Archives

К читателям

декабря 25, 2019

Шестой континент

Двести лет назад русские моряки совершили одно из крупнейших географических открытий в истории человечества, обнаружив ранее неизвестный континент – Антарктиду. Отправка в южные широты шлюпов «Восток» и «Мирный» под командованием Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева стала частью масштабного замысла императора Александра I, решившего послать в труднодоступные районы Мирового океана российские исследовательские экспедиции.

Путешествие в южные широты имело приоритетное значение. В то время само существование материка («матерой земли», как тогда выражались) на Южном полюсе Земли многими ставилось под сомнение. Выдающийся английский мореплаватель Джеймс Кук, в первой половине 1770-х годов попытавшийся обнаружить шестой континент, вернулся ни с чем. «Я обошел океан Южного полушария на высоких широтах и совершил это таким образом, что неоспоримо отверг возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь вблизи полюса, в местах, недоступных для плавания. <…> Положен конец дальнейшим поискам Южного материка… Риск, связанный с плаванием в этих необследованных и покрытых льдом морях в поисках Южного материка, настолько велик, что я смело могу сказать, что ни один человек никогда не решится проникнуть на юг дальше, чем это удалось мне. Земли, что могут находиться на юге, никогда не будут исследованы». Время показало, что это было весьма самоуверенное заявление.

Но тогда оно охладило пыл многих. Впрочем, были и те, кто с воодушевлением воспринял сообщение Кука о гипотетической возможности существования континента, пропустив мимо ушей его слова о недостижимости оного. Благодаря им интерес к тайнам Южного океана не ослабевал. Сразу несколько стран – прежде всего Англия и Франция – мечтали о том, чтобы первыми заглянуть за 71°10′ южной широты – туда, куда не рискнул зайти даже отважный капитан Кук.

Чувствуя нарастающий ажиотаж, прославленный русский мореплаватель, руководитель первой отечественной кругосветки Иван Крузенштерн торопил с отправкой «южной» экспедиции. «Славу такового предприятия не должны мы допускать отнять другим у нас; она в продолжение краткого времени достанется непременно в удел англичанам или французам, – писал он 31 марта 1819 года морскому министру Ивану де Траверсе. – По сим-то причинам почитаю я сие предприятие одним из важнейших, кои когда-либо предначинаемы были».

Действительно, подобных экспедиций еще не бывало в истории отечественного флота. Да и сам флот был едва ли не самый юный в мире. Не будем забывать: в отличие от других стран, боровшихся за право быть первооткрывателями Антарктиды, Россия сравнительно недавно стала морской державой. С момента создания русского флота Петром Великим прошло чуть более ста лет. И за это время удалось немало. На счету нашего флота были не только блестящие военные победы петровских и екатерининских времен. «Дней Александровых прекрасное начало» дало целое созвездие ярких свершений иного рода: впервые флот под Андреевским флагом показал себя в кругосветных плаваниях. Экспедиции под командованием Ивана Крузенштерна и Юрия Лисянского (1803–1806), Василия Головнина (1807–1809 и 1817–1819), Михаила Лазарева (1813–1816), Отто Коцебу (1815–1818) стали выдающимися событиями всемирной истории мореплавания. Кругосветки сопровождались многочисленными открытиями новых островов, тут же получавших русские наименования. Естественно, мечта первыми обнаружить затерянный во льдах шестой континент не давала покоя многим. И она сбылась: «16 генваря [1820 года] достигли мы широты 69°23′ S, где встретили матерый лед чрезвычайной высоты, и… простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение», – вспоминал, вернувшись из плавания, Михаил Лазарев…

Шестой год своего существования журнал «Историк» не случайно решил начать с номера, повествующего о подвиге русских моряков. Нам показалось это тем более оправданным еще и потому, что наступивший 2020-й объявлен Президентом России Владимиром Путиным Годом памяти и славы. Мы должны помнить тех, кто защитил страну в дни великих испытаний, гордиться их подвигом. Мы должны знать и чтить всех, кто отстаивал интересы нашей Родины на всем протяжении ее долгой и непростой истории. В этом длинном строю героев, безусловно, есть и те, кто 200 лет назад, рискуя собственной жизнью, первым достиг берегов Антарктиды. Их памяти и их славе мы посвящаем этот номер.

Новости о прошлом

декабря 25, 2019

Возрождение из руин

Завершилась реконструкция Троекуровских палат в Москве

По инициативе председателя Государственной Думы Вячеслава Володина отреставрировано одно из старейших зданий Москвы. Расположенное в самом центре столицы, рядом с Домом союзов, оно было возведено в XVII веке. Его древнейшая часть – подклеты – относится к постройке, запечатленной на плане Москвы еще в 1626 году. Исследователи предполагают, что уже в это время палаты могли принадлежать князьям Троекуровым. В 1680 году верхний деревянный терем трехэтажных палат был уничтожен пожаром. Их перестроили в стиле московское барокко к 1691 году, и тогда третий этаж стал каменным, парадным, с пышными белыми наличниками. Сохранилась запись о том, что Петр I на новоселье преподнес владельцу этой усадьбы, главе Стрелецкого приказа Ивану Троекурову 40 соболей.

Троекуровские палаты оставались жилыми вплоть до второй половины 1950-х годов. В 1964-м их передали Музею музыкальной культуры имени М.И. Глинки, но в 1980-х музей переехал в специально построенное для него здание на улице Фадеева, и с тех пор исторические помещения на Охотном Ряду пустовали, постепенно ветшая. В 1994 году палаты и вовсе оказались на закрытой территории, поскольку в находящееся по соседству здание бывшего Госплана СССР вселилась вновь созданная тогда Государственная Дума. Едва ли не каждый созыв нижней палаты высказывал намерения отреставрировать старинный особняк, однако реализовать эти планы удалось только сейчас. Как отметил во время осмотра палат Вячеслав Володин, до начала работ во дворе Госдумы «были настоящие руины, а теперь это прекрасное здание, живая история». Планируется, что вскоре туда переедут думские комитеты по международным делам, по делам СНГ и культуре, а кроме того, Троекуровские палаты будут использоваться для приемов иностранных делегаций.

Грозный вернулся в слободу

Установлен второй памятник первому русскому царю

Это произошло в городе Александрове Владимирской области. А первый в истории России памятник царю Ивану IV был открыт в Орле 14 октября 2016 года. Впрочем, инициаторы установки александровского памятника уточняют: на набережной речки Серой он уже побывал, а теперь лишь вернулся на свое место. Действительно, воздвигнутый в апреле 2017-го монумент почти сразу же демонтировали. И вот спустя два с половиной года памятник, созданный скульптором Василием Селивановым и подаренный городу Фондом сохранения культурного наследия «Русский витязь», был возвращен и торжественно открыт.

Личность Ивана Грозного до сих пор вызывает ожесточенные споры: многие активисты выступают против почитания памяти первого русского царя. В связи с этим обстоятельством и было принято решение о демонтаже. В итоге бронзовый Грозный на два года отправился на Аллею правителей в Петроверигском переулке в Москве. Сейчас, после наведения порядка на городской набережной, памятник вновь установлен возле музейного комплекса «Александровская слобода». Именно отсюда – из этой слободы – на протяжении полутора десятилетий, в 1564–1581 годах, Иван IV правил своим государством.

