Archives

Новости о прошлом

января 31, 2020

Первооткрывателю шестого континента 

В Антарктиде установлен памятник Беллинсгаузену 

На берегу острова Кинг-Джордж (Ватерлоо) прошла торжественная церемония открытия памятника русскому мореплавателю, одному из первооткрывателей Антарктиды Фаддею Беллинсгаузену. Монумент установлен на территории российской антарктической станции, носящей имя отважного капитана. Церемония была приурочена к 200-летию открытия шестого континента русскими моряками.

Установка памятника стала совместным проектом Института Беринга – Беллинсгаузена по изучению обеих Америк (ИББА), Российской антарктической экспедиции и Уругвайского антарктического института. Для того чтобы достичь берегов далекого острова, памятнику пришлось преодолеть практически столь же длинный путь, что и когда-то самому Беллинсгаузену. Монумент был изготовлен в подмосковном Жуковском и после этого автотранспортом доставлен в Санкт-Петербург, где загружен на борт судна «Академик Федоров». Судно, доставляя различные грузы на российские базы, обошло вокруг Антарктиды, и конечной точкой маршрута стала именно станция Беллинсгаузен. «Не исключено, что это самый длинный путь, который когда-либо проделывал какой-либо памятник», – отметил один из инициаторов установки монумента, президент ИББА, телеведущий Сергей Брилёв. Но и на этом сложности не закончились, поскольку из-за особенностей грунта фундамент под постамент пришлось возводить на особых сваях, что заняло несколько недель (материалы для этих строительных работ были завезены уругвайскими самолетами).

Возвращение находки 

Во Владимиро-Суздальский музей передали уникальный монетный клад конца XIV – начала XV века 

Государственный Владимиро-Суздальский музей-заповедник получил на временное хранение клад, найденный «черным копателем». В 2016 году житель Владимира в ходе незаконных раскопок в окрестностях села Федоровского Юрьев-Польского района Владимирской области обнаружил 1479 монет и 5 слитков-полтин. Артефакты были изъяты правоохранительными органами и переданы государству. В начале 2019 года нарушителя оштрафовали на 65 тыс. рублей за незаконный поиск, изъятие археологических предметов и повреждение культурного слоя. Исследователи оценили стоимость клада более чем в 3 млн рублей. После обследования места находки археологам удалось обнаружить еще 523 монеты. Генеральный директор музея-заповедника Светлана Мельникова полагает, что Федоровский клад может стать жемчужиной музейной экспозиции. По ее словам, сегодня в фондах музея вообще нет слитков-полтин, а всего в России, по разным оценкам, их сохранилось не более 30 штук.

Свеча памяти 

Президент России высказался за сохранение исторической памяти «без изъятий и умолчаний» 

Владимир Путин принял участие в открытии монумента в честь героических жителей и защитников блокадного Ленинграда «Свеча памяти», установленного в центре Иерусалима. «Непокоренный Ленинград стал настоящей легендой, а величие силы духа и веры в победу его жителей – вершиной человеческого достоинства», – сказал президент во время своего выступления на церемонии. По его словам, «в истории немало примеров невиданной стойкости, жертвенных подвигов, масштабных человеческих трагедий; но блокаду Ленинграда и Холокост ни с чем сравнить нельзя». Президент России с благодарностью и признанием отметил, что «в Израиле придают особое значение сохранению правды о решающем вкладе Советского Союза в победу над нацизмом». «Здесь, как и в России, озабочены, встревожены и возмущены попытками отрицать Холокост, пересмотреть итоги Второй мировой войны, обелить убийц и преступников», – подчеркнул он.

В рамках рабочего визита в Израиль Путин также выступил на международном форуме «Сохраняем память о Холокосте, боремся с антисемитизмом», состоявшемся на территории мемориального комплекса «Яд Вашем». «Мы скорбим обо всех жертвах нацизма, и в их числе – шесть миллионов евреев, замученных в гетто и концлагерях, зверски убитых в ходе карательных операций. Из них 40% – это граждане бывшего Советского Союза, поэтому Холокост был и останется для нас глубокой раной, трагедией, о которой мы будем помнить всегда», – заявил он. При этом президент обратил особое внимание на то, что «у этого преступления были и соучастники, пособники». «В жестокости они зачастую превосходили своих хозяев. Фабрики смерти, концлагеря обслуживали не только нацисты, но и их пособники во многих странах Европы», – отметил Путин. Он подчеркнул, что «память о Холокосте станет уроком и предостережением только в том случае, если она будет полной, без изъятий и умолчаний»

Тест от «Историка»

января 31, 2020

Внимательно ли вы читали февральский номер? 

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. Он был первым директором Московского университета. 

1. Иван Шувалов.

2. Михаил Ломоносов.

3. Алексей Аргамаков.

4. Степан Крашенинников.

2. Первым мастером русской исторической живописи считается… 

1. …Феофан Грек.

2. …Антон Лосенко.

3. …Александр Иванов.

4. …Григорий Угрюмов.

3. Адмирал Федор Ушаков был выдвиженцем… 

1. …Петра Румянцева.

2. …Алексея Орлова.

3. …Александра Суворова.

4. …Григория Потемкина.

4. В этой стране в октябре 1944 года немцы привели к власти фашистскую партию. 

1. В Чехословакии.

2. В Швеции.

3. В Румынии.

4. В Венгрии.

5. «Бешеным генералом» называли американцы… 

1. …Дуайта Эйзенхауэра.

2. …Дугласа Макартура.

3. …Джорджа Паттона.

4. …Кортни Ходжеса.

6. Такой советской медали не существовало. 

1. «За взятие Будапешта».

2. «За взятие Праги».

3. «За взятие Вены».

4. «За взятие Кёнигсберга».

Правильные ответы см. на с. 79

Правильные ответы на тест от «Историка»: 

1. Алексей Аргамаков. 2. Антон Лосенко. 3. Григория Потемкина. 4. В Венгрии. 5. Джорджа Паттона. 6. «За взятие Праги».

Память и беспамятство

января 31, 2020

Семьдесят пять лет назад – зимой и весной 1945 года – Красная армия, очистив свою землю от врага и освободив от гитлеровцев территории нынешних независимых государств, а тогда республик СССР, вела тяжелые бои в Восточной Европе. Ее целью было не завоевание, а очищение Европы от коричневой чумы, окончательный разгром нацизма в его логове, освобождение народов оккупированных стран.

Каждый месяц приносил радостные известия: в январе была освобождена Варшава, в феврале – Будапешт, в апреле свободу обрели Братислава и Вена, в мае – Прага. Был взят штурмом Берлин – столица Третьего рейха. Советские войска вместе с союзниками по антигитлеровской коалиции поставили точку в войне, которая длилась на территории Европы на протяжении почти шести лет.

Советско-германский фронт был главным в войне. Это признавали и наши враги, и наши союзники. Об этом свидетельствуют цифры: 70% потерь немцев (не считая их сателлитов) пришлось на Восточный фронт, там были разгромлены 507 из 680 гитлеровских дивизий.

СССР заплатил огромную цену: свыше миллиона наших граждан пали смертью храбрых за свободу и независимость восточноевропейских народов. Каждый десятый воин Красной армии сложил голову в чужой земле! Как писал командир 1-го Чехословацкого армейского корпуса генерал Людвик Свобода, в 1968–1975 годах занимавший пост президента ЧССР, «советские воины сражаются за Чехословакию так, как сражались они за Москву, за Сталинград, за советские города и села. Мы никогда не забудем этого, и наш народ будет вечно признателен своим освободителям за бескорыстную братскую помощь».

«Да здравствует Красная армия!» – воины-освободители слышали эту фразу на самых разных языках Европы. Сразу после прекращения боев они старались как можно скорее восстановить мирную жизнь, накормить, обогреть, вылечить сотни тысяч граждан других стран.

В Европе и сегодня немало тех, кто помнит о подвиге освободителей. Но кроме них есть и те, кто сознательно, в угоду политической конъюнктуре искажает память о войне, ставя советских солдат на одну доску с фашистами. В ревизии прошлого особенно усердствуют политики ряда восточноевропейских государств. Снос памятников советским воинам, осквернение их захоронений стали одним из проявлений новой «исторической памяти». Россию обвиняют в «оккупации» европейских стран, при этом проявляя удивительную терпимость к памяти о местных фашистах и коллаборационистах. Даже в отдельных государствах бывшего СССР бойцы Красной армии объявляются «оккупантами», а на щит поднимаются их противники, прислужники гитлеровцев и палачи собственного народа.

Уверен: ни к чему хорошему современную Европу подобное отношение к истории не приведет. Невозможно построить «светлое демократическое будущее», оплевывая прошлое своих соседей и восхваляя пособников нацистов. Точно так же, как нельзя выстроить собственную национальную идентичность, на ходу переписывая ключевые эпизоды собственной же истории. Пока это не все понимают. Придет время – поймут. Что же касается нас, то наше дело правое. Поэтому победа вновь будет за нами!

Победные бои

января 31, 2020

О главных событиях последнего года войны в интервью «Историку» рассказал известный военный историк, кандидат исторических наук Алексей Исаев

Стратегические наступательные операции в Европе явились продолжением успешных действий советских войск в 1944 году, итогом которых стало освобождение родной страны. Был накоплен огромный опыт, который пригодился командованию и бойцам Красной армии.

Последние операции войны 

– Какие из стратегических операций, проведенных Красной армией в Восточной и Центральной Европе, вы бы назвали главными? 

– Всего с конца лета 1944 года Красная армия провела 12 стратегических наступательных операций. На первое место по значимости я бы поставил две из них, которые были осуществлены на берлинском направлении, – Висло-Одерскую (12 января – 3 февраля 1945-го) и собственно Берлинскую (16 апреля – 8 мая). Висло-Одерская уникальна тем, что на ее подготовку советское командование получило несколько месяцев. В итоге за всю войну не было ни одной операции, которую Красная армия начинала бы настолько хорошо подготовленной. Значение Берлинской операции, думаю, разъяснять не нужно: в ходе нее враг был разбит в его логове, поставлена жирная точка в Великой Отечественной войне.

Возможно, многие этому удивятся, но третье место я бы отдал Ясско-Кишиневской операции, проходившей с 20 по 29 августа 1944 года. И вовсе не потому, что она знаменовала собой переход Румынии в антигитлеровскую коалицию. Важнее другое: в результате этой операции Третий рейх потерял Румынию с ее нефтью. А поскольку в Германии из-за бомбардировок наших союзников сократилось производство синтетического горючего, с осени 1944-го воевавшая на два фронта страна оказалась в глубоком топливном кризисе. Стало понятно, что немцы не продержатся и года. Таким образом, Ясско-Кишиневская операция, которую принято вспоминать в связи с освобождением Советского Союза от вражеской оккупации, сыграла громадную роль и в общей стратегии войны, предопределив еще и дальнейший ход событий в Венгрии, потеря которой усугубила ситуацию для гитлеровцев. Ведь Венгрия была кладовой бокситов – сырья для производства алюминия.

– Какая из этих 12 операций оказалась самой сложной? 

– У меня нет никаких сомнений, что самой сложной была Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция (13 января – 25 апреля 1945 года). Она оказалась самой протяженной по времени – 103 дня – и самой тяжелой по потерям. Только безвозвратные потери составили более 126 тыс. солдат и офицеров, или 7% от общей численности советских войск, принимавших в ней участие. Мягко говоря, по меркам 1945 года это много. Не получилось разгромить с воздуха отходившие к укреплениям немецкие части. Наступление было трудным, оборону противника приходилось «прогрызать». Восточно-Прусская операция стала абсолютным рекордсменом по объему использованных боеприпасов.

Тем не менее нет и никаких сомнений в том, что эту операцию надо было провести. В ходе нее разгромили крупную группировку немецких войск. В противном случае она отступила бы к Берлину, что еще больше усложнило бы задачу по взятию столицы Третьего рейха.

Рейх накануне краха 

– Что представляли собой германские вооруженные силы в последний год войны? 

– В конце войны вермахт состоял из весьма пестрой массы военнослужащих. Среди них оставалось немало людей с большим боевым опытом. Они составляли костяк подразделений. В армию массово передавался персонал военно-воздушных сил и военно-морского флота. Данный контингент был физически крепким и технически подкованным, что позволяло поднять общую боеспособность армии. С осени 1944 года формировались десятки новых соединений.

Германская армия постепенно вооружалась ручным противотанковым оружием. И можно сказать, количество перешло в качество. Поясню на примере: фаустпатроны на вооружении у немцев появились в 1943 году, но массовое их использование началось как раз в 1945-м. Также в конце войны вермахт располагал значительным количеством бронетехники, находившейся на уровне пехотных дивизий. Если в 1941–1942 годах немецкая пехота могла идти в бой без какой-либо поддержки бронетехники, то в 1945-м пехотой массово использовались штурмовые орудия и самоходки разных типов.

В результате германские вооруженные силы сохраняли дееспособность и могли наносить чувствительные контрудары. Наиболее боеспособными были соединения войск СС. Они лучше всех обеспечивались вооружением и боеприпасами. Стоит отметить и дивизии, выведенные с далеких театров боевых действий, например из Норвегии.

– Чтобы воевать, требовались материальные ресурсы. Дефицит каких важных ресурсов в 1944–1945 годах Германия испытывала наиболее остро? 

– Главным дефицитом стало горючее. Следующим по значимости был дефицит легирующих добавок для стали. В конечном итоге надежность техники начала падать, резко снизилось качество брони немецких танков. В дефиците оказались также резина и алюминий. Если в начале войны немцы даже элементы артиллерийских орудий делали из алюминия, то в 1945 году они были вынуждены перейти на частично деревянную конструкцию своих самолетов.

– Насколько открытие второго фронта в Европе облегчило для СССР задачу по разгрому гитлеровской Германии и ее сателлитов? 

– Красной армии стало значительно легче. Немцам пришлось воевать на два фронта, используя часть сухопутных войск, особенно подвижные соединения, против англичан и американцев. Внимание германского военного командования рассеивалось между востоком и западом, что облегчало наступление и для красноармейцев, и для наших союзников. Кроме того, все ресурсы Германии делились на две части.

Вместе с тем надо отметить, что с конца марта 1945 года ситуация изменилась. Немецкие военачальники, поняв, что поражение Германии не за горами, взяли курс на прекращение войны путем сдачи в плен западным союзникам. А тот, кто намерен сдаться, всерьез воевать не станет.

«Против большевистских орд» 

– Был ли подорван боевой дух германской армии? 

– Безусловно. Солдаты и офицеры понимали, что война проиграна. В то же время пропагандистская машина гитлеровской Германии продолжала работать. В отношении Красной армии создавался образ неких идущих с востока монголов, которые оставляют после себя выжженную пустыню. Так или иначе геббельсовская пропаганда воздействовала на сидевших в окопах солдат.

– А за что они сражались в 1945-м? 

– Многие сражались ради сдерживания «большевистских орд». Их позицию лаконично выразил под Берлином командующий 9-й немецкой армией генерал Теодор Буссе: «Мы будем считать свою задачу выполненной, если нам в спину ударят американские танки». Эти немцы воевали с Красной армией ради того, чтобы значительную часть Германии заняли американцы и англичане. Многие гитлеровцы испытывали страх, что, попав в плен к русским, им придется отвечать за совершенные преступления и работать на сибирских рудниках.

Бои за освобождение Кракова. Январь 1945 года

Морская пехота переправляется через реку Одер в районе города Кюстрин. Апрель 1945 года

Естественно, присутствовала и банальная апатия. Солдаты и офицеры вермахта плыли по течению, руководствуясь принципом: «Стреляй первым, а то убьют». Далеко не все немецкие солдаты хорошо представляли себе общую картину происходящего. Это может показаться странным, но так оно и было. Будучи плохо информированными, многие считали, что ситуация не так плоха, что она примерно такая, как в конце Первой мировой, а значит, из нее еще можно выйти, заключив договоренности с американцами и англичанами. Наконец, сохранялись надежды на разногласия между государствами антигитлеровской коалиции и на обещанное Адольфом Гитлером чудо-оружие.

– Насколько эффективными были в боях «добровольцы» из фольксштурма и гитлерюгенда? 

– В отличие от советских добровольцев, вступавших в 1941 году в ряды народного ополчения, в фольксштурм призывали принудительно те категории граждан Германии, которые не попадали под обычные армейские призывы. В основном это были юнцы и старики. Уклонение от призыва в фольксштурм каралось смертью, как и дезертирство из его рядов. Эффективность фольксштурмистов была невысокой. Как правило, они оказывались плохими солдатами, хотя в отдельных ситуациях, будучи поставленными в безвыходное положение, сражались с отчаянием обреченных. Что касается гитлерюгенда, то он лишь давал кадры для фольксштурма. Самостоятельных частей сам гитлерюгенд не формировал.

– Пытались ли нацисты организовать в стране партизанское движение и если да, то почему это не удалось сделать? 

– Пытались. Было создано ополчение вервольфов, то есть «оборотней». На Западном фронте оно имело некоторый успех. Например, удалось убить пошедшего служить американцам бургомистра одного из городов. Однако Красная армия наступала быстро, и времени на действия немецким партизанам почти не осталось. Партизанское движение может быть эффективным только в случае поддержки с Большой земли. Советская авиация доставляла в тыл врага вооружение, боеприпасы, медикаменты. В Германии ввиду отсутствия горючего снабжать партизан было проблематично.

В последние недели войны более серьезное воздействие на тылы Красной армии оказывали так называемые «блуждающие котлы». Это были не партизаны, а войсковые части, попавшие в окружение. Пытаясь вырваться и выйти на соединение с главными силами, они двигались по советским тылам, вступая в бой с нашими гарнизонами, атакуя аэродромы.

Особо стоит сказать о битве за Берлин. В целом ряде донесений о столкновениях в разных частях германской столицы сообщалось о том, что гражданское население стреляет в спину бойцам Красной армии. Отмечалось и то, что немецкие солдаты и офицеры переодеваются в гражданскую одежду и тоже стреляют в спину красноармейцам. По многочисленным свидетельствам, бои в Берлине представляли собой сплошную линию фронта. Советские воины, находившиеся в нескольких кварталах от передовой, не чувствовали себя в безопасности. Например, на ремонтирующих свою машину наших танкистов могли внезапно из подвала напасть люди в гражданской одежде.

«Катюши» ведут обстрел позиций противника. Восточно-Прусская операция

Маршалы Советского Союза Георгий Жуков, Федор Толбухин, Иван Конев

Специфика боев 

– С какими новыми для себя проблемами столкнулось командование Красной армии в Европе? 

– Самой существенной проблемой с точки зрения ведения операций стало сужение фронта. В результате плотность германской обороны увеличивалась, а более плотная оборона требовала больших усилий для ее прорыва.

Вторая проблема была связана с многочисленными боями за города. В марте 1944 года Гитлер провозгласил концепцию городов-крепостей. В Европе были города, оборона которых велась полностью изолированными немецкими гарнизонами до последней возможности. Уличные бои потребовали смены тактических приемов и дополнительной подготовки советских войск. Все это стало тренировкой перед боями в Берлине. Для 8-й гвардейской армии генерал-полковника Василия Чуйкова такой тренировкой стала Познань, а для 5-й ударной армии генерал-лейтенанта Николая Берзарина – Кюстрин (ныне Костшин-на-Одре в Польше).

В-третьих, в Европе Красную армию ждали мощные укрепления, возведенные за предыдущие 150 лет. Их приходилось штурмовать и громить при помощи тяжелой артиллерии. Взять такие укрепления с ходу было сложно. Особенно это касается Кёнигсберга (ныне Калининград), Познани и Бреслау (Вроцлав).

Четвертая проблема была обусловлена тем, что в Европе исчезла возможность призыва в действующую армию контингента из освобожденных от оккупации районов и областей. И наконец, поскольку Красная армия воевала не на своей территории, упала эффективность разведки.

– Заслуги каких из освобождавших Европу советских полководцев стоит отметить особо? 

– Назову троих. Во-первых, маршала Георгия Жукова, тогда командовавшего войсками 1-го Белорусского фронта. Он сумел достаточно грамотно провести Висло-Одерскую и Берлинскую стратегические наступательные операции. В частности, готовя Висло-Одерскую операцию, Жуков сумел скрыть от противника свои наступательные планы. Гитлеровцы ведь ждали удара с Сандомирского плацдарма – от войск 1-го Украинского фронта, которыми командовал маршал Иван Конев.

Вторым отмечу маршала Федора Толбухина. Во многом благодаря ему потерпело неудачу крупное наступление вермахта у озера Балатон, к тому же в Венгрии осталась весьма многочисленная группировка немецких танковых войск. Сказалось то, что германским вооруженным силам, в отличие от 1941 года, не хватало пехоты. Между тем шансы проиграть сражение были тогда велики, поскольку 3-й Украинский фронт Толбухина имел лишь 399 единиц бронетехники, а противник – 877. Поэтому орден «Победа» был вручен Толбухину заслуженно.

Третье место я отдаю Ивану Коневу. Возможно, он действовал менее искусно, чем Жуков, но учтем, что в Висло-Одерской и Берлинской операциях Коневу достался весьма проблемный левый фланг советских войск. Ему противостояли гитлеровцы, опиравшиеся на горно-лесистые районы Силезии. Коневу пришлось преодолевать их отчаянное сопротивление, с чем он вполне справился.

 

Весна народов

января 31, 2020

Успехи Красной армии в завершающий год Великой Отечественной войны привели к освобождению Восточной Европы от нацистской оккупации

В канун Победы, 1 мая 1945 года, Леонид Леонов писал в «Правде»: «Эта весна – не просто воскрешение скованной природы… Она есть весна народов, потрясенных и оскорбленных фашизмом в своем человеческом достоинстве». Писатель выражал надежду, что спасенные от истребления европейцы станут «братьями и соратниками» советского народа. В том числе и потому, что ради их освобождения Красная армия понесла громадные жертвы – более миллиона человек.

Свыше 600 тыс. солдат и офицеров советские войска потеряли, освобождая Польшу. В Чехословакии – 144 тыс., в Венгрии – 140 тыс., в Румынии – 69 тыс., в Югославии – 8 тыс., в Болгарии – около тысячи человек. К этим безвозвратным потерям надо добавить более 100 тыс. погибших и пропавших без вести в Германии, свыше 26 тыс. – в Австрии и около 3,5 тыс. – в Норвегии.

Освобождение Польши 

Самостоятельно избавиться от нацистского ига народы Европы оказались не в состоянии. Ярким примером тому стала Польша. В 1930-е годы ее руководство, претендуя на статус своей страны как великой державы, пыталось выстроить союзнические отношения с гитлеровской Германией, участвовало в разделе Чехословакии, проводило ярко выраженный антисоветский курс. В первые дни Второй мировой войны заигравшиеся лидеры Второй Речи Посполитой, бросив свой народ на произвол судьбы, рванули к румынской границе. Вермахту хватило двух недель, чтобы разгромить польскую армию, после чего немцы быстро подавили разрозненные очаги сопротивления.

В 1942 году эмигрантское правительство Польши, обосновавшееся в Лондоне, создало для борьбы с немецко-фашистскими оккупантами повстанческую Армию Крайову. Впрочем, даже в 1943-м, во время Волынской резни и восстания в Варшавском гетто, она, как тогда выражались, «стояла с оружием у ноги», то есть не принимала участия в боевых действиях с нацистами. Лондонские «сидельцы» и командиры Армии Крайовой ждали, когда их родину освободят американцы и англичане. Однако сделать это довелось не западным союзникам, а доблестным воинам Красной армии. Развивая наступление, начатое в ходе операции «Багратион», в июле 1944 года они вступили на территорию Польши.

Только тогда Армия Крайова по приказу из Лондона подняла авантюрное, плохо подготовленное восстание в Варшаве с главной целью – освободить столицу раньше советских войск. В то время взять крупный и хорошо укрепленный город Красной армии не позволили растянувшиеся коммуникации и упорно оборонявшиеся немцы. Утверждение польской пропаганды, что советское командование якобы могло, но не захотело форсировать Вислу и изгнать гитлеровцев из Варшавы, является циничной ложью, которая опровергается сводками боевых действий. Подолгу «стоять с оружием у ноги» было принято у аковцев (от сокращения АК – Армия Крайова), но не у красноармейцев.

Освободить Варшаву, а за ней и всю остальную часть Польши советские войска смогли в начале 1945 года. 12 января началась Висло-Одерская операция. В этот день после мощной артиллерийской подготовки в наступление перешли войска 1-го Украинского фронта под командованием маршала Ивана Конева. 14 января их примеру последовали войска 1-го Белорусского фронта, которыми командовал маршал Георгий Жуков.

Развернув наступление, Красная армия еще и помогла западным союзникам, которых немцы теснили в Арденнах. 6 января 1945-го британский премьер-министр Уинстон Черчилль обратился к Иосифу Сталину: «На западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы». Черчилль просил начать наступательную операцию «на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января». Сталин внял его просьбе.

С первых минут наступления советские солдаты и офицеры проявляли массовый героизм. 14 января 1-й батальон 215-го стрелкового полка 77-й гвардейской стрелковой дивизии 69-й армии стремительным броском прорвал хорошо укрепленные позиции противника на Пулавском плацдарме за Вислой, обеспечив дивизии быстрое продвижение вперед. За этот боевой успех все рядовые и сержанты батальона были удостоены ордена Славы 3-й степени, командиры взводов – ордена Александра Невского, командиры рот – ордена Красного Знамени. Командир батальона гвардии майор Борис Емельянов стал Героем Советского Союза. Решением военного совета 69-й армии сам батальон получил название «Батальон Славы». Это единственный случай, когда за один бой подразделение в полном составе было отмечено орденами.

17 января была освобождена Варшава, 19 января спасен от уничтожения древний Краков, который нацисты планировали взорвать. В феврале-апреле Красная армия очистила от гитлеровцев Силезию, Восточную Померанию и южные районы Восточной Пруссии. Эти обширные территории Германии, в прошлом населенные поляками, по соглашению с западными союзниками были переданы Польше. Обвиняя сегодня СССР во всех грехах, называя его «оккупантом», потомки гордых шляхтичей почему-то не собираются отказываться от этого подарка. Или хотя бы сказать за него спасибо тем красноармейцам, памятники которым сносятся теперь один за другим.

Общий ход военных действий на советско-германском фронте. Январь 1944 года – май 1945 года

«Красная армия, на помощь!» 

Чешские земли были присоединены к Третьему рейху еще до начала Второй мировой войны. 29 сентября 1938 года в Мюнхене Англия и Франция без боя сдали Чехословакию Адольфу Гитлеру, который «честно» разделил ее с тогдашними союзниками Третьего рейха – Польшей и Венгрией. Хотя Чехословакия имела сильную армию и мощные укрепления на границе с Германией, ее руководство не стало сопротивляться акту международного бандитизма. В марте 1939-го Гитлер ввел войска в оставшуюся часть чешских земель, создав протекторат Богемия и Моравия. Словакия получила «независимость», став германским сателлитом.

