччо. Там сказано: «На переполненных кладбищах при церквях рыли преогромные ямы и туда опускали целыми сотнями трупы, которые едва успевали подносить к храмам. <…> С марта по июль… в стенах города умерло, как уверяют, сто с лишним тысяч человек».

Тогда же чума проникла во Францию, где шла Столетняя война. Захватив французский порт Кале, англичане завладели богатыми трофеями и вместе с ними привезли домой болезнь. Полный мертвецов корабль с грузом английской шерсти встретили в море норвежцы и увели к себе в порт, заразив всю Скандинавию. Это было в 1349-м, когда чума бушевала уже по всей Европе. Ее считали Божьим гневом, предвестием апокалипсиса. В Рим устремились сотни тысяч паломников, из которых уцелел лишь каждый десятый. Сам папа Климент VI заперся в своем дворце в Авиньоне под присмотром лучшего медика того времени Ги де Шольяка. Престарелый папа уцелел, но многие европейские монархи разделили участь подданных – например, король Кастилии Альфонсо XI, умерший со всей свитой во время осады Гибралтара. Его сын Педро Жестокий в это время ждал из Англии невесту, принцессу Джоанну, но по дороге кто-то вручил ей зараженный букет, и принцесса угасла за два дня.

Только в 1351 году чума начала стихать. К этому времени она убила в Европе треть населения – около 20 млн человек. В городах с их скученностью и антисанитарией доля погибших была еще больше, а замкнутые сообщества, прежде всего монастыри, нередко вымирали полностью. В ирландской обители Килкенни среди останков монахов нашли недописанную хронику. Ее автор Джон Клин писал, что мир «оказался во власти сил зла», и просил тех, кто выживет, завершить его работу. Но она так и не была закончена – как и громадный собор в Сиене, который с тех пор стоит недостроенный как памятник «черной смерти».

Венеция всегда была многолюдным городом. Худ. Д. А. Каналь (Каналетто). 1726–1727 годы

Набережная неисцелимых 

В разгар эпидемии родилась французская поговорка: «Единственное средство от чумы – бежать поскорее и подальше». Боккаччо сообщал, что многие и правда бежали (как сделал и он сам), но другие запирались в своих домах и пассивно ждали, что будет. Были и те, кто предавался безудержному разгулу, пока не становился жертвой чумы. Вместо того чтобы объединять людей, болезнь их разобщала. Хронист Аньоло ди Тура из той же Сиены писал: «Отец избегал детей, жена – мужа, брат – брата, ибо чума, казалось, передается дыханием и даже взглядом больного». Как на самом деле передается инфекция, никто не знал. Ближе всех к истине подошел врач из Перуджи Джентиле да Фолиньо, утверждавший, что она передается «вдыхаемым и выдыхаемым воздухом». Правда, это относилось не к бубонной, а к легочной чуме, но скорость распространения пандемии дала современным ученым повод думать, что «черная смерть» была соединением обеих форм.

Чумной доктор в защитном костюме. Гравюра П. Фюрста. 1656 год 

Великая чума в Лондоне 1665 года. Бегство горожан от «черной смерти». Старинная гравюра

Исходя из этого некоторые медики – например, упомянутый Ги де Шольяк – давали здравые рекомендации: окуривать жилища благовонными веществами, избегать сырости и по возможности быстрее хоронить трупы умерших, чтобы не разносить заразу. Но лечить чуму они могли только привычными средствами – кровопусканием и прижиганием бубонов, что лишь ухудшало состояние больных. Предлагались и другие лекарства – шафран, имбирь, истолченный олений рог, но все напрасно. Врачи не могли обезопасить даже себя, хоть и носили знакомые всем маски с носами-клювами, куда клали благовония. В Париже за два года погибла половина врачей, а остальные бежали из города.

Были, впрочем, и те, кто боролся с болезнью до последнего, – например, монахини из Монпелье, которые самоотверженно ухаживали за больными, сменяя друг друга, пока не умерли все до единой. Видя бессилие медиков, местные власти принимали свои меры, порой весьма радикальные: так, в Милане дома, в которых кто-то заболел, запирали и сжигали вместе с людьми. Возможно, поэтому в городе было мало больных, как и в Венеции, где всех приезжавших с материка держали на отдельном островке 40 дней. По-итальянски 40 – quarantena, отсюда и произошло слово «карантин».

Главной причиной чумы считали Божий гнев и пытались усмирить его разными способами – прежде всего многолюдными молитвами, которые только умножали число зараженных. Кое-где запрещали спиртное и азартные игры, люди слезно каялись в грехах и избивали себя плетьми, устраивая целые процессии флагеллантов. Флорентийский историк Джованни Виллани, тоже ставший жертвой чумы, ее причиной считал жадность богачей, угнетавших бедноту. Многие думали так же, нападая на богатых и мешая им бежать из охваченных чумой городов. Но главными жертвами разъяренной толпы стали евреи, «враги Христа», которых обвиняли в распространении заразы путем отравления колодцев. В 1348 году в Савойе суд признал местных евреев виновными в этом и отправил 11 из них на костер. После этого волна убийств евреев – по суду и без – прокатилась по всей Европе, хотя тот же папа Климент VI запретил это особой буллой, указав, что евреи так же гибнут от чумы, как и христиане. Несмотря на это, десятки тысяч евреев были сожжены или забиты насмерть в собственных домах. Кроме них в эпидемии чумы винили мусульман (на Кипре их истребили поголовно) и, конечно, ведьм – считается, что массовая охота на них началась на Западе именно после «черной смерти».

Сожжение евреев. Худ. М. Вольгемут, В. Плейденвурф. 1493 год

Пока люди погружались в отчаяние, переходя от ярости к апатии и каждый день ожидая смерти, хозяйственная жизнь в Европе постепенно затихала. Целые деревни вымирали, а оставшиеся жители убегали куда глаза глядят. Пашни были заброшены, скот без присмотра одичал, а многие животные погибли, как и люди, от той же болезни (что тоже необычно для чумы). Генри Найтон, каноник Лестерского аббатства, сообщал, что только на одном пастбище пало пять тысяч овец и зловоние от их трупов заразило всю местность. Волки врывались в беззащитные города, поедали трупы и тоже умирали.

Впрочем, картину запустения, которую рисуют современники, иногда считают преувеличенной: через 5–10 лет, несмотря на убыль населения, европейская экономика начала быстро восстанавливаться. Не прекратились и войны – например, Столетняя возобновилась уже в 1356 году. Люди той эпохи отнеслись к происшедшей трагедии фаталистически: Бог наслал болезнь, он ее и прекратил, все в его руках.

На протяжении XIV века «черная смерть» неоднократно возвращалась в разные страны Европы. В 1360 году она охватила Польшу, в 1379-м опять терзала Италию, а в 1382-м, начавшись в Авиньоне, разнеслась по всему континенту. Но с годами болезнь ослабевала, смертность от нее стала падать. Сыграло роль и то, что легочная форма чумы была вытеснена менее заразной бубонной. Постепенно развивалась медицина, появились понятия о гигиене, и люди смогли если не бороться с чумой, то хотя бы локализовать ее очаги. Человечество приспособилось к страшной болезни, но память о ней навсегда засела в коллективном подсознании, наложившись на отношение ко всем будущим эпидемиям.

Без Дмитрия Донского 

Если бы не эпидемия чумы, мы вряд ли узнали бы о существовании этого князя. Битва с татарами, подобная Куликовской, возможно, все-таки состоялась бы. И вполне вероятно, что русские полки сражение бы выиграли. Но герой, одолевший Мамая, носил бы другое имя 

Будущий триумфатор Куликовской битвы, князь Дмитрий Иванович, прозванный впоследствии Донским, родился в семье второго сына Ивана Калиты, названного в честь отца. В 1340-м Калита умер, и великокняжеский престол перешел к его старшему сыну Симеону Гордому. Отличавшийся, судя по прозвищу, жестким характером, князь твердо держал власть в своих руках, надеясь в дальнейшем передать ее наследникам. Но чума спутала все карты. В 1353 году 35-летний великий князь заболел и умер. Незадолго до этого «черная смерть» унесла двух его малолетних сыновей и младшего брата Андрея Ивановича, а также московского митрополита Феогноста. Даже перед смертью Симеон был настолько озабочен тем, чтобы власть осталась в руках его потомков, что подписал завещание, по которому престол должен был перейти к его еще не рожденному сыну. Однако и этому не суждено было сбыться: беременность супруги князя Марии Александровны оказалась ложной. В итоге великокняжеский престол достался единственному оставшемуся в живых брату покойного князя, 27-летнему Ивану Ивановичу, прозванному впоследствии Красным (то есть красивым). Впрочем, спустя шесть лет умер и князь Иван. Так его старший сын, девятилетний Дмитрий Иванович, и стал великим князем.

Памятник князю Дмитрию Донскому в Коломне

Вскоре, в 1364 году, на Русь вновь пришла чума, от которой умерли младший брат Дмитрия, Иван Иванович Малый, и его мать Александра. Считается, что именно ее самоотверженная забота спасла юного Дмитрия от смерти и в первую эпидемию, и во вторую – возможно, на это время мать отправляла его куда-то в глушь. Став взрослым, Дмитрий – ловкий дипломат и умелый полководец – смог сплотить русские княжества и бросить вызов Орде. Это произошло в сентябре 1380 года на Куликовом поле.

Фото: LEGON-MEDIA, FINE ART IMAGES/LEGION-MEDIA

Русские моры

мая 3, 2020

Помимо страшного мора середины XIV века самыми тяжелыми для нашей страны эпидемиями стали чума при Иване Грозном, Алексее Михайловиче и Екатерине II, холера при Николае I, а также испанка и тиф в годы Гражданской войны

Большие эпидемии не только выкашивали сотни тысяч людей, но и порождали целый ряд экономических и социальных проблем. Зачастую мор сопровождался бунтами – и государству приходилось сталкиваться не только с медицинскими, но и с острыми социальными проблемами. Накопленный опыт надолго оставался в исторической памяти и помогал с меньшими потерями преодолевать последующие эпидемии.

Оградительные меры 

Еще в древности люди имели представление о том, что носителя заразной болезни следует изолировать. «Во все дни, доколе на нем язва, он должен быть нечист, нечист он; он должен жить отдельно, вне стана жилище его», – говорится в Ветхом Завете. Во время чумных эпидемий изолировать приходилось целые улицы и даже города. Так поступали в Италии еще в XIV веке, так действовали во времена нашествий моровой язвы и русские самодержцы.

О строгих – в соответствии с жестокими обычаями того времени – карантинных мерах при Иване Грозном вспоминал в своих «Записках о Московии» Генрих фон Штаден, немец, служивший у русского царя в опричнине и заставший в Белокаменной чуму 1570 года: «Дом или двор, куда заглядывала чума, тотчас же заколачивался, и всякого, кто в нем умирал, в нем же и хоронили; многие умирали от голода в своих собственных домах или дворах. И все города в государстве, все монастыри, посады и деревни, все проселки и большие дороги были заняты заставами, чтобы ни один не мог пройти к другому. А если стража кого-нибудь хватала, его сейчас же тут же у заставы бросали в огонь со всем, что при нем было, – с повозкой, седлом и уздечкой».

К чумным боялись подходить, мертвых оставляли на пожирание собакам. Усилился и без того строгий дозор на границах царства. Грозный самодержец опасался проникновения заразы из-за рубежа, а заодно жестко пресекал попытки убежать из страны, охваченной эпидемией и голодом. По свидетельству того же фон Штадена, «кого хватали на польской границе, тех сажали на кол, некоторых вешали».

Куда более мягкие нравы царили во времена Алексея Михайловича. Но основными способами борьбы с чумой по-прежнему оставались оградительные меры. Весной 1654 года царь выступил в поход против поляков. Войско располагалось к западу от столицы, под Смоленском. А в конце июня среди дворовых отправившегося на войну боярина Василия Шереметева начался повальный мор. За несколько дней умерли 30 человек. Болезнь распространялась быстро: за лето из 362 дворовых боярина Бориса Морозова умерли 343, у князя Алексея Трубецкого – 270 из 278… И так по всей Москве. В городе началась паника.

По инициативе патриарха Никона были приняты строгие карантинные меры: Москву огородили заставами и вооруженными пикетами. Из столицы никого не выпускали, кроме самых высокопоставленных особ. Запрещалось сообщение между зараженными и незараженными деревнями и городами. Возле каждого чумного села были установлены сторожевые посты, там днем и ночью горели костры. Карантинные меры помогли надежно оградить от эпидемии калязинский Макарьев монастырь – место временного пребывания царицы с семьей – и Троице-Сергиеву лавру. Болезнь туда не проникла. Не перекинулась она и в действующую армию: заградительные заставы показали свою эффективность.

В карантинах знали толк и при Екатерине Великой, во время чумной эпидемии 1771 года: в те во всех смыслах жаркие дни, чтобы попасть из Москвы в Петербург, нужно было две недели провести в изоляции. Исключений не делали ни для кого.

При Николае I, во время холерной эпидемии 1830–1831 годов, министр внутренних дел Арсений Закревский, по выражению писателя Викентия Вересаева, «избороздил карантинами всю Россию» – от Тифлиса до северных губерний. Тысячи людей с обозами высиживали карантин у застав… Это вызывало раздражение свободолюбивых граждан, но помогало локализовать инфекцию. Как показывает мировой опыт, без карантинов бороться с пандемиями невозможно и в XXI веке.

Лечебные средства 

Уже в XVI–XVII веках с распространением чумы старались бороться не только молебнами и крестными ходами, но и вполне материальными средствами, проверенными в разных странах Европы. Дома и даже храмы и монастыри окуривали можжевельником и полынью. На улицах и въездах в города горели костры. Считалось, что огонь уничтожает моровую инфекцию. Когда на пути в Калязин царской семье встретилась повозка с умершей от чумы женщиной, стрельцы подожгли целый участок пути, а уголь с землей вывезли от греха подальше. Только после этого царицын обоз продолжил свой путь.

Современники царя Алексея Михайловича не сомневались, что вера творит чудеса, но и к правилам гигиены относились уважительно. И деньги, которые нужно было отправить из чумной Москвы в армию, тщательно перемывали в уксусе. Мера оказалась действенной…

Во время чумной эпидемии 1771 года к медицине относились еще серьезнее. Срочно строились чумные изоляторы, больницы, возводились новые бани. Уксусом протирали всех и вся. Первым заметил зараженного солдата в московском госпитале доктор Афанасий Шафонский. Он боролся с эпидемией до полного ее затухания, а вскоре в книге «Описание моровой язвы, бывшей в столичном городе Москве» подробно рассказал о симптомах болезни, дал рекомендации по борьбе с распространением заразы и обстоятельно изложил, как изолировать больных, как окуривать помещения, как очищать масло и мясо, а как – шубы и кресла. В сосуды с уксусом, по предложению врача, помещались раскаленные камни, чтобы очищающий «дух» заполнял все помещение. Это сочинение перевели на несколько европейских языков, и Шафонский по праву считается основоположником российской эпидемиологии.