Донские «амазонки»

Под Воронежем обнаружили гробницу четырех скифских женщин-воительниц

В курганном могильнике Девица V в Острогожском районе Воронежской области обнаружены останки лиц женского пола, живших, по всей видимости, во второй половине IV века до н. э. Открытие сделали сотрудники Донской экспедиции Института археологии РАН, исследующие могильник с 2010 года. По их мнению, речь идет о погребении так называемых «скифских амазонок».

Археологам повезло. Северная часть кургана, где обнаружили останки женщины и девушки, была разграблена столетия назад, и это большая удача, что захоронение хоть как-то сохранилось. Южная же часть кургана, к счастью, оказалась нетронутой: там учеными был найден скелет молодой женщины в позе «всадника», а также погребение пожилой по тем временам воительницы – ее возраст составлял 45–50 лет. Последняя была похоронена в скифском парадном головном уборе – калафе, который украшают золотые пластины (стленгиды) с растительным орнаментом и ободки с подвесками в виде амфор. Это первая подобная находка на месте погребения «амазонок»: ранее калафы находили в царских или очень богатых курганах степной, а не лесостепной зоны. К тому же археологи отмечают, что им впервые удалось обнаружить такой головной убор в полной сохранности. Пока для исследователей остается загадкой, почему четыре женщины разного возраста, на костях которых нет никаких следов травм или серьезных ранений, были одновременно похоронены в одном кургане.

Фото: DUMA.GOV.RU

Тест от «Историка»

декабря 25, 2019

Внимательно ли вы читали январский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. Как был назван первый остров за Южным полярным кругом, открытый экспедицией Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева?

1. Землей Александра I.

2. Островом Святого Николая.

3. Островом Петра I.

4. Островом Надежды.

2. Он был близким другом Александра Грибоедова.

1. Фаддей Булгарин.

2. Александр Шишков.

3. Иван Киреевский.

4. Александр Пушкин.

3. Решение создать концлагерь под Освенцимом (Аушвицем) принял…

1. …Рудольф Хёсс.

2. …Адольф Гитлер.

3. …Генрих Гиммлер.

4. …Герман Геринг.

4. Первая отечественная научная станция в Антарктиде получила название…

1. …Восток.

2. …Мирный.

3. …Пионерская.

4. …Молодежная.

5. Этот полярник участвовал в Первой советской антарктической экспедиции.

1. Иван Папанин.

2. Александр Гусев.

3. Владимир Визе.

4. Отто Шмидт.

6. Этого звания Андрей Сахаров не был лишен в годы опалы.

1. Трижды Герой Социалистического Труда.

2. Лауреат Ленинской премии.

3. Лауреат Сталинской премии.

4. Академик.

Правильные ответы см. на с. 79

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Островом Петра I. 2. Фаддей Булгарин. 3. Генрих Гиммлер. 4. Мирный. 5. Александр Гусев. 6. Академик.

В поисках Южного континента

декабря 25, 2019

Русские моряки смогли первыми подойти к берегам ледового материка. Это случилось 16 (28) января 1820 года. Чуть позже открытый ими континент назовут Антарктидой, что в буквальном переводе означает «напротив Арктики»

Начиная с XVI века на географических картах вблизи Южного полюса изображался предполагаемый материк в самых невероятных конфигурациях, но доказать его существование долгое время не удавалось. Не смогла этого сделать и специально снаряженная в 1772 году английская экспедиция во главе с Джеймсом Куком. Знаменитый путешественник неоднократно пересекал Южный полярный круг, преодолел 71-й градус южной широты, однако, встретив сплошное ледяное поле, повернул обратно, по окончании путешествия «неоспоримо отвергнув» саму «возможность существования материка, который если и может быть обнаружен, то лишь близ полюса, в местах, недоступных для плавания».

В дальнейшем Кук иногда возвращался к мысли о возможности открытия Южной земли, но при этом считал ее бесполезной для человечества из-за царящего там вечного холода и никогда не тающего льда. Впрочем, эти его предположения фактически не были приняты во внимание европейскими учеными, услышавшими в первую очередь слова об отсутствии в Антарктике материка. Такая точка зрения и послужила причиной отказа почти на 50 лет от попыток отыскать континент, расположенный на крайнем юге нашей планеты. Но так продолжалось лишь до тех пор, пока к Южному полюсу не отправились русские моряки.

Экспедиции – быть!

План первого русского антарктического плавания был частью большого проекта, подготовленного правительством и предусматривавшего одновременное снаряжение двух экспедиций в наиболее труднодоступные районы Мирового океана – к Южному и Северному полюсам. Свои предложения, касающиеся задач и сборов таких экспедиций, выдвигали известные ученые и мореплаватели того времени – выдающийся гидрограф, член Адмиралтейств-коллегии Гавриил Сарычев, начальник первой русской кругосветной экспедиции Иван Крузенштерн и совершившие уже по два кругосветных плавания Василий Головнин и Отто Коцебу.

10 января 1819 года морской министр Иван де Траверсе во время встречи с императором Александром I смог заинтересовать его этими идеями. Менее чем через месяц министр направил предписание в Адмиралтейств-коллегию о подготовке по повелению государя в будущую навигацию двух шлюпов и двух транспортов – в район Южного полюса и для отыскания прохода через Берингов пролив в Атлантический океан. Руководителем антарктической экспедиции Крузенштерн предложил назначить Фаддея Беллинсгаузена, которого хорошо знал по кругосветному плаванию. В письме де Траверсе он охарактеризовал его так: «Превосходный морской офицер и имеет редкие познания в астрономии, гидрографии и физике».

В результате усилий правительства была снаряжена антарктическая экспедиция в составе двух судов – шлюпов «Восток» и «Мирный». Ее начальником и командиром «Востока» стал капитан 2-го ранга Беллинсгаузен. Командование вторым кораблем было поручено молодому моряку, уже совершившему кругосветное плавание и успевшему прекрасно зарекомендовать себя, – лейтенанту Михаилу Лазареву, будущему выдающемуся адмиралу.

«До отдаленнейшей широты»

Таких экспедиций еще не бывало в российском флоте. Морское министерство осуществляло строгий надзор за ее снаряжением. Чтобы ускорить отправку, было решено вместо строительства нового шлюпа использовать транспорт «Ладога», переименовав его в «Мирный». Этот корабль имел меньшие размеры по сравнению с «Востоком» и уступал ему в скорости. Лазарев, принявший на себя непосредственное руководство всеми подготовительными работами, приложил огромные усилия для внесения изменений в конструкцию «Мирного» с целью повысить его надежность и улучшить мореходные качества. Шлюп получил вторую обшивку из дубовых досок, закрепленных медными гвоздями, а его подводную часть обшили медными листами. Кроме того, были установлены дополнительные крепления корпуса корабля, сосновый руль заменили дубовым, укрепили такелаж и изготовили более прочные паруса. Лазарев позднее писал: «Своим же шлюпом я был очень доволен».

На шлюпе «Восток», построенном английским корабельным инженером на русской службе Вениамином Стокке, также были проведены большие работы по устранению недостатков конструкции, однако он оказался в итоге недостаточно надежен для плавания во льдах и в условиях сильных штормов. Постоянный ремонт уже в ходе экспедиции изматывал команду, и данное обстоятельство стало причиной более раннего, чем планировалось, ухода кораблей из высоких южных широт в конце января 1821 года.