В современной Чехии об этом предпочитают не вспоминать, но факт остается фактом. Более шести лет многие чехи фактически работали на Гитлера. Именно на чешских заводах производилось оружие, из которого гитлеровцы убивали наших дедов и прадедов…

8 сентября 1944 года началась Восточно-Карпатская операция войск 1-го и 4-го Украинских фронтов (под командованием Конева и генерала армии Ивана Петрова соответственно), устремившихся на помощь Словацкому национальному восстанию. 6 октября при участии 1-го Чехословацкого армейского корпуса они овладели Дуклинским перевалом, но развить успех сразу не удалось. Решающие победы Красной армии в Словакии и Чехии произошли в 1945 году. Командир Чехословацкого корпуса генерал Людвик Свобода (в 1968–1975 годах – президент ЧССР) в дни наступления свидетельствовал: «Советские воины сражаются за Чехословакию так, как сражались они за Москву, за Сталинград, за советские города и села. Мы никогда не забудем этого, и наш народ будет вечно признателен своим освободителям за бескорыстную братскую помощь». Увы, генерал с «говорящей» фамилией ошибся…

Завершить освобождение Чехии удалось только после взятия Берлина. 5 мая подпольный Чешский национальный совет поднял восстание в Праге, но немецкие войска, несмотря на падение Берлина, начали боевые действия против повстанцев. На стороне последних 6 мая выступили власовцы – 1-я дивизия РОА под командованием бывшего полковника РККА Сергея Буняченко. Они надеялись, что показательный бой с гитлеровцами позволит им спасти свои шкуры, однако уже на следующий день утратили интерес к восстанию и ушли на запад Чехии сдаваться американцам. Тем временем к Праге спешили войска 1-го, 2-го и 4-го Украинских фронтов (под командованием Конева, маршала Родиона Малиновского и генерала армии Андрея Еременко). Радио повстанцев, которые почти без оружия отбивались от наседавших немцев, непрерывно передавало призыв: «Руда армада, на помоць! (Красная армия, на помощь!)». Первые советские солдаты вошли в город утром 9 мая, разоружив не успевшие бежать немецкие войска.

В наши дни чешские политики районного масштаба тиражируют миф о том, что Прагу якобы освободили власовцы. Чтобы опровергнуть этот бред, достаточно напомнить, что потери дивизии Буняченко убитыми и ранеными исчислялись несколькими сотнями. Красная же армия только при освобождении Праги и ее окрестностей потеряла 12 тыс. солдат и офицеров.

От Карпат до Балкан 

Румыния стала первой из зарубежных стран, куда еще весной 1944 года вступили советские войска. К середине мая части 2-го Украинского фронта вышли к предгорьям Карпат. Решающие победы над немцами и румынами были одержаны в конце августа в ходе Ясско-Кишиневской операции. 23 августа король Михай I арестовал фашистского диктатора Иона Антонеску, и вскоре Румыния повернула свои войска против Германии. Через два месяца соединения 2-го и 3-го Украинских фронтов (под командованием Малиновского и маршала Федора Толбухина) и две румынские армии завершили освобождение страны.

5 сентября войска 3-го Украинского фронта вышли к Дунаю, по которому проходила румыно-болгарская граница. Четыре дня спустя в Болгарии был свергнут профашистский режим, и новое правительство – Отечественного фронта – тоже объявило войну Германии. Вместе с Красной армией болгарские воины участвовали в операциях, проведенных на территории Югославии. Столицу страны Белград после упорных боев советские части и югославские партизаны освободили 20 октября. Чтобы не попасть в окружение, немцы спешно вывели войска из Греции и Албании; в обеих странах начались столкновения между коммунистическими партизанами и монархистами, которых поддерживал Запад. В декабре 1944 года в Афинах высадились англичане, обстрелявшие из пушек позиции партизан вместе с мирными кварталами. Ценой тысяч жертв в Греции был восстановлен прозападный монархический режим. Сегодня об этом почти не вспоминают – роль «оккупанта и угнетателя Европы» давно закреплена за Советским Союзом.

Жители Софии встречают бойцов Красной армии. Сентябрь 1944 года

Особое положение сложилось в Венгрии, где диктатор Миклош Хорти также прилагал усилия с целью выхода из войны. Узнав об этом, немцы в середине октября 1944-го совершили в стране переворот, арестовав Хорти и приведя к власти фашистскую партию – «Нилашкерестеш парт» («Скрещенные стрелы»). Она развернула кровавый террор против евреев, коммунистов и всех несогласных и приказала венгерским солдатам и офицерам «сражаться против большевистских орд до последнего патрона». В декабре в городе Дебрецен было создано просоветское временное правительство, которое возглавил соратник Хорти – Бела Миклош, однако нилашисты все еще контролировали большую часть страны, включая Будапешт. Только в марте 1945 года Венгрия была окончательно очищена от гитлеровцев и их местных прислужников.

Еще в октябре 1944-го на переговорах в Москве Сталин и Черчилль распределили сферы влияния в Восточной Европе: в Румынии и Болгарии должно было преобладать советское влияние, в Греции – британское, а в Венгрии и Югославии – соблюдаться паритет. Ход боевых действий внес свои коррективы, и во время Ялтинской конференции, состоявшейся в начале февраля 1945 года, была зафиксирована уже новая геополитическая реальность. Запад без возражений признал просоветские правительства, созданные в освобожденных Красной армией странах (хоть и рекомендовал включить в них «демократических деятелей»). «Весна народов» тем временем продолжала свое победное шествие: впереди было логово врага – Германия…

Первые памятники героям-освободителям появились в Восточной Европе еще до окончания войны. Много лет они пользовались почетом и уважением со стороны как государственной власти, так и местных жителей, помнивших победный 1945 год. Но времена изменились: в наши дни неблагодарные потомки спасенных красноармейцами поляков сносят возведенные героям памятники, а чехи демонтируют монумент освободителю Праги маршалу Ивану Коневу. Под диктовку заокеанских наставников в адрес России сыплются обвинения в «оккупации» восточноевропейских стран, в том, что она наравне с гитлеровской Германией виновна в развязывании войны. Тиражируются созданные на основе геббельсовских подстрочников «свидетельства» о якобы изнасилованных советскими солдатами «миллионах немок». Увы! Клеветать на воинов-освободителей и нагло фальсифицировать историю стало в современной Европе чуть ли не нормой и признаком хорошего тона.

Между тем в конце Великой Отечественной войны никто не ставил под сомнение решающую роль Красной армии в освобождении Старого Света от нацизма. Это убедительно доказывают не только высказывания всех тогдашних лидеров европейских стран, но и решения Ялтинской конференции. В те дни жители освобожденных восточноевропейских стран, встречавшие воинов Красной армии цветами, даже представить себе не могли, что полвека спустя их потомки станут разрушать памятники советским солдатам.

За освобождение и за взятие 

Среди многочисленных советских наград периода Великой Отечественной войны есть три медали за освобождение и четыре медали за взятие Красной армией городов Восточной и Центральной Европы 

Все эти медали были учреждены 9 июня 1945 года. К числу взятых с боями городов были отнесены находившиеся в составе Третьего рейха Берлин, Вена и Кёнигсберг (ныне Калининград), а также Будапешт – столица профашистской Венгрии, которая дольше всех сателлитов сражалась на стороне Германии.

Прагу и Варшаву гитлеровцы захватили в 1939 году. Белград стал жертвой германской агрессии 13 апреля 1941 года. В конце войны жители каждого из этих трех городов подняли восстания, на помощь которым пришла Красная армия. Поэтому Белград, Варшава и Прага отнесены к освобожденным городам.

«За освобождение Белграда» 

В наступлении на Белград участвовали войска 2-го и 3-го Украинских фронтов и соединения Народно-освободительной армии Югославии. 20 октября 1944 года после трех недель ожесточенных боев пал последний оплот немцев в городе – крепость Калемегдан. Медаль «За освобождение Белграда» получили более 68 тыс. человек.

«За освобождение Варшавы» 

Первую попытку освободить столицу Польши Красная армия предприняла в конце июля – сентябре 1944 года. Подтянув резервы, немцы отстояли город. Только 17 января 1945 года советские войска и части 1-й армии Войска Польского смогли вступить в Варшаву. Медалью за ее освобождение были награждены свыше 700 тыс. человек.

«За освобождение Праги» 

Эта медаль была учреждена для бойцов Красной армии, военно-морского флота и войск НКВД, участвовавших в мае 1945 года в боях за чешскую столицу. Награды удостоились около 395 тыс. человек, в том числе 40 тыс. граждан Чехословакии.

«За взятие Будапешта» 

Поздней осенью 1944 года, сразу после завершения Дебреценской операции, советские войска предприняли попытку с ходу взять столицу Венгрии. Сделать это не удалось, и 20 декабря началось кровопролитное сражение за Будапешт. Бои за город завершились 13 февраля 1945 года. Медаль «За взятие Будапешта» вручалась участникам и руководителям этих боевых операций. Было произведено более 360 тыс. награждений.

«За взятие Кёнигсберга» 

Особенность данной награды состоит в том, что это единственная медаль СССР, учрежденная за героический штурм города-крепости, а не в связи с освобождением или взятием европейской столицы. Части Красной армии овладели этим городом 9 апреля 1945 года, при этом в плен сдались 92 тыс. гитлеровцев. Медалью «За взятие Кёнигсберга» были награждены более 750 тыс. человек.

«За взятие Вены» 

Этой награды были удостоены непосредственные участники штурма австрийской столицы, проходившего с 16 марта по 13 апреля 1945 года. Медаль «За взятие Вены» получили свыше 277 тыс. человек.

«За взятие Берлина» 

Эта медаль учреждена в честь победы в битве за столицу Третьего рейха. Ее получили свыше миллиона ч

еловек, участвовавших в штурме Берлина.

Лента времени 

17 января 1945 года 

Войска 1-го Белорусского фронта и части 1-й армии Войска Польского освободили Варшаву.

19 января 

Войска 1-го Украинского фронта освободили и спасли от уничтожения Краков.

4–11 февраля 

Состоялась Ялтинская конференция, на которой встретились Иосиф Сталин, Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль – лидеры трех держав антигитлеровской коалиции.

13 февраля 

Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов взяли Будапешт.

30 марта 

Войска 2-го Белорусского фронта освободили город и порт Данциг (Гданьск).

4 апреля 

Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов завершили освобождение Венгрии. В тот же день соединения 2-го Украинского фронта овладели городом Братиславой.

9 апреля 

В ходе Восточно-Прусской стратегической наступательной операции войска 3-го Белорусского фронта штурмом овладели городом-крепостью Кёнигсбергом.

13 апреля 

Войска 3-го Украинского фронта завершили операцию по взятию Вены.

16 апреля 1945 года 

Началась Берлинская стратегическая наступательная операция.

25 апреля 

В районе города Торгау на реке Эльбе произошла историческая встреча советских и американских войск.

26 апреля 

Войска 2-го Украинского фронта освободили чехословацкий город Брно.

30 апреля 

Советские солдаты водрузили над зданием Рейхстага в Берлине Знамя Победы.

2 мая 

Красная армия взяла Берлин.

6 мая 

Началась стратегическая наступательная операция войск 1-го, 2-го и 4-го Украинских фронтов, устремившихся на помощь восстанию в Праге.

В ночь с 8 на 9 мая 

Подписана безоговорочная капитуляция Германии.

9 мая 

Передовые части 1-го Украинского фронта вступили в Прагу. Следом за ними в город вошли и другие советские войска, завершившие его освобождение.

 

«Вас соблазняют немки…»

января 31, 2020

Какими на самом деле были отношения полов на освобожденной советскими войсками территории Германии?

После перехода Красной армии в наступление и начала ее контактов с жителями освобожденных от оккупации районов, где свирепствовали эпидемии многих опасных болезней, перед военными медиками встала задача не допустить массовых заболеваний в войсках и уберечь тыл от проникновения заразы с фронта. Особое место среди таких угроз занимали венерические болезни, всегда поражавшие солдат и офицеров воюющих армий. Например, в вермахте за годы войны «стыдными» болезнями переболели не менее 700 тыс. человек.

Весной 1944 года советские войска перешли государственную границу СССР и начали победоносный путь по странам Европы. 11 июля, незадолго до решающих боев на территории Румынии, был издан приказ заместителя наркома обороны маршала Александра Василевского. Там говорилось: «За последнее время в частях Красной армии как на фронте, так и в тылу отмечается значительный рост венерических болезней, особенно в частях, расположенных на территории, освобожденной Красной армией от оккупантов, где значительная часть населения заражена венерическими болезнями. Кроме того, на вражеской территории (Румыния), занимаемой ныне Красной армией, весьма развита проституция – как одиночная, так и в публичных домах. Все это создает угрозу развития в Красной армии венерических болезней и распространения их среди гражданского населения страны».

Радость побежденных 

Любая армия, оказавшись на чужой территории, в особенности если это территория противника, неизбежно сталкивается с проблемами дисциплинарного характера. Масштабы правонарушений со стороны военнослужащих зависят в первую очередь от отношения армейского руководства, которое может рассматривать противоправные действия против мирного населения как чрезвычайные происшествия, «позорящие честь и достоинство воина», принимая самые суровые меры для наказания виновных, а может закрывать глаза на такие действия, попустительствовать им и даже их поощрять. Вспомним, как это было с немецкими военнослужащими, которым сам фюрер заранее простил преступления против населения покоренных стран, особенно «варварской» России.

В Красной армии вопрос о замалчивании, попустительстве и тем более поощрении преступников даже не возникал. Достаточно привести строки из документов. Так, в директиве политотдела войск НКВД по охране тыла 2-го Украинского фронта от 27 февраля 1945 года значилось: «Учитывая пребывание наших частей на вражеской территории, при наличии домов терпимости, открытой проституции, большого количества больных женщин венерическими болезнями, среди личного состава на территории Венгрии, Румынии необходимо было систематически проводить в подразделениях политическую и санитарно-просветительную работу и решительными мерами… своевременно пресекать половую распущенность и разнузданность отдельных недисциплинированных военнослужащих. <…> Причиной заражения венерическими болезнями военнослужащих являются обычно случайные половые связи с незнакомыми женщинами, легко соглашающимися на половую связь. Анализ показал, что значительная часть военнослужащих наших войск получили венерические заболевания в нетрезвом виде. <…> В городах и селах имеется большое количество проституток. Нет сомнения, что значительная часть из них имеют задания от немецкой разведки – как можно больше заражать венерическими заболеваниями рядовой, сержантский и офицерский состав войск Красной армии с тем, чтобы больше вывести из строя».

В Германии советские солдаты встретили женщин врага – это были жены, дочери, сестры тех, кто глумился над населением на оккупированной территории СССР, а сами они в письмах просили своих мужей «прислать из России шубку и детские ботиночки». После общения с жительницами Берлина 2 мая 1945 года военный контрразведчик Владимир Богомолов, будущий писатель, автор знаменитого романа «Момент истины» («В августе сорок четвертого…»), записал в дневнике: «Немецкие женщины нас боятся, им говорили, что советские солдаты, особенно азиаты, будут их насиловать и убивать. Страх и ненависть на их лицах. Но иногда кажется, что им нравится быть побежденными, – настолько предупредительно их поведение, так умильны их улыбки и сладки слова. В эти дни в ходу рассказы о том, как наш солдат зашел в немецкую квартиру, попросил напиться, а немка, едва его завидев, легла на диван и сняла трико».

В донесении замначальника Главного политического управления Красной армии Иосифа Шикина в ЦК ВКП(б) от 30 апреля 1945 года отмечалось: «Как только наши части занимают тот или иной район города, жители начинают постепенно выходить на улицы, почти все они имеют на рукавах белые повязки. При встрече с нашими военнослужащими многие женщины поднимают руки вверх, плачут и трясутся от страха, но, как только убеждаются в том, что бойцы и офицеры Красной армии совсем не те, как им рисовала их фашистская пропаганда, этот страх быстро проходит, все больше и больше населения выходит на улицы и предлагает свои услуги, всячески стараясь подчеркнуть свое лояльное отношение к Красной армии».

Помощь красноармейцев жителям Берлина. Май 1945 года

В этой связи стоит привести рассказ минометчика Наума Орлова: «Зашли в какой-то немецкий город, разместились в домах. Появляется фрау лет сорока пяти и спрашивает «герра коменданта». Привели ее к Марченко. Она заявляет, что является ответственной по кварталу и собрала 20 немецких женщин для сексуального (!!!) обслуживания русских солдат. <…> Реакция наших офицеров была гневной и матерной. Немку прогнали вместе с ее готовым к обслуживанию «отрядом»».

Аналогичный случай упоминает в своих военных записках поэт-фронтовик Давид Самойлов: «В Аренсфельде, где мы только что расположились, явилась небольшая толпа женщин с детьми. Ими предводительствовала огромная усатая немка лет пятидесяти – фрау Фридрих. <…> «Герр комиссар, – благодушно сказала мне фрау Фридрих (я носил кожаную куртку). – Мы понимаем, что у солдат есть маленькие потребности. Они готовы, – продолжала фрау Фридрих, – выделить вам несколько женщин помоложе для…» Я не стал продолжать разговор».

Сифилис как оружие 

Сожительство воинов Красной армии с немками было официально запрещено, за изнасилование грозила суровая кара вплоть до расстрела. Однако половые контакты все же имели место, причем чаще всего на добровольной основе – как правило, за продукты, которых остро не хватало в разоренных немецких городах. Советских солдат и офицеров удивляла покорность местных женщин и даже желание угодить победителям, а также распущенность и продажность многих из них. «Все немки развратны. Они ничего не имеют против того, чтобы с ними спали» – такое мнение бытовало в советских войсках и подкреплялось не только наглядными примерами, но и их неприятными последствиями, которые вскоре обнаружили военные медики.

Директива военного совета 1-го Белорусского фронта № 00343/Ш от 15 апреля 1945 года гласила: «За время пребывания войск на территории противника резко возросли случаи венерических заболеваний среди военнослужащих. Изучение причин такого положения показывает, что среди немцев широко распространены венерические заболевания. Немцы перед отступлением, а также сейчас, на занятой нами территории, стали на путь искусственного заражения сифилисом и триппером немецких женщин, с тем чтобы создать крупные очаги для распространения венерических заболеваний среди военнослужащих Красной армии».

Еще один документ – за подписью маршала Георгия Жукова – особенно ярко демонстрирует серьезность отношения к проблеме со стороны советского командования. Это постановление военного совета 1-го Белорусского фронта от 18 апреля 1945 года, в котором говорится:

«Выход войск на территорию Германии сопровождается значительным ростом венерических заболеваний среди военнослужащих, число заболеваний в марте месяце возросло в четыре раза по сравнению с февралем месяцем. Тщательный анализ показал следующие основные причины этого роста заболеваний:

1. Значительное распространение венерических болезней среди населения Германии, женская часть которого, по данным осмотров, произведенных в районах Ландсберга, Витца, Вольденберга, Зольдина, Бад-Швибуса и др., поражена венерическими болезнями на 8–15%. При этом выявлены случаи, когда противником специально оставляются больные венерическими болезнями женщины-немки для заражения военнослужащих.

2. Значительное распространение венерических болезней среди вывезенных в немецкое рабство граждан Советского Союза и других стран, репатриируемых к себе на родину по фронтовым дорогам.

3. Халатное и недобросовестное отношение командиров и руководящих медицинских работников многих частей и соединений к выполнению приказа НКО СССР № 0201 1944 года об обязательных ежемесячных медицинских осмотрах всех без исключения военнослужащих и вольнонаемных.

4. Совершенно недостаточная воспитательная и санитарно-просветительная работа по вопросам венерических заболеваний в частях».

«Провести изъятие немок» 

Какие меры принимало советское командование, чтобы решить наболевшую в прямом смысле проблему? В том же подписанном Жуковым постановлении содержатся в числе других следующие пункты:

«1. Военным советам армий и командирам частей и соединений фронтового подчинения, расположенных на территории Германии, немедленно провести профилактический осмотр женщин местного населения в возрасте от 16 до 45 лет в радиусе до 10 км и впредь осмотры проводить ежемесячно.

2. Провести изъятие немок, зараженных венерическими болезнями, и организовать в каждой армии закрытые коллекторы для изоляции и лечения выявленных осмотрами больных немок. <…>

3. Начальнику санитарного управления фронта в трехдневный срок выделить госпиталь на 500–600 коек для лечения венерических больных немок, укомплектовав его соответствующими специалистами. Разработать инструкции по проведению профилактических осмотров и лечения больных немок и по распорядку в армейском коллекторе и фронтовом госпитале.

4. Интенданту фронта выделить продовольствие фронтовому госпиталю для питания больных немок из трофейного фонда по нормам военнопленных.

5. Военным советам армий организовать немедленный осмотр освобожденных из фашистского рабства репатриируемых советских граждан, изоляцию венерических больных и лечение на месте, не допуская эвакуации венерических больных в тыл страны.

6. Начальнику санитарного управления фронта организовать систематические медосмотры военнослужащих и всех женщин, проходящих через гостиницы и пункты ожидания военно-автомобильных дорог фронта, а также в военных комендатурах городов и населенных пунктов.

7. Категорически запретить прием на работу случайных женщин без направления отделов кадров частей и учреждений, а также без предварительного обследования венерологом и гинекологом. Женщин,

работающих в воинских частях и учреждениях, ведущих распутный образ жизни, из частей увольнять».

Для реализации этого постановления в 33-й армии была выпущена листовка следующего содержания:

«Товарищи военнослужащие!

Вас соблазняют немки, мужья которых обошли все публичные дома Европы, заразились сами и заразили своих немок. Перед вами и те немки, которые специально оставлены врагами, чтобы распространять венерические болезни и этим выводить воинов Красной армии из строя.

Надо понять, что близка наша победа над врагом и что скоро вы будете иметь возможность вернуться к своим семьям. Какими же глазами будет смотреть в глаза близким тот, кто привезет заразную болезнь?

Разве можем мы, воины героической Красной армии, быть источником заразных болезней в нашей стране? НЕТ! Ибо моральный облик воина Красной армии должен быть так же чист, как облик его Родины и семьи!»

На солдат воздействовали и убеждением, и угрозами, но в сложной боевой обстановке взять под контроль противоправные действия удалось не сразу. Еще труднее было справиться с преступлениями, которые совершали освобожденные узники концлагерей и подневольные рабочие, горевшие желанием отомстить немцам. 2 мая 1945 года военный прокурор 1-го Белорусского фронта Леонид Яченин докладывал: «Насилиями, а особенно грабежами и барахольством, широко занимаются репатриированные, следующие на пункты репатриации, а особенно итальянцы, голландцы и даже немцы. При этом все эти безобразия сваливают на наших военнослужащих».

С больной головы на здоровую 

Реальные и мнимые случаи насилия воинов Красной армии над женщинами в Европе всячески раздувались геббельсовской, а позже и западной пропагандой. Однако военнослужащие союзных армий, по признанию многих из них самих, вели себя на территории Германии ничуть не лучше. Несмотря на то что, по сообщению американского журнала «Тайм», «правительство поставляло солдатам примерно 50 млн презервативов в месяц с живописными иллюстрациями по их использованию», в медицинском отчете доктора Генри Стюарта говорилось, что за первые шесть месяцев американской оккупации уровень венерических заболеваний возрос в 20 раз по сравнению с уровнем, который был в Германии прежде.

Еще в 1940 году, во время «странной войны» во Франции, британский генерал (будущий фельдмаршал) Бернард Лоу Монтгомери столкнулся с ростом числа венерических заболеваний в войсках. Все его обращения за помощью к врачам и даже священникам результатов не дали, проблема всячески игнорировалась. Он писал в мемуарах: «Наконец я решил написать конфиденциальное письмо командирам всех подразделений дивизии, в котором предельно откровенно проанализировал проблему и высказал идеи относительно ее решения. <…> Мои взгляды на решение проблемы сочли неправильными и неприемлемыми. В штабе потребовали моей крови». Впрочем, скандал помог разрешить ситуацию: вскоре число заболеваний резко сократилось.

Военный корреспондент Евгений Долматовский в Берлине

А вот что увидел в Берлине в мае 1945-го австралийский военный корреспондент Осмар Уайт: «Я прошелся по ночным кабаре, начав с «Фемины» возле Потсдамер-плац. Был теплый и влажный вечер. В воздухе стоял запах канализации и гниющих трупов. Фасад «Фемины» был покрыт футуристическими картинками обнаженной натуры и объявлениями на четырех языках. Танцевальный зал и ресторан были заполнены русскими, британскими и американскими офицерами, сопровождавшими женщин (или охотящимися за ними). Щеки берлинских женщин были нарумянены, а губы накрашены так, что казалось, что это Гитлер выиграл войну…»

Тот же Уайт признавал: «В Красной армии господствует суровая дисциплина. Грабежей, изнасилований и издевательств здесь не больше, чем в любой другой зоне оккупации». Однако сегодня на Западе эти частные случаи пытаются представить как систему и, обвиняя Красную армию в целом, рисуют жуткие картины «ритуального возмездия» и «первобытного изнасилования целой нации». Тем самым подтверждая давно известную истину, что продажная любовь и продажная политика – явления одного порядка.

 

Погибший на взлете

января 31, 2020

Иван Черняховский был самым молодым командующим фронтом в Красной армии. Гибель в конце Великой Отечественной войны прославленного генерала, дважды Героя Советского Союза стала потрясением для всей страны

Начало его биографии – образцовое для Рабоче-крестьянской Красной армии. Будущий полководец родился в Киевской губернии в семье батрака, конюха, который позже стал заправским пролетарием, устроившись стрелочником на железнодорожной станции Вапнярка.

Беспризорник и командир 

В начале Первой мировой отца мобилизовали и отправили на фронт. Вернулся он с войны после сильной контузии, а в 1919-м умер от тифа. В ту весну сыпняк унес и мать 11-летнего Ивана. Он остался сиротой. Несколько месяцев беспризорничал, а потом устроился путевым рабочим – как отец. И главное – принялся за учебу и вскоре экстерном сдал экзамены по курсу неполной средней школы. Уже комсомольца Ивана Черняховского включили в состав Тульчинского батальона частей особого назначения (ЧОН), вручив винтовку и направив на борьбу с бандами – прочесывать леса. За проявленную в боях храбрость 15-летнего чоновца наградили маузером. С тех пор и до самой гибели он не выпускал из рук оружия. Но и учиться не переставал.

Всю юность Черняховский скитался и сражался, а все-таки стал не просто отцом-командиром для бойцов, но и книгочеем. Учился он самозабвенно, атаковал науки. Глотал том за томом: его аппетит распространялся и на военную, и на художественную литературу. Будущий полководец полюбил театр, а особенно – оперу. Он и в годы войны мог удариться в рассуждения о достоинствах прозы Михаила Шолохова или вокала Ивана Козловского. Не представлял своей жизни без книг и музыки. «Когда он командовал фронтом, у него стояло пианино. Мы приезжали к нему в гости, и он играл нам все то, что раньше играл на гитаре. Сам подбирал все эти и другие песни на пианино. Я была так поражена!» – вспоминала дочь полководца Неонила Черняховская.

Но это – потом. А в 1924-м бравый чоновец поступил в Одесскую пехотную школу. Оттуда его перевели в Киевскую артиллерийскую. Там он и капитанствовал в футбольной команде, и считался лучшим запевалой. В 1936-м, когда начинались чистки Большого террора, Черняховский только что окончил Военную академию механизации и моторизации РККА и в чине старшего лейтенанта служил в Московском округе начальником штаба танкового батальона.

Быть впереди… 

Незадолго до войны он получил шпалы полковника и в летних боях 1941 года командовал танковой дивизией. Первое сражение стало для него тяжелым уроком: черняховцы не смогли отбить у немецких захватчиков местечко Калтаненай. В августе дивизия Черняховского держала оборону в Новгородской области. Бились за каждую пядь земли, до последнего танка.