В холерную эпидемию 1830–1831 годов в городах, охваченных заразой, спешно открывались временные лечебницы. В Москве – на Басманной, на Ордынке, в залах знаменитого Пашкова дома. Главными средствами, сокращающими распространение этого инфекционного кишечного заболевания, считались хлорная вода и раствор уксуса с мятой – как средства гигиены, а также чеснок – для внутреннего употребления. Помещение окуривали марганцем, серной кислотой и солью. Зараженных строго изолировали. Эта болезнь была не столь смертоносной, как чума, и, чтобы прекратить панику, энтузиасты медицины совершали на себе опыты по прилипчивости холеры. Писатель Вадим Пассек, с первых дней эпидемии ставший добровольным помощником медиков, поставил на себе несколько таких опытов – и не заразился. Его примеру последовали многие московские и петербургские врачи, один из которых – профессор Матвей Мудров – все-таки скончался от холеры. Но это была не напрасная самоотверженность: люди переставали панически бояться «собачьей смерти», с большей охотой принимали медикаменты и отдавали себя в руки врачей.

Предотвратить смуту 

Любая эпидемия приводила к общественным волнениям. Но в зараженных чумой крупных городах всегда оставались государственные люди, олицетворявшие власть и пытавшиеся сохранить порядок. В дни московской чумы XVII века в опустевшем городе активизировались «лихие люди». «Разграблено было несколько дворов, а сыскивать и унимать воров некем; тюремные колодники проломились из тюрьмы и бежали из города, человек с сорок переловили, но 35 ушло», – свидетельствовал историк Сергей Соловьев.

В разгар мора, в конце июля 1654 года, патриарх Никон покинул столицу, переехав в более безопасный Калязин. В чумном городе «Москву ведать» остался боярин Михаил Пронский. Его «товарищем», заместителем, назначили князя Ивана Хилкова. А обстановка в городе сложилась неспокойная – и не только из-за инфекции. Народные волнения, возникшие в Москве в конце лета, стали первой вспышкой борьбы против церковной реформы Никона, которая тогда только начиналась. Москвичи выражали недовольство тем, что патриарх приступил к «справке печатных книг», видели в этом поругании святынь причину чумы. Пронский уговорил толпу разойтись – и бунт быстро затух. Сам он не избежал заражения и умер той же осенью. Пока хватало сил, князь исполнял свои обязанности, по сути совершая патриотический подвиг.

В XVIII веке его героический поступок повторил фаворит Екатерины Великой Григорий Орлов. В 1771 году императрица с «полной мочью» (то есть с неограниченными полномочиями) отправила его в чумную Москву, «чтоб прекратить, колико смертных сил достанет, погибель рода человеческого». Орлов взял с собой несколько сотен добровольцев из гвардии и нагрянул в зараженный город.

К тому времени из вселяющей ужас Москвы ретировались и главнокомандующий, и гражданский губернатор, и полицмейстер. В Белокаменной бушевал полномасштабный мятеж. Императрица опасалась, что он перерастет в затяжную смуту. Бунтующая толпа расправилась с митрополитом Амвросием, который приказал убрать список чудотворной иконы Богородицы Боголюбской, находившийся на Варварских воротах Китай-города. Амвросий следовал санитарной логике, но не учел настроений народа. Вооруженные дубинками и камнями, доведенные до отчаяния чумой, люди устроили погром и в Кремле, и во многих богатых московских усадьбах.

Так было до приезда Орлова. Смелость и щедрость графа произвели сильное впечатление на москвичей. Он говорил: «Родная сестра чумы – нищета». И из своего фаворитского кармана платил удвоенное жалованье медикам, могильщикам, строителям. Не боялся входить в чумные изоляторы, отдал под госпиталь даже собственный дом на Вознесенской улице. Бунт в считаные дни рассеялся. В честь Орлова в Царском Селе возвели мраморную триумфальную арку – первый в России монумент гражданскому подвигу. «Когда в 1771 году на Москве был мор людей и народное неустройство, генерал-фельдцейхмейстер граф Григорий Орлов, по его просьбе получив повеление, туда поехал, установил порядок и послушание, сирым и неимущим доставил пропитание и исцеление и свирепство язвы пресек добрыми своими учреждениями» – эти слова, начертанные на вратах, дают объективное представление о его свершениях.

Не менее доблестно держался и император Николай I, не побоявшийся приехать в холерную Москву в самый разгар эпидемии для того, чтобы проинспектировать больницы. А через год, 22 июня 1831-го, в Петербурге, он выехал на Сенную площадь в разгар холерного бунта, когда толпа готова была громить лечебницу и рвать в клочья врачей и полицейских. Одновременно с эпидемией разгоралось восстание в Польше, переросшее в настоящую войну. От холеры умер главнокомандующий расположенной там русской армией фельдмаршал Иван Дибич, а позже – и наместник в Польше великий князь Константин Павлович. Петербуржцы обвиняли зловредных поляков и в заражении столичной воды…

Агрессию толпы во многом спровоцировали слухи об отъезде императора из зараженного города. Но они не соответствовали действительности. Утихомиривать бунтующих царю пришлось через несколько дней после смерти брата… Он обратился к ним с речью. Шефу жандармов Александру Бенкендорфу запомнились такие слова Николая I: «Русские ли вы? Вы подражаете французам и полякам… Я сумею привести вас к порядку!» Появление царя и его слова подействовали на толпу гипнотически: люди увидели, что самодержец спокоен, что он не боится заразы. Паника исчезла, спала социальная агрессия, а с наступлением холодов ушла и холера.

Системный отпор 

Мировая пандемия испанки (гриппа) 1918–1920 годов в России совпала с Гражданской войной. Тогда медицина еще только подступала к методам лечения вирусных заболеваний. Не менее опасным в годы послереволюционной разрухи оказалось распространение тифа. Новая медицинская система тогда пребывала в стадии становления, но уже порождала громкие лозунги. «Или вши победят социализм, или социализм победит вшей!» – говорил Владимир Ленин о самых активных переносчиках тифа. Больше двух лет во всех крупных городах проводили дезинфекцию. Но эпидемии времен Гражданской войны унесли миллионы жизней. В начале 1919-го от испанки умер даже председатель ВЦИК Яков Свердлов – формально глава Советского государства.

«Во всем холера виновата» – так называется картина Павла Федотова, написанная им в 1848 году. На ней художник высмеивает тех, кто, предаваясь чрезмерным возлияниям, тем не менее готов возложить всю вину за последствия собственной невоздержанности на злосчастную эпидемию

В 1919 году в РСФСР ввели обязательную вакцинацию против оспы, памятную многим по отметке на плече. Это было первым крупным начинанием советской медицины. В 1925-м в нашей стране настало время массовых прививок против туберкулеза, детям делали прививку БЦЖ, которую отечественные ученые создали на основе французской бациллы Кальмета – Герена. Как правило, эту прививку делали уже в роддомах, на четвертый-шестой день жизни ребенка.

На здравоохранение работала и государственная пропагандистская машина. Ведь нужно было приучить людей лечиться – в том числе в самых глухих уголках страны. Накануне эпидемий гриппа в 1930-е годы миллионными тиражами выходили рекомендации: «Не целоваться, не спать вповалку, не плевать семечек на пол», «Тщательно убирать носовые платки и белье больного и обязательно подвергать его кипячению в растворе соды, щелока». По стране курсировали санитарные агитпоезда с лекторами и врачами.

В середине 1930-х в нашей стране возникли первые вирусологические лаборатории мирового уровня. У истоков создания вакцины против кори, паротита и гриппа стоял потомственный врач Анатолий Смородинцев, заведовавший отделом вирусов во Всесоюзном институте экспериментальной медицины. Вместе с американскими коллегами он разработал и вакцину против полиомиелита.

В 1942 году советский ученый Алексей Пшеничнов разработал вакцину против сыпного тифа, которая дала возможность избежать эпидемии в годы Великой Отечественной. Массовыми стали в нашей стране и прививки от коклюша, дифтерии, столбняка, брюшного тифа, паротита и кори.

В 1947 году советские врачи, боровшиеся со вспышкой чумы в Маньчжурии, первыми в мире применили стрептомицин. Это стало переломным шагом в многовековой истории борьбы со страшной болезнью: выздоровели даже безнадежно больные. С тех пор десанты наших врачей не раз уничтожали вспышки чумы в разных странах.

Проверкой на прочность стал для системы «случай Кокорекина». Известный художник-плакатист Алексей Кокорекин во время командировки в Индию в конце 1959 года заразился оспой. Вернувшись на родину, он оказался в больнице. Врачи установили тяжелую форму гриппа, и через несколько дней художник скончался. Патологоанатомы определили диагноз, который казался фантастическим: черная оспа. И тут за дело взялись не только врачи, но и КГБ. Удалось выявить всех, кто общался с художником в последние дни. Зараженных оказалось более 40 человек, трое из них умерли. В начале 1960 года Москву закрыли на карантин. В рекордные сроки – в течение месяца – врачам удалось провести вакцинацию против этого опаснейшего вида оспы 9,5 млн жителей Москвы и Подмосковья. Распространение инфекции пресекли.

Вакцинация остается важной частью государственной политики и в наше время. В 2000-е годы прививки против гриппа в России снова стали массовыми. По данным Роспотребнадзора, за последние 15 лет заболеваемость гриппом сократилась более чем в 13 раз. История доказала, что одолеть опасную инфекцию можно, только объединив огромные возможности государства, общества и науки. А главные союзники любой болезни – это паника, неаккуратность и невнимание к мнению профессионалов.

Фото: LEGON-MEDIA

 

Правдивая история великого обманщика

мая 3, 2020

Триста лет назад, 11 мая 1720 года, в городе Боденвердере в Нижней Саксонии родился барон Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен. Тот самый Мюнхгаузен

Карл Фридрих Иероним – самый знаменитый отпрыск славной династии. Он был пятым по старшинству из восьми детей в семье почтенного полковника Отто фон Мюнхгаузена, принадлежавшего к старинному баронскому роду, славившемуся на всю Саксонию с XII века, со времен Фридриха II Гогенштауфена, внука Фридриха Барбароссы. Прародителем рода считается рыцарь Хейно – участник Крестовых походов. По легенде, почти все его потомки погибли на полях сражений. Уцелел только один – как считалось, потому, что принял постриг. В виде исключения, чтобы династия не угасла, ему, монаху, настоятельно рекомендовали отказаться от обета безбрачия и крепко подумать о потомстве…

Так рыцарский род получил новое имя – Мюнхгаузен, что означает «дом монаха», а на фамильном гербе появилось изображение монаха с посохом. Среди близких и дальних родственников знаменитого барона было немало влиятельных персон. Достаточно упомянуть основателя Гёттингенского университета Герлаха Адольфа фон Мюнхгаузена или фантастически удачливого ландскнехта Хилмара фон Мюнхгаузена – кондотьера на службе у Филиппа II Испанского, который сказочно разбогател и построил несколько замков на живописных берегах Одера и Везера. Мюнхгаузены любили путешествовать и часто поступали на службу вдали от родного дома.

Юный паж 

Дом в немецком Боденвердере, где родился, жил и умер знаменитый Карл Иероним, сохранился до сих пор – строили Мюнхгаузены по-немецки добротно и прочно. Сегодня в нем размещаются контора бургомистра и небольшой музей. Наш герой рано покинул родные пенаты: полковник Отто Мюнхгаузен умер, когда Карлу шел пятый год, а на богатое наследство ему, при наличии старших братьев, рассчитывать не приходилось. Поэтому юноша не сидел на месте. В 15 лет он поступил на службу к герцогу Брауншвейг-Вольфенбюттельскому Фердинанду Альбрехту II.

Карл Фридрих Иероним фон Мюнхгаузен в мундире кирасира. Худ. Г. Брукнер. 1752 год

Его светлость слыл заслуженным воином – не раз он сражался под командованием знаменитого Евгения Савойского, генералиссимуса Священной Римской империи. В огромном кондуите коммуны Беверн сохранился автограф Мюнхгаузена: «4 апреля 1735 его светлость Фердинанд Альбрехт милостиво зачислил меня к себе в пажи».

Мюнхгаузен исполнял при нем обязанности порученца и учился военному делу. Рослого смышленого молодого барона приметил второй по старшинству сын герцога – Антон Ульрих. Карл стал его доверенным лицом. В то время русская императрица Анна Иоанновна искала жениха для своей племянницы, принцессы Мекленбург-Шверинской Анны Леопольдовны. И заочно остановила выбор на Антоне Ульрихе – учитывая его родственные связи со многими немецкими августейшими семьями и королем Прусским Фридрихом Великим. Императрица надеялась, что этот брак поможет России преодолеть династический кризис: будучи бездетной, она намеревалась передать престол сыну Антона Ульриха.

«Я выехал в Россию верхом на коне. Дело было зимою. Шел снег», – вспоминал Мюнхгаузен. Он отправился в Петербург в свите Антона Ульриха. Правда, не верхом на волке, как об этом позже напишут авторы занимательных книг, а на отменной офицерской лошади. Северная империя открывалась ему как сказочная страна с ледяными дворцами, которые императрица Анна возводила в своей столице ради потехи.

Россия в то время воевала с Турцией. Прибыв в Петербург, Антон Ульрих сблизился с русским главнокомандующим – талантливым полководцем Бурхардом Минихом. В июле 1737 года в свите своего патрона Мюнхгаузен вошел в занятую русскими войсками крепость Очаков. В штурме он участия не принимал, но жадно вслушивался в рассказы офицеров, бившихся на стенах крепости, и в будущем часто вспоминал о перипетиях боя. Пылкое воображение уводило его так далеко, что реальность не поспевала за ним. В мыслях он уже скакал на своем полуконе, потерявшем заднюю часть во время штурма. Недаром существует несколько памятников, изображающих Мюнхгаузена, тщетно пытающегося напоить коня, разрубленного пополам.

А в августе 1739 года 19-летний паж честно махал саблей в сражении при Ставучанах – победном для русской армии. Именно с этим эпизодом Русско-турецкой войны, первым и последним боем в его жизни, связана легенда о полете на ядре над османскими позициями.