Оба командира шлюпов с досадой указывали на то, что для совместного плавания были выбраны слишком разнотипные суда. Беллинсгаузен писал: «Каждый морской офицер видел, какое должно быть неравенство в ходу со шлюпом «Восток», следовательно, какое будет затруднение оставаться им в соединении и какая от сего долженствовала произойти медленность в плавании». Заглядывая вперед, отметим, что лишь благодаря высокому мастерству командиров корабли ни разу случайно не разлучились, несмотря на исключительно плохие условия плавания в антарктических водах – частые штормы, сложную ледовую обстановку, густые туманы и снежные бури.

Беллинсгаузен и Лазарев получили право самим подбирать себе команду. Все офицеры и нижние чины в экипажах судов были из числа добровольцев. На шлюпе «Восток» также находились выдающийся астроном, профессор Казанского университета Иван Симонов и художник Павел Михайлов. Всего в плавание на «Востоке» отправилось 117 человек, на «Мирном» – 72 человека.

Снабжение экспедиции, невзирая на спешку, удалось организовать в целом хорошо. Корабли были обеспечены лучшими морскими и астрономическими приборами и инструментами, имевшимися в России. На судах предусматривалось в достатке всевозможных средств против цинги – не только лимонов, как то принято было в Европе, но и исконно русских горчицы и квашеной капусты. Имелся запас крепкого рома для согревания в холода, а также красного вина для добавления к питьевой воде при плавании в жарком климате. Команды располагали несколькими комплектами сменной и теплой одежды.

Перед отправлением Беллинсгаузен получил четыре инструкции. Две из них были от морского министра и содержали указания общего характера, касающиеся маршрута следования, соблюдения дисциплины на кораблях, контактов с местными жителями, передачи полученных сведений с идущими в Европу судами, а также проведения научных наблюдений и сбора минералогических и других коллекций. Относительно главной цели начальнику экспедиции от имени императора предписывалось следующее: «…он отправится для обозрения острова Георгия, находящегося под 55-м градусом южной широты, а оттуда к земле Сандвичевой и, обошед ее с восточной стороны, пустится к югу и будет продолжать свои изыскания до отдаленнейшей широты, какой только он может достигнуть, употребит все возможное старание и величайшее усилие… сколько можно ближе к полюсу отыскивая неизвестные земли, и не оставит сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях». Две другие инструкции, от Адмиралтейств-коллегии и Адмиралтейского департамента, касались соблюдения норм морского международного права и необходимых мер к сохранению здоровья экипажей, ведения записей по навигации, астрономии и гидрографии, журнала путешествия и зарисовок.

Как видим, перед экспедицией ставились многообразные и хорошо продуманные задачи. Их выполнение должно было способствовать достижению основной цели – получению новых знаний о планете Земля. Для проверки готовности кораблей к выходу в море 23 июня 1819 года на них побывал де Траверсе с главным командиром Кронштадтского порта Федором Моллером, а на следующий день шлюп «Восток» посетил Александр I, пожелав его экипажу благополучного плавания. Наконец, на аудиенции в Петергофе 25 июня император дал Беллинсгаузену наказ, чтобы русские моряки «во время пребывания у просвещенных, равно и у диких, народов снискивали любовь и уважение; сколь можно дружелюбнее обходились с дикими народами и без самой крайности не употребляли огнестрельного оружия».

К Южному полюсу

В шесть часов вечера 4 июля 1819 года «Восток» и «Мирный» снялись с якоря и вышли из Кронштадта. Уже 29 июля после короткой стоянки в Копенгагене они прибыли в британский Портсмут, где провели целый месяц. Там были приобретены новейшие хронометры, секстаны, телескопы и другие навигационные инструменты, которые тогда еще не производились в России, а также морские карты хорошего качества, достать которые оказалось непросто и в Англии.

Совершив заход на Тенерифе, 2 ноября шлюпы бросили якорь на рейде Рио-де-Жанейро. Пополнив запас провизии и проведя необходимый ремонт, 22 ноября они направились на юг. Спустя два дня Беллинсгаузен пригласил Лазарева к себе на корабль и сообщил ему важные инструкции на случай неожиданного разлучения судов при плавании в неизвестных водах.

15 декабря экспедиция прибыла к острову Южная Георгия, в последующие дни сделав точное описание его берегов и открыв островок, получивший имя первым увидевшего его второго лейтенанта шлюпа «Мирный» Михаила Анненкова. 22 декабря было совершено первое крупное открытие: ранее неизвестный архипелаг Беллинсгаузен назвал островами маркиза де Траверсе, а некоторые из них (Лескова, Завадовского) – в честь участников плавания. Начальник экспедиции со свойственной ему наблюдательностью и обстоятельностью писал: «Сопутствовали нам разные птицы и пингвины во множестве; они имеют свойство, вынырнув из воды, перекликаться, подобно как люди в лесах один другому подают голос».

29 декабря корабли подошли к открытым Куком Южным Сандвичевым островам, которые он назвал в честь первого лорда британского Адмиралтейства графа Сандвича. Обследование берегов показало, что объекты, которые знаменитый путешественник считал мысами Земли Сандвича, на самом деле являются отдельными островами, координаты которых были нанесены русскими моряками на карту. Отсюда экспедиция устремилась дальше на юг. Погода вскоре резко ухудшилась: пошел снег, набегали шквалы, а туман порой становился таким густым, что с корабельной кормы не видно было бака.

«Матерый лед»

Русские мореплаватели уже на первом этапе плавания в Антарктике совершили в общей сложности шесть подходов к цели (как тогда говорили, «покушений»), несколько раз пересекли 69-й градус южной широты и вплотную приближались к неизведанному материку. Во время первой и второй попытки захода в высокие южные широты с 4 по 8 января 1820 года огромные ледяные поля не позволили им пройти далее широты 60º25′.

16 (28) января корабли экспедиции находились в районе нынешнего берега Принцессы Марты, преимущественно зоны шельфовых ледников, примыкающих к материковому ледниковому покрову. В этот день Беллинсгаузен сделал запись, которой суждено было стать исторической: «Продолжая путь на юг, в полдень в широте 69º21’28», долготе 2º14’50» мы встретили льды, которые представились нам сквозь шедший тогда снег в виде белых облаков. <…> Я привел в бейдевинд на SO [взял курс на юго-восток. – «Историк»], и, пройдя сим направлением две мили, мы увидели, что сплошные льды простираются от востока чрез юг на запад; путь наш вел прямо в сие льдяное поле, усеянное буграми». По сути, это и был неизведанный «льдинный материк», и этим днем датируется открытие Антарктиды. Русские моряки находились в тот момент на расстоянии немногим более 20 миль от берега. Слова «льдяное поле, усеянное буграми» указывают на предположение Беллинсгаузена, вскоре подтвердившееся, что перед ними раскинулся неизвестный континент.