Черняховскому удавалось быстро перебрасывать войска из одной точки в другую, чтобы наносить неожиданные удары по немецким позициям. Он часто писал жене, испытывая потребность выговориться, рассказать о своих фронтовых тревогах, а прежде всего – о подвигах тех, кто сражался под его командованием: «Ты знаешь, я с ними во всех боях, маленьких и больших.

Вижу собственными глазами их героизм. Вот на днях у нас было наступление, и когда я подполз, то на одном из флангов видел санинструктора Надю Головину, молодую девушку, настоящую патриотку. Под градом пуль она ползала и перевязывала раненых, а когда началась атака, она первая вскочила и с гранатой в руках, с криком «ура» повела в атаку своих бойцов. Я ее представил к ордену Красного Знамени. Это частный эпизод, но сколько у советских людей мужества и геройства. Все это захватывает, заставляет быть с ними впереди, с людьми, которые решают судьбу нашей славной Родины». Быть впереди…

Черняховский и в оборонительных боях первого года войны проявил себя как незаурядный тактик. Он умел действовать внезапно, ставить противника в тупик, разрезая его позиции. Чтобы так вести сражение, необходимы железная воля и почти сверхчеловеческая энергия. Уже в 1942-м получив звание генерал-майора, он быстро учился, в том числе на поражениях. И к 1943 году превратился в одного из самых искусных полководцев Второй мировой.

Продуманная и осуществленная Черняховским операция по освобождению Курска, за который враг бился отчаянно, вошла в учебники. На подступах к городу немцы выстроили несколько эшелонов обороны. Чтобы их преодолеть, нужно было пройти через изнурительные и затяжные бои. Героем тех сражений стал один из лучших выдвиженцев Черняховского – командир стрелковой дивизии Степан Перекальский. Его дважды ранило, но он снова и снова поднимал бойцов в атаку. Третье ранение оказалось смертельным, однако остановить наступление немцы уже не могли. Посмертно Перекальскому были присвоены звание полковника и звезда Героя Советского Союза. А знамена со свастикой над Курском больше не поднимались.

Эти сражения крепко запомнились и соратникам, и врагам. В том наступлении части Красной армии, которыми командовал Черняховский, за пять дней почти без передышки прошли с боями около 100 км и освободили больше 350 деревень и сел.

Все мемуаристы отмечали жизнерадостный, добродушный нрав молодого генерала. «Он был человеком большого такта, в совершенстве владел собой, никогда не прибегал к унижающим достоинство воина разносам», – вспоминал генерал Александр Покровский, с апреля 1944-го и до конца войны занимавший пост начальника штаба 3-го Белорусского фронта. «Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза. Если к командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого», – писал в мемуарах маршал Константин Рокоссовский.

Кого же выдвигать, если не такого талантливого военачальника?

В апреле 1944 года уже генерал-полковника Черняховского неожиданно вызвали к Иосифу Сталину. Самолет, московский аэродром, дорога в Кремль – путь в несколько часов показался единым мигом. Верховный поставил генерала перед фактом: назначаетесь командующим фронтом, 3-м Белорусским. Сын полководца Олег Черняховский вспоминал: «От Сталина отец вернулся окрыленный. <…> Папа даже рассказывал, что Сталин подошел к нему и застегнул ему пуговицу на кителе. Чтобы у папы была расстегнута на кителе пуговица? Такого быть не могло! Но такой знак внимания Верховного главнокомандующего отца обрадовал».

Генерал понимал, что ему предстоит сыграть одну из главных ролей в грандиозной военной операции. Тогда Красной армии противостояли основные силы группы армий «Центр». Их разгром означал долгожданное освобождение территории Советского Союза от захватчиков. «Когда войска отца брали Вильнюс, он приказал не использовать тяжелое вооружение, никаких авиабомб и прочего. Вильнюс был почти не разрушен: войска взяли его с минимальными потерями для города, чтобы сберечь столицу Литвы», – отмечал Олег Черняховский. Вильнюс, который немцы попытались превратить в крепость, удалось освободить с помощью обходных маневров 13 июля 1944 года.

А 16 июля в Минске, среди развалин многострадального города, торжественным маршем прошли прославленные белорусские партизаны. Их приветствовал командующий фронтом Черняховский. Его войска освобождали Витебск и Минск, участвовали в окружении 100-тысячной группировки вермахта… Это был настоящий триумф молодого военачальника, только что получившего погоны генерала армии. А через две недели артиллерийские батареи 3-го Белорусского начали обстрел территории Германии. Первыми!

37-летнего Черняховского сравнивали с Суворовым, в нем видели полководца новой формации. Когда маршала Александра Василевского попросили рассказать о том, как росло мастерство командиров Красной армии в годы войны, он ответил: «Я мог бы назвать сотни имен. Но если уж самый яркий пример – Черняховский!» Столь высокая оценка из уст одного из самых образованных советских военачальников дорогого стоит.

Шальной осколок 

Уже ничто не могло остановить Красную армию. Рукой подать было до Берлина, до Победы. Что ожидало Черняховского? Новые регалии, слава и, без сомнений, маршальские погоны. Казалось, фортуна влюблена в статного, подтянутого генерала, который даже в окопах выглядел так, как будто только что вышел из ателье. С фотографий на нас глядит улыбчивый, энергичный офицер с густой шапкой непослушных волнистых волос.

Памятник Ивану Черняховскому в Вильнюсе (слева) в начале 1990-х годов был снесен по решению местных властей, как позже и монумент на месте его гибели в польском городе Пененжно

Он говаривал: «Не хочу помереть в постели, уж лучше в жарком бою». Не берегся на передовой. Пулей ему пробивало фуражку, плащ и китель, а он ни разу даже не был ранен. Гибель подстерегла его в тихом предместье, на безопасном, казалось бы, расстоянии от линии фронта. 18 февраля 1945 года командующий объезжал штабы своих армий. ГАЗ-61 уверенно мчался то по бездорожью, то по шоссе – это была лучшая по тем временам «генеральская»

машина, сочетавшая фантастическую проходимость с достаточно комфортным салоном. Ее сопровождал «виллис» с охраной. Черняховский направлялся в городок, который пруссаки называли Мельзак, а поляки – Пененжно. Там располагались части генерала Александра Горбатова, у которого что-то не ладилось. И тут заговорила дальнобойная немецкая артиллерия. Рядом с машиной командующего разорвался снаряд, его осколок пробил кабину автомобиля, сиденье – и задел генерала армии. Адъютант быстро перевязал его, но рана была большая. Радист стал связываться со штабом фронта, а Черняховский все повторял слабеющим голосом: «Неужели я убит?» Его перенесли в «виллис». Трехкилометровый путь до медсанбата машина пролетела на запредельной скорости. Через пять минут после ранения над командующим склонились врачи. Он был еще жив, но опытные доктора качали головами: рана от осколка в груди была смертельной. До Победы оставалось 80 дней, до 38-го дня рождения генерала – четыре месяца… Он выжил в самые черные дни войны, а погиб на взлете, когда уже вовсю звучала песня про «Берлинскую улицу».

Гибель известного полководца, как водится, породила вереницу слухов. Например, появилась легенда о том, что Черняховский сам сел за руль и так лихо повел свой «лимузин», что чуть не столкнулся с танком и отлетел в кювет, после чего… приказал расстрелять попавшего под горячую руку танкиста. Якобы после этого товарищи расстрелянного решили наказать своего командующего за такое самодурство – и пальнули по нему прямой наводкой… Судя по известным на сегодняшний день документам, в этой истории всё, от начала и до конца, – плоды фантазии. Сотрудники Смерша без промедления провели добросовестное расследование и пришли к самой простой и трагичной версии: это был шальной осколок, от которого на войне не застрахованы ни рядовые, ни командующие. Немцы вели беспорядочный, неприцельный обстрел этой дороги, о чем Горбатов предупреждал Черняховского. Но разве того можно было остановить?

Черняховского оплакивала вся страна. Его имя ассоциировалось с победами, молодостью, надеждами на прорыв к Берлину, наконец, с военной удачей. И вот – гибель. Уинстон Черчилль в письме Сталину выразил соболезнование в связи с гибелью Черняховского и отметил, что «талант и деятельность этого блестящего и храброго офицера вызывали огромное восхищение у всей британской армии и правительства Великобритании».

«Армия и флот Советского Союза склоняют свои боевые знамена перед гробом Черняховского и отдают честь одному из лучших полководцев Красной армии» – так говорилось в приказе Верховного. Сталин сразу принял решение: хоронить генерала будут в Вильнюсе. Черняховского любили в этом городе, и Верховный резонно полагал, что такие похороны укрепят позиции советской власти в Литве. На прощании с генералом даже старые друзья не узнавали его вдову Анастасию Григорьевну: за несколько дней она поседела. Плакали даже солдаты из почетного караула. Тысячи литовцев, обнажив головы, прошли мимо гроба, утопавшего в еловых ветках.

Траурная церемония перезахоронения праха генерала армии Ивана Черняховского на Новодевичьем кладбище в Москве. 1991 год

Москва 32 раза салютовала войскам Черняховского, его победам. В час погребения прославленного генерала над столицей тоже гремел салют, только траурный, – 24 артиллерийских залпа из 124 орудий.

Бойцы 60-й армии, которой Черняховский командовал почти два военных года, и после его гибели называли себя черняховцами. В сумке старшины Ивана Гранкина, погибшего на подступах к Берлину, нашли не успевшее уйти адресату письмо со словами: «Мы теперь воюем с другим генералом, но боевой дух Черняховского всегда с нами». Современники знали ему цену. Поэт Константин Симонов сетовал, что так и не написан роман о Черняховском, а ведь его судьба достойна пера Льва Толстого или Гомера…

Демонтаж истории 

В 1950 году в Вильнюсе установили эффектный памятник – с высеченной надписью по-литовски «Генералу армии Черняховскому от литовского народа». Скульптор Николай Томский изобразил военачальника настоящим богатырем – в распахнутой шинели, с орденами. У подножия монумента располагалось гранитное надгробие генерала с бронзовым венком из лавровых листьев.

Вильнюсцы любили площадь с этим памятником, получившую имя прославленного полководца. Но в начале 1990-х к власти в Литве пришли силы, для которых традиции местных подразделений СС оказались ближе, чем память о солдатах-освободителях. Монумент спешно демонтировали. Было понятно, что и могила Черняховского не может оставаться в Вильнюсе. Большинство жителей Литвы сожалели о сносе мемориала, но их никто не спрашивал. «Прости нас, Иван Данилович! Вечная тебе память и земной поклон от всех честных литовцев, кто не потерял совесть и память» – такое письмо литовских ветеранов Великой Отечественной вышло тогда в «Известиях». Те же, для кого советский генерал был символом «оккупации», разбираться в исторической правде не собирались.

Черняховского с воинскими почестями перезахоронили на Новодевичьем кладбище в Москве. Удалось спасти и вильнюсскую скульптуру. Ее перевезли в Воронеж, который, как и столицу Литвы, освобождали войска Черняховского. В День Победы, 9 мая 1993 года, памятник полководцу открыли на новом месте.

В 2015-м отличились и поляки, демонтировавшие скромный памятник в Пененжно, на месте гибели генерала. Но каждый год в день гибели Черняховского и в День Победы сюда по-прежнему приходят русские и поляки – сотни человек. В том числе участники войны. Приходят с цветами, чтобы поклониться полководцу, павшему в боях за свободу России и Польши.

 

Второй фронт

января 31, 2020

В преддверии юбилея Победы не стихают споры о том, какой вклад в нее внесли союзники СССР. Мнение Запада на этот счет выразил Дональд Трамп, считающий, что Советский Союз всего лишь «помог США победить». Нелепость таких заявлений очевидна: западные державы поучаствовали в разгроме нацизма уже на завершающем этапе Второй мировой войны

В июле 1941 года, встречаясь в Кремле со спецпредставителем американского президента Гарри Гопкинсом, Иосиф Сталин выразил надежду на то, что США и Великобритания не только окажут Советскому Союзу экономическую помощь, но и откроют в скором будущем второй фронт против Германии. Воевать в Европе союзники не рвались, однако уже в ноябре 1941-го начали поставки в СССР оружия, боеприпасов, техники и других товаров, известные как ленд-лиз (буквально – «данное взаймы»). Хотя советская пропаганда, особенно в годы холодной войны, умаляла роль этой помощи, тем не менее Красная армия получила от Запада 12% всех использованных ею в 1942–1945 годах самолетов, 17% танков, 53% взрывчатки, 65% грузовых машин. Американская тушенка, мука, яичный порошок поступали как на фронт, так и в тыл, где остро не хватало продовольствия. Но шел год за годом, а советские войска по-прежнему сражались с врагом в одиночку. Видя это, наши солдаты иронически называли «вторым фронтом» банки той самой тушенки.

Сталин все более настойчиво требовал начала боевых действий на западе. Ответом на эти требования стала высадка союзников в Северной Африке в ноябре 1942 года. Сжав с двух сторон 250-тысячную немецко-итальянскую группировку, англичане и американцы в мае 1943-го вынудили ее капитулировать. Вскоре начались массированные бомбардировки Германии, где в качестве цели союзники выбирали не только военные объекты, но и жилые кварталы, методично уничтожая один город за другим. В итоге немецкому командованию пришлось отозвать с востока часть авиации, что помогло советским летчикам. Однако второго фронта по-прежнему не было. На январской встрече 1943-го в Касабланке президент США Франклин Рузвельт и премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль решили не открывать его и в течение наступившего года, о чем Сталину сообщили туманно, не называя сроков.

Удар в подбрюшье 

На той же встрече союзники договорились вторгнуться в Италию, которую вместе с Балканами называли «мягким подбрюшьем Европы». Фашистский режим Бенито Муссолини после поражения в Африке зашатался, и 10 июля 1943-го на Сицилии высадились 470 тыс. англичан, американцев и канадцев. Итальянские войска быстро покинули остров, предоставив его защиту немецкой дивизии «Герман Геринг». Прислать подкрепление гитлеровцы не могли: началось советское контрнаступление под Курском, все силы бросили туда. Сицилия была освобождена, а 25 июля король Италии Виктор Эммануил III арестовал Муссолини и приступил к переговорам с союзниками.

Франклин Рузвельт и Уинстон Черчилль на встрече в Касабланке. Январь 1943 года

Адольфа Гитлера это никак не устраивало. По его заданию «диверсант номер один» Отто Скорцени в сентябре освободил дуче из плена и вывез на север Италии, куда вторглись немецкие войска. Тогда же английский десант высадился в Калабрии, а американский – в Салерно близ Неаполя. Но союзники действовали неспешно и не смогли помешать гитлеровцам захватить Рим. В оккупированных немцами районах была формально восстановлена власть Муссолини, создавшего свое правительство в городке Сало. Вместе с местными фашистами нацисты развернули жестокие репрессии против коммунистов, евреев и всех «предателей». Итальянские солдаты, отказавшиеся служить дуче, были отправлены в концлагеря, а офицеры расстреляны. Уцелевшие военные вместе с противниками фашизма укрылись в горах, где начали партизанскую борьбу. Активное участие в ней приняли бежавшие из плена граждане СССР и других стран; один из них, погибший в бою Федор Полетаев, стал национальным героем Италии.

Пока плохо вооруженные партизаны вели неравную борьбу с гитлеровцами, союзники медленно продвигались к Риму, преодолевая немецкие линии обороны. В январе 1944 года они начали штурм позиций у древнего монастыря Монте-Кассино. 105 тыс. солдат союзных армий трижды пытались взять приступом высокогорную твердыню, но каждый раз откатывались назад, неся большие потери. Только четвертый штурм в середине мая оказался успешным; тогда же американские танки перешли в наступление на побережье в районе Анцио, уже 4 июня без боя заняв Рим. Среди 55 тыс. убитых и раненых под Монте-Кассино, сражавшихся на стороне союзников, немалую часть составили поляки из так называемой «армии Андерса». В их честь участник боев Феликс Конарский написал стихи к песне «Красные маки на Монте-Кассино», которую любят в Польше до сих пор.

Вскоре часть союзных войск была отозвана для начала боевых действий во Франции, и наступление в Италии остановилось. В августе Черчилль приказал возобновить его: ударом отсюда он хотел помешать Красной армии занять Германию и Австрию. Но американцы не желали терять солдат ради амбиций британского премьера. Наступление здесь продолжилось только 9 апреля 1945 года, когда советские войска уже готовились к штурму Берлина. 17 апреля немецкий фронт был прорван, и вскоре север Италии охватило восстание против гитлеровцев и их итальянских пособников. Не прошло и двух недель, как партизаны освободили Милан и задержали бежавшего оттуда Муссолини. Дуче был расстрелян вместе со своей любовницей Кларой Петаччи, однако этим жажда мести гарибальдийцев не насытилась. В дальнейшем при попустительстве союзников они казнили по суду и бессудно десятки тысяч подлинных и мнимых фашистов – нередко вместе с семьями. Между тем командующему немецкими войсками на юго-западе Европы генералу Генриху фон Фитингофу оставалось лишь капитулировать, что он и сделал 29 апреля.

Численность немецких войск на фронтах Второй мировой войны

Военные действия союзников в Италии отвлекали большие силы гитлеровцев (в общей сложности до миллиона человек) и стоили обеим сторонам немалых жертв, но выдать их за полноценный второй фронт лидеры США и Великобритании не могли. На Тегеранской конференции в ноябре 1943-го им пришлось пообещать Сталину, что высадка во Франции состоится в мае будущего, 1944 года. Тогда же этой операции присвоили кодовое название «Оверлорд» («Повелитель»).

Общий ход военных действий в Европе. 1943–1945 годы

День «Д» и далее 

Десантная операция «Оверлорд» до сих пор остается крупнейшей в истории: в ней приняли участие почти 3 млн военнослужащих Великобритании, США, Канады и Франции. Немецкие силы были чуть ли не втрое меньше, но им удалось создать на французском побережье хорошо укрепленную линию обороны – знаменитый «Атлантический вал». Мощнее всего он был у пролива Па-де-Кале, и союзники, используя шпионскую сеть, сформировали впечатление, что десант будет высажен именно там. Сами же в строгой секретности готовили высадку в другом месте, на побережье Нормандии: ее будущих участников заперли на военных базах, запретив общаться с кем-либо извне и даже отправлять письма. Только за сутки до операции они узнали точную дату дня «Д» – 6 июня 1944 года.

В начале этого дня в Нормандии высадились парашютные десанты, а корабли и самолеты открыли ураганный огонь по немецким позициям.

Высадка прошла относительно легко – лишь на участке «Омаха», где огневые точки противника не были подавлены, союзники понесли большие потери. К вечеру им удалось захватить три плацдарма, куда десантные корабли непрерывно доставляли все новое подкрепление. Немецкое командование теряло время, по-прежнему ожидая высадки неприятеля у Па-де-Кале, к тому же танки, на которые оно надеялось, остались без горючего – его запасы уничтожила американская авиация.

Американцы под командованием генерала Омара Брэдли прорвали фронт и начали наступать из Нормандии к югу 25 июля. В ответ гитлеровцы 7 августа попытались нанести контрудар силами двух танковых армий, но те были отрезаны и уничтожены в Фалезском котле. Вскоре союзники высадились на юге Франции, заняв 28 августа Тулон и Марсель. К освобождению Франции активно подключились местные силы Сопротивления, твердо намеренные взять реванш за позорную капитуляцию 1940 года. Давно сотрудничая с англичанами, они еще до дня «Д» получали от них задания – уничтожать линии связи, пускать под откос составы, нападать на немецкие гарнизоны. В мае 1944-го большинство отрядов партизан (маки, от maquis – «колючий кустарник») объединились во Французские внутренние силы во главе с генералом Пьером Кёнигом, подчиненные Шарлю де Голлю – лидеру Сопротивления во Франции. Правда, возможностей у партизан было мало: их попытки создать освобожденные районы терпели неудачу, как на плато Веркор, где в июле эсэсовцы разгромили провозглашенную маки республику. Теперь немцы, сбросив маску «культурности», вели себя во Франции так же, как на востоке: за действия партизан они заставляли платить мирных жителей. Случилось это и в городке Орадур-сюр-Глан, все население которого – 642 человека – было убито 10 июня 1944 года.

Престарелый маршал Филипп Петен, лидер французских коллаборационистов, бежал в Германию, а его сторонники поспешили перекраситься в патриотов. Нередко назначенные немцами мэры встречали союзников цветами и пышными речами – и сохраняли свои посты. Но там, где в города первыми входили партизаны, было иначе: нацистских прислужников волокли на виселицу, а женщин, запятнавших себя сожительством с оккупантами, брили наголо и прогоняли по улицам (часто в обнаженном виде). Эти эксцессы прекратились лишь после установления власти де Голля. 24 августа он как глава французского Временного правительства торжественно въехал в Париж, уже освобожденный восставшими жителями и партизанами.

От столицы путь союзников лежал на восток, где у французской границы немцы пытались удержаться на хорошо укрепленной «линии Зигфрида». Чтобы обойти ее с севера, британский фельдмаршал Бернард Лоу Монтгомери спланировал операцию «Маркет Гарден» («Огород») по захвату Нидерландов. Была у нее и другая цель – прекратить обстрелы Англии с оккупированной нацистами голландской территории. Но англо-американские десанты встретили ожесточенное сопротивление и не сумели выполнить главной задачи – создать плацдарм на восточном берегу Рейна. Южнее дела шли с большим успехом: американцы достигли территории Германии и 21 октября взяли Ахен. В ноябре главнокомандующий союзными войсками генерал Дуайт Эйзенхауэр двинул 1-ю и 9-ю американские армии к Рейну для захвата Рурского промышленного района. Чтобы помешать этому, немецкое командование разработало план контрнаступления в Арденнах, на границе Франции.

Отражение наступления немецких войск в Арденнах. 16 декабря 1944 года – 29 января 1945 года

16 декабря гитлеровцы, собрав в кулак все имеющиеся силы, бросили их в атаку и прорвали фронт союзников. Потери американцев в том сражении – свыше 100 тыс. человек – оказались самыми большими в их истории. Черчилль в панике просил Сталина поскорее перейти в наступление в Польше. 12 января 1945 года, на несколько дней раньше предполагаемого срока, Красная армия начала Висло-Одерскую операцию, что помогло союзникам, которые к тому времени оправились от удара и смогли удержать фронт. В итоге им удалось не только отбросить немцев к «линии Зигфрида», но и окружить их 300-тысячную группировку в Бельгии.

Десантная операция «Оверлорд» до сих пор остается крупнейшей в истории. Июнь 1944 года

От Рейна до Эльбы 

«Кошмар в Арденнах» сделал американцев осторожнее. Командующий 3-й армией генерал Джордж Паттон в те дни признавался: «Мы еще имеем шанс проиграть войну». В связи с этим американское командование без особого энтузиазма отнеслось к предложениям Монтгомери, который рвался к Берлину, чтобы войти в него раньше советских войск. В ноябре 1944-го союзники разработали совершенно секретный план «Эклипс» («Затмение»), предусматривавший захват большей части Германии, включая Берлин. Но вскоре этот план пришлось пересмотреть: согласно решениям Ялтинской конференции, состоявшейся в феврале 1945 года, столица рейха вошла в советскую зону влияния, поэтому Эйзенхауэр не хотел платить жизнями своих солдат ради продвижения к ней.

У немцев были свои резоны: по-прежнему отчаянно сопротивляясь на востоке, они после Арденн уже не пытались остановить наступление союзников на западе. Разве что пассивно: например, взорвав плотины, гитлеровцы затопили обширные территории Рура, что задержало наступавших на две недели. Только в начале марта 1945 года американцы подошли к Рейну, все мосты через который были заранее уничтожены, кроме одного – у города Ремаген. По нему под огнем противника части 1-й армии переправились на правый берег и 22 марта соединились там с 3-й армией Паттона. После этого продвижение американцев по Германии окончательно превратилось в триумфальный марш. Разрушенные бомбежками города сдавались без боя, то же делали немецкие солдаты и офицеры, хотя им и угрожала казнь за дезертирство. В одном лишь марте на Западном фронте были взяты в плен 500 тыс. гитлеровцев. Правда, это спасало жизнь не всем: в апреле в концлагере Дахау американские солдаты, увидев горы трупов и похожих на скелеты выживших узников, расстреляли из пулеметов немцев – 550 человек.

Генерал Шарль де Голль в Париже, освобожденном от немецкой оккупации. Август 1944 года

24 марта союзники провели на Рейне операцию под названием «Пландер» («Грабеж»), приведшую к захвату Рурского района, где в плен сдались 325 тыс. немцев. После этого американцы запланировали выход к Эльбе, за которой начиналась советская зона влияния. 1-я армия генерала Кортни Ходжеса двигалась к Лейпцигу, 9-я армия Уильяма Симпсона – к Магдебургу, 3-я армия Паттона – к Хемницу. Англичане, после Арденн окончательно оттесненные на второй план, утешались авиаударами по немецким городам. Так, в феврале их самолеты вместе с американскими стерли с лица земли старинный Дрезден; было убито, по разным данным, от 25 до 200 тыс. человек. В этих действиях, которые в других условиях наверняка признали бы военными преступлениями, был свой резон: ужас, вызванный уничтожением целых городов вместе с жителями, парализовал волю немцев к борьбе. У союзников эта воля, напротив, росла, особенно когда они 4 апреля обнаружили в районе Мекерса спрятанный там золотой запас Германии, который так и канул в сейфах американских банков…

Выйдя к Эльбе 10 апреля, американские части были готовы двигаться дальше, и Эйзенхауэру пришлось останавливать их особым приказом. Согласно этому приказу 3-я армия направилась на юг – в Баварию и Австрию. 1-я армия, подавив у Лейпцига последний очаг немецкого сопротивления, встретилась 25 апреля у города Торгау на Эльбе с войсками 1-го Украинского фронта. Первый контакт, которого опасались обе стороны, закончился объятиями и совместным распиванием трофейного спиртного. Однако уже вскоре наши солдаты вежливо, но твердо заворачивали назад союзных «братьев по оружию», зашедших в советскую зону.

Тем временем 7-я американская и 1-я французская армии продвигались на юг Германии, неспешно подавляя сопротивление немецких частей. С появлением Паттона, любившего быстроту и натиск, дело пошло веселее. 22 апреля союзники форсировали Дунай, а 30 апреля почти без боя взяли Мюнхен. 4 мая 3-я американская армия готова была двинуться в Чехословакию, в столице которой на следующий день началось восстание против нацистов. Но после резкого демарша Сталина Эйзенхауэр велел Паттону отвести войска, за что тот открыто называл своего главнокомандующего трусом. Позже, накануне возвращения домой, «бешеный генерал», как говорили о Паттоне американцы, сумевший вызвать недовольство многих, попал в странную автокатастрофу и вскоре умер.

Встреча на Эльбе. 25 апреля 1945 года

Группа армий Монтгомери в апреле успешно наступала на севере, взяв Бремен и Гамбург. 29 апреля союзные соединения бомбардировщиков совершили налеты на Берлин. 3 мая в Любекской бухте они потопили корабли, перевозившие узников концлагерей (погибло более 7 тыс. человек). Немцы потеряли свои последние порты и связь с группировкой в Дании и Шлезвиге – там в городке Фленсбург находился гроссадмирал Карл Дёниц, которому Гитлер перед самоубийством передал власть в стране.

