Archives

Споры о Ленине

марта 29, 2020

Если бы не крах коммунизма и последовавший затем распад СССР, день 22 апреля 2020 года запомнился бы современникам надолго. Еще бы, 150-летие основателя Советского государства Владимира Ульянова (Ленина) страна отметила бы по высшему разряду. Точно не хуже, чем его же столетие в 1970-м. Пожалуй, до этого так широко не праздновались юбилеи даже живых вождей…

Впрочем, как написал на смерть Ильича Владимир Маяковский, Ленин «и теперь живее всех живых». По крайней мере, до конца 1980-х это было именно так. Даже начавший в 1985-м перестройку Михаил Горбачев в первые годы своего правления выступал за возвращение к ленинскому варианту социализма (почему-то понимая под этим «социализм с человеческим лицом», который Ленину и в страшном сне не снился). А правая рука Горбачева, член Политбюро ЦК КПСС Александр Яковлев, даже будучи к тому времени убежденным антикоммунистом (как он сам потом признавал), тем не менее, выступая в декабре 1989-го с сокрушительной критикой секретного протокола к пакту Молотова – Риббентропа, сетовал на то, что этот документ якобы не соответствует «принципам ленинской внешней политики». То есть даже тогда без Ленина не могли обойтись!

Потом ситуация изменилась, и Ленин, вопреки прогнозам Маяковского, все-таки перестал быть «живее живых» – попросту «умер» для подавляющего большинства потомков. В том числе и для тех, кто долгие годы «возглавлял процесс» с его именем на устах. И уже бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Ельцин в 1991-м избрался первым Президентом России, встав на позиции непримиримого антиленинизма.

Над Лениным стали смеяться. Его культ начали активно и иногда даже весьма талантливо ниспровергать (чего стоил только троллинг в эфире федерального телеканала, устроенный музыкантом Сергеем Курехиным, утверждавшим, что «Ленин – это гриб»!). Дошло дело и до низвержения памятников. Правда, весьма и весьма деликатного, «точечного», без вандализма: из Тайницкого сада Кремля в Горки Ленинские перенесли «сидящего» Ленина работы Вениамина Пинчука, а из Большого Кремлевского дворца – «стоящего» Ильича работы Сергея Меркурова. На этом, собственно, московский «ленинопад» и закончился. Тело вождя, несмотря на попытки некоторых активистов, так и осталось в Мавзолее, а дело Ленина списали за ненадобностью. Причем это сделали даже многие из тех, кто продолжал считать себя коммунистом.

Вроде бы тема была закрыта. Но жизнь оказалась мудрее. Она «предъявила» миру соседнюю Украину, где к власти пришли люди, поставившие перед собой цель уничтожить любые следы «ненавистного советского прошлого». Вот тогда-то и начался настоящий «ленинопад»: тысячи гранитных, мраморных, гипсовых изваяний Ильича были разрушены, а вместе с ними и памятники другим деятелям эпохи – от малоизвестного ныне лидера Советской Украины Григория Петровского до символа нашей общей Победы маршала Георгия Жукова. Мне кажется, именно после этого ко многим из нас стало приходить понимание, что в некогда братской республике разрушают памятники вовсе не коммунистам. Сводят счеты с исторической Россией, которую герои этих монументов, сами того и не ведая, продолжают олицетворять. «Целили в коммунизм, а попали в Россию». Удивительно и горько: этой формуле уже не первый десяток лет, а она все еще действует безотказно…

Что ж, действительно, Ленин – во всех смыслах российский человек («типически русский человек», как написал о нем Николай Бердяев). Цельный и полный противоречий. «Революционер-максималист» и «государственный человек» одновременно. Разрушитель одного государства и основоположник принципиально другого. Жестокий гуманист, расчетливый романтик, философ-практик – он сам ярчайшая иллюстрация к одному из основных законов столь уважаемой им диалектики, закону о единстве и борьбе противоположностей.

Без преувеличения, он оказал влияние на ход не только российской, но и всей мировой истории. И поэтому, как бы мы ни относились к тому, что Ленин сделал в России, не стоит недооценивать масштаб этой личности. Не стоит также забывать, что он по-прежнему самый известный в мире деятель русской истории. Уже одно это требует уважительного и неторопливого размышления и о нем как человеке, и о времени, которое его сделало тем, кем он стал. Мы не хотим его «реабилитировать», как и не стремимся еще больше низвергнуть. Главная тема апрельского номера – споры о Ленине: им, похоже, еще долго не будет конца.

Новости о прошлом

марта 29, 2020

Два в одном 

В центре Великого Новгорода обнаружили печать Василия II и будущего Ивана III 

На Софийской стороне древнего города, где ведутся раскопки, связанные со строительством набережной, найдена половинка свинцовой печати XV века. Эта находка имеет все шансы претендовать на уникальность, поскольку, возможно, печать принадлежала сразу двум князьям – великому князю Василию II Темному и его сыну, юному князю Ивану Васильевичу (будущему Ивану III). Если это так, то время ее создания следует датировать периодом, когда Иван Васильевич фактически являлся соправителем незрячего отца, то есть второй половиной 1450-х годов. Впрочем, пока археологи осторожны в своих оценках. По словам замдиректора Института археологии РАН, доктора исторических наук Петра Гайдукова, окончательная атрибуция находки еще впереди. Печать сохранилась не полностью, утрачены значительные части легенд с именами. Надписи на ней можно реконструировать следующим образом: «Печать князя великого В[асил]ья В[асил]ье[вича]» и «Печать князя великого [Ивана В]аси[льев]ич[а]». До открытия второй подобной и более сохранной печати такую реконструкцию следует считать предварительной. Напомним, что в феврале 1446-го Василий II был схвачен и ослеплен по приказу своего двоюродного брата Дмитрия Шемяки, однако уже через год вернул себе власть. В последние годы жизни Василий активно привлекал к управлению страной своего сына Ивана, который после смерти отца в 1462-м и занял престол. Подробнее о личности и эпохе Василия Темного читайте на с. 38.

Возвращение архива Колчака 

Документы и письма адмирала переданы в Государственный архив РФ 

В общей сложности фонды ГА РФ пополнились 164 уникальными документами, в том числе семью альбомами с 645 фотографиями. Особый интерес представляют, безусловно, Евангелие, которое Александр Колчак брал с собой в полярные экспедиции, грамота императора Николая II о награждении капитана 1-го ранга Колчака орденом Святого Георгия, письма Колчака жене 1914–1920 годов, а также телеграммы Александра Керенского, адресованные вице-адмиралу Колчаку, командовавшему в 1917-м Черноморским флотом. Архив Колчака (всего 391 лот) был выставлен на аукционе в Париже в ноябре прошлого года и продан за 3 млн евро. Основную его часть выкупил российский меценат, председатель правления ПАО «Новатэк» Леонид Михельсон для передачи в ГА РФ и Дом русского зарубежья имени Александра Солженицына. «Возвращение на родину новой части документального наследия адмирала Колчака – лучший памятник талантливому полярному исследователю, ученому-океанографу, блестящему морскому офицеру, участнику Первой мировой войны, одному из ярких руководителей Белого движения», – подчеркнула директор Государственного архива РФ Лариса Роговая. Она сообщила, что в ближайшее время выйдет в свет двухтомный сборник «А.В. Колчак и Россия», в котором представлено свыше 600 документов, более 80% которых никогда ранее не публиковалось.

Трижды героям науки 

В Москве открыт памятник «Создателям советского атомного проекта» 

Монумент, посвященный советским физикам-ядерщикам, трижды Героям Социалистического Труда, академикам Игорю Курчатову (1903–1960), Якову Зельдовичу (1914–1987) и Юлию Харитону (1904–1996) установлен на территории Национального исследовательского ядерного университета «МИФИ». Автором памятника стал скульптор Александр Миронов, решивший выполнить фигуры ученых из бронзы, а смысловой центр композиции – атом – из хрусталя. Выступая на церемонии открытия скульптурного ансамбля, ректор вуза Михаил Стриханов сказал: «Это памятник людям, на которых мы все должны равняться. Мы гордимся тем, что эти выдающиеся ученые участвовали в создании МИФИ. И все мы пользуемся плодами того большого прорыва, который был сделан ими». Новая скульптурная композиция стала четвертой в череде памятников на «Аллее нобелевских лауреатов», заложенной на территории университета в 2017 году. Ранее здесь были открыты монументы в честь трех советских лауреатов Нобелевской премии – физиков Николая Басова и Игоря Тамма и химика Николая Семенова. В общей сложности в стенах МИФИ учились или работали шесть нобелевских лауреатов. Академики Курчатов, Зельдович и Харитон, будучи лауреатами высших советских премий – Ленинской и нескольких Сталинских, в силу секретности проводимых ими исследований Нобелевку не получали, однако их вклад в развитие науки и советской атомной отрасли признан во всем мире.

Фото: НИЯУ МИФИ

Тест от «Историка»

марта 29, 2020

Внимательно ли вы читали апрельский номер? Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. К кому на Руси впервые была применена такая казнь, как ослепление? 

1. К Василию Темному в XV веке.

2. К Ивану Всеволожскому в XV веке.

3. К Васильку Теребовльскому в конце XI века.

4. К Федору Басёнку в XV веке.

2. Дедом великого князя московского Василия Темного был… 

1. …великий князь литовский Витовт.

2. …хан Золотой Орды Тинибек.

3. …великий князь литовский Ольгерд.

4. …магистр Тевтонского ордена Винрих фон Книпроде.

3. Владимир Ленин просил Льва Каменева: «Если меня укокошат…» 

1. …позаботиться о жене и сестрах.

2. …возглавить партию большевиков.

3. …никогда не доверять Иосифу Сталину.

4. …издать книгу «Государство и революция».

4. Самым распространенным именем новорожденных во второй половине 1920-х годов было… 

1. …Владилен.

2. …Владимир.

3. …Иосиф.

4. …Иван.

5. В одном из рассказов Михаила Зощенко говорится о том, как Ленин…

1. …нес бревно на субботнике.

2. …занимался стрельбой.

3. …бросил курить.

4. …учился вышивать.

6. Царицын был переименован в Сталинград… 

1. …в 1942 году.

2. …в 1918 году.

3. …в 1925 году.

4. …в 1937 году.

Правильные ответы см. на с. 79

Правильные ответы на тест от «Историка»: 

1. К Васильку Теребовльскому в конце XI века. 2. Великий князь литовский Витовт. 3. Издать книгу «Государство и революция». 4. Владимир. 5. Бросил курить. 6. В 1925 году.

Великий низвергатель

марта 29, 2020

Ленин буквально соткан из парадоксов. Наиболее трагический из них заключался в том, что «самый человечный человек», как назвал его Владимир Маяковский, меньше всего ценил человека как такового

Владимир Ульянов (Ленин) занял видное место в пантеоне крупнейших фигур мировой истории – великих и весьма парадоксальных. Мы не найдем ни одну другую личность в истории нашей страны, которая была бы сопоставима с ним по масштабу влияния на Россию и мир в целом.

До настоящего времени он остается, наверно, одним из самых издаваемых авторов на планете: к концу советского периода его труды вышли на 125 языках народов мира общим тиражом в 653 млн экземпляров. Никто не издавался такими тиражами, за исключением, может быть, евангелистов и пророка Мухаммеда!

В мире до сих пор действует огромное количество коммунистических партий, которые были созданы Лениным. Да и в нашей стране он по-прежнему самая популярная личность – по крайней мере с точки зрения названий улиц. Сейчас в России 5167 улиц Ленина общей длиной 8631 км. И это не считая еще улиц Ульянова, Советских, Октябрьских, которые тоже по сути являются «улицами Ленина». Для сравнения, именем Юрия Гагарина названо 2998 улиц, а Александра Пушкина – всего 2573.

По количеству памятников Ленин также даст фору всем остальным: сегодня в России их около 6 тыс. Причем до недавнего времени на пространстве бывшего СССР их насчитывалось гораздо больше: только на Украине после 2014 года было сокрушено примерно 2 тыс. памятников Ильичу. И конечно, это единственный человек, чье тело лежит в гробнице на центральной площади нашей страны. Что ж, Ленин был уверен в своем историческом предназначении.

«Блестящий стальной снаряд» 

Он был, безусловно, умный и трудолюбивый человек. Но этот ум был довольно односторонним и работал на разрушение куда больше, чем на созидание, а трудолюбие нередко переходило в раж в очередной схватке с бесконечными врагами. Его сподвижнику Валериану Оболенскому (Осинскому) принадлежит такое сравнение: «отполированный, блестящий стальной снаряд, начиненный взрывчатым веществом колоссальной силы». Разрушительный потенциал этого человека действительно не знал границ – и в переносном, и в прямом смысле слова «границы».

«Его интеллект был глубоким, а иногда гениальным, – писал Уинстон Черчилль. – Он был способен к универсальному осмыслению в степени редко достижимой обычными людьми. <…> Но ленинский ум управлялся не менее превосходной волей. Несмотря на болезнь, его сильное, массивное, энергичное тело хорошо послужило ему до достижения среднего возраста. Когда ресурсы организма исчерпались, дело было сделано, и то, что произошло, будут помнить тысячу лет. <…> Он занял свое место в истории. По количеству загубленных жизней мужчин и женщин с ним не может сравниться ни один азиатский завоеватель. Ни Тамерлан, ни Чингисхан».

В беседах с моим дедом, который многие годы знал Ленина, я спрашивал его о «сталинских жестокостях» и «ленинском гуманизме». Вячеслав Молотов только смеялся, потому что Иосиф Сталин, по его мнению, в этих делах был «ребенком по сравнению с Лениным» и Сталину доставалось от Ленина именно за его мягкотелость. Как, собственно, и Льву Троцкому, и Феликсу Дзержинскому, и всем остальным.

Ленин – человек, способный подвигать других на нечеловеческие усилия. Но сколько этих усилий были напрасны, к каким человеческим жертвам и трагедиям они приводили!

Вопреки советской мифологии, Ленин не сыграл решающей роли в свержении царизма – это сделали другие в то время, когда он еще был в эмиграции. Но в низложении Временного правительства и утверждении власти большевиков Ильич, безусловно, сыграл решающую роль. Без него Октябрьской революции точно бы не случилось. А дальше его роль в определении вектора развития страны абсолютна.

Ленин, как справедливо заметил Борис Пастернак, «управлял теченьем мыслей». Он был способен формулировать идеи, захватывавшие сначала единицы, потом десятки, а затем и десятки миллионов людей. Ленин – прекрасный стратег и тактик, иначе не взял бы власть и не удержал бы ее. Фактически он придумал модель альтернативного развития человечества, отрицавшую всю предшествовавшую историю, заставил поверить в эту модель миллионы людей и воплотил свой замысел на значительной части поверхности земного шара. Но при этом сильно испугал оставшуюся часть планеты.

Причем Ленин не был провидцем. Обещанная им мировая социалистическая революция не состоялась. Коммунизм не восторжествовал во всех странах мира. Капиталистическая система не канула в Лету. А придуманная Лениным модель оказалась нежизнеспособной: он сам от нее отказался, предложив новую экономическую политику – нэп. Позднее рухнула и трансформированная коммунистическая модель – в годы Михаила Горбачева и Бориса Ельцина.

Иосиф Сталин (справа) и Вячеслав Молотов у Царь-пушки в Кремле. 1931 год

Государство и революция 

Ленин – творец советской государственной модели, он дал ей легитимность, запустил механизм функционирования. И эта государственность просуществовала семь десятилетий, выдержав самые страшные испытания на прочность. Но вместе с тем она, хотя была основана на идее диктатуры пролетариата, скрывала власть партии, а точнее – самого Ленина и горстки его фанатичных сподвижников, имевших те же взгляды.

Демонстранты в Петрограде. 1918 год

Ленин отринул царизм, который стоял на столпах самодержавной, единоличной власти, на ее владении и распоряжении всеми основными ресурсами, на абсолютном праве требовать от подданных исполнения любой службы, на государственном контроле над информацией. А советская власть? «Коммунизм в России принял форму крайнего этатизма, охватывающего железными тисками жизнь огромной страны, и это, к сожалению, вполне согласно со старыми традициями русской государственности», – подметил Николай Бердяев.

Ленин сломал старую государственную бюрократическую машину и был первым критиком советского бюрократизма. Но он же и стал творцом советской бюрократической машины, которая многократно превзошла по размерам и неэффективности аппарат Российской империи, против которого был направлен его разрушительный пафос.

Не будем забывать и о том, что именно Ленин стал творцом красного террора. Да, это было во многом ответом на белый террор. И можно вечно спорить, какой террор был первым и более страшным – красный или белый. Но бесспорно, что и тот и другой явились следствием ленинской революции и ленинской политики всеобщего изъятия собственности, разрушения Веры и провоцирования гражданской войны.

Разгром помещичьей усадьбы. Худ. И.А. Владимиров. 1926 год

Наша многострадальная Родина потеряла по воле Ленина миллионы жизней. Жестокие и кровавые правители – не редкость в истории Востока и Запада, однако я затрудняюсь назвать другого правителя, который бы подвел научную базу (учение о диктатуре пролетариата) под массовое истребление огромной части населения собственной страны – по идеологическому и социальному принципу. Тотальный террор против «эксплуататоров» и «врагов трудового народа» – изобретение Ленина. Сталин, Мао, Пол Пот будут в этом отношении эпигонами.

Деградация и созидание 

Идеи индустриализации, культурной революции, поголовной грамотности были сильнейшими в ленинском политическом арсенале. Ленин открыл беспрецедентные социальные лифты для миллионов людей из низов. Дал если не лучшую жизнь, то надежду многим обездоленным. Но прежде чем ко всему этому подступиться, он добился деиндустриализации, культурной и моральной деградации, уничтожил или изгнал значимую часть интеллектуальной и культурной элиты.

Отмена собственности привела к моментальному разорению всех, кто не успел вывести деньги за границу. При этом у большинства собственников – особенно в деревне – опции спасти свои сбережения и собственность просто физически не было. Промышленность осталась без сырья, топлива, сбыта, капиталов. Отток капиталов из страны был трудноизмерим. Численность рабочего класса резко упала, как и его жизненный уровень. Ленин дал или добавил крестьянам земли. Но у них отобрали большую часть того, что на ней росло или паслось. А наследники Ленина отберут и землю.

Годы правления Ленина с точки зрения чистой статистики были самыми разрушительными в истории России: сокращение экономики в пять раз, промышленного производства – в десять раз. Такого не было никогда. Соотношение факторов Гражданской войны и собственно политики большевиков в провале экономики трудно определить. Однако заметим, что и сама Гражданская война стала во многом порождением политики большевиков. При этом даже в самую страшную войну – с нацистской Германией, куда более масштабную – экономика сокращалась максимум вдвое. Все ленинские экономические новации имели катастрофические последствия и были потом опровергнуты жизнью и им самим.

Эклектичный продукт 

Ленин признал неправильными свои взгляды начала ХХ века, когда пришел к власти. Он признал неправильной политику первых лет советской власти, когда объявил переход к нэпу. «Ленин был Великим низвергателем, – отметил по этому поводу Черчилль. – Он низвергал все подряд: Бога, царя, державу, мораль, государственные договоры и обязательства, ренту и займы, вековые законы и обычаи, писаные и неписаные договоры, всю структуру человеческого общества целиком. В конце концов он низверг самого себя».

В июле 1990 года на последнем, как оказалось, в истории КПСС – XXVIII – съезде была принята программа партии, которую уже некому было исполнять

Ленин говорил в октябре 1921 года: «Не было ни одной задачи из тех, какие мы решали, которая не потребовала бы от нас повторного решения взяться за нее опять». Он не успел опровергнуть только нэп, продиктованный не марксистской теорией, а императивом выживания. Но нэп был отвергнут его наследниками в руководстве страны.

Он стал фактически творцом современной концепции тотальной войны, страны как военного лагеря, абсолютного единства фронта и тыла во имя победы любой ценой. Без Ленина большевики не удержали бы власть, без него они вполне могли бы проиграть в Гражданской войне. Но не захват ли Лениным власти и его политика привели к Гражданской войне?!

Ленин, пусть не сразу, постарался совместить свои цели построения мировой социалистической империи с геополитическими интересами России, воссоздав последнюю в виде Советского Союза. Однако он же выступил и разрушителем, предложив такую формулу Союза (с правом выхода из него всех желающих), которая в конечном итоге и взорвала СССР.

Ленин создал глобальную сеть коммунистических партий, не только подрывавших устои всех государств-противников, но и поддерживавших политику Советского Союза. Но сделал невозможным нормальное партнерство с этими государствами.

Ленинизм у власти был сложносочиненным и эклектичным продуктом, взращенным объективными условиями российской действительности, возникшей международной изоляцией, а также попытками религиозно фанатичной партии воплотить в жизнь русифицированные марксистские принципы традиционными отечественными методами. Ленинизм стал формой варварского прорыва России в индустриальную цивилизацию.

Большевик Александр Воронский писал: «И если теперь на глазах наших растет и лезет изо всех щелей Русь новая, советская, Русь кожаных людей, звездоносцев, красных шлемов, крепко, на славу сбитых, Русь рабфаков и свердловцев, у кого на степной полевой загар легли упрямые тени и стали упрямо-крутыми подбородки, как у кавалеристов пред атакой в мастерском неподражаемом живописании Л.Н. Толстого, а в лесных, голубых, васильковых глазах сверкает холод и твердость стали, – если эта Русь с каждым днем все крепче, все глубже, все шире вспахивает рыхлые целины русского чернозема, то как можно твердить о Ленине, что он аскет, схематик, не знающий почвенной, подлинной России?»

При этом Ленин окрасил своим ликом и именем целую эпоху нашей истории, на которую приходятся основные символы национальной гордости россиян – Победа в Великой Отечественной войне и прорыв в космос. Его образ – отретушированный и отлакированный – выступал важным воспитательным фактором для поколения победителей и первопроходцев Вселенной. С именем Ленина на знамени Советский Союз стал сверхдержавой.

Смерть его дела 

Мое отношение к Ленину абсолютно не продиктовано личными обстоятельствами. Мы разные с дедом – всегда были разными. И он был старше меня на 66 лет. Это много. Для деда, конечно, Ленин был гением всех времен и народов. Вячеслав Молотов был ленинцем – последним, может быть, ленинцем Советского Союза.

Собственно, его разногласия с Никитой Хрущевым и возникли из-за того, что Молотов отстаивал ленинизм, а Хрущев, с его точки зрения, был как раз категорическим ниспровергателем ленинизма, его фундаментальных постулатов.

Пролетарский интернационализм как принцип был просто сдан в утиль. Его заменила якобы ленинская концепция мирного сосуществования двух систем, которой у Ленина быть не могло. Это поставило окончательный крест на ленинской стержневой идее о мировой коммунистической революции. Теперь уже не только социализм, но и коммунизм можно было построить в капиталистическом окружении, чего Ленин, безусловно, даже представить себе не мог. Диктатура пролетариата – то, что Ленин считал самым главным в марксизме, – исчезла из любых партийных документов. Ее заменило общенародное государство, которое Ленин неоднократно высмеивал как главный обман буржуазных правительств. О другой стержневой концепции – уничтожения классов – тоже уже никто не вспоминал, согласившись на справедливость и правильность существования классов рабочих и крестьян и прослойки трудовой интеллигенции.

Последним руководителем страны, клявшимся на своем посту в верности заветам Ленина, был Михаил Горбачев. Последняя программа КПСС носила название «К гуманному, демократическому социализму». Ленин точно не был ни гуманистом, ни демократом. Горбачевская идея общечеловеческих ценностей очень рассмешила бы Ленина (или привела бы его в ярость), потому что он всегда признавал лишь классовые ценности. И Горбачев вступил на раз и навсегда отвергнутый Лениным путь буржуазного парламентаризма.

Не говорю, что все эти изменения были неправильными. Судить об этом невозможно хотя бы потому, что в самом ленинизме было мало правильного. Но эти изменения привели к тому, что к концу 1980-х годов ленинизм был мертв в идеологии Коммунистической партии Советского Союза. Не обнаружите вы базовых ленинских идей (слава богу!) и в арсенале современной КПРФ. Так что дело Ленина давно уже сдано в архив.

Впрочем, Ленин постоянно напоминает о том, что он «живее всех живых». Последствия его политики расхлебывают и преодолевают люди не только в России, но и за ее пределами. Это что касается его дела.

Тело Владимира Ленина в Мавзолее

А тело Ленина по-прежнему в Мавзолее. Сейчас, согласно опросам, две трети россиян считают, что его надо выносить оттуда, а треть граждан утверждают, что этого делать не надо. Я думаю, что если мы хотим отречься от ленинизма, то надо признавать права меньшинства. Если треть населения придерживается мнения, что он там должен быть, пусть лежит. Пренебрегать этим нельзя. Есть много людей, которые считают, что Ленин – один из символов нашей страны. И он действительно таковым и является. Хотим мы этого или не хотим.

Фото: LEGION – MEDIA, РИА Новости

 

Вождь красной Реформации

марта 29, 2020

«Пантократор солнечных пылинок» – так называется недавняя биография Владимира Ленина. О судьбе и характере вождя рассказал «Историку» автор этой книги – писатель Лев Данилкин

Еще три десятилетия назад Ленин для миллионов советских людей был, пожалуй, самой бесспорной исторической личностью. В наше время трудно найти более противоречивую и полемическую фигуру. И чтобы разобраться в этом феномене, необходим неожиданный ракурс, парадоксальный взгляд. «Сначала я подбирал к Ленину простые ключи, понятные для нас образы: турист, спортсмен, шахматист, любовник, – рассказывает Лев Данилкин, – но всякий раз терпел поражение. Его логика, повороты судьбы удивляли меня».

«Опубликуйте мою тетрадку…» 

– Кто для вас Ленин? Дайте определение: что это за явление? 

– У меня есть иероглиф, которым можно передать, что такое Ленин, – это название моей книги. Оно непонятное, но не такое уж бессмысленное, каким кажется. Ну или, если вас не смущают упрощения, так: одержимый научными идеями русский интеллигент, который делал все, чтобы общество перестало быть сословным, чтобы люди получили равный доступ к образованию и со временем уничтожили государство как машину насилия, то есть чтобы общество стало самоуправляемым.

– Как оценивал сам Ленин свою роль в истории? Что он о себе думал? И вообще размышлял ли о таких материях? 

– Что касается размышлений о роли в истории, то ему, пожалуй, нравилась статистическая сторона: он был горд, что советская власть продержалась половину времени Парижской коммуны, потом – столько же, затем – вдвое дольше и так далее. Это был эксперимент, и «спортивный» аспект имел место. И конечно, Ленин осознавал, что эксперимент, который он и его товарищи проводят, исторический, небывалый; и это в какой-то степени служило ему индульгенцией, давало лицензию на ошибки, развязывало руки. Потому что когда еще можно будет повторить такой опыт? Не исключено, что никогда, значит, надо пробовать, чтобы преемники могли изучить промахи и пойти дальше.

Что до себя самого… У Ленина не было склонности делать селфи на фоне исторических обстоятельств и вообще публично размышлять на манер Уинстона Черчилля о своей роли в истории. Лидер большевиков был выходцем из интеллигентской среды, где ценилась скромность. По воспоминаниям Надежды Крупской можно понять, насколько дикой ему показалась бы, например, идея мумифицировать его тело по типу Тутанхамона. Ленина раздражали разного рода попытки отмечать его юбилеи, вся эта болтовня… И хотя он в принципе понимал, что в эпидемии переименований есть смысл (люди должны почувствовать, осознать, что мир изменился, что они начинают, как Адам, с нуля), но был против того, чтобы города и улицы называли его именем. Соглашался разве уж совсем в крайних случаях.

Я думаю, Ленин хотел бы, чтобы от него осталась не слава как таковая, не статус селебрити, а тексты, мысли, которые он продумал. Летом 1917-го Ленин черкнул Льву Каменеву: «Если меня укокошат…» Он не писал: «Если меня укокошат, назовите моим именем следующую открытую галактику или новую модель «форда»». Нет, он завещал: «Опубликуйте мою тетрадку с текстом «Государства и революции»».

Колдовство ленинизма 

– Внес ли Ленин что-то новое в учение марксизма, философию и политэкономию или ленинизм – это всего лишь выдумка советских пропагандистов? 

– Я бы не сказал, что монополия на термин «ленинизм» принадлежит советским пропагандистам. Так получилось, что этим понятием определяют несколько разных феноменов. По Иосифу Сталину, например, ленинизм – это марксизм эпохи капитализма в поздней стадии, империализма, и пролетарских революций. И действительно, Карл Маркс не дожил до начала этой стадии, а Ленин увидел и описал устройство современного ему мира в марксистских терминах довольно точно.

Ленинизм можно понимать и как теорию политического управления, удержания власти через практики влияния, культурного строительства, как отчасти синоним «гегемонии» итальянского философа и коммуниста Антонио Грамши. Ну или как аналог «Государя» Никколо Макиавелли, но на новой платформе. Собственно, почитайте «Детскую болезнь «левизны» в коммунизме» – это макиавеллизм в чистом виде.

Согласно американскому философу-неомарксисту Иммануилу Валлерстайну, ленинизм есть мобилизующий ответ на ситуацию отсталости и стыда за отстающую страну. Термин «ленинизм» может подразумевать и религиозный аспект Русской революции, которая, несомненно, была еще и запоздалой религиозной Реформацией. А сам Ленин невольно оказался в сознании масс еще и эрзацем Христа, который нес коммунизм как учение о справедливости. Это тоже ленинизм.

Есть и более сомнительные толкования. Так, существует достаточно популярная в наше время гипотеза, что ленинизм – это ранняя стадия сталинизма, то есть политическая практика, неизбежно подразумевающая попрание базовых принципов демократии. На мой взгляд, деятельность правительства Ленина, особенно на первых этапах, это опровергает.

– А какая гипотеза близка вам? 

– Для меня ленинизм – не просто практика применения марксистской теории «в поле». Это способ предсказывать события на основе философского анализа. Это же самое интересное! Вы разглядываете предмет или явление и ищете в нем не подтверждения его цельности, а какие-то внутренние противоречия. При каких условиях явление превращается в свою противоположность и как можно использовать этот объективный процесс?

Вы можете увидеть, как, допустим, капитализм превращается из прогрессивного явления в тормоз общественного развития. Как социал-демократ, сущность которого быть интернационалистом, превращается в лакея национальной буржуазии. А если вы революционер, то получаете возможность вычислить уникальный момент, когда у революции появляется шанс стать успешной. Таким образом Ленин понял, что нужно делать в начале Первой мировой войны. Или вычислил, что Февральская революция только первая и неизбежно откроется возможность для второй.