Чрезвычайная осторожность руководителя экспедиции в оценке увиденного делает ему честь как ученому. Между тем существует мнение, что первоначальный текст записи был изменен Логгином Голенищевым-Кутузовым, первым редактором книги Беллинсгаузена, опубликованной в Петербурге в 1831 году. На справедливость таких предположений указывает содержание рапорта Беллинсгаузена морскому министру из Порт-Джексона (Сиднея) от 8 апреля 1820 года, где он пишет, что 16 января «встретил сплошной лед, у краев один на другой набросанный кусками, а внутрь к югу в разных местах по оному видны ледяные горы». Как видим, вместо слов «льдяное поле, усеянное буграми» тут сказано конкретнее: «ледяные горы». Автор предисловия к английскому переводу книги Беллинсгаузена, вышедшему в 1945-м, знаток Антарктики, первый директор Института полярных исследований имени Скотта (Кембридж) Фрэнк Дебенхем по этому поводу отмечал: «Он видел материк, но не опознал его как таковой».

Лазарев, судя по всему, разделял взгляд Беллинсгаузена на материковое происхождение «ледяных гор». В письме своему другу Алексею Шестакову от 24 сентября 1821 года он указал, что 16 января 1820-го они «встретили матерый лед чрезвычайной высоты» и, пытаясь продвинуться на юг, «всегда встречали льдинный материк, не доходя до 70°». В 1983 году советская океанографическая экспедиция на судах «Адмирал Владимирский» и «Фаддей Беллинсгаузен», повторившая маршрут «Востока» и «Мирного», достигнув точки с координатами, приведенными Беллинсгаузеном, установила, что русские моряки тогда «находились на визуальной видимости берега и не увидели его только из-за плохой погоды».

Встретив сплошные льды, «Восток» и «Мирный» отошли на северо-восток, а потом вновь направились к югу. В следующий раз они находились очень близко к Антарктиде с 1 по 7 февраля 1820 года – у нынешнего берега Принцессы Астрид, и участники экспедиции вновь увидели материк. Вот из записи Беллинсгаузена от 5 февраля: «Льды к SSW [юго-юго-западу. – «Историк»] примыкаются к льду гористому, твердо стоящему; закраины оного были перпендикулярны и образовали заливы, а поверхность возвышалась отлого к югу на расстояние, пределов которого мы не могли видеть с салинга [вторая снизу площадка на мачте. – «Историк»]. <…> Видя льдяные острова, поверхностью и краями сходные с поверхностью и краями большого вышеупомянутого льда, пред нами находящегося, мы заключили, что сии льдяные громады и все подобные льды от собственной своей тяжести или других физических причин отделились от матерого берега».

Уже того, что увидели русские мореплаватели, было вполне достаточно, чтобы считать главную задачу экспедиции выполненной. Безусловно, они видели берег материка – покрытый льдом, гористый и необозримый, близкий, но пока недостижимый. Но они на этом не остановились.

Ранним утром 6 февраля шлюпы, маневрируя, вновь попытались пройти к югу, и за 69-м градусом им открылась уже знакомая картина. В том же рапорте на имя де Траверсе Беллинсгаузен писал: «Здесь за льдяными полями мелкого льда и островами виден материк льда, коего края отломаны перпендикулярно и который продолжается по мере нашего зрения, возвышаясь к югу подобно берегу». На близость берега указывало и обилие круживших над кораблями птиц, являющихся предвестниками земли.

Обратимся еще раз к мнению Дебенхема: «Записи в журнале от 5 и 6 февраля еще более волнующие. <…> Не может быть никакого разумного сомнения в том, что командир видел перед собой континент, покрытый льдом и возвышающийся складками одна за другой на большое расстояние, и нельзя было не осознать, что лед сам по себе не может принимать такую форму или достигать такой толщины, будучи на плаву. Нет лучшего описания, чем данное им, которое можно было бы применить для описания сотен миль этого пространства Антарктического материка, каким мы теперь его знаем».

Новые горизонты

Меж тем антарктическое лето заканчивалось, и оставаться далее в этих краях экспедиции было слишком опасно. Всего с декабря 1819-го по март 1820 года она находилась во льдах 58 дней. Корабли повернули на север, направляясь к месту следующей стоянки – в австралийский Порт-Джексон.

После отдыха в Австралии экспедиция несколько месяцев провела в тропиках Тихого океана. К востоку от острова Таити в июле 1820 года ею была открыта группа островов, названная Беллинсгаузеном островами Россиян (среди них острова Кутузова, Барклая-де-Толли, Раевского, Ермолова, Чичагова, Аракчеева, Крузенштерна и другие). Вернувшись в Порт-Джексон и отремонтировав суда, 31 октября экспедиция вновь вышла в море, чтобы обойти еще не посещенные ею сектора Антарктики.

В начале ноября на шлюпе «Восток» обнаружилась течь в носовой части, ликвидировать которую в море было невозможно. Несмотря на это, Беллинсгаузен решил продолжить плавание. 28 ноября шлюпы пересекли 62-й градус южной широты и, встретив сплошное поле льда, направились вдоль него. Почувствовав приближение шторма, начальник экспедиции отвел корабли подальше ото льдов – в противном случае налетевшая буря наверняка погубила бы шлюпы, дрейфовавшие наудачу ночью в бушующем океане!

Во время вторичного захода в Антарктику было предпринято несколько попыток продвижения к югу. Однако в том секторе край Антарктиды расположен намного ближе к Южному полюсу, поэтому непроходимые льды простираются далеко на север, преграждая путь парусным судам. Лишь четвертая попытка увенчалась успехом: 10 января 1821 года был открыт остров, получивший имя Петра I. Впервые за все плавание в Антарктике члены экспедиции увидели землю, не скованную льдом, – высокие скалы, покрытые снегом. В тот день корабли достигли наибольшей южной широты – 69º21’42». Вдохновленный открытием, Беллинсгаузен писал: «Ныне обретенный нами берег подавал надежду, что непременно должны быть еще другие берега, ибо существование токмо одного в таковом обширном водном пространстве нам казалось невозможным».

17 января экспедицию ждал новый успех: был открыт берег Александра I. Вплоть до 1940 года считалось, что этот берег относится к материку, и потому он получил название Земля Александра I. Как установили полярники уже в ХХ веке, это все-таки остров протяженностью 378 км, отделенный от континента узким проливом и связанный с ним единым покровом шельфового льда.

Экспедиция вокруг Южного полюса завершалась. 20 января 1821 года Беллинсгаузен направился к Южным Шетландским островам, об открытии которых он узнал, еще находясь в Австралии. Многие из этих островов русские моряки нанесли на карту, и всем им были даны названия в честь сражений Отечественной войны 1812 года и ее героев. Впоследствии английские географы бесцеремонно удалили эти названия с карт, заменив их своими и проигнорировав результаты русской экспедиции, доказавшей, что эта земля является грядой островов, и выполнившей их картографирование.

Шлюпы замкнули маршрут вокруг Южного материка – и это был факт небывалый. После ремонта в Рио-де-Жанейро «Восток» и «Мирный» направились домой, зайдя по пути в Лиссабон, и 24 июля 1821 года стали на  якорь на Малом Кронштадтском рейде. Участникам экспедиции устроили торжественную встречу, на которую прибыл сам Александр I.

Плавание продолжалось 751 день, из которых корабли перемещались под парусами 527 дней и стояли на якоре 224 дня. Всего ими было пройдено свыше 49 тыс. морских миль, что более чем в два раза превышает длину экватора.