Похищение Европы 

5 мая Дёниц обратился к союзникам с предложением заключить сепаратный мир. Вообще-то переговоры о таком мире велись давно (одной из подобных попыток посвящен известный сериал «Семнадцать мгновений весны»), но впервые это предложение исходило от главы (пусть и эфемерного) Германского государства. Соблазн был велик, особенно для Черчилля, который с начала 1945 года, по словам его личного врача Чарльза Морана, «больше говорил не о Гитлере, а об опасности коммунизма».

Маршал Георгий Жуков подписывает Акт о безоговорочной капитуляции Германии. Карлсхорст, ночь с 8 на 9 мая 1945 года

Однако Великобритания и США отдавали себе отчет, что мир с тем огрызком, который остался от «тысячелетнего рейха», не принесет им ничего, кроме проблем. Поэтому Эйзенхауэр заявил прилетевшему к нему в Реймс генерал-адмиралу Гансу-Георгу фон Фридебургу, что Германия должна капитулировать немедленно и на всех фронтах. 7 мая капитуляцию подписал прибывший вслед за Фридебургом генерал Альфред Йодль. От СССР эту капитуляцию принял генерал Иван Суслопаров (чем Сталин был очень недоволен), но до этого ему пообещали, что нацистов заставят капитулировать еще раз – в Берлине перед советским командованием. Так и случилось: 8 мая в берлинский пригород Карлсхорст прибыли представители союзников, прихватившие с собой германского фельдмаршала Вильгельма Кейтеля. Он и подписал вторую капитуляцию, о чем принявший ее маршал Георгий Жуков вспоминал так: «Кейтель… неуверенным шагом направился к нашему столу. Монокль его упал и повис на шнурке. Лицо покрылось красными пятнами. <…> Он сел на край стула и слегка дрожавшей рукой подписал пять экземпляров акта».

Война завершилась, но кое-где еще стреляли. Накануне капитуляции Дёниц отдал немецким войскам последний приказ – с боем прорываться на запад и там сдаваться в плен союзникам. Черчилль, в свою очередь, приказал не распускать части вермахта и держать сданное ими оружие в боевой готовности. В мае 1945-го по его заданию был в строгой тайне разработан план операции «Немыслимое» – удара по советским войскам и их изгнания из Восточной Европы. Однако британские генштабисты дали неутешительный прогноз: быстрая победа будет невозможна, русские даже смогут захватить всю Европу. Черчиллю пришлось заменить «горячую» войну против СССР холодной, которую он объявил в 1946 году своей Фултонской речью.

Усилиями англо-американских лидеров «немыслимое» все-таки свершилось. Тотальная пропаганда, проникшая в романы, комиксы, голливудские фильмы, заставила европейцев с годами забыть то, что в мае 1945-го было очевидно для всех, – решающую роль СССР в победе над нацизмом. Забылись и многократные похвалы в адрес «героического советского народа», и то, что в военных действиях на Западном фронте погибли 140 тыс. американцев и 54 тыс. британцев, тогда как наши войска в одной только Польше потеряли более 600 тыс. солдат и офицеров. «Похищение Европы», не удавшееся нацистам, совершили после войны власти США и Великобритании, крепко пристегнувшие западные страны к созданному ими антисоветскому блоку.

Что почитать? 

Фалин В.М. Второй фронт. Антигитлеровская коалиция: конфликт интересов. М., 2016

Попов Г.Г. СССР и второй фронт. М., 2019

«Пока мы живы, бояться нечего»

января 31, 2020

Семьдесят пять лет назад, в начале февраля 1945 года, на конференции в Ялте лидеры стран антигитлеровской коалиции приняли судьбоносные решения, предопределившие принципы послевоенного устройства мира на десятилетия вперед

В нашей стране Ялтинская, или Крымская (как ее официально называли), конференция всегда воспринималась как высшая точка сотрудничества ведущих держав антигитлеровской коалиции – Советского Союза и ключевых представителей западного мира. К тому же Москва получила многое из того, на что рассчитывала в деле закрепления своих военных побед средствами дипломатии. Вот почему этот саммит «Большой тройки» так значим для нас.

На Западе же Ялта-1945 традиционно – уже со времен холодной войны – оценивалась и оценивается со знаком минус. Еще бы, лидеры США и Великобритании договорились со своим будущим противником в холодной войне! Дали место России в Совете Безопасности ООН с правом вето, а двум союзным республикам – Украине и Белоруссии – в самой организации. Позволили Советскому Союзу закрепиться в Восточной Европе. Поляки жалуются на «пятый раздел Польши»: для нее нарисовали новые границы и не защитили ее от советизации. Достигли соглашения об интересах СССР в Китае без учета мнения правительства Чан Кайши. Отобрали у Японии Южные Курилы. Да и вообще, какое право имели эти три державы решать судьбы всей планеты?!

Именно поэтому точка зрения о неадекватности Франклина Рузвельта и Уинстона Черчилля, которые все «слили» советскому лидеру, на Западе крайне популярна. Между тем и американский президент, и британский премьер-министр находились в замечательной ментальной форме, хотя физически председательствовавший на встрече Рузвельт был уже весьма слаб. Но дело тут не в здоровье глав делегаций. Решения Ялтинской конференции были продиктованы в основном двумя обстоятельствами: во-первых, военными возможностями стран-победительниц, решавших судьбы не всего человечества, а той его части, которая оказалась подконтрольна государствам-агрессорам – Германии и Японии, а во-вторых, теми национальными интересами, которые реализовывала каждая из держав «Большой тройки».

Интересы во главе угла 

Важнейший интерес Рузвельта на тот момент заключался в вовлечении СССР в войну против Японии. 25 января 1945-го его Объединенный комитет начальников штабов представил меморандум, где речь шла о возможности высадки американских войск на основные японские острова не раньше лета текущего года, причем, по прогнозам военных, после капитуляции Германии Токио способен был оказывать сопротивление не менее 18 месяцев. О ядерной бомбе, которая могла ускорить и реально ускорила ход войны, еще только мечтали физики в Нью-Мексико. Вступление Советского Союза в войну обеспечило бы спасение жизни как минимум 200 тыс. американских военнослужащих, полагали в Вашингтоне.

Кроме того, Рузвельт считал делом своей жизни создание глобальной организации, способной поддерживать мир на планете в течение десятилетий, в виде ООН. Ради этих двух целей уже смертельно больной американский президент был готов плыть и лететь на другой конец света. И идти на компромиссы с Москвой.

Повестка дня Черчилля была не менее серьезной: сохранить статус Великобритании как великой державы, не позволить покуситься на ее колонии и подмандатные территории; максимизировать ее вес в создаваемой Организации Объединенных Наций за счет предоставления права голоса британским доминионам; вернуть на родину многочисленные и весьма шумные эмигрантские правительства ряда европейских стран, сидевшие в Лондоне; наконец, сделать так, чтобы не остаться один на один с Германией в Европе.

Иосиф Сталин и Вячеслав Молотов, в свою очередь, добивались максимального признания западными державами решающего вклада СССР в общую победу. Это позволяло надеяться на закрепление территориальных приращений на западе и востоке страны (в том числе на пересмотр итогов Русско-японской войны 1904–1905 годов), на образование «пояса добрососедства» по ее границам, на репарации, а также на право вето в создаваемой международной организации, где у Запада намечалось огромное преимущество в голосах, и на включение в ООН каких-то из союзных республик.

Билет в пять миллионов 

Каждая из трех держав исходила из того, что может требовать многого по праву победителя и по праву принадлежности к клубу государств, входной билет в который сами его представители определили в виде пятимиллионной армии (Сталин отметил: «Хотя бы три миллиона»).

И надо сказать, что никто из них не получил всего, что хотел. Отстаивавшим национальные интересы лидерам «Большой тройки» пришлось пойти на взаимные уступки и компромиссы. Возможно, в этом и состоял залог успеха Ялтинской конференции.

США не хотели утверждения принципа единогласия в Совете Безопасности ООН, надеясь иметь большинство при голосовании по любому вопросу, равно как и не желали предоставления права голоса государству, являющемуся стороной конфликта. Эти положения провести не удалось, потому что против была Москва. А без нее Организации Объединенных Наций не было бы.

«Да, конечно, пока все мы живы, бояться нечего, – говорил Сталин. – Мы не допустим опасных расхождений между нами. Мы не позволим, чтобы имела место новая агрессия против какой-либо из наших стран. Но пройдет 10 лет или, может быть, меньше, и мы исчезнем. Придет новое поколение, которое не прошло через все то, что мы пережили, которое на многие вопросы, вероятно, будет смотреть иначе, чем мы. Что будет тогда? Мы как будто бы задаемся целью обеспечить мир по крайней мере на 50 лет вперед. Или, может быть, я думаю так по своей наивности? Самое же важное условие для сохранения длительного мира – это единство трех держав. <…> Поэтому надо подумать о том, как лучше обеспечить единый фронт между тремя державами, к которым следует прибавить Францию и Китай. Вот почему вопрос о будущем уставе международной организации безопасности приобретает такую важность. Надо создать возможно больше преград для расхождения между тремя главными державами в будущем. Надо выработать такой устав, который максимально затруднял бы возникновение конфликтов между ними. Это – главная задача».

По мнению участника Ялтинской конференции Андрея Громыко, в то время советского посла в США, Рузвельт пошел навстречу СССР, поскольку «смог более трезво, чем некоторые другие политические деятели Вашингтона и Лондона, оценить ситуацию, осознать, что Советский Союз не может отказаться от принципа единогласия пяти держав при принятии важных решений в Совете». Также Сталин и Молотов не могли согласиться с тем, чтобы СССР не имел права голоса при решении касавшихся его вопросов. Но их уступка заключалась в том, что принцип единогласия не стал распространяться на процедурные вопросы. Совет Безопасности приобрел право обсуждать что угодно, даже если это не нравилось кому-то из его постоянных членов.

Белоруссия и Украина получили места в ООН после того, как Молотов снял предложение о включении в международную организацию всех 16 союзных республик, что уже стало большим шагом навстречу со стороны СССР и огромным облегчением для Запада. В этом вопросе Москву поддержал Черчилль, коль скоро хотел права голоса и для британских доминионов, которые формально тогда суверенными государствами не являлись. После этого проект ООН состоялся.

«Что скажут украинцы?» 

Больше всего времени в Ялте ушло на обсуждение польской проблемы, которая распадалась на вопросы о границах страны и о составе ее правительства. Для Рузвельта и Черчилля это был скорее внутриполитический вопрос. Американский президент несколько раз повторил, что его могут не понять пять миллионов польских избирателей. Черчилль говорил о «деле чести» и об активности польского эмигрантского правительства в британских СМИ и парламенте. Они оба стремились к образованию «демократического» правительства Польши из числа сидевших в Лондоне эмигрантов. Польские восточные границы Рузвельт и Черчилль хотели бы отодвинуть не так далеко, как это предлагал в свое время (на Версальской конференции 1919–1920 годов) министр иностранных дел Великобритании лорд Керзон, а западные – не так далеко, как предлагал Сталин.

Иосиф Сталин и нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов

Для Москвы это был важнейший вопрос безопасности и геополитики. Советская сторона не вполне понимала, почему вообще должен обсуждаться вопрос о правительстве только что освобожденной Красной армией Польши, где уже был сформирован устраивавший нас кабинет Болеслава Берута – вовсе не коммунистический. Ведь не обсуждали с СССР составы правительств освобожденных Франции, Италии или Греции. Кроме того, у Кремля не было никакого желания включать в состав нового польского руководства членов эмигрантского правительства, люди которого у себя на родине фактически вели с советскими войсками партизанскую войну. Командование Армии Крайовой считало противником не только немцев, но и красноармейцев, в связи с чем Москва вынуждена была держать в Польше три дивизии НКВД.

Советская, американская и британская делегации за столом переговоров в Ливадийском дворце. Февраль 1945 года

Сталин был действительно предельно серьезен: «На протяжении истории Польша всегда была коридором, через который проходил враг, нападающий на Россию. <…> Польский коридор не может быть закрыт механически извне только русскими силами. Он может быть надежно закрыт только изнутри собственными силами Польши. Для этого нужно, чтобы Польша была сильна. Вот почему Советский Союз заинтересован в создании мощной, свободной и независимой Польши. Вопрос о Польше – это вопрос жизни и смерти для Советского государства».

Сталин напомнил, что линию Керзона придумали не русские, а Керзон. А компенсацией Польше за потерю украинских и белорусских земель на востоке, по его мнению, должны были стать адекватные приращения на западе. «Что же, вы хотите, чтобы мы были менее русскими, чем Керзон или Клемансо [премьер-министр Франции в 1917–1920 годах. – «Историк»]? – продолжил он. – Этак вы доведете нас до позора. Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение? Они, пожалуй, скажут, что Сталин и Молотов оказались менее надежными защитниками русских и украинцев, чем Керзон и Клемансо».

Советский лидер отверг идею формировать польское правительство в Ялте без участия поляков, хотя и выразил сомнение в их способности договариваться. Он отметил: «Лондонские поляки называют люблинское правительство [сформированное на территории Польши. – «Историк»] собранием преступников и бандитов. Разумеется, бывшее люблинское, а теперь варшавское правительство не остается в долгу и квалифицирует лондонских поляков как предателей и изменников. <…> Варшавское правительство неплохо справляется со своими задачами по обеспечению порядка и спокойствия в тылу Красной армии, а от «сил внутреннего сопротивления» мы не имеем ничего, кроме вреда. Эти «силы» уже успели убить 212 военнослужащих Красной армии».

Тем не менее СССР и тут пошел на компромисс, согласившись, чтобы действовавшее польское правительство было «реорганизовано на более широкой демократической базе с включением демократических деятелей из самой Польши и поляков из-за границы».

США прозевали Курилы 

Англичане добились соглашения о создании французской зоны оккупации в Германии, поскольку это позволяло усилить противовес немцам на континенте. Представители США поддерживали эту идею в связи с тем, что Рузвельт не намеревался оставлять американские войска в Европе дольше чем на два года (правда, Гарри Трумэн, сменивший Рузвельта на посту президента, передумает, и они до сих пор там). Москва не понимала, почему капитулировавшая перед Адольфом Гитлером и только воссоздававшая армию Франция должна была иметь такую же зону оккупации, как державы «Большой тройки». Но Сталин пошел и на этот компромисс, удовлетворившись поддержкой союзников по другим вопросам.

У Рузвельта после трех с лишним лет войны с Японией не было ни одной причины защищать итоги Русско-японской войны. Он с легкостью пообещал пересмотреть договоренности Портсмутского мира 1905 года в пользу СССР, которому после победы над милитаристской Японией должны были отойти южная часть Сахалина, Курильские острова и некоторые другие территории. Москва договорилась о правах на совместную с Китаем эксплуатацию Китайско-Восточной и Южно-Маньчжурской железных дорог, на обеспечение преимущественных советских интересов в порту Дайрен и «восстановление аренды на Порт-Артур как на военно-морскую базу СССР».

Американскому президенту необходима была советская военная помощь, и он ее получил. А Сталин уверял, что ему нужны аргументы для того, чтобы объяснить обществу и Верховному Совету причины вступления в войну с Японией. Чан Кайши был поставлен в известность об этих соглашениях только через три месяца, поскольку опасались утечки информации от него или его окружения к японцам. Возможность нападения СССР на Японию была самым охраняемым секретом Ялты-1945.

Курильские острова американцы, похоже, просто прозевали. Сотрудник Госдепартамента США Чарльз Болен, переводивший для Рузвельта, считал, что это произошло потому, что президент не сделал «домашнюю работу», а Госдеп не проявил знаний о Дальнем Востоке. Болен полагал, что нарком иностранных дел не без умысла не стал конкретизировать в секретном советско-американском соглашении (соглашение Гарримана – Молотова) перечень островов Курильской гряды…

***

На ялтинской основе, модифицированной в Потсдаме летом 1945 года, миропорядок держался почти пять десятилетий. Он не принес всеобщего мира, но он точно помог избежать новой мировой войны.

Сейчас ялтинскую систему часто хоронят, говорят о ней в прошедшем времени. Естественно, некоторые из достигнутых в Ялте договоренностей не прожили и нескольких лет, их отменил поток истории. Однако многие компоненты той системы не только живы, но и остаются несущими конструкциями мирового порядка. Это прежде всего Организация Объединенных Наций с ее Советом Безопасности и правом вето у его постоянных членов. Международное право, которое, конечно, нарушается (как и любое другое право), но по-прежнему является единственным регулятором мировой системы. Границы Польши, как и многих других восточноевропейских государств. И дух Ялты.

Ведь Крымская конференция вошла в историю как уникальный пример прагматичного и уважительного учета интересов всех великих держав во имя лучшего будущего человечества.

 

События февраля

января 31, 2020

265 лет назад 

«Чтоб возрастало знание…» 

Основан Московский университет 

Идея создания университета в Первопрестольной принадлежит двум выдающимся просветителям – Михаилу Ломоносову и Ивану Шувалову. Составленный ими проект был передан императрице Елизавете Петровне. В 1755 году в Татьянин день она подписала указ об учреждении университета «для общей отечеству славы», чтоб «возрастало в пространной нашей империи всякое полезное знание». Дату избрали с легкой руки Шувалова – первого университетского куратора. Татьяной Родионовной звали его мать. Сохранилась легенда, что в тот счастливый день он сказал ей: «Дарю тебе университет!» 24 января (4 февраля) указ вступил в силу. Первым директором университета стал Алексей Аргамаков – знаток русской старины, до этого составивший план превращения в музей кремлевской Оружейной палаты. Были открыты три факультета: философский, юридический и медицинский. Лекции читались не только на латыни, но и на русском языке. В новое учебное заведение могли поступать выходцы из всех сословий, за исключением крепостных крестьян. Здесь также были созданы две гимназии – для дворян и разночинцев. Их обучали по разным программам. В первый год существования университета 30 студентов и 100 гимназистов получили казенное содержание. Расположился храм науки в самом центре Белокаменной, на Красной площади, в бывшем доме Главной аптеки, стоявшем на месте нынешнего Исторического музея. Перестроить здание поручили архитектору князю Дмитрию Ухтомскому.

Московский университет, с 1940 года носящий имя Ломоносова, и в наше время остается лидером российской системы образования. Его новый учебный корпус, открытый в 2007-м, получил название Шуваловского.

140 лет назад

Взрыв в Зимнем дворце 

В Санкт-Петербурге произошло покушение на самодержца 

Последние годы правления Александра II были омрачены активной деятельностью революционных террористических организаций, устроивших настоящую охоту за царем. Пятое по счету покушение на его жизнь произошло 5 (17) февраля 1880 года в шесть часов двадцать две минуты вечера. Зимний дворец сотряс мощный взрыв. Его организовал 23-летний столяр-краснодеревщик Степан Халтурин, специально поступивший туда на работу. Он жил в полуподвальном помещении дворца, куда и проносил мелкими порциями взрывчатку в течение нескольких месяцев. Близкий революционным кружкам столицы, Халтурин знал, что двумя этажами выше расположена столовая, где Александр II имеет обыкновение обедать в шесть часов. Императора спасла цепочка случайностей. Во-первых, он опоздал к обеду, встречая прибывшего в Петербург принца Александра Гессенского, и в момент взрыва его не оказалось в столовой. Во-вторых, Халтурин успел собрать лишь около двух пудов динамита. В итоге до второго этажа докатились только отголоски взрыва: вылетели стекла, приподнялись полы, посыпалась штукатурка. Гораздо более серьезные разрушения получил первый этаж, где находилась кордегардия – караульное помещение. Там погибли 11 человек – нижние чины лейб-гвардии Финляндского полка, отличившиеся в недавней Русско-турецкой войне и за проявленный героизм переведенные на службу в царскую резиденцию. Еще 56 человек были ранены. Погибших с почестями похоронили на Смоленском кладбище в Петербурге, и до наших дней сохранился памятник на их братской могиле.

После взрыва в Зимнем дворце Халтурин сумел скрыться. Через год царя убили уже без его участия. А в марте 1882-го Халтурин вместе с народником Николаем Желваковым организовал в Одессе убийство прокурора Василия Стрельникова. На этот раз террористам бежать не удалось: по приговору суда они были повешены.

115 лет назад 

Сухопутная Цусима 

Битва под Мукденом завершилась поражением русской армии 

В начале 1905 года основные действия Русско-японской войны развернулись в Северо-Восточном Китае. Накануне генерального сражения командовавший русскими войсками генерал Алексей Куропаткин располагал 293 тыс. бойцов против 271 тыс. японцев. Неприятель имел на вооружении 1000 орудий и 254 пулемета, русские – 1200 орудий и 54 пулемета. Поскольку по боевым качествам противники стоили друг друга, итог битвы предопределили полководцы.

Сражение началось 6 (19) февраля 1905 года. Хотя инициативой сразу завладели японцы, баталия отличалась упорными боями на различных участках протяженного фронта. 11 (24) февраля 5-я японская армия прорвала левый фланг обороны русских войск и вышла в район северо-восточнее города Мукдена, создав угрозу окружения неприятеля. Куропаткин, разбросавший резервы по 100-километровой фронтовой линии, не сумел ни оперативно нанести контрудар, ни организовать отступление. Будущий известный генерал Антон Деникин, участвовавший в битве в чине подполковника, видел панику и поле, усеянное «повозками обоза, лазаретными фургонами, лошадьми без всадников, брошенными зарядными ящиками и грудами развороченного валявшегося багажа». Позже он признавал: «Я убежден, что стоило лишь заменить заранее нескольких лиц, стоявших на различных ступенях командной лестницы, и вся операция приняла бы другой оборот, быть может даже гибельный для зарвавшегося противника». Но увы, история не дружит с сослагательным наклонением. После Мукдена решающие события этой войны развернулись на море, а на суше противостояние приняло позиционный характер.

100 лет назад

Смерть Колчака 

Бывшего Верховного правителя России расстреляли по постановлению Иркутского ревкома 

Александр Колчак в 1919 году

Последний год жизни принес адмиралу Александру Колчаку головокружительный взлет и сокрушительное падение. Став в ноябре 1918 года Верховным правителем России, весной 1919-го он предпринял крупномасштабное наступление с целью свержения власти большевиков – так называемый «полет к Волге». Однако уже в мае наступательный порыв колчаковских войск иссяк. Началось отступление, армия теряла силы. Дело было не только в эпидемии тифа и недостатке продовольствия и обмундирования. Утратившие веру в своего вождя солдаты, офицеры и генералы думали лишь о собственном спасении, а не о продолжении борьбы с большевиками. Трагедия последних недель жизни Колчака разворачивалась на этом фоне.

В середине ноября Верховный правитель выехал из Омска, в который вскоре вступили красные. В конце декабря его поезд прибыл в Нижнеудинск, где застрял в железнодорожной пробке. Адмирал оказался в положении императора Николая II накануне отречения. Сибирские морозы крепчали, а власть Колчака таяла… Тем временем эсеры и меньшевики создали Политический центр и приступили к организации антиколчаковских выступлений. 21 декабря вспыхнуло восстание в Черемхове, а затем и в Иркутске.

15 января 1920 года на станции Иннокентьевская близ Иркутска в вагон Верховного правителя вошел офицер Чехословацкого корпуса и заявил, что адмирал поступает в распоряжение Политцентра. 21 января специально созданная следственная комиссия начала допросы Колчака. Они продолжались до 6 февраля, когда к Иркутску подошли белогвардейцы – войска под командованием генерала Сергея Войцеховского, потребовавшего выдачи адмирала. Но это только ускорило расправу. В ночь на 7 февраля Колчака и бывшего председателя его правительства Виктора Пепеляева расстреляли по постановлению Иркутского ревкома в устье реки Ушаковки, близ ее впадения в Ангару. Символическая могила адмирала находится неподалеку от иркутского Знаменского монастыря, у места его «упокоения в водах Ангары». В 1999 году там был установлен памятный крест.

85 лет назад

Подземная премьера 

Пущен пробный поезд Московского метро

Станция метро «Охотный Ряд» в 1935 году

Проекты создания московской подземки возникали не раз. Некоторые из них достигали стадии начала работ на местности, но по разным причинам так и не были реализованы. К 1930-м годам разросшаяся Москва уже остро нуждалась в метрополитене. Наконец в июне 1931-го на Пленуме ЦК ВКП(б) было принято решение о строительстве в столице СССР линий нового для нашей страны вида городского транспорта. Через несколько месяцев было образовано управление «Метрострой». Инженер Вениамин Маковский обосновал необходимость сооружения метрополитена глубокого залегания. Спустя два года был разработан план первой очереди станций – маршрут повторял наиболее загруженные трамвайные линии города. Строили станции и открытым, и траншейным способом, а самые глубокие участки прокладывали методом щитовой проходки. К работе были привлечены европейские и американские рабочие и инженеры.

4 февраля 1935 года был пущен первый пробный состав по всей отстроенной линии – от «Сокольников» до «Парка культуры». Электропоезд состоял всего из двух вагонов: моторного и прицепного. Экспериментальный рейс прошел благополучно, и на следующий день проследовал поезд, в котором работу метрополитена проинспектировал куратор строительства Лазарь Каганович. А 6 февраля в шести четырехвагонных поездах по первой линии проехали делегаты VII Всесоюзного съезда Советов – 2,5 тыс. человек. Вскоре в метро прокатили и колхозников-ударников, прибывших в столицу на свой съезд.

Спустя три месяца, 15 мая 1935 года, первый участок метро (с ответвлением на «Смоленскую») был открыт для всеобщего пользования. И архитектурное оформление станций, и движущиеся лестницы-эскалаторы, и четкое движение составов – все вызывало восторг москвичей и иностранных гостей столицы, признавших советский метрополитен одним из лучших в мире. С тех пор безупречная репутация Московского метро только укрепилась. За 85 лет, прошедших с запуска пробного поезда по первой линии, количество станций столичной подземки возросло с 13 до 228. Метро остается гордостью Москвы и ее важнейшей транспортной артерией.

40 лет назад

«Александра, Александра…» 

Состоялась телевизионная премьера фильма «Москва слезам не верит» 

Кадр из фильма «Москва слезам не верит»

Киноповесть Валентина Черных «Дважды солгавшая» заняла высокое третье место на конкурсе сценариев, посвященных Москве, но режиссеров не впечатлила. Даже когда текст о жизни трех провинциалок в столице попал в руки Владимиру Меньшову, судьба произведения еще не была решена. Он хотел отказаться от сценария, однако его сердце покорил эпизод, в котором юная Катя Тихомирова заводит будильник и засыпает в слезах, а просыпается спустя 20 лет и будит взрослую дочь. Меньшов решил снимать. В мире кино к его новому проекту отнеслись без особого энтузиазма, и от ключевых ролей по очереди отказывались звезды советского экрана. В итоге на роль Кати режиссер взял свою жену Веру Алентову, кандидатуру которой изначально даже не рассматривал.

В конце 1979 года состоялся премьерный показ фильма в московском кинотеатре «Звездный». Критики и кинематографисты скептически оценили картину, окрестив ее «дешевой мелодрамой». Но 11 февраля 1980 года «Москву» увидела широкая публика на телеэкранах и… сразу поверила и слезам, и шуткам героев Меньшова. Фильм дарил людям главное – надежду на счастье. За первый год проката в Советском Союзе его посмотрели 90 млн человек. Еще более неожиданным оказалось международное признание. Фильм, остроумно и динамично повествовавший о судьбах самых обыкновенных людей, открывал зарубежным зрителям «СССР с человеческим лицом». 31 марта 1981 года ленте Меньшова был присужден «Оскар» в номинации «Лучший фильм на иностранном языке». Правда, режиссер получил статуэтку лишь спустя восемь лет, поскольку тогда он оказался «невыездным». На торжественной церемонии награду Американской академии киноискусств вместо него принял советский атташе по вопросам культуры.