Служба его протекала главным образом при дворе. В России с ним сразу стали происходить курьезы, из которых позже рождались знаменитые байки. Как-то раз на смотре у одного из солдат его роты случайно выстрелило ружье. Забитый в дуло шомпол вылетел и раздробил ногу герцогской лошади. Лошадь и всадник упали наземь, правда, Антон Ульрих при этом не пострадал. А вскоре в воображении барона родилась история о том, как он изжарил несколько куропаток на вылетевшем из ружья шомполе…

Галантный офицер 

На глазах Мюнхгаузена регентом при малолетнем Иоанне Антоновиче, сыне Антона Ульриха, стал грозный герцог Эрнст Иоганн Бирон. Гостям из Германии этот господин не нравился: он сковывал их свободу, постоянно проявляя деспотический нрав. Не исключено, что наш герой участвовал в заговоре против Бирона. В итоге власть перешла в руки брауншвейгской пары – Анны Леопольдовны и Антона Ульриха, ставшего генералиссимусом. Правда, столь высокое звание не искупило отсутствия политических талантов. Без награды не остался и барон. Ему присвоили чин поручика – при этом он обошел 12 других корнетов, ожидавших повышения в чине. Мюнхгаузену вверили командование лейб-компанией (то есть самой отборной, ударной ротой) Брауншвейгского полка. Он вращался при дворе и, кажется, должен был снискать завидный успех в ловле счастья и чинов. Но августейшее семейство, как известно, продержалось у кормила власти недолго – ровно месяц. А потом гвардия под барабанную дробь возвела на престол дочь Петра Великого – Елизавету. Брауншвейгскую фамилию несколько лет перевозили из одной крепости в другую, а затем поселили в Холмогорах под строгим надзором.

Портрет принцессы Софии Августы Фредерики Ангальт- Цербстской (будущей импера- трицы России Екатерины II). Худ. А. Р. де Гаск. 1742 год

Впрочем, Мюнхгаузену удалось избежать столь печальной судьбины. Он надолго остался в поручиках, но опальным себя не чувствовал. Императрица Елизавета Петровна не проявила мстительности по отношению к недавнему пажу Антона Ульриха. Барон служил исправно, а иногда даже получал деликатные поручения. К 20 годам из юноши он превратился в расторопного царедворца – эдакого русско-немецкого д’Артаньяна.

Первый памятник барону Мюнхгаузену, установленный в СССР в 1970 году. Хмельницкий, Украина

В феврале 1744 года ему было доверено командование почетным караулом, встречавшим в Риге невесту цесаревича Петра Федоровича – принцессу Софию Фредерику Ангальт-Цербстскую (будущую императрицу Екатерину II) и ее мать Иоганну-Елизавету, прибывших в Россию инкогнито. Дамы высоко оценили галантность статного офицера. А старшая из них даже отметила в своих записях, что поручик «был чрезвычайно красив». Можно предположить, что Мюнхгаузен не только пересадил дам в удобный возок, позаботившись о комфорте и тепле, но и занял их остроумной беседой на отличном немецком языке и стал первым гидом в стране белых и бурых медведей. К тому времени ему было что рассказать об особенностях петербургской придворной жизни.

Ровно через шесть лет после той исторической встречи барон наконец получил повышение по службе. «Известно и ведомо будет каждому, что Еронимус Мингаузен нам верно служил и для его оказанной к нашей службе ревности и прилежности в наши ротмистры всемилостивейши произведен 20 февраля 1750 года» – этот офицерский диплом подписала Елизавета Петровна. Из этого же документа мы знаем, что Мюнхгаузен умел говорить по-русски, хотя грамотой владел только немецкой.

По-видимому, барон долго ждал этого чина. И, став ротмистром, незамедлительно женился на рижской дворянке Якобине фон Дунтен. Товарищам по полку казалось, что он надолго пустил корни в России, но барона потянуло на родину. И мать, и его старший брат Хилмар к тому времени умерли – и пришла пора делить наследство. Вероятно, и Якобина предпочла заснеженной России тихую Европу, а съемным зимним квартирам – собственный дом.

Мюнхгаузен дважды присылал в Россию из Боденвердера прошение о продлении отпуска и дважды получал отсрочку. Наконец в 1754 году его окончательно уволили. После этого барон несколько раз посылал в русское военное ведомство прошение о производстве его в подполковники – за многолетнюю беспорочную службу. Скорее всего, это была авантюра в расчете на доброжелателей, которые остались у него в Петербурге. Чин подполковника сулил пожизненную пенсию, которая пришлась бы саксонскому помещику кстати. Но в Россию он больше не ездил и заочного повышения не получил.

Охотничьи рассказы 

Он навсегда вернулся туда, где когда-то появился на свет, – в тихую усадьбу на берегу реки Везер. Построил во дворе дома беседку для дорогих гостей (потом ее окрестили «павильоном лжи») и зажил, как и подобает почтенному ветерану придворных и военных баталий. Детей у Мюнхгаузенов не было. Барон любил читать, сохранился даже его экслибрис – весьма прихотливый. Но главным развлечением искусного стрелка стала охота. А какая охота без дружеских застолий и завиральных рассказов?

Барон Мюнхгаузен рассказывает истории. Иллюстрация к книге Р. Э. Распе «Приключения барона Мюнхгаузена». Худ. О. Херфурт

Для своих устных мемуаров барон облюбовал трактир Рулендера в Гёттингене, на Юденштрассе, 12. Там собирались наивные восторженные бюргеры – послушать байки барона за бокалом доброго вина. Повествовал он главным образом о России, о своих невероятных приключениях в загадочной заснеженной стране. Один из участников тех пирушек вспоминал: «Обычно он начинал рассказывать после ужина, закурив свою огромную пенковую трубку с коротким мундштуком и поставив перед собой дымящийся стакан пунша… Он жестикулировал все выразительнее, крутил руками на голове свой маленький щегольской паричок, лицо его все более оживлялось и краснело, и он, обычно очень правдивый человек, в эти минуты замечательно разыгрывал свои фантазии».

Это были настоящие охотничьи рассказы, когда в основе лежит нечто действительно случавшееся, но правда подается под острым соусом эффектных выдумок и преувеличений. Скорее всего, в круг его слушателей входили и писатели – Рудольф Эрих Распе и Готфрид Август Бюргер. Иногда барона приглашали и ко двору курфюрста – как непревзойденного рассказчика.

Отметим, что в своих художественных откровениях барон никогда не касался закулисных сюжетов большой политики и секретов августейших династий, хотя мог бы и припомнить, и приврать немало про Антона Ульриха, про Иоанна Антоновича, да и про будущую императрицу Екатерину. Эти тайны он хранил свято, по-рыцарски.

Двусмысленная слава 

Барон считал себя импровизатором, остряком, ему льстил застольный успех. Но трепать свое имя в прессе он не намеревался. Однако уже в 1761 году в Ганновере вышла книжка под названием «Чудак» с тремя анекдотами Мюнхгаузена о его жизни в России – правда, без упоминания его имени. Это был первый тревожный знак. А через 20 лет, в 1781 году, в журнале «Путеводитель для веселых людей» появились озорные рассказы за подписью «господин M-h-s-n», с программным эпиграфом: «Умные люди любят дурачиться». Некий анонимный автор записал несколько рассказов барона, кое-что добавил от себя – и произвел литературную сенсацию. В «господине M-h-s-n» трудно было не узнать Мюнхгаузена – и он рассвирепел. Подозревал в шпионаже и Бюргера, и Распе, и других своих собутыльников. Но это было только начало двусмысленной славы…

Распе был личностью не менее замечательной, чем сам барон. Хранитель древностей и знаток античности, он обладал душой авантюриста. Путешествовал по всему миру, наживая врагов и приумножая долги. Бывало, его обвиняли в воровстве. А вскоре после знакомства с Мюнхгаузеном ему пришлось бежать от кредиторов – прочь из Германии, в Лондон. Там на английском языке в 1785 году в Оксфорде он анонимно издал книгу, которая стала всемирно известной, – «Повествование барона Мюнхгаузена о его чудесных путешествиях и походах в России». 27 веселых рассказов, объединенных сюжетной канвой. Для второго издания через год Распе дополнил книгу циклом «Морских приключений».

Тем временем в Германии за дело взялся Бюргер, ревновавший к славе британского анонима. В тот же год он – тоже без указания авторства – выпустил на немецком «Удивительные путешествия, походы и веселые приключения барона Мюнхгаузена на воде и на суше, о которых он обычно рассказывал за бутылкой вина в кругу своих друзей». К первым рассказам Распе Бюргер добавил истории об охоте на уток, о полете на пушечном ядре, о прыжке барона сквозь карету и о том, как он вытащил себя за косичку из болота. Книга Бюргера вышла в Гёттингене, в Германии, но в выходных данных значился Лондон – издатели напустили туману, чтобы оградиться от возможных претензий со стороны главного героя. Конспирация сработала: авторство и Распе, и Бюргера исследователям удалось установить только в XIX веке, когда оба писателя давно пребывали в мире ином.

Успех первых изданий о находчивом бароне превзошел самые смелые ожидания. Они стали истинно народным чтением. При этом жизнь прототипа сделалась невыносимой. После злосчастных книг к нему привязалось прозвание Lugenbaron – «баpoн-врун». Он хотел подать в суд на авторов-клеветников, но не мог найти «этих негодяев» – недаром они издавали свои рассказы о бароне анонимно. Спокойные деньки отставного ротмистра кончились: в Боденвердер стекались толпы «паломников», жаждавших увидеть живого литературного героя.

В 1790 году барон стал вдовцом. Умерла его любимая Якобина. Вопреки фамилии, Мюнхгаузен не стал записываться в монахи – и вскоре ему вскружила голову 17-летняя дочь саксонского майора Бернардина фон Брун.

С молодой женой барону не повезло. По-видимому, на первых порах он поверил в ее чувства, но для фройляйн это был всего лишь брак по расчету. Первые огорчения принесла свадебная пирушка: Бернардина, не посоветовавшись с бароном, пригласила в его дом целый полк музыкантов из Ганновера – разумеется, за счет жениха.

Ее аппетиты не угасли и после свадьбы: Бернардина быстро растранжирила добрую половину состояния Мюнхгаузена. Позже знаменитый охотник на оленей узнал, что сам стал рогатым, а его молодая супруга беременна. Начался бракоразводный процесс, окончательно разоривший старика. Родилась девочка, которую барон наотрез отказался признавать своей дочерью. На суде свидетели дали показания против Бернардины, нагло изменявшей мужу с неким писарем. А тут и младенец умер…

В начале 1797-го 76-летний барон слег. За ним ухаживала жена местного егеря – ее он и наградил своей последней шуткой. Переодевая старика, дама заметила, что у того на ноге не хватает двух пальцев – когда-то в России он их отморозил. На вопрос любопытной фрау Мюнхгаузен ответил незамедлительно: «Их откусил на охоте белый медведь». Что ж, как говорили про одного его современника: жил грешно и умирал смешно. Замечательная участь, между нами говоря!

Похоронили барона Мюнхгаузена в мундире русского Брауншвейгского полка.

Герой на все времена 

Немцы традиционно питали пристрастие к шванкам – своеобразным анекдотам с грубоватым юмором и фантастическими преувеличениями. Таков, например, германский народный эпос о шильдбюргерах. В эту традицию вписывались и россказни про барона 

Издания Распе и Бюргера – это своего рода сборники анекдотов и в то же время памятники мысли эпохи Просвещения, по духу не чуждые «Робинзону Крузо» Даниеля Дефо или «Кандиду» Вольтера. Во-первых, своим безудержным хвастовством Мюнхгаузен разоблачает ежедневную приземленную обывательскую ложь, которая искусно гримируется под ханжескую правду. А во-вторых, он проповедует веру в человека, который не тушуется перед препятствиями, никогда не падает духом и, если требуется, вытаскивает себя из болота за волосы. Даже вместе с лошадью.

Он вошел в узкий клуб популярнейших героев мировой литературы. Англичане называли его новым Гулливером, французы, увлекавшиеся арабскими сказками «Тысячи и одной ночи», – новым Синдбадом-мореходом.

На русский язык в 1791 году, еще при жизни барона, рассказы Бюргера и Распе первым перевел Николай Осипов – остроумный поэт и беллетрист, служивший в Тайной канцелярии. Книга, вышедшая под названием «Не любо – не слушай, а лгать не мешай», стала популярной и выдержала несколько переизданий. Авторы предисловий не могли удержаться от прямолинейного морализаторства: «Если бы кому-нибудь из вас вздумалось прихвастнуть, сказать неправду – вспомните барона фон Мюнхгаузена и постыдитесь походить на него». Имя Мюнхгаузена быстро стало нарицательным.

Несколько раз рассказы Распе и Бюргера адаптировали для детей. Вскоре после Октябрьской революции, в голодные годы, по совету Максима Горького за дело взялся Корней Чуковский. Его первая книга пересказов историй Распе вышла в 1923-м. Через пять лет он расширил ее, добавив сюжеты Бюргера, и нашел для барона обаятельную русскую интонацию. «Ай да Мюнхгаузен! Вот так барон!» – это запоминается раз и навсегда. Чуковский часто рассказывал, как читал своего «Мюнхаузена» больным детям в санатории в Алупке: «Через две минуты они уже ржали от счастья. Слушая их блаженное ржание, я впервые по-настоящему понял, какое аппетитное лакомство для девятилетних людей эта веселая книга и насколько тусклее была бы детская жизнь, если бы этой книги не существовало на свете. С чувством нежнейшей благодарности к автору я читал под взрывчатый хохот детей и про топор, залетевший на луну, и про путешествие верхом на ядре, и про отрезанные лошадиные ноги, которые паслись на лугу, и, когда я на минуту останавливался, дети кричали: «Дальше!»».

С легкой руки дедушки Корнея завиральный барон превратился во всесоюзного детского героя. Книги о нем переиздавались регулярно, Мюнхгаузен (иногда без «г» в середине замысловатой фамилии) становился персонажем «рассказов в картинках» и ребусов, которые публиковались в «Веселых картинках», «Мурзилке», «Колобке», «Звездочке». Мюнхгаузена, летящего на ядре, можно было увидеть и на стене пионерлагеря, и на стенде в детском саду.

Для советских детей книга Чуковского стала школой юмора. Во многом именно под ее влиянием появились и «Приключения капитана Врунгеля» Андрея Некрасова, и «Звездные дневники Ийона Тихого» Станислава Лема – книги, герои которых сродни Мюнхгаузену. В 1928 году Сигизмунд Кржижановский написал повесть «Возвращение Мюнхгаузена», в которой заставил барона появиться в Советской России, сразу после Кронштадтского восстания. Получилось бодро и по-мюнхгаузеновски смело.

В театральном искусстве ХХ века появилась интересная линия: драматурги брали за основу всем известный легендарный литературный сюжет, придавали его героям новые черты и перекладывали старую сказку на новый лад. Бразильский драматург Гильерме Фигейредо преобразил сказания об Эзопе в философскую пьесу о любви. Фридрих Дюрренматт превратил в современную трагикомедию миф о Геркулесе и Авгиевых конюшнях. А советский драматург и сатирик Григорий Горин то же самое проделал с Мюнхгаузеном, найдя в нем такие черты, о которых и помыслить не могли Распе и Бюргер.