Череда открытий

Главный результат экспедиции – открытие Антарктиды, последнего неизвестного материка на планете. Русские моряки первыми увидели покрытые льдом берега и сумели дать верное физико-географическое описание «ледяных гор» шестого континента. Свершилось выдающееся географическое открытие, сравнимое с открытием Америки. Кроме того, экспедицией было открыто 29 островов: 2 острова в Антарктике, 8 – в южном умеренном поясе и 19 – в жарком поясе.

Была проведена огромная научная работа: определены точные координаты многих островов и других объектов, составлено большое количество карт и описаний льдов. На шлюпах производились систематические измерения параметров окружающей среды и земного магнетизма, было выполнено множество важных океанографических исследований. Участники экспедиции собрали богатые этнографические, зоологические и ботанические коллекции, которые привезли в Россию и передали в различные музеи, где они хранятся до сих пор. Заслугой русских моряков по праву считается умелое маневрирование в тяжелейших полярных условиях. Благодаря превосходному знанию морского дела Беллинсгаузеном и Лазаревым их корабли прошли через все испытания.

К сожалению, подробный отчет Беллинсгаузена об экспедиции был издан с большим запозданием, лишь через 10 лет после завершения плавания, к тому же тиражом всего 600 экземпляров, что сделало его раритетом даже в России. Еще меньшим тиражом – 200 экземпляров – был отпечатан «Атлас к путешествию капитана Беллинсгаузена». За рубеж попало лишь несколько книг, причем без атласа карт и видов. В результате в течение почти полувека о достижениях русской экспедиции не было известно широкому кругу иностранных ученых, и в начавшихся спорах о приоритете в открытии Антарктиды ее заслуги не принимались в расчет.

И все же первенство русских, хоть и с запозданием, было отмечено многими зарубежными учеными. Так, в 1867 году немецкий географ Август Петерман, ознакомившись с книгой Беллинсгаузена, указывал, что тот положил на карту 214 тыс. совершенно незнакомых до него квадратных миль. «Но эта заслуга Беллинсгаузена еще наименьшая, – подчеркивал ученый. – Важнее всего то, что он бесстрашно пошел против решения Кука, царившего во всей силе в продолжение 50 лет и успевшего уже прочно укорениться. За эту заслугу имя Беллинсгаузена можно прямо поставить наряду с именами Колумба, Магеллана, Джеймса Росса и другими – с именами тех людей, которые не отступали перед трудностями и воображаемыми невозможностями, которые шли своим самостоятельным путем и потому были разрушителями преград к открытиям, которыми обозначаются эпохи».

Лишь в 1902 году полный текст отчета Беллинсгаузена был издан на немецком языке, а на английский его перевели еще через 40 с лишним лет. Известный британский полярный исследователь Роберт Скотт в книге о своем путешествии в Антарктиду в 1905 году отмечал: «Беллинсгаузен был определенно первым, кто открыл землю в пределах Южного полярного круга. <…> К сожалению, мало кто знал о его плавании, так как его отчет никогда не был переведен на английский язык».

И тем не менее после публикации за рубежом отчета Беллинсгаузена споры о приоритете в открытии Антарктиды разгорелись с новой силой. Иностранные ученые не желали признавать заслуги русских моряков под надуманным предлогом: якобы неясно, что следует понимать под терминами «материк льда», «ледяные горы», «матерый лед», которые использовали участники экспедиции. Ситуация усугублялась тем, что при переводе, как выяснилось, эти термины потеряли свой первоначальный смысл. Вскоре стало очевидно, что движущей силой таких разногласий было не установление истины, а оправдание посягательств различных стран на антарктические территории…

Все, кто искал новые земли за Южным полярным кругом или открывал их случайно, встретили на своем пути одни и те же препятствия. Всё решали искусство кораблевождения, степень подготовки, наблюдательность, настойчивость и способность терпеть тяготы путешествия. Устремившись в этот поход, русские моряки приняли вызов, брошенный им великими мореплавателями прошлого. Лазарев писал: «Кук задал нам такую задачу, что мы принуждены были подвергаться величайшим опасностям, чтобы, как говорится, не ударить в грязь лицом». После завершения плавания он с чувством выполненного долга восклицал: «Каково ныне русачки наши ходят!»

Путь русских моряков был таким же, как у других, но они не отступили. Поэтому именно они стали первыми.

 

 

Лента времени

3 февраля 1819 года

Морское министерство России приняло решение об одновременной отправке экспедиций в Арктику и Антарктику.

4 июля 1819 года

Шлюпы «Восток» и «Мирный» вышли из Кронштадта.

2 ноября 1819 года

Корабли экспедиции прибыли в Рио-де-Жанейро.

15 декабря 1819 года

Русские моряки достигли берегов Южной Георгии и затем исследовали их, открыв остров, получивший имя лейтенанта Михаила Анненкова.

22 декабря 1819 года

Открыт архипелаг, названный островами маркиза де Траверсе.

16 января 1820 года

Экспедиция достигла шельфовых ледников Антарктиды в районе нынешнего берега Принцессы Марты.

5–6 февраля 1820 года

«Восток» и «Мирный» вновь находились в зоне шельфовых ледников – у нынешнего берега Принцессы Астрид.

13–14 февраля 1820 года

Русские моряки еще раз подошли к берегам Антарктиды – в районе нынешней Земли Эндерби, но не увидели их из-за сильного тумана.

Конец марта – начало апреля 1820 года

«Восток» и «Мирный» бросили якорь в Порт-Джексонском заливе (Сидней).

7 мая 1820 года

Экспедиция направилась к островам в Полинезии.

24 мая 1820 года

Шлюпы прибыли в Новую Зеландию (залив Королевы Шарлотты).

Июль 1820 года

Нанесена на карту гряда атоллов архипелага, названного островами Россиян (ныне Туамоту). Отдельные острова получили имена в честь русских генералов и адмиралов.

30 июля – 8 августа 1820 года

После короткой стоянки у острова Таити открыты еще несколько атоллов, один из которых получил имя великого князя Александра Николаевича (ныне Ракаханга).

19 августа 1820 года

Открыты острова архипелага Фиджи, названные в честь участников экспедиции художника Павла Михайлова и астронома Ивана Симонова.

17 ноября 1820 года

Снова отправившись из Сиднея в высокие южные широты, «Восток» и «Мирный» достигли острова Маккуори.

10 января 1821 года

Открыт остров у побережья Антарктиды, получивший имя Петра I.

17 января 1821 года

Открыта Земля Александра I – остров, который русские моряки сочли частью Южного материка.

24–29 января 1821 года

Изучены и нанесены на карту многие из Южных Шетландских островов.

27 февраля 1821 года

«Восток» и «Мирный» вновь прибыли в Рио-де-Жанейро.

24 июля 1821 года

Возвращение экспедиции в Кронштадт.

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, ВОО «РГО», ХУДОЖНИК ЮРИЙ РЕУКА

Картографическая экспансия?

декабря 25, 2019

Многие географические объекты, которым были присвоены названия в ходе первой русской антарктической экспедиции, со временем получили англоязычные наименования. Почему так произошло?