Другое дело, что неумелый диалектический анализ сплошь и рядом ведет к ошибкам. Чтобы «практиковать ленинизм», надо обладать очень цепким глазом и мощным интеллектом. И из-за того, что порог доступа к этой научной методологии довольно высок, посторонним это может показаться родом колдовства. Наверное, поэтому люди чаще предпочитают ленинизм игнорировать.

Рациональный авантюрист 

– Могла ли победить революция в России, если бы ее не возглавил Ленин? 

– Февральская победила без него. Октябрь, мне кажется, тоже случился бы и без Ленина. Но вот если бы пресловутый кирпич упал ему на голову вскоре после 25 октября, то, думаю, большевики не сумели бы удержать власть. А вообще, трагически ранняя смерть Ленина и есть ответ на этот вопрос. Он был тем живым мозгом, компьютером, который координировал физические механизмы, обеспечивал баланс и задавал направление деятельности. Когда этот мозг выключился, движение стало более автоматичным – и многие тенденции, которые Ленин сдерживал, усугубились. Кончилось это победой контрреволюции.

– Как вы считаете, революция – это была авантюра Ленина? 

– По-моему, это бессмысленно – объяснять феномен Русской революции чьей-либо авантюрой. Ленин многое предсказал в апреле 1917 года, он указал на объективно существовавшие общественные противоречия, которые должны были привести к революционной ситуации. Лидер большевиков придумал амбициозный план, отталкивающийся от того, как воспользоваться кризисом, но не он создал условия для этого кризиса. Ленин, как известно, был уверен, что восстание должно опираться не на заговор и не на партию, а на передовой класс, на революционный подъем масс. В этом отличие марксизма от бланкизма. Авантюра – это плюхнуться в кресло премьер-министра, чтобы проверить: быстро меня оттуда вытащат или помучаются? А революция со своим ярким дизайном – это когда происходит пробуждение масс, когда они вдруг начинают верить в свою способность освободиться.

– Был ли авантюристом он сам – по характеру, по духу? 

– По сравнению с большинством из нас – безусловно. Это проявлялось, например, в склонности к «экстремальному туризму», к переодеваниям его шпионским и вообще подпольному образу жизни. Видимо, Ленин получал от этого удовольствие. Как вот про него Григорий Зиновьев рассказывал, он мог на велосипеде поехать за сто километров в другую страну, Венгрию, чтобы бутылку вина купить. То есть в бытовом или спортивном, если можно так выразиться, отношении он, вне всякого сомнения, был авантюристом.

Но в политическом? Скорее нет, как ни странно, несмотря на его любовь к цитированию Наполеона («Ввяжемся, а там посмотрим») и Дантона («Дерзость и еще раз дерзость»). Ленин не шел на риск без крайней необходимости, был достаточно осторожен и рационален.

Даже «щупанье Польши штыком» в 1920 году имеет вполне рациональное объяснение. В этом смысле показательно сравнение со Сталиным. Вот тот был настоящим авантюристом: массовая принудительная коллективизация с 1928 года, массовый террор в 1930-х, явно ослабляющий страну перед неизбежной войной, крайне рискованный пакт с Адольфом Гитлером, неподготовленная война с Финляндией. Это классические политические авантюры, каких у Ленина, пожалуй, не встретишь. Другое дело, что авантюризм иногда дает не вполне компетентному политику некоторые преимущества. Так, Сталину очень повезло, что одновременно с его отменой рыночной системы в аграрном секторе начал раскручиваться кризис на Западе и на выкачанные из крестьянства средства ему удалось относительно дешево провести индустриализацию и вместе с тем получить полный контроль над классом, который мог свергнуть его власть.

Трудоголик и харизматик 

– Ленина часто называют гениальным тактиком, но плохим стратегом. Был ли у него в революционные дни план дальнейшего развития страны или он действовал по принципу «возьмем власть, а там будет видно»? 

– Не было никакого разработанного плана. Да и быть не могло в условиях военной катастрофы и развала всех общественных институций. Но у Ленина, в отличие от его коллег, было четкое представление о политических табу (например, он не принимал парламентскую республику в любой форме) и был очерк конечной цели революции, политическая утопия – «Государство и революция». В этой его работе объясняется, что цель революции не диктатура пролетариата и вообще не диктатура какого-то прогрессивного класса над реакционным, а создание общества, где классов нет и, соответственно, нет государства, которое есть машина насилия, обеспечивающая подавление одних классов другими. Иными словами, план заключался в том, чтобы не просто занять телефон и телеграф, а создать такую администрацию, которая подготовит условия для отмирания государства, будет настроена не на выполнение приказов сверху, а на демократическое самоуправление. Можно сколько угодно пенять Ленину, что все вышло с точностью до наоборот, но факт в том, что деятельность аппарата Совнаркома в первые месяцы после Октября была образцовой в этом смысле.

Первый коммунистический китайский отряд, сражавшийся в России в рядах Красной армии, перед отправкой на фронт. Петроград, 1918 год

– Стал ли он, придя к власти, выдающимся управленцем? Как можно оценить его работу в качестве первого лица партии и государства? 

Занятие в кружке по ликвидации неграмотности. Петроград, 1920 год

– Конечно, Ленин был вынужден становиться и бюрократом. Виновен ли он в том, что его государство быстро превратилось в бюрократического монстра? Было ли ошибкой то, что Совнарком по факту являлся одновременно и законодательной, и исполнительной властью? На все эти вопросы есть несколько ответов – в зависимости от того, о Ленине какого периода мы говорим. Иллюзия 1918 года, что коммунизм будет построен сравнительно быстро и сообща с европейскими народами, исчезла под влиянием политической реальности. Тактика поменялась. После Гражданской войны Ленин энергично выстраивал аппарат. Но, в отличие от сталинской модели, сильное государство в долгосрочной перспективе не было для него самоцелью – к этому он относился как к временной мере. От идеи постепенного отмирания государства Ленин не отказывался.

Не приходится сомневаться и в его лидерской компетентности. Он был юрист, трудоголик, харизматик, на сто процентов не коррупционер и, судя по нескольким эпизодам вроде Брестского мира, опытный философ-практик, который лучше всех своих современников умел предсказывать будущее. Это хорошая комбинация для претендента на должность руководителя любой организации. Уж в этом-то отношении России точно повезло с ним.

– Чего же было больше в Ленине – стремления к диктатуре или демократии, к свободе или догматизму? 

– Важно, что он был модернизатором и западником. Просто свобода, вероятно, ассоциировалась у него с русской безалаберностью и хаосом. И ей Ленин не поклонялся, но при этом он верил в способность образованных людей к самоорганизации и самоуправлению. Отсюда его наследственная, интеллигентская одержимость вопросами образования: людей надо выучить, тогда они обретут способность к самоуправлению без всякого государства, смогут не поступаться своей свободой ради навязанного извне «орднунга».

Что до терминов «диктатура» и «демократия», то сам Ленин, скорее всего, вообще отказался бы отвечать на этот вопрос без обязательных дополнений: диктатура – кого? Диктатура – ради чего? Демократия – в чьих интересах?

– В советское время о Ленине говорилось как о «самом человечном человеке», а позднее много писали о его жестокости. Каким, с вашей точки зрения, он был в действительности? 

– Мне кажется, очень важна ленинская смешливость – странная для политика. Эту особенность его характера подчеркивали десятки мемуаристов. И это был не сатанинский смех психопата. Ленин часто смеялся над собой, у него была способность к самоиронии, что значимо для политика, ведущего нескончаемую войну за лучшее будущее. Это свидетельствует о том, что, несмотря на умение одновременно играть на трех шахматных досках вслепую, Ленин не только интеллектуальный автомат, не только машина.

Заседание Совета народных комиссаров под председательством В.И. Ленина (Последнее заседание Совнаркома с В.И. Лениным). Худ. Д.Н. Кардовский. 1927 год

Я потому и взял эпиграфом к своей книге и в заглавие вытащил слова из ленинских конспектов Гегеля: «Душа есть солнечные пылинки», что Ленин, конечно, являлся великим модернистом и готов был много чего спалить и своего, и чужого, чтобы улучшить мир «по науке», но в нем, безусловно, было нечто человеческое – способность к состраданию и пониманию другого, даже если это политический враг.

Щи или буйабес? 

– Можно ли считать советский вариант коммунизма и самого Ленина чисто русским явлением? 

– Несомненно, российский антураж – и экономический, и политический, и ментальный – скорректировал практическую реализацию марксистской идеи. Но можно ли считать все это чисто русским явлением? Наверное, нет. Все-таки Ленин и его окружение были западниками, они пытались на свой лад вестернизировать империю, которая нуждалась в догоняющем развитии, чтобы продолжать участие в конкуренции и не быть колонизированной более успешными соперниками… Издержки этой быстрой модернизации вынуждены были оплачивать классы, которые оказались «несовременными». Большевики сыграли на том, что крестьянство боялось капитализма и потому неожиданно для всех стало союзником пролетариата. Примерно то же самое произошло затем в Азии.

– Любил ли Ленин Россию? Что для него было важнее – национальное, интернациональное, классовое? 

– Я не знаю, как это можно оценить, по какой шкале. Щи или буйабес? Ленин был – и осознавал это как часть своей идентичности – продуктом русской среды, и в этом качестве ему была приятна национальная культура – в диапазоне от классической оперы до кухни. Но Ленин не фетишизировал национальную культуру крупных народов, у которых, грубо говоря, и так все хорошо. Гораздо любопытнее казались ему проблемы идентичности малых народов, угнетаемых крупными нациями. Вот тут он настаивал на необходимости поддержки «с марксистской точки зрения» всего национального, уникального, самобытного – даже в ущерб классовому.

– Как вы думаете, если бы Ленин прожил дольше, как развивалась бы ситуация в стране? 

– Наверное, он бы придумал способ, как ограничивать власть и коррупцию спецслужб, которые за годы Гражданской войны почувствовали себя отдельной кастой, неподконтрольной и неприкасаемой. Ленин умел бороться с такого рода перекосами – как юрист. Отсюда его проекты начала 1920-х годов, связанные с реформой ВЧК и прокурорского надзора. Он знал, что надо соблюдать баланс, поднимал партийные органы, но не уничтожал ради них советские. Предпочитал пользоваться разными инструментами с той целью, чтобы само по себе общество стало лучше, а не просто лучше управляемым.

Ему пришлось бы действовать в условиях неизбежной после Версаля новой мировой войны. Изобретать, как от этой войны уклониться и как извлечь из нее максимум политической прибыли. Возможно, он бы стравливал Англию и Германию, всячески давая понять, что если кто-то из них захочет поживиться за счет Советского Союза, то ему не поздоровится. Именно этим занимался и Сталин, но Ленин был куда изобретательнее, остроумнее и незашореннее своего «ученика». Словом, я думаю, с Лениным – по-настоящему великим шахматистом – шансы СССР избежать ужасов Второй мировой были бы гораздо выше.

– Смог бы он, по-вашему, не допустить массовых репрессий и войны с крестьянством? 

– Ленин еще в «Развитии капитализма в России», первой своей большой книжке, показал, что крестьянство разнородно и по сути больше не является единым классом. Соответственно, главная ошибка Ленина по отношению к крестьянству состоит не в попытке его уничтожить, а в попытке разжечь внутри этого горючего политического материала в 1918–1919 годах классовую борьбу. Это была крайне неблаговидная деятельность, от которой он в какой-то момент отказался. Однако сталинский проект уничтожения крестьянства не имел вообще никакой рациональной подоплеки: известно, что повальная коллективизация не повысила эффективность сельского хозяйства. Ленин бы, безусловно, просчитал все это. В отличие от Сталина, он никогда не делал что-то «просто так», у него были разные – хорошие и плохие – идеи, но не идеи фикс.

И потом, опять-таки в отличие от Сталина, который рассматривал крестьянство как политически враждебный класс, Ленину – судя по известным эпизодам его общения в Кокушкине, Алакаевке, Шушенском, да и в Горках – не была свойственна «нутряная» ненависть к крестьянам.

Завещание, которого не было 

– Насколько правдива версия, что Ленин не видел в Сталине своего преемника и готовил его отстранение от руководящей должности в партии? 

– Это не было наследование, как в королевской семье или как сейчас в деспотических режимах. При Ленине режим не был деспотическим и очень многие решения принимались коллегиально, хотя он и понимал, что эффективность такого рода модели управления ниже. Ленин не был монархом, который кровь из носу должен был найти себе преемника, чтобы обеспечить неприкосновенность близкого круга. У него имелась длинная скамейка запасных, с большим опытом: Николай Крестинский, Валериан Оболенский (Осинский), Алексей Рыков, Николай Бухарин, не говоря уж об очевидных Льве Троцком, Григории Зиновьеве, Льве Каменеве, Иосифе Сталине.

– Неужели он рассматривал столь широкий круг кандидатов на первую роль? 

– Да, отчасти потому, что не придавал этой роли «царского величия». Сталин считался весьма перспективным, был покладистым и деловитым, хотя при этом, прямо скажем, без теоретической хватки. Ленин не был зациклен на Сталине, ему не приходило в голову готовить его на должность «красного монарха», которым тот в итоге стал. Если говорить о том, что мы привыкли называть «Политическим завещанием Ленина» (оставляя в стороне вопрос о его подлинности), то надо иметь в виду, что на самом деле это были всего лишь очередные заметки о текущей ситуации. Статус «завещания» им придали гораздо позже, задним числом. Соответственно, романтические представления о том, что Ленин углядел или, наоборот, прошляпил «злодейскую» сущность Сталина, – это все ерунда.

И такая ситуация, кстати, была признаком здоровья того режима: когда проблема трансфера власти важная, но некритичная – это хорошо.

– На ваш взгляд, в последние годы жизни Ленин чувствовал себя победителем или хотя бы просто счастливым человеком? 

– Мне, конечно, кажется, что я здорово освоился в ленинской голове, но все же не думаю, что биограф имеет право транслировать свои представления о внутреннем мире «клиента». Я могу судить только по документам и воспоминаниям и историческому контексту. Сам Ленин про свои эмоции предпочитал вслух не распространяться, и вообще категория счастья – какая-то немарксистская, поскольку ненаучная, неизмеряемая.

Может быть, он писал летом 1921 года: «Я устал так, что ничегошеньки не могу», а на самом деле был весел и доволен. Не знаю. Как всякий сложный человек, Ленин говорил одно, думал другое, а делал третье. Я полагаю, что, как всякий способный к самоиронии трудоголик, он относился к себе и своим достижениям скептически. Что-то, конечно, сделано – но еще больше предстоит сделать. Стала ли жизнь вокруг него справедливее и рациональнее? Где-то да, где-то нет.

«Токсичное наследство» 

– Насколько Ленин сегодня популярен в мире? 

– По-моему, не слишком – уж точно меньше Билли Айлиш или Греты Тунберг. Вряд ли бы сейчас Энди Уорхол воспринимал его как такой же объект поп-культуры, преодолевший границы собственно политики, как 50 лет назад, когда Ленин был как Микки-Маус. Маркс – тот да, вечнозеленый, а Ленин, пожалуй, нет.

Это связано с его некоторой неочевидностью: все-таки сложно Ленину навязать такой же определенный образ «плохого парня», как Сталину. В академическом сообществе Запада консенсус о Ленине выглядит примерно так: это один из великих модернистов ХХ века, трагедия которого в том, что он, увы, не понял, что человеческая натура сложнее, чем созданная фундаментальной наукой модель, якобы дающая политикам, освоившим «верное учение», право на социальную инженерию.

Что касается «народного» консенсуса, то тут Ленин – жертва ложных идентичностей, навязанных публицистами и поп-культурой. На Украине он – по нелепой ошибке – воспринимается как лицо российского империализма. В России он «не государственный деятель, а революционер» или «немецкий шпион», «гриб», «красный палач». Факт тот, что Лениным сейчас проще манипулировать в политических целях, чем предлагать обществу «договариваться» о нем.

– Возможен ли ренессанс ленинских идей в будущем? 

Шествие и митинг КПРФ, посвященные столетию Октябрьской революции. Москва, 2017 год

– У нас, увы, сложился самый карикатурный, полицейский, описанный в «Незнайке на Луне» вариант капитализма – с сословным, кастовым почти обществом, где элита обеспечивает себе доступ к ресурсам и потреблению посредством силового давления на плебс. И вот здесь в распоряжении того, кто окажется могильщиком такого капитализма, есть целых «два Ленина». Один – Ленин «Что делать?»: про то, как создать идеальный инструмент, чтобы творить «искусство восстания». И второй – Ленин «Государства и революции». На мой взгляд, особенно актуальным и ценным сегодня является именно «второй Ленин», который марксист и анархист разом, Ленин, озабоченный «отмиранием государства». Для России такой Ленин – это антидот от чудовищного, утрированного разрастания государства, которое может выдавать себя за что угодно, но сущностно все равно является машиной насилия.

Верю ли я, что Россия снова станет «лениноцентричной»? Наверное, нет. Про это хорошо было сказано в одном романе писателя Владимира Маканина: тут как с христианством. Евреи дали миру Христа, но христианство в их среде не особо прижилось. Так, похоже, и с русскими. Мы отказались от Ильича как от «токсичного наследства». Однако это не значит, что сама идея Ленина умерла. Мир – это не только Россия. И потому «еще, конечно, впереди освобожденье гроба Ленина». Так что я отвечаю на ваш вопрос: возможен.

Лента времени 

10 (22) апреля 1870 года 

Родился в Симбирске, в семье инспектора народных училищ.

Май 1887 года 

Старший брат Александр Ульянов казнен как участник народовольческого заговора с целью покушения на жизнь императора.

Июнь 1887 года 

Окончил Симбирскую гимназию с золотой медалью.

Август 1887 года 

Поступил на юридический факультет Казанского университета. В декабре того же года арестован за участие в студенческих волнениях и исключен из университета.

Ноябрь 1891 года 

Экстерном сдал экзамены за курс юридического факультета в Санкт-Петербургском университете.

Декабрь 1895 года 

Стал инициатором создания политической организации «Союз борьбы за освобождение рабочего класса».

Май 1897 года 

Прибыл в трехгодичную ссылку в село Шушенское Енисейской губернии.

Июль 1898 года 

Вступил в брак с Надеждой Крупской.

Июль 1900 года 

Отправился в Швейцарию, где началась первая эмиграция, продлившаяся пять лет.

Июль-август 1903 года 

Участвовал в работе II съезда РСДРП в Брюсселе и Лондоне, на котором произошел раскол партии на большевиков и меньшевиков.

Ноябрь 1905 года 

Вернулся из эмиграции в Санкт-Петербург.

Январь 1908 года 

Началась вторая эмиграция, растянувшаяся почти на 10 лет.

22 апреля (5 мая) 1912 года 

В Петербурге вышел первый номер большевистской газеты «Правда».

Сентябрь 1915 года 

Участвовал в социалистической конференции в Циммервальде, где призвал «превратить империалистическую войну в гражданскую».

Апрель 1917 года 

Прибыл на Финляндский вокзал в Петрограде, проехав в «пломбированном вагоне» через враждебную России Германию.

Октябрь (ноябрь) 1917 года 

Возглавил революционное правительство – Совнарком РСФСР – после захвата большевиками власти в Петрограде. II Всероссийский съезд Советов одобрил ленинские Декреты о мире и о земле.

Март 1921 года 

Провозгласил переход к новой экономической политике на X съезде РКП(б).

Май 1922 года 

Испытал первый острый приступ болезни на почве склероза сосудов головного мозга.

Июль 1923 года 

После образования Союза Советских Социалистических Республик утвержден в должности председателя Совнаркома СССР.

21 января 1924 года 

Скончался на 54-м году жизни в подмосковных Горках.

Что почитать? 

Данилкин Л.А. Ленин. Пантократор солнечных пылинок. М., 2018 (серия «ЖЗЛ»)

Логинов В.Т. В.И. Ленин. Полная биография. М., 2018

Фото: ДОМИНИК БУТЕН/ТАСС, ПРЕСС-СЛУЖБА ГИМ, РИА Новости, AP/TASS

 

Ленин и мировая республика

марта 29, 2020

В названии СССР не случайно не было даже намека на этническую сущность государства. В недалеком будущем, полагал Ленин в конце 1922 года, в Мировую Социалистическую Советскую Республику смогут войти все желающие революционные нации. А если понадобится, то и выйти. Это было серьезной ошибкой вождя

В 1922 году на повестку дня встал вопрос об объединении советских республик в одно государство. Кроме гигантской Российской Социалистической Федеративной Советской Республики (РСФСР) тогда существовало еще три советских государственно-политических образования: Украинская ССР, Белорусская ССР и Закавказская Социалистическая Федеративная Советская Республика (ЗСФСР, включавшая Грузию, Азербайджан и Армению). Эти республики представляли собой тесный военно-политический союз, ядром которого была Россия.

Возникшие вслед за РСФСР советские республики часто воспринимались всего лишь как ее сателлиты. Собственно, их таковыми и считали на Западе. Так, западные страны требовали, чтобы в Генуэзской конференции (весна 1922 года) принимала участие только Россия – другие республики они в качестве полноценных субъектов и не рассматривали.

На пути к МССР 

Все шло к тому, чтобы включить нацреспублики в состав РСФСР на правах автономий – без какого-либо права на выход. В этом и была суть плана автономизации, который в августе 1922-го выработала особая комиссия ЦК во главе с наркомом по делам национальностей и генеральным секретарем ЦК РКП(б) Иосифом Сталиным. Таких же представлений придерживались и многие другие видные большевики и высокопоставленные функционеры, в том числе председатель Государственного политического управления (ГПУ) Феликс Дзержинский, нарком иностранных дел Георгий Чичерин и первый секретарь Закавказского крайкома РКП(б) Григорий (Серго) Орджоникидзе. Что уж там говорить – за унитарное государство был даже вождь Коминтерна и горячий поборник мировой революции Григорий Зиновьев. Да и председатель Совета народных комиссаров Владимир Ленин на первых порах вовсе не протестовал против автономизации.

Еще в январе 1922 года Чичерин прямо поставил вопрос о включении республик в состав РСФСР, мотивируя это позицией Запада. Но Сталин убедил руководство не торопиться и как следует подготовить присоединение. За время этой подготовки Ленин и изменил свою точку зрения, навязав собственную модель союза суверенных государств, коим и стал СССР.

До этого вождь мирового пролетариата также менял свое отношение к национально-государственному устройству. В 1913 году в письме к товарищу по партии Степану Шаумяну он утверждал: «Мы за демократический централизм, безусловно. Мы против федерации. Мы за якобинцев против жирондистов… Мы в принципе против федерации – она ослабляет экономическую связь, она негодный тип для одного государства». А вот в статье «О лозунге Соединенных Штатов Европы» 1915 года можно прочитать: «Соединенные Штаты мира (а не Европы) являются той государственной формой объединения и свободы наций, которую мы связываем с социализмом, – пока полная победа коммунизма не приведет к окончательному исчезновению всякого, в том числе и демократического, государства».

Ленинский проект союза суверенных государств как раз и был направлен на создание таких «Штатов мира». Ленин хотел видеть в этом образовании разные страны, в первую очередь промышленно развитые государства Европы. Вхождение таковых в состав единого Российского государства казалось ему весьма проблематичным. Другое дело – вхождение в наднациональный союз суверенных государственных образований.

Не случайно в преамбуле к первой Конституции СССР (1924 год) было четко обозначено: «Союз этот является добровольным объединением равноправных народов… за каждой республикой обеспечено право свободного выхода из Союза… доступ в Союз открыт всем социалистическим советским республикам, как существующим, так и имеющим возникнуть в будущем… новое союзное государство явится достойным увенчанием заложенных еще в октябре 1917 года основ мирного сожительства и братского сотрудничества народов… оно послужит верным оплотом против мирового капитализма и новым решительным шагом по пути объединения трудящихся всех стран в Мировую Социалистическую Советскую Республику».

Неудавшийся альянс 

Что же заставило Ленина осенью 1922-го вернуться к «глобалистской» позиции 1915 года? Как представляется, эта трансформация была вызвана неудачей проекта создания единого рабочего фронта, призванного объединить (точнее, воссоединить) коммунистов и социал-демократов. На такой международный союз Ленин возлагал большие надежды. Он стал задумываться о нем еще до «либерализации» нэпа.

В этом плане весьма показательна его позиция конца 1920 года в отношении советизации Грузии: Ленин был категорически против нее. И 17 декабря ЦК РКП(б) подтвердил приверженность мирному направлению политики РСФСР на Кавказе. В результате была отменена военная операция против Грузии, которую готовило Кавказское бюро ЦК, возглавляемое Орджоникидзе и Сергеем Кировым. В дальнейшем Политбюро ЦК неизменно отклоняло их предложение начать активные действия.

Почему же председатель Совнаркома был настроен столь либерально? Судя по всему, дело заключалось вот в чем. Тогдашней независимой Демократической Республикой Грузия правили меньшевики, и она пользовалась трепетным обожанием всей европейской социал-демократии. Ленин рассчитывал заручиться поддержкой социал-демократов, которые давно уже стали частью западного политического истеблишмента. При этом он, конечно же, не выпускал из виду политические интересы большевизма. «Цель и смысл тактики единого фронта состоит в том, чтобы втянуть в борьбу против капитала более и более широкую массу рабочих, не останавливаясь перед повторными обращениями с предложением вести совместно такую борьбу даже к вождям II и II 1/2 Интернационалов», – подчеркивал Ленин.

Иными словами, можно предположить, что его «либерализм» в отношении Грузии был своеобразным прощупыванием пути сближения с европейской социал-демократией. Примерно тогда же был заключен знаменитый торговый договор с Англией. Это произошло 16 марта 1921 года, всего двумя днями позднее провозглашения нэпа. Очевидно, эти два события как-то обуславливали друг друга. По всей вероятности, Ленин делал ставку на приход к власти лейбористов, которые весьма усилились к тому времени. Отчасти его расчеты оправдались. 22 января 1924 года, на следующий день после смерти вождя мирового пролетариата, британским премьер-министром стал лейборист Джеймс Рамсей Макдональд. При нем произошло практически молниеносное признание СССР: соответствующую ноту англичане направили уже 1 февраля.

Однако в целом проект сближения с социал-демократией потерпел крах. Хотя коммунисты и социал-демократы всерьез обсуждали вопрос о подготовке всемирного рабочего конгресса, в самый последний момент лидеры II и II 1/2 Интернационалов решили проводить этот конгресс без коммунистов. Вот это, собственно говоря, и привело к повороту ленинской позиции. Ленин снова возложил надежды на мировую революцию, для чего им и был буквально протащен (помимо воли большинства руководителей партии) проект создания союза республик.

Первая часть документа, известного как «Письмо к съезду». Текст продиктован В.И. Лениным и записан его секретарем М.А. Володичевой 23 декабря 1922 года

Лев Троцкий

Вторая большевистская революция 

Одновременно Ленин планировал осуществление своеобразной революции внутри СССР. Ему стало ясно, что его соратники в большинстве своем не думают серьезно о мировой революции, а считают необходимым укреплять созданное в 1917 году новое государство. Чтобы преодолеть их «консерватизм», он и предложил самую настоящую программу политических преобразований, известную как «Письмо к съезду» или «Завещание Ленина» (конец 1922 года).

Красной нитью через весь этот текст проходит идея увеличения численности ЦК за счет рабочих. Ленин неоднократно и настойчиво повторял это требование: «В первую голову я ставлю увеличение числа членов ЦК до нескольких десятков или даже до сотни. Мне думается, что нашему Центральному комитету грозили бы большие опасности на случай, если бы течение событий не было бы вполне благоприятно для нас (а на это мы рассчитывать не можем), – если бы мы не предприняли такой реформы». Далее: «Мне думается, что 50–100 членов ЦК наша партия вправе требовать от рабочего класса и может получить от него без чрезмерного напряжения его сил». И снова: «Такая реформа значительно увеличила бы прочность нашей партии и облегчила бы для нее борьбу среди враждебных государств, которая, по моему мнению, может и должна сильно обостриться в ближайшие годы. Мне думается, что устойчивость нашей партии благодаря этой мере выиграла бы в тысячу раз».

В последнем фрагменте обращает на себя внимание прогноз об обострении «борьбы среди враждебных государств». Именно среди государств, а не с государствами. Речь явно идет о намерении революционного вторжения в дела этих стран. И, как подчеркивает Ленин, его реформа призвана «облегчить» эту самую борьбу. Таким образом, внутренняя революция, затеянная лидером большевиков и скромно названная им «реформой», была направлена на подготовку революции всемирной. На это же была направлена и «реформа» по созданию союза суверенных государств вместо уже состоявшегося единого государства РСФСР.

В годы горбачевской перестройки было принято говорить о том, что Ленин хотел расширить состав ЦК за счет рабочих с целью его демократизации. Но сие, конечно, весьма смехотворно. Какой тут вообще мог быть демократизм, когда рядовые члены партии использовали технологию «Голосуй всегда с Ильичом!». И можно только согласиться с выводом современного историка Александра Шубина: «Ленин не был настолько наивен, чтобы считать, что новички-рабочие начнут одергивать Сталина и Троцкого. Они должны были служить надежной опорой Ленина в ЦК».

Несомненно, вождь мирового пролетариата думал о создании когорты своих – абсолютно и безусловно преданных ему – сторонников, которые и призваны были контролировать ЦК, составляя его, проленинское большинство. Кроме того, он возлагал серьезные надежды на Центральную контрольную комиссию (ЦКК), где также планировалось задействовать верных рабочих. В статье Ленина «Как нам реорганизовать Рабкрин» читаем: «…члены ЦКК, обязанные присутствовать в известном числе на каждом заседании Политбюро, должны составить сплоченную группу, которая, «невзирая на лица», должна будет следить за тем, чтобы ничей авторитет – ни генсека, ни кого-либо из других членов ЦК – не мог помешать им сделать запрос, проверить документы и вообще добиться безусловной осведомленности и строжайшей правильности дел».

Иосиф Сталин (в центре) среди товарищей по партии. 1920-е годы

Такая «независимая» ЦКК, согласно планам Ленина, должна была работать в теснейшей спайке с Наркоматом рабоче-крестьянской инспекции (РКИ, Рабкрина), представляя собой некое уникальное надпартийное и надгосударственное образование.