В 1980-м по результатам опроса журнала «Советский экран» «Москва слезам не верит» была названа лучшим отечественным фильмом года. Картину разобрали на цитаты. И даже 40 лет спустя она не сдает позиций: на популярных интернет-ресурсах ее рейтинг постоянно растет. По-прежнему собирают широкую аудиторию и телевизионные повторы любимой киноленты.

 

Барыня на троне

января 31, 2020

Двести девяносто лет назад, в феврале 1730 года, на российский престол взошла императрица Анна Иоанновна. В массовом сознании ее правление часто предстает как период «засилья иноземцев», что, конечно, искажает реальную картину

Когда в семье Ивана V Алексеевича, старшего единокровного брата и формального соправителя Петра I, и Прасковьи Салтыковой 28 января 1693 года родилась средняя дочь Анна, никто не предполагал, что ей выпадет счастье занять российский престол. Анну никто никогда не готовил к роли правительницы.

Начало пути 

На ее личности оставила заметный след патриархальная атмосфера Измайловского дворца, в которой она выросла и по которой ностальгировала всю жизнь. Впрочем, хоть Анна и была в стороне от грандиозных преобразований своего дяди, Петра I, ей все же пришлось стать пешкой в его дипломатической игре, нацеленной на усиление российского влияния в Европе. После Полтавской победы 1709 года границы России вплотную подошли к Курляндскому герцогству. Прямой захват территории здесь бы не сработал, поскольку это восстановило бы против России Польшу и Пруссию – союзников Петра в борьбе со Швецией. Решено было действовать с помощью брачной дипломатии. В 1710 году по воле дяди Анна стала женой Фридриха Вильгельма, герцога Курляндского. К тому времени она получила неплохое образование: немецкий язык ей преподавал Иван Остерман, старший брат известного дипломата, а французский – Стефан Рамбург, танцмейстер при дворе Петра I.

Анна стала первой принцессой из династии Романовых, которую выдали за представителя европейского двора. Весть о ее замужестве породила в Петербурге огромное количество слухов, которые затем проникли в народ и распространились в виде «плачей». В них несчастная царевна представлялась жертвой, насильно отданной замуж за «бусурманина». Впрочем, брак продлился недолго: в январе 1711 года, возвращаясь с пышной свадьбы на родину, Фридрих Вильгельм умер на почтовой станции Дудергоф – по слухам, от злоупотребления спиртным при русском дворе. Тем не менее Петр отослал молодую вдову в Курляндию как проводника русского влияния.

Так начался долгий и безрадостный период ее жизни: бедность, скука, тщетные надежды на новое замужество – иноземных женихов одного за другим отвергали в Петербурге. Единственный близкий Анне человек, русский посол Иван Бестужев-Рюмин, был отозван домой, и его место в ее сердце (и на ложе) занял молодой немец Эрнст Иоганн Бирон – вопреки домыслам, не конюх, а курляндский дворянин. Свет в жизни герцогини забрезжил только почти два десятилетия спустя – в январе 1730 года, когда умер юный император Петр II, последний представитель дома Романовых по мужской линии.

«Затейка верховников» 

В ночь смерти Петра II, 19 января 1730 года, члены Верховного тайного совета, обладавшего всей полнотой власти в империи, решали вопрос престолонаследия. В развернувшейся борьбе придворных кланов Долгоруковых и Голицыных сперва в ход пошел прямой подлог. Иван Долгоруков, у которого с покойным императором был похожий почерк, подделал завещание в пользу своей сестры Екатерины Долгоруковой, невесты Петра II. Эта авантюра была тут же осмеяна Голицыными. Тогда встал вопрос: кто из возможных претендентов достоин императорского престола? Таких оказалось пять человек: дочь Петра Великого Елизавета, ее племянник Карл Петер Ульрих Голштинский (будущий Петр III), а по другой линии – дочери Ивана V Екатерина, Анна и Прасковья. Но верховники считали, что потомство Екатерины I, которую они называли «литовской портомоей», недостойно российского престола.

Князь Дмитрий Голицын выдвинул кандидатуру Анны, дочери царя Ивана V. Одновременно он предложил верховникам «воли себе прибавить» и навязать будущей императрице знаменитые пункты, вошедшие в историю под названием «Кондиций». По их условиям императрица не могла без согласия верховников ни начинать войну, ни заключать мир, ни жаловать имущество, ни выносить судебные приговоры. Собравшиеся поддержали это предложение. Утром 19 января текст «Кондиций» был согласован, и Василий Долгоруков поскакал с ним в Митаву. Однако опытные царедворцы во главе с генерал-прокурором Сената Павлом Ягужинским отправили к Анне своих гонцов, которые добрались до нее раньше Долгорукова. С этого момента «затейка верховников» была фактически обречена – информация о планах по ограничению самодержавия вышла за пределы узкого круга посвященных.

Несмотря на то что герцогиня уже знала о готовящемся заговоре, она без тени сомнения подписала привезенные Долгоруковым «Кондиции»: «По сему обещаю все без всякого изъятия содержать. Анна». У нее просто не было другого способа вырваться из бедной и скучной курляндской жизни.

29 января начался долгий путь домой, прерываемый многочисленными остановками, во время которых будущая императрица участвовала в торжественных церемониях, молебнах и приемах депутаций провинциальных дворян. Они еще не знали об угрозе самодержавию, но в Москве среди дворян началось настоящее пробуждение: составлялись челобитные, представлявшие собой проекты наилучшего устройства государства. В истории российского дворянства это было фактически первое проявление общесословных политических амбиций.

Брожение в дворянской среде было бы невозможно без петровских преобразований и, более того, без личного примера Петра I. Он хотел видеть эту часть общества подобной себе: инициативной, деятельной, образованной, вставшей на службу Отечеству. Именно так московское дворянство в событиях 1730 года себя и проявило.

Фридрих Вильгельм, герцог Курляндский. Неизв. худ. 1711–1712 годы

Анна Иоанновна. Худ. И. Г. Ведекинд. 1730-е годы

Анна Иоанновна разрывает «Кондиции» верховников. Худ. Б.А. Чориков. XIX век

Московская сага 

10 февраля Анна прибыла в подмосковное село Всесвятское. В эти непростые дни важную роль сыграл ее двоюродный брат по матери – гвардеец Преображенского полка Семен Салтыков. 12 февраля Анна встретилась с батальоном преображенцев, которые бросились ей в ноги с криками радости. 15 февраля «при великих радостных восклицаниях народа», как сообщали «Санкт-Петербургские ведомости», она наконец въехала в Москву. Празднества по этому случаю затянулись на три дня.

18 февраля верховники подготовили и утвердили текст присяги, в котором ни слова не говорилось о самодержавии, а от подданных требовалось быть верными не только новой императрице, но и государству – то есть Верховному тайному совету. 20 февраля присяга была обнародована и вызвала недоумение московского и провинциального дворянства. Возмутила она и тех аристократов, которых верховники не известили о своих планах, – например, князей Алексея Черкасского и Ивана Барятинского. В доме последнего 23 февраля была составлена челобитная к Анне, требующая роспуска совета и восстановления самодержавия.

В ночь на 25 февраля к Анне явилась Прасковья Салтыкова, жена будущего фельдмаршала Петра Салтыкова, чтобы известить ее о том, что утром ей будет подана челобитная от дворянства, недовольного действиями верховников, с просьбой вернуть императрице полноту власти. Наутро депутация из 162 человек явилась в Лефортовский дворец и была беспрепятственно пропущена гвардейскими часовыми. Анна, поколебавшись, расписалась на челобитной: «По сему рассмотреть». После подачи прошения дворяне остались во дворце ожидать послеобеденной аудиенции. Верховники, обедавшие вместе с Анной, уже не могли повлиять на ситуацию. Во время аудиенции дворяне подали второе прошение «всемилостивейше принять самодержавство». Эту просьбу поддержали и гвардейцы, которые с криками бросились к ногам Анны. Повинуясь «гласу народа», она потребовала принести подписанные ею «Кондиции» и на глазах проигравших верховников и ликующих дворян и гвардейцев порвала бумагу. Ограниченная монархия, которой история отвела 37 дней, перестала существовать. Тогда же совет был распущен, причем мало кто из его членов пережил мстительную Анну.

Миф о бироновщине 

Вместо отрешенных от власти верховников основную роль при дворе императрицы стали играть другие люди – главным образом иностранцы. Штампы о бироновщине и засилье немцев при Анне Иоанновне рано утвердились в российской исторической науке, а оттуда проникли в школьные учебники и массовое сознание. Между тем немецкой партии, объединенной общими интересами, в строгом смысле никогда не существовало. Придворный статус и полномочия Бирона, Миниха, Остермана и других иноземцев (не только немцев) при русском дворе сильно различались, а их взаимоотношения были далеки от дружеских.

Вид Измайлова в 1720-х годах. Гравюра И.Ф. Зубова. 1728–1729 годы

Эрнст Иоганн Бирон среди них выделялся тем, что ему выпала, если можно так выразиться, честь быть первым в истории России фаворитом при женщине-императрице. В условиях, когда способности последней были объективно далеки от петровских, данная фигура оказалась незаменимой. После получения в апреле 1730 года чина обер-камергера Бирон стал главным докладчиком и доверенным лицом Анны. По своему положению он неизбежно влиял на политику, но государственных должностей при этом не занимал. По выражению историка Игоря Курукина, Бирон превратил роль фаворита в настоящий институт власти. На своем «посту» он способствовал не засилью иноземцев, а продолжению и укоренению петровских преобразований.

Эрнст Иоганн Бирон. Неизв. худ. 1730-е годы

«Мотором» кабинета министров императрицы был вице-канцлер Андрей Остерман. Появившись в числе множества иностранцев еще при дворе Петра I, он быстро превратился в незаменимую фигуру, без которой нельзя представить двор Анны. Его отличали огромная работоспособность и политическое чутье при решении внутри- и внешнеполитических дел России. При этом Андрей Иванович обладал выдающимся мастерством придворной интриги, умением лавировать и заискивать перед сильными людьми.

Бурхард Кристоф (Христофор) Миних проявил себя как талантливый организатор, инженер и военный. Как и Остерман, Миних начал свою карьеру еще при Петре I. В начале правления Анны Иоанновны ему была поручена ответственная задача – переезд императорского двора обратно в Петербург, что дало толчок развитию города, пребывавшего в запустении. В 1732 году Миних стал генерал-фельдмаршалом. Благодаря ему были образованы два новых полка – лейб-гвардии Измайловский и лейб-гвардии Конный, основан Шляхетский кадетский корпус, сыгравший огромную роль не только в формировании военной элиты империи, но и в культурной жизни страны. Миних воплотил такие масштабные проекты, как шлюзы Петербурга и Ладожский канал.

Эти трое сановников, как и многие другие, верно служили своей новой родине – не забывая, конечно, и о себе, что вполне в духе тогдашних нравов.

Театр и политика 

Политика Анны Иоанновны была очень противоречива, как и сама императрица. С одной стороны, сказывалось воспитание в старомосковских, допетровских традициях, с другой – она обожала новомодные развлечения, особенно театр.

С начала 1730-х годов при дворе появляется итальянская труппа, а чуть позже французская. Возрастают траты на содержание двора, которые при Петре I были очень скромными. После коронации Анны в апреле 1730 года в Петербурге устроили фейерверк, масштабами затмивший любой из петровских. Но самое главное совершалось в самосознании дворян. Если при Петре любые культурные преобразования происходили насильно, то в аннинское время дворянское сословие само приходит к необходимости просвещения, а интеллектуальный труд становится модой, которой старались следовать. Не случайно именно в правление Анны появился перевод французского любовного романа «Езда в остров Любви» Поля Тальмана за авторством Василия Тредиаковского – он стал первым светским романом в тогдашней России.

Ледяной дом. Худ. В.И. Якоби. 1878 год

Первая половина 1730-х годов отмечена большой активностью правительства Анны. Его экономическая политика характеризовалась принятием в 1731 году нового таможенного тарифа, снизившего протекционистские пошлины Петра I. Это либерализовало торговлю и позволило снизить объемы контрабанды товаров, которые ранее из-за высоких пошлин нельзя было ввезти из-за границы. Главной проблемой по-прежнему оставалась нехватка денег в казне: введенный Петром подушный налог хронически недоплачивался, росли недоимки, которые при Анне достигли 7 млн рублей – суммы, примерно равной ежегодным поступлениям в бюджет. Были предложения уменьшить налоги, простить недоимки, но власти привычно пошли по пути принуждения. Когда началось бегство рабочих с казенных заводов и мануфактур, их по указу Анны в 1736 году приравняли к крепостным, объявив уход с предприятия уголовным преступлением. К дворянам императрица относилась гораздо гуманнее: уже в 1730 году отменила болезненный для них петровский указ о единонаследии, а в 1736-м срок их службы был ограничен 25 годами. Эти меры создали предпосылки для золотого века русского дворянства, начавшегося позже, в середине XVIII столетия.

Новое течение жизни, заданное Петром I, увлекло и Анну Иоанновну. В ее политике таких примеров можно найти много. Будучи искренне верующей, она восстановила статус Троице-Сергиевой лавры как главной обители России, но даже не думала ставить вопрос о пересмотре синодальной реформы своего дяди. Без сомнения, ей было уютнее в стенах подмосковного Измайловского дворца, но в 1732 году она все же приняла решение вернуть императорский двор в Петербург и продолжить строить новую столицу. Взялась она и за военный флот, тоже изрядно запущенный: по ее приказу началось сооружение новых кораблей и проводились регулярные морские учения.

Во внешней политике правительство также продолжило курс Петра I на военную экспансию. При этом обе крупные войны времен Анны – за польское наследство 1733–1735 годов и с Турцией 1735–1739 годов – завершились неудачно для России. Однако следует напомнить, что в годы Русско-турецкой войны русские солдаты впервые перешли через Перекоп, что подготовило почву для последующего присоединения Крыма при Екатерине II.

Психологический портрет 

До нас дошли не только живописные, но и словесные портреты Анны, один из которых оставил испанский дипломат Джеймс Стюарт, герцог де Лириа: «Императрица Анна… толста, смугловата, и лицо у нее более мужское, нежели женское. В обхождении она приятна, ласкова и чрезвычайно внимательна. Щедра до расточительности, любит пышность до чрезмерности, отчего двор ее великолепием превосходит все прочие европейские. Она строго наблюдает повиновение к себе и желает знать все, что делается в ее государстве; не забывает услуг, ей оказанных; но вместе с тем хорошо помнит и нанесенные ей оскорбления».

Характер у Анны был переменчив: она могла долго веселиться, а вслед за этим внезапно впадать в гнев, при этом не умея прощать незначительные на первый взгляд проступки. Часто она проявляла черты скучающей помещицы, «барыни на троне» – сказывалось влияние Измайлова. Однако нельзя сказать, что она не занималась делами империи. До нашего времени дошло около 3500 указов, к составлению многих из которых она приложила руку. Но часто, когда не было настроения, она просто устранялась от государственных дел. В 1735 году вышел указ, согласно которому подписи трех кабинет-министров приравнивались к подписи императрицы. После этого Анна Иоанновна стала терять интерес к делам управления. В какой-то степени она и прежде плыла по течению, не ставя высоких целей ни себе самой, ни всей России.

Императрица Анна Иоанновна в петергофском Тампле стреляет оленей. Худ. В.И. Суриков. 1900 год

Не меньше власти императрица любила свои увлечения, довольно незамысловатые даже по тем временам. Она окружала себя карликами, шутами, крестьянскими девушками, поющими народные песни, любила всяческие байки, сплетни и фантастические истории. Ее любимым развлечением было смотреть на игры и драки шутов, среди которых были и представители знатных родов, наказанные за всевозможные провинности, например князь Михаил Голицын, отданный в шуты после принятия католичества. Его свадьба с другой шутихой, калмычкой Авдотьей Бужениновой, в знаменитом Ледяном доме стала для потомков самым ярким эпизодом царствования Анны благодаря роману Ивана Лажечникова. Были у нее и другие увлечения, даже такое необычное для женщины, как охота. Стреляла она чрезвычайно метко, и сводки ее охотничьих достижений публиковались в «Санкт-Петербургских ведомостях».

После провала «затейки верховников» Анна уделяла большое внимание проблеме престолонаследия. Не имея детей, она еще в 1732 году объявила наследником потенциального, еще не рожденного сына своей племянницы Анны Леопольдовны, выданной за брауншвейгского герцога Антона Ульриха. Этот сын, Иоанн Антонович, родился только в августе 1740-го, а в октябре императрица после недолгой болезни скончалась в возрасте 47 лет – как считается, от застарелой мочекаменной болезни. Меньше чем через год ее малолетнего наследника свергла «дщерь Петра» Елизавета; именно ее усилиями правление Анны было представлено как «темное царство» бироновщины.

Сегодня благодаря усилиям историков оно оценивается иначе – как полноценное (хоть и не такое яркое) продолжение многих преобразований Петра I. Анна Иоанновна не отличалась государственным умом – как уже говорилось, к роли императрицы ее никто не готовил. Но именно в ее правление петровские реформы стали необратимыми, а дворяне Российской империи осознали себя как сословие, которому присущи служение Отечеству и привычка не только к ратному, но и к интеллектуальному труду.

Что почитать? 

Анисимов Е.В. Анна Иоанновна. От герцогини к императрице. М., 2017

Курукин И.В. Эпоха «дворских бурь». Очерки политической истории послепетровской России (1725–1762 гг.). СПб., 2019

Верховный тайный совет 

Верховный тайный совет был создан в правление Екатерины I, в феврале 1726 года, как высший совещательный орган при императрице, которому подчинялись Сенат и коллегии. Первоначально членами совета были князь Александр Данилович Меншиков, граф Федор Матвеевич Апраксин, канцлер Гавриил Иванович Головкин, граф Петр Андреевич Толстой, князь Дмитрий Михайлович Голицын и барон Андрей Иванович Остерман. В марте 1726 года в совет был введен зять Екатерины, герцог Карл Фридрих Гольштейн-Готторпский. В 1727-м в него вошли князья Долгоруковы – Василий Лукич и Алексей Григорьевич, а также князь Михаил Михайлович Голицын, в следующем году – князь Василий Владимирович Долгоруков. В результате интриг Меншикова в мае 1727-го граф Толстой был отправлен в ссылку, но вскоре козни Долгоруковых заставили последовать за ним и самого Меншикова. После провала заговора знати, известного как «затейка верховников», Верховный тайный совет был распущен в марте 1730 года, еще до коронации Анны Иоанновны.

Портрет Екатерины I. Худ. Жан-Марк Натье. 1717 год

 

Владыка морей

января 31, 2020

Двести семьдесят пять лет назад, 13 (24) февраля 1745 года, родился Федор Ушаков – адмирал, не знавший поражений. Он заложил победные традиции русского Черноморского флота и, не считаясь с канонами, создал собственную систему морского боя

Подобно многим знаменитым русским флотоводцам, он родился вдали от морской стихии, в глубинной России – в селе Бурнакове под Рыбинском. Его отец – небогатый дворянин – служил в лейб-гвардии Преображенском полку, но карьеры не сделал. Федора в гвардию не записали, для него родитель избрал стезю поскромнее – Морской кадетский корпус. И не прогадал. Ушаков, пленившись идеями Петра Великого, мечтал о больших корабельных баталиях, о командовании мощным флотом.

В те годы Россия стремилась утвердиться на Черном море. Во время Русско-турецкой войны 1768–1774 годов Ушаков сражался в Донской флотилии под командованием адмирала Алексея Сенявина, который полюбил этого плечистого и немногословного офицера с медвежьими повадками. Но слава пришла к Ушакову несколько позже, в преддверии следующей войны с османами.

Любимец светлейшего 

В 1783 году на юге России свирепствовала чума. Россия и Турция готовились к решающим сражениям за Крым, и многие приписывали эпидемию козням османов: «Вдруг последовало несчастие: турецкие суда нам привезли зло и заразу; пошло косить, зачали люди падать вдруг мертвые».

Ушаков руководил строительством кораблей в Херсоне – эпицентре эпидемии. Борьба с болезнью стала главной заботой морского офицера. Неподалеку от верфи он построил карантинный лагерь и приказал вырыть землянки для больных. В городе непрерывно горели костры и моряки окуривали дымом свою одежду. Если рабочий заболевал – в карантин отправляли всю артель. За эти энергичные действия Ушаков получил первую награду – орден Святого Владимира 4-й степени – как «отличившийся неусыпными трудами, попечением и добрым распоряжением, через что… гораздо скорее успели отвратить опасную болезнь, так как она… больше не показывалась». Его заметил всесильный Григорий Потемкин – он разглядел в Ушакове победоносную энергию. В 1787 году, когда Стамбул объявил России войну, именно Ушаков стал надеждой князя Таврического на Черном море.

К этому времени турки с французской помощью вот уже 20 лет лихорадочно преобразовывали флот. Россия значительно уступала Османской империи не только по количеству, но и по боевым качествам кораблей. Оставалось надеяться на военную науку, на мастерство командиров и моряков.

Бригадир Ушаков командовал авангардом Севастопольской эскадры и непосредственно подчинялся графу Марко Войновичу – морскому командиру, который героически проявил себя во время предыдущей Русско-турецкой войны. Сербский граф был на несколько лет моложе Ушакова, но уже получил адмиральский чин и командовал эскадрой.

Их первый поход оказался не слишком удачным. Возле берегов Болгарии невиданный шторм едва не разметал в щепки всю русскую эскадру. Корабль «Мария Магдалина» занесло в Босфор, и он стал трофеем османов, а фрегат «Крым» потонул. Ушакову удалось проявить свои таланты: он пресек панику на «Святом Павле» и, умело маневрируя, вернулся в Севастополь почти без поломок.

Первое крупное морское сражение той войны состоялось в июле 1788 года близ острова Фидониси (ныне Змеиный) – там, где Дунай впадает в Черное море. При равенстве малых судов у турок имелось значительное превосходство в крупных кораблях – 25 против 12. Османы начали бой самоуверенно: первыми открыли огонь и атаковали русские корабли. Но маневры ушаковского авангарда заставили турок, еще недавно обещавших султану разгромить русскую эскадру, спешно ретироваться.

Сражение у острова Тендра 28–29 августа 1790 года. Худ. А.А. Блинков. 1955 год

После боя Войнович послал бригадиру записку – дружескую и по духу, и по форме: «Поздравляю тебя, бачушка, Федор Федорович. Сего числа поступил весьма храбро: дал ты капитан-паше порядочный ужин. Мне все видно было». Но в реляции Потемкину граф несколько принизил заслуги Ушакова, хотя и отметил его храбрость в бою. Ушаков не скрывал возмущения. Войнович узнал о его высказываниях и написал будущему адмиралу резкое письмо, после которого их отношения были испорчены навсегда: «А вам, позвольте сказать, что поступок ваш весьма дурен, и сожалею, что в этакую расстройку и к службе вредительное в команде наносите». Ушаков не замедлил пожаловаться Потемкину. Но на беду, светлейший уже успел не только получить рапорт от Войновича, но и пересказать его в письме императрице… И все-таки Потемкин нашел возможность щедро наградить Ушакова за Фидониси.

От Керчи до Калиакрии 

14 апреля 1789 года героя произвели в контр-адмиралы, и он возглавил Севастопольскую эскадру. Впрочем, не остался в обиде и Войнович: ему вверили командование всем Черноморским флотом. Но на этой должности адмирал как будто впал в спячку. За целый год он не подготовил ни одного похода. Потемкин посчитал за благо и на этом посту заменить сербского графа Ушаковым. Кампанию 1790 года Черноморский флот начал походом к турецким портам. Неожиданно появившись в акватории Синопа, русские моряки захватили несколько купеческих кораблей с зерном, не менее четырех судов потопили и с честью выдержали бой с двумя османскими фрегатами. После столь удачной диверсии Ушаков взял курс на Анапу. Там он обстрелял турецкие позиции и вернулся в Севастополь в самом добром расположении духа.

Кадр из кинофильма режиссера Михаила Ромм

Турки попытались ответить и с мощной эскадрой подошли к берегам Крыма. Тут-то и настал звездный час Ушакова. Он незамедлительно вышел на поиски противника и приметил турок в Керченском проливе. Залогом новой победы стали умелые действия артиллеристов ушаковской школы. Уничтожить турецкую эскадру не удалось, но и такой урок надолго лишил турок инициативы на Черном море.

После керченской виктории Потемкин окончательно убедился, что не ошибся в Ушакове. А адмирал и не думал почивать на лаврах. Он искал новой встречи с турецкой эскадрой. Корабли османского флотоводца Гусейна-паши располагались вдоль берега от Гаджибея до мыса Тендра, в районе нынешней Одессы. Туда под парусами тремя колоннами двинулась и эскадра Ушакова. Ему удалось по-суворовски использовать фактор внезапности. Туркам пришлось, забыв о военной дисциплине, рубить канаты для спешного отступления. Авангард Гусейна-паши успел ретироваться, а отставшие корабли оказались на грани гибели. Османы попытались восстановить боевой порядок. Но тут неожиданно Ушаков вывел из линии три фрегата. Это были «Иоанн Воинственник», «Иероним» и «Покров Богородицы» – оперативный резерв, который сковывал действия противника. Тем временем русский флагманский корабль «Рождество Христово» повел бой с тремя кораблями и вывел их из строя. За два часа усиленной перестрелки турки лишились эскадры. На глазах паши в щепки разлетелась корма его собственного корабля. Ушаков преследовал врага вплоть до наступления темноты. В дружеском письме Михаилу Фалееву, одному из строителей Черноморского флота, Потемкин не скрывал торжества: «Наши благодаря Богу такого перцу туркам задали, что любо. Спасибо Федору Федоровичу! Коли бы трус Войнович был, то бы он… у Тарханова Кута, либо в гавани».

В Петербурге привыкли к постоянным морским викториям Ушакова, но не могли объяснить секрета его побед. А он, подобно Петру Румянцеву и Александру Суворову, создал собственную «науку побеждать»: не считался с тактическими канонами, искал кратчайшие пути к успеху, к уничтожению противника, умело проводил учения. В то время все флотоводцы следовали линейной тактике. Ушаков первым в мире начал активно маневрировать в бою, атакуя главные силы противника, и прежде всего – флагманский корабль. Так он находил кратчайший путь к победе. В этом смысле британский морской гений Горацио Нельсон был если не учеником, то последователем Ушакова.

А Ушаков завершил войну окончательным разгромом турецкого флота при Калиакрии. Там ему удалось провести корабли тремя колоннами между берегом и турецкой эскадрой под огнем береговых батарей и нанести им такой урон, что османскому флотоводцу Сеиду-али оставалось только пасть ниц перед султаном с горестным признанием: «О великий! Твоего флота больше нет!»

Памятник адмиралу Ушакову в Херсоне

Герой Эллады 

Павел I не стал припоминать Ушакову дружбу с Потемкиным – и после смерти Екатерины Великой адмирал сохранил свои позиции на флоте. В 1798 году Россия вошла в антифранцузскую коалицию. Прежние непримиримые противники – османы – стали нашими союзниками в войне против якобинцев. Объединенную русско-турецкую эскадру возглавил русский флотоводец – Ушак-паша.