Некоторым открытым и нанесенным на карту в 1819–1821 годах географическим объектам начальник экспедиции Фаддей Беллинсгаузен дал имена ее участников. Так, острова в южной части Атлантического океана получили названия в честь лейтенантов Михаила Анненкова и Аркадия Лескова и капитан-лейтенанта Ивана Завадовского. Именем Петра I был назван первый остров, открытый за Южным полярным кругом. Вскоре на карте появилось и имя императора Александра I. Беллинсгаузен писал: «Простирая плавания в южных больших широтах для исполнения воли государя, я почел обязанностью назвать обретенный нами берег берегом Александра I, яко виновника сего обретения. Памятники, воздвигнутые великим людям, изгладятся с лица земли все истребляющим временем, но остров Петра I и берег Александра I, памятники, современные миру, останутся вечно неприкосновенны от разрушения и передадут высокие имена позднейшему потомству».

В конце января 1821 года экспедицией был назван остров в честь адмирала Александра Шишкова. Но на большинстве современных карт он обозначен как остров Кларенс. И увы, это далеко не единственный такой случай. Расположенный неподалеку остров Мордвинова (также нареченный в честь русского адмирала) англичане стали именовать островом Элефант, а остров Рожнова, получивший имя адмирала Петра Рожнова, британским мореплавателем Джеймсом Уэдделлом был указан на картах как Гиббс.

Не повезло и названиям островов, призванным увековечить память о сражениях войны 1812 года и Заграничных походов русской армии. На это обратил внимание Президент России Владимир Путин, выступая 27 апреля 2018 года на заседании попечительского совета Русского географического общества: «Сегодня лишь единицы знают, что историческое название острова Смит – это Бородино, что Сноу – это Малоярославец. А Ливингстон – на самом деле Смоленск». Список можно продолжить: остров Березина англичане обозначили как Гринвич, Полоцк – как остров Роберт, Лейпциг – как Нельсон, а Ватерлоо – как Кинг-Джордж. В группе Южных Шетландских островов русские названия утратили и некоторые другие, например остров Михайлова (назван «в воспоминание искренней ко мне приязни капитан-командора Михайлова», писал Беллинсгаузен). Он переименован англичанами в остров Корнуэллс.

Похожая ситуация сложилась с названиями островов, открытых русской экспедицией в Полинезии. Правда, они получили не европейские наименования, а местные: атолл Аракчеева – Фангатау, Барклая-де-Толли – Рароиа, Кутузова – Макемо, Крузенштерна – Тикехау и т. д. А весь огромный включающий их архипелаг, нареченный Беллинсгаузеном островами Россиян, стал называться Туамоту. Казалось бы, это вполне справедливо, но почему-то находящиеся рядом острова носят данное французами название Маркизских, как и названные Джеймсом Куком острова Общества (Сосьете).

Так что это – очередной заговор против России или просто череда нелепых случайностей? Член Русского географического общества Валерий Лукин, многие годы являвшийся заместителем директора Арктического и антарктического НИИ и начальником Российской антарктической экспедиции, по просьбе журнала «Историк» прокомментировал эту ситуацию, подчеркнув, что «неиспользование в других странах русских географических названий в Антарктике остается исключительно российской проблемой, а не происками наших западных конкурентов». По его словам, «страна, желающая пропагандировать свои исследования в области наук о Земле, должна заботиться об издании отечественного картографического материала, переводе его на другие языки и распространении таких материалов среди зарубежных пользователей». Между тем даже сам отчет Беллинсгаузена на европейских языках вышел спустя десятилетия после экспедиции. В этом смысле Российской империей момент для продвижения русских топонимов был безнадежно упущен.

Как отмечает Валерий Лукин, «к сожалению, огромная часть крупномасштабных карт Антарктиды, подготовленных советскими геодезистами, картографами и геологами, тоже оказалась до сих пор неизданной». Он рассказал, что в конце 1980-х такие карты передали на картографическую фабрику в Киеве, но после распада СССР они так и не были напечатаны и, более того, «несмотря на многочисленные просьбы и требования Роскартографии, не были возвращены в Россию».

Очевидно, что сложившаяся ситуация неприемлема для великой державы. «Никому ничего не собираемся навязывать, это не нужно, но попустительствовать, не реагировать на искажение исторической и географической в данном случае правды и справедливости мы не вправе», – заявил по этому поводу Владимир Путин. И с этим трудно не согласиться.

Фото: WIKIPEDIA.ORG

Два капитана

декабря 25, 2019

Что заставляло «русских колумбов» – первооткрывателей Антарктиды Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева – стремиться на край света, куда не могли добраться самые опытные и смелые мореплаватели?

Почему-то принято считать, что капитаны кораблей, участвующих в одной экспедиции, непременно должны быть друзьями. Но это вовсе не так: обычно капитанами становятся люди строгие, застегнутые на все пуговицы, ревниво оберегающие от посторонних и свой внутренний мир, и свои владения. С коллегами по плаванию они не видятся неделями, и в лучшем случае отношения между ними – вежливая взаимопомощь, а в худшем – соперничество и вражда. Были, конечно, исключения: совершившие первое русское плавание вокруг света Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский дружили с юности до конца жизни. А вот о младших их современниках Беллинсгаузене и Лазареве этого сказать нельзя. После своей знаменитой экспедиции они почти не встречались, однако всегда отзывались друг о друге с искренним уважением. Главное, если не единственное, что их объединяло, – оба были настоящими флотскими офицерами, патриотами своей страны, выше всего ставившими долг и честь.

Питомцы Морского корпуса

Старший из двух капитанов, Фабиан Готтлиб Таддеус фон Беллинсгаузен, родился в сентябре 1778 года на острове Эзель (ныне Сааремаа в Эстонии), в имении своего отца – немецкого барона. Мальчик с первых лет жизни познакомился с морем и стал мечтать о флотской службе и дальних плаваниях. Он рос одиноким и замкнутым; мать умерла при его рождении, отец – когда Таддеусу исполнилось 10 лет. Вскоре сироту отправили учиться в Морской кадетский корпус, недавно переведенный из Санкт-Петербурга в Кронштадт. Таддеус, ставший на новом месте Фаддеем, быстро привык к напряженной учебе и строгой дисциплине. В 1795-м он был произведен в гардемарины, а на следующий год отправился в первое морское плавание – к берегам Англии, бывшей тогда союзницей России в борьбе с Наполеоном. Еще через год он завершил учебу, получив чин мичмана, и был назначен в Ревельскую эскадру.

Тогда он так и не встретился в Кронштадте с Михаилом Лазаревым, который вместе с братьями Андреем и Алексеем поступил в Морской кадетский корпус в 1800 году. Будущий командующий Черноморским флотом родился в ноябре 1788 года во Владимире – вдалеке от морей-океанов. После смерти его отца-помещика друг семьи – поэт Гаврила Державин – пристроил сирот в престижное учебное заведение. Впервые увидев море, братья влюбились в него раз и навсегда. Михаила, среднего из них, долго звали Лазаревым 2-м, но и на уроках, и в ребячьих проделках он был первым. Как многие малорослые люди, он был очень честолюбив и на экзаменах на звание гардемарина в 1803 году стал третьим из 32 учеников. За успехи в учебе его, как и Беллинсгаузена, отправили в Англию, но он задержался там на целых пять лет, стажируясь в военном флоте. Ходил в плавания, посетил многие страны и будто бы даже участвовал в знаменитом Трафальгарском сражении. По завершении учебы служил мичманом в Балтийском флоте – и, кстати, побывал в кратком плену у своих любимых англичан во время их размолвки с Россией.