Тасуя соратников 

В «Письме к съезду» Ленин дает интересные характеристики своим ближайшим сподвижникам. Он вроде бы одновременно критикует завзятых антагонистов – Иосифа Сталина и Льва Троцкого: «Тов. Сталин, сделавшись генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не уверен, сумеет ли он всегда достаточно осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, тов. Троцкий, как доказала уже его борьба против ЦК в связи с вопросом о НКПС [Наркомате путей сообщения. – «Историк»], отличается не только выдающимися способностями. Лично он, пожалуй, самый способный человек в настоящем ЦК, но и чрезмерно хватающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто административной стороной дела».

Однако при этом в отношении Сталина говорится о жестких мерах организационного характера: «…я предлагаю товарищам обдумать способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место другого человека, который во всех других отношениях отличается от тов. Сталина только одним перевесом, именно – более терпим, более лоялен, более вежлив и более внимателен к товарищам, меньше капризности и т. д.». А вот в отношении Троцкого такие меры не предусматриваются. И Ленин даже заявляет о необходимости соглашаться с его административно-политическими требованиями: «…я думаю предложить вниманию съезда придать законодательный характер на известных условиях решениям Госплана, идя в этом отношении навстречу тов. Троцкому».

Известно, что Ленин и Троцкий действовали в прочной спайке против Сталина и его проекта автономизации. Также мы знаем, что Ленин предложил Троцкому занять должность заместителя председателя Совнаркома. Как представляется, тем самым Владимир Ильич стремился укрепить аппарат правительства – против сталинского аппарата ЦК. Вообще Ленин в данном случае делал главную ставку на Троцкого, явно учитывая лево-глобалистские предпочтения последнего.

Серьезные надежды возлагались и на Зиновьева, несмотря на упомянутый Лениным «октябрьский эпизод». Вот весьма показательный фрагмент «Письма к съезду»: «Я не буду дальше характеризовать других членов ЦК по их личным качествам. Напомню лишь, что октябрьский эпизод Зиновьева и Каменева, конечно, не являлся случайностью, но что он также мало может быть ставим им в вину лично, как небольшевизм Троцкому». Между тем в октябре 1917-го Ленин отнюдь не считал позицию Зиновьева и Льва Каменева «эпизодом», а требовал исключить их из партии. Все дело здесь в том, что в 1917 году Зиновьев был правым, выступая против захвата власти. Теперь же он был вполне левым и ярым сторонником мировой революции.

Такая позиция Зиновьева во многом определялась его должностью председателя Исполкома Коминтерна. Коминтерн в 1920-х был мощнейшим центром силы. По его линии организовывались десятки революционных заговоров (в Германии, Болгарии, Югославии, Эстонии и т. д.). В сентябре 1923-го было принято решение о подготовке восстания в Германии. Тогда планировалось вооружить не менее 50–60 тыс. рабочих Саксонии и Тюрингии. Военная комиссия ЦК разработала план мобилизации Красной армии для помощи восставшим, предполагалось формирование 20 новых дивизий. Однако в последний момент руководство Компартии Германии во главе с Генрихом Брандлером испугалось, и восстание оказалось сорвано.

Кстати, Сталин отнесся к этой затее Коминтерна отрицательно, что также отразилось на его отношениях не только с Зиновьевым, но и с Лениным. Если в первой половине 1922 года отношения между двумя высокопоставленными руководителями были весьма и весьма доверительными (так, в мае, после первого удара, Ленин попросил Сталина дать ему яд, чтобы избежать мучений, – очевидно, что для этого нужна была определенная степень близости), то впоследствии все изменилось. Ленин был недоволен усилением позиций Сталина, которого недавно сам же и выдвинул в генеральные секретари ЦК. Если сначала ему импонировал «аппаратчик» Сталин, для которого главным было укрепление Российского социалистического государства, то потом, когда прагматизм сменился радикализмом, Иосиф Виссарионович сразу же стал неугоден.

Схема политико-административного деления Союза Советских Социалистических Республик на 30 декабря 1922 года

Масла в огонь добавил и спор по поводу автономизации, план которой Ленин сумел сорвать осенью 1922 года. Тогда Сталин разумно уклонился от прямого боя с Лениным. Он понимал, что обязательно проиграет – авторитет вождя был воистину запредельным. На это ему и указывал Каменев в записке, поданной во время заседания Политбюро: «Думаю, раз Вл. Ил. настаивает, хуже будет сопротивляться». И в самом деле, Сталин ничего бы не выиграл, но только подпортил бы свой имидж «верного ленинца». Ведь до этого у него, в отличие от «Иудушки» Троцкого или тех же Зиновьева с Каменевым, не было никаких серьезных трений с Лениным. Сталин вынужден был согласиться с созданием наднационального союза.

Оптимизация СССР 

Впрочем, будущее показало, что европейский пролетариат вообще не захотел никакой коммунистической революции. Между тем Советское государство уже существовало как наднациональный союз республик, а такая форма объединения была, безусловно, весьма рискованной. Возможно, проживи Ленин еще несколько лет, и он бы сам демонтировал СССР, превратив его в унитарную Российскую республику. Но он умер в январе 1924 года, после чего все его свершения стали восприниматься как нечто сакральное и не подлежащее и малейшей критике. В этих условиях ничего изменить уже было нельзя. Попробуй Сталин выступить против сложившегося строения СССР, как его моментально обвинили бы в отходе от ленинизма (обвинения в этом и так звучали достаточно часто и громко).

Но Иосиф Виссарионович все-таки не смирился с создавшимся положением и попытался максимально оптимизировать структуру СССР, приблизив его к унитарному государству. Стоит отметить, что уже и в 1922 году он добился некоторого компромисса. Ленин требовал «оставить Союз Советских Социалистических Республик лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов» (в записках «К вопросу о национальностях или об «автономизации»»). По сути, он выступал за создание конфедерации, надеясь, что это облегчит присоединение к Союзу новых стран – европейских, азиатских и т. д. Тем не менее была выбрана более централистская модель. Кто знает, если бы Сталин полностью согласился с Лениным, то Союз, может, распался бы еще в 1920-х, ведь никакой мировой революции не намечалось.

Уже укрепившись у власти, в 1936 году Сталин использовал новую Конституцию для усиления единства страны. «Если раньше советская федерация по сути была договорной, то теперь она становилась конституционной, – пишет историк Дмитрий Чураков в публикации «Сталинская национальная политика и решение «русского вопроса» СССР в 1920–1930-е годы». – В прежней Конституции 1924 года текст начинался с декларации о создании СССР и союзного договора. В тексте сталинской Конституции ссылок на эти документы уже не содержалось. Тем самым они утрачивали свою силу. СССР становился единым государством».

Вдобавок Сталин ликвидировал так называемые национальные районы и национальные сельсоветы, которые обладали огромным удельным весом. «По данным на 1934 год, к категории национальных были отнесены каждый десятый район и каждый восьмой-девятый сельсовет в стране, – отмечает историк и писатель Александр Вдовин. – Однако в Конституции СССР 1936 года эти нижние этажи советской федерации не были узаконены. <…> К началу 1940-х годов многие из них были расформированы, национальный статус нерасформированных уже не подчеркивался».

Да здравствует нерушимая дружба народов СССР! Худ. В.Д. Бернадский. 1960-е годы

Хотя Сталин так и не успел исправить все то, что сделал Ленин во время своего очередного революционно-нигилистического «помрачения». Возможность свободного выхода республик из СССР сохранялась на протяжении всего советского периода истории. В итоге Союз все-таки рухнул в декабре 1991-го. Можно только предположить, на сколько частей распалась бы страна, если бы упомянутые национальные районы и сельсоветы продолжали бы существовать.

Что почитать? 

Шубин А.В. Вожди и заговорщики. Политическая борьба в СССР в 1920–1930-е годы. М., 2004

Елисеев А.В. Русские в СССР. Потерпевшие или победители? М., 2010

Фото: РИА Новости, ХУДОЖНИК ЮРИЙ РЕУКА

Сказочный герой

марта 29, 2020

Образ Ленина пронизывал не только патетические кинофильмы и серьезные марксистские книги. Вождь революции был неизменным героем детских журналов и книжек. Включая рассказы «для самых маленьких»

В советской литературе сложился целый жанр, в наши дни основательно позабытый, – детская лениниана. Несколько слащавый образ вождя чем-то напоминал рождественского дедушку и в то же время был олицетворением героя и борца. Быть может, это стало главным, решающим аспектом ленинского мифа. С рассказа о Владимире Ленине начинались все советские азбуки.

Первое – самое простое и идеологически выверенное – повествование о вожде сложила его вдова Надежда Крупская.

«В комнате на стене висит портрет. Вася сказал отцу:

– Папа, расскажи мне про него.

– А ты знаешь, кто это?

– Знаю. Это Ленин.

– Да, это Владимир Ильич Ленин. Наш любимый, родной, наш вождь».

И далее – элементарный рассказ о классовой борьбе, о роли Ленина в революции и о том, что мы должны продолжать его дело, «жизнь по-новому налаживать». Текст производит впечатление директивного и даже сакрального знания. Это ликбез для самых маленьких, с которого начинается воспитание «строителя социализма». Писала Крупская без двусмысленностей и витиеватых красивостей – так, чтобы каждый полуграмотный дедушка мог пересказать эту «истину» своему внучку.

Вместе с рассказами Крупской ленинский канон «для самых маленьких» составили воспоминания Владимира Бонч-Бруевича и Марии Ульяновой – несколько более занимательные. Они стали основой идеологии, которая пропагандировалась в детских политических организациях – октябрятской и пионерской. Их знали как «Отче наш» – и сравнение с религиозными материями здесь не случайно. Ленин оказался в центре светской религии, к которой приобщались в детстве.

«Иногда можно кушать чернильницы» 

В предвоенные годы не было в Советском Союзе писателя популярнее, чем Михаил Зощенко. Его сатирические рассказы о коммунальных конфузах раскупались не хуже, чем горячие пирожки. Но никого не смущало, что в 1939 году столь едкий сатирик взялся и за рассказы о Ленине. Их он написал целых шестнадцать. Зощенко рассказывал детям о том, как рабочие уступили Ленину очередь в парикмахерскую, как ему в голодные дни подарили рыбу, а он от нее отказался, наконец, о том, как вождь бросил курить. Оказывается, в 17 лет Володя Ульянов пристрастился к табаку. И наотрез отказывался бросить, пока мама не объяснила ему, что папиросы обходятся семье слишком дорого… «Ах, прости, мама! Вот об этом я не подумал. Хорошо, я сегодня же брошу курить» – так он ответил Марии Александровне, «вытащил из кармана папиросы и положил их на стол. И уж больше до них не дотрагивался». «Это был сильный человек, с железной волей. И всем людям надо быть такими же, как он» – этими словами Зощенко завершил рассказ.

В своей лениниане он не отказался от фирменного «простонародного» развязного языка. Шестнадцать очерков написаны как будто от лица пожилого рабочего, который решил поделиться с молодым поколением своими представлениями о самом справедливом и добродушном вожде.

Эти рассказы исправно переиздавались в детских хрестоматиях даже в годы опалы Зощенко. Самым популярным из них, пожалуй, стал «детский детектив» о том, как Ленин из тюремных застенков вел переписку с товарищами молоком, делая невидимые пометки на полях и между строк разрешенных для чтения книг. Как только появлялся надзиратель, Ильич съедал чернильницу из хлебного мякиша и с аппетитом запивал ее молоком. Многие дети пытались повторить такой безобидный трюк с последующим проявлением «чернил» над лампой – разумеется, не в тюремных условиях.

Современный читатель невольно призадумывается: «Не издевался ли писатель-пересмешник над советскими святынями?» Многие повороты этой ленинианы откровенно анекдотичны. Но даже самые бдительные хранители партийной чистоты не обнаруживали в зощенковских «Рассказах о Ленине» никакой крамолы. Писателя хвалили за юмор, за умение выстроить увлекательный сюжет, а издевки не замечали. Да и была ли она?

Во-первых, Зощенко, многое повидавший за годы войн и революций, действительно высоко оценивал политические таланты Ленина и не собирался его разоблачать. А во-вторых, он эффективно выполнял политическую задачу. Зощенко умел находить общий язык с самыми наивными читателями, будь то дошкольники или великовозрастные полуграмотеи. Писал просто и хлестко. Поэтому его и читали даже те, кто сроду не заглядывал ни в какую другую книжку. «Он хотел, чтобы все люди, которые работают, жили бы очень хорошо. И он не любил тех, кто не работает», – втолковывал писатель о вожде. За это Зощенко и ценили.

Приключения дедушки Ленина 

Исправно создавала детскую лениниану и Зоя Воскресенская, писательница, которая в сталинские времена была резидентом советской разведки в Финляндии и Швеции. Как разведчицу ее рассекретили только в начале 1990-х, но как автора детских книг в Советском Союзе Воскресенскую знали миллионы. Мятежной молодости Ленина она посвятила повести «Сквозь ледяную мглу» (1962) и «Сердце матери» (1965). Обе они были экранизированы. Но самый большой успех выпал на долю сборника рассказов «Секрет», в котором жизнь семьи Ульяновых представала чередой забавных и поучительных приключений, почти рождественских историй о детстве и юности будущего вождя. Володя Ульянов в этих рассказах рисовался сказочным героем, эдаким юным Буддой, в котором уже угадывается великое предназначение. И сказки получились изящные.

Настоящий остросюжетный роман о Ленине опубликовала в юбилейном 1970 году, когда вся страна праздновала столетие со дня рождения вождя, Мария Прилежаева, охватившая всю его жизнь – с раннего детства до смерти в Горках в крещенские морозы 1924-го. В соответствии с фамилией работала она прилежно. Заблаговременно потренировалась, рассказав детям о жизни Михаила Калинина в повести «Под северным небом», и к ленинской теме подошла весьма основательно. Роман так и назывался – «Жизнь Ленина», не больше и не меньше. Отрывки из него входили в школьную программу младших классов по чтению.

Самые яркие страницы этой книги посвящены подпольной деятельности Ленина и его соратников. Читать о приключениях конспираторов тогдашним младшим школьникам было интересно. Однако Прилежаева представила панораму ленинской жизни вплоть до последних дней в занесенных снегом подмосковных Горках, когда Надежда Крупская вслух читала ему рассказ Джека Лондона «Любовь к жизни» – о том, как через снежную пустыню пробирается к пристани умирающий, но не сдающийся человек. Современному читателю многие страницы этой повести, наверное, покажутся безмерно слащавыми, но тогда к Ленину относились как к некоему идеалу «самого человечного человека», а историческое полотно, предлагаемое Прилежаевой, для многих стало первым шагом в познании противоречивой, извилистой истории ХХ века.

Из этих детских произведений пошли в народ легендарные крылатые выражения Ленина: «Мы пойдем другим путем», «Учиться, учиться и учиться», «Кто не работает, тот не ест». На них – а вовсе не на мудреных книгах самого Ульянова (Ленина) – во многом основывался образ справедливого и обаятельного вождя. И этот миф исправно работал, сплотив несколько поколений. Поскольку каждый советский человек узнавал о «нашем Ильиче» чуть ли не с колыбели, относились к нему почти как к родственнику. Кстати, формула про «дедушку Ленина» тоже из той самой детской ленинианы…

 

Культ Ильича

марта 29, 2020

В Советском Союзе Ленин был культовой фигурой в прямом смысле слова. Как и почему складывался этот культ и что способствовало возвеличиванию вождя? Своим мнением об этом с «Историком» поделился доктор исторических наук, профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Борис Колоницкий

Одну из своих недавних книг Борис Колоницкий посвятил формированию культа «вождя народа» Александра Керенского. Этот культ просуществовал недолго: он сформировался только к июлю 1917 года, но вскоре превратился в свою противоположность. Любовь широких народных масс к яркому революционному политику очень быстро сменилась ненавистью и к нему лично, и к проводимому им курсу. Что и предрешило крах Керенского и приход к власти Владимира Ленина.

С культом Ильича вышло все по-другому. Его почитание, активно поддерживаемое государством, растянулось на долгие десятилетия. И даже сейчас, спустя почти 30 лет после крушения советской власти, Ленин у многих по-прежнему вызывает симпатии.

Свято место пусто не бывает 

– В одной из своих книг вы показываете, что спрос на культ вождя возник практически сразу после Февраля 1917-го и «первой любовью революции», как его тогда называли, оказался Александр Керенский. Почему так происходило? 

– Я думаю, тут нужно сказать о нескольких обстоятельствах. Во-первых, в кризисной ситуации возрастает роль политических лидеров, происходит персонификация политики, которая и в так называемые «нормальные времена» в России высока, а в период кризиса проявляется еще более выпукло. Во-вторых, и это важно, в феврале 1917 года монархию сменил иной, республиканский политический строй. В сознании людей произошел также религиозный сдвиг, потому что царь был главой Русской православной церкви с начала синодального периода, то есть с эпохи Петра Великого. На поиск новых форм персонификации политики влияла и традиция сакрализации власти.

– Можно ли считать культ Ленина продолжением традиционного культа монарха в России? 

– Есть такая гипотеза. Наиболее ярко она отражена в книге первой исследовательницы культа Ленина, американского историка Нины Тумаркин. Она опирается на два тезиса. Первый из них – это традиция религиозного почитания правителей, в особенности князей, в русской культуре. Второй тезис – это традиция российской революционной интеллигенции, которая, в свою очередь, пыталась прагматично использовать религиозную традицию. Прежде всего Нина Тумаркин пишет об экспериментах богостроителей и богоискателей. Другой исследователь, немецкий историк Бенно Эннкер, очень много работал с советскими архивами, когда это стало возможным. Он говорит о других аргументах, которые выстраивали создатели культа Ленина. Эннкер подчеркивает роль весьма рациональных и прагматичных лидеров большевиков, таких как Феликс Дзержинский или Леонид Красин, в формировании культа вождя. Но это не снимает полностью тезисов Нины Тумаркин, поскольку лидеры большевиков, конечно, учитывали настроения крестьянства, народную традицию почитания правителей. Так что, с моей точки зрения, все это имело место, даже если и не всегда находило отражение в источниках.

– Существовал ли культ Ленина до его прихода к власти – в дореволюционной партийной среде? 

– На мой взгляд, нет. Тогда этот культ было весьма затруднительно создать, потому что политическая традиция, которая культивировалась в социал-демократической партии, такие возможности ограничивала. Социал-демократы даже иронизировали по поводу политической культуры социалистов-революционеров, восхвалявших героев, пророков, вождей и так далее. Считалось, что в социал-демократическом движении культ личности, культ вождя – это что-то нетерпимое. Естественно, возникало почитание каких-то фигур, например «отца русского марксизма» Георгия Плеханова. Однако не только Ленин, но и другие социал-демократы относились к этому с определенной иронией.

Выстрел в народ (Покушение на В.И. Ленина 30 августа 1918 года). Худ. А.М. Герасимов. 1960-е годы

Существовало понятие «ленинцы». Изначально это такой ярлык, который употреблялся и до революции. Здесь нечего отрицать. Но это был ярлык скорее уничижительный, то, что приписывалось тому или иному большевику. Безусловно, авторитет Ленина среди его сторонников был колоссальным, и, конечно, он старался создать авторитарную структуру, во главе которой стоял бы он сам. Правда, сделать это было непросто, и уж точно его авторитет не оформлялся риторически как «культ вождя».

Этапы большого пути 

– Как и когда начал формироваться общенациональный культ Ленина, если говорить уже про постреволюционную ситуацию? 

– После революции было пройдено несколько этапов в становлении культа Ленина. Что-то начало формироваться еще до того, как большевики пришли к власти, и тут немалую роль сыграли политические противники Ильича, потому что термины «ленинцы», «сторонники Ленина» в 1917 году были в основном на языке его оппонентов. Но благодаря такой антирекламе он стал известен всей стране. В этом смысле изначально для тиражирования образа Ленина его политические противники сделали не меньше, чем его сторонники.

Белогвардейский агитационный плакат. Около 1918 года

Потом Ленин стал главой правительства. Исследователи выделяют несколько основных моментов, повлиявших на дальнейшее развитие его культа. Первый из них – это покушение на Ленина 30 августа 1918 года. Образ «вождя-мученика» и особая атмосфера, которая возникла в то время, истерия, которая стала очень важным фоном для объявленного тогда красного террора, были весьма существенными факторами в создании культа Ленина. Затем – 1920 год, празднование 50-летия Владимира Ильича, которое проходило достаточно торжественно. Разные лидеры большевиков соревновались в его восхвалении. Надо сказать, что Иосиф Сталин выступил не слишком удачно, первоначально недооценив значение своего личного участия в строительстве культа Ленина для формирования собственного авторитета. Лев Троцкий и Григорий Зиновьев в наибольшей степени приложили тогда руку к развитию этого культа. И третий момент – специфическая атмосфера 1924-го, года смерти Ленина, решение о мумификации его тела и создании Мавзолея, которое было принято не без дискуссии, вокруг всего этого возникли интриги и борьба. И опять же изначально в этих спорах не Сталин играл первую скрипку. Естественно, в это время культ Ленина стал разрастаться. Это было связано и с внутрипартийной борьбой, когда различные группы большевиков, конфликтуя друг с другом, каждая по-своему пыталась опереться на авторитет вождя, в том числе придумывая те или иные способы его восхваления.

– Так культ Ленина формировала партия. А как общество реагировало на создание этого культа, возникали ли в народе какие-то формы почитания вождя? 

– Конечно, не следует полагать, что культ формировался только сверху. На самом деле такой подход к его становлению – разделение на «сверху» и «снизу» – не очень правилен, поскольку было много инициатив разного уровня. Иногда низы провоцировали верхи, иногда наоборот – это была довольно сложная игра. Здесь ни в коем случае нельзя забывать об атмосфере Гражданской войны и 1920–1930-х годов в целом, о необходимости недоговаривать и умалчивать многие вещи. Ведь то, что люди писали в резолюциях и даже в личных документах, письмах и дневниках, по большей части проходило через серьезную самоцензуру – на это нужно делать поправку.

Кстати, есть очень искренний источник для представления о формировании культа Ленина в то время – это имена людей, антропонимы. Перед революцией в России самым популярным было имя Николай. Объяснить это можно в том числе и монархическими настроениями, которые были распространены. А в год смерти Ленина, согласно статистике, произошел резкий прирост мальчиков с именем Владимир. И затем, уже во второй половине 1920-х годов, в 1930-х, 1940-х, это было по-прежнему самое популярное мужское имя в России.

Что же касается иных «народных» проявлений культа, то они, как правило, находили отражение в фольклоре, сильно отступающем от генеральной линии партии. Например, это слухи о том, что Ленина, «хорошего вождя», отравили враги. Или что он на самом деле не умер, а скрывается и появится в критический момент. Такие случаи фиксировались и современниками, в частности сотрудниками ГПУ, политической полицией, и уже потом исследователями.

Культы и культики 

– Относились ли в народе к Ленину как к Богу или царю еще при его жизни? 

– Сложно сказать, относились ли к нему именно как к Богу или царю. Впрочем, известна традиция помещать портреты императора и членов его семьи среди икон. Это был объект сакрального почитания и поклонения. А уже после революции среди икон можно было увидеть иногда и портреты Ленина, такое тоже было.

Но не менее интересен и другой случай – непреднамеренного использования авторитета Ленина. Я напомню один из эпизодов знаменитого фильма «Чапаев». Речь идет о сцене деревенской сходки, где крестьянин, которого играл Борис Чирков, спрашивает Чапаева, хитро прищурившись: «Василий Иванович, ты за кого – за большевиков али за коммунистов?» Кажется, что вопрос совершенно абсурден. Однако Чапаев внимательно смотрит на крестьянина, затем оборачивается к комиссару, который стоит за его спиной, и говорит толпе селян: «Я за Интернационал!» И все восхищаются, как он умело ушел от вопроса. Уже после комиссар спрашивает его: «А ты за какой Интернационал – за Второй или за Третий?» Сам Чапаев, по-видимому, не очень понимает, какая разница между ними, но тут же находится и срезает собеседника вопросом: «А Ленин в каком?» И тот отвечает: «В Третьем, большевистском, он его и создал». И Чапаев торжествующе говорит: «Вот и я в Третьем!» То есть быть с Лениным – это очень важно! Это кажется такой находкой сценаристов и режиссеров «братьев» Васильевых, специально придумавших столь абсурдную ситуацию, но это имело отношение и к реальному положению дел в годы Гражданской войны, потому что в некоторых губерниях вспыхивали восстания с лозунгом «За большевиков, против коммунистов».

В сознании многих крестьян, да и красноармейцев, советская власть на самом деле имела такой вот двуликий образ. С одной стороны, мировую войну прекратили, землю отдали крестьянам – все это хорошо, так ведь? Это сделали большевики. Но с другой стороны, возникли заградотряды, продразверстка, мобилизация, ЧК, то есть очень неприятные явления. А это – дело рук коммунистов. Иными словами, распространилось представление, что есть «плохие коммунисты» и «хорошие большевики». И это же представление существовало, например, в виде утверждения: «Мы за хорошего Ленина, но против плохого Троцкого». Получается, как это ни странно, авторитет Ленина использовался даже для организации антикоммунистических восстаний. Что, безусловно, свидетельствует о силе этого авторитета.

– При этом культ Ленина сочетался с культом Троцкого… 

– Когда мы говорим о культе Ленина в годы Гражданской войны (равно как и о культе Сталина на одном из этапов), то должны иметь в виду, что это не культ одного большого вождя, это культ вождей. Потому что в годы Гражданской войны было совершенно явно, что второй вождь – Троцкий. Иногда даже рядом висели портреты Ленина и Троцкого. Политическая культура времен Гражданской войны, то есть периода, когда культ вождей появился, активно использовала язык христианства. Ленина называли «вождем вождей». Это же точно из Библии: «Царь царствующих» (Новый Завет, Первое послание к Тимофею, 6:15)! С той поправкой, разумеется, что культ вождей – это не монотеизм, а политеизм, и все-таки.

Культ Троцкого как вождя Красной армии начинает формироваться с осени 1918 года. И тут сыграли роль и победы, и поражения Красной армии, к которым Троцкий имел отношение. Что касается Ленина, то здесь, как мы уже говорили, возникла особая атмосфера, сложившаяся после его ранения и во время его болезни, в тот момент, когда нужно было укреплять авторитет вождей. И еще здесь то, что я бы назвал каудилизмом Гражданской войны. В узком смысле слова каудилизм – это режим личной власти диктаторов в Испании и ряде стран Латинской Америки, установленный посредством военного переворота и использующий в качестве своей опоры армию. В нашем же случае имеется в виду культ локальных полевых командиров и местных политических руководителей, причем и у красных, и у белых. Он, конечно, очень важен. Если говорить о большевиках, то иногда большой культ влиял на местный. Допустим, Ивана Смирнова (в 1919–1921 годах – председатель Сибревкома, расстрелян в 1936-м) называли «сибирским Лениным», а Файзуллу Ходжаева (в 1924–1937 годах – председатель Совнаркома Узбекской ССР, расстрелян в 1938-м) – «бухарским Лениным». То есть были такие местные вожди разного уровня. И не только у красных.

О том, как скромность украшает человека 

– Предположим, что Керенский остался бы у власти. Как вы считаете, был бы в дальнейшем его культ похожим на культ Ленина, с последующим «захоронением» в Мавзолее на главной площади столицы? 

Иллюминация на проспекте Калинина (ныне Новый Арбат) в дни празднования столетия со дня рождения В.И. Ленина

– Я думаю, что нет. Дело в том, что накануне прихода большевиков к власти ситуация была совершенно другая. Как замечают сейчас некоторые историки, изучающие революцию, и я с ними согласен, Временное правительство потеряло власть еще до того, как большевики ее захватили. Падение власти этого правительства проявлялось в том числе в снижении авторитета Керенского. Там приходилось говорить уже не о харизме, а об антихаризме. При этом различные политические силы, которые станут противниками в ходе Гражданской войны, – будущие красные и будущие белые – в одинаковой степени яростно и одними и теми же словами ругали Керенского. Так что и удержаться во главе государства он не мог, и регистр отношения к нему был абсолютно иной накануне того, как он потерял власть.

– Сопротивлялся ли сам Ленин созданию его культа или принимал это как необходимость? 

– В источниках зафиксированы некоторые случаи, когда он выступал против создания его культа и выражал недовольство этим. Но вы же понимаете, что подобная скромность вождя, который препятствует своему чрезмерному восхвалению, – это ведь тоже часть ритуала восхваления. Говорили о необычайной скромности того же Сталина и о том, что он также был недоволен созданием его культа.

Так что, на мой взгляд, сам Ленин вряд ли был инициатором такого проекта, но он и не делал то, что мог, для запрета этого. Скорее всего, в отличие от Троцкого или Сталина, Ленин не всегда оценивал значение подобной символической политики – он был просто более рациональным человеком и обладал немного другим типом лидерства.

– Как быстро сложился культ Ленина? Что изменилось после его смерти? 

– С точки зрения многих исследователей, о настоящем культе Ленина можно говорить только с момента его смерти – с 1924 года. Здесь в принципе все понятно: особая атмосфера, потом произошел некий поиск, появились разные местные инициативы. Если мы посмотрим на первые памятники вождю, 1924 года, то среди них большой разнобой, некоторые из них очень наивны, забавны эстетически, иногда даже уродливы, но все они искренние. Затем возникла довольно жесткая регламентация, как можно показывать, фиксировать Ленина. То есть начал формироваться канон, от которого достаточно сложно было отходить. Это субъективно, но бóльшая часть памятников вождю, по-моему, не очень интересна эстетически, поскольку они повторяют друг друга, есть традиционный набор поз Ленина.

И уже потом появился культ двух вождей – Ленина и Сталина. Образ одного вождя подкреплял образ другого. Иногда на памятниках они изображались вместе, но чаще их можно было увидеть порознь. С 1956 по 1962 год развернулась десталинизация, уничтожались монументы, посвященные Сталину, его тело вынесли из Мавзолея. Эта новая фаза совпала с идеями возрождения изначального ленинизма. И нельзя сказать, что этот процесс происходил целиком сверху, хотя там были свои интересы, и групповые, и региональные, то есть выдвигались совершенно разные проекты. Это вопрос для дальнейшего изучения.