Сначала Горин написал пьесу «Самый правдивый», которую поставили во многих театрах страны, но самым известным стал спектакль Центрального академического театра Советской армии с 62-летним Владимиром Зельдиным в главной роли – «Комическая фантазия о жизни, любви и смерти барона Карла Фридриха Иеронима фон Мюнхгаузена». А вскоре режиссер Марк Захаров снял фильм, ставший культовым, – «Тот самый Мюнхгаузен» с Олегом Янковским в роли барона.

Актер сыграл образцового нонконформиста, творца и бунтаря, который запросто беседует с Шекспиром и не считается со скучными канонами заранее расписанной жизни. Он не лжет. Он честно служит своей фантазии – и сражается против рутины, против компромисса, против круговой поруки, которая принуждает нас к предательству собственной мечты. Против системы, в которой торжествуют приспособленцы, и во славу любви, которая не приемлет лжи. В этом раскладе можно рассмотреть «фигу в кармане» по отношению к советской реальности 1979 года, а герцога-самодура сравнить с Леонидом Брежневым. Но это было бы мелковато для Горина. Он создавал не злободневную карикатуру, а утонченную философскую сказку на все времена, в которой парадокс торжествует над демагогией.

Олег Янковский в роли барона Мюнхгаузена. Кадр из кинофильма режиссера Марка Захарова «Тот самый Мюнхгаузен». 1979 год

В финале барон поднимается по веревочной лестнице – к самой луне. Свободный творец взмывает над изолгавшимся миром. Советский Мюнхгаузен так навсегда и остался самым правдивым, самым мятежным и самым лиричным.

Фото: LEGON-MEDIA

 

Титан исторической науки

мая 3, 2020

Двести лет назад, 5 (17) мая 1820 года, родился великий русский историк Сергей Соловьев. О его неординарной личности и вкладе в российскую науку и культуру в интервью журналу «Историк» размышляет кандидат исторических наук Дмитрий Олейников

Один из самых талантливых студентов Сергея Соловьева, выдающийся русский историк Василий Ключевский очень точно определил феномен своего учителя: «В жизни ученого и писателя главные биографические факты – книги, важнейшие события – мысли. В истории нашей науки и литературы немного жизней, столь же обильных фактами и событиями, как жизнь Соловьева». С одной стороны, к этому трудно что-либо добавить, однако, с другой, и эта формула нуждается в расшифровке…

Двадцать девять томов 

– Что нам дает право называть Сергея Михайловича Соловьева действительно великим русским историком? 

– Я думаю, его величие – прежде всего в полноте образа историка, который он создал всей своей жизнью и деятельностью. Хотя прожил он относительно недолго, 59 с небольшим лет, но за это время успел сделать фантастически много. В первую очередь это, конечно, труд всей его жизни, над которым он работал не покладая рук без малого 30 лет, – фундаментальная «История России с древнейших времен». Двадцать девять томов!

Для сравнения: советская академическая «История СССР с древнейших времен до наших дней», выходившая в 1966–1980 годах, которую писал целый академический институт, была заявлена как 12-томная, причем эпоха, о которой писал Соловьев, вместилась в неполных три тома. Двенадцатый же, завершающий том, который должен был охватывать период с 1961 года и, видимо, вплоть до строительства коммунизма, так и не был выпущен. Двадцать девять томов, написанных одним ученым, против трех, созданных целым коллективом, – это ли не показатель работоспособности историка.

При этом помимо «Истории России с древнейших времен» им написаны и «История падения Польши», и «Император Александр I. Политика и дипломатия», и множество других статей, рецензий. Особняком стоят «Публичные чтения о Петре Великом», в которых историк ярко проявил себя как популяризатор науки. Плюс к этому – постоянная работа в архивах, введение в оборот огромного количества источников. В этом смысле его «История» уникальна еще и тем, что целиком основана на исторических материалах, а не на переписывании работ других исследователей, коих, к слову сказать, к тому времени еще особо и не было.

– И при этом он всю жизнь преподавал… 

– И не просто преподавал, а был знаменитейшим на всю Москву профессором, деканом историко-филологического факультета, а потом и ректором Московского университета. Добавим к этому, что он одновременно был и директором Оружейной палаты – главного исторического музея страны на тот период, и председателем Общества истории и древностей российских, академиком. Почти вся историческая наука в одном лице.

Но и это не все. Он еще преподавал русскую историю наследникам престола: сначала великому князю Николаю Александровичу, который, к сожалению, рано умер, так и не став Николаем II, а потом – его младшему брату, будущему императору Александру III. Еще он был председателем Педагогического совета Высших женских курсов, основанных его учеником – профессором Владимиром Герье. Вот все это вместе, наверное, и создает образ историка-титана.

Соловьев vs Карамзин 

– Чем «История России» Сергея Соловьева отличалась от «Истории государства Российского» Николая Карамзина? И почему вообще спустя полвека после выхода карамзинской «Истории» возникла потребность в новой? 

– Я думаю, главное отличие «Истории» Соловьева – в научности. Ведь многие считали Карамзина все-таки больше литератором, чем историком. Собственно, даже в пушкинском определении Карамзина («Первый наш историк и последний летописец») мы видим это. Он все-таки писатель, увлекательно повествующий о прошлом, рассказчик, обладающий литературным талантом ярко представить историю и умеющий ею заинтересовать.

Соловьев, я думаю, лучше многих других это понимал: по его собственному признанию, он перечитал «Историю» Карамзина 12 раз – в детстве, в раннем подростковом возрасте и позже. «Карамзин ударял только на мои чувства», – вспоминал он. Умение Карамзина дать крупными мазками картину истории, возбудить эмоции читателя, использовать факты из прошлого для того, чтобы представить зрителю очередной акт исторической драмы, – всего этого для Соловьева было уже недостаточно.

И потом он понимал, что у Карамзина нет динамики развития истории. У него одна и та же бесконечная драма разыгрывается на одной и той же сцене. Приходят, действуют и уходят самые разные герои и злодеи с одной лишь целью – дать назидание потомству, преподать «уроки истории». Народ же при этом безмолвствует, как писал Пушкин в «Борисе Годунове», созданном, кстати, на основе «Истории» Карамзина.

– А что у Соловьева? 

– Соловьев поставил перед собой иную задачу. Как он писал в четвертом томе «Истории», ему хотелось заменить «анатомическое изучение предмета физиологическим». То есть вместо того, чтобы описывать некие «картины прошлого», передать историю в динамике, показать, как новое проистекает из старого. Потому что, полагал он, в истории «ничто не заканчивается вдруг и ничто не начинается вдруг» – новое начинается в то время, когда старое продолжается.

При этом Соловьев существенно продвинул работу с историческими источниками. Конечно, Карамзин тоже брал за основу источники, но они были для него скорее предметом вдохновения. Соловьев же спустя 30–40 лет после того, как начал писать Карамзин, уже использовал достижения европейской исторической науки (благо он учился в европейских университетах и получил там необходимый опыт). В итоге сделал свою «Историю» действительно научной. По крайней мере в том смысле, какой вкладывали в это в середине XIX века.

Серьезное чтение о русской истории 

– Для кого он писал свою «Историю»? Все-таки двадцать девять томов! И это при том, что он не закончил свой труд, а если бы закончил, их было бы явно больше. Такой объем не всякий осилит… 

– Фактически он создавал университетский курс, записанный и изданный в виде книг, – для широкого круга образованных людей, для всех тех, кому было нужно серьезное чтение о русской истории. Он сам очень четко написал в «Моих записках для детей моих, а если можно, и для других», что, когда у него возникла идея создать подобный курс, он подумал: а почему же этот курс не может быть передан публике, жаждущей знать русскую историю – полную, написанную так, как она была бы написана историками, скажем, Западной Европы?

Его не устраивала в этом смысле «История» Карамзина, по которой тогда преподавали в университетах, в том числе и ему самому. Соловьеву казалось, что это уже прошлый век, ему хотелось создать современный курс. В этом была его цель.

– Иногда Соловьева упрекают в том, что его «История» настолько объемна потому, что он подробно комментировал источники – то есть расширял их за счет каких-то пояснений, дополнений, согласований с другими текстами… 

– Во многом это так…

– …и из-за этого якобы не проглядывается его собственная концепция русской истории. Вы с этим согласны? 

– Нет. Действительно, чтение «Истории» Соловьева требует определенного напряжения. Он меньше всего думал о том, чтобы развлекать публику. «Русское общество накажет презрением человека, осмелившегося предложить ему забаву вместо назидания», – писал он.

Не будем забывать, что его каждодневная работа в архивах, которые в прежние эпохи были просто складом бумаг (полусгнивших и никому особо не нужных), породила самый настоящий информационный взрыв. И он активно пытался ввести в оборот эти новые, открытые им источники, познакомить с ними и широкую публику. Объемными цитатами или пересказом источников он как раз и стремился подтвердить и обосновать свое видение истории.

Выдающийся ученик Соловьева Василий Ключевский говорил, что «мыслитель скрывался в нем за повествователем». Это и является подтверждением того, что современники видели за заполненным фактами текстом историко-философскую основу – выражаясь современным языком, концепцию истории, о которой вы спрашиваете. Так что не соглашусь с его критиками: у Соловьева очень многое выходит за рамки чисто научного комментирования и пересказа источников.

Историк-новатор 

– Какие идеи вы бы отметили в первую очередь? 

– Во-первых, он пытался показать органический характер русской истории. Для Соловьева было очень важно доказать, что процесс происходит естественным путем, он развивается, он не является каким-то взрывным, случайным. Во многом это видно, скажем, на отношении историка к Петру Великому. Для него Петр не был каким-то волшебным, появившимся невесть откуда человеком, который переломил весь ход русской истории. Он пишет о том, что Петр был порожден самим ходом русской жизни. Мы все знаем его почти поэтическую строчку про Петра: «Народ поднялся и собрался в дорогу; но кого-то ждали; ждали вождя, – вождь появился».

Портрет Н.М. Карамзина. Худ. В.А. Тропинин. 1818 год

Во-вторых, он ввел в широкий оборот (и сделал обязательным для изучения) роль природной среды в истории. Отчасти он взял это у немецких географов. Соловьеву было крайне важно показать, что на ход исторического процесса большое влияние оказывают те природные факторы, в которых оказался тот или иной народ. Именно отсюда – от природы, от климата – у него идет сравнение Европы и России.

Московский университет. Неизв. худ. Первая половина XIX века

В-третьих, именно он ввел очень важный термин – «колонизация как фактор русской истории». В дальнейшем эти идеи развивал Ключевский, и даже в наше время по ним создаются монографии. Причем речь шла не о колонизации как о захвате территорий для их дальнейшей эксплуатации (такая трактовка в советские годы применялась к британским колонизаторам). Речь шла о колонизации как освоении территорий, способе превращения дикой природы в культурную среду, в пригодные для жизни людей места обитания. С точки зрения Соловьева, для русской истории это было одним из важнейших факторов развития.

Вообще надо сказать, Соловьев был достаточно афористичен, что для автора сухих, наукообразных работ нехарактерно. Ведь это он ввел в оборот дихотомию Лес – Степь и саму тему о роли Леса и Степи в русской истории. Именно он ввел в оборот сейчас забытое, но хорошо запоминающееся понятие, в свое время очень распространенное, – «жидкий элемент в русской истории», имея в виду народ, который рассеивается по широкой Русской равнине и при любой попытке на него надавить, так же как жидкость, просто растекается в разные стороны.

– И при этом Соловьев уходит от принятых до него рамок периодизации… 

– Совершенно верно. Он первым ушел от того, чтобы равномерно расставить «верстовые столбы» своей «Истории» по годам, векам и царствованиям, как делали его предшественники. В дальнейшем многие не последовали его примеру и вернулись к этим «верстовым столбам». А он какие-то традиционные периоды считал малозначительными. Например, монгольское иго, по его мнению, не было настолько решающим фактором в развитии русской истории, как об этом было принято говорить до него. Он отказался от норманнского периода, от монгольского. Даже Петровская эпоха для него не является рубежной. То есть он исходил из наличия в истории какого-то внутреннего, естественного процесса, выстраивая свою периодизацию. И это тоже было достаточно революционно.

Сопротивление материала 

– До какого рубежа Соловьев собирался довести «Историю»? Известно, что многие вещи в жизни он откладывал до того момента, когда закончит свой главный труд. Но так его и не завершил… 

– Видимо, ему хотелось довести ее максимально близко до современного ему периода. Судя по его хронологически последней работе об Александре I, я думаю, он бы довел «Историю» где-то примерно до николаевского царствования, потому что потом, как писал его современник Алексей Константинович Толстой: «Ходить бывает склизко / По камешкам иным, / Итак, о том, что близко, / Мы лучше умолчим». Впрочем, и о николаевском царствовании достаточно публицистично Соловьев писал в «Моих записках…».

Но воплотить такой замысел оказалось очень сложно. И это при его фантастическом, образцовом трудолюбии! Ему в буквальном смысле не хватило жизни на то, чтобы реализовать свой план. И дело было, видимо, в том, что он столкнулся с сопротивлением материала.

– Что вы имеете в виду? 

– Посмотрите «екатерининские» тома, ставшие последними в его «Истории»! Целых пять томов, которые охватывают всего лишь первые десять с небольшим лет правления Екатерины Великой. И еще Пугачева не казнили. Еще ничего толком не видно из ее главных дел. Притом что, скажем, полтора века от битвы на Калке до Дмитрия Донского – это один том. Даже любимое им петровское правление – четыре тома. А тут начало царствования Екатерины – и уже пять. Слишком много материалов, слишком много источников! И обратная сторона добросовестности Соловьева – его стремление как можно больше и полнее все описать и обосновать – стала тормозить процесс.

А тут еще и здоровье, которое стало его подводить. А тут еще – политические дрязги конца 1870-х годов, в которые он как ректор Московского университета оказался втянут. Дело затянулось. Жизнь закончилась раньше, чем удалось его завершить.

– Вы сказали про трудолюбие. Сергей Михайлович Соловьев представляется не просто титаном, но и «рабом лампы»: практически каждый год выдавать по толстенному тому, и так 30 лет… 

– В определенной степени так и есть. Но не только книги. Еще и огромная семья – 12 детей, из которых восемь выжили, что для XIX века было очень хорошим процентом. Друзья шутили, что Соловьев в год выпускал по одному тому «Истории» и производил на свет по одному ребенку.

Судя по воспитанию, это были замечательные дети, ставшие заметными фигурами в русской культуре. Все, наверное, знают философа Владимира Сергеевича Соловьева, многие вспомнят писателя Всеволода Сергеевича Соловьева, а еще были поэтесса Поликсена Сергеевна Соловьева и детская писательница Мария Сергеевна Соловьева… То есть он вроде бы и «раб лампы», но при этом «лампа» была достаточно объемной.