В 1812 году Лазарев на бриге «Феникс» участвовал в осаде занятого французами Данцига, под вражескими ядрами высаживался на берег с десантом. В бою его всегда отличала храбрость, а в мирной жизни – привычка спорить с начальством, отстаивая свое мнение. Позже сослуживец Александр Хрипков писал о нем: «Главной чертой его характера была резкая самостоятельность. Его рыцарская, без страха и упрека, душа стояла так крепко за правду, что не существовало, буквально сказать, никакой власти на земле, которая могла бы поколебать его убеждения и заставить отказаться от цели, им раз для себя определенной».

Беллинсгаузен был совсем другим, выделяясь прежде всего исполнительностью и усердием. Вероятно, поэтому его рекомендовали Крузенштерну, набиравшему моряков в первое русское кругосветное плавание. В этом плавании 1803–1806 годов на крузенштерновском шлюпе «Надежда» он проявил себя и как превосходный картограф. По возвращении Беллинсгаузен уже в чине лейтенанта принял участие в войне со Швецией, впоследствии командовал кораблями в Черном море.

От Америки до Антарктики

Осенью 1813 года свою кругосветку начал и Лазарев – как командир фрегата «Суворов», отправившегося в Русскую Америку. Наладить морское сообщение с этой далекой колонией было жизненно важно, и то, что такую задачу поручили 24-летнему лейтенанту, говорит об особом авторитете, которым он пользовался. В Европе еще шла война, и фрегат, с трудом избежав встречи с французскими кораблями, нашел убежище в Англии, а оттуда двинулся в дальний путь. Через Рио-де-Жанейро и Порт-Джексон (Сидней) он достиг Тихого океана, где был открыт атолл, названный Лазаревым именем Суворова. В ноябре 1814-го экспедиция достигла Новоархангельска (сейчас город Ситка на Аляске), но визит сразу не задался. Лазареву не понравился повелительный стиль общения правителя Русской Америки Александра Баранова, они поссорились, Баранов грозил снять капитана с корабля и отправить в Петербург пешком. Дело дошло до того, что в июле 1815-го «Суворов» снялся с якоря без разрешения Баранова. На обратном пути Лазарев купил в перуанском порту Кальяо невиданных тогда в России лам и альпак и летом 1816 года вернулся в Кронштадт, где был встречен как герой.

При снаряжении экспедиции в Антарктику храбрый лейтенант сразу стал кандидатом на участие в ней. Поскольку назначенный начальником экспедиции капитан 2-го ранга Беллинсгаузен прибыл в Кронштадт из Севастополя, где служил, лишь за месяц до выхода в море, вся подготовка легла на плечи Лазарева. Именно он предложил отправить в плавание только что построенный транспорт «Ладога», переоборудовав его в шлюп «Мирный». Этот корабль, которым ему поручили командовать, был меньше и тихоходнее своего товарища – шлюпа «Восток» Беллинсгаузена (нетерпеливый Лазарев не жалел эпитетов по этому поводу), но оказался более прочным и удобным для команды.

При пересечении экспедицией экватора 18 октября 1819-го состоялся праздник Нептуна, красноречиво характеризующий обоих капитанов. На «Востоке» на впервые «переходивших линию» членов экипажа (а это были все, кроме Беллинсгаузена) вылили по кружке морской воды Южного полушария, после чего им выдали по стакану пунша под пушечный салют. На «Мирном» новичков заставили прямо в одежде окунаться в шлюпку с «экваторною водою»; впрочем, офицеры смогли откупиться от обряда, а судового батюшку Лазарев лично освободил от поклонения языческому богу. Этому предшествовало настоящее представление: по словам летописца экспедиции со шлюпа «Мирный», мичмана Павла Новосильского, «на богато убранной кораллами, раковинами и морскими растениями колеснице пожаловали к нам Нептун с наядами и тритонами», а после омовений на палубу выкатили бочонок рома – и «громкие песни и пляски не прекращались до самой ночи».

Очень скоро веселье сменилось напряженной работой. Плавание в антарктических широтах требовало больших усилий и от матросов, и от их командиров. Во многом благодаря их искусству (и, конечно, везению) в ходе плавания погибли всего два моряка – матрос Филипп Блоков (упал за борт) и слесарь Матвей Губин (сорвался с грот-мачты во время ремонта). Мастерство флотоводцев позволило их кораблям – уникальный случай при постоянных штормах и туманах! – почти все плавание следовать рядом друг с другом. Лазарев периодически посещал «Восток», добираясь туда на шлюпке, чтобы провести час-другой за стаканом пунша. Беллинсгаузен в своей книге не раз упоминал такие посиделки: «В дружественной беседе мы не видели, как прошло время до вечера, и скучно было расстаться с любезными товарищами». В свою очередь, Лазарев называл его не только «искусным, неустрашимым моряком», но и «отличным, теплой души человеком».

Только однажды между ними возникли разногласия, причем их роли в этот момент поменялись: Лазарев решил, что Беллинсгаузен слишком рискует, маневрируя в тумане между ледяными полями. На это командир спокойно отвечал: «Я согласен с сим мнением лейтенанта Лазарева и не весьма был равнодушен в продолжение таких ночей, но помышлял не только о настоящем, а располагал действия так, чтобы иметь желаемый успех в предприятиях наших». На этом конфликт кончился, не успев начаться.

По возвращении из экспедиции 1819–1821 годов, в ходе которой была открыта Антарктида и 29 островов, Беллинсгаузена удостоили чина капитана 1-го ранга и ордена Святого Георгия 4-й степени (командир «Мирного» уже имел такую награду), а Лазарев стал капитаном 2-го ранга. И все же львиная доля славы досталась старшему по званию – Беллинсгаузену. Возможно, Лазарев испытывал обиду: во всяком случае, с тех пор флотоводцы практически не общались. Хотя, быть может, причина заключалась в том, что их дальнейшая карьера была связана с разными морями и флотами.

Губернатор Кронштадта

Как настоящий морской волк, Беллинсгаузен женился поздно – в 48 лет, причем его невесте Анне Байковой было всего 18. Он увидел ее еще девочкой в кронштадтском соборе, собираясь в экспедицию, а когда вернулся, сделал предложение. Новобрачные поселились там же, в Кронштадте, у них родилось семь детей, но выжили только четыре дочери. Молодая жена скучала в отсутствие вечно занятого мужа и утешалась благотворительностью, собирая деньги для отставных моряков. В год свадьбы Беллинсгаузен стал контр-адмиралом, а в 1828-м принял участие в войне с Турцией, возглавив десанты Гвардейского экипажа. Он раздобыл максимально точные карты и высадил моряков в таких местах, что те застали турок врасплох и вынудили сдаться почти без боя. Вскоре Беллинсгаузен стал вице-адмиралом и начальником 2-й дивизии Балтийского флота.