Но, мне кажется, празднование столетия Ленина полвека тому назад, в 1970 году, стало довольно критическим моментом. Отмечался этот юбилей очень широко. И по ощущениям многих, в том числе и моим, эти торжества привели скорее к обратному результату. Произошло «переиспользование» юбилея, само чествование было каким-то казенным. В итоге выработалось настроение «иронического отстранения» от Ильича, родилось множество анекдотов. Появился шаржированный образ вождя, который опирался на советские стереотипы его восхваления. Это «ироническое отстранение» в большой степени присутствует и сейчас в политической культуре России, на мой взгляд. Однако это не грубое преодоление культа, подобное «ленинопаду» на Украине или декоммунизации в других постсоветских и постсоциалистических странах.

– Почему в конце перестройки культ Ленина так быстро распался? 

– Нет, я бы так не сказал. В начале перестройки провозглашалась политика десталинизации и избавления ленинизма от сталинистских наслоений, возвращения к чистому ленинизму. Это было очень популярно: достаточно сказать, что сам Михаил Горбачев и другие лидеры партии использовали данные тезисы в своей риторике. И различные проекты перестройки тоже выстраивались с ориентацией на Ленина и его наследие. До определенного момента это влияние было сильным. Но потом ситуация изменилась, и на то были разные причины. Я уже упоминал об «ироническом отстранении» от образа и учения Ленина, а в перестройку из-под цензуры вышла и антикоммунистическая риторика. Как некоторые тогда считали, добить сталинизм окончательно нужно путем перенесения огня критики и на Ленина. Таким образом, поход на Ленина был объявлен с нескольких сторон.

Однако даже сегодня, согласно опросам общественного мнения, как политический лидер прошлого он забирает симпатии 25–30% россиян. Да, Сталин по популярности обгоняет Ленина, но это явление последних лет. Так что я бы не говорил, что Ленин совсем потерял вес, ведь 25–30% населения – это в общем-то немало.

Что почитать? 

Тумаркин Н. Ленин жив! Культ Ленина в Советской России. СПб., 1997

Эннкер Б. Формирование культа Ленина в Советском Союзе. М., 2011

Колоницкий Б.И. «Товарищ Керенский»: антимонархическая революция и формирование культа «вождя народа». Март-июнь 1917 года. М., 2017

Фото: РИА НОВОСТИ, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, ВАЛЕНТИН КУЗЬМИН /ИТАР-ТАСС

События апреля

марта 29, 2020

415 лет назад 

Недолгий век Годуновых 

После смерти царя Бориса на престол взошел его сын Федор 

Правление Бориса Годунова не было счастливым. Охвативший большую часть Московского царства Великий голод ослабил позиции самодержца, а его попытки обуздать цены на хлеб и приказ открыть голодающим царские амбары не слишком помогли. В это же время распространились слухи, будто младший сын Ивана Грозного не погиб в Угличе, а «чудесно спасся» и скоро будет в Москве. Осенью 1604 года человек, назвавшийся «царевичем Димитрием Ивановичем», при поддержке польских отрядов и казаков появился в пределах Русского государства.

13 (23) апреля 1605 года Борис Годунов после обеда отправился в высокий терем, чтобы обозреть Москву. Спустившись, он почувствовал себя дурно и слег в постель, где ему стало еще хуже: из ушей и носа хлынула кровь. По просьбе царя его перед смертью постригли в монахи – такова была старинная традиция московских правителей. Столь внезапная кончина породила множество слухов. Согласно одним, Борис от известий о Лжедмитрии I впал в такое отчаяние, что, стоя на вышке, принял яд. По другой версии, его мог отравить кто-то из приближенных, тайно перешедших на сторону самозванца. Но нельзя исключать и возможности естественной смерти, так как здоровье царя уже давно пошатнулось.

Престол занял сын Бориса, которого отец готовил к власти, позаботившись о его образовании. Один из современников Годуновых писал о молодом Федоре Борисовиче: «Пустотное и гнилое слово никогда из его уст не исхождало; о вере же и поучении книжном со усердием прилежаше». Однако царствование Федора продлилось всего полтора месяца, его даже не успели короновать. Юный правитель вместе с матерью Марией Григорьевной был убит людьми Лжедмитрия. Многим в Москве тогда казалось, что с утверждением на троне «законного государя Димитрия Ивановича» все беды останутся позади. На самом деле и царь был ненастоящий, и Смута только начиналась…

125 лет назад

Музей обетованный

Основан Русский музей императора Александра III 

Будущий император Александр III еще в юношеские годы увлекался искусством: учился живописи, коллекционировал приглянувшиеся работы художников. С тех пор как Александр Александрович обрел статус наследника, времени на занятия стало не хватать, творчество было заброшено, однако страсть к искусству не пропала. Его коллекция стремительно росла. Вступив на престол, он начал покровительствовать художественным организациям и объединениям: способствовал реформированию Академии художеств, созданию школ, поддерживал передвижников. Император задумал основать первый музей русского искусства, но после его смерти в 1894 году это начинание могло надолго оказаться под сукном. Николай II, сын и преемник царя-мецената, решил исполнить отцовский обет, и 13 (25) апреля 1895 года был подписан высочайший указ «Об учреждении особого установления под названием «Русский музей императора Александра III» и о предоставлении для сей цели приобретенного в казну Михайловского дворца со всеми принадлежащими к нему флигелями, службами и садом». Спустя два года были выработаны положения, подчеркивающие особый статус нового музея и содержащие правила передачи произведений современных художников в Русский музей. Согласно предписаниям, управляющий музеем назначался именным указом из круга членов императорского дома.

Музей был торжественно открыт для посетителей в марте 1898 года. Тогда в его коллекции находилось около 6500 экспонатов, большинство – из собраний Александра III. За следующие 10 лет их число удвоилось. После революции в Русский музей хлынул поток предметов из национализированных частных коллекций. В наши дни в Государственном Русском музее почти полмиллиона единиц хранения.

105 лет назад

Трагедия геноцида 

В Стамбуле начались массовые аресты армян 

Депортация армян под конвоем турецких солдат. 1915 год

Армяне, исповедовавшие христианство, издавна считались в Османской империи гражданами второго сорта. Им запрещалось носить оружие, они платили повышенные налоги. Не раз армянские поселения подвергались жестоким нападениям со стороны религиозных фанатиков. Ситуация обострилась в условиях Первой мировой войны, когда правительство младотурок открыто относилось к армянам как к потенциальной «пятой колонне». Союзники турок – германские советники – рекомендовали им применять против армянского населения жесткие меры. 24 апреля 1915 года по Стамбулу прокатилась волна арестов: в заключении оказались тысячи представителей армянской элиты. Депортации и арестам подверглись также армяне других турецких городов – Александретты (ныне Искендерун) и Аданы. В мае власти приняли решение выслать армян Восточной Анатолии из мест компактного проживания. При осуществлении этих репрессивных мер турецкое военное командование проводило этнические чистки, учинялись расправы. По разным оценкам, геноцид армян унес жизни от 800 тыс. до 1,5 млн человек.

Помощь многим армянам пришла из России. В разгар боевых действий на Кавказском фронте русские открыли для армянского населения коридоры на неспокойной турецкой границе. Беженцы получали материальную помощь и право в течение года беспрепятственно устраиваться на жительство в любом российском поселении. Спасти удалось не менее 350 тыс. человек. В наше время 24 апреля – скорбная дата, с которой началась трагедия армянского народа в Турции, – ежегодно отмечается как День памяти жертв геноцида армян в Османской империи.

95 лет назад

Три имени одного города 

Царицын переименован в Сталинград 

Фонтан в Сталинграде на фоне Музея обороны Царицына. 1930-е годы

В 1920-е годы по СССР прокатилась волна переименований различных географических объектов, чьи названия по революционным меркам оказались не слишком благозвучными. Под раздачу попал и волжский город Царицын, название которого вообще-то не имело никакого отношения к канувшей в Лету российской монархии. Имя крепости, основанной в XVI веке, было дано по впадающей здесь в Волгу реке Царице (Сарисе, от тюркск. Сары-Су, что означает «желтая вода»). Однако это объяснение не интересовало энтузиастов, выдвигавших не самые скромные предложения. Один из местных революционеров Сергей Минин хотел назвать город Мининградом – в собственную честь. Его идея, правда, не встретила поддержки. Гораздо заманчивее для городского партийного руководства было переименовать Царицын во славу более высокопоставленной персоны. 10 апреля 1925 года город на Волге стал Сталинградом – в честь бывшего председателя военного совета Северо-Кавказского военного округа, защищавшего Царицын от белой армии. Сам товарищ Сталин проявил куда больше скромности, чем его коллега по партии, незадолго до переименования направив письмо руководству города с просьбой выбрать другую кандидатуру или в крайнем случае не ставить его в неловкое положение приглашением приехать на церемонию. Насколько был искренен Сталин в своем смущении – неизвестно.

О Сталинграде узнал весь мир в годы Великой Отечественной войны, что, впрочем, не спасло его от дальнейших переименований. В 1961-м в рамках кампании по развенчанию культа личности он стал Волгоградом. Сейчас нередко звучат призывы вернуть его прежнее название, причем как Царицын, так и Сталинград. Последнее предложение было частично реализовано: с 2013-го несколько раз в году Волгоград вновь становится городом-героем Сталинградом – в памятные дни, связанные с историей войны.

Иосиф Сталин

75 лет назад 

Взятие Кёнигсберга 

Цитадель германского милитаризма пала на четвертый день штурма 

Бои на улицах Кёнигсберга. Апрель 1945 года

В январе 1945 года в ходе Восточно-Прусской стратегической наступательной операции войска 3-го Белорусского фронта разгромили тильзитско-инстербургскую группировку противника, подступили к Кёнигсбергу и окружили его. К обороне этого города германское военное командование готовилось долго и тщательно, надеясь сковать в Восточной Пруссии наступавшие части Красной армии и не допустить их переброски на берлинское направление. Гарнизон Кёнигсберга состоял из четырех пехотных дивизий и отдельных полков. Кроме того, там располагались крепостные части и охранные подразделения. В общей сложности город защищали около 130 тыс. солдат и офицеров. Они имели на вооружении почти 4 тыс. орудий и минометов, более 100 танков и штурмовых орудий. На аэродромах Земландского полуострова базировалось 170 самолетов. По распоряжению коменданта крепости генерала Отто фон Ляша и в самом Кёнигсберге был построен аэродром.

Штурм города был запланирован на 6 апреля 1945 года. Его предвосхитили мощный авиаудар и артиллерийская увертюра. Они причинили оборонительным сооружениям существенный ущерб. Затем части Красной армии пошли в наступление и уже вечером ворвались в город. На улицах начались кровопролитные бои. Долго сдерживать напор советских войск противник не смог. К исходу 8 апреля гарнизон Кёнигсберга был рассечен на части. На следующий день, осознав бессмысленность дальнейшего сопротивления, генерал Ляш отдал приказ о капитуляции. На допросе он признал: «Мы полностью потеряли управление войсками… Никак нельзя было предполагать, что такая крепость, как Кёнигсберг, столь быстро падет». В плен сдались около 92 тыс. человек. Стать неприступным «германским Сталинградом» столице Восточной Пруссии было не суждено. В 1946 году город получил новое название – Калининград.

50 лет назад

«Фиат» на Волге 

Волжский автомобильный завод дал первую продукцию 

В СССР с конца 1950-х не раз возникали планы создания массового автомобиля. В итоге правительство пришло к решению строить новый автозавод, который был бы способен выпускать не менее полумиллиона современных легковых автомобилей в год. Было ясно, что для этого придется обратиться к зарубежному опыту. Переговоры велись и с западногерманской фирмой «Фольксваген», и с французской компанией «Рено», и с итальянским производителем автомобилей «Фиат». Итальянцы предложили наиболее экономичную модель, и в 1966 году в Самарской области началось строительство автогиганта. Город, которому выпала такая честь, незадолго до этого получил название в память об итальянском коммунисте Пальмиро Тольятти.

19 апреля 1970 года, накануне столетия со дня рождения Владимира Ленина, с главного конвейера Волжского автомобильного завода сошли первые шесть автомобилей марки ВАЗ-2101 «Жигули», внешне похожих на «Фиат-124». Правда, для советских условий итальянскую модель модернизировали. Через несколько лет завод уже выпускал более 650 тыс. машин в год. Его первую модель прозвали «копейкой», но стоила она недешево: сначала – 5150 рублей, а через несколько лет – 5500. Вскоре на базе «копейки» был создан и вазовский универсал – ВАЗ-2102, стоивший уже 7000 целковых при средней зарплате по стране в 135 рублей в месяц. Однако спрос на легковые автомобили значительно превышал предложение – и в трудовых коллективах за талонами на продукцию ВАЗа выстраивались длинные очереди. Тем не менее благодаря тольяттинскому заводу автомобильная ситуация в СССР к концу 1970-х годов изменилась кардинально. Количество личных автомобилей росло. На ВАЗ равнялись и другие заводы, выпускавшие легковые машины, – московский АЗЛК, Ижевский автозавод, горьковский ГАЗ… Личные автомобили стали привычной (хотя и чрезвычайно престижной) частью советского быта.

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, ТАСС

Темнейший князь

марта 29, 2020

Всю вторую четверть XV века потомки Дмитрия Донского с оружием в руках выясняли, кто из них имеет больше прав на престол. Как удалось лишенному зрения Василию Темному выиграть у братьев? Об этом «Историку» рассказал доктор исторических наук, профессор МГУ имени М.В. Ломоносова Николай Борисов, недавно выпустивший в серии «ЖЗЛ» первую полную биографию великого князя

По завещанию Дмитрия Донского его преемником должен был стать старший сын Василий Дмитриевич – будущий Василий I. В тот момент 18-летний княжич еще не вступил в брак и не имел собственного потомства. Поэтому в завещании Дмитрия указывалось, что в случае смерти Василия власть должна будет перейти к его брату – Юрию Дмитриевичу.

Дмитрий Иванович скончался в 1389 году. В 1391-м Василий I женился на Софье, дочери великого князя литовского Витовта. В семье родилось девять детей. Впрочем, на момент смерти Василия в 1425 году в живых осталось четверо – три княжны и юный княжич, самый поздний ребенок, 10-летний тезка отца Василий Васильевич. Ему-то и передал власть перед смертью Василий I. Так политическая традиция вступила в явное противоречие с юридическим документом – завещанием Дмитрия Донского, по которому наследовать Василию I по-прежнему должен был его младший брат – князь Юрий Дмитриевич Звенигородский. До поры до времени, пока здравствовал дед Василия II, литовский князь Витовт, Юрий не смел оспаривать права племянника на трон. Но в 1430-м Витовт умер, и путь к усобице оказался открыт.

Чужая кровь? 

– Что мы знаем о Василии Темном? 

– Василий Васильевич действительно одна из самых темных фигур в нашей истории, поскольку о нем сохранилось мало документов. В то время шла династическая война: не до летописей было, не до литературы. Люди в основном занимались военными походами, дипломатическими интригами. В итоге у нас за первую половину XV века нет практически ни одного документа личного характера, ничего не сохранилось, только летописи и жития святых. Лишь примерно можно воссоздать образ человека, более или менее живой. Судя по поведению, по реакциям на события и поступки других людей, Василий Темный отличался вспыльчивостью и раздражительностью. Ярость, смелость внезапно сменялись трусостью. Думаю, причиной формирования такого характера являлось то, что в 10 лет он потерял отца. При этом он сам, видимо, не был уверен, что доводится сыном Василию I.

По крайней мере, австрийский посол Сигизмунд Герберштейн, в начале XVI века посетивший Москву и оставивший знаменитые «Записки о Московии», писал о том, что Василий I не любил своего сына, потому что не считал его родным. По сведениям Герберштейна, великий князь полагал, что Василий родился от какого-то фаворита Софьи Витовтовны. Понимаете? Получается, что, если эта сплетня верна, все наши представления о гражданской войне XV столетия становятся существенно иными. Тогда сразу понятно, почему половина Руси была за одного, а половина – за другого: одни верили, что он законный великий князь, другие считали, что он бастард.

И хотя Василию Темному подчинялись, в нем все время жила эта затаенная боль, что, конечно, его сильно нервировало. Однако в конце концов московский правящий класс пришел к выводу: неважно, чей он там сын, главное, чтобы был правитель, который бы твердо сидел на троне, соблюдал интересы боярства, держал в руках Московскую Русь, которая в смуту едва не развалилась. И о слухах относительно его происхождения забыли. Конечно, это лишь одна из версий, возможно маловероятная, но полностью сбрасывать со счетов ее нельзя.

– После смерти отца воспитание сына и управление княжеством взяла в свои руки Софья Витовтовна. Насколько он был подвержен ее влиянию? 

– Василий боялся матери – деспотичной, властной женщины, которая подавляла его. Софья часто ездила встречаться с могущественным отцом, великим князем литовским Витовтом, и брала с собой сына. Витовт хорошо относился к внуку, защищал его. Недаром мятеж звенигородских князей разгорелся только после 1430 года, когда Витовт уже умер. Дядя Василия, князь Юрий Звенигородский, понял, что опасности больше нет. До этого от мятежа его удерживали два человека: Витовт и отговоривший Юрия занять московский престол митрополит Фотий, после смерти которого в 1431 году все преграды исчезли.

Откуда берется война 

– Как вы считаете, кто формально должен был занять великокняжеский престол после смерти Василия I – его сын или его брат? 

– Это старый вопрос. Еще при Ярославе Мудром было две точки зрения на наследование престола: от брата к брату – лествичная система и от отца к сыну – по вертикали. И каждый раз, когда возникала проблема наследования, участники спора подбирали ту схему, которая казалась им на тот момент более выгодной. То есть исходили из политической целесообразности.

Фактически династические споры всегда решает правящий класс, в данном случае – московское боярство. Один человек в короне ничего не может сделать – «короля играет свита». Поэтому, когда знати было выгодно передавать власть по вертикали, от отца к сыну, считалось, что это законно.

Когда было выгодно поступить наоборот, законным объявлялся противоположный способ наследования.

Насколько я могу судить, примерно половине московской знати было выгодно видеть на престоле Юрия, а другой половине – Василия II. Отсюда и возникает династическая смута – от раскола правящей элиты. Если элита на одной стороне, а монарх на другой, его на следующий же день задушат подушками. А вот когда правящий класс раскалывается – это уже смута. В нашем случае силы были примерно равны. Вот они 28 лет друг друга и громили.

– Какую роль сыграл знаменитый скандал вокруг пояса, который Софья Витовтовна сорвала с Василия Косого, сына Юрия Звенигородского, на свадьбе своего сына? Как она решилась пойти на открытый конфликт с Юрьевичами? 

– Это хрестоматийный сюжет, известный во многом благодаря картине Павла Чистякова, написанной в 1861 году, – «Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе великого князя Василия Темного в 1433 году срывает с князя Василия Косого пояс, принадлежавший некогда Дмитрию Донскому».

Мне эта ситуация всегда казалась странной, потому что же ясно: если Софья Витовтовна приказывает сорвать с Василия Косого пояс – это такое оскорбление, после которого никакие переговоры невозможны и тут же начнется война. Она не могла этого не понимать. Значит, здесь два варианта. Либо это действительно провокация, и она хотела, чтобы Василий Косой взорвался и инициировал конфликт. Если это так, то все было просчитано, как в шахматах. Либо другой ход событий: все случилось спонтанно.

Софья, женщина бешеного темперамента, была единственным ребенком великого Витовта. Он прожил 80 лет, обладал огромным опытом и авторитетом. Его дочь имела мощный генетический заряд, высоко себя ценила и хорошо понимала: для того чтобы правителя уважали, он иногда должен быть как бы безумен. Безумие – признак Бога. В данном случае Софья действовала безумно, но как человек, который движим какой-то особой энергией. Порой нам кажется, что правитель делает какую-то глупость. Но это не глупость: он просто иногда обязан показывать, что он не такой, как все. Его противники рассчитывают свои ходы, а он идет напрямик и побеждает. Это то, что называется харизматической личностью.

Таковы два варианта ответа на этот вопрос: либо тонкий расчет, либо бешеный темперамент Софьи. Во втором случае она сама заранее не готовила ссору, а потом услышала от кого-то из бояр про пояс – и ее понесло…

Ищи, кому выгодно 

– Могла ли междоусобная война закончиться раньше и с другим результатом, если бы Юрий Дмитриевич не умер практически сразу после того, как занял московский престол в 1434 году? Смог бы он удержать власть и передать ее сыновьям? 

– Юрий, старый опытный князь, имевший военные заслуги, боевые успехи, пользовался огромным уважением. Человек относительно порядочный: пока правил Василий I, его старший брат, он никаких движений для захвата власти не делал. Когда Василий I скончался, предполагаю, Юрий Звенигородский не хотел начинать войну, но за ним стояли три его взрослых сына, жаждавших власти. Энергия била ключом у всех троих. Они все время давили на отца: напоминали об унижении, о том, что в завещании Дмитрия Донского он назван наследником, но, несмотря на это, сидит в далеком Галиче.

Великий князь литовский Витовт. Неизв. худ. Вторая половина XVII века

Юрий не был мелочно честолюбив, ему не хотелось раздувать усобицу. Наверное, если бы он захотел, то смог бы после смерти Василия I удержаться в Москве, где имел авторитет и свою «партию». Но сыновья постоянно создавали бы конфликтную ситуацию. Примечательно, что все походы Юрия на Москву начинались с того, что там обидели его сыновей и они приезжали жаловаться отцу. По сути, это был вопрос чести, а Юрий был человеком чести.

Великая княгиня Софья Витовтовна на свадьбе великого князя Василия Темного в 1433 году срывает с князя Василия Косого пояс, принадлежавший некогда Дмитрию Донскому. Худ. П.П. Чистяков. 1861 год

– Существовала ли в эту эпоху антиордынская повестка или она появилась лишь при Иване III? Каково было отношение к князьям, имевшим контакты с Ордой? 

– Здесь столько вопросов и ни одного ответа. Нужны источники, а так мы можем только по косвенным свидетельствам предположить, что антиордынская идея существовала. Ни у кого не было желания находиться под властью Орды: любой русский человек, знатный или бедняк, не хотел платить дань. Разница заключалась в том, что кто-то считал, что уже пора поднять мятеж, а кто-то – что еще рано.

Однако были и явные сторонники мирных отношений с Ордой. Например, люди, которые занимались, условно говоря, бизнесом в Орде. Она представляла собой огромный рынок, где шла взаимовыгодная торговля, благодаря которой восточные товары попадали на Русь и дальше на северо-запад, в Европу. На этом ордынском рынке московские купцы делали немалые деньги и не хотели их терять. Им было выгодно оставаться в мирных отношениях с Ордой. Также некоторые князья ездили в Орду зарабатывать в качестве наемников. Если в семье, например, пятеро братьев, то младшему ничего не доставалось, и он мог искать счастья и славы в Орде, которая совершала грабительские походы то на Кавказ, то в Молдавию, то в Литву.

– Василий II регулярно нарушал клятвы в ходе борьбы с двоюродными братьями. Насколько для того времени было обычным подобное отношение к данному при свидетелях слову? 

– Все зависело от ситуации. Целование креста для каждого христианина – очень серьезное дело, но всегда можно сослаться на те обстоятельства, в которых клятва дана. Сказать, что заставили целовать крест под страхом смерти. А клятва, данная по принуждению, могла быть признана недействительной. Или находились священники, монахи, которые говорили, что снимут грех клятвопреступления, возьмут его на себя. Когда в 1446 году Василий, свергнутый в очередной раз и высланный из Москвы, приехал в Вологду, он был под клятвой. Ему посоветовали поехать в Кирилло-Белозерский монастырь, поскольку тамошний игумен Трифон – разумный человек и может что-то присоветовать. Василий поехал. Трифон сказал, что он и его монахи возьмут грех на себя, будут за него перед Богом отвечать. А на Василии больше нет этой клятвы. Вот так можно было уйти от выполнения данного слова.

Византийские штучки 

– В ходе борьбы за власть Василий II был ослеплен. В то время так иногда поступали с политически неугодными людьми. И сам Василий прибегал к этому способу нейтрализации противника. Как возникла такая мрачная традиция? Как долго этот способ практиковался? 

– Ослепление – одна из многих казней, которые люди придумали для ближних своих. Эта казнь была популярна в Византии. Там постоянно свергали императоров, и возникал вопрос, что с ними дальше делать: просто убить – нехорошо, держать в тюрьме – постоянный риск, что какие-нибудь мятежники освободят. Наличие живого, хоть и свергнутого монарха всегда создавало тревожную напряженность. Поэтому стали думать, какую можно применить казнь, чтобы бывшего правителя не убивать, но в то же время вывести его из игры. Остановились на ослеплении: с одной стороны, человек остался жив, а с другой – считалось, что лишенный зрения уже не может быть правителем. Правитель должен появляться перед народом, участвовать в походах, то есть быть зрячим.

На Руси на это смотрели по-другому, у нас такое наказание почти не применялось. Известен один случай до Василия Темного. Еще в конце XI века князя Василька Теребовльского ослепили конкурирующие с ним князья. В повести о его ослеплении летописец с возмущением пишет, что эта жестокость исходит от дьявола, тем более если речь идет о ближних своих. По-видимому, это единственный случай. К тому же на Руси все князья были родственниками – в отличие от Византии.

Но Василий Темный стал применять эту казнь. Сначала он ослепил боярина Ивана Всеволожского, что стало для всех шоком. Но Василию одного раза показалось мало, он продолжил использовать этот прием. За что и поплатился. Потом подобная казнь не применялась даже при Иване Грозном. Иван III, правда, после прихода к власти решил показать, что с ним шутки плохи, и приказал ослепить воеводу Федора Басёнка – загадочная история, о причинах которой летописец не упоминает. А при первых Романовых об ослеплении вообще никто не вспоминал. То есть на Руси это было исключение, а в Византии – правило.

Ослепление Василия II. Миниатюра из Лицевого летописного свода. XVI век

Василий Темный и его сын. Худ. В.П. Верещагин

Дела семейные 

– Как незрячий князь смог одержать победу в междоусобной войне и править еще 16 лет? 

– Для меня это тоже загадка. Думаю, он везде возил с собой старшего сына – будущего Ивана III. Когда Василия ослепили в 1446 году, Ивану было шесть лет. С этого времени он всюду сопровождал своего отца как поводырь. Поэтому он очень рано повзрослел – и как человек, и как политик. Он сидел на заседаниях Боярской думы рядом с отцом. Уже лет, наверное, в 12 он все понимал, всех знал…

– Своеобразным финалом войны стало отравление Дмитрия Шемяки, проигравшего Василию борьбу за Москву и бежавшего в Новгород… 

– Считаю, это была и месть, и стремление обезопасить себя и свою власть от слишком опасного врага. К 1453 году ненависть между двоюродными братьями уже достигла высшей точки. Если бы Дмитрий Шемяка попался в руки Василию II, его бы ждала жестокая казнь. Но он был в Новгороде, и достать его при помощи военной силы не представлялось возможным – Новгород его не выдал бы. Тогда Василий Темный прибегнул к интриге с отравлением.

Дмитрий Шемяка, мощный, с бешеной энергией человек, не успокоился бы и поэтому представлял опасность для владений Василия Темного. Любой правитель на месте великого князя стал бы искать способ отделаться от мятежника. Его следовало уничтожить как постоянный источник тревоги для Москвы и самого Василия Темного. В итоге Дмитрия отравили.

– В советской историографии считалось, что Василий Темный воевал за объединение государства, а его противники выступали за сохранение раздробленности. Так ли это? Существовала ли в это время альтернатива курсу на единство страны? 

– Все понимали, что единство страны необходимо для ее независимости. Только через единство можно было освободиться от Орды и обезопасить страну от притязаний Польши и Литвы. Понимали, что независимость лучше, чем зависимость, что достаток и процветание страны лучше, чем нищета и опасность. Все ратовали за объединение, но каждый считал, что именно он должен стать руководителем этого процесса: тот же Юрий Звенигородский или Дмитрий Шемяка. Советская историография отличалась упрощенной трактовкой некоторых событий и процессов.

– Если упрощать, с каким знаком, на ваш взгляд, вошел в нашу историю Василий Темный? 

– Я бы сказал, что он в нее вообще не вошел, в том смысле, что в истории есть знаковые фигуры, которые символизируют явление или процесс. Например, Ярослав Мудрый – это открытие библиотек, училищ; Александр Невский, Дмитрий Донской – символы героизма; Иван Великий – символ государственного строительства; Иван Грозный – образ кровавого тирана. А Василию Темному, кроме прозвища Темный, ничего не досталось. Как личность он не оставил яркого следа в истории. Я думаю, он не был великим человеком. Он был настойчив, хитер, но в то же время очень переменчив, истеричен, не имел определенной цели правления. 28 лет он воевал со своими братьями и в итоге победил. Он вырастил великого сына – будущего государя всея Руси Ивана Васильевича. Ну, как говорится, и на том спасибо. Вот и все, что можно о нем сказать.

Лента времени 

10 марта 1415 года 

Рождение князя Василия Васильевича.

27 февраля 1425 года 

Смерть великого князя Василия I. Переход трона к его сыну Василию II.

8 февраля 1433 года 

Свадьба Василия II и дочери тверского князя Марии Ярославны. Инцидент с поясом Дмитрия Донского. Начало междоусобной войны.

20 марта 1434 года 

Поражение войск Василия II. Его дядя Юрий Дмитриевич Звенигородский занимает московский престол.

5 июня 1434 года 

Смерть Юрия Звенигородского. Великокняжеский престол занимает его сын Василий Косой.

6 января 1435 года 

Победа Василия II над Василием Косым в битве на реке

Которосль.

21 мая 1436 года 

Ослепление Василия Косого в Москве.

7 июля 1445 года 

Василий II пленен татарами. Великокняжеский престол занимает брат Василия Косого Дмитрий Шемяка.

13 февраля 1446 года 

Василий II схвачен в Троице-Сергиевой лавре и через три дня ослеплен по приказу Шемяки, после чего получает прозвище Темный.

17 февраля 1447 года 

Триумфальное возвращение Василия Темного в Москву.

17 июля 1453 года 

Дмитрий Шемяка отравлен в Новгороде.

Что почитать? 

Зимин А.А. Витязь на распутье: феодальная война в России XV в. М., 1991

Борисов Н.С. Василий Темный. М., 2020 (серия «ЖЗЛ»)

Фото: Наталья Львова, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, LEGION – MEDIA

Польская агрессия

марта 29, 2020

Сто лет назад, в апреле 1920 года, польские войска вторглись на территорию Советской Украины. Начавшаяся Советско-польская война унесла десятки тысяч жизней. Другим ее результатом стала многолетняя вражда между Москвой и Варшавой

Среди историков до сих пор нет единства по вопросу о хронологических рамках Советско-польской войны. Что считать ее началом? Первое боевое столкновение продвигавшихся на восток польских частей с Красной армией произошло 13 февраля 1919 года у белорусского местечка Береза Картузская. Но граница еще не была установлена, и большевики не посчитали инцидент началом войны.