Из Стамбула они направились в Средиземное море. За шесть недель морякам удалось освободить от французов четыре острова – Кефалонию, Китиру, Закинф и Лефкас. Оставался главный морской форпост революционного Парижа – Корфу, мощная крепость на острове, которую прикрывали бастионы, расположенные на островке Видо. Несколько месяцев Ушаков вел осаду этой твердыни, постоянно обстреливая французские позиции с моря, а в начале весны 1799 года решился на штурм. С утра 2 марта массированным обстрелом с кораблей адмирал уничтожил бастионы Видо. К обеду весь остров занял русский десант. Французы выдвинули против русско-турецкой эскадры несколько военных кораблей, но ушаковцы быстро вынудили их отступить. На следующий день, почти без сопротивления, капитулировал и Корфу. Около 3 тыс. французов сдались в плен. Победителям достались 16 кораблей, более 600 пушек, несколько знамен.

При покровительстве Ушакова возникло первое за несколько веков независимое греческое государство – Республика Семи Островов. Возглавил ее уроженец Корфу Иоанн Каподистрия, будущий министр иностранных дел России. Ушакова сравнивали с легендарными героями Эллады. Греки преподнесли ему медаль с надписью «Всех Ионических островов спасителю». Но главной наградой стало для Ушакова письмо Суворова – полководца, которым адмирал восхищался: «Великий Петр наш жив! Что он, по разбитии в 1714 году шведского флота при Аландских островах, произнес, а именно: ”Природа произвела Россию только одну: она соперницы не имеет!” – то и теперь мы видим. Ура! Русскому флоту!.. Я теперь говорю самому себе: зачем не был я при Корфу, хотя бы мичманом!»

Орден Ушакова 1-й степени. Учрежден 3 марта 1944 года

Поздняя слава 

В 1800 году русские моряки возвращались в Крым как триумфаторы, а вскоре Ушакова перевели в столицу – командовать Балтийским гребным флотом. Это была престижная, но не боевая должность. В Севастополе, угрожая воинственным османам, он чувствовал себя владыкой морей. А в Петербурге адмиралу больше пришлось заниматься парадами. Но при дворе он не прижился и на исходе 1806 года подал императору Александру I прошение об отставке.

Столичная суета никогда его не прельщала, и свои последние годы он провел в тихой усадьбе в Темниковском уезде на Тамбовщине. Ушаков не нажил ни семьи, ни большого богатства. Числилось за ним всего лишь 118 душ крепостных «мужеского пола». В 1812 году его избрали начальником ополчения Тамбовской губернии, но отставной адмирал отказался от такой чести. В отличие от Суворова, Ушаков не мечтал умереть с оружием в руках. Он чувствовал, что отвоевался, и на закате дней монастырские стены привлекали его сильнее, чем паруса и пушки. Адмирал умер в 1817 году…

Великий флотоводец так и не удостоился высших степеней российских орденов. В его честь не слагались торжественные оды. Вскоре после отставки «медведя морей» почти забыли. В разгар Наполеоновских войн во времена Александра I военный флот оказался на обочине императорского внимания. А после Крымской войны национальным героем стал защитник Севастополя адмирал Павел Нахимов. Об Ушакове вспоминали нечасто. За весь XIX век вышла лишь одна биография легендарного адмирала – книга Ростислава Скаловского. Изображение Ушакова отсутствует на новгородском памятнике «Тысячелетие России».

Возрождение посмертной славы выдающегося военачальника началось только в годы Великой Отечественной, когда адмирал Николай Кузнецов предложил назвать высшую флотоводческую награду СССР орденом Ушакова. Вскоре появились книги об Ушакове – и научные монографии, и популярный роман Леонтия Раковского. В 1950-е вышла на экраны красочная кинодилогия Михаила Ромма «Адмирал Ушаков» и «Корабли штурмуют бастионы». После этих фильмов непобедимый адмирал окончательно стал всенародным героем. Такова сила искусства, основанного на исторической правде. Первый памятник флотоводцу, установленный в Херсоне в 1957 году, ваяли с актера Ивана Переверзева, ведь достоверных прижизненных изображений Ушакова не сохранилось. Так что слава пришла к нему поздно – почти через полтора столетия после смерти. Зато навсегда.

Что почитать? 

Скаловский Р.К. Жизнь адмирала Ушакова. СПб., 2006

Овчинников В.Д. Адмирал Федор Ушаков. Ярославль, 2015

Святой адмирал 

Федор Ушаков – единственный российский военачальник, канонизированный Русской православной церковью. За какие заслуги канонизируют исторических деятелей такого масштаба и кто из них точно не может быть причислен к лику святых? Об этом в интервью «Историку» рассказал секретарь Синодальной комиссии по канонизации святых, ректор Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета протоиерей Владимир Воробьев

По словам отца Владимира, Федор Ушаков был уникальной фигурой – одновременно и выдающимся флотоводцем, и искренне верующим, праведным человеком. Последнее обстоятельство сыграло решающую роль в момент обсуждения вопроса о причислении адмирала к лику святых. Это произошло сравнительно недавно – в 2001 году. Тогда и появился в святцах еще один святой – праведный воин Феодор Ушаков.

Уникальный случай 

– Почему было принято решение о канонизации Ушакова? 

– Адмирал Федор Федорович Ушаков был праведным человеком. Он всегда поступал по своей христианской совести, всегда молился Господу. В конце своей жизни, когда был уже в отставке, он полностью посвятил себя Богу. В браке он не был, никаких внебрачных отношений у него никогда не было, он никогда не стремился к богатству, ни блестящей карьеры, ни почестей не искал – все это в совокупности и дало основания для канонизации.

– Достаточно ли этого для прославления в лике святых? 

– Не будем забывать, что он был еще и настоящим героем, который свою жизнь, по существу, ежечасно готов был отдать за свое православное Отечество, а значит, и за православие в целом. Ведь Россия к тому времени давно уже была единственной в мире православной империей. Так что, укрепляя позиции Российской империи, он одновременно укреплял позиции Православной церкви в мире. Думаю, он и сам именно так понимал смысл своего служения – не как агрессию в Средиземном море, а как борьбу за православие.

– Но вообще говоря, прославление полководца такого уровня, такого масштаба — это скорее уникальный случай. Вы с этим согласны? 

– Абсолютно неординарное событие, уникальный случай. В Синодальной комиссии мы постоянно получаем письма, в которых нам задают вопрос о том, скоро ли прославят Суворова…

– И что вы отвечаете? 

– Пока не находится достаточных оснований для этого.

– Почему? 

– Потому что Александр Суворов – фигура более сложная. Такой удивительной однозначности, простоты и чистоты, которая была у адмирала Ушакова, у него все-таки нет.

– Чего не хватает? Может быть, это позволит лучше понять мотивы канонизации Ушакова? Какие черты Суворова все-таки вызывают сомнения? Это поведение бытовое, или это недостаточная крепость веры, или это еще какие-то факторы? 

– Александр Васильевич был очень верующим человеком. Он, безусловно, был настоящим христианином. В этом нет сомнений. И он тоже воевал и тоже за православную веру. Может быть, масштаб его деятельности был значительно больше, чем у Ушакова, и поэтому ему приходилось чаще бывать при царском дворе, а это обычно сильно сказывается на жизни человека и может на него отбрасывать какую-то тень. У него была семья, и эта семейная жизнь была очень драматической. Я не исключаю того, что Суворов был тоже близким к святости человеком. Но однозначно это утверждать пока не получается. Может быть, пройдет время, выявятся еще какие-то свидетельства, и что-то изменится. Но с Ушаковым получилось очень просто, потому что ничего, никаких противоречащих канонизации событий в его жизни не было. Праведный воин, и этим все сказано.

– Негласный главный святой военно-морского флота… 

– Естественно. Больше таких нет. И его почитание растет. Строятся все новые и новые храмы, часовни в его честь. Он действительно удивительный герой. Ни одного поражения не потерпел. И никогда не старался убивать ради того, чтобы побольше убить…

Типы святости 

– Должны ли быть для прославления таких людей – светских все-таки, не мучеников за веру – какие-то еще подтверждения святости, в виде чудес например? 

– Вообще в истории Церкви мы знаем два главных типа святости. Один тип святости связан с мученичеством за веру, и здесь для прославления в лике святых никогда не требовалось никаких чудес. Если человек отдал свою жизнь за веру в Бога, то это всегда признавалось достаточным для его прославления. Хотя очень часто случалось так, что именно от таких мучеников бывали и чудеса – от их мощей, по молитве к ним. И таких примеров очень много: Георгий Победоносец, Дмитрий Солунский… Но при прославлении не чудеса играли роль, а мученичество.

Святой праведный воин Феодор Ушаков. Икона храма Николая Чудотворца на крейсере «Аврора». Худ. А.Н. Усалев. 2007 год

Второй тип святости – различные другие подвиги: это преподобные, святители, благоверные князья. В таких случаях, конечно, важнейшее значение при решении вопроса о канонизации имели чудеса как доказательные свидетельства самого Бога праведности и святости подвижника. Без этого прославление невозможно, требуются чудеса. Конечно, с благоверными князьями и святителями немного сложнее, но все-таки тоже нужны чудеса.

Каких-то особых чудес в истории прославления Феодора Ушакова вроде бы мы не находим, кроме невероятной победоносности его военных действий. Так что и в этом смысле это достаточно уникальная ситуация.

– Но получается, чудеса необязательны в данном случае? 

– Да. Потому что он хоть и не мученик, но во время битвы жертвовал своей жизнью. Он бросался в бой, где ему явно грозила смерть, никогда за чужими спинами не прятался, всегда был готов умереть за победу добра над злом, а он именно так понимал смысл войн, которые вел.

– Вы сказали о том, что в Синодальную комиссию по канонизации часто обращаются по поводу Александра Васильевича Суворова. Есть ли еще – извините за такой, может быть, светский термин – какой-то список людей, которых предлагают причислить к лику святых? 

– Есть. Например, часто обращаются по поводу современного воина Евгения Родионова.

– Который погиб в Чечне? 

– Да. И его имя обсуждается постоянно, но пока канонизация не проходит. Хотя его вполне можно было бы канонизировать.

– Потому что это – как раз мученичество? 

– Да, это – мученичество за веру, при этом он еще и воин. Трудность с канонизацией заключается в том, что документов, точно подтверждающих это мученичество, пока нет. Есть свидетельства, и очень яркие: известно, что его мать ездила в Чечню, нашла его тело, отрезанную голову, привезла сюда, погребла здесь, в Подмосковье. О том, что там случилось и привело Евгения к смерти, она узнала со слов убийцы, но никаких других свидетелей казни не было. Он рассказал, что, когда воин Евгений попал в плен к боевикам, те предложили ему снять крест и тем самым спасти свою жизнь, но он отказался это сделать, после чего ему отрезали голову. Эта версия некоторыми членами комиссии подвергается сомнению: может быть, он был умучен не за веру? Поэтому решение о канонизации пока не принимается.

– Но правильно ли я понимаю, что это не окончательный отказ? 

Памятник адмиралу перед собором Святого праведного воина Феодора Ушакова в Саранске

– Я думаю, что не окончательный. Дело в том, что есть еще третий аргумент при канонизации – это народное почитание. А народное почитание в отношении Евгения Родионова очень большое. В его честь уже строят храмы – причем в России это делать нельзя, хотя и строят часовни тоже, а в Греции – можно, и там есть храм в честь Евгения Родионова.

Кутузов, Жуков, Сталин 

– Известны случаи достаточно позднего прославления исторических деятелей. Например, Дмитрий Донской и Андрей Рублев были прославлены пять с половиной – шесть столетий после кончины, уже в наше время, в 1990 году. Почему такой долгий срок? 

– Так часто бывает. Очень нескоро был прославлен, например, патриарх Гермоген – спустя 300 лет. И это не единственный случай, а довольно распространенный. Одна из причин в том, что синодальный период, длившийся с 1700 по 1917 год, был очень неблагоприятным временем для прославления святых. За весь синодальный период канонизаций святых было немного. В итоге, как мне кажется, церковное священноначалие и народ просто отвыкли от самой постановки вопроса о канонизации.

– Почему так? 

– Не считали даже нужным. Рассуждали так: «А зачем? И так много святых прославлено, зачем еще кого-то прославлять?» Все-таки нужно помнить, что императорская власть была у нас с достаточно сильным немецким компонентом в менталитете, а в лютеранстве святых не почитают. Патриарха не было, а Святейший синод весьма сильно зависел от императора.

– А потом был советский период: тогда Церкви было не до канонизаций… 

– Совершенно верно. Так что около 300 лет можно вычесть из истории канонизации русских святых. И тогда сразу все делается понятным.

Русский герой – Евгений Родионов. Худ. М.В. Фаюстов. 2009–2010 годы

К тому же каких-то чудес в отношении Дмитрия Донского, конечно, не было зарегистрировано. Сказать, что он умер за веру, нельзя: он был ранен во время Куликовской битвы, но остался жив. Что он в конце жизни был аскетом и подвижником, как, например, Ушаков после выхода в отставку, – такого нам тоже неизвестно.

В честь великих российских полководцев названы современные награды России, но лишь Федор Ушаков удостоился еще и причисления к лику святых. На фото: орден Ушакова, орден Суворова, орден Кутузова, орден Жукова

Почему о нем вспомнили? В конце XX века Русской церкви нужно было как-то выходить из того периода гонений, который продолжался 70 лет, и нужно было искать какие-то мосты с советской властью. Дмитрий Донской – как раз тот государственный деятель, который спас Русь от нашествия Мамая, при этом он сам сражался с мечом в руках на поле брани, был ранен. Это был подвиг за веру и за Русь православную. И этот подвиг был признан в том числе и Советским государством…

Так что и внутриполитическая ситуация располагала к такому шагу. Впрочем, такое было в истории Церкви и раньше. Потому что наивно думать, что святыми являются только те, кто у нас в календаре напечатан. Это же не так. Только один Бог знает, кто святой, а кто не святой. А люди могут ошибаться. Дело не в том, что Церковь кого-то назначает святым, а кого-то не назначает. Если мы видим эту святость воочию, мы прославляем святого, и это бывает на пользу всем.

Так, например, было со святым Серафимом Саровским. При этом инициатива прославления, как вы знаете, принадлежала царю, а не Синоду. Синод как раз всячески тормозил процесс канонизации. Непонятно теперь даже почему, но так к тому времени сложились взгляды синодалов. А народу все было очевидно: к этому времени уже множество чудес было явлено.

– Задам вам совсем наивный вопрос – вы уж меня простите! Но есть ведь еще великие воины Русской земли – фельдмаршал Михаил Кутузов, маршал Георгий Жуков. Каждый из них в свое время спас страну от завоевателей. Жуков, правда, партийный билет носил в кармане. Может хотя бы гипотетически сложиться ситуация, когда люди такого масштаба и таких качеств будут прославлены в лике святых, или же все-таки нет? 

– Гипотетически многое возможно. Но думаю, вряд ли это произойдет.

– Партбилет препятствует все-таки? 

– Конечно. Про Жукова даже нельзя сказать, был ли он верующим. И сама его жизнь совершенно не подходит под критерии православной жизни. И то, что он был полководцем и внес большой вклад в победу над гитлеровцами, еще не повод для канонизации. В отношении Кутузова есть вопросы, скажем мягко, к его семейной жизни, к его моральному облику, что тоже идет вразрез с представлениями о праведности…

– Но при этом есть то ли секта, то ли какое-то течение в Церкви, которое даже Сталина пытается прославлять? 

– Нельзя сказать, что это – в Церкви. Может быть, какие-то отдельные церковные, но наивные люди так думают, но чтобы течение – я такого не знаю. Сталин был настолько из ряда вон выходящим тираном, деспотом и гонителем Церкви, что непонятно, как можно так прельститься, чтобы сделать из него святого. Я знаю отдельных людей и даже священников, которые распространяют слухи, что будто бы он принял монашество перед войной, что он тайно покровительствовал Церкви и так далее, но это не выдерживает никакой критики.

– Но есть люди, которые, я понимаю, даже создают нечто подобное иконам с изображением Сталина. 

– В наше время неадекватных людей, как теперь говорят, очень много. Это какая-то самодеятельная инициатива, к Церкви не имеющая никакого отношения.

Беседовал Владимир Рудаков 

 

Пророчество Струве

января 31, 2020

Сто пятьдесят лет назад, 26 января (7 февраля) 1870 года, родился Петр Струве – один из виднейших русских публицистов начала ХХ века, неоднократно предостерегавший от шагов, которые в итоге привели к самым плачевным последствиям

Много лет его сочинения не издавались в нашей стране, а сам он упоминался только как адресат разгромной ленинской критики. Его многогранная деятельность началась в 1894 году, когда 24-летний сын пермского губернатора и потомок русско-немецкой профессорской династии опубликовал свою первую книгу «Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России». В ней молодой ученый не только пропагандировал экономическую теорию Карла Маркса, но и аргументированно опровергал его политические взгляды. А именно – мнение о неизбежности социальной революции, вместо которой автор советовал рабочим «признать свою некультурность и пойти на выучку к капитализму».

Это предложение сделало Струве чужим для обоих враждующих лагерей – провластных консерваторов и революционных радикалов. Союзников он нашел среди либералов, вместе с которыми создал сначала «Союз освобождения», а потом, в революционном 1905 году, партию конституционных демократов (кадетов). После поражения революции он преподавал экономику, возглавлял кадетский журнал «Русская мысль», был организатором и вдохновителем знаменитого сборника «Вехи». После свержения монархии вернулся в политическую жизнь, заняв пост директора Экономического департамента МИДа при Временном правительстве. С приходом большевиков со Струве произошла новая метаморфоза: кабинетный ученый стал представителем «политиков» в штабах генералов Антона Деникина и Николая Юденича, налаживал их связи с европейскими державами, с риском для жизни пробрался в красную Москву, где создал подпольный «Национальный центр». В 1920 году он был министром иностранных дел у барона Петра Врангеля, а после эвакуации белых из Крыма оказался в Париже.

В эмиграции Петр Бернгардович отошел от политической активности, сосредоточившись на науке и публицистике. Перебравшись в Прагу, а потом в Белград, он участвовал в работе созданных там русских учебных заведений. Его взгляды становились все более правыми. Василий Шульгин, один из идеологов и организаторов Белого движения, вспоминал, как после одной из лекций бывший марксист горячо доказывал, что всех революционеров надо было заблаговременно убивать: «Как только поднимет голову свою – бац прикладом по черепу!» По иронии судьбы в годы немецкой оккупации Струве бросили в тюрьму и едва не расстреляли как «друга Ленина». Больной, он с трудом смог уехать из Белграда в Париж, где и умер в 1944 году, оставив неоконченной последнюю книгу «Социально-экономическая история России». Его мечтой до самой смерти было возвращение на родину, но, в отличие от многих коллег по эмиграции, он до конца остался непримирим к большевикам и их власти.

Журнал «Русская мысль» редактировался Петром Струве с 1903 по 1927 год

При этом Струве был убежденным государственником, сторонником теории России как национально-культурного единства входящих в нее народов. Этим обусловлено его отношение ко всякого рода национализму, в том числе украинскому, поднявшему голову в годы наиболее активной вовлеченности Струве в политику. Вполне доброжелательно воспринимая стремление украинцев, как и всех прочих народов, развивать свой язык и культуру, Петр Бернгардович считал политическое «украинство» пагубным заблуждением, а возможность отделения Украины от России – «величайшим и неслыханным расколом в русской нации». Такая характеристика содержится в статье «Общерусская культура и украинский партикуляризм.

Ответ Украинцу», напечатанной в январском номере «Русской мысли» за 1912 год.

В известном смысле сто с лишним лет назад Струве высказал пророчество, которое, к сожалению, сбылось. По его мнению, только в единении с русской «срединной культурой» украинцы могут войти в семью европейских народов – в ином случае им помешает неразвитость их собственной культуры, в том числе политической. Справедливость этого суждения подтверждается событиями последних лет, когда незаслуженно забытые мысли ученого-патриота вновь обрели актуальность. Предлагаем вниманию читателей отрывок из этой статьи.

Группа основателей «Союза освобождения» (слева направо): Петр Струве, Нина Струве, Василий Богучарский, Николай Бердяев и Семен Франк (внизу). Германия, 1902 год

Общерусская культура и украинский партикуляризм 

Ответ Украинцу.

Гораздо позже, чем я хотел, отвечаю на письмо Украинца, обращенное ко мне и озаглавленное: «К вопросу о самостоятельной украинской культуре» [Русская мысль, май, 1911 г.].

Автор чрезвычайно осторожен в своих положительных и научных воззрениях и крайне резок в своих полемических суждениях и лирических излияниях. С одной стороны, он говорит, что готов считаться с возможностью, что «украинскому народу суждено вполне слиться с великорусским и всецело воспринять его культуру, что тем зачаткам новой украинской культуры, которые были созданы в течение последнего столетия, предстоит погибнуть и из них не выработается цельная и самобытная культура». А с другой стороны, он приглашает «признать, что народу украинскому присуща особая воля или какая-то мистическая сила, побуждающая его отстаивать свою самобытную национальную индивидуальность… если стремление Украйны к своей культуре – Божье дело, то никакие земные силы его не одолеют».

Я предпочитаю иметь дело с тем лицом автора, которое сомневается и считается с разными возможностями, ибо полагаю, что мы призваны обсуждать дела национальностей и народностей как дела земные и невместно нам по поводу этих дел призывать имя Божие.

<…>

Я не отрицаю вовсе того, что в известном смысле существует «самостоятельная малорусская культура», и я не желаю вовсе исчезновения малорусского языка. Смысл того, что я утверждал в своих заметках, иной. А именно, я глубоко убежден, что – наряду с общерусской культурой и общерусским языком – культура малорусская или украинская есть культура местная, или областная. Это положение «малорусской» культуры и «малорусского» языка определилось всем ходом исторического развития России и может быть изменено только с полным разрушением исторически сложившегося уклада не только русской государственности, но и русской общественности. Между тем мой оппонент отрицает, чтобы для Малороссии и Великороссии существовал один «общий культурный язык», и в этом смысле он отрицает «культурное единство» Украйны с Великороссией. Правда, это отрицание плохо вяжется с тем, что он сам утверждает в другом месте своего письма: «исторические судьбы связали украинский народ с великорусским навсегда… поэтому дальнейшее развитие украинского народа возможно только в связи и в тесной всесторонней солидарности с великорусским народом».

В тех заметках, которые вызвали ответ Украинца, я указываю, что в нашем споре самое употребление термина «великорусский» опасно и нежелательно: оно вводит в заблуждение, будто та культура и тот язык, которые этим термином обозначаются, стоят, так сказать, в одном ряду с «малорусским» и «белорусским». С узко-лингвистической точки зрения это, может быть, и правильно (хотя и то – лишь с весьма значительными оговорками и ограничениями), но с культурно-исторической точки зрения это прямо неверно. Язык «Полного Собрания Законов», язык Пушкина, Гоголя, Тургенева и Льва Толстого, будучи по своей лингвистической основе великорусским, – по своему культурно-историческому значению есть общий русский язык, есть «койнэ» всех русских народностей, входящих в состав Российской империи.

<…>

При этом разговорный общерусский язык, конечно, в широчайшей мере воспринимает местные особенности, особенности диалектов и сообразно этим особенностям видоизменяется по местностям. Вот почему это непрерывное образование и преобразование на местах разговорной русской койнэ часто представляет на первый взгляд лишь местную порчу чистого русского языка. На самом же деле тут сложный и пестрый процесс выработки разговорной койнэ Российской империи. Пусть нам режет ухо тот русский язык, на котором говорят местные люди в Киеве, Одессе, Харькове и других южных городах. Но мы не должны забывать, что этот и неблагозвучный, и неправильный, пронизанный местными звуковыми, лексическими и синтаксическими особенностями язык, «отвратительный» «русско-малорусский волапюк», как выражается Украинец, навсегда объединил эти города с остальной Россией.

<…>

Таким образом, я исхожу из убеждения, что есть общерусская культура и ее орган, общерусский язык; положение и значение этого общерусского языка по отношению к местным наречиям или языкам русского корня аналогично положению ново-верхненемецкого языка по отношению к диалектам Германии. Я не вижу, как можно

оспаривать этот тезис, хотя я и понимаю, что можно направить все усилия на то, чтобы завоевать и в России малорусскому (украинскому) языку другое положение и придать ему другое значение.

<…>

Капитализм, говорящий по-русски 

Конечно, и сейчас можно в университетах читать специальные курсы на украинском языке (хотя зачем это делать, я откровенно не понимаю), но все-таки университетская культура в России, если в русской жизни не произойдут какие-нибудь огромные культурные перевороты, неразрывно сплетена с русским языком. То же, думается мне, следует сказать и о средней школе. Что касается начальной школы, то положение в ней местного языка, на котором дети начинают говорить и думать, определяется, конечно, педагогическими соображениями. Не будучи педагогом, я не берусь сказать, как следует учить прирожденного малоросса общерусскому языку. Но для меня не подлежит сомнению, что одна из главных, и образовательных, и практических, задач начальной школы заключается в том, чтобы всякого русского приобщить к органу русской культуры, русскому языку, и что к этому нужно стремиться всеми разумными способами. Это нужно так же, как знание арифметики, это есть, если можно так выразиться, обязательная общегражданская грамотность. И в то же время украинцы правы, если они опасаются, что такое приобщение к русскому языку опасно для той будущности украинского языка, о которой мечтают они. Сделать из украинского языка ровню языку русскому после двух последних столетий русской истории можно только искусственными мерами, искусственно-оборонительными и искусственно-наступательными. Естественное, стихийное развитие, опирающееся на могущественные процессы в экономической жизни, благоприятствует общерусскому языку.

На шуточной открытке начала ХХ века украинец запрещает своей дочери гулять с русским солдатом, следуя известному призыву Тараса Шевченко: «Не кохайтесь з москалями!»

Ведь не следует забывать, что он язык не только государственности, но и новой хозяйственной культуры. Капитализм разговаривает и будет разговаривать не по-малорусски, а по-русски. Помимо этого, поскольку капитализм привлекает на украинскую почву великорусское население, он этим самым непосредственно вносит в первоначальную этническую цельность Украйны известное разложение, могущественно усиливающее общерусский элемент в ущерб малорусскому. Этот экономический процесс было бы интересно изучить именно с культурной точки зрения, как борьбу партикуляризма с объединительными течениями, глубоко коренящимися во всем ходе нашего экономического и социального развития. Если в области промышленной культуры воздействие русской культуры на украинскую связано с возникновением и развитием южно-русской каменноугольной и металлургической, отчасти, вероятно, и свеклосахарной промышленности, то в области торговли оно обозначилось гораздо раньше. Еще Иван Аксаков в своем «Исследовании о торговле на украинских ярмарках» [СПб., 1858 г.] блистательно показал, что пионерами торговой культуры на исследованной им Украйне явились великороссы, раса, вообще в торговом отношении чрезвычайно одаренная. Малороссиянин, – писал Аксаков в своем поистине классическом исследовании, чтение которого должно доставлять наслаждение всякому экономисту с историческими вкусами, – не только прежде, но даже и теперь не ездит сам с товарами и за товарами в Великую Русь, никогда не ходит на заработки в северные губернии, и если необходимость заставляет его иногда двинуться с места, так он идет только на Юг, на Дон, в Бессарабию. Поэтому великорусские промышленники не стали дожидаться требования со стороны малоросса, а сами явились к нему, так сказать, на дом, соблазняя его товаром, избавляя его от хлопот перевозки, навязывая ему товар в бессрочный кредит. Сначала таможенные заставы, отделявшие Малороссию от России, еще останавливали это движение, но с уничтожением застав и с прекращением пошлинного сбора тысячи русских ходебщиков Орловской, Владимирской и великорусских старообрядческих слобод Черниговской губернии спустились тучей на Украйну и оживили ее сельские ярмарки.