Но, конечно, бóльшую часть жизни он писал и писал, стоя у конторки. В этом смысле Соловьев – редкий тип русского человека: педантичный, целеустремленный, способный не разбрасываться и создавать огромный объем трудов, нужных другим людям. Это, безусловно, важный штрих его биографии.

Либерал-государственник 

– Как можно охарактеризовать политические взгляды Соловьева? Известно, что он достаточно скептически относился к Николаю I… 

– Это так. Но сам он говорил, что в николаевскую эпоху стал либералом, а в александровскую эпоху Великих реформ – консерватором.

Золотая медаль имени С.М. Соловьева – научная награда Российской академии наук, присуждаемая за большой вклад в изучение истории

Что касается его либерализма… Дело в том, что, как мы знаем, либерализм бывает разный. Соловьев был либералом-государственником. И он много раз говорил о том (в основном, конечно, в исторических трудах, например об Александре I), что либеральное правительство должно быть сильным. Потому что для проведения преобразований и обустройства государственной жизни на либеральных началах, имея в виду именно начала свободы (причем, как он выражался, не просто свободы как таковой, а «свободы для»), обязательно должно быть сильное правительство и сильное государство.

Отсюда его знаменитая цитата из «Моих записок…», в которых он критикует политику Александра II за то, что тот «пустил экипаж с горы и не может его удержать на вожжах». «Крайности – дело легкое: легко было завинчивать при Николае, легко, поспешно, судорожно – развинчивать при Александре II», – писал Соловьев. Но! «Преобразования проводятся успешно Петрами Великими; но беда, если за них принимаются Людовики XVI и Александры II. Преобразователь вроде Петра Великого при самом крутом спуске держит лошадей в сильной руке – и экипаж безопасен, но преобразователи второго рода пустят лошадей во всю прыть с горы, а силы сдерживать их не имеют, и потому экипажу предстоит гибель».

При этом он был убежденным сторонником университетской реформы, университетской автономии. Это важно, потому что конфликт последних лет, который заставил его уйти с поста ректора, как раз был вокруг попыток ограничивать автономию университетов. Вот такой либерал-государственник, считающий, что сильное государство – залог свободы и самореализации его граждан.

– При этом Соловьев и во внешней политике занимал позицию, которую несвойственно занимать либералам в современном смысле слова. Сейчас, может быть, его даже назвали бы державником. В 1863 году, по горячим следам недавнего польского восстания, он пишет «Историю падения Польши» – как Польша по своей вине ослабла, распалась и в итоге стала частью соседних империй… 

– Конечно. Он ко всему подводил историю. Однажды он очень интересно сказал, что история в средней школе – это единственная политическая наука, которую реально преподавать.

Будучи западником, он, конечно, был русским патриотом. И он не любил славянофилов не за то, что они любят Русь, а за то, что они проповедуют исключительность Руси. Он видел в этом что-то германское, параллели с поднимающимся германским национализмом, который уже в это время формулировал принципы этнической замкнутости, формировал ощущение собственной национальной исключительности. Соловьев боялся, что наше славянофильство тоже выродится в идеологию превосходства над другими народами.

Российский государственный архив древних актов

Актуальный до сих пор 

– Что из наследия Соловьева не теряет злободневности в современной российской историографии?

– Очень многое. Хотя бы потому, что его идеи так органично и естественно вросли в понимание русской истории, что часто кажутся общим местом. А между тем их автор – Сергей Соловьев.

Тем не менее главная идея, на мой взгляд, – это то, с чего он начинает свой труд: важно не разделять, а соединять периоды русской истории, не делить, не дробить ее на отдельные части и периоды, но объединять их, следуя за связью явлений. Мы даже сейчас часто отрезаем нашу историю 1917 годом, 1991-м, как будто речь идет о разных странах и о каких-то других людях. Поэтому я думаю, что идея целостности истории – это первая и самая важная идея Соловьева, которую мы должны воспринять.

Вторая идея: Соловьев выступал против преувеличения роли личности в истории, против канонизации или демонизации исторических деятелей. И правильность такого подхода была им блестяще показана на примере Петра. Мы, конечно, до сих пор это в себе не изжили. И поэтому даже в XXI веке при обсуждении фигур Ленина, Сталина или кого-то еще нам кажется, что какое-то божество, какая-то сверхъестественная сила в одиночку тащит на себе русскую историю, а все остальные вроде бы ни при чем и являются эдаким «страдательным залогом» исторического процесса.

И наконец, в-третьих, я бы выделил его идею о внутренней колонизации, к которой нужно вновь и вновь возвращаться. Потому что часто мы слишком увлекаемся политической историей и не видим, как эта гигантская, самая большая в мире страна осваивалась русскими людьми. Реки, леса, железные дороги, система сельского хозяйства, торговые пути, товарные потоки зерна, металлов, внутренняя миграция населения – все это является важнейшей частью русской истории. Не менее, а может быть, и более значимой, чем перипетии политических процессов в столицах.

Вид на старое здание Оружейной палаты в Московском Кремле. Худ. П.А. Герасимов. Первая половина XIX века

– Не будет, наверное, преувеличением сказать, что именно Сергей Соловьев создал профессиональную историческую школу в России? 

– Так и есть. От Соловьева идут исторические школы дальше, до наших дней – школа Московского университета, через Василия Ключевского, который был его учеником, и школа Петербургского университета, если считать, что основатель петербургской школы Константин Бестужев-Рюмин тоже был учеником Соловьева.

Собственно, эти две стороны Соловьева-исследователя – его стремление к воссозданию целостной картины прошлого и его серьезный интерес к историческим источникам – в московской и петербургской школах получили свое развитие. Петербургская взяла за основу источниковедческое направление (разработка методологии работы с документами, блестящее знание архивных источников), а московская сформировалась больше как социолого-философская, отвечающая за интересные обобщения, создание целостного видения истории.

Так что наш разговор о Сергее Михайловиче Соловьеве вполне можно закончить фразой, которую часто произносят о выдающихся учителях: «Мы видим больше и дальше, чем они, не потому, что взгляд у нас острее и сами мы выше, но потому, что они подняли нас вверх и воздвигли на свою гигантскую высоту».

Что почитать? 

Цимбаев Н.И. Сергей Соловьев. М., 1990 (серия «ЖЗЛ»)

Шаханов А.Н. Русская историческая наука второй половины XIX – начала XX века: Московский и Петербургский университеты. М., 2003

Лента времени

5 (17) мая 1820 года 

Рождение Сергея Соловьева.

1838 год 

Окончание гимназии и поступление на историко-филологическое отделение философского факультета Московского университета.

Июль 1842 года – сентябрь 1844 года 

Европейское путешествие (Германия, Австрия, Бельгия и Франция), посещение лекций лучших профессоров в университетах Берлина, Гейдельберга и Парижа.

Июль 1850 года 

Утверждение ординарным профессором Московского университета.

Август 1851 года 

Выход в свет первого тома «Истории России с древнейших времен».

Ноябрь 1855 года 

Назначение деканом историко-филологического факультета Московского университета.

1859–1861 и 1862–1863 годы 

Соловьев преподает русскую историю наследнику престола великому князю Николаю Александровичу.

1863 год 

Публикация работы «История падения Польши».

Январь-март 1866 года 

Соловьев читает лекции по русской истории наследнику престола великому князю Александру Александровичу.

Июнь 1869 года 

Уход с должности декана.

Апрель 1870 года 

Назначение директором Оружейной палаты.

Декабрь 1870 года 

Избрание ректором Московского университета.

Февраль-май 1872 года 

Публичные чтения о Петре Великом.

Март 1872 года 

Избрание ординарным академиком Академии наук.

Май 1877 года 

Увольнение по собственному желанию из Московского университета.

1877 год 

Публикация работы «Император Александр I. Политика, дипломатия».

1879 год 

Избрание председателем Общества истории и древностей российских.

Сентябрь 1879 года 

Соловьев диктует последние страницы 29-го тома «Истории».

4 (16) октября 1879 года 

Смерть Сергея Михайловича Соловьева.

Соловьев-лектор 

Историк Василий Ключевский о лекциях профессора Соловьева 

Обыкновенно мы уже смирно сидели по местам, когда торжественной, немного раскачивающейся походкой, с откинутым назад корпусом вступала в Словесную [аудиторию] внизу высокая и полная фигура в золотых очках, с необильными белокурыми волосами и крупными пухлыми чертами лица. <…>

Чтение Соловьева не трогало и не пленяло, не било ни на чувства, ни на воображение; но оно заставляло размышлять. С кафедры слышался не профессор, читающий в аудитории, а ученый, размышляющий вслух в своем кабинете. <…>

Слушая Соловьева, мы смутно чувствовали, что с нами беседует человек, много и очень много знающий и подумавший обо всем, о чем следует знать и подумать человеку, и все свои передуманные знания сложивший в стройный порядок, в цельное миросозерцание, чувствовали, что до нас доносятся только отзвуки большой умственной и нравственной работы, какая когда-то была исполнена над самим собой этим человеком и которую должно рано или поздно исполнить над собой каждому из нас, если он хочет стать настоящим человеком.

Василий Ключевский

День историка 

Историк-византинист Павел Безобразов – ученик, а потом и зять Сергея Соловьева – оставил воспоминания о том, как складывался рабочий день великого ученого 

Соловьев известен был как самый аккуратный профессор во всем университете. Он не только не позволял себе пропускать лекций даже при легком нездоровье или в дни каких-нибудь семейных праздников, но и никогда не опаздывал, всегда входил в аудиторию минута в минуту, так что студенты проверяли часы по началу соловьевских лекций.

Жизнь его была жизнью труженика, жизнью отшельника, совершавшего трудный подвиг в своей одинокой келье, откуда он выходил только для обеда или вечернего чаепития. Чтобы выпускать ежегодно том «Истории России…», читать несколько лекций в неделю, исполнять при этом посторонние служебные обязанности, писать журнальные статьи, необходимо было работать постоянно, без устали, точно соразмерять время, и Соловьев, этот чисто русский человек, вел образ жизни аккуратный до педантизма, похожий скорее на образ жизни немецкого ученого.

Он вставал в шесть часов и, выпив полбутылки сельтерской воды, принимался за работу; ровно в девять часов пил утренний чай, в десять часов выходил из дому и возвращался в половине четвертого; в это время он или читал лекции, или работал в архиве, или исправлял другие служебные обязанности. В четыре часа Соловьев обедал и после обеда опять работал до вечернего чая, то есть до девяти часов. <…> В одиннадцать часов он неизменно ложился спать и спал всего семь часов в сутки.

Летом Соловьев гулял по несколько часов, но все-таки трудился почти столько же, как зимой, и только мечтал по окончании своего капитального труда предпринять путешествие по России.

Фото: Наталья Львова, LEGON-MEDIA

Полет Матиаса Руста

мая 3, 2020

28 мая 1987 года на Васильевском спуске, в нескольких десятках метров от Кремля, совершил посадку небольшой спортивный самолет. Итогом этого приземления стали массовые отставки всего руководства Вооруженных сил СССР: армия лишилась около трехсот высших офицеров. Был ли этот полет простой случайностью?

В кабине легкомоторного самолета «Сессна» находился 18-летний пилот-любитель из Гамбурга Матиас Руст. Первое, что он сказал, отвечая на вопрос о цели прилета: I want to show my power («Я хотел показать мое могущество»). Могущество, власть, силу – выбирайте сами.

Для многих в СССР это было настоящим потрясением. А как же наша непобедимая армия и непробиваемая ПВО? А где же наши летчики-асы? Как вообще могло случиться, что немецкий пилот оказался в самом сердце страны – на Красной площади?!

Авантюра Руста стала замечательным поводом для нападок на армию и государство. Запустили в обиход ядовитое: «Красная площадь – это теперь Шереметьево-3». Ходили издевательские анекдоты, поэты писали разоблачительные стишки, клеймили позором военных – генералов, летчиков, ракетчиков…

В те дни должностей лишились министр обороны Сергей Соколов и главком ПВО Александр Колдунов. Были сняты главнокомандующие всеми видами и родами вооруженных сил, заменен даже командующий флотом. В общей сложности из армии уволили около трехсот генералов и офицеров. «После пролета Руста в Советской армии были проведены радикальные изменения, сопоставимые с чисткой вооруженных сил Сталиным, организованной в 1937 году», – констатировал американский специалист по национальной безопасности Вильям Одом.

Полет сыграл на руку многим политикам – и на Западе, и в Советском Союзе. Поэтому и сегодня остаются вопросы: а мог ли такой молодой человек совершить подобное в одиночку? Не помогали ли ему? Не готовили ли специально к этому вояжу, не вели ли по всему маршруту?

Воздух – земля 

В мае 1987 года Матиас Руст арендовал в своем аэроклубе в Гамбурге «Сессну-172Б Скайхок». Он готовился к длительному полету и поэтому установил на борту дополнительные топливные баки. Для этого пришлось удалить из кабины все, кроме сиденья пилота.

Дома Матиас сказал, что летит в Стокгольм и обратно. 28 мая 1987 года в 13:10 из аэропорта Малми близ Хельсинки «Сессна» поднялась в воздух. Через 20 минут Руст выключил бортовую радиостанцию. Перед этим он доложил, что все нормально, поблагодарил диспетчера и устремился на юго-запад, в сторону Стокгольма. Затем резко сменил курс и эшелон, снизился до высоты 200 метров и над водами Финского залива двинулся в сторону Советского Союза.

Когда машина резко ушла вниз, она исчезла с экрана радара аэропорта Малми. Диспетчер пытался связаться с пилотом, но ему это не удалось, и он объявил самолет терпящим бедствие. В предполагаемый район падения были направлены спасатели. Поиски продолжались несколько часов. Позже Матиасу предъявят счет на 100 тыс. долларов за «оказанные услуги».

В 14:10 Руст приблизился к территориальным водам Советского Союза. Курс практически совпадал с направлением оживленной воздушной трассы Хельсинки – Москва, где в верхних эшелонах находилось несколько самолетов.

Западная граница СССР – особый район. Все были уверены, что там и муха не пролетит. Ответственность за охрану государственной границы возлагалась на два ведомства – погранвойска КГБ СССР и войска противовоздушной обороны страны.