21 апреля 1919 года польские войска захватили Вильно, который был тогда столицей Литовско-Белорусской Советской Социалистической Республики. Это в Москве восприняли как акт агрессии, и конфликт вышел на новый уровень. Варшава и Москва стали разворачивать друг против друга армии.

Поляки долго готовили свое наступление. В кульминационные моменты Гражданской войны Юзеф Пилсудский, ненавидевший и красных, и белых, активности не проявлял. Однако, когда верх стали брать красные, ситуация изменилась. 17 апреля 1920 года лидер Польши издал приказ о наступлении на южном участке польско-советского фронта с целью захвата Киева.

Направление удара выбрали не случайно. Если в Белоруссии силы оказались примерно равными, то на Украине поляки обладали почти трехкратным численным превосходством. Наращивая его, польское командование перебрасывало на это направление дополнительные резервы. Вместе с поляками к наступлению готовились и петлюровцы. С ними накануне были подписаны политический договор, по которому к Польше отходили Западная Волынь и Восточная Галиция, и военная конвенция.

Все на борьбу с поляками! 

25 апреля 1920 года подготовленные и вооруженные французами польские войска вторглись на территорию Советской Украины. 8 мая они захватили оставленный красными Киев, где вместе с петлюровцами провели военный парад.

Вожди большевиков ударили в набат. 29 апреля председатель ВЦИК Михаил Калинин, председатель СНК Владимир Ленин, нарком иностранных дел Георгий Чичерин, нарком по военным и морским делам Лев Троцкий и нарком юстиции Дмитрий Курский подписали обращение «Ко всем рабочим, крестьянам и честным гражданам России». ВЦИК и СНК подчеркнули, что советская республика ведет революционную самооборону, и провозгласили: «Да здравствует независимая рабоче-крестьянская Польша!»

Захват поляками «матери городов русских» вызвал негодование в среде бывших царских офицеров и генералов, в симпатиях к большевикам не замеченных. 1 мая генерал Алексей Брусилов обратился во Всероссийский главный штаб с предложением организовать совещание «из людей боевого и жизненного опыта для подробного обсуждения настоящего положения России и наиболее целесообразных мер для избавления от иностранного нашествия».

В ответ Революционный военный совет республики создал Особое совещание при главнокомандующем вооруженными силами. 7 мая оно опубликовало «Воззвание ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», призвав «забыть все обиды, кто бы и где бы их вам ни нанес, и добровольно идти с полным самоотвержением и охотой в Красную армию», чтобы «отстоять во что бы то ни стало дорогую вам Россию».

Проводы на польский фронт. Надпись на транспаранте: «Идем бить польскую буржуазию». Москва, площадь Свердлова, 1920 год

На призыв Брусилова откликнулись тысячи офицеров.

От Киева к Варшаве и Львову 

Большевики не стали тянуть с ответным ударом. Правда, майское наступление войск Западного фронта под командованием Михаила Тухачевского в Белоруссии успехом не увенчалось. Но полякам пришлось перебросить сюда часть сил с Украины.

26 мая началась наступательная операция войск Юго-Западного фронта под командованием Александра Егорова. Замысел состоял в том, чтобы ударами севернее и южнее Киева окружить и уничтожить 3-ю польскую армию. Противник оказал упорное сопротивление. Но 5 июня юго-западнее Киева Первая конная армия Семена Буденного прорвала вражескую оборону и за два дня продвинулась на 120 км. В 18 часов 7 июня 4-я кавалерийская дивизия овладела Житомиром, освободив из плена 7 тыс. красноармейцев.

9 июня Первая конная армия начала наступление на Киев, а в тыл противника вышла кавалерийская бригада Григория Котовского. Угроза окружения вынудила польское командование 10 июня отдать приказ 3-й армии оставить столицу Украины и начать отход к Коростеню. В районе станции Бородянка путь ей преградила 73-я бригада 25-й Чапаевской дивизии. Но силы были неравными. 12 июня комбриг Иван Занин доложил начдиву Ивану Кутякову: «Пишу и плачу. Я с бригадой вытеснен со станции и местечка Бородянка… Бой 11 июня длился целые сутки с перерывом на три часа ночью. Из Киева противник подвозил эшелоны… Ну дайте же патронов и снарядов, так как без них я бессилен!»

Не сумев окружить поляков, Красная армия смогла перехватить стратегическую инициативу. Развивая наступление, 27 июня Первая конная армия освободила Новоград-Волынский. 2 июля началось сражение за Ровно. Город не раз переходил из рук в руки. 10 июля им овладели буденновцы. Их успехи изумили Пилсудского. «Мне казалось просто невозможным, – писал он четыре года спустя, – чтобы достаточно хорошо вооруженная пехота с ручными пулеметами и артиллерией своим огнем не справилась с конницей».

Польский добровольный эскадрон смерти. Львов, 1920 год

В те же июльские дни развернулось сражение в Белоруссии. 4 июля из района Полоцка в наступление перешли войска Западного фронта. После двух дней боев они прорвали оборону противника. 11 июля был освобожден Минск, 19 июля – Гродно, 23 июля – Пинск. Войска Тухачевского быстро приближались к Варшаве. Ее покинули иностранные дипломаты. Поляки запаниковали, а генерал Станислав Шептицкий говорил, что «мы должны большевиков на коленях молить о мире».

20 июля главком вооруженными силами республики Сергей Каменев дал директиву командованию Западного и Юго-Западного фронтов «продолжить энергичное развитие операций». 21 июля он заверил Троцкого, что Западный фронт, выведя 16-ю армию в резерв, «силами остальных своих трех армий справится с задачей окончательного разгрома Польши». Историк Михаил Мельтюхов, отметив, что 3-я, 4-я и 15-я армии Западного фронта «в общей сложности в то время имели немногим более 80 тыс. бойцов», пришел к выводу, что Каменев «считал польскую армию неспособной к дальнейшему сопротивлению. Такая оценка была ошибочной».

В ситуации, когда Польша оказалась на грани военно-политической катастрофы, военное министерство отдало приказ о введении чрезвычайных и полевых судов для борьбы с дезертирством. Вместо ожидавшегося Лениным роста революционных настроений в Польше начался патриотический подъем и в армию пошли добровольцы. 24 июля было создано правительство национальной обороны с участием разных политических сил. 25 июля в Польшу приехала англо-французская военная миссия, стали прибывать военные грузы с Запада.

Советский агитационный плакат. Худ. В. Дени. 1920 год

В начале августа наступление Первой конной армии, стремившейся овладеть Восточной Галицией, было остановлено. Ее попытки взять Львов успехом не увенчались. 13 августа Каменев отдал приказ перебросить конницу Буденного под Варшаву. Сразу это сделано не было. А когда буденновцы двинулись к Варшаве, ситуация там кардинально изменилась.

Взломав советские шифры, поляки получили сведения о планах и расположении армий Тухачевского, что позволило определить уязвимые места. В середине августа они нанесли мощный контрудар в тыл Западного фронта. Красные побежали. Наряду с ошибками командования сказались усталость войск от долгого наступления, растянутость тылов, недостаток вооружения и боеприпасов. В ходе отступления значительная часть войск фронта попала в окружение и сдалась в плен. Отнюдь не с целью разжечь пожар мировой революции некоторые части ушли в Восточную Пруссию, где были интернированы.

Наступление поляков продолжалось до конца сентября. 12 октября стороны заключили перемирие. 18 марта 1921 года РСФСР и УССР подписали с Польшей Рижский мирный договор. По нему Западная Украина и Западная Белоруссия отошли Польше.

В ходе войны более 200 тыс. красноармейцев попали в плен. Дискуссия между российскими и польскими историками по вопросу о числе погибших в плену длится уже много лет. Нет спора о том, что счет жертв идет на десятки тысяч. Ясна и главная причина трагедии – это бесчеловечное отношение к военнопленным со стороны польских властей. Военврач майор Бронислав Хакбейл в отчете о проверке санитарного состояния сборного пункта военнопленных в Молодечно в феврале 1920 года писал: «Лагерь пленных… это был настоящий застенок. Никто об этих несчастных не заботился, поэтому ничего удивительного в том, что человек немытый, раздетый, плохо кормленный и размещенный в неподходящих условиях в результате инфекции был обречен только на смерть».

«Сразу расстреливали комиссаров, евреев и китайцев» 

О причинах Советско-польской войны 1920–1921 годов и судьбе попавших в плен красноармейцев «Историку» рассказал доктор исторических наук, завкафедрой истории южных и западных славян МГУ Геннадий Матвеев

На фоне грандиозных сражений Первой мировой и судьбоносных событий Гражданской Советско-польская война выглядит локальной. Конфликта и вовсе можно было избежать, однако Варшава предпочла переговорам военный способ решения. Поляки пытались нарастить собственную территорию, а заодно создать буферные зоны между Россией и Польшей.

 Авантюра Пилсудского 

– Что стало причиной Советско-польской войны? 

– Это была война за территории, лежавшие между этнической Польшей и этнической Россией, – за Украину и Белоруссию. Полякам они были нужны в качестве стратегической оборонной области. Если сконструировать польское государство по этническому принципу, то оно представляло бы собой вытянутую с юга на север узкую территорию, зажатую между Германией и Россией. Построить эшелонированную оборону на западе против немцев и на востоке против России поляки бы не смогли. Отодвинуть границу на запад начальник польского государства и Верховный главнокомандующий Войска польского Юзеф Пилсудский не мог по ряду причин. В том числе потому, что в Германии немцы проживали компактно, а польская диаспора – рассеянно. Польско-германскую границу определила Антанта.

А вот восточная граница Польши установлена не была – ждали окончания Гражданской войны в России. Это открыло для Польши возможность экспансии. Пилсудский планировал возродить литовско-белорусское государство, которое было бы связано с Польшей федерацией. Как это было после 1569 года. Другой буферной территорией, по его замыслу, должна была стать Украинская народная республика во главе с Симоном Петлюрой. Ее Пилсудский видел самостоятельным государством – союзником Польши и противником России. Создав буфер между Польшей и СССР, он рассчитывал обезопасить страну на востоке, что позволило бы вести себя более уверенно в отношениях с Германией.

В феврале 1919 года закончилась эвакуация германских войск из Белоруссии, и туда вступили части Красной армии. Назвать это агрессией нельзя, потому что прежде это была территория России, а не Польши. Поскольку конечный пункт продвижения определен не был, 15 февраля начальник Полевого штаба Реввоенсовета республики Федор Костяев обратился к наркому иностранных дел Георгию Чичерину: «Военная обстановка позволяет дальнейшее продвижение, особенно на Брест-Литовск и Ровно, но политическая обстановка, главным образом со стороны Польши, остается неопределенной, посему благоволите указать, до какой линии или до каких пунктов считаете возможным наше продвижение, не нарушая политических соотношений, а также определить восточные границы Польши, которые для военного командования остаются совершенно неизвестными». Вывод из обращения Костяева может быть только один: вторжения в этнические границы Польши советское военно-политическое руководство не планировало.

Навстречу Красной армии двигались поляки. 13 февраля 1919 года в окрестностях Барановичей произошло первое боевое столкновение между польскими и советскими войсками. В Москве это не было расценено как начало войны.

– А вот вторжение на Украину 25 апреля 1920 года большевики восприняли именно так. В мае польские части захватили Киев. Но через месяц в войне произошел перелом. Почему? 

– Польское вторжение было авантюрой. Поначалу дела у поляков шли успешно потому, что удара большевики ждали на смоленском направлении, где сосредоточили основные силы. Не встретив серьезного сопротивления, поляки быстро дошли до Киева. Идти за Днепр и тем более на Москву Пилсудский не собирался. Присоединять Киев к Польше тоже не планировал и говорил, что в 1686 году, подписывая Вечный мир с Польшей, Россия у нее купила Киев. Не понимаю, почему этот аргумент до сих пор не используется Россией. Пилсудский хотел помочь своему союзнику Петлюре установить власть на Украине. Из этого ничего не вышло, поскольку серьезными силами Петлюра не располагал.

Большевики не хотели войны. С середины 1919 года они предприняли серию попыток решить спорные вопросы мирным путем. В конце января 1920 года ВЦИК и СНК РСФСР обратились к польскому правительству с конкретными предложениями, в том числе соглашаясь на границу по линии разграничения войск по рекам Березина, Припять и Горынь. Эта «линия Ленина» с лихвой удовлетворяла территориальные аппетиты Польши, ибо проходила восточнее границы, установленной Рижским мирным договором от 18 марта 1921 года. Но даже она оказалась неприемлемой для Пилсудского, так как не оставляла места для столь желанных ему буферных государств.

Маршал Юзеф Пилсудский, генерал Леонард Скерски и французский генерал Поль Проспер Анри (справа налево). Август 1920 года

В России захват поляками «матери городов русских» вызвал всплеск патриотизма. Вожди большевиков обратились к бывшим военнослужащим императорской армии с призывом принять участие в борьбе с поляками. Командование Красной армии быстро подготовило контрудар.

Цели Ленина и «чудо на Висле» 

– Когда Красная армия перешла в наступление, в какой мере Москва хотела воспользоваться ситуацией для организации мировой революции? 

– Вопрос об экспорте революции на штыках Красной армии утратил актуальность в конце 1919 года, когда в Гражданской войне произошел перелом в пользу большевиков и для них первоочередной стала задача восстановления народного хозяйства страны. Они попытались установить с западными странами дипломатические отношения и начать экономическое сотрудничество. В свою очередь, вскоре после разгрома большевиками армий генерал-лейтенанта Антона Деникина Великобритания и Италия заявили о прекращении вмешательства во внутренние дела России. Затем была отменена морская блокада РСФСР.

Нападение Польши помешало нормализации отношений с Западом. Потом под влиянием успешного наступления Красной армии у поддавшегося эйфории Ленина возникла надежда разгромить армии Пилсудского и помочь польским коммунистам и левым социалистам прийти к власти. 16 июля 1920 года на Пленуме ЦК РКП(б) он фактически заставил своих соратников взять курс на советизацию Польши. Но захватывать ее Ленин не собирался.

– Идти в Германию разжигать пожар мировой революции он тоже не собирался? 

– Нет! Это миф. С кем Ленину было идти в Европу?! Советско-польская война – это противостояние нерегулярных, наспех сколоченных армий. Россия могла с переменным успехом воевать с поляками, но не с регулярными войсками европейских стран, получившими четырехлетний опыт мировой войны.

– Почему под Варшавой Красной армии не удалось разгромить поляков? 

– Поклонники Пилсудского уверяют, что он создал план гениальной операции, точно определил место для удара и разгромил большевиков. Их оппоненты лавры разработки контрудара под Варшавой отдают французскому генералу Максиму Вейгану, прибывшему спасать поляков.

Несколько лет назад стало известно, что польский офицер взломал код шифра, который использовал для своих директив командующий войсками Западного фронта Михаил Тухачевский.

У нас принято восхищаться Тухачевским, но он тот еще вояка. Ему было всего 27 лет. Полноценного военного образования он не получил. В императорской армии дослужился до поручика и значительную часть войны просидел в германском плену. Тухачевский со своим штабом находился в Минске и по радиосвязи командовал войсками, стоявшими в 30 км от Варшавы. Управление фронтом осуществлялось из рук вон плохо.

Подписание Рижского мирного договора. 1921 год

Благодаря дешифровщикам польское командование, знавшее расположение частей Западного фронта и их планы, нанесло удар в незащищенное место. После того как солдаты на передовой узнали о том, что поляки у них в тылу, начались паника и бегство. Заградотрядов же не было. Но полякам такое объяснение «чуда на Висле» не нравится, потому что рушится миф о гениальном полководце Пилсудском.

Чудо над Вислой. Худ. Е. Коссак. 1936 год

Дожить до лагеря 

– Сколько красноармейцев побывало в польском плену? 

– Среди военнопленных были те, кто сам сдавался в плен, не желая воевать. Особенно много таковых оказалось среди солдат, прошедших Первую мировую войну. Они рассчитывали отсидеться в лагерях для военнопленных, зная, что в 1914–1918 годах условия в них были сносные, а смертность невысокая.

По моим подсчетам на основании польских сводок, с 16 февраля 1919 года по 18 октября 1920 года Красная армия на польском фронте потеряла пленными не менее 206 877 военнослужащих, в том числе не менее 450 командиров. Основная их часть попала в плен в 1920-м – не менее 177 584 человек. Это минимальный результат. Когда в сводках не было точной цифры, а указывались, например, несколько, более десяти, 100–200 пленных, я брал минимальную цифру.

Кормить большое число людей было накладно, и потому призванных в Красную армию в Белоруссии и на Волыни поляки отпустили домой. Командиры наступавших польских частей воспринимали пленных как обузу, ведь для их охраны и транспортировки требовалось выделять солдат. Судьба красноармейца зависела от конкретного офицера. В результате одних пленных отпускали, другие оставались в рабочих командах при польских частях, а третьих расстреливали.

– Без суда и приговора? 

– Да. В польской армии расстрелы пленных не считались чем-то предосудительным и экстраординарным. Сразу расстреливали комиссаров, евреев и китайцев. 22 июня 1920 года Казимеж Свитальский, в то время личный секретарь Пилсудского, записал в дневнике, что «деморализация большевистской армии посредством дезертирства на нашу сторону затруднена в результате ожесточенного и беспощадного уничтожения нашими солдатами пленных».

Раненых красноармейцев бросали на поле боя. Их потом грабили и убивали местные польские крестьяне. Пилсудский не осуждал их, а призывал крестьян чинить расправы. С передовой пленных отправляли в тыл на сборные пункты и распределительные станции, но затем при транспортировании в лагеря многие погибали. Зимой приходили эшелоны, где насчитывалось до 300 замерзших трупов.

Только попавшие в лагеря и зарегистрированные в них красноармейцы становились настоящими пленными. Их жизнь хотя бы формально регулировалась инструкциями и приказами польского командования. Таковых, по моим подсчетам, было не менее 157 тыс. человек.

– Находились ли в польских лагерях другие категории военнопленных из числа уроженцев бывшей Российской империи? 

– В них были военнослужащие Украинской народной республики, которые содержались в более хороших условиях. Были интернированные белогвардейцы. Поляки ставили их надзирателями над красноармейцами. Белогвардейцы занимались воровством и рукоприкладством.

– Сколько красноармейцев погибло в плену? 

– Из-за плохого состояния учета военнопленных любые подсчеты условны. В феврале 1923 года член российско-украинской делегации (РУД) в Смешанной комиссии по репатриации пленных и интернированных Емельян Аболтин в официальном отчете о деятельности РУД отказался назвать даже примерное число умерших красноармейцев: «Сколько умерло в Польше пленных, установить нельзя, так как поляки никакого учета пленным в 1920 году не вели».

Главный польский специалист по этой теме Збигнев Карпус насчитал 16–18 тыс., российский историк Ирина Михутина пишет о 60 тыс. В ноте Георгия Чичерина от 9 сентября 1921 года также указаны 60 тыс. погибших. К тому моменту 70 тыс. красноармейцев уже вернулись из плена домой. Поскольку общая численность советских военнопленных была определена тогда в 130 тыс., то всех остальных записали в погибшие. Но ведь были тысячи пленных красноармейцев, которые пошли служить в антисоветские формирования. По моим подсчетам, погибло от 25 тыс. до 28 тыс. человек – около 18% числа пленных. Кстати, у Карпуса процентный показатель составляет около 16%.

В польских лагерях смерти 

– Каковы причины массовой гибели красноармейцев? 

– Поляки относились к пленным как к скоту, если не хуже. Их содержали в бараках лагерей, в большинстве случаев оставшихся со времен Первой мировой войны. В основном это были полуземлянки, не рассчитанные на большое число военнопленных. В них было холодно и сыро, нар на всех не хватало. Спали прямо на земле. Мылись в холодных банях и без мыла. В это время проходила санитарная обработка одежды. Надевать ее приходилось мокрой, даже зимой, поэтому многие простужались. По лагерям прокатились три волны эпидемий холеры и других заболеваний. Тогда смертность среди военнопленных поднималась до 40%.

Женщины-добровольцы из польского батальона защищают Варшаву. Август 1920 года

Обычным явлением была дизентерия, что свидетельствовало о некачественном питании и антисанитарии. По международным конвенциям пленные должны были создавать специальные комиссии, которые получали бы на складе по установленным нормам продовольствие, взвешивали его, следили бы за закладкой в котлы. Ничего этого не было. Всем занималась лагерная администрация, которая безбожно воровала, как и лагерная охрана.

Раненым и больным своевременно не оказывалась надлежащая медицинская помощь. На фотографиях наши пленные в Польше выглядят как босяки и беспризорники. Не могли красноармейцев в таком виде отправлять на фронт! Просто попавших в плен сразу грабили, разували и раздевали.

– Насколько корректно сравнивать польские лагеря 1919–1922 годов с нацистскими лагерями периода Второй мировой войны? Что у них было общего и в чем разница? 

– Сравнение не совсем корректное. Хотя и в польских лагерях встречались садисты. Поручик Владислав Побуг-Малиновский перед тем, как стать историком и одним из редакторов собрания сочинений Пилсудского, отметился многочисленными зверствами в лагере Стшалково. Он ходил по нему в сопровождении капралов, которые по его приказу зверски избивали красноармейцев жгутами-плетками из проволоки. Тех, кто стонал или просил пощады, Побуг-Малиновский лично пристреливал. А если часовой убивал пленного, давал в награду три папиросы и 25 польских марок.

Надо признать и то, что поляки предвосхитили нацистов, внеся в свои действия в отношении пленных расовый подход и расстреливая первым делом попавших в плен евреев и китайцев. Потом гитлеровцы стали применять ту же тактику в отношении евреев.

По условиям содержания военнопленных картина очень близкая. Если брать положение именно в лагерях, а не в поле под открытым небом, где находились красноармейцы в 1941 году, то нацистские лагеря были лучше оборудованы, чем польские. Причем польские власти не торопились их ремонтировать. Массовая гибель военнопленных их не смущала.

Хотя если смотреть директивы Министерства военных дел Польши, то они содержали категорические требования улучшить содержание военнопленных. Беда в том, что грозные приказы не подкреплялись столь же строгим контролем за их исполнением. А они не исполнялись. В приказе от 6 декабря 1920 года министр военных дел Польши генерал Казимеж Соснковский констатировал: «Распоряжения Минвоендел, многократно издававшиеся по вопросам правильного обращения с пленными, касающиеся их надлежащего питания, размещения, одежды, а также создания сносных гигиенических условий в лагерях и на распределительных станциях пленных, не дали до сего дня желаемого результата».

Красноармейцы, взятые в плен около Радзымина. Польша, 1920 год

– Неисполнение приказов подчиненными военного министра не тревожило?

– Не сильно тревожило. В итоге приказы оставались лишь фиксацией нечеловеческого обращения с захваченными противниками как во время войны, так и после ее окончания. И если в отношении случаев расстрела пленных на фронте еще можно пытаться ссылаться на состояние аффекта, в котором пребывали только что вышедшие из боя польские солдаты, то к убийствам пленных в лагерях такой аргумент применить никак нельзя.

Что почитать? 

Красноармейцы в польском плену в 1919–1922 гг. Сборник документов и материалов. М.; СПб., 2004

Матвеев Г.Ф., Матвеева В.С. Польский плен. Военнослужащие Красной армии в плену у поляков в 1919–1921 годах. М., 2011

Колонна пленных красноармейцев на марше в лагерь Рембертов. Польша, 1920 год

Из письма военврача Казимежа Хабихта начальнику санитарного департамента Министерства военных дел Польши генерал-подпоручику Здзиславу Гордынскому о ситуации в лагере военнопленных в Белостоке, 24 ноября 1919 года

«В лагере на каждом шагу грязь, неопрятность, которые невозможно описать, запущенность и человеческая нужда, взывающие к небесам о возмездии. Перед дверями бараков кучи человеческих испражнений, которые растаптываются и разносятся по всему лагерю тысячами ног. Больные до такой степени ослаблены, что не могут дойти до отхожих мест, с другой стороны, отхожие места в таком состоянии, что к сиденьям невозможно подойти, потому что пол в несколько слоев покрыт человеческим калом.

Сами бараки переполнены, среди здоровых полно больных. По моему мнению, среди 1400 пленных здоровых просто нет. Прикрытые только тряпьем, они жмутся друг к другу, согреваясь взаимно. Смрад от дизентерийных больных и пораженных гангреной, опухших от голода ног. В бараке, который должны были как раз освободить, лежали среди других больных двое особенно тяжелобольных в собственном кале, сочащемся через верхние портки, у них уже не было сил, чтобы подняться, чтобы перелечь на сухое место на нарах».

Линия Керзона 

Восточные границы воссозданной после Первой мировой войны Польши, согласно статье 87 Версальского договора, было решено определить «в дальнейшем». Летом 1920 года, когда Красная армия изгнала поляков из Киева и перешла в контрнаступление, правительство Польши обратилось с просьбой о посредничестве в бельгийский город Спа, где заседал Верховный совет Антанты. По поручению британского премьер-министра Дэвида Ллойда Джорджа министр иностранных дел Великобритании лорд Джордж Керзон отправил 11 июля в Москву наркому иностранных дел Георгию Чичерину ноту с предложением заключить перемирие между Польшей и Советской Россией и отвести войска по обе стороны от линии, проходившей примерно через Гродно, Яловку, Немиров, Брест-Литовск, Дорогуск, Устилуг, восточнее Грубешова, через Крылов и далее на запад от Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат.

Хотя Москва отказалась от посредничества Антанты, вскоре эта граница получила название «линия Керзона». В 1945 году именно ее союзники по антигитлеровской коалиции взяли за основу при установлении границы между Польшей и Советским Союзом.

                                                                                                                                                                                 Олег Назаров

Фото: Наталья Львова

Коллаборанты

марта 29, 2020

В той или иной степени сотрудничество с врагом имело место на всех оккупированных немцами территориях, среди всех социальных слоев и всех народов Советского Союза. Не был в данном случае исключением и Крымский полуостров, основная часть которого находилась под оккупацией с декабря 1941-го по май 1944 года

Уже самим фактом, что здесь проживало много разных народов, Крым был просто обречен стать регионом, где коллаборационизм принял этнические формы.

Для нерусских народов организациями, в которых они пытались развивать свою политическую активность, стали так называемые национальные комитеты. Зимой 1941-го и в течение 1942 года в Крыму появились татарские (мусульманские), армянские, болгарские, украинские и другие комитеты – представительные учреждения, созданные параллельно с органами самоуправления. При этом деятельность всех этих комитетов находилась под полным контролем нацистских спецслужб, которые рассматривали их как инструмент пропагандистского влияния и стравливания представителей разных народов между собой.

Мусульманские комитеты 

После оккупации большей части Крыма немцы придерживались политики заигрывания с крымско-татарским населением, используя националистические настроения в его среде и создавая для него ряд материальных преимуществ по сравнению с остальными народами.

Оккупационные власти во многих случаях не подвергали репрессиям комсомольцев и коммунистов из числа крымских татар, а разъясняли им, что они заблуждались и теперь должны исправить свои ошибки, активно сотрудничая с «новым порядком».

Уже в конце декабря 1941 года в Бахчисарае при поддержке немцев был создан первый мусульманский комитет, который затем переехал в Симферополь. По замыслу его основателя Джемиля Абдурешидова, этот комитет призван был представлять всех крымских татар и руководить всеми сферами их жизни. Однако нацисты сразу же запретили называть комитет «крымским», оставив в его названии только слово «симферопольский». В этом качестве он должен был служить примером районным мусульманским комитетам, которые стали появляться в других городах и населенных пунктах Крыма в январе-марте 1942 года. Их деятельность была направлена на организацию крымско-татарского населения для борьбы с партизанами и подпольщиками, восстановление старых традиций и обычаев, открытие мечетей, пропаганду создания под покровительством Германии крымско-татарского государства, а также помощь оккупационному режиму и вермахту материальными и людскими ресурсами.

Несмотря на полное подчинение комитетов оккупантам, лидеры крымско-татарских националистов не оставляли надежды получить более широкие полномочия. Так, в апреле 1942 года группа руководителей Симферопольского комитета разработала новый устав и программу деятельности мусульманских комитетов. Конечной целью этих инициатив было образование «татарского парламента, татарской национальной армии и самостоятельного татарского государства под протекторатом Германии». Документы были отправлены в Берлин, но немецкие власти оставили их без внимания.

В ноябре 1942 года один из старейших крымско-татарских националистов Амет Озенбашлы подал на имя оккупационных властей меморандум, где изложил новую программу сотрудничества между Германией и крымскими татарами, основные положения которой были сходны с пунктами предыдущей. Этому меморандуму захватчики также не дали хода.

Украинские националисты 

Украинские националисты всегда стремились получить контроль над Крымом. И стремление это не было случайным. Еще перед войной их лидеры утверждали, что «только тот, кто будет здесь господином и будет иметь свободный путь через Босфорские ворота к мировым путям, будет хозяином Черного моря и юга Восточной Европы». Внедрением украинской национальной идеи в умы должны были заниматься так называемые походные группы Организации украинских националистов (ОУН), созданные как бандеровской (лидер – Степан Бандера), так и мельниковской (лидер – Андрей Мельник) ветвями данной организации.

Задачей этих структур являлось проникновение на восток и юг Украины вплоть до Кубани. По ходу следования их членам предписывалось заниматься пропагандой, а также вступать в создаваемые нацистами органы местного самоуправления и полицию с целью их последующей украинизации. Походные группы следовали обычно за наступающими немецкими войсками и непосредственно на линию фронта старались не попадать. Их участники действовали очень осторожно, часто скрываясь под видом переводчиков при воинских частях, сотрудников «экономических штабов» или членов рабочих команд.

Осенью 1941 года в составе бандеровской южной походной группы была образована подгруппа, перед которой поставили задачу проникнуть на Крымский полуостров, чтобы организовать там подполье, уделив особое внимание Симферополю. В первых числах ноября это удалось сделать семерым бандеровцам под руководством уроженца Западной Украины Степана Тесли. При этом трое из них обосновались в Джанкое, а остальные во главе со своим руководителем отправились в столицу Крыма. Там они планировали внедриться в органы самоуправления и полицию, а в идеале – возглавить их.