В 1918 году гетман Павел Скоропадский (справа) возглавил «независимую» Украинскую державу, во всем подчиняясь германскому императору Вильгельму II (слева)

Этот мирный промышленный набег, это постоянное вторжение деятельной, живой великорусской стихии не только продолжается и поныне, но еще и усиливается, с тою разницею, что бродячее торговое великорусское племя наконец оседает. По свидетельству купцов, городские центры лет уже с сорок тому назад стали возрастать: число капиталов в городах увеличивается. Но кто же усиливает эти городские центры в Малороссии? Великорусские торговцы. Если проследить происхождение всех сколько-нибудь значительных торговцев украинских городов, то окажется, что все они родом из Калуги, Ельца, Тулы и других чисто великорусских мест. Ходебщики Ковровского и Вяземского уездов, Владимирской губ., известные под названием офеней, исходив сторону вдоль и поперек и ознакомясь с нею довольно, приписались к городам Новороссийского края – и большинство новороссийского купечества составлено из них. Не говорим про Сумы и Харьков, города, созданные русскими торговцами, но и в Полтаве, в Лохвицах, в Лубнах – везде ворочают торговлею «фундаментальною», по купеческому выражению, русские; мелкою, розничною – евреи.

<…>

Этот один факт, роль великороссов в торговой культуре Украйны, показывает, как несообразно утверждать, что культурное объединение Малороссии с московско-петербургской Россией есть дело голого политического насилия или хотя бы только государственного приказа. Тут было и остается множество чисто культурных связей, действующих стихийно и неотвратимо, – связей, о которых часто не снится поверхностной, тенденциозно-воинствующей публицистике национального вопроса.

Итак, моя точка зрения в украинском вопросе довольно ясна. Не имея ничего против культурных украинских стремлений как стремлений поддерживать и пестовать «местные» особенности быта и языка, я сознательно и решительно высказываюсь против заострения этих «областных» тенденций до политического и культурного партикуляризма, отрицающего общерусскую культуру, ее орган и символ – общерусский язык и стремящегося областное украинское начало поставить в один ряд и на одну ступень с национальной стихией, которая, по моему глубокому убеждению, в единой России должна быть в этом смысле единой.

<…>

Я не сомневаюсь, однако, в том, что политическое заострение областных культурных стремлений сможет внести много нежелательного и прямо-таки разрушительного в русскую жизнь. Если, например, малорусская интеллигенция будет нести в народ систематическую проповедь, что культурная гегемония общерусского языка держится только политическим насилием, «панским» господством, есть бюрократическое измышление, – этим будет натворено много вреда.

<…>

«Величайший и неслыханный раскол» 

От различного отношения украинской интеллигенции – вопреки моему почтенному оппоненту, я полагаю, что украинскому движению в России интеллигентский характер присущ гораздо больше, чем всем другим нашим общественным движениям, – к своим собственным задачам зависит и содержание и тон ее культурно-просветительной деятельности. Одно – культивировать свой «местный» быт, его особенности, родной язык, его литературу, носящую интимный характер, пахнущую землей, другое – сознательно работать над созданием национальности и широкой национальной культуры. До известной степени эти задачи идут даже вразрез одна с другой.

<…>

Таким образом, перед «украинским движением» в России и тем самым, по крайней мере, теоретически и перед малорусским языком – два пути. Один путь – скромного областного развития. На этом пути малорусский язык будет сохраняться (главное – сохраняться!) и расти как местный язык, как язык местной художественной литературы и, может быть, в известных границах, определяемых чисто педагогическими соображениями, как язык местной начальной школы; на этом пути он может соблюсти свои краски, он будет держаться и освежаться в «народных» низах, в тех тихих и глубоких заводях народной жизни, в которых сельский, главным образом, быт укрывается от всеуравнивающей и вседробящей железнодорожной, фабричной, митинговой, кафешантанной и кинематографической цивилизации. На этом пути не может возникать никакого ни соперничества, ни еще менее враждебности между «общенародной», национальной и местной стихией.

Но возможно поставить украинское движение на другие рельсы и указать малорусскому языку другой путь. Возможно, конечно, дать и этому языку общественное и государственное значение, вывести его из тихих закоулков сельского быта, где его интимную речь подслушивает народолюбивый слух поэтов природы и быта, и привести на политическое торжище, сделав организующим орудием в социальной и политической борьбе. Тут речь, конечно, будет идти не только о наиболее целесообразном обучении в начальной школе; не о широчайшем распространении Священного Писания, не о том, чтобы любовно поддерживать и блюсти бытовые особенности, которым угрожает нивелирующая цивилизация. Нет, тут ставится проблема создания из местного «быта» и «наречия» новой национальной и всеобъемлющей культуры, которая должна соперничать с культурой общерусской и вытеснять ее с территории «этнографической» Украйны. Новейшие идеологи украинства обозначают первое понимание малорусской проблемы как «украйнофильскую» точку зрения… Второе понимание, которое, по-видимому, владеет теперь умами малорусской интеллигенции, именуется «украинской» точкой зрения. Мой почтенный оппонент Украинец колеблется между этими двумя точками зрения, пытаясь сохранить в столь странном положении какое-то равновесие.

Митинг в Киеве под лозунгом «Свободу Украине!». 24 августа 1991 года

25 апреля 2019 года Верховная рада Украины приняла закон «Об обеспечении функционирования украинского языка как государственного», запрещающий использование русского языка, на котором до сих пор говорит половина украинцев, во всех сферах государственной жизни, в том числе в образовании. На фото: митинг националистов в Киеве в поддержку нового закона

Я не думаю, чтобы это было возможно. Я не думаю также, чтобы со стороны русской общественной мысли было правильно замалчивать истинное положение вещей и, по временным соображениям политической тактики, стирать те резкие грани, которыми одно понимание вопроса отделяется от другого. Разногласие это таит под собой огромную культурную проблему, чреватую – если интеллигентская «украинская» мысль ударит в народную почву и зажжет ее своим «украинством» – величайшим и неслыханным расколом в русской нации, который явится, по моему глубочайшему убеждению, подлинным государственным и народным бедствием. Все наши «окраинные» вопросы окажутся совершенными пустяками в сравнении с такой перспективой «раздвоения» и – если за «малороссами» потянутся и «белоруссы» – «растроения» русской культуры.

<…>

Я лично полагаю, что, будучи по традиции украйнофильским (по новейшей терминологии), русское прогрессивное общественное мнение должно энергично, без всяких двусмысленностей и поблажек, вступить в идейную борьбу с «украинством» как с тенденцией ослабить и отчасти даже упразднить великое приобретение нашей истории – общерусскую культуру.

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, WIKIPEDIA.ORG, EPA/ТАСС

До самой сути

января 31, 2020

Сто тридцать лет назад, 29 января (10 февраля) 1890 года, родился один из крупнейших поэтов ХХ века Борис Пастернак. Всю жизнь он стремился к уединенному творчеству, но нередко оказывался на гребне исторических бурь

«Я рос. Меня, как Ганимеда, несли ненастья, сны несли» – так воспринимал Борис Пастернак детство. Ганимед, согласно греческим мифам, был виночерпием на олимпийских пирах богов… Он родился в Москве, в Оружейном переулке, в семье художника и пианистки. В квартире Пастернаков божественным считалось творчество. Там устраивались домашние концерты, в которых участвовали Сергей Рахманинов, Рейнгольд Глиэр и Александр Скрябин, ставший кумиром впечатлительного Бориса. Творческие поиски этого композитора он даже много лет спустя пытался выразить в стихах.

К 1913 году Борис окончил философское отделение Московского университета и самостоятельно изучил программу композиторского факультета консерватории. Успел поучиться и в Марбурге. Тогда же от музыки и философии он перешел к стихам. Пастернак, пожалуй, единственный поэт, чье первое же серьезное стихотворение вошло во многие антологии русской лирики. «Февраль. Достать чернил и плакать…» – каждый ценитель поэзии легко подхватит эту строчку. Он сразу начал с высокой ноты.

«Сестра моя – жизнь» 

1920-е были временем громких молодых поэтов, рано признанных гениями. Мир перевернулся, а им только того и надо: в сумятице легче найти свое незалежалое слово. Голос Бориса Пастернака расслышали сразу. Это была смесь высокопарной и площадной речи, интеллигентского говорка и бюрократического словесного скрежета. Сколько новых созвучий и рифм рождалось в этом смешении! Его излюбленный материал – наречия: «взахлеб», «навзрыд», «наповал», «вдрызг». Это как пастернаковский автограф. Критик Константин Мочульский угадывал в его стихах «непонятность, кажущуюся косноязычием» и «загадочность, тревожащую и волнующую воображение».

В 1922 году Пастернак выпустил сборник стихов «Сестра моя – жизнь», в котором увидели необычную и притягательную эстетическую программу. Вспыхивающие, как фосфор, созвучия в нарочито неряшливой, неотточенной поэтической стихии. Тех, кто искал в поэзии новую ноту, эта книга восхищала с первого прочтения. Молодой Пастернак напорист, эмоционален до экзальтации, намеренно небрежен. Его «вакханалии» легче сравнить с музыкой Скрябина, кумира его отрочества, чем со стихами коллег.

Менялся мир – а значит, и поэзия, и эстетика. Эти перемены можно проследить в пастернаковском лирическом потоке. При этом, в отличие от Владимира Маяковского, с которым был близок, он сторонился прямой, плакатной политики. «Вы любите молнию в небе, а я – в электрическом утюге» – так определил их различие сам Маяковский.

Хотя Пастернак не стремился к разухабистой открытости и не романтизировал свою биографию, в стихах он удивительно точно рассказал о себе. Проговаривался и о прошлом, и о будущем. «Талант – единственная новость, которая всегда нова» – так мог сказать только он. Голос Пастернака не спутаешь с голосами других поэтов.

Он остался философом. «Мы были музыкою мысли» – таково пастернаковское кредо. Мыслил абстрактно, временами обращаясь к городу и миру:

В кашне, ладонью заслонясь, 

Сквозь фортку крикну детворе: 

Какое, милые, у нас 

Тысячелетье на дворе? 

В этом видели и очаровательную инфантильность, и сознательный эпатаж. И цитировали, цитировали…

Он держался почти свободно, не боялся неполиткорректных высказываний. Ни о ком не рассуждал снизу вверх. Достаточно вспомнить его слова о канонизированном к тому времени авторе «Стихов о советском паспорте». «Маяковского стали вводить принудительно, как картофель при Екатерине. Это было его второй смертью. В ней он неповинен», – звучало довольно дерзко.

Писал Пастернак и на революционные темы, например поэмы «Девятьсот пятый год» и «Лейтенант Шмидт» – несколько туманные, но коммунистические по духу. И стихотворный цикл «Высокая болезнь», в котором нашел впечатляющее определение ленинскому феномену: «Он управлял теченьем мысли – и только потому страной». Однако по сравнению с другими признанными поэтами того времени Пастернак слыл вызывающе асоциальным.

В Европе он вряд ли оказался бы чужаком. Там он учился, там жил его отец – маститый художник. Но Пастернак и не помышлял об отъезде. Он стал настоящим советским человеком. Странным, чудаковатым, но «мерящимся пятилеткой». Свободным художником, но с мечтой о «труде со всеми сообща и заодно с правопорядком». В 1930-е система не мешала Пастернаку существовать на олимпе, в ореоле поклонения – конечно, не всеобщего, но заметного.

На его стихи не слагали песен, их не учили наизусть дети и, уж конечно, не скандировали на митингах. Но каждый студент знал, что есть такой поэт – непонятный, загадочный, но настоящий виртуоз. Он был частью утонченного извода советской культуры. И это была вовсе не скудная среда – в музыкальном и театральном мире, в научном и литературном. Без таких «аристократов духа» советский народ был бы неполным. Возможно, нигде и никогда у столь непростого поэта не будет так много понимающих читателей, как у Пастернака в Советском Союзе в ХХ веке.

«И Ленин, и Сталин…» 

До середины 1930-х издавали его щедро. И на Первом съезде советских писателей Пастернак выглядел одним из основателей всесоюзного «министерства литературы», а Николай Бухарин, еще сохранивший свое влияние в партии, называл его лучшим поэтом того времени.

В 1935 году Пастернак написал своеобразную оду новому миру и не преминул назвать кое-какие имена:

Я понял: все живо. 

Векам не пропасть, 

И жизнь без наживы – 

Завидная часть. 

…И смех у завалин, 

И мысль от сохи, 

И Ленин, и Сталин, 

И эти стихи, 

Железо и порох 

Заглядов вперед 

И звезды, которых 

Износ не берет. 

В то время Сталин еще не примелькался в стихах, и жест утонченного поэта заметили многие. А потом герой этого стихотворения позвонил его автору, чтобы обсудить судьбу другого поэта – Осипа Мандельштама. Сохранились противоречивые пересказы той беседы. Скорее всего, ответы Пастернака показались Сталину слишком туманными, и Мандельштаму они не помогли. Но по Москве пошли слухи: «Пастернаку звонил сам Сталин!» В глазах литературной и иной челяди поэт сразу как будто вырос в чине. «В ресторане стали нас особенно внимательно обслуживать, рассыпались в любезностях, вплоть до того, что когда Боря приглашал к столу нуждавшихся писателей, то за их обед расплачивался Союз. Эта перемена по отношению к нам в Союзе после звонка Сталина нас поразила», – вспоминала жена поэта.

Но благосклонность вождя – величина непостоянная. Тем более в ситуации, когда имя Пастернака еще сильнее ассоциировалось с другим политиком. После падения Бухарина многие заранее похоронили его любимого стихотворца. Илья Эренбург потом недоумевал: «Когда я думаю о судьбе моих друзей и знакомых, я не вижу никакой логики. Почему Сталин не тронул Пастернака, который держался независимо, а уничтожил Кольцова, добросовестно выполнявшего все, что ему поручали?» Пастернаку помогла его аполитичность. Он никогда не комиссарствовал. Всевидящие товарищи понимали, что он выше сиюминутных расчетов, что этот «трудный» поэт пребывает в вечности, и его суждения казались то слишком наивными, то чересчур утонченными, то не в меру мудрыми. Есть легенда, что Сталин, наткнувшись на фамилию автора «Высокой болезни» в очередном черном списке, произнес задумчиво: «Не трогайте этого небожителя!»

Он ушел в переводы. Из немецких, английских, грузинских поэтов. Для той эстетики, которая победила в СССР в середине 1930-х, оригинальная поэзия Пастернака оказалась слишком новаторской, недопустимо модернистской. А «освоение классического наследия» входило в государственную просветительскую программу. Некоторые работы стали шедеврами русской поэзии, например «Цвет небесный, синий цвет» Николая Бараташвили или «Стансы к Августе» Джорджа Байрона. Событием явился и пастернаковский перевод «Гамлета».

Вотчиной поэта стала небольшая дача в Переделкине. Бури обходили ее стороной. После постановления «О журналах “Звезда” и “Ленинград”», когда Анну Ахматову и Михаила Зощенко вычеркнули из советской литературы, с Пастернаком заключили спасительный договор о переводе «Фауста». И нечистая сила здесь ни при чем.

Борис Пастернак в Переделкине

Вскоре после похорон Сталина он написал главе Союза писателей СССР Александру Фадееву очень личное письмо о почившем вожде: «Как поразительна была сломившая все границы очевидность этого величия и его необозримость! Это тело в гробу с такими исполненными мысли и впервые отдыхающими руками вдруг покинуло рамки отдельного явления и заняло место какого-то как бы олицетворенного начала, широчайшей общности, рядом с могуществом смерти и музыки, существом подытожившего себя века и могуществом пришедшего ко гробу народа». Вряд ли это написано из тактических соображений. Пастернак действительно переживал события марта 1953 года как эпическую смену вех. Сталин и после развенчания культа личности остался для него «гением дохристианской эры человечества»…

Как зверь в загоне 

С годами Пастернак все реже подпадал под власть стихии, мелодии. Сменив амплуа, он пришел к «неслыханной простоте». В нем проявилась и любовь к дидактике – совсем толстовская, для снобов невыносимая. Что это за декларации: «Быть знаменитым некрасиво», «Во всем мне хочется дойти до самой сути», «Не спи, художник»… Прозаично, рассудительно. Но здесь можно разглядеть и «прекрасную ясность». Он действительно стремился «дойти до самой сути», а в сердцевине поэзии обнаружил обыкновенные и точные слова. Поменялся не только поэтический стиль. В те годы Пастернак избрал иную участь. Он пришел к вере. Евангелие стало для него важнее всех философий. Владимир Набоков, презрительно отзывавшийся о «Докторе Живаго», считал это пастернаковское направление «болезненно слащавым христианством».

Слабости свойственны даже небожителям, а может быть, именно им в первую очередь. Пастернак был обостренно внимателен к литературной иерархии – и не мог скрыть недоумения, когда его не награждали. Ни Сталинской премии, ни орденов ему не досталось – даже за монументальные переводы. Не замечать этого поэт не умел.

Кадр из кинофильма режиссера Дэвида Лина «Доктор Живаго» (США). 1965 год

«Артист в силе», он менялся и вживался в образы. Не без кокетства, но с полным перевоплощением и вполне искренне. После войны он вжился в амплуа великого поэта, засевшего за прозу. За книгу книг ХХ века – не больше и не меньше. О времени и о себе, но не в трибунном духе, как у Маяковского. Ему виделась история интеллигента, доктора, поэта, попавшего под каток жестокой и великой эпохи. Спасают его только любовь и вера. Пастернак подарил герою романа – Юрию Живаго – свои лучшие стихи послевоенного времени. Некоторые стихотворения из романа в 1954 году ему даже удалось напечатать в журнале «Знамя». Но самому «Доктору Живаго» все редакции дали суровую оценку. О публикации не могло быть и речи.

В Советском Союзе не только писали, но издавали и более жесткие книги о Гражданской войне. Можно вспомнить и Михаила Шолохова, и Бориса Лавренёва, и Артема Весёлого. Но идеологов хрущевской поры раздражал интеллигентский индивидуализм Пастернака, настораживали «богоискательские мотивы» романа. Британский философ, ученый и дипломат сэр Исайя Берлин считал, что к тому времени Пастернак советскую власть возненавидел. Но оксфордский профессор не мог быть объективным: взращивание антисоветизма в известной степени было для него, беженца из Риги, не только хлебом, но и принципиальной позицией. А где принципы – там жди подтасовок. Сам Пастернак в отщепенцы не стремился и революцию не отвергал. Его подвел авантюризм: он допустил публикацию своего романа за рубежом. Не смог отказаться от этого шанса, потому что видел в «Докторе» свою миссию. Когда писателем овладевают столь высокие материи – мысли о самосохранении отступают.

Контрабандная публикация на Западе такой книги расценивалась в Кремле и на Лубянке как предательство. Да и западные спецслужбы взяли крамольную книгу в разработку, довели дело до мирового резонанса и Нобелевской премии по литературе. Ее Пастернаку присудили «за значительные достижения в современной лирической поэзии, а также за продолжение традиций великого русского эпического романа». Выдвигали его на эту награду многократно, но дали только после публикации «Доктора Живаго».

Реакция советских властей оказалась взвинченно яростной. Пастернака клеймили всюду – от Кремля до профсоюзных собраний. «Свинья под дубом», «Не читал, но осуждаю» – эти формулы стали знаками невоздержанной огульной критики.

В Союзе писателей прозвучало предложение лишить «предателя» советского гражданства и немедленно выслать из страны. Представить себя эмигрантом Пастернак не мог. Пришлось писать мучительное покаянное послание Никите Хрущеву: «Я связан с Россией рождением, жизнью, работой. Я не мыслю своей судьбы отдельно и вне ее. Каковы бы ни были мои ошибки и заблуждения, я не мог себе представить, что окажусь в центре такой политической кампании, которую стали раздувать вокруг моего имени на Западе». В Шведскую академию он направил телеграмму: «В силу того значения, которое получила присужденная мне награда в обществе, к которому я принадлежу, я должен от нее отказаться. Не сочтите за оскорбление мой добровольный отказ». Премию он не получил, но и опала продолжалась до самой смерти поэта.

После травли Пастернак, изгнанный из Союза писателей, в котором состоял со дня основания, прожил недолго. Рак легких приковал его к постели, через несколько месяцев он умер – в ранге отверженного, в опале, «как зверь в загоне».

Мы были музыкой во льду. 

Я говорю про всю среду, 

С которой я имел в виду 

Сойти со сцены, и сойду – 

написал он давным-давно, еще в 1920-е. Но точнее и острее о прощании и об уходе в вечность не написал никто.

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

История в красках

января 31, 2020

Историческая живопись в любой стране играет важнейшую роль в формировании образов прошлого. О судьбах этого жанра в России в интервью журналу «Историк» рассказал доктор искусствоведения, профессор МГУ Андрей Карев, выступивший одним из рецензентов альбома «История Отечества в русской живописи», подготовленного и изданного нашим журналом при поддержке ПАО «Транснефть»

Что могут добавить художники к нашим представлениям о ключевых событиях русской истории? Cвое – как правило, субъективное – видение исторических коллизий. Живопись сохраняет в веках колорит эпохи, заставляет нас задуматься о связи времен. Русская история с ее победами, трагедиями, открытиями всегда притягивала живописцев. Это проявляется и в наше время. Поэтому историкам не обойтись без живописи, а художникам – без историков…

Преданья старины глубокой 

– С чего начинается русская историческая живопись? В каких сюжетах древнерусской иконописи, в каких фресках, барельефах проявилось историческое мышление? 

– Начнем с того, что в древнерусском искусстве вообще не было такого явления, как историческая живопись в привычном нам понимании. Но в иконописи, в церковной традиции, безусловно, были распространены сюжеты, так или иначе связанные с реальными событиями, с деяниями русских князей. Правда, эпизоды исторического прошлого в иконописной интерпретации подавались как некое чудо, как религиозная притча.

Достаточно вспомнить знаменитую икону «Битва новгородцев с суздальцами». На первом месте – поучительное повествование о чудотворной иконе, сама история междоусобицы интересует художника только как фон. Привлекали иконописцев и другие сюжеты – например, взятие Казани. Но и там первостепенной оказывалась молитва перед взятием города, а не сам штурм. Конечно, это не исторический жанр, но нечто принципиально иное, нежели искусство Нового времени. Так же, как изображения Бориса и Глеба мы не можем назвать историческими портретами. Это все-таки именно иконы. Но в Лицевом летописном своде XVI века изобразительный ряд уже начинает соответствовать историческому повествованию и поэтому чуть ближе к исторической живописи.

Важным явлением, которое связано со становлением русской исторической живописи, стал «Царский титулярник» 1672 года с акварельными изображениями русских великих князей и царей, церковных иерархов, иностранных правителей, а также многочисленных гербов. Получилась своеобразная история в лицах, которую создавали лучшие художники кремлевской Оружейной палаты – Иван Максимов, Григорий Благушин и другие. Традицию подхватили в петровское время, когда немецкому мастеру Иоганну Кристофу Доршу были заказаны инталии с изображениями русских самодержцев. Затем, в екатерининское время, к этим инталиям и «Титулярнику» обратился Федот Шубин, создавший знаменитую галерею мраморных рельефных портретов, которая ассоциировалась с «Родословием державы Российской». Отголоски «Титулярника» как иконографического источника получили распространение в медалях и гравюре. По тому же образцу создавались и живописные портретные галереи – вплоть до начала ХХ века.

– Какие эпизоды русской истории были наиболее популярны в XVIII веке и выдерживали конкуренцию с сюжетами священной и античной истории? 

– Когда в России появилась Академия художеств (а это произошло в 1757 году), в изобразительном искусстве стала устанавливаться строгая иерархия жанров. Историческая живопись занимала верхнюю ступень – к ней в те годы относили и мотивы, почерпнутые из художественной литературы, из эпоса, из античной драмы и мифологии. В выборе тематики многое зависело от вкусов и политики государственной власти.

Появление в академии программ по русской истории порой связывают с деятельностью живописца Антона Лосенко. Но это не совсем так. Программы появились в 1766 году, когда Лосенко при поддержке российской академии обучался в Италии и на наши внутренние дела влияния не имел. Правильнее было бы связывать интерес живописцев к отечественной истории с политикой Екатерины II. У императрицы (в отличие от ее свергнутого с престола мужа) не было прямых родственных связей с предшественниками на русском троне. В то же время она стремилась выстроить вокруг своего имени, вокруг своего образа достойный контекст, пыталась создать традицию.

Отсюда ее постоянное внимание к становлению русской государственности, к правлению могущественных киевских князей. И Лосенко со своей картиной «Владимир и Рогнеда» не обманул ожиданий императрицы, пробуждая интерес к временам, предшествовавшим Крещению Руси. Таким образом подчеркивались древние корни русской монархии, русской государственности. Это был ключевой сюжет для той эпохи.

С другой стороны, в 1773 году, после смерти Лосенко, наступил период охлаждения к русской теме. Несколько лет преобладали античные сюжеты. Позже мы замечаем новую волну внимания к русской истории – и не только к глубокой древности, но и к сравнительно недавним временам Петра Великого. А также к образу князя Александра Невского, который тоже ассоциировался с Петром, пополнив список небесных покровителей Санкт-Петербурга. Павел I, в противовес Екатерине, доказывал свою связь с Петром именно по родственной линии. Показателен смысл надписей на постаментах памятников Петру Великому: «Петру Первому – Екатерина Вторая» на Медном всаднике и «Прадеду – правнук» на памятнике, установленном перед Михайловским замком. То есть для Екатерины была важна политическая преемственность, а для Павла – родовая.

Этот спор получил отражение и в тематике картин, созданных по заказу императора для Воскресенского зала Михайловского замка. В первую очередь показательна знаменитая картина Григория Угрюмова «Призвание Михаила Федоровича Романова на царство 14 марта 1613 года». Ключевое событие в истории царской семьи надолго стало излюбленным сюжетом для живописцев…

– Интересовала ли художников того времени современность – история, которая свершалась у них на глазах? 

– Конечно, живописцы обращали внимание не только на стародавние времена, но и на деяния самой Екатерины. Появлялись аллегорические картины, отражавшие те или иные реальные события: путешествие императрицы на юг России, присоединение Крыма, победы в войнах, заботу о воспитании подданных и «приращении» художеств.

Императрицу часто изображали в виде Минервы. Таким образом подчеркивалась тема Рима, империи. Кроме того, античность ассоциировалась с «греческим проектом» Екатерины, с планами освобождения Константинополя от власти османов. Стилистически это были достаточно разнообразные полотна – от рококо у Стефано Торелли до явного классицизма у Ивана Акимова, художника, чей расцвет пришелся на конец XVIII века. Самыми яркими тогдашними работами, связанными с современностью, я бы назвал «Аллегорию на победу Екатерины II над турками и татарами» Торелли и «Прометей делает статую по приказанию Минервы» Акимова.

Борьба за русский стиль 

– Какие тенденции общественной жизни пробудили высокий интерес к истории у живописцев XIX века? Насколько важным оказалось появление «Истории государства Российского» Николая Карамзина и идеологических построений Сергея Уварова? 