Матиас Руст рядом с «Сессной» на Васильевском спуске ожидает своей участи

Пограничники видели самолет Матиаса, но не доложили ни на ближайший радиолокационный пост, ни на командный пункт дивизии. Причина в том, что «Сессна» шла в коридоре для гражданских судов. Поэтому борт Руста квалифицировали не как нарушителя границы, а всего лишь как нарушителя режима полетов. А таких нарушений за сутки бывает десятки и больше. К примеру, какой-нибудь начальник в субботу полетел на рыбалку без оповещения пограничников… Безобразие? Конечно. Но обстановка в войсках уже была такова, что даже за грубейшие нарушения режима в воздушном пространстве перестали строго наказывать. И это становилось привычным…

Радар радиолокационной роты ПВО близ эстонского поселка Локса тоже засек «Сессну». Но у оперативного дежурного не было уверенности, что это самолет. В мае шла миграция птиц, поэтому небольшой объект вполне мог оказаться стаей.

Оперативный дежурный роты сообщил о нарушении на командный пункт 14-й дивизии ПВО. В такой ситуации инструкция требовала срочно передать информацию наверх. Но опыт подсказывал: сначала надо выяснить, что именно летит. Дежурный все-таки докладывает, что видит самолет, а ему в ответ: «Какой самолет-нарушитель? Проспись, не может такого быть!» Если он, не разобравшись, давал сомнительную информацию о ложной цели, ему снижали оценки за боевое дежурство, а то и привлекали к партийной ответственности. Кому были нужны такие разборки?

На выяснение, что летит, да и летит ли вообще, ушло больше 15 минут. Отметка на радаре за это время была потеряна.

Боевая неготовность 

Однако система все-таки работала: повторно «Сессну» обнаружили в 2–3 км восточнее. На командном пункте дежурная рота была приведена в боевую готовность. Неопознанному воздушному объекту был присвоен номер – цель 82/55. С этого момента авантюра Руста становилась очень опасной для него самого.

Надо сказать, советские войска ПВО не были предназначены для «ловли блох». Их миссия заключалась в том, чтобы регистрировать мощную военную технику противника, противодействовать массированному удару…

Цель 82/55 шла прямо над частями ПВО. Как пояснял потом на допросе один полковник: «Да я как раз во двор вышел, смотрю – летит самолет. Ну, спортивный самолет. Я не придал значения».

Что это? Разгильдяйство? Безответственность? Отчасти. Но была и другая причина бездействия военных. Не учитывая ее, случившегося не понять.

В сентябре 1983 года над Сахалином произошла крупная авиационная катастрофа. Южнокорейский пассажирский «Боинг-747» отклонился от своего курса более чем на 500 км и вошел в закрытое воздушное пространство СССР. Здесь он был сбит истребителем Су-15 и рухнул в пролив Лаперуза. Погибли 269 человек. До сих пор идут споры, было ли это трагической случайностью или намеренной провокацией американских военных.

Ни одного тела во время поисков не обнаружили. Достали со дна пролива какие-то вещи, металлические предметы, но они мало напоминали обломки «Боинга-747». Эта история остается загадкой по сей день. Но противники СССР использовали случившееся с максимальной для себя политической выгодой.

В мире поднялась большая волна возмущения и протеста. Президент США Рональд Рейган назвал происшествие актом варварства и нечеловеческой жестокости. Организация Объединенных Наций осудила Советский Союз. Сложилась обстановка, всерьез грозящая третьей мировой войной…

В международные конвенции тогда были внесены изменения, в основе которых лежал принцип неприменения оружия против гражданских судов в полете. В СССР вышел приказ министра обороны, запрещающий применять

любое оружие против пассажирских, спортивных, транспортных самолетов. Так что будем учитывать, что этим приказом военные были фактически связаны по рукам и ногам.

После истории с южнокорейским «Боингом» у любого советского командира, который видел на экране локатора непонятную цель, возникали серьезные опасения: стоит ли считать ее воздушным противником и действовать соответственно или пусть пролетит, а там сосед разберется…

Первой жертвой полета Матиаса Руста стал министр обороны СССР, маршал Советского Союза Сергей Соколов, в одночасье лишившийся должности

«Сессна» стремительно приближалась к Чудскому озеру. В 14:27 командир 656-го истребительного авиационного полка поднял в воздух дежурную пару перехватчиков МиГ-23 с аэродрома города Тапа. Один должен был перекрыть границу, другой – визуально опознать нарушителя. Руст заметил приближающийся советский военный самолет и даже разглядел белый шлем пилота и оранжевый скафандр.

В 14:36 истребитель, ведомый старшим лейтенантом Анатолием Пучниным, дважды облетел «Сессну». Пучнин доложил командованию, что видит легкомоторный самолет с синей полосой на фюзеляже. Доклад был принят, но… остался без внимания. Решили, что обнаруженный борт принадлежит одному из местных аэроклубов, где в это время шли плановые полеты. Команды на поражение или иных активных действий не последовало. Пучнин потом говорил, что если бы хотел уничтожить «Сессну», то просто сжег бы ее огнем из сопла, включив форсаж. Никто никогда не узнал бы, что там летит какой-то Руст. Но как человек военный он не мог сам принять решение об уничтожении, если не было команды. А «какой-то Руст» продолжил полет.

В 14:40 с аэродрома Громово поднялась еще одна пара истребителей. Сплошная облачность, местами дождь – получасовой поиск не дал результатов. Перехватчики Су-15 имели электронные прицелы, которые на фоне земли такой объект, как самолет Руста, либо видели крайне плохо, либо не видели вообще.

Регламентные работы 

Опускаться ниже облаков для истребителей было опасно. Между тем нарушителя следовало искать именно там: погода испортилась и он резко снизил высоту и изменил курс, направившись в сторону железнодорожной станции Дно.

После его маневра цель 82/55 с радаров 6-й армии ПВО пропала. Зенитные ракетные дивизионы также не смогли ее обнаружить. И командующий армией, извещенный о происшествии, решил, что объект представлял собой плотную стаю птиц, которая потом рассыпалась. Об этом он и доложил на центральный командный пункт войск ПВО.

Цель снова появилась на экранах радаров одной из радиолокационных рот, но уже в 20 км к западу от прежнего маршрута. Уверенности в том, что это самолет-нарушитель, по-прежнему не было. Информацию наверх выдавать не стали. Тем более что объект уже пропал из зоны ответственности роты и входил в зону соседнего соединения.

В 15:05 самолет Руста в районе Ржева вошел в воздушное пространство, которое контролировалось Московским округом ПВО. Самый важный округ страны был оснащен новейшей техникой, но за день до полета Руста поступила команда… отключить автоматизированную систему управления противовоздушной обороны для проведения регламентных работ. Кто ее отдал, установить так и не удалось. Но она была выполнена. Это и позволило Матиасу безнаказанно подобраться к столице.

Маршрут «Сессны» проходил через пилотажные зоны авиационного полка, где шли плановые полеты. В воздухе находилось примерно 12 истребителей. В 15:00, в соответствии с графиком, изменился код системы опознавания «Я свой». Обычно этот процесс занимает не больше одной-двух минут. Но именно в этот день он затянулся на целых 16. С командного пункта требовали немедленно разобраться с ситуацией. И тогда оперативный дежурный дал команду присвоить всем воздушным судам в зоне полетов признак «Я свой». В том числе и… Русту. Таким образом в 15:10 немецкий пилот временно получил легальную прописку в воздушном пространстве СССР.

Ровно 60 лет назад, 1 мая 1960 года, в небе над Свердловском был сбит американский летчик-шпион Фрэнсис Гэри Пауэрс: в разгар холодной войны с самолетами-нарушителями в СССР не принято было церемониться. К 1987 году ситуация кардинальным образом изменилась

В 16:00 он подлетал к Торжку. В этом месте накануне упал бомбардировщик Ту-22, шли поисковые работы, барражировали самолеты и вертолеты. В таких условиях было тяжело разобраться кто чей. «Сессну» Руста приняли за… вертолет, не обратив на нее внимания: откуда тут взяться нарушителю?!

В 17:40 Руст попал в зону действия радаров аэропорта Шереметьево. А что такое аэропорт Шереметьево? Бесконечная череда международных рейсов. Когда лайнеры кружат и ждут своей очереди на посадку, в небе выстраивается своеобразная «этажерка». В такую «этажерку» и ввинтился Матиас Руст. В плане полетов его борт не значился, на радиозапросы он не отвечал. Это серьезно угрожало безопасности воздушного движения. Могло произойти столкновение с пассажирскими самолетами, что повлекло бы за собой большие жертвы… К счастью, этого не случилось.

В 18:30 «Сессна» появилась над Ходынским полем, быстро приближаясь к центру города. Впереди уже виднелась Красная площадь. Руст пронесся между Историческим музеем и Музеем Ленина, на бреющем над толпой, спешившей на главную площадь страны, подлетел к фасаду гостиницы «Москва» и резко подал вверх. Затем вернулся назад, сделал как бы мертвую петлю и повторил так три раза, демонстрируя свою силу и безнаказанность. И по-прежнему Руста никто не собирался останавливать.

В 18:55, сделав три круга над Красной площадью, он развернулся над гостиницей «Россия» и со стороны Большой Ордынки приземлился на Большом Москворецком мосту. Самолет плавно вырулил с моста на Васильевский спуск и докатился до храма Василия Блаженного. Никаких представителей власти рядом не было.

Прошло больше часа, Матиас Руст раздавал автографы изумленным зевакам, туристам и говорил, что прилетел в СССР с миссией мира. Наконец прибыла милиция…

Суд скорый 

2 сентября 1987 года в Москве начался суд над Матиасом Рустом. Процесс вызвал огромный интерес. У здания Верховного суда на улице Воровского собралась толпа. Зал был забит до отказа.

Молодой человек выглядел абсолютно спокойным. На все вопросы отвечал с непонятной улыбочкой, смотрел на всех иронично. Приехавшая на процесс семья пилота заметно волновалась, а он вел себя так, словно тут ни при чем.

Матиаса судили по двум статьям: «Нарушение границы» и «Хулиганство». Но практически не задавали острых вопросов, а вполне миролюбиво поинтересовались: «Зачем вы прилетели в Москву?» «Мне необходимо было встретиться с Михаилом Горбачевым», – ответил он. Также Руст говорил, что с детства очарован Россией, любит русских и русскую культуру… Ему не мешали.

Он не оправдывался и не защищался. И сразу признал свою вину: «Я знаю, что сделал огромную ошибку, и мне остается только выразить свое раскаяние. Я и в мыслях не имел причинить кому-либо боль или оскорбить кого-то. Я действительно не знал, какое огромное значение имеет Красная площадь для советского народа».

В ходе суда довольно подробно разбирали эпизод полета рядом с Кремлем. В распоряжении следствия было более 20 минут любительских съемок: в тот момент на Красной площади оказалось сразу восемь человек с кинокамерами.

Дело было расследовано и направлено в суд достаточно оперативно. Да и сам процесс прошел очень быстро. Советское руководство не хотело выглядеть в глазах Запада жестоким и по-большевистски суровым.

Во время следствия немецкий летчик сидел в Лефортовской тюрьме в отдельной камере. Его хорошо кормили, он смотрел телевизор, читал.

Владимир Андреев, с которым автору довелось в то время работать в Генпрокуратуре Союза ССР, в 1987 году сначала осуществлял надзор за следствием по делу Руста, потом стал государственным обвинителем на судебном процессе.

Он вспоминает: «Я спрашивал его: «Как же вы могли сесть в черте города? Могли же погибнуть люди». Он смотрит на меня, улыбается: «А я об этом не подумал». И так чуть ли не на все вопросы. «Почему ты сделал это, почему это?..» – «Я не подумал». Существовала мировая практика по наказанию за такие действия. За пролет под мостом в Париже французский пилот получил 12 лет. И я как прокурор просил для Руста 8 лет…»

Однако адвокат Матиаса Владимир Яковлев построил защиту на утверждении, что тот явился в Москву с миссией мира: «Говоря о намерении Руста прилететь в Москву с миссией мира, нужно четко поставить точку – или он прибыл с благородной целью мира, дружбы между народами, или у него какие-то иные мотивы…» Но юноша толком не ответил на этот вопрос. Он вел себя так, будто хотел просто покрасоваться, поучаствовать в шоу…

Потом стало известно, что на заседании Политбюро председатель Президиума Верховного Совета СССР Андрей Громыко сказал: «Что касается Руста, то его надо осудить и дать ему в соответствии с законом не менее 10 лет. И проследить, чтобы он просидел все 10 лет день в день…»

Суд над Матиасом Рустом продолжался всего три дня. Приговор оказался на редкость мягким для такого резонансного дела: четыре года лишения свободы в исправительной колонии общего режима. Но ни в какую колонию его не вывозили, на лесоповале он не трудился, никуда из Москвы не выезжал. Болел один раз – объелся шоколадом.

Председатель Президиума Верховного Совета СССР Андрей Громыко (в недавнем прошлом глава советской внешней политики, «Мистер Нет», как называли его на Западе) принял решение о помиловании Матиаса Руста

Чуть меньше чем через год немец вышел на свободу. Указ подписал… Андрей Громыко. Видимо, теперь вина Руста уже не казалась ему такой серьезной. Наверное, нашлись товарищи, которые убедили его в этом.

Выступление адвоката Матиаса Руста Владимира Яковлева на судебном процессе. 4 сентября 1987 года

Темная история 

Как же удалось юному пилоту так филигранно преодолеть все препятствия на своем пути? Был ли он авантюристом-одиночкой или участником большой политической игры, тщательно спланированной акции? И почему получил такую мягкую меру наказания?

Предоставим слово тем, кому есть что сказать на сей счет.

Игорь Мацкевич, президент Союза криминалистов и криминологов, почетный работник Прокуратуры РФ, рассказывает: «Руст говорил, что в авиацию пришел случайно. Ему было очень важно, чтобы его считали неопытным пилотом. Я же подозреваю, что он был связан с авиацией с самого детства. В аэроклубе Гамбурга, где Руст учился пилотированию, он действительно налетал всего 50 часов. Но потом выяснилось, что на самом деле он посещал два аэроклуба. Руст готовился очень серьезно к своей акции именно во втором клубе, о котором мало кто знал. Но есть финансовые документы, которые подтверждают, что основные платежи за обучение Руста шли именно туда».

Вольфганг Акунов, переводчик на судебном процессе по делу Матиаса Руста, обратил внимание на множество странных совпадений: «Тогда видео не было распространено и люди с кинокамерами встречались редко. Но в момент прилета Руста на этом месте в это время оказалось сразу восемь человек с кинокамерами, причем все они стали его снимать. Было ли это совпадением? А может быть, кто-то знал заранее о прилете Руста и его ждали? Но еще более удивительное совпадение случилось во время посадки Руста на Большом Москворецком мосту. Он пролетел со стороны моста Москворецкого, где обычно густо протянуты провода и ходили троллейбусы. Почему-то именно в этот день провода были сняты якобы для каких-то ремонтных работ. Опять же, может, кто-то специально убрал все провода?»