Представители местной украинской интеллигенции также намеревались создать свою общественную организацию. С этой инициативой они обратились к оккупационным властям. Немцы идею одобрили, и 27 сентября 1942 года в Симферополе появился Украинский национальный комитет. Он представлял собой небольшую организацию, состоявшую всего из пяти членов. Его председателем стал Николай Шапарь, который по совместительству являлся сотрудником Симферопольского городского управления. Четверо других работали на общественных началах и отвечали каждый за определенную сферу «украинской жизни».

Эта организация старалась объединить вокруг себя «сознательных украинцев», однако столкнулась с вполне объяснимыми трудностями. Украинцев в Крыму было мало, а тех, кто поддерживал комитет, – еще меньше. Поэтому, чтобы дело украинизации шло успешнее, руководители комитета открыли магазин «Консум» и объявили, что только украинцам там будут выдавать муку и другие продукты. Остальные «достижения» комитета оказались еще более скромными. В 1942 году в Симферополе некоторое время работала украинская начальная школа. Была попытка создать автокефальную церковь, но из-за сопротивления верующих она провалилась.

Украинский национальный комитет состоял из местных жителей: бандеровцы, которые проникли на полуостров, самостоятельной роли в нем не играли. Степан Тесля вообще не участвовал в деятельности комитета, держался от него в стороне и в этом отношении никак себя не проявлял. Тем не менее его арестовали немцы в феврале 1943-го и через год расстреляли в симферопольской тюрьме. Еще раньше, в феврале 1942-го, они уничтожили тех бандеровцев, которые пытались закрепиться в Джанкое.

Таким образом, все попытки украинских националистов (как легальных, так и нелегальных) украинизировать полуостров провалились. Весной 1942 года один из бандеровских подпольщиков сообщал вышестоящему руководству: «Украинцы в Крыму представлены не лучшим образом… Они в общем перепуганы, без инициативы».

«Вспомогательные силы» 

Нацистский оккупационный режим на территории СССР имел много особенностей. Одной из них было то, что значительную роль в его силовом обеспечении играли коллаборационистские формирования, созданные из местных жителей и военнопленных.

Командующий РОА Андрей Власов (в центре) с немецкими офицерами

В этом процессе особое значение приобрели органы местного самоуправления и национальные комитеты. При их активном участии нацистам удалось сформировать вспомогательную полицию, подразделения так называемых «добровольных помощников германской армии», а также множество других частей общей численностью до 50 тыс. человек.

Из них наиболее заметный след оставили крымско-татарские (15–20 тыс. человек), украинские (3 тыс.) и казачьи (около 1 тыс.) формирования, а также подразделения Русской освободительной армии (РОА, или власовцы; 4 тыс. человек) и восточных легионов (7 тыс.). Воинские части, сформированные из представителей местного населения, поддерживали оккупационный порядок в городах и сельской местности, боролись с партизанами и Красной армией, несли охрану военных и хозяйственных учреждений. В качестве вспомогательного персонала они работали в лагерях советских военнопленных и участвовали в карательных акциях нацистов.

Крымские власовцы 

С марта 1943 года в Крыму активизировались власовцы, делавшие ставку на русское население полуострова.

Первая власовская листовка под пропагандистским названием «Смоленский манифест» (декабрь 1942 года) получила относительное распространение только в средней полосе России и осталась практически неизвестной в Крыму. О бывшем генерал-лейтенанте Красной армии Андрее Власове на полуострове заговорили в связи со следующим по времени пропагандистским шагом немцев – публикацией его открытого письма «Почему я встал на путь борьбы с большевизмом?» (март 1943 года). Именно этому документу бывший советский генерал был обязан своей популярностью в некоторых слоях населения.

В Крыму первым на письмо Власова публично отреагировал бывший полковник ВВС Красной армии Виктор Мальцев, активно сотрудничавший с оккупационными властями и даже какое-то время занимавший должность бургомистра Ялты. Впоследствии он стал одной из ключевых фигур в истории власовского движения. Письмо произвело на него огромное впечатление: Мальцеву показалось, что немцы поменяли свою «восточную политику» и дают антисоветским силам возможность создать свой политический центр и собственную армию для борьбы с коммунистами. Как и многие другие тогда, он не знал, что нацисты использовали имя бывшего советского генерала исключительно в пропагандистских целях. Мальцев начал действовать. 4 июня 1943 года газета «Голос Крыма» – печатный орган Симферопольского горуправления – опубликовала его ответ на письмо Власова. Он был написан также в форме открытого письма и озаглавлен «Борьба с большевизмом – наш долг». В нем Мальцев рассказывал, как он прошел путь «от коммунизма к борьбе с ним», и призывал остальных коммунистов последовать его примеру, отдав все силы на благо русского народа, то есть поддержав Власова и РОА.

Уже 18 июня при активном содействии Мальцева появился первый вербовочный пункт РОА на полуострове – в Евпатории. А 30 июня в Симферополе состоялся торжественный молебен по случаю открытия центрального вербовочного пункта. Как писал «Голос Крыма», он «был открыт для проведения систематической разъяснительной работы, консультаций, записи добровольцев и оформления их в ряды РОА, так как сотни лучших людей нашей родины уже подали заявления о вступлении в нее».

Было ясно, что в условиях оккупации власовское движение может действовать только при немецком покровительстве. Чтобы получить его, Мальцев и его сторонники участвовали в мероприятиях оккупационных властей, заключавшихся в вербовке добровольцев в подразделения РОА и пропагандистском обеспечении «нового порядка».

1943 год прошел под знаком ухудшения военного положения Германии на Восточном фронте. Это, естественно, не могло не сказаться на ситуации с развитием власовского движения, в Крыму в том числе. В отчетах оккупационных властей отмечалось неуклонное снижение энтузиазма местного населения в отношении этого движения. Одновременно нацисты констатировали появление среди определенной части крымчан так называемых «русских фантазий». Как правило, эти опасения были связаны с распространением идеи «третьей силы», которая заключалась в том, что русскому народу необходимо бороться как против коммунистов, так и против нацистов, отстаивая исключительно свои интересы.

Лагерь украинских националистов. 1942 год

Захватчиков беспокоило, что такие настроения «снизят страх перед возвращением большевиков», что они скажутся на лояльности населения к оккупационным властям и убавят желание совместно с ними оборонять Крым. В результате все это привело к тому, что крымское движение РОА фактически прекратило свое существование еще до полного освобождения полуострова Красной армией. В феврале 1944 года немцы закрыли симферопольский вербовочный пункт, показав в очередной раз, что им были нужны обыкновенные наемники, а не идейные добровольцы.

 

Под ярмом оккупантов

марта 29, 2020

Крымский полуостров два с половиной года находился под немецкой оккупацией. Пожалуй, это был самый страшный период за всю многовековую историю Крыма. Освобождение началось весной 1944-го

К Крыму Адольф Гитлер и его окружение присматривались с довоенных времен. Руководитель Германского трудового фронта Роберт Лей мечтал превратить полуостров в «один огромный немецкий курорт». Сам фюрер горел желанием сделать Крым «немецким Гибралтаром», чтобы оттуда контролировать акваторию Черного моря.

Еще в марте 1941 года, за несколько месяцев до нападения на СССР, Гитлер передал в ведение Альфреда Розенберга – главного нацистского идеолога и знатока межнациональных отношений – вопросы будущего административно-политического планирования на «восточных территориях», в том числе в Крыму.

Часть «великой Украины» 

Уроженец Ревеля (ныне Таллин), до 25 лет проживший в России, Розенберг лучше других нацистских бонз понимал, каким сокровищем является Крым, как много значит он для русских. Розенберг сам прилетал на полуостров. Побывав на месте боев, он записал в дневнике: «Севастополь: сплошные развалины. Лишь свидетели древнегреческого прошлого – колонны и музей – остались стоять, не пострадав от нашей авиации и артиллерии».

По его мнению, Крым должен был стать частью «великой Украины» – будущего вассала Третьего рейха. Однако многочисленные рукописные пометки на итоговом меморандуме свидетельствуют о том, что формулировка именно этого пункта далась Розенбергу с огромным трудом. Он понимал, что Крым только с большой натяжкой можно отнести к Украине, так как число проживавших там украинцев было ничтожно мало. Но это не единственный парадокс. Одновременно Розенберг настаивал, чтобы Крым находился под прямым контролем правительства Германии. Объясняя это, он всячески подчеркивал «германское влияние» на полуострове в прежние времена. Получалось, что Крым лишь технически присоединялся к Украине – управлять им должны были напрямую из Берлина.

Противоречивость планов Розенберга неудивительна: они являлись отражением аргументов Гитлера и его окружения, которыми те обосновывали будущую германизацию полуострова. Во-первых, как считал фюрер, Крым должен был стать «немецким Гибралтаром», то есть, располагаясь здесь, армия и флот Германии получали контроль над акваторией Черного моря. Во-вторых, были мечты превратить полуостров в «один огромный немецкий курорт» для героев войны. Что же касается местных жителей, то их ожидала незавидная участь – уничтожение или выселение. Освободившиеся земли предполагалось отдать под хозяйства немецких колонистов.

Гитлер принял меморандум Розенберга практически без замечаний и уже 17 июля 1941 года подписал приказ «О гражданском управлении во вновь оккупированных восточных областях», согласно которому на захваченных советских территориях устанавливалась гражданская администрация. Передача ей полномочий от военных властей происходила после прекращения боевых действий по личному распоряжению фюрера. Тем же приказом объявлялось о подчинении гражданской администрации Министерству по делам оккупированных восточных территорий, во главе которого был поставлен Розенберг.

Генеральный округ Крым 

20 августа 1941 года был создан рейхскомиссариат Украина, руководителем которого стал видный функционер нацистской партии Эрих Кох. Его резиденция находилась в Ровно. Рейхскомиссариат делился на шесть генеральных округов: Волыния-Подолия, Житомир, Киев, Николаев, Днепропетровск и Крым. Последний должен был охватывать территории Запорожской и Херсонской областей Украинской ССР и весь Крымский полуостров (общая площадь – около 52 тыс. кв. км; численность населения – примерно 2 млн человек). Центром этого новообразования предполагалось сделать Симферополь, а его руководителем – генеральным комиссаром – был назначен бывший гауляйтер Вены Альфред Фрауэнфельд.

В административном отношении территория генерального округа Крым разделялась на 14 округов, в каждом из которых планировалось создать окружной комиссариат во главе с комиссаром. Эти новые административные единицы призваны были объединить, как правило, по два-три прежних советских района. В наиболее важных городах собирались образовать свои комиссариаты, руководители которых пользовались бы правами окружных комиссаров. Всего было выбрано четыре таких города: Мелитополь, Симферополь, Керчь и Севастополь.

Впрочем, генеральный округ Крым так и не был сформирован в окончательном виде. Из-за длительных боевых действий на полуострове (Севастополь не сдавался захватчикам до начала июля 1942 года) Крым решили изъять из этого округа и передать под военное управление. Фрауэнфельд смог приступить к своим обязанностям только 1 сентября 1942-го и только на части запланированной для него территории, где была создана новая административная единица – генеральный округ Таврия с центром в Мелитополе.

В относительно небольшом Крыму нацисты вынуждены были держать значительные военные и полицейские силы, численность которых постоянно росла. Так, в апреле 1944 года, к началу советской наступательной операции, немецкая группировка на полуострове насчитывала около 200 тыс. человек.

Германизация Готенланда 

Как свидетельствуют документы, «крымский вопрос» и судьба жителей полуострова продолжали занимать Гитлера на протяжении всей войны. В декабре 1941 года, когда Розенберг в очередной раз посетил фюрера в его резиденции, между ними состоялся разговор на тему «восточной политики», в ходе которого Гитлер снова повторил: «Крым должен быть полностью очищен от негерманского населения». Эта встреча интересна еще и тем, что на ней была затронута проблема так называемого «готского наследия» как повод для изменения демографической ситуации на полуострове. Завершая беседу с Розенбергом, фюрер высказал пожелание, чтобы после окончания войны и решения вопроса с населением Крым получил бы название Готенланд. Тогда министр ответил, что уже думает над этим, и предложил переименовать Симферополь в Готенбург («город готов»), а Севастополь – в Теодорихсхафен («гавань Теодориха», в честь древнего короля готов).

Фантазии относительно Готенланда так и остались фантазиями, а вот планы по переселению немцев в Крым разные институции нацистской Германии подавали для рассмотрения не один раз. Так, руководство СС предлагало переселить сюда 140 тыс. этнических немцев из так называемой Транснистрии – территории между реками Днестр и Южный Буг, которая находилась под румынской оккупацией. Этот план стоял на повестке дня до 1944 года, но к его осуществлению нацисты так и не приступили.

Немецкое объявление, запрещающее вход на Приморский бульвар в Севастополе

Летом 1942-го Фрауэнфельд подготовил меморандум, в котором предложил переселить в Крым 235 тыс. немецких жителей Южного Тироля, чтобы раз и навсегда решить старый итало-германский спор. Гитлер отнесся к этому предложению с большим энтузиазмом. Так, на одном из совещаний он сказал: «Я думаю, что это великолепная идея. Кроме того, я также считаю, что Крым и климатически, и географически подходит тирольцам, а по сравнению с их родиной он действительно земля, где текут реки с молоком и медом. Их переселение в Крым не вызвало бы ни физических, ни психологических трудностей».

Во второй половине 1942 года неутомимый Фрауэнфельд разработал еще один план. На этот раз он предлагал переселить в Крым 2 тыс. немцев из Палестины. Правда, генеральный комиссар не пояснил, как это можно было сделать в условиях британской оккупации региона. Этот план уже явно граничил с прожектерством, и его решено было отложить до лучших времен.

Предел всем фантазиям по переселению положили протесты органов вермахта, отвечающих за военную экономику. В середине августа 1943 года генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель выступил категорически против каких-либо перемещений населения в условиях войны. Он предупреждал, что «эвакуация» русских и украинцев – а это 4/5 всех жителей Крыма – полностью парализует экономическую жизнь полуострова. Тремя неделями позднее Гитлер принял сторону военных и заявил, что любые перемещения возможны только после завершения войны.

«Новый порядок» 

Чтобы минимизировать количество противников «нового порядка» и нейтрализовать основную массу крымчан, оккупанты были вынуждены создавать для них условия, способствующие удовлетворению бытовых, культурных, образовательных, религиозных и прочих потребностей.

Сразу после окончания боевых действий на полуострове нацисты разрешили открывать школы в городах и сельских районах. Так, с 1 сентября 1943 года в 26 школах Симферополя обучалось 5063 ученика, которым преподавали 249 педагогов. В 1941–1944 годах на территории оккупированного Крыма выходили газеты на русском и татарском языках, работали кинотеатры и музеи, вещало радио.

Кроме того, оккупационные власти дали большую свободу религиозным общинам всех конфессий, за исключением иудаизма. За два с половиной года оккупации основной части полуострова открылось более 80 православных храмов, свыше 50 мечетей, а также культовые сооружения армянской церкви и караимов. Представители духовенства начали играть активную роль в самоуправлении и жизни национальных общин. Казалось бы, по сравнению с годами советской власти в Крыму произошло религиозное возрождение. Однако не следует забывать, что лояльное отношение оккупантов к религиозным чувствам крымчан было обусловлено чисто прагматическими соображениями. По мнению нацистского военно-политического руководства, религия представляла собой весьма действенный инструмент влияния на умы. Священнослужители всех конфессий активно участвовали в различных мероприятиях оккупационной администрации – от пропаганды до набора добровольцев в коллаборационистские формирования.

К тому же нацисты, с одной стороны, охотно использовали религиозные чувства крымского населения, а с другой – решительно пресекали любые попытки священнослужителей вмешиваться в политику. Именно так окончились попытки крымско-татарских националистов избрать осенью 1943 года муфтия – высшее духовное лицо крымских мусульман. Выяснив, что инициаторы этих выборов преследуют не только чисто религиозные, но и политические цели, оккупанты запретили все действия в этом направлении.

Наконец, не следует питать иллюзий, что крымская культурная жизнь в то время существовала вне «нового порядка». Журналисты, актеры, музейные работники и прочие деятели культуры находились под полным контролем оккупационной администрации, использовавшей их в своих целях.

Впрочем, все это – «пряники», которых было немного. Однако был еще и «кнут», и им нацисты били наотмашь.

Крымский Холокост 

Характерной чертой «нового порядка», который устанавливался на оккупированных немцами территориях, являлся террор. Не стал исключением в этом отношении и Крымский полуостров. На собственной земле основная масса крымчан превратилась в людей низшего сорта. Их жизнь регламентировалась приказами и правилами, нарушение которых каралось расстрелом или заключением в концлагерь.

Одной из первых акций нацистов стало преследование «расово неполноценных» (евреи, крымчаки, цыгане) и «враждебных» (коммунисты) элементов. Эти функции были возложены на айнзатцгруппу «Д» – специальный карательный орган спецслужб Третьего рейха. Ее подразделения действовали в Симферополе и крупных населенных пунктах полуострова под общим руководством штандартенфюрера СС Отто Олендорфа.

В ноябре 1941 года, когда немецко-румынскими войсками была занята основная часть Крыма, на его территории оставалось около 40 тыс. евреев и крымчаков. С первых же дней оккупации нацисты приступили к их уничтожению, которое происходило в несколько этапов. В больших городах, таких как Симферополь, Керчь, Феодосия и Ялта, начались учет и регистрация еврейского населения. В Керчи и Феодосии этим занимались городские управления, в Симферополе – созданный под контролем оккупантов Еврейский комитет. Всем евреям было приказано носить нашитую на одежду шестиконечную звезду.

После окончания регистрации, во второй половине ноября – декабре 1941 года, развернулись массовые казни. Все было организовано так, чтобы исключить любые попытки сопротивления или бегства, поэтому спастись удалось буквально единицам. Завершив акции уничтожения в городах, нацисты начали проводить зачистки еврейского населения в сельских районах. Охота на уцелевших продолжалась фактически до самого конца оккупации. В ходе Холокоста на территории Крыма погибло около 40 тыс. евреев и крымчаков – фактически все, кто оставался здесь к началу оккупации; было уничтожено более половины довоенного еврейского населения полуострова.

Жители оккупированного Симферополя слушают новости вермахта на русском и татарском языках

С декабря 1941-го по август 1942 года силами айнзатцгруппы «Д» проводились также массовые казни цыган, которые по нацистской терминологии относились к «асоциальным элементам». За этот период погибло около 2 тыс. человек, или большая часть цыганского населения Крыма.

Массовый террор 

Помимо евреев и цыган нацистский террор был направлен на так называемые «враждебные элементы», которые, по мнению оккупантов, мешали установлению «нового порядка». В качестве наказания к партизанам, подпольщикам и всем тем, кто сочувствовал им, могло применяться как физическое уничтожение, так и заключение в концлагерь.

Постоянными местами казней около Симферополя нацисты избрали противотанковый ров в Курцовской балке (в двух километрах от города), балку у села Дубки и так называемый Картофельный городок. Сюда пригоняли на расстрелы партизан и мирное население. В других городах и селах оккупанты также устраивали жестокие расправы. Так, местами массовых расстрелов крымчан стали Красная горка в Евпатории, Аджимушкайские каменоломни и Багеровский ров под Керчью.

Тех, кто не был уничтожен сразу, могла ждать мучительная смерть в местах принудительного содержания (тюрьмы, лагеря, сборные пункты и т. п.), которых на территории Крыма в годы оккупации существовало около сотни. Все они использовались для заключения подпольщиков, партизан, членов их семей, советских военнопленных, граждан, попавших в немецкие облавы, – словом, всех тех, кто представлял угрозу для «нового порядка».

Самую печальную известность получил концлагерь, созданный летом 1942 года в окрестностях Симферополя на территории довоенного совхоза «Красный». По меркам Крыма он был огромным, поскольку за период оккупации через него прошли от 8 тыс. до 15 тыс. человек – советских военнопленных и мирных жителей. Его режим, обращение с узниками, способы, которыми производились акции уничтожения, позволяют считать это место настоящим лагерем смерти.

Будущее любого народа – его дети. Отношение «истинных арийцев» к крымским мальчикам и девочкам не оставляет почвы для иллюзий. «При освобождении Керчи было выявлено следующее зверское преступление, – пишет историк Нина Петрова. – Местная немецкая комендатура приказала родителям отправить детей в школу. Подчиняясь приказу кавалерийской немецкой бригады СС, 245 детей с учебниками и тетрадями в руках отправились в свои классы. Домой не вернулся никто. О том, что с ними произошло, стало известно после освобождения города, когда в восьми километрах от него в глубоком рву было найдено 245 трупов этих детей. Они не были расстреляны, их живыми закопали оккупанты. Имеются документы и фотографии, относящиеся к этому чудовищному преступлению».

Также заживо 2 ноября 1943 года был сожжен годовалый ребенок вместе с еще 35 жителями «крымской Хатыни» – села Фриденталь (ныне Курортное Белогорского района).

В целом за время своего пребывания в Крыму нацисты расстреляли 72 тыс. человек, еще более 18 тыс. крымчан замучили в тюрьмах и лагерях. Кроме того, на территории полуострова оккупанты уничтожили 45 тыс. советских военнослужащих, которые оказались в плену.

Печальные итоги 

Полностью Красная армия освободила Крым от захватчиков 12 мая 1944 года, когда последняя немецкая группировка была пленена под Севастополем. Жестокий оккупационный режим и долгие боевые действия причинили полуострову колоссальный ущерб. В 1941–1944 годах там было разрушено 127 населенных пунктов, из них Керчь и Севастополь – практически до основания.

Уничтожению подверглись более 17 тыс. зданий хозяйственного назначения и свыше 37 тыс. жилых зданий. Оккупанты вывезли в Германию или вывели из строя много машин, станков и другого оборудования. Кроме того, на работу в промышленности и сельском хозяйстве Германии было отправлено почти 86 тыс. человек. К 1944 году экономика полуострова практически замерла, а жизненный уровень населения резко упал даже относительно не очень сытных лет довоенного периода. Общий ущерб экономике Крыма составил 20 млрд рублей в довоенном исчислении.

Мобилизация в действующую армию, эвакуация в 1941–1942 годах, депортации, уничтожение нацистами и угон на каторжные работы в Германию многих десятков тысяч крымчан привели к значительному сокращению населения полуострова. За годы войны оно уменьшилось почти в три раза – с 1,1 млн до 379 тыс. человек. Понадобилось много лет, чтобы восстановить довоенный уровень развития Крыма.

Что почитать? 

Романько О.В. Крым в период немецкой оккупации. Национальные отношения, коллаборационизм и партизанское движение. 1941–1944. М., 2014

Фото: ЕВГЕНИЙ ХАЛДЕЙ/ТАСС

Жуков на фронте

марта 29, 2020

Воспоминания Николая Бедова, в годы Великой Отечественной возглавлявшего личную охрану Георгия Жукова, повествуют о поездках прославленного полководца на фронт. Из них следует, что в самые трудные периоды войны маршал Победы не раз попадал в весьма рискованные ситуации. Публикуется впервые

Представители высшего военного руководства СССР регулярно выезжали на фронт, где им, конечно же, требовалась охрана. Ее осуществлял 1-й отдел Народного комиссариата внутренних дел, который до войны обеспечивал безопасность 22 руководителей Советского Союза во главе с Иосифом Сталиным. С 29 июля 1941 года к ним добавились начальник Генерального штаба Борис Шапошников, его заместитель Александр Василевский и Георгий Жуков, занимавший последовательно должности командующего Резервным, Ленинградским и Западным фронтами, а позже ставший заместителем Верховного главнокомандующего.

Если сам Верховный главнокомандующий Иосиф Сталин выезжал на фронт лишь один раз – в августе 1943 года в район Гжатска, Юхнова и Ржева, то Жуков – 43 раза. Только с 29 сентября по 16 ноября 1942-го Георгий Константинович трижды побывал в районе Сталинграда. В ходе этих поездок его, как и других высших руководителей, охраняли сотрудники 1-го отдела НКВД, а после разделения этого ведомства в апреле 1943 года – 6-го управления Народного комиссариата государственной безопасности.

Как это осуществлялось, дает представление уникальный документ – воспоминания Николая Бедова, который с сентября 1941-го по май 1945-го возглавлял группу из немногим более десятка сотрудников НКВД – НКГБ, охранявших Жукова.

Николай Харлампиевич Бедов родился в 1912 году в селе Заречье Ивановской области, работал слесарем, с 1934-го служил в войсках НКВД. В июле 1941 года он в звании старшего лейтенанта госбезопасности впервые сопровождал Жукова в поездке на фронт. В декабре получил звание капитана, в мае 1943-го – майора. После войны служил в Главном управлении охраны МГБ СССР, в 9-м управлении МВД (позже КГБ) СССР, в 1956 году вышел в запас в звании подполковника. Жил в Москве, умер в 1998 году.

«Я предложил ему побрить генерала армии» 

29 июля 1941 года, во второй половине дня, возвратясь из Кремля, Г.К. вызвал в кабинет ст. адъютанта полковника Дмитрия Петровича [курсивом выделены слова, вписанные от руки в машинописный текст. – «Историк»] Кузнецова и меня, он приказал готовиться к отъезду на фронт: «Поедем 30 июля автомашинами в Гжатск, где находится штаб Резервного фронта. Подготовить автомашины, необходимые личные вещи, охрану с вооружением и продукты. Спецвагон вызовем в Гжатск позднее».

Николай Бедов – в годы войны начальник личной охраны представителя Ставки ВГК Георгия Жукова

Около 14–15 часов 30 июля на автомашине «паккард» или «кадиллак» (?) генерал армии Г.К. Жуков выехал по Минскому шоссе в штаб Резервного фронта. В этой же машине ехали полковник Кузнецов и я. Машину вел Кателагин Николай Михайлович.

В Гжатск приехали около 6–7 часов вечера. Начальник штаба фронта сразу доложил ему обстановку. В это время для Г.К. на втором этаже оборудовали кабинет и комнату, где он должен отдыхать.

31 июля Г.К. на автомашине вечером приехал в штаб 24-й армии, командующим армии в то время был генерал К.И. Ракутин. Штаб 24-й армии размещался в небольшой деревне Волочек, находившейся в районе гор. Ельни, примерно в 100 км юго-западнее Вязьмы. Дорога от Вязьмы была проселочной и проходила через Семлево, Домнино, Ушаково. Для Г.К. был отведен однокомнатный домик, западнее которого протекала небольшая речка или был тинный пруд. Узел связи армии находился от этого домика метрах в 80. Домик этот был очень грязный, засиженный мухами. Мухи были бичом в этой деревне.

Утром следующего дня Г.К. собрался побриться. Имевшаяся у него безопасная бритва почему-то плохо его выбрила. На следующий раз он попросил позвать парикмахера, им оказалась женщина, и, когда узнала, что ей предстоит брить «большого» генерала, она испугалась и наотрез отказалась выполнить эту работу, ссылаясь на то, что она только начинает учиться брить, и без всяких причин ушла. Так в этот день Г.К. и остался небритым.

Маскировка здания Смольного института. Ленинград, 1941 год

У нас в группе работал сотрудник Громов Михаил Егорович, о котором я знал, что он когда-то работал дамским парикмахером. Вызвав его, я попросил побрить меня. Получилось очень хорошо, тогда я напомнил, что есть еще два офицера, которые обросли бородой, неплохо было бы и их побрить. Он охотно согласился. Убедившись, что Громов М.Е. хорошо владеет бритвой, предложил ему побрить генерала армии. После некоторого колебания он согласился, и с тех пор по совместительству он брил и, когда нужно, стриг многих генералов и офицеров, в том числе Г.К. брил и стриг он всю войну. <…>

«Третьего пути нет» 

11 сентября с Центрального аэродрома Москвы утром на самолете Си-47 вылетели в окруженный Ленинград (10 сентября в Москве шел мелкий дождь, был сильный туман, погода была нелетная, с аэродрома самолет Г.К. не выпустили). Самолет Си-47 был оборудован турелью и пулеметной установкой. В этом самолете, кроме экипажа, находились: генерал армии Г.К.

Жуков, генералы М.С. Хозин, И.И. Федюнинский и Кокарев, ст. адъютант полковник Кузнецов, я и еще 7 офицеров. <…>

Я был свидетелем разговора на аэродроме перед вылетом в Ленинград, где Г.К. Жуков заявил Федюнинскому и Кокареву, что И.В. Сталин, отправляя его в Ленинград, сказал: «Ленинград переживает крайне тяжелое положение. Вы или сумеете остановить противника, или погибнете вместе с ленинградцами. Третьего пути нет». <…>

Из Москвы наш самолет прикрывало звено истребителей. На полевом аэродроме под Тихвином сделали посадку, где пробыли около двух часов. Под вечер самолет Си-47 в сопровождении истребителей (три звена) полетел через Ладожское озеро в Ленинград. Над озером летели на небольшой высоте. Истребители летели сверху. В ленинградском аэропорту Г.К. встретил командующий ВВС фронта генерал А.А. Новиков. Г.К., Хозин, Кузнецов и я сели на аэродромную автомашину М-1 и поехали в Смольный, где находился штаб фронта. У въезда в Смольный нашу машину остановили. На слова «Я командующий фронтом» часовые реагировали отрицательно. Позвали стоявшего недалеко офицера. Для выяснения ушло около 10 минут. Офицер собрался звонить по телефону, и только после предъявления удостоверения личности он пропустил всех нас при личном сопровождении. Остановив машину у подъезда, все мы поднялись на второй этаж. Г.К. пытался пройти в кабинет командующего фронтом, но адъютант полковник Китаев преградил ему путь, заявив: «Сейчас доложу», сообразуясь, видимо, с обстановкой. Г.К. отвел в сторону руку полковника Китаева и прошел в кабинет. В это время там заседал военный совет фронта.

Климент Ворошилов (слева) и Андрей Жданов (справа) считались ближайшими соратниками Иосифа Сталина

Георгий Жуков в районе Сухиничей. 1942 год

К.Е. Ворошилов проводил заседание военного совета фронта. Вскоре после появления Г.К. Жукова из кабинета поспешно вышли генералы, офицеры и люди в штатском. Примерно через час после этого из кабинета вышел секретарь ЦК ВКП(б), секретарь Ленинградского обкома ВКП(б) и он же первый член военного совета фронта А.А. Жданов, за ним с опущенной головой, как нам тогда показалось, в сильно расстроенных чувствах шел К.Е.