– Конечно, все это было важно. Многие картины начинались с книг, с читательских впечатлений. Новый взлет живописи, посвященной русскому прошлому, связан и со становлением исторической науки, и с развитием археологии, а чуть позже – и музейного дела. Именно тогда начался столь плодотворный для русской мысли спор славянофилов и западников, который, конечно, получил отражение в исторической живописи – то непосредственное, то косвенное; то прямолинейное, то образное…

Поворот к истории как к национальной святыне, как к нашему общему прошлому во многом связан с таким направлением в литературе и искусстве, как романтизм, что особенно ярко ощущалось в словесности. Тут необходимо вспомнить наших поэтических гениев – Александра Пушкина, Михаила Лермонтова. Именно тогда зародилась и приобрела заметное влияние и историческая проза. Это целая плеяда авторов, популярных в те годы: Михаил Загоскин, Иван Лажечников, Александр Бестужев-Марлинский… Они тоже во многом учились у Карамзина. В культуре проявилось историческое мышление. Неудивительно, что и художники увлеклись сюжетами из прошлого.

На волне романтизма зародился так называемый русский стиль. Его можно понимать узко – как опору на средневековое наследие Московской Руси, а в широком понимании он был одним из направлений готики. Ее противопоставляли античной линии. Это характерно для многих стран Европы в первой половине XIX века – пристальное внимание к собственному прошлому, преобладание сюжетов на темы национальной истории, чаще всего средневековой, будь то история английская, французская, немецкая или российская…

– Как, на ваш взгляд, повлияла историческая живопись на национальное самосознание? 

– Вопросы, которые поднимали художники, интересовали все большую аудиторию. Резонанс усиливался. Появлялись новые журналы, газеты, пресса становилась влиятельной силой, выразительницей общественного мнения. По сравнению с XVIII веком стало гораздо больше журнальных споров, привлекавших читательскую аудиторию.

Именно тогда начались откровенные разговоры о том, пошли ли мы правильным путем в Петровскую эпоху, не заблудились ли в европейских лесах, потеряв своеобразие, отличие от других стран, ощущение родства с русской историей?

Все более популярной становилась идея, что, даже надев цилиндр, русский человек должен оставаться русским. Русскую живопись XVIII века стали чаще критиковать за подражательность, за отсутствие оригинальных мотивов, оригинальной эстетики… В поисках подлинно русского искусства многие обратили внимание на творчество Александра Иванова с его «Явлением Христа народу», в котором виделось соединение новой стилистики с возрожденным православным взглядом на мир. Это полотно оказало сильнейшее влияние на современников…

Выбор невесты царем Алексеем Михайловичем. Худ. Г.С. Седов. 1882 год

Военный совет в Филях в 1812 году. Худ. А.Д. Кившенко. 1882 год

– А если забежать чуть дальше, чем отличалось историческое мышление передвижников от представлений их предшественников? 

– Передвижники вышли на сцену, когда академическое искусство, уходящее корнями в XVIII век, пребывало в состоянии кризиса и в силу своей природы не могло обновляться. Новая плеяда художников противопоставила привычным канонам небывалый накал публицистики. Их интересовали общественный резонанс, социальная проблематика. Во многом им удалось добиться широкого признания. Казалось бы, живопись на поле публицистики быстрого действия заведомо уступает и журналистике, и рисунку, и гравюре… Но передвижники с напором преодолевали этот стереотип. И обращение к историческим сюжетам сыграло здесь важную роль. Они много размышляли о «нуждах народа» – в духе общественной мысли того времени. Передвижничество – организация выставок, которые возили по России, – было, по сути, определенным аналогом народничества. В интерпретации передвижников исторический жанр переплетался с бытовой живописью, что соответствовало приоритетам в их художественном мышлении.

– О каких русских образцах исторической живописи можно сказать, что они стали непреложной частью нашего культурного кода? 

– Наверное, я не буду оригинален. Так сложилось, что в первой половине XIX века тон задавали полотна не на русские темы, однако полностью соответствующие национальному менталитету. Это, конечно, «Последний день Помпеи» Карла Брюллова и «Явление Христа народу» Александра Иванова. Что касается собственно русской исторической темы, переломной, как ни странно, стала вроде бы скромная картина Николая Ге «Петр I допрашивает царевича Алексея Петровича в Петергофе», которая произвела фурор на Первой передвижной выставке в 1871 году. Над ней хотелось размышлять…

Не знаю, нужно ли объяснять, но Ге мастерски изобразил суть Петровской эпохи. Красноречива сама «голландская» обстановка в царских покоях. И конфликт, который ощущали зрители картины. С одной стороны – тихая беседа отца с провинившимся сыном, но в подтексте – исторический разлом. Собеседников разделяет только угол стола. Но это уже две разные эпохи. И парадокс заключается в том, что отец устремлен в будущее, а его сын, несмотря на свою молодость, более консервативен. Он принадлежит прошлому.

Что касается других шедевров, то это, безусловно, Василий Суриков – его знаменитые исторические полотна, и прежде всего три замечательные картины: «Утро стрелецкой казни», «Боярыня Морозова» и «Меншиков в Березове». Конечно, нельзя не назвать и Илью Репина, хотя, строго говоря, он не был историческим живописцем. В его картинах всегда есть яркий публицистический посыл, он ищет в прошлом актуальность. Таковы репинские работы, ставшие событиями с большой буквы, – «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» и «Запорожцы», в которых художник обозначил очень важную для его времени тему вольницы.

По требованию времени 

– Можно ли говорить о том, что в советские годы произошел своеобразный ренессанс исторического жанра в живописи? 

– Несомненно. Но с этим связано немало проблем. Дело в том, что после периода авангарда, который сначала ассоциировался с революционными идеями, а потом стал рассматриваться как нечто враждебное и уродливое, был взят курс на восстановление академического искусства под лозунгом борьбы за реализм. Против него восставали и символисты, и авангардисты, но государство поощряло, как считалось, «революционно обновленный» строгий академический канон. И во главе возрожденной академической иерархии снова оказалась историческая живопись, причем в ее рамках сложилась своя иерархия.

Основополагающим считался историко-революционный жанр. Кстати, первые примеры обращения к нему в опоре на опыт авангарда казались перспективным решением вопроса, о чем свидетельствует полотно Александра Дейнеки «Оборона Петрограда». И все же на государственном уровне поддерживался высокий престиж ленинианы, а до 1953 года – и сталинианы. Некоторые картины подобного направления приобрели широкую известность, стали символами эпохи. Это, безусловно, «Ленин на трибуне» Александра Герасимова и его же «Сталин и Ворошилов в Кремле», прозванная в народе «Два вождя после дождя», а также по-своему виртуозная работа Василия Ефанова «Незабываемая встреча» – о Всесоюзном совещании жен хозяйственников. Обращение же к отечественной «старине глубокой» строго регламентировалось в соответствии с идеологическими установками.

– Какие важные события нашего прошлого пока не получили достойного отображения в живописи? Есть такие лакуны? 

– Тут есть о чем подумать. Многое зависит от эпохи, от исторического контекста, от требований времени. Например, тот же Лосенко из пяти предложенных ему сюжетов академической программы, связанных с деяниями князя Владимира, выбрал самый мирный, в котором князь-креститель предстает героем-любовником. Такова специфика галантного XVIII века. А про воинские походы великого князя до сих пор значимых картин не создано…

Не менее очевидна специфика советского времени, когда нельзя было обращаться к сюжетам, которые противоречили патриотическим установкам и концепциям социалистического реализма. Потом изменились общепринятые политические оценки – и живописцы качнулись в другую сторону. Так, в советские времена белых можно было изображать только в разоблачительном ключе, а в последние годы мы все чаще видим обратное.

На моих глазах один и тот же художник – не буду называть фамилию – сначала показывал раскулачивание как естественный и справедливый процесс, а кулаков изображал почти карикатурно. И вдруг в конце 1980-х у него появились полотна, на которых раскулачивание показано как трагедия крестьянства. Вообще же, изучение и анализ таких лакун в разные эпохи – очень достойная тема для исследователей исторической живописи.

– Насколько, на ваш взгляд, интересна современная историческая живопись и есть ли у нее шансы в будущем занять важное место в общественном сознании? 

– Все возможно, шансы есть всегда. И сейчас встречаются довольно интересные полотна. Но к сожалению, в современной исторической живописи преобладает все та же академическая линия, которая по большому счету уже отыграна. На этой ниве рождаются скорее художественные изыски – не скажу, что салонного образца, но близкие к тому.

Сюжеты могут быть совершенно разные, художники по-разному их трактуют, но эстетика остается неизменной. Это не то чтобы тупиковое направление, но большой перспективы в плане эстетической значимости я в таких академических вариациях не вижу. Конечно, многие из картин вызывают интерес у зрителя, в особенности у идейно близкого, патриотически настроенного. Но есть же и другие критерии…

Историческая живопись в конце ХХ века постепенно отказалась от средств модернизма, что заметно сужает ее возможности. Вспомним: во второй половине ХХ века осторожное обращение к модернистским мотивам – к находкам кубизма, экспрессионизма – сделало академическую живопись выразительнее. Например, признанный советский классик Евсей Моисеенко в поздних своих работах, посвященных осмыслению Великой Отечественной и Гражданской войны, не без успеха пытался подобные достижения искусства использовать… Думаю, это интересный путь.

200 картин под одной обложкой 

– Вы были рецензентом недавно вышедшей книги «История Отечества в русской живописи». Чем для вас интересен этот проект и какие нюансы взаимоотношений истории и живописи он приоткрывает? 

Крымский мост. Худ. О.В. Танцюра. 2017 год

– Я считаю, у коллектива, сформированного под эгидой журнала «Историк», получилась серьезная работа, собран огромный пласт русской живописи за несколько веков – 200 картин под одной обложкой. Очень интересно взаимодействие текста и живописи, когда на одном развороте можно увидеть картину и прочитать очерк. Тем более что в своем истоке историческая живопись руководствуется текстами. Это программное искусство, что «История Отечества в русской живописи» наглядно и показывает. Быть может, в книге несколько не хватает рефлексии на тему художественной литературы. Где-то она есть, где-то проступает даже в названии очерков, но, пожалуй, в следующем подобном издании такое направление можно было бы усилить. Всегда интересно сравнить, например, исторический роман и картину со схожими мотивами…

А еще книга интересна как продолжение замечательной традиции. Не случайно во вводной статье к «Истории Отечества в русской живописи» речь идет о книжной серии Иосифа Кнебеля «Картины по русской истории», которая издавалась в 1908–1913 годах. Казалось бы, школьное пособие, но по заказу Кнебеля создавались настоящие шедевры. Вспомним хотя бы «Петра I» Валентина Серова или «Парад при Павле I» Александра Бенуа. Это самые яркие примеры исторической живописи мирискусников и символистов, художников Серебряного века. Закономерно, что в «Истории Отечества в русской живописи» воспроизведены многие картины из блистательной кнебелевской серии. Без них разговор о нашей исторической живописи просто не состоялся бы…

Такой альбом не может не вызвать интереса со стороны педагогов: он необходим школе. Надеюсь, перелистывая его, школьники старших классов начнут понимать, что историческая картина – не иллюстрация, а самостоятельный образ, связанный и с историческим процессом, в котором существует художник, и с научным постижением прошлого, и с эстетическими задачами, поставленными автором полотна. Новое издание, созданное силами вашего журнала, приоткрывает для читателя этот круг проблем, в чем я вижу его главное достоинство.

Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

Что почитать и что увидеть в феврале

января 31, 2020

Добренко Е.А. 

Поздний сталинизм. Эстетика политики. В 2 т. 

М.: Новое литературное обозрение, 2020 

В своем двухтомном фундаментальном исследовании филолог и историк культуры Евгений Добренко обратился к послевоенному периоду советской истории – к эпохе «позднего сталинизма», как он ее определяет. По его мнению, это один из наименее изученных периодов истории СССР. «Послевоенная эпоха всегда находилась в тени куда более бурных и потому интересных для историков эпох – революционной (1920-е), эпохи террора (1930-е) или оттепели (1956–1964)», – пишет он. Эпоха позднего сталинизма, считает автор книги, «затерялась среди исторических всплесков как какой-то исторический провал».

Евгений Добренко категорически не согласен с подобным отношением, поскольку «именно в эти годы – не в 1920-е, не в эпоху террора, не во время войны, но именно после нее – завершалось формирование советской нации». Однако он понимает, почему в исторической науке сложилась традиция не замечать этот период: после десятилетий войн, революций и террора последние восемь лет правления Иосифа Сталина оказались удивительно спокойными, а значит, кажущимися скучными для исследователей. Но именно «в такие стабильные периоды рождаются нации и совершается история». «Эпоха позднего сталинизма была, по сути, итоговой точкой полувекового процесса, называвшегося Русской революцией», – полагает автор.

В исследовании рассматривается связь между послевоенной советской культурной политикой и политической культурой, фактически книга отражает культурную и интеллектуальную историю эпохи. Евгений Добренко сделал попытку рассмотреть прошлое через анализ его культурных текстов – будь то литература, кино, театр, музыка, живопись, архитектура или массовая культура. Обращаясь к основным культурным и политическим вехам послевоенной эпохи, он показывает, как политика сталинизма фактически следовала основным эстетическим конвенциям соцреализма. Эта связь позволила создать новую советскую нацию, основные фобии, травмы, образ врага и весь ментальный профиль которой, окончательно сложившись после войны и пережив не только сталинскую, но и советскую эпоху, определили лицо сегодняшней России.

Структура книги задана девятью основными принципами соцреализма, реконструируемыми автором: принципом преобразования действительности, историзма, идейности, партийности, народности, революционного романтизма, реализма, изображения жизни в формах самой жизни и правдивости. С помощью этого композиционного приема автор постарался продемонстрировать, что политика в период позднего сталинизма была выстроена по законам эстетики соцреализма: «Эта политика потому оставалась столь успешной, что была, по сути, художественной». Он поясняет: «Речь не идет о внешней, бросающейся в глаза установке на эстетизацию, но о подчинении логики этой политики определенной эстетической программе, совпадающей по основным параметрам и принципам с модусами и тропами соцреализма». И подчеркивает, что эпоха позднего сталинизма стала не только концом эпохи, но и началом новой. Вся позднейшая история СССР и современность России, взаимодействуя с продуктами политической культуры этого времени, использовали их как инструментарий, объект или субъект.

При написании книги автор старался создать «такой историко-критический нарратив, который позволял бы хронологически проследить основные события культурной и интеллектуальной жизни позднего сталинизма в их связи с политической историей сквозь призму основных принципов эстетики соцреализма».

Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б. 

«Се яз раб Божий…» Многоименность как фактор и факт древнерусской культуры 

СПб.: Евразия, 2020 

Книга посвящена описанию такого малоисследованного явления средневековой русской культуры, как многоименность. Каким образом у одного и того же человека за жизнь могло накопиться несколько личных имен, употреблялись ли они все вместе или попеременно; каковы были их функции; какими были правила подбора имен и менялись ли они со временем? Эти и некоторые другие вопросы рассмотрели доктора филологических наук Анна Литвина и Федор Успенский в связи с одним из загадочных древнерусских документов – завещанием великого князя Московского Семена Гордого, составленным в охваченной чумой столице.

Флоря Б.Н. 

Россия и восточнославянские земли Польско-Литовского государства в конце XVI – первой половине XVII в. Политические и культурные связи 

М.: Индрик, 2019 

Монография представляет собой итог всестороннего исследования контактов между Россией и восточнославянскими землями Речи Посполитой конца XVI – первой половины XVII века. Доктор исторических наук Борис Флоря показал ошибочность однобоких и идеализированных представлений о характере таких взаимоотношений и продемонстрировал, какое значение имели они для обеих сторон, какие факторы им содействовали, а какие препятствовали. Книга также отвечает на вопрос, почему перелом в развитии этих связей, приведший к воссоединению Украины с Россией, пришелся на конец 1640-х годов.

Артамонов В.А. 

Турецко-русская война 1710–1713 

М.: Кучково поле, 2019 

К началу XVIII века Османская империя, несмотря на поражения под Веной (1683) и при Зенте (1697) и потерю многих своих европейских владений, все еще оставалась великой державой. В реальную угрозу для власти османов превратилась усилившаяся после разгрома шведской армии Карла XII под Полтавой Россия. Стамбул решил вырвать из-под ее контроля ослабленную Речь Посполитую и отвоевать Азов, что и стало главными целями войны 1710–1713 годов. В ходе боевых действий туркам удалось захватить Азов и Таганрог, отрезать Россию от моря, ослабить ее влияние в южнославянских и северокавказских землях. Для Российского государства это означало еще и несколько лишних лет Северной войны. Но, несмотря на неудачи, походы Петра I стали предвестниками поражений Османской империи в войнах следующих ста лет.

Колеров М.А. 

Петр Струве: революционер без масс. 1870–1918 

М.: Книгократия, 2020 

Биография известного русского общественного деятеля Петра Струве (1870–1944) изложена вплоть до периода Гражданской войны в России. Это история политической и идейной борьбы вождя русского марксизма 1890-х, автора первого «Манифеста» РСДРП, одного из отцов кадетской партии, идеолога и редактора важнейших журналов и сборников того времени. Историографическое введение суммирует итоги исследования и публикации наследия Струве.

Эпоха революции и Гражданской войны в России. Проблемы истории и историографии 

Отв. ред. В.В. Калашников; под ред. Д.Н. Меньшикова 

СПб.: СПбГЭТУ «ЛЭТИ», 2019 

Авторы сборника предлагают читателям познакомиться с материалами и докладами, представленными участниками международной конференции «Эпоха революции и Гражданской войны в России. Проблемы истории и историографии». В создании проекта приняли участие ученые из России, США, Великобритании и Японии, что позволило выявить историографические тренды и точки расхождения в трактовках проблем русской революции и Гражданской войны. Особое внимание было уделено процессам, проходившим в регионах бывшей Российской империи, что и обусловило структуру сборника.

Давыдов А.Ю. 

Третий фронт Гражданской войны в России: мешочничество 

СПб.: Евразия, 2019 

В книге рассказывается о российском мешочничестве – популярной в начале XX века форме народного самоснабжения. Доктор исторических наук Александр Давыдов знакомит читателя с формами и этапами эволюции этого социального явления. Основное внимание он уделяет периоду Гражданской войны 1918–1920 годов. «Скрытое от государства теневое хозяйство определяло в изучаемый период повседневную жизнь десятков миллионов людей», – пишет автор. Им предпринята попытка «исследовать проблемы становления нелегальной экономики в России при военном коммунизме, а также определить, как взаимодействовали ее многочисленные представители с советской властью».

Лобанов В.В. 

«Обновленческий» раскол в Русской православной церкви (1922–1946 гг.) 

СПб.: Петроглиф, 2019 

Историк Вячеслав Лобанов на основе широкого круга источников рассмотрел причины, динамику развития и последствия так называемого обновленческого раскола в Русской православной церкви в контексте реалий церковно-государственных отношений и государственной антирелигиозной политики. Работа охватывает период начиная с образования протообновленческих церковных групп в годы Первой русской революции и заканчивая ликвидацией раскола в послевоенном 1946 году, совершенной при активном участии и давлении со стороны государственной власти.

Иванов В.В. 

Глава субъекта Российской Федерации. Историческое, юридическое и политическое исследование (история губернаторов). В 2 т. 

М.: Издание книг.ком, 2019 

Новая книга известного российского политолога Виталия Иванова – результат десятилетнего исследования института главы субъекта Российской Федерации. Опираясь на множество источников, в том числе редких и эксклюзивных, автор детально проанализировал политические реформы, проводившиеся при Михаиле Горбачеве, Борисе Ельцине и Владимире Путине, практику назначения и выборов глав регионов в период 1990–2010-х годов. Это первая и пока единственная подобная работа о российском губернаторском корпусе: до сих пор тему затрагивали очень однобоко или обращались к слишком краткому периоду. В книге, написанной на стыке политической истории, политологии и юриспруденции, разобраны все без исключения назначения и отставки глав регионов, все избирательные кампании, много внимания уделено механизмам принятия кадровых решений, указаны их инициаторы и интересанты. Автор книги – последовательный противник выборности глав регионов, в его исследовании приводится обширная аргументация, обосновывающая эту позицию в контексте конституционного права, российской политической традиции и практической целесообразности.

28 января – 25 марта 

Сальвадор Дали. Магическое искусство 

Центральный Манеж 

Москва, Манежная площадь, 1 

В Манеже открылась крупнейшая в России выставка работ Сальвадора Дали (1904–1989). В экспозицию вошло более 180 произведений классика сюрреализма, которые позволяют проследить весь его творческий путь – от юношеских импрессионистических пейзажей 1910-х до последних абстрактных холстов 1980-х годов. Живопись дополняют рисунки 1930−1940-х годов и полная серия гравюр, иллюстрирующих «Божественную комедию» Данте. Важной частью экспозиции стали иллюстрации художника к книге «50 секретов магического мастерства». Большинство работ прибыло из собраний фонда «Гала – Сальвадор Дали» и Национального музея «Центр искусств королевы Софии». Также показаны работы из частных европейских коллекций.

12 февраля – 10 мая 

Александр III. Император и коллекционер 

Русский музей, Михайловский замок 

Санкт-Петербург, Садовая улица, 2 

К 175-летию со дня рождения Александра III (1845–1894) Русский музей открывает выставку, рассказывающую о нем не только как об императоре, но и как о коллекционере, оказавшем серьезное влияние на развитие музейного дела в России. Еще будучи наследником престола, великий князь Александр Александрович начал увлеченно коллекционировать предметы живописи и прикладного творчества. Став государем, он оказывал покровительство передвижникам, способствовал реформированию Академии художеств, созданию художественных школ и новых музеев в столицах и провинции. Символично, что выставка пройдет в Русском музее, созданном на основе богатейших коллекций императора: именно поэтому открывшийся через год после его кончины, в 1895-м, музей получил имя Александра III и носил его вплоть до революции. Юбилейная экспозиция представит около 300 произведений живописи, графики, скульптуры и прикладного искусства.

25 декабря 2019 года – 29 февраля 

Мир! Дружба! Дизайн! История российского промышленного дизайна 

Новая Третьяковка 

Москва, улица Крымский Вал, 10 

Выставка «Мир! Дружба! Дизайн!» стала результатом сотрудничества двух музеев – Третьяковки и Московского музея дизайна. Посетители могут увидеть дизайнерские разработки, выполненные на советских предприятиях: макеты самолетов и транспортных средств, снегоходы, прототипы радиоаппаратуры, фото- и кинотехнику, бытовые приборы, игрушки и многое другое. Экспозиция, в которой представлено более 300 объектов дизайна, состоит из 12 разделов – от авиации и космонавтики до оптики и спортивного инвентаря.

13 февраля – 24 мая 

Юрий Анненков. Революция за дверью 

Музей русского импрессионизма 

Москва, Ленинградский проспект, 15, стр. 11 

Творчество знаменитого художника Юрия Анненкова (1889–1974) – иллюстратора поэмы Александра Блока «Двенадцать», блистательного портретиста, в чьих работах запечатлены образы Серебряного века русской культуры, – впервые будет представлено в таком объеме: более 100 произведений живописи, графических портретов и эскизов к постановкам из ведущих музеев и частных собраний России и Франции. Зрители увидят работы живописца, художника театра, книжного иллюстратора – неутомимого экспериментатора, в творчестве которого отразился бурный и сложный период русской истории первой половины XX века.

18 января – 16 февраля 

Повесть о царице и львице. Миниатюры лицевого сборника первой половины XIX века 

Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева 

Москва, Андроньевская площадь, 10 

Сюжет «Повести о царице и львице» восходит к средневековому рыцарскому роману об Оттоне и Олунде: в XVII веке он был переработан русскими книжниками в соответствии с канонами древнерусской литературы. В России «Повесть» пользовалась большой популярностью на протяжении нескольких веков. Многие сюжетные линии нашли отражение в «Сказке о царе Салтане» Александра Пушкина. На выставке впервые демонстрируются иллюстрации к «Повести» из сборника, выполненного старообрядческим мастером начала XIX столетия.

Память о войне

января 31, 2020

Наступивший 2020-й – год особый, это Год памяти и славы, год 75-летия Великой Победы над фашизмом. Почти двадцать семь миллионов советских граждан погибли, защищая нашу Родину и мир. Мы не дадим затоптать нашу память о войне

Сегодня мы видим, как политики ряда стран делают все для того, чтобы исказить, переписать историю Второй мировой войны, умалить роль Красной армии в разгроме нацизма. Это недопустимо. Это противоречит не только исторической правде, но и здравому смыслу. Только слабые и лживые политики не могут смириться с ролью СССР в победе над коричневой чумой. При этом одни пытаются навязать миру ложные представления о событиях того времени, другие трусливо молчат. Именно с их молчаливого согласия неонацисты сегодня разрушают могилы наших солдат…

«Мы обязаны защитить правду о Победе, иначе что скажем нашим детям, если ложь, как зараза, будет расползаться по всему миру?» – именно так ставит вопрос в ежегодном послании Президент России Владимир Путин.

Напомню высказывание президента Соединенных Штатов Америки Франклина Рузвельта, который в тяжелые дни апреля 1942 года, еще задолго до окончательной победы над врагом, отдавал должное советским солдатам – «великой русской армии», как он ее называл. «Русские войска уничтожили – и продолжают уничтожать – больше живой силы, самолетов, танков и пушек нашего общего неприятеля, чем все остальные Объединенные Нации, вместе взятые», – писал он. Я думаю, тем политикам, которые принимают решения,

умаляющие вклад СССР в общую победу, следует выучить эту фразу Рузвельта наизусть.

Особенно это касается польских политиков, забывших, видимо, о том, какую цену заплатил Советский Союз за освобождение их страны. Что ж, можно напомнить. Свобода для польского народа была завоевана ценой более полумиллиона жизней советских солдат и офицеров! А сколько потом еще умерли от ран?!

Есть и другие цифры. За годы Второй мировой войны фашистская Германия на территории Польши истребила свыше трех миллионов евреев. Это страшная цифра! То, что это произошло в Польше, не случайно. Именно там были размещены сотни нацистских концлагерей, лагерей смерти, где целенаправленно уничтожали евреев, славян, военнопленных разных национальностей. Во многом этому способствовали та общественная атмосфера, которая сформировалась в предвоенной Польше, позиция руководства этой страны, которое подогревало антисемитские настроения в обществе, создавая почву для последующего геноцида в отношении евреев.

Думаю, пора уже потребовать от нынешнего руководства Польши извинений за то, что происходило в предвоенные годы на территории их государства! Равно как стоит потребовать извинений и за поступки сегодняшних польских политиков. Тех, кто, сознательно искажая действительность, пытается свалить все с больной головы на здоровую.

Между тем именно подвиг советского народа, его самопожертвование и героизм спасли человечество. В победные дни 1945 года этот факт никем не ставился под сомнение. Лидеры антигитлеровской коалиции были уверены, что потомки всегда будут помнить об этом. Как писал в поздравительном письме на имя Иосифа Сталина 23 февраля 1945 года британский премьер-министр Уинстон Черчилль, «будущие поколения признают свой долг перед Красной армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных побед».

Тем, кто сегодня хочет перечеркнуть историю, затоптать память о войне, следует отдавать себе отчет в том, что, ставя под сомнение эти оценки Рузвельта и Черчилля – людей, которые вместе со Сталиным стояли во главе антигитлеровской коалиции, они фактически солидаризируются с теми, против кого в те драматические годы самоотверженно сражались Объединенные Нации. Это путь в никуда, что и было неопровержимо доказано в мае 1945-го.

Фото: МАРАТ АБУЛХАТИН/ТАСС