Военный историк, директор Музея войск ПВО Юрий Кнутов уверен: полет Руста – это преднамеренная провокация западных спецслужб. «В его возрасте знать и использовать тот объем информации, который необходим для такого дела, было просто невозможно. Были наставники, консультанты… В свое время мне удалось встретиться с Рустом. Я ему задал вопрос: «Вас же могли сбить элементарно? Все было за то, что вы не долетите». Он мне ответил: «Вы знаете, я был уверен, что меня не собьют…» Нет, он даже не так сказал. Он сказал: «Я точно знал, что меня не собьют». Кто мог внушить ему такую уверенность?»

оей «представлял крылатую ракету: он мог лететь на небольшой высоте, где-то 100 метров, а крылатая ракета – на высоте от 600 до 100 метров. Получается, что если в крылатые ракеты заложить соответствующую программу – тот же самый маршрут, который проверил Руст на своем смешном мирном самолетике, – то они могут преодолеть советскую противовоздушную оборону, долететь до Кремля и нанести ядерный удар. Даже одна ракета, если долетит, может фактически разрушить Кремль».

Возможно, для того Руст и летел в Москву?

Версии военных 

Люди в погонах также находят в деталях этого странного перелета совершенно необъяснимые обстоятельства.

По словам генерал-полковника Игоря Мальцева, в 1984–1991 годах являвшегося начальником Главного штаба войск ПВО СССР, «этот полет был организован, подготовлен и выполнен на пять баллов. Руст знал о том, что там его никто радиолокационными средствами не обнаружит. Кому известны такие данные? Это спецслужбы, те, кто постоянно ведет разведку. Самолет хорошо готовился для полета».

Президент США Рональд Рейган (справа) и генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев после подписания Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. Вашингтон, 8 декабря 1987 года

Игорь Корнаков, подполковник запаса, в 1982–1987 годах командир отдельной радиолокационной роты 14-й Таллинской дивизии ПВО, рассказывал: «Накануне полета Руста на этом участке фиксировались массовые нарушения границы. Начиная с середины апреля там с интервалом в пять-семь дней проводилась активная разведка линии государственной границы СССР воздушными судами, принадлежность которых не была установлена. Это была натуральная психическая атака. Если полет действительно готовили так тщательно, очевидно, что цель того стоила. А может быть, безобидный спортивный самолет прокладывал маршрут для более серьезного нарушителя границы?»

Полковник Олег Звягинцев, бывший заместитель командира корпуса ПВО, рассказывал: «Когда начались разборки, я вспомнил, что у нас на севере страны дня три не менялось радиолокационное поле. Обычно оно меняется каждый день. А тут – три дня! Дежурные ПВО засекли Руста мгновенно, как только он пересек границу. Но в отчетах записали: «стая птиц»…»

Возможно, немецкого пилота ждали? Возможно, кому-то в Советском Союзе было выгодно, чтобы «Сессна» благополучно долетела до Москвы? И может быть, просчеты ПВО были намеренными? Такими вопросами задавались многие.

Генерал армии Петр Дейнекин, главнокомандующий ВВС РФ в 1992–1998 годах, был уверен, что полет Руста – тщательно спланированная провокация западных спецслужб. И, по его мнению, она была осуществлена с согласия и ведома отдельных лиц из тогдашнего руководства СССР. «На мысль о внутреннем предательстве меня наводит тот факт, что сразу после посадки Руста на Красной площади началась невиданная чистка высшего и среднего генералитета. Как будто специально ждали подходящего повода», – рассказывал Петр Дейнекин.

«Это была блестящая операция, разработанная западными спецслужбами. Спустя время становится очевидным, что спецслужбы, и это ни для кого уже не является секретом, смогли привлечь к осуществлению грандиозного проекта лиц из ближайшего окружения Михаила Горбачева, причем они со стопроцентной точностью просчитали реакцию генерального секретаря ЦК КПСС. А цель была одна – обезглавить Вооруженные силы СССР, значительно ослабить позиции Советского Союза на международной арене», – уверен полковник КГБ СССР в отставке Игорь Морозов.

Кому выгодно? 

Но кому в СССР могло быть выгодно пропустить немецкого летчика к столице?

Генерал-полковник Леонид Ивашов полагает, что никаких «случайностей» в этом деле не было. «Я военный профессионал, нас обучали и в войсках, и особенно в академии, что рассматривать подобные «случайности» следует как четко спланированную операцию. История с Рустом – это запуск завершающего этапа операции по развалу Советского Союза», – говорит он.

Ивашов вспоминает, что за семь месяцев до полета Руста, в октябре 1986 года, Михаил Горбачев встретился в Рейкьявике с Рональдом Рейганом. Обсуждалось кардинальное сокращение ядерных вооружений. «Тяжелые переговоры между СССР и США об ограничении ядерных вооружений в Европе шли уже с 1980 года. В стране за это время сменилось три лидера, но все они «держали удар» и не позволяли взять верх требованиям американской стороны. Однако с приходом к власти Михаила Горбачева позиция Советского Союза смягчается».

Генеральный секретарь ЦК КПСС был готов к серьезным уступкам, уверен генерал: «Ему очень нравилось демонстрировать Западу, какой Советский Союз мирный, нестрашный и как он доброжелательно ко всему и всем относится. Американцы же, это я хорошо знаю, особенно за столом переговоров, это ковбои: если ты чуть-чуть пригнулся, уступил, они будут тебя додавливать».

Часть военной элиты сопротивлялась курсу Горбачева на переговорах. «Маршалы и генералы, которые прошли Великую Отечественную войну, понимали, что любые заигрывания с Западом, уступки ему – это глупость. Но на переговорах по ограничению ракет средней и меньшей дальности тон задавали политики, военных отодвигали на задний план». Как вспоминает генерал Ивашов, «доходило до издевательств со стороны американцев. Военные участвуют в переговорах, добиваются компромиссов, и тут появляется госсекретарь США Джеймс Бейкер и говорит: «Господа военные, вы можете идти пить чай или виски, мы с господином Шеварднадзе уже обо всем договорились». А это значит – принят американский вариант».

Но военные продолжали противостоять курсу Горбачева и Шеварднадзе. И тут прилетел Руст.

«Сразу, без всяких разбирательств, принимаются крутые меры против военных, как будто ждали повода, – продолжает Ивашов. – Из армии были уволены, отправлены с позором в отставку практически все, кто выступал против договора об ограничении ракет средней и меньшей дальности, кто доказывал, что этого делать нельзя». Когда военных вывели из игры, политики быстро нашли общий язык: 8 декабря 1987 года Михаил Горбачев и Рональд Рейган подписали в Вашингтоне бессрочный Договор о ликвидации ракет средней и меньшей дальности. По нему к 1991 году СССР уничтожил 1846 ракетных комплексов, США – 846, на тысячу меньше.

Однако в результате операции «Руст» пострадали не только военачальники. Вся армия была дискредитирована в глазах общества. Если она не может защитить границу, стоит ли вообще тратить на нее деньги? Офицеры тогда боялись ходить на службу в форме, чтобы не подвергаться оскорблениям…

*** *** ***

Ожесточенные споры, связанные с полетом Руста, кипят у нас до сих пор. Что помогло ему совершить этот дерзкий полет – фантастическое везение или чей-то злонамеренный умысел?

Конечно, Руст действительно все мог сделать сам: изучить карту, отточить летное мастерство, установить запасной бак. И даже узнать про низкую высоту полета, на которой не берут радары ПВО, – эти данные были в открытых источниках. Говорят, наглость города берет. Возможно, наглость и везение позволили ему оказаться на Красной площади.

Что касается таинственной силы, помогавшей Русту внутри великого и могучего Советского Союза… Была такая сила. Сила смуты и распада, к тому времени захватившая все слои советского общества, поразившая и озадачившая души и сердца людей. В такой ситуации и наступает пора проходимцев и авантюристов разного толка. Само время работает на них…

Карта:

28 мая 1987 года, 13:10. Немецкий летчик-любитель Матиас Руст поднялся в воздух на самолете «Сессна-172Б Скайхок» из аэропорта Малми близ Хельсинки

14:10. Руст приближается к территориальным водам Советского Союза. Курс совпадает с направлением оживленной воздушной трассы Хельсинки – Москва. На радиозапросы он не отвечает, поэтому его квалифицируют не как нарушителя границы, а как нарушителя режима полетов

14:20. Самолет пересекает границу СССР. Радар радиолокационной роты ПВО близ эстонского поселка Локса засекает «Сессну». Но у оперативного дежурного нет уверенности, что это самолет. В мае идет миграция птиц, поэтому небольшой объект вполне может оказаться стаей

14:36. «Сессну» Руста засекают радары в районе Чудского озера. В небо поднимаются два перехватчика МиГ-23. Старший лейтенант Анатолий Пучнин докладывает командованию, что видит легкомоторный самолет. Доклад остается без внимания. Нарушитель исчезает с радаров

15:05. В районе Ржева самолет Руста входит в зону действия Московского округа ПВО. Сверху поступает приказ отключить систему управления ПВО на внеплановую профилактику

15:10. Оперативный дежурный дает команду присвоить всем воздушным судам в зоне полетов признак «Я свой». В том числе и… Русту. Немецкий пилот временно получает легальную прописку в воздушном пространстве СССР

16:00. Руст подлетает к Торжку, где за день до этого произошла авиакатастрофа, и самолет принимают за один из поисковых вертолетов

18:55. Матиас Руст приземляется на Большом Москворецком мосту и накатом доезжает до храма Василия Блаженного. Вскоре

его арестовывают.

Фото: LEHTIKUVA/ТАСС, РИА Новости, ХУДОЖНИК ЮРИЙ РЕУКА, ВАСИЛИЙ ЕГОРОВ/ТАСС, НИКОЛАЙ МАЛЫШЕВ /ТАСС, ЮРИЙ ЛИЗУНОВ, АЛЕКСАНДР ЧУМИЧЕВ /ТАСС,

Что прочитать и что увидеть в мае

мая 3, 2020

Никонов В.А. 

Беспамятство. Кто начал Вторую мировую войну 

М.: Просвещение, 2020 

«Тогда, весной 1945-го, все в мире знали, кто развязал войну, кто несет за нее ответственность, а кто переломал хребет фашистской гадине, уничтожив больше 80% всех немецких дивизий», – пишет в своей книге известный российский историк и политолог, доктор исторических наук Вячеслав Никонов. В современном же мире, спустя 75 лет после Великой Победы, во многих странах обвинять Советский Союз в развязывании мировой войны стало чуть ли не хорошим тоном. Никонов называет это «приступами беспамятства».

По его словам, приступы беспамятства в отношении Второй мировой случаются все чаще. «Победа – один из главных символов национального величия и национальной гордости нашей страны, и именно поэтому наши недруги всегда пытались опорочить, а то и вовсе у нас отобрать нашу Победу», – уверен Никонов. В целом ряде европейских государств часто на официальном уровне заявляют о том, что СССР несет равную с нацистской Германией вину за развязывание Второй мировой войны. Казалось бы, такая тенденция характерна лишь для последних десятилетий, однако это не так. Традиция беспамятства уходит своими корнями в далекое прошлое – в то трагическое время, когда бóльшая часть стран Запада либо сама оказалась на стороне Гитлера, либо делала все, чтобы умиротворить агрессора, всячески стараясь развернуть нацистскую агрессию на восток.

По мнению Никонова, даже общепринятая дата начала Второй мировой войны – 1 сентября 1939 года – служит подспорьем для обвинителей Советского Союза. Получается, что война началась сразу после подписания советско-германского договора о ненападении и секретного протокола к нему. Однако «после» не означает «по причине», убежден автор книги. Многие историки уверены: мировая война началась задолго до 1939 года. Еще в 1931-м Япония напала на Китай: в самой Японии часто говорят о 15-летней войне (1931–1945), при этом 1939 год даже не рассматривается как этапный. А в Китае началом мировой войны считают июль 1937-го, когда Токио были развязаны полномасштабные военные действия. Да и руководство предвоенного СССР было уверено: «вторая империалистическая война» началась во второй половине 1930-х годов. После Мюнхенского сговора между фашистскими Германией и Италией с одной стороны и столпами западной демократии – Великобританией и Францией – с другой это стало тем более очевидно.

В книге, основанной на документальных свидетельствах, Никонов наглядно доказывает, что к этому моменту война давно уже шла. А число жертв японских, германских, итальянских агрессоров – в Китае, Абиссинии, Испании – исчислялось многими миллионами. Страны фашистской «оси» железом и кровью расширяли «жизненное пространство» при попустительстве или даже поощрении Великобритании и Франции и невмешательстве Соединенных Штатов.

Никонов показывает, что в эти предвоенные годы Советский Союз делал гораздо больше других держав, чтобы предотвратить мировую катастрофу, дать отпор агрессору. И СССР последним из европейских стран заключил с Германией пакт о ненападении, который позволил Москве выиграть время, накопить силы, а затем и уничтожить истинных виновников войны – фашистскую Германию и милитаристскую Японию.

Пособники. Исследования и материалы по истории отечественного коллаборационизма 

Ред.-сост. Д.А. Жуков, И.И. Ковтун 

М.: Пятый Рим, 2020 

В современном международном праве термин «коллаборационизм» означает сотрудничество с гражданскими и военными структурами противника в ущерб своему государству. Впервые это понятие употребил (совсем не в отрицательном смысле) маршал Анри Петен, глава так называемого режима Виши (1940–1945), марионеточного государства, созданного на юге Франции при поддержке властей Третьего рейха. После поражения стран «оси» во Второй мировой войне термин приобрел негативные коннотации и стал широко использоваться в западной историографии для обозначения различных сил, структур и отдельных лиц, сотрудничавших с нацистами. В практике Советского государства коллаборационистов именовали изменниками Родины, предателями и пособниками врага. В сборник вошли статьи и ранее не публиковавшиеся документы из наших и зарубежных архивов, посвященные различным аспектам отечественного коллаборационизма на территориях, оккупированных Германией и ее союзниками. Авторский коллектив предпринял попытку с разных сторон рассмотреть и проанализировать отдельные проявления предательства и пособничества врагу в годы Второй мировой войны.

Карташов Н.А. 

Ватутин

М.: Молодая гвардия, 2020 

«Есть имена, произнося которые мы должны снимать шапку. Ватутин, Черняховский, Ефремов, Карбышев, Панфилов… Это подлинные герои войны», – слова одного из прославленных маршалов Победы Александра Василевского стали эпиграфом к книге историка Николая Карташова, посвященной генералу армии Николаю Ватутину. Он не дожил до Дня Победы, скончавшись от последствий тяжелейшего ранения 15 апреля 1944 года. Спустя 21 год в этот же самый день Ватутину было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно). Он не успел написать мемуаров, но о нем осталась память как об одном из самых ярких полководцев Второй мировой войны. Не случайно в наших войсках Ватутина называли «генералом от наступления», а немецкие военачальники, на себе ощутившие силу и мощь ватутинских ударов, окрестили его «гроссмейстером».