Ворошилов. Последним вышел генерал армии Г.К. Жуков. Молча прошли коридором, спустились по лестнице на первый этаж и направились в особняк, где жил А.А. Жданов. После обеда они пробыли там еще 2–3 часа. После чего Г.К. вернулся в кабинет, вызвал генералов Хозина, Федюнинского и Кокарева. В этот вечер М.С. Хозин принял дела и вступил в должность начальника штаба фронта, И.И. Федюнинский выехал в штаб 42-й армии, где вскоре был назначен командующим этой армией, а генерал Кокарев отбыл в район Ораниенбаума. Маршал К.Е. Ворошилов на следующий день улетел в Москву.

«Снарядам и бомбам не кланяюсь» 

Воздушные тревоги в городе тогда объявляли часто, в отдельные дни их объявляли до 20 раз в сутки. Под зданием Смольного находилось хорошо оборудованное бомбоубежище с подключением узла связи. Г.К. в нем был всего один раз. Об объявлении в городе воздушной тревоги ему докладывал полковник Д.П. Кузнецов, иногда предлагая спуститься работать в бомбоубежище. Он отмалчивался, а когда находился в плохом настроении, то от него можно было слышать: «Снарядам и бомбам противника я не кланяюсь». Это значило, что он будет работать в своем кабинете, не меняя обстановки. Времени для работы было и так мало.

По-видимому, следует внести ясность, что Г.К. Жуков в период всей войны, где бы он ни находился – в штабе фронта или армии, вагоне или другом месте, – бомбоубежищами не пользовался, кроме случаев, когда его вызывали в Ставку ВГК и в это время объявлялась воздушная тревога. Кстати, ни в одном пункте, где он работал и жил в период войны, бомбоубежищ у него не имелось, кроме штаба Западного фронта под Малоярославцем. <…>

10 января 1943 года спецпоездом из Москвы через Вологду Г.К. выехал на Волховский фронт для организации прорыва вражеской блокады Ленинграда. <…> 11 января спецпоезд из трех вагонов остановился в районе ж.-д. станции Войбакало на железнодорожной тупиковой ветке. На следующий день (12.01.1943) на расстоянии 50–70 метров от нашего спецпоезда остановился спецпоезд маршала Советского Союза К.Е. Ворошилова. Эта ж.-д. ветка была длиной около 300–400 метров. Вагоны представителей Ставки ВГК и сама ж.-д. ветка были тщательно замаскированы от просмотра с воздуха. Сделать это было нетрудно, так как кругом находился лес. К.Е. Ворошилов и Г.К. Жуков в вагонах только ночевали. Бóльшую часть времени суток они находились и работали в штабе фронта и войсках 2-й ударной и 8-й армий, куда выезжали на автомашинах. Штаб фронта в это время располагался в 3–5 км от Войбакало в блиндажах.

Меры предосторожности принимались с целью рассредоточения высшего командного состава, так как в то время противник активизировал полеты своей авиации и периодически производил артналеты по штабу фронта. В период войны противник нередко перед началом наступления наших войск делал такие артналеты по командным пунктам советских войск.

Несмотря на хорошую маскировку спецвагонов, ж.-д. ветки и подъездных путей, противнику, видимо, было известно расположение спецвагонов представителей Ставки ВГК, так как вечером 13 января 1943 года он периодически, примерно через час, производил обстрел этого района тяжелыми снарядами. Один из снарядов разорвался вблизи вагона Жукова, и несколько осколков его попали в вагон, не причинив ущерба.

К.Е. Ворошилов и Г.К. Жуков в это время отдыхали каждый в своем вагоне. Г.К. спокойно перенес этот обстрел, а маршал К.Е. Ворошилов приказал немедленно передвинуть его поезд. После того как специальный поезд Ворошилова ушел с этой ветки, артобстрел прекратился. <…>

18 января вечером по аппарату ВЧ позвонили из Москвы и поздравили Г.К. с присвоением ему звания маршала Советского Союза.

Георгий Жуков играет на баяне

20 января маршалы Г.К. Жуков и К.Е. Ворошилов на автомашинах с Волховского фронта переехали в город Ленинград. 24 января Г.К. спецпоездом через Череповец и Вологду прибыл в Москву. <…>

«Маршала контузило в правое ухо» 

14 мая 1943 года спецпоездом, который состоял из вагона-салона № 2268, купейного вагона, вагона-гаража, платформы для автомашин и двух бронеплощадок, вооруженных зенитными пушками и пулеметами, с Казанского вокзала выехали в Курск на Воронежский фронт. <…>

Две бронеплощадки обслуживались 33 солдатами. Командиром бронеплощадки был лейтенант Хромов. Личный состав обеспечивал охрану спецпоезда во время его движения и на месте стоянки. В то время у нас имелось пять автомашин: два вездехода ГАЗ-61, два «виллиса» и «паккард». Водителями автомашин были А.Н. Бучин, А.Г. Казарин, Н.П. Савков и С. Пискарев. <…>

Основную тяжесть всех поездок на автомашинах перенес Саша Бучин. Это был самый опытный, смелый и безотказный человек. Будучи хорошим автоспортсменом, за все время ВОВ он сумел безаварийно и без значительных приключений привезти маршала к месту назначения и в срок. Во время войны он наездил с маршалом несколько десятков тысяч километров. Машину он всегда держал в полной готовности, он прекрасно ориентировался на местности. Десятки раз во время поездок по фронтовым дорогам мы попадали под обстрел и бомбежку противника (это было под Калугой в 1941-м, под Курском, на Волховском и Северо-Западном фронтах в 1943-м, на Лево- и Правобережной Украине в 1943-м, в Белоруссии и на Западной Украине в 1944-м, на территории Польши и Германии в 1945 году). Своим профессиональным мастерством он неоднократно выручал своих пассажиров от налета на автомашину гитлеровских бандитов. <…>

Из личных вещей маршала в то время брали: вальтер, походную постель, несессер, бурку, бинокль, баян, плащ, комбинезон защитный и защитные очки от пыли, противогаз. Всегда при себе имели походную аптечку. В эту поездку он часто выезжал в войска 12-й армии, 3-й гвардейской армии, 8-й гвардейской армии, 57-й армии и 18-го корпуса.

16 июня 1943 года спецпоездом в 21 час возвратились в Москву. С 17 по 28 июня 1943 года Г.К. работал в Ставке ВГК.

29 июня 1943 года из Москвы с Курского вокзала спецпоездом в 15 часов выехали в район Брянского и Центрального фронтов. Поезд стоял в тупике около ж.-д. станции Манаенки. Спецпоезд укомплектован так же, как это было и при выезде 5 июня 1943 года. Ночью 29 июня 1943-го три следовавших спецпоезда из Москвы на фронт на ж.-д. станции Мармыжи попали под бомбежку немецких самолетов. Предварительно с самолета была сброшена осветительная ракета. Два или три немецких самолета начали бомбить ж.-д. станцию, где в это время стоял и наш спецпоезд. По команде зенитные пушки и пулеметы с бронеплощадок, сопровождавших спецпоезд, открыли заградительный огонь. Сбросив несколько бомб, самолеты противника улетели, не причинив вреда.

2 июля мы были ориентированы, что немцы в период с 3 по 6 июля должны перейти в наступление. На всех участках своей работы все мы повысили бдительность.

2 и 3 июля Г.К. очень много работал в штабе и войсках 63-й армии, выезжал на наблюдательный пункт армии, где лично вел наблюдение за поведением противника в этом районе. Изучал рельеф местности.

3 июля 1943 года Г.К. вместе со мною и М.М. Поповым по траншеям вышел на склон местности, где находилось боевое охранение 63-й армии. При выходе из траншеи все мы залегли в окопы, откуда и вели наблюдение. Местность была открытой. По-видимому, противник заметил нас и начал обстреливать из минометов и пулеметов. При полете мины, по-видимому, по интуиции все прижались к земле, а я навалился на Г.К., мина взорвалась в нескольких метрах от нас. Маршала контузило в правое ухо, я получил легкую контузию левого уха.

«Вдруг вспыхнуло зарево» 

4 июля работал в штабе и войсках 70-й армии Галанина, к вечеру переехал в штаб Центрального фронта. В ночь на 5 июля Г.К. вместе с К.К. Рокоссовским допрашивал пленного, который заявил, что войска его дивизии перейдут в решительное наступление с рассветом 5 июля. Допрашиваемый пленный вел себя очень нагло, чувствовалось, что немецкие солдаты были уверены в победе. После короткого допроса Г.К. по ВЧ позвонил в Москву.

В эту тревожную ночь все работники штаба фронта были взволнованы предстоящими событиями. Только К.К. Рокоссовский был, как всегда, спокоен. Г.К. проявлял, как мне показалось, некоторое беспокойство. Был предельно сосредоточен. По-видимому, все его мысли, весь его разум сосредоточился на предстоящих событиях. С наступлением рассвета представитель Ставки ВГК Г.К.Ж. твердо и без колебаний, с присущей ему уверенностью за свои решения дал команду командующему фронтом Рокоссовскому – открыть по противнику артиллерийско-минометный огонь! После этого он вышел на улицу. Прошло несколько тревожных минут, и вдруг на наших артминометных позициях вспыхнуло зарево, потом раздался такой гром взрывов, что земля под нами содрогалась, несмотря на то что штаб фронта был удален на 10–15 км. Особое зрелище подарили реактивные «катюши». Передний край обороны и глубину его бомбили наши самолеты. Прошло еще около двух тревожных часов, пока противник не открыл по нашим войскам артиллерийскую подготовку, и тогда стало ясно, что командование Красной армии опередило врага. Все это по-настоящему может прочувствовать тот, кто пережил эти тревожные предрассветные часы 5 июля 1943 года.

Транспортный самолет Си-47. На заднем плане – строй Ла-5 и Ил-2

Днем 6 июля 1943 года после разговора по ВЧ с И.В. Сталиным Г.К.Ж. с полевого аэродрома, расположенного недалеко от штаба Центрального фронта, срочно самолетом вылетел в Москву. С Центрального аэродрома поехал прямо в Кремль, а около 4 часов утра 7 июля из Москвы на двух автомашинах выехал к генералу М.М. Попову в штаб Брянского фронта.

8, 9 и 10 июля Г.К. работал в штабах и войсках В.Я. Колпакчи – в 63-й армии, 16-й армии, П.А. Белова – 61-й армии и И.Х. Баграмяна – 11-й гвардейской армии.

11 июля 1943 года работал на ВПУ штаба Брянского фронта.

В ночь на 12 июля автомашиной ГАЗ-61 Г.К. переехал на наблюдательный пункт командующего войсками Брянского фронта М.М. Попова.

12 июля 1943 года после сильной артподготовки войска Брянского фронта и 11-й гвардейской армии Западного фронта перешли в наступление. В это время Г.К. вел наблюдение за огнем и пехотой, которая устремилась на позиции противника. Изучал поведение противника и вносил соответствующие коррективы по подавлению его огневых точек. Убедившись, что передний край обороны прорван и наши войска уверенно пошли в наступление, он на автомашине выехал на Воронежский фронт. По пути заехал на наблюдательный пункт к генералу П.А. Белову в 61-ю армию.

Утром 15 июля войска Центрального фронта перешли в наступление. Малоизвестные населенные пункты Ольховк(а), Поныри и Прохоровка в эти дни явились местом крупнейших сражений двух армий периода Второй мировой войны. В районе Прохоровки было самое крупное танковое побоище. В этот день там дрожала земля от грохота орудий, лязга гусениц, танкового тарана и бомбежки самолетов. Среди подбитых и обгоревших танков слышались стоны тяжело раненных.

Командующий 7-м танковым корпусом генерал Павел Ротмистров. 1942 год

«А я полагал, что едем в танке» 

Вечером 14 июля Г.К. был в штабе Воронежского фронта, где, кроме генерала Н.Ф. Ватутина, находился и командующий Степным фронтом И.С. Конев. Через 2–3 часа вместе с И.С. Коневым выехал к В.Д. Крюченкину в 69-ю армию.

16 июля выезжал в войска 5-й гвардейской армии А.С. Жадова и 5-й гвардейской танковой армии П.А. Ротмистрова. 17 июля он был в войсках 6-й гвардейской армии И.М. Чистякова.

18 и 19 июля выезжал на поле боя 69-й армии, 5-й гвардейской танковой армии и 32-го гвардейского корпуса, где сопровождавший нашу машину генерал Ротмистров позволил подъехать автомашиной к самому танковому полю боя. Мои требования остановить машину, не доезжая до поля боя, воздействия не имели, и только вмешательство генерала Л.Ф. Минюка воздействовало на Ротмистрова. Он, конечно, отпустил шутку: «А я полагал, что едем в танке». Обратно к машине с переднего края шли траншеей и попали под минометный огонь противника. <…>

30 июля, выезжая на передний край обороны, на опушке леса попали под сильный артиллерийский налет противника, а 31 июля сопровождающий нашу машину адъютант генерала Баграмяна чуть было не привез нас к противнику, и только чутье Г.К. подсказало, что, находясь в лесу, уже проехали наш передний край обороны.

1 августа самолетом с Западного фронта прилетели в Москву в 17 часов на Центральный аэродром.

2 августа самолетом прилетели на Воронежский фронт и сразу на автомашине выехали в войска А.С. Жадова – 5-ю гвардейскую армию.

3 августа наши войска в районе Белгорода перешли в наступление. Весь день 3 и 4 августа Г.К. работал в войсках 53-й армии, 5-й гвардейской армии и 32-го гвардейского корпуса. Из Москвы привезли врача. После контузии Г.К. стал плохо слышать одним ухом. <…>

С 5 августа по 25 сентября 1943 года маршал Г.К.Ж. работал в штабах Воронежского и Степного фронтов. Почти ежедневно в это время выезжал в войска 6-й гвардейской, 7-й гвардейской, 5-й гвардейской танковой, 1-й гвардейской танковой, 53-й, 4-й гвардейской, 27-й и 40-й армий. Выезжал на наблюдательные пункты 53-й, 7-й гвардейской, 5-й гвардейской и 27-й армий. В эти дни пришлось много ездить по полевым дорогам, только что освобожденным от противника. Нам было известно, что при отступлении противник минировал дороги, дома, блиндажи и даже домашнюю утварь. Всем нам работать приходилось с большим напряжением. В работе использовали ручные миноискатели, а при подготовке квартиры в освобожденных населенных пунктах привлекали иногда саперов. Было 2–3 случая обнаружения заложенных мин. Большую помощь нам оказывал бывший начальник штаба Степного фронта генерал М.В. Захаров. Случалось, что после нашего проезда по освобожденной проселочной дороге ехавшие по нашему маршруту машины подрывались на минах (это было под Богодуховом). Остановить и повернуть машину маршала обратно было невозможно. Надо отдать должное шоферу А.Н. Бучину, который умело и правильно выбирал проезд по этим дорогам.

Командование Западного фронта: командующий Георгий Жуков, член военного совета Николай Булганин, начальник штаба Василий Соколовский

21 августа 1943-го приказом военного совета Воронежского фронта за № 0130/н группа сотрудников, обслуживающая 1-го заместителя ВГК маршала Советского Союза Г.К. Жукова, была награждена орденами и медалями. Среди награжденных были А.Н. Бучин, М.В. Громов, С.Т. Бадиловский, Н.И. Баталов и др. Я награжден был орденом Красного Знамени. Боевые награды вручал нам лично маршал.

Журнал «Историк» благодарит за помощь в подготовке материала родственников Н.Х. Бедова и доктора исторических наук Ю.Н. Жукова 

Фото: ТАСС, РИА Новости

 

Вместо Горбачева

марта 29, 2020

Тридцать пять лет назад, в апреле 1985 года, только что ставший лидером страны Михаил Горбачев провозгласил курс на ускорение социально-экономического развития государства и перестройку советского общества. Именно перестройку многие считают причиной, а самого Горбачева – виновником краха СССР

Приход Горбачева к власти часто называют началом конца советской эпохи: мол, займи пост генерального секретаря ЦК КПСС кто-то другой – и Советский Союз продолжил бы свое существование, а может быть, благополучно дожил бы до сегодняшнего дня. Но были ли альтернативы у этого кадрового решения?

К моменту смерти 73-летнего горбачевского предшественника Константина Черненко средний возраст членов Политбюро превышал 67 лет, и лишь двоим из них – самому Горбачеву и Виталию Воротникову – было меньше 60. Все понимали, что дни Черненко сочтены и ему придется искать замену.

Кадровый пасьянс 

Из сравнительно молодых членов Политбюро, помимо самого Горбачева, претендентами на власть могли стать Гейдар Алиев и Григорий Романов. Алиев, партийный лидер Азербайджанской ССР, обладал немалым авторитетом и на Кавказе, и в Москве. Историк Александр Пученков говорит: «Алиев представлял собой невероятно сильную фигуру. По мнению разных людей, которые хорошо знали ситуацию, Алиев был готовый глава государства. Но мешало то, что он был азербайджанцем, а после Сталина видеть первым лицом СССР еще одного южанина советские люди не пожелали бы».

Григорий Романов также имел авторитет, но вся его карьера строилась в Ленинграде, он был региональным лидером и лишь несколько лет занимался делами общегосударственного масштаба, что лишило его возможности обзавестись необходимыми союзниками. Сам он любил вспоминать, как однажды Леонид Брежнев в разговоре с президентом Франции назвал его своим преемником. Эти претензии на власть и обусловили вывод Романова из состава Политбюро уже 1 июля 1985 года. Помимо прочего, «тогда его считали человеком, зависимым от алкоголя, он имел плохую репутацию, даже в народе. Про него ходило много анекдотов, слухов о свадьбе его дочери в Зимнем дворце и о том, что он разбил на счастье несколько предметов из сервиза Екатерины II. Романов очень жестко относился к диссидентам, это общеизвестно. А у Горбачева еще не было никакой репутации, о нем не так много знали», – рассказывает историк Рой Медведев.

Из старой гвардии кандидатом в лидеры считался глава Московского горкома партии, фактический хозяин столицы Виктор Гришин. Однако он был уже в годах и не слишком популярен. То же можно сказать про председателя Комитета партийного контроля Михаила Соломенцева. Среди сильных фигур выделялся и лидер Компартии Украины Владимир Щербицкий. Как о возможном претенденте на пост генерального секретаря о нем говорили еще при Брежневе. Личный брежневский фотограф Владимир Мусаэльян утверждает в интервью: «Именно Щербицкого генсек планировал сделать своим преемником. Не хватило недели. Умер Брежнев 10 ноября 1982 года, а 18 ноября должен был состояться Пленум ЦК КПСС, где и прозвучало бы имя преемника».

Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Брежнев (слева) и первый секретарь ЦК Компартии Азербайджана Гейдар Алиев. 1978 год

Занять пост после Черненко также мог маршал Советского Союза Дмитрий Устинов. «Он был немолод, человек вулканической энергии, настоящий сталинский нарком, хоть и без опыта партийной работы, – говорит Александр Пученков. – Устинов был близок к Черненко и вполне мог стать его преемником. Но неожиданно заболел и умер 20 декабря 1984 года. Не случись этого, оказался бы он на посту генсека? Трудно сказать. Есть все основания утверждать, что 76-летний Устинов, имея в виду свой преклонный возраст, сам поддержал бы Горбачева. С моей точки зрения, после смерти министра обороны других вариантов не существовало».

Член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Щербицкий

Член Политбюро ЦК КПСС, секретарь ЦК КПСС Григорий Романов

Горбачев обладал всеми мыслимыми достоинствами. По происхождению – из крестьян, в юности за трудовые успехи был награжден орденом Трудового Красного Знамени, внук председателя колхоза, сын фронтовика. Отличник юридического факультета МГУ – абсолютно исключительное обстоятельство для руководителя СССР. Обаятельный человек, умеющий поддержать любую тему в разговоре с кем угодно – от членов Политбюро до премьер-министра Великобритании Маргарет Тэтчер, с которой будущий генсек встретился в 1984 году. Свободная речь «без бумажки», «молодой» 54-летний возраст и кипучая энергия не могли не выделять Горбачева на тусклом фоне «кремлевских старцев».

Все это сумело очаровать и Юрия Андропова. Существует распространенная версия о том, что генсек завещал власть Горбачеву. По крайней мере, так об этом рассказывал помощник Андропова по экономике Аркадий Вольский. Однако никаких иных свидетельств, подтверждающих слова Вольского, до сих пор не обнаружено. Пост генсека занял 72-летний Константин Черненко. Состояние здоровья часто не позволяло ему заниматься текущими делами, и он, хотя сам не жаловал Горбачева, поручил тому председательствовать на заседаниях Политбюро в свое отсутствие. Александр Пученков утверждает: «Черненко превратил Горбачева в «наследного принца». Фактически именно Черненко, а не Андропов сделал Горбачева вторым лицом в государстве. Должности второго секретаря официально не было, но де-факто она существовала. Этот человек заменял генсека и в случае его ухода, можно сказать, автоматически становился главой государства».

Коллективная слепота 

Сегодня можно только удивляться той коллективной слепоте, с которой члены Политбюро вручили власть будущему могильщику оберегаемой ими системы. На заседании Политбюро сразу после объявления о смерти Черненко министр иностранных дел, несгибаемый «Мистер Нет» Андрей Громыко предложил на пост генсека Михаила Горбачева, отметив его несомненные достоинства. Как и предрекали ранее, кандидатура, выдвинутая столь авторитетным лицом, не была оспорена. Затем в игру вступил Егор Лигачев. Он оперативно обзвонил всех краевых секретарей и таким образом предотвратил любые возражения или даже обсуждения кандидатуры Горбачева. Через несколько часов на Пленуме ЦК партии предложение о персоне нового генерального секретаря встретили овацией, голосование было единодушным.

Люди, поддержавшие Горбачева на первом этапе, получили свое. Громыко занял спокойную должность председателя Президиума Верховного Совета. Директор Института мировой экономики и международных отношений АН СССР Александр Яковлев стал заведующим отделом пропаганды ЦК КПСС. Лигачев вошел в состав Политбюро. Гришин, Романов, Соломенцев, напротив, потеряли свои позиции. Все сложилось так, как задумывалось.

Пожалел ли Андрей Громыко о своем решении поддержать Горбачева, никто уже не узнает. Его сын Анатолий утверждал: «Громыко совсем разуверился в этом человеке [Горбачеве. – «Историк»]». Но открыто он этого никогда не говорил даже в беседах с сыном, так как считал критику руководства вредной для партии и государства. А на прямой вопрос, заданный Анатолием, ответил так: «Нет, не жалею. Я поддерживал не просто Горбачева, а большие перемены… Беда в другом – Горбачев с работой не справляется». Однако во втором томе воспоминаний Громыко «Памятное», вышедшем после его смерти в июле 1989 года, нет никаких сомнений: «Возглавлять страну должно руководство, во главе которого стоит М.С. Горбачев. Этому руководству по плечу решать исторические по своему значению проблемы как в хозяйственном строительстве, так и в социальном развитии страны. Оно решает и сложные внешнеполитические задачи, инициативно и с убежденностью отстаивая великое дело мира». Но и сказано, и издано это было еще в советские времена, когда откровенность не приветствовалась.

Между тем даже при всей дипломатической сдержанности Громыко не мог скрыть недоумения по поводу назначения нового министра иностранных дел. Предложив на эту должность не имевшего никакого внешнеполитического опыта Эдуарда Шеварднадзе, Горбачев игнорировал советы Громыко, у которого были заготовлены свои кандидатуры. Анатолий Громыко согласился с недовольством отца по этому поводу и даже назвал «катастрофический внешнеполитический курс Горбачева и Шеварднадзе» одной из основных причин развала СССР. В частности, встречу Горбачева с президентом США Джорджем Бушем – старшим на Мальте в декабре 1989 года он окрестил «политическим и дипломатическим Чернобылем советской внешней политики».

«Умирала сама система» 

Но позиция Андрея Громыко – не единственная точка зрения на роль Горбачева в истории СССР. «Люди, которые поддерживали Горбачева, в том числе Андропов, не могли предугадать итог его правления, но его взгляды понимали, осознавали, что затягивания гаек не будет. Все эти старые кадры, тот же Громыко, боялись не демократизации. Они боялись возвращения назад. И Брежнев был переходной фигурой между Хрущевым и Горбачевым. Уже при Брежневе можно было рассказывать анекдоты, реже сажали, не расстреливали. Ничего особенного в Горбачеве не было, это была логика развития постсталинского социализма. Очередная ступень распада, – считает философ Александр Ципко, бывший работник ЦК КПСС. – Если бы не пришел Горбачев, эта система сколько-то еще просуществовала, но недолго. Она была изначально мертвой. Ее добил не Горбачев, а Рейган, когда опустил цены на нефть с 32 до 6–10 долларов за баррель в 1986 году. Экономика, при которой огромная страна самостоятельно не могла покрыть потребности населения даже в хлебе, этого не пережила».

Такая позиция наиболее близка к взгляду самого Горбачева. «В СССР менее чем за три года ушли из жизни три генеральных секретаря, три лидера страны, несколько наиболее видных членов Политбюро. <…> Был в этом какой-то символический знак. Умирала сама система, ее застойная, старческая кровь уже не имела жизненных сил», – написал он в воспоминаниях «Наедине с собой». Впрочем, в интервью Горбачев не раз говорил и прямо противоположное. Заочно отвечая своим критикам, он давал понять: никто не подталкивал его к перестройке и гласности, новому мышлению в международной политике. Мол, решение начать перемены – исключительно его личный выбор, его добрая воля. Он сам говорил много лет спустя: не затеял бы перестройку, до сих пор сидел бы в кресле генсека.

В этом смысле остается лишь гадать, какая судьба была бы уготована Советскому Союзу и его коммунистической партии, не стань Горбачев лидером страны и не затей он перестройку весной 1985-го.

Фактор Громыко 

О том, что предшествовало избранию Михаила Горбачева на пост лидера коммунистической партии, а значит, и всего Советского государства, подробно рассказывается в мемуарах Анатолия Громыко – сына министра иностранных дел СССР (1957–1985) Андрея Громыко, который сыграл в истории с приходом Горбачева к власти ключевую роль 

Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев (справа) и министр иностранных дел СССР Андрей Громыко. Март 1985 года

Книга «Андрей Громыко. Полет его стрелы. Воспоминания и размышления сына» была написана членом-корреспондентом РАН Анатолием Громыко (1932–2017). Один из ее ключевых эпизодов рассказывает о закулисных переговорах, в которых ему довелось участвовать на рубеже 1984–1985 годов. К этому времени всем было ясно, что дни генерального секретаря ЦК КПСС Константина Черненко сочтены. В этих условиях директор Института востоковедения Академии наук СССР Евгений Примаков и директор ИМЭМО АН СССР Александр Яковлев – вероятно, с подачи самого Михаила Горбачева – постарались добиться поддержки его кандидатуры со стороны одного из самых влиятельных членов Политбюро ЦК КПСС Андрея Громыко.

Фактически Громыко-младший выполнял роль посредника в заочных переговорах между директорами академических институтов с одной стороны и своим отцом – с другой. Итогом договоренностей стало избрание Горбачева новым лидером страны.

В своей книге Громыко-младший так описывал мотивацию отца: «Андрей Громыко, посвятивший всю свою жизнь советской внешней политике и дипломатии, оказался одним из главных игроков за политическим столом с поистине дьявольскими ставками, где проигрыш и выигрыш были так же зыбки, как палуба корабля, входящего в зону урагана. <…> Тщеславие и капризы, пустозвонство и надменность, а главное, лицемерие – все это надо было отбросить в сторону с одной целью – спасти корабль. Сделать это можно было только с помощью решительных неординарных шагов, оперевшись на молодые кадры в партии и государстве». Впоследствии Андрей Громыко, ставший свидетелем многих внутри- и особенно внешнеполитических кульбитов своего ставленника, еще не раз пожалеет о сделанном выборе. Впрочем, до кульминации горбачевской перестройки – распада Советского Союза – он не доживет…

Предлагаем вниманию читателей журнала «Историк» отрывки из воспоминаний Анатолия Громыко о ситуации начала 1985 года.

Прогулка с Примаковым 

Для меня было ясно, что ситуация в верхах принимает критический характер и начинается подспудная борьба за власть и за места около нее.

Генеральный секретарь ЦК КПСС Константин Черненко и член Политбюро ЦК КПСС, первый секретарь Московского городского комитета КПСС Виктор Гришин (справа). 7 марта 1984 года

Вскоре мое понимание существа момента получило подтверждение. Утром на работе зазвонил телефон правительственной связи. В трубке я услышал знакомый голос директора Института востоковедения Евгения Примакова:

– Надо бы встретиться.

– Когда тебя устраивает?

– Сегодня, в любое время.

Появление Примакова в моем кабинете, а меня у него было делом обычным. Мы с ним встречались часто. Много раз вместе участвовали в международных и всесоюзных совещаниях. Были если не друзьями, то хорошими знакомыми. Сумели установить друг с другом доверительные отношения. Я всегда помогал Евгению, а он – мне. Считал его порядочным человеком, умевшим сохранять человечность при любых обстоятельствах. <…>

– Давай пройдемся, благо рядом Патриаршие пруды, побудем на свежем воздухе.

– Я пройдусь с удовольствием, тем более с тобой.

<…>

– Анатолий, дело приобретает серьезный оборот. Черненко долго не протянет. Надо действовать. Нельзя допустить, чтобы ситуация развивалась сама по себе. Как ты считаешь?

Мне было ясно, что не мое личное мнение интересовало Евгения, а то, какую позицию займет в складывающейся неопределенной обстановке отец. Я не стал ничего придумывать и домысливать, как это любят делать многие, хотя важные решения принимаются единицами.

– Ситуация сейчас со многими неизвестными. С отцом я на эти темы не беседую. Не видел его уже недели две. Мой заход к Черненко был, как я тебе уже рассказывал, неудачным. От Зимянина [секретаря ЦК КПСС. – «Историк»] я получил нагоняй.

– Я не об этом. Ты же понимаешь, о чем идет разговор: кто придет после Черненко.

У меня пропали все сомнения. Примаков выяснял у меня, собирается ли Андрей Андреевич бороться за пост генсека. Ответить ему на этот вопрос я не мог, так как сам не был уверен, как себя в дальнейшем поведет отец.

– Сейчас я ничего определенного сказать не могу. Знаю одно, отец будет вести себя с учетом интересов государства, а не своей личности.

На этом мы с Примаковым расстались, договорившись встретиться вновь. <…>

«К Горбачеву не ходи» 

Мы с отцом обсудили складывающуюся ситуацию. Андрей Громыко мне не только доверял, но и со мной советовался.