В 1831 году ему наконец удалось издать книгу под названием «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света». Власти помогли с публикацией лишь тогда, когда свои права на открытие Антарктиды предъявили другие мореплаватели. Британец Эдвард Брансфилд подплыл к берегам ледяного континента двумя днями позже русских, а его соотечественник Уильям Смит якобы сделал это еще годом раньше. Правда, они, как и Беллинсгаузен с Лазаревым, не высаживались на побережье. Председатель Ученого комитета Главного морского штаба Логгин Голенищев-Кутузов предостерегал: «Может случиться… что учиненные капитаном Беллинсгаузеном обретения по неизвестности об оных послужат к чести иностранных, а не наших мореплавателей». По слухам, один из «Атласов к путешествию капитана Беллинсгаузена», карты для которого выполнял сам мореплаватель, был подарен им Александру Пушкину.

В 1839 году вице-адмирал издал вторую свою книгу – «О прицеливании артиллерийских орудий на море» – и тогда же был назначен военным губернатором Кронштадта. Он управлял городом-крепостью 13 лет, почти не покидая его, и добился впечатляющих результатов. Его усилиями были построены новые форты, доки, пароходный завод; в городе, прежде сером и неуютном, разбили скверы и устроили фонтаны, возвели пристань для прибывающих из столицы пароходов. Заботился Беллинсгаузен и о нижних чинах: для них был открыт госпиталь в Ораниенбауме (ныне Ломоносов). В рационе моряков не хватало свежих овощей, и губернатор распорядился насадить «экипажные огороды». После смерти на его рабочем столе нашли записку, где говорилось: «Кронштадт надо обсадить такими деревьями, которые цвели бы прежде, чем флот пойдет в море, дабы на долю матроса досталась частица летнего древесного запаха».

За свои труды мореплаватель был удостоен многих наград, включая чин адмирала. В 1847-м по случаю 50-летия службы он получил и генеральское звание с правом состоять при особе его императорского величества – деликатный намек на пенсию. Но Беллинсгаузен не послушался и не покинул любимый Кронштадт, где и умер 13 января 1852 года. Хоронили его при большом стечении народа на лютеранском кладбище. В советские годы это место застроили, и могила открывателя Антарктиды затерялась.

Хозяин Черноморья

Лазареву сразу после возвращения из Южного полушария пришлось совершить еще одно плавание в Русскую Америку, где бесчинствовали контрабандисты. В 1822 году он вышел из Кронштадта на фрегате «Крейсер» вместе со шлюпом «Ладога», которым командовал его брат Андрей. С немалым трудом добравшись до Аляски, Лазарев больше года охранял ее берега, пока его не сменил Отто Коцебу, прибывший на шлюпе «Предприятие». На обратном пути корабль застиг ураган, который он выдержал в открытом море. Наградой Лазареву стали чин капитана 1-го ранга и орден Святого Владимира 3-й степени, но тот настоял, чтобы награжден был весь экипаж «Крейсера» до последнего матроса.

Вскоре Лазарева назначили командиром строящегося в Архангельске 74-пушечного корабля «Азов». На нем он совершил переход в Средиземное море, где в октябре 1827 года принял участие в знаменитом Наваринском сражении с турками, уничтожив пять вражеских судов. За это Лазарев был произведен в контр-адмиралы и получил сразу три ордена – английский, французский и греческий. В 1833-м он стал вице-адмиралом и командующим Черноморским флотом.

Как и Беллинсгаузен, Лазарев женился поздно – в 47 лет, и его невеста Екатерина Фан-дер-Флит тоже была намного (на 24 года) младше. Несмотря на молодость, она держала супруга в строгости: например, заставляла его читать Священное Писание, к которому прежде он был равнодушен. Суровый капитан неожиданно полюбил семейную жизнь, обожал детей, которых у него родилось шестеро. Но больше времени, конечно, он уделял службе, а именно приведению в порядок флота, который его предшественник Алексей Грейг оставил в довольно жалком состоянии. За 18 лет управления Лазарева было построено 110 боевых и вспомогательных кораблей, причем он стремился постепенно заменять парусные корабли паровыми. Он же одним из первых предложил использовать в качестве топлива не привозной английский уголь, а свой, донбасский.

Лазарев поучаствовал и в войне с кавказскими горцами в 1838–1840 годах: именно он построил форт в окрестностях нынешнего Сочи, один из районов которого – Лазаревское – назван в его честь. Вместе с генералом Николаем Раевским он высадился на берегу Цемесской бухты и основал там порт, получивший гордое имя Новороссийск. По приказу командующего каждый корабль Черноморского флота должен был как минимум раз в год выходить в море на маневры и стрельбы. Лазарев стал основателем целой школы флотоводцев, питомцы которой – Павел Нахимов, Владимир Корнилов и Владимир Истомин – прославились в годы Крымской войны во время героической обороны Севастополя. Адмирал (с 1843 года) заботился не только о службе моряков, но и о быте: он основал Морскую библиотеку в Севастополе, открыл там школу для матросских детей, построил адмиралтейства в Николаеве, Одессе, Новороссийске. Его усилиями проводилось картографирование Черного моря, было создано гидрографическое депо. За заслуги перед наукой Лазарев был избран почетным членом Русского географического общества, действительным членом которого со дня его основания являлся Беллинсгаузен.

Несколько лет Лазарев боролся с мучительной болезнью – раком желудка. В последний раз посетив Петербург, он получил от Николая I приглашение отобедать с ним, но отказался: «Не могу, государь, я дал слово обедать у адмирала Г.». На самом деле командующий просто не мог уже есть обычную пищу. Из российской столицы его путь лежал в Вену, где его обещали вылечить. Он скончался 11 апреля 1851 года. Его тело перевезли в Севастополь и похоронили в склепе Владимирского собора. В 1930-е храм был разорен, останки Лазарева, Нахимова и других адмиралов смешались с мусором. Только в 1992-м их удалось торжественно перезахоронить в городе морской славы, которому они отдали лучшие годы жизни.

 

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

Советская антарктическая

декабря 25, 2019

После плавания Беллинсгаузена и Лазарева Россия почти полтора века не принимала участия в исследованиях Антарктиды. Возвращение состоялось в январе 1956 года, когда советская экспедиция достигла берегов белого континента

С начала ХХ века русских моряков, летчиков, ученых влекла тайна Северного Ледовитого океана. И в СССР тема завоевания Арктики звучала громко. В исследованиях северных полярных широт видели торжество социализма: советский человек, освоивший новейшую технику, покоряет пространство, побеждает стихию, шагает в неизведанное. А об Антарктиде страна как будто забыла со времен Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева.

Долгие годы наши путешественники не участвовали в гонке за покорение Южного полюса, а ученые не помышляли об организации станций на шестом континенте. Слишком далеко от российских портов расположен этот загадочный материк. Ситуация изменилась только после Великой Отечественной войны. Тогда осознали, что Антарктида – это 80% мировых запасов пресной воды, вспомнили, что там имеются залежи нефти и каменного угля, а главное – в атомный век нельзя было отдавать ледовый континент потенциальным противникам. Шла холодная война, и в Кремле не без основания опасались, что американцы могут превратить материк, открытый русскими мореплавателями, в полигон для ядерных испытаний.

Стало ясно: пора советским полярникам обосновываться на белом куполе планеты. Арктические навыки должны были помочь нашим исследователям в сжатые сроки «догнать и перегнать Америку». Впрочем, к тому времени в Антарктиде уже вовсю работали не только американцы, но и норвежцы, аргентинцы