Михеенков С.Е. 

Москва-41 

М.: Молодая гвардия, 2020 

Эта книга трагична, потому что иной быть и не могла. Она посвящена событиям, происходившим на подступах к советской столице в один из самых тяжелых периодов в истории нашей страны – с 30 сентября 1941-го по 20 апреля 1942 года. После тяжелых боев, горьких поражений и отступления первых месяцев войны Красная армия остановилась на ближних подступах к Москве. Историки до сих пор не могут прийти к согласию в понимании того, что произошло на Московском рубеже. Почему группа армий «Центр» не смела защитников Москвы в октябре 1941-го? Почему не дожала их в ноябре, когда тонкая ниточка советской обороны хоть и стала утолщаться, но все же по-прежнему была еще очень слаба? Почему не знавшая до этого крупных поражений немецкая армия не удержала удара наших армий в декабре? На все эти вопросы отвечает автор книги – историк и писатель Сергей Михеенков. «Москва-41», по сути, энциклопедия московской оборонительной эпопеи. Это книга очерков о героизме тех, чьи имена навеки вписаны в историю России: прославленного командарма Михаила Ефремова, командира первой в Красной армии батареи «катюш» Александра Флёрова, полковника Александра Наумова, партизанского разведчика Александра Чекалина и многих других известных и малоизвестных героев одной из самых грандиозных битв Великой Отечественной. В книге впервые публикуются многие документы из архивов, фондов и частных коллекций, ставших доступными только в последние годы.

Кикнадзе В.Г. 

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. Историческая правда о ключевых событиях и явлениях в вопросах и ответах 

М.: Прометей, 2020 

Предыстория Второй мировой войны, советско-германские договоры 1939 года, причины поражений летом 1941 года, подлинная роль заградотрядов и штрафбатов, подвиг панфиловцев, антигитлеровская коалиция, ленд-лиз, второй фронт и решающие битвы войны, героизм советской молодежи, преступления власовцев и бандеровцев, освобождение Европы, потери Советского Союза, разгром Японии, роль Иосифа Сталина, Нюрнбергский процесс, поиск и осуждение военных преступников – эти и другие сюжеты представлены в новой книге доктора исторических наук Владимира Кикнадзе. Автор дает ответы на десятки самых животрепещущих вопросов, связанных с историей Великой Отечественной войны. Ценность издания заключается в том, что именно вокруг этих тем, как правило, и формируются самые разные спекуляции и фальсификации истории. В книге дается анализ современного состояния памяти о войне, причем не только за пределами нашей страны, но и внутри России, где, полагает автор, проблема забвения и искажения прошлого стоит не менее остро.

Дашков С.Б. 

Императоры Византии: история Византийской империи в биографических очерках 

М.: Молодая гвардия, 2020 

В книге историка и писателя Сергея Дашкова представлены портреты всех 84 византийских императоров – от Флавия Аркадия, жившего в IV столетии, до Константина XI Палеолога, погибшего в момент крушения империи, при штурме Константинополя османами 29 мая 1453 года. Каждому императору, официально правившему в столице – Константинополе или Никее, посвящена отдельная глава. Через судьбы этих правителей, среди которых были и кровавые деспоты, и великие созидатели, автор прослеживает тысячелетнюю историю Византийской империи – страны-загадки, оказавшей огромное влияние на ход всей мировой истории и нашей истории в особенности.

Володихин Д.М. 

Средневековая Москва. Столица православной цивилизации 

М.: Центрполиграф, 2020 

В XVI–XVII веках Москва была столицей великой державы, мыслила себя как главный оплот истинного христианства, видела в себе Третий Рим. Русская цивилизация, цивилизация-отрок, росла под лучами мистических озарений преподобного Сергия Радонежского, питаясь мудростью святителя Алексия Московского, воспринимая исихастские энергии фресок Феофана Грека и Андрея Рублева, покоряясь твердой руке Дмитрия Донского. Однако только во второй половине XV века, при великом князе Иване III, она вступила в возраст зрелости. Юной России пришлось сдавать очень трудный экзамен – на способность развиваться, творить сложную, высокую культуру. Это была тяжелая, почти невыполнимая задача. Ведь Россия родилась и росла в условиях непрекращающихся войн, притом на очень слабой экономической основе. Все силы государства уходили на оборону рубежей и отвоевание старинных русских областей. Общество милитаризовалось до предела; казалось бы, все подчинено властному дыханию войны. Однако у России нашлись и силы, и средства, и люди для создания высочайших образцов литературы, искусства. Москве как интеллектуальному и духовному центру Русской цивилизации посвящена новая книга доктора исторических наук, писателя Дмитрия Володихина.

Алексеев Ю.Г. 

Псков и Новгород накануне присоединения к Российскому государству (XIV–XV вв.) 

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2020 

Книга представляет собой пятый, заключительный том собрания сочинений известного российского историка Юрия Алексеева (1926–2017). В данном томе – исследования, посвященные социальной, экономической и политической истории Северо-Запада Руси. В качестве приложения публикуется ряд работ, дополняющих и уточняющих выводы историка. Том также содержит новое издание Псковской судной грамоты, отразившее предложенное Юрием Алексеевым палеографическое деление текста на статьи. Заключительные материалы сборника посвящены эпохе великого князя Ивана III – именно этот период в наибольшей степени привлекал исследователя на протяжении его долгой и плодотворной жизни в науке.

Богданов А.П. 

«Прения с греками о вере» 1650 г. Отношения Греческой и Русской церквей в XI–XVII вв. 

М.: Академический проект; Директ-Медиа, 2020 

Новая книга доктора исторических наук Андрея Богданова посвящена истории создания и идейным основам одного из важнейших публицистических памятников XVII века – «Прений с греками о вере», написанных летом 1650 года ученым, дипломатом, строителем московского Богоявленского монастыря Арсением Сухановым. Отправленный на православный Восток царем Алексеем Михайловичем, задумавшим масштабные преобразования церковной жизни (они войдут в историю как реформы патриарха Никона), Арсений составил подробнейший отчет о своем путешествии. Помимо заметок о церковных обрядах в него вошли описания обычаев и нравов населения, климата и растительности, животного мира Святой земли, а также населенных пунктов, через которые проходил его путь. При этом решимость, с которой Арсений отверг претензии греков быть для русских «учителями веры», отражала реальные убеждения соотечественников его времени. Формирование этих убеждений прослеживается автором книги от первых наших письменных памятников XI века до Петра I. Читатель увидит, что идеология единой Руси и великой Российской державы формировалась русскими книжниками, опережая государственное признание этих идей и невзирая на обстоятельства реальной политики. Реформы Никона и апелляция царя к греческому авторитету при низвержении патриарха не оказали никакого влияния на развитие в обществе представлений об исконно независимом и священном Российском царстве, которые отстаивал Арсений Суханов.

Степанов Д.Ю. 

Русь, Малая Русь, Украина. Этническое и религиозное в сознании населения украинских земель эпохи Руины 

СПб.: Алетейя, 2020 

Монография кандидата исторических наук Дмитрия Степанова посвящена проблеме формирования в 1650–1680-х годах этнического самосознания православного общества (прежде всего элиты) украинских земель, находившихся под властью Речи Посполитой. Особую специфику этому процессу, происходившему внутри украинской образованной среды на территории бывшего Древнерусского государства, придавало наличие собственных традиций построения идентичности, восходивших своими корнями к предшествующему историческому периоду.

Фон Крузенштерн Э. 

Иван Крузенштерн. Мореплаватель, обогнувший Землю 

М.: Паулсен, 2020 

Потомок старшего брата Ивана Крузенштерна (1770–1846) – Карла Фридриха – Эверт фон Крузенштерн многие годы интересовался историей семьи. В преддверии 250-летнего юбилея Ивана Крузенштерна изданная ранее в Германии биография великого русского мореплавателя впервые публикуется на русском языке. Значительная часть повествования посвящена первому кругосветному путешествию, совершенному Крузенштерном в 1803–1806 годах. В книге впервые опубликованы отрывки из его переписки с видными деятелями эпохи, а также с супругой Юлией, сыновьями, дочерью и братом.

Таньшина Н.П. 

Наполеон Бонапарт: между историей и легендой 

СПб.: Евразия, 2020 

Имя императора Франции, уже при жизни превратившееся в легенду, стало не просто мифом, но интернациональным брендом. Миф о Наполеоне начал создавать он сам, уверена доктор исторических наук Наталия Таньшина. В своей книге она рассказывает, как формировался культ императора, какова роль в этом ветеранов Великой армии и литераторов эпохи романтизма. Автор дает подробный анализ того, как французские власти на разных этапах истории Франции относились к имени и наследию Наполеона I.

Сидорова А.Н. 

«Образовать в детях ум, сердце и душу». Воспитание великих князей в семьях императоров Николая I и Александра II 

М.: Кучково поле Музеон, 2019 

Книга кандидата исторических наук, научного сотрудника ГА РФ Анны Сидоровой, написанная на основе обширных архивных материалов, дает представление об образовательных стратегиях воспитания императорских детей в России XIX века. Анализируются теоретические обоснования программ воспитания, а также методы обучения и уклад жизни юных великих князей. Как проходили их учебные будни, кем были их воспитатели, чем увлекались августейшие ученики, где они жили, что читали, во что играли? Обо всем этом и рассказано в прекрасно иллюстрированном издании.

Стачечное движение в России в годы Первой мировой войны. Июль 1914 г. – февраль 1917 г.: хроника 

Авт.-сост. Г.Г. Касаров 

М.; СПб.: Нестор-История, 2019 

На основе широкого круга архивных источников составитель книги-хроники доктор исторических наук Георгий Касаров представил наиболее полные сведения о стачках в России в период Первой мировой войны. Если ранее исследователи оперировали обобщенными данными либо использовали описания лишь отдельных стачек, то эта работа позволяет любому заинтересованному читателю получить информацию конкретно по каждому событию.

Ковтун Е.В. 

История советских лотерей. 1917–1924 

СПб.: Лимбус Пресс; Издательство К. Тублина, 2020 

Книга представляет собой первый из четырех запланированных автором томов, посвященных истории лотерей в СССР. Как отмечает Евгений Ковтун, если говорить о периоде с 1917 по 1924 год, то «все крупные лотереи запомнились скандалами, расследованиями и обвинительными приговорами». Прежде всего, полагает он, стоит отметить в этом ряду всероссийские лотереи, организаторами которых выступали ЦК Союза увечных воинов (1918), ЦК Помгол (1922) и ЦК Последгол (1923). «Моя книга совершенно точно будет интересна тем, кто увлекается историей; она передает эпоху того времени», – говорит Ковтун. В издании публикуется большое количество иллюстраций, прежде всего изображений лотерейных билетов и плакатов.

Не забудем и не дадим забыть

мая 3, 2020

С каждым годом становится все меньше тех, для кого война – часть личной биографии, но, несмотря на это, память о ней будет живой всегда

Великая Отечественная война была для нашей страны и общей бедой, и общим подвигом. Нет ни одной семьи, которая не гордилась бы своими героями – дедами и прадедами, избавившими мир от фашизма. И нет ни одного города или деревни, где в течение многих лет 9 мая не собирались бы ветераны вспомнить своих погибших друзей и встретиться с теми, кому, как и им, посчастливилось уцелеть. И когда их ряды стали редеть, на место традиционного сбора начали приходить их дети, а потом внуки и правнуки. «Бессмертный полк» не был инициирован приказом сверху, о чем так любят твердить наши недоброжелатели. Это была естественная потребность людей – сохранить память о близких, самое важное и дорогое, что есть в каждой семье. И то, что такие шествия почти одновременно возникли сразу в нескольких городах, лучшее тому доказательство.

В «Бессмертном полку» нет первых и последних. Здесь все равны, все в одном строю: генералы и рядовые, кавалеры множества орденов и те, кого награды так и не нашли, дошедшие до Берлина и погибшие в первый же день войны. И рядом с ними – те, кто ковал победу в тылу. Ведь как сказал поэт: «Из одного металла льют медаль за бой, медаль за труд…»

Когда началась война, из каждого дома одни уходили на фронт, бороться с врагом, другие – на завод, фабрику или в поле, чтобы у нашей армии были снаряды и пули, самолеты и танки, провиант и обмундирование. Тыл работал и жил одной мыслью: «Все для фронта, все для победы!» Предприятия эвакуировались вглубь страны и в максимально короткие сроки разворачивали производство. Люди сутками не покидали цехов. А сколько заводов и фабрик располагались в непосредственной близости от фронта, в том числе и в Москве. Мои родители работали на одном из московских химических заводов, вручную разливали по бутылкам горючую смесь, зная, какой вред здоровью это наносит. Очень быстро этот вред обнаружился: мама стала инвалидом первой группы, папа – второй. Но победа действительно была одна на всех, поэтому о себе никто и не думал – ни в окопе, ни в цеху.

В 1941-м мне было семь. Мама отправила нас, детей, на лето к бабушке с дедушкой – в деревню недалеко от Одессы. Мы приехали туда 23 июня. Я никогда не забуду вражеские самолеты над мирными нашими полями. А потом пришли фашисты. Я помню, как это было. Поэтому такой болью, таким гневом каждый раз отдаются в душе рассуждения о том, что можно было бы сдать Ленинград или вообще не сопротивляться Гитлеру, как это сделали многие страны Европы. Вот почему так важно передать эстафету памяти следующим поколениям. Чтобы для внуков и правнуков это была не просто «страница истории», а судьбы конкретных людей, которые жили, любили, сражались, погибали и побеждали во имя того, чтобы они сегодня могли жить, любить, творить, радоваться.

Не все выходят с портретами своих ветеранов 9 мая, полагая, что семейная память касается лишь членов семьи. Но дело же не в том, в какой форме проявляется память, а в том, что она – живет. В День Победы по Тверской до Красной площади идут не только москвичи. Многие приезжают из самых отдаленных уголков, чтобы хотя бы раз пронести портрет деда именно по Красной площади, если уж ему самому не довелось пройти по ее камням. И мы идем все вместе плечом к плечу в Москве и Калининграде, Мурманске и Владивостоке. А также в сотнях городов других стран. Причем там в шествии принимают участие не только наши соотечественники, волею судеб оказавшиеся далеко от родины, но и потомки тех, кто сражался в войсках наших союзников, партизанил, участвовал в Сопротивлении.

Мир стремительно меняется на наших глазах. Итоги Второй мировой, еще недавно казавшиеся незыблемыми, все чаще ставятся под сомнение без всяких на то документальных оснований. Все больше желающих переписать историю в угоду своим политическим или экономическим интересам. Но мы и сами не забудем, какой была самая страшная война в истории человечества, и другим забыть не дадим.

Фото: РИА Новости