– Как ты считаешь, Толя, будут развиваться события? Что говорят в Академии наук твои коллеги? Только будь точен, не выдумывай, этим у нас многие грешат. Не знают ни черта, а лезут с советами, как иногда говорил Хрущев, «выпендриваются».

Такое начало, несвойственное обычно сдержанному отцу, меня удивило. Я понял, что он тоже нервничает, хотя старается этого не показывать.

– Нехорошо, конечно, отец, так говорить, но все ждут кончины Черненко, считают, что он просто не на месте. Его приход к власти рассматривают как недоразумение. Как это могло случиться? Ведь он действительно не может…

Я осекся. Отец шел рядом молча, но при этом поднял руку и указательным пальцем делал какие-то вращательные движения в мою сторону.

– Запрещаю тебе так говорить о Константине Устиновиче… он очень порядочный человек, сильно переживает свое состояние.

– Я не Черненко критикую, а рассказываю тебе, о чем люди говорят.

– Говори, если есть что сказать! <…>

– Со мной встречаются многие, и у всех один вопрос: «Что будет делать Громыко, куда дальше пойдем?» <…> Отец, надо определиться, будешь ли ты претендовать на первую роль в партии и государстве или поддержишь другую кандидатуру.

Я остановился, не зная, что еще можно сказать. На все мои вопросы отец ответил почти сразу:

– Я погорячился, не обращай внимания. Должен сказать, разговоры с тобой для меня отдушина, я рад нашим встречам, ты во многом хорошо ориентируешься. Твои советы много для меня значат. Ни с кем, сын, я не могу так откровенно поговорить. Кого прочат в генсеки, о ком говорят в твоем кругу?

– До смерти Устинова говорили о нем и о Гришине. Теперь говорят о Гришине, тебе и Романове. Называют также Горбачева.

– Горбачева?

– Да, но не часто. Говорят, он молод, хорошо образован – одним словом, перспективен.

– Опыта у него маловато.

– Но ведь молод, всех это в первую очередь и привлекает.

Эта беседа несколько раз приобретала неожиданные повороты. Мне они не были до конца понятны.

– Толя, ты хотел устроить по своим делам рейды в ЦК. Так вот, к Горбачеву не ходи. И не спрашивай почему, не ходи и все. Понял?

Я согласно кивнул.

– Вот что я тебе скажу. Не за горами мое 80-летие. После перенесенного, как мне сказали, «легкого инфаркта», да еще при аневризме, да еще операции на предстательной железе, думать о такой ноше, как секретарство, было бы безумием. Учти, у меня нет своей партийной или государственной базы, не говоря уже о военной, чтобы побороться за этот пост. Да и не хочется. Свое слово в нашей истории я сказал, надеюсь, его не забудут. И ты знаешь, мне запал в память твой анекдот о «пятилетке пышных похорон». Образно сказано. Диву даешься, откуда идут такие меткие оценки.

– Только не по решению Политбюро, – пошутил я.

– Остаются Гришин, Романов, Горбачев. Вот они и будут претендовать.

<…>

«Яковлев поставил на Горбачева» 

Я принял решение перед новой встречей с отцом переговорить с Александром Николаевичем Яковлевым, директором Института мировой экономики и международных отношений. Почему с Яковлевым? Этот вопрос я тщательно обдумал. Ни с кем, даже с отцом, не советовался. Встреча с Яковлевым диктовалась моим пониманием складывающейся ситуации.

Евгений Примаков, Александр Яковлев, Эдуард Шеварднадзе на II съезде народных депутатов СССР. Декабрь 1989 года

В то время я однозначно симпатизировал Горбачеву, а не Григорию Романову, хотя лично не знал ни того ни другого. <…>

Яковлев встретил меня радушно. Он был утренней росой на поле большой советской политики. По-крестьянски простое лицо украшали большой лоб и живые глаза. Яковлев производил впечатление человека, прочно стоящего на земле, готового внимательно слушать собеседника. Это был прошедший огонь, воду и медные трубы бывший партийный аппаратчик, за время работы послом навсегда расставшийся с чванливостью и надменной манерой вести беседу с подчиненными. Он был небольшого роста и чем-то внешне напоминал, во всяком случае мне тогда так показалось, того батьку Махно, которого показывали нам в советском кино. Только батька воспевал анархию, а Яковлев долгие годы прославлял советскую власть и социализм. <…>

В борьбе за власть Яковлев поставил на Горбачева. Предстояло проверить это на практике. Я тотчас же согласился и на кофе, и на рюмку коньяка, и на вкусное печенье. Похоже, в кабинете директора ИМЭМО это угощение становилось хорошей традицией.

– Александр Николаевич, я пришел как по академическим делам, так и обсудить один весьма щепетильный вопрос, от решения которого зависит очень многое в дальнейшем развитии нашего общества. Мы живем словно в дурном сне, чистого неба над головой нет, грустные события следуют одно за другим. Меня это пугает.

Яковлев напрягся, откинулся на спинку кресла, его круглое лицо, однако, сохраняло спокойствие. Я обратил внимание на его сидевшие глубоко в глазницах, как пулеметы в амбразурах, темные глаза, над ними нависали густые брови. «Почти как у Брежнева», – подумал я. Постреливая своим цепким взглядом, он смотрел на меня, ожидая, что я скажу дальше, а я ждал его реакции. <…>

Затянувшееся молчание нарушила секретарша, входившая в кабинет с угощением. Я понял, что Яковлев, как и Иноземцев [директор ИМЭМО АН СССР в 1966–1982 годах. – «Историк»], не будет откровенно беседовать в кабинете, напичканном средствами электронной связи. Как говорится, береженого Бог бережет. <…> Мы обсудили дела институтские, наметили области дальнейшего научного сотрудничества. Наша встреча шла к концу, похоже было, что откровенной беседы так и не получится.

– Не могли бы вы подбросить меня до центра, моя машина, к сожалению, занята, – сказал он.

– Не только до центра, но и по любому адресу, – ответил я.

«Какие у вашего отца планы?» 

Когда мы вышли на улицу, предложил Яковлеву пройтись, он охотно согласился. По запорошенной снегом дорожке мы ушли вправо от главного входа ИМЭМО, миновали стоянку автомобилей и подошли к соседнему дому-хрущевке. Я посмотрел на его адресную табличку, на ней было написано: «Профсоюзная, 25».

– Александр Николаевич, – сказал я, – не буду ходить вокруг да около. Скажу сразу – надо сделать все, чтобы закончилась полоса неурядиц на самом верху. Стране нужен сильный руководитель. Состояние Черненко плохое, надеяться на его выздоровление не приходится. Сейчас идет активная работа по приходу к власти нового человека.

– Подождите, подождите, – сказал Яковлев. – Вы на эту тему с Андрей Андреевичем разговаривали?

– Нет, – ответил я. – Считаете, надо?

Наступил момент, когда Яковлеву отмалчиваться было нельзя, и он быстро среагировал:

– Надо! Надо сделать все, чтобы страна вышла из маразма, в котором она очутилась. Необходимы активные действия. Не буду скрывать, я считаю Горбачева тем человеком, который лучше других понимает все трудности и наиболее подходит для работы на должности генерального секретаря. Вы, я вижу, тоже так считаете.

– Да, однозначно.

– Сейчас запутанная ситуация, – заметил Яковлев. – Нужна осторожность. Поговорите с отцом, он человек мудрый, спросите, нужна ли здесь моя помощь?

– Договоримся так, – сказал я, – я поговорю с отцом, а вы – с Горбачевым, и при следующей встрече обменяемся мнениями. Чем конкретнее они будут, тем лучше. Надо уяснить перспективу.

– Анатолий Андреевич, перспектива одна – кого на Политбюро Громыко выдвинет, тот и будет следующим генсеком. Какие у вашего отца планы?

Я принял решение ни в коем случае не связывать нашу беседу с «планами отца», так как в борьбе за власть были возможны неожиданные повороты. <…>

– Александр Николаевич, я встречаюсь с вами без подсказок. Мое мнение – Горбачев хорошо знает проблемы страны, Громыко разбирается в международных делах. 28 лет работы министром, к тому же ему идет 76-й год, отец мог бы поработать на посту, не требующем такой мобильности.

– Об уходе Громыко не может быть и речи, его авторитет огромен. Он мог бы пойти на пост главы государства.

Когда Яковлев закончил высказывать свои соображения, я заметил:

– Давайте договоримся о следующем. О нашем разговоре я расскажу отцу. Не знаю, какой будет его реакция. Вы переговорите с Горбачевым. Затем снова встретимся.

Яковлев согласился. Мы понимали, что в напряженной обстановке, пока еще жив Черненко, наша помощь может понадобиться. Кругом тихие пауки за нитью нить вили свои сети, тревожить их не хотелось. Одно неосторожное движение могло все испортить. <…>

«Дипломатия – тонкое дело» 

В этот же день вечером я приехал в Заречье. Мне повезло, отца на работе ничто не задержало. <…>

– Что нового? – спросил отец.

Прежде чем начать разговор, я подумал: «Стоит ли игра свеч?» В душу вдруг закралось сомнение. Неужели даже в преддверии кончины Черненко вопрос о его замене никем в официальном порядке не обсуждается? Я наконец решился:

– Отец, у меня была встреча с директором ИМЭМО Яковлевым. Мы оба пришли к мнению, что в стране сложилась критическая ситуация. Во всю силу встает вопрос, кто придет на смену Черненко. Яковлев высказался за Горбачева, я, отец, тоже… за Горбачева.

– У Яковлева с Горбачевым хорошие отношения?

– Да, хорошие.

– Ты уверен?

– Уверен.

– Основания?

– Вся академия об этом говорит. Яковлев сам вызвался переговорить с Михаилом Сергеевичем.

– О чем?

– Он готов, если в этом есть необходимость, играть роль контакта между вами.

– Через тебя?

– Да.

Член Политбюро ЦК КПСС Михаил Горбачев (второй справа) и кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Пономарев во время встречи министра иностранных дел СССР Андрея Громыко на аэродроме после поездки в США. Москва, 7 октября 1982 года

И тут отец произнес короткий, но выразительный монолог:

– Толя, никому в жизни я никогда не завидовал, не участвовал ни в одной интриге, старался со всеми поддерживать ровные отношения. Мое влияние – в опыте, знаниях и профессионализме. Дипломатия – тонкое дело. Если бы ты знал, сколько раз мне мешали работать! Без натяжек скажу – миллион раз! Миллион, ты понимаешь?

– Да, понимаю.

– Моя жизнь на исходе, силы убывают. Но откровенно скажу, на покой уходить не хочется.

– И не надо. МИД для тебя, однако, стал слишком обременительной работой. По-сыновьи тебя прошу, переходи на более спокойную. <…> В нашем государстве столько работы, что совмещение двух постов

превратилось просто в чванство. Считаю, что генсек должен руководить партией, предсовмина – правительством, а председатель Президиума Верховного Совета – Советами. Почему бы не дать знать, что этот пост тебя устраивает?

– Этот пост мне уже предлагал Андропов, я отказался. Может быть, теперь не стоит?

– Не стоит что?!

– Отказываться.

– Не только не стоит, но твои действия должны быть увязаны с решением этого вопроса. Кто в Политбюро имеет большее, чем ты, влияние на международной арене? Да и в стране оно велико.

– Хорошо. Ты с Яковлевым переговори, выскажи это предложение от себя.

– Яковлев считает, что, кого ты на Политбюро поддержишь, тот и будет генеральным.

– Я Горбачева не только поддержу, но и выдвину.

Мы пошли к даче. Быстро холодало. Пышные снежинки падали на мерзлую землю. Было тихо, и с окружной дороги доносился гул автомобилей. Вскоре я уехал домой с наказом вновь встретиться с Яковлевым.

…Моя вторая встреча с Александром Николаевичем была решающей. Я рассказал о решении отца поддержать Горбачева. Яковлев ответил:

– У меня была откровенная беседа с Горбачевым. Он признателен Андрею Андреевичу за поддержку своей кандидатуры. Более того, он считает, что лучшей кандидатуры на пост председателя Президиума Верховного Совета нет. Если Громыко согласится, то Горбачев внесет предложение об избрании его на этот пост.

На этом мы с Яковлевым и расстались, пообещав друг другу вновь увидеться, если в этом будет необходимость. Но развязка наступила молниеносно. 10 марта 1985 года Черненко скончался. <…>

Первые несколько дней я не мог застать отца ни на даче, ни на работе в кабинете, куда несколько раз звонил. Встретился с ним только через неделю. Первым делом спросил:

– Расскажи, как прошло заседание Политбюро? Ты выступил? Почему об этом заседании не пишут, а сообщают только о пленуме?

– Я не просто выступил, а сразу же, как Горбачев его открыл, не раздумывая ни секунды, встал и сказал: «Предлагаю генеральным секретарем ЦК КПСС избрать Михаила Сергеевича Горбачева». Затем очень кратко его охарактеризовал. Весь смысл моего выступления сводился к тому, что другой приемлемой кандидатуры у нас нет. Меня первым поддержал Чебриков [председатель КГБ СССР. – «Историк»]. Никакой полемики или дискуссии у нас не было. Политбюро единогласно проголосовало за Горбачева. Если бы я промедлил, могли возникнуть проблемы. В таких ситуациях тот, кто выдвигает кандидатуру первым, многим рискует, если она не проходит. А тот, кто отмалчивается и согласно кивает, не рискует ничем. Вот, собственно говоря, и все. <…>

                                                                                                                                                                  Раиса Костомарова 

Фото: ВЛАДИМИР МУСАЭЛЬЯН, ЭДУАРД ПЕСОВ/ТАСС, ВЛАДИМИР МУСАЭЛЬЯН/ТАСС, МАКСИМ БЛОХИН/ТАСС, РИА Новости, ВЛАДИМИР МУСАЭЛЬЯН, ЭДУАРД ПЕСОВ/ТАСС, АНАТОЛИЙ МОРКОВКИН /ТАСС, ЮЗЕФ МОСЕНЖНИК, ВЛАДИМИР САМОХОЦКИЙ/ТАСС

 

Что прочитать и что увидеть в апреле

марта 29, 2020

Чупринин С.И. 

Оттепель: события 

М.: Новое литературное обозрение, 2020 

Название книги доктора филологических наук Сергея Чупринина говорит само за себя. Это летопись 15-летней эпохи – с марта 1953-го по август 1968-го. Любопытно, что точкой отсчета для Чупринина стала даже не смерть Иосифа Сталина, а последние дни жизни тяжелобольного вождя, когда он перестал влиять на политику страны.

Сам термин «оттепель» давно утвердился в историографии и политологии, без него не обходится ни одно исследование, посвященное временам правления Никиты Хрущева. Но, как заметил автор книги, первыми нашли этот образ эпохи писатели. И не только Илья Эренбург, напечатавший в 1954 году повесть «Оттепель», но и поэт Николай Заболоцкий, еще в ноябре 1953 года опубликовавший одноименное стихотворение в «Новом мире» – безусловно, главном журнале той эпохи. В этих произведениях нет ни политического, ни эстетического кредо того времени. И все-таки именно они дали ему название.

Кроме того, ХХ век в нашей стране был веком литературоцентризма. Романы, повести, стихи во многом определяли дух времени, задавали тон. В то же время правящая (и единственная) партия – КПСС – оказывала давление на «инженеров человеческих душ» и пыталась управлять литературой директивными методами. И потому вполне закономерным выглядит соседство событий политической и литературной жизни в оттепельной хронике. Контекст времени в этом 1100-страничном издании показан достаточно подробно на примере документов, мемуаров, дневников, отрывков из самых разных свидетельств – от научных исследований до интервью. Кроме того, автор приводит списки самых ярких литературных произведений, кинофильмов, событий (в основном из области словесности и гуманитарной науки) каждого года оттепели.

В чупрининской летописи соседствуют антисталинские ХХ и ХХII съезды КПСС и «разоблачительные» кампании, направленные против Бориса Пастернака и Александра Солженицына; сведения о доходах номенклатуры и «простого советского человека» и секретное постановление ЦК КПСС «Об организации Института конкретных социальных исследований Академии наук СССР». Словом, палитра времени самая пестрая.

Как филолог и литературный критик Чупринин начинал как раз в эпоху оттепели. В те годы формировалась его система ценностей, и потому для него это во многом личная книга. Но она предельно беспристрастна и по форме, и по содержанию. Авторских отступлений и оценок здесь немного: это настоящая хроника 15 лет, которые во многом стали ключевыми для отечественной культуры ХХ–ХХI веков, – без идеализации и разоблачений.

Завершается хроника августом 1968 года, пражским кризисом. Этот рубеж традиционно считается финалом оттепели – и Сергей Чупринин, опубликовавший в книге множество мемуарных и литературных критических откликов на «танки, идущие по Праге», согласен с такой концепцией. После этого во взаимоотношениях политической власти и литературы начался новый период, который ждет столь же внимательного исследователя-хроникера.

* В связи со сложной эпидемиологической обстановкой уточняйте график работы выставок на сайтах музеев и следите за новостями

Антонов Д.И. 

Цари и самозванцы: борьба идей в России Смутного времени 

М.: РГГУ, 2019 

Книга Дмитрия Антонова посвящена борьбе идей, развернувшейся в России в годы Смутного времени. Автор приходит к выводу, что в этот период традиционные представления, ранее распространенные в древнерусской культуре, подвергались резкой трансформации. Среди прочего в книге рассматриваются бытовавшие в ту пору суждения о самозванце как царе-антихристе, колдуне, грешнике и создателе «ада» на Москве-реке; рассуждения современников о природе власти и «домостроительстве» государства; феномен демонизации иностранцев и критика католической церкви, а также представления о клятве, присяге и мирском крестоцеловании.

Туфанова О.А. 

Древнерусская литература о Смутном времени как художественный феномен 

М.: ИМЛИ РАН, 2019 

В представленной книге доктор филологических наук Ольга Туфанова исследует литературные и публицистические памятники первой трети XVII века, посвященные событиям Смутного времени. Впервые в отечественной медиевистике предпринимается попытка комплексного рассмотрения принципов и манеры написания публицистических и исторических сочинений современников о Смуте. На основе анализа овеянных древнерусской традицией средств изображения, а также пришедших им на смену новых художественных приемов исследователь ставит вопрос о зарождении в первой трети XVII века нового вида исторического повествования.

Кисин С.В. 

Император Николай I и его эпоха. Донкихот самодержавия. 1825–1855 гг. 

М.: Центрполиграф, 2020 

В рамках дореволюционных либеральных, а затем и постреволюционных советских стереотипов император Николай I представлялся исключительно как душитель свободы, грубый солдафон Николай Палкин, жандарм Европы, гонитель декабристов, польских патриотов и прочих вольнодумцев, а также недоброжелатель Пушкина и враг технического прогресса. Многие же современники считали его чуть ли не идеальным государем, тонким и умелым политиком, умеренным, но при этом весьма эффективным реформатором. На большом документальном материале и свидетельствах современников Сергей Кисин пытается разобраться в противоречивой личности императора.

Макеев М.С. 

Афанасий Фет 

М.: Молодая гвардия, 2020 

Эта книга – первая подробная биография Афанасия Фета (1820–1892). Ее автор, доктор филологических наук Михаил Макеев, ищет ответы на самые сложные вопросы, связанные с жизнью и творчеством поэта. В чем причина навязчивого стремления Фета стать российским дворянином? За что Александр II подарил «царю поэтов», как многие называли Фета, рубиновый перстень и почему Александр III сделал его камергером? Как лирический поэт умудрился стать еще и успешным бизнесменом? Почему передового помещика называли крепостником и человеконенавистником? И что сблизило Фета с Иваном Тургеневым и Львом Толстым и поссорило с Николаем Некрасовым и Николаем Чернышевским?

Рольф М. 

Польские земли под властью Петербурга. От Венского конгресса до Первой мировой 

М.: Новое литературное обозрение, 2020 

Книга Мальте Рольфа, профессора Ольденбургского университета имени Карла фон Осецкого (Германия), посвящена столетнему периоду истории, когда Царство Польское входило в состав Российской империи. Автор хочет понять, как из полигона для испытания либеральных реформ (в эпоху Александра I) польские земли превратились в источник постоянной обеспокоенности Петербурга. В книге рассказывается о том, как российская бюрократия и жители Царства Польского одновременно конфликтовали и мирно взаимодействовали; как столкновение с «польским вопросом» меняло отношение имперского правительства к периферийным районам империи и как образ «мятежных поляков» сказался на формировании национальной идентичности русских.

Антонов В.С. 

Яков Серебрянский 

М.: Молодая гвардия, 2019 

Историк российских спецслужб Владимир Антонов создал документальную биографию выдающегося советского разведчика-профессионала, имя которого в 1920–1930-е годы было окружено легендами в чекистской среде. Яков Серебрянский (1891–1956) прошел путь от оперативного сотрудника разведки до руководителя самостоятельного нелегального подразделения, действовавшего практически по всему миру. Впервые материалы о проведенных им уникальных разведывательных операциях появились в отечественной и зарубежной литературе лишь в начале 1990-х, то есть спустя более 30 лет после его смерти.

Рац С.В. 

Советники СССР в Испании (1936–1939). Первая схватка с фашизмом 

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2020 

К столетию российской внешней разведки историк спецслужб Сергей Рац подготовил книгу, в которой содержатся уникальные материалы о деятельности советников внешней и военной разведок СССР на территории Испании в период гражданской войны 1936–1939 годов. Впервые рассказывается о ранее неизвестных подробностях специальных операций секретных служб СССР по вывозу золотого запаса Испании, а также о роли наших советников в создании партизанского корпуса для борьбы в тылу сторонников генерала Франсиско Франко.

Концентрационный лагерь Майданек. Исследования. Документы. Воспоминания 

Под ред. К.А. Пахалюка, Л.А. Терушкина 

М.: Пятый Рим, 2019 

Сборник посвящен истории одного из самых страшных лагерей смерти Третьего рейха, созданного на окраине польского Люблина. Нацисты считали Майданек одним из наиболее прибыльных концлагерей СС: труд заключенных использовался на множестве производств, в том числе оружейном. В то же время это был лагерь с самыми суровыми условиями содержания. Некоторые вновь прибывшие узники, не выдерживая ужасающей обстановки, всеми правдами и неправдами пытались после нескольких дней пребывания в Майданеке перевестись в соседний Аушвиц (Освенцим). В книге публикуются ключевые документы чрезвычайной комиссии, которая после освобождения расследовала преступления, совершенные в лагере, а также воспоминания выживших узников.

На пороге войны. 1939 год 

М.: Яуза-каталог, 2020 

Сборник статей, подготовленный при участии Российского военно-исторического общества и Ассоциации историков Второй мировой войны, посвящен актуальным проблемам изучения предыстории и обстоятельств развязывания самой кровавой схватки в истории человечества. Отдельное внимание уделено усилиям СССР по созданию системы коллективной безопасности в предвоенной Европе, а также японской агрессии на Дальнем Востоке. Среди авторов сборника – обозреватель журнала «Историк», доктор исторических наук Олег Назаров, статья которого посвящена анализу неудачи переговорного процесса между СССР, Великобританией и Францией весной-летом 1939 года.

24 марта – 21 июня 

От Дюрера до Матисса. Избранные рисунки из собрания ГМИИ имени А.С. Пушкина 

ГМИИ имени А.С. Пушкина 

Москва, улица Волхонка, 12 

Собрание графики Пушкинского музея имеет полуторавековую историю и насчитывает около 27 тыс. рисунков, созданных мастерами, представлявшими самые разные национальные школы. Кураторы выставки попытались показать публике целостный образ собрания. Экспозиция организована по хронологическому принципу и разделена на четыре части. В последней, посвященной XIX–XX векам, работы русских рисовальщиков демонстрируются рядом с произведениями западных мастеров, давая возможность зрителям оценить их интегрированность в общий контекст европейского искусства. В этом же разделе экспозиции представлена единственная в российских музеях графическая работа Винсента Ван Гога.

1 апреля – 12 июня 

Скульптор Сарра Лебедева. Избранное 

Государственная Третьяковская галерея, Инженерный корпус 

Москва, Лаврушинский переулок, 12 

На выставке демонстрируются работы выдающегося художника и скульптора XX века Сарры Лебедевой (1892–1967), запечатлевшей многих знаменитых деятелей советской эпохи: основателя ВЧК Феликса Дзержинского, летчика Валерия Чкалова, скульптора Веру Мухину и многих других. При этом исследователи ее творчества единодушны: Лебедевой удалось запечатлеть нечто большее, чем просто внешний облик этих людей. В ее образах, особенно женских, отражена трепетность жизни, раскрыты глубинные свойства человеческой натуры. В экспозиции представлена еще одна важная часть творчества Сарры Лебедевой – графическое наследие и скульптурные этюды обнаженной натуры, которые показывают тонкость и изысканность ее дарования.

8 апреля – 23 июня 

Константин Симун. 1934–2019 

Государственный Русский музей, Мраморный дворец 

Санкт-Петербург, Миллионная улица, 5/1 

Выставка посвящена памяти знаменитого ленинградского скульптора, участника группы «Одиннадцати» Константина Симуна. Известность пришла к нему в 1966 году после создания памятника «Разорванное кольцо» на берегу Ладожского озера, посвященного прорыву блокады Ленинграда. Образ монумента, ставший общеизвестным символом города на Неве, прошел сквозь все творчество Симуна. Его произведения выделялись смелостью, стремлением к постижению острых граней современного мира. Основу экспозиции составляют работы скульптора – от самых ранних произведений до тех, что он создал уже в начале ХХI века, находясь в эмиграции.

24 апреля – 28 июня 

Сталин, Черчилль, Рузвельт. Совместная борьба с нацизмом 

Государственный архив РФ 

Москва, Большая Пироговская улица, 17 

К 75-летнему юбилею Победы приурочена выставка Госархива РФ, посвященная совместной борьбе трех великих держав с нацизмом. Архивисты уделили особое внимание тому, как, несмотря на все идеологические, экономические и политические разногласия, лидеры трех государств искали и находили общие подходы к решению главной задачи – уничтожению гитлеризма. Впервые будут представлены оригиналы писем Иосифа Сталина, Уинстона Черчилля и Франклина Рузвельта, которые хранятся в Архиве внешней политики МИД РФ. Становление и развитие отношений – как личных, так и дипломатических – между Сталиным, Черчиллем и Рузвельтом делится на несколько этапов, что отразят тематические разделы выставки. Экспозиция расскажет о сложностях, которые сопровождали открытие второго фронта. Будут представлены документы, связанные с работой Тегеранской (1943) и Ялтинской (1945) конференций лидеров «Большой тройки», а также мемориальные предметы, в числе которых книжка абонентов тегеранской станции правительственной связи, радиола, которую подарил Рузвельт Сталину. В выставочном проекте принимают участие Национальные архивы США и Великобритании.

 

Главный урок

марта 29, 2020

Перемены, инициатором которых стал Михаил Горбачев, поначалу пользовались широкой поддержкой. Многие люди попали тогда под гипноз перестройки

Среди тех, кто тогда оказался под этим гипнозом, был и я. После многолетней серости публичной партийной жизни пришел энергичный человек, способный подолгу рассуждать «без бумажки», говорящий по-человечески. Это производило сильное впечатление. Горбачев демонстрировал совсем другую модель поведения, был живым человеком – и на экране, и вне его.

Его слова весной 1985 года о переменах у многих вызывали восхищение. Общество в основном разделяло эти идеи. Многие из нас во времена, предшествовавшие перестройке, диссидентствовали на кухнях. Нам думалось: партии достаточно немного ослабить колки, на которые были так туго натянуты струны, – и все исправится само собой. Мы не замахивались на основы государственного строя – просто хотели побольше свободы, поменьше опеки. И казалось, политика Горбачева вполне соответствовала этим кухонным ожиданиям интеллигенции.

Но так продолжалось недолго – пару лет. Очень скоро наступила полоса разочарований и стало понятно, что все не так просто. Бросалась в глаза непоследовательность действий «вождя перестройки». Было видно, что он не говорит всей правды, что существует некий тайный план, которому он следует. И в него посвящен узкий круг «стратегов» – быть может, Александр Яковлев, Эдуард Шеварднадзе. А с нами никто этот план не обсуждал…

Началось бурное очернение исторического прошлого нашей страны, которое невозможно объяснить с помощью здравого смысла. Отрабатывались методики шельмования: каждый, кто сомневался в перестроечном нигилизме, тут же становился в лучшем случае предметом насмешек, а чаще – изгоем. Именно тогда стали закрадываться подозрения, что наши «прорабы перестройки» сознательно работают на развал страны.

Как такое стало возможным? Чем дольше я об этом думал, тем яснее становилось, что во многом дело – в банальном затягивании смены поколений властей предержащих. Наши руководители предельно подзадержались на высоких постах. Андрей Андреевич Громыко вершил делами внешней политики еще в сталинские времена, как и Дмитрий Федорович Устинов, в годы войны уже бывший наркомом боеприпасов.

Прошло почти полвека – а судьбу страны все еще решали они и их ровесники, которым было уже под 80.

Мне вспоминается отработанная технология смены поколений в американском кино. Ведь это громадная индустрия! Появляется интересный новый актер – его тут же соединяют с признанной звездой и выпускают фильм, в котором младший как бы получает благословение от признанного. Так было, например, с молодым Томом Крузом, которого сняли со знаменитым Полом Ньюманом в фильме «Цвет денег», – и началась звездная карьера. Это проверенный путь, чтобы не прерывалась связь поколений и появлялись новые звезды. Думаю, подобный опыт вполне применим и к политической жизни. Но у нас в середине 1980-х с этим вышла серьезная проблема.

Результаты перестройки известны. Мы были отброшены лет на 30 назад. Достаточно сравнить путь Советского Союза и Китая за пять лет после 1985 года. Ведь мы изначально были на несколько порядков выше нашего восточного соседа. А объявили себя банкротами. То, что было потеряно в экономике, в уровне жизни, в армии, в развитии науки и военной промышленности, восстанавливается только в наше время. Но нужно еще трудиться и трудиться.

И все-таки перестройке не удалось сломить и переменить фундаментальное сознание нашего народа. Люди в большинстве своем не согласились с шельмованием истории. Сохранили верность ей. И я ориентируюсь на них. Перестройка на своем отрицательном опыте научила многих из нас выше ценить те принципы, которые подверглись осмеянию во второй половине 1980-х. Это принципы патриотизма и справедливого государства. Быть может, в этом главный урок перестройки.

Фото: РИА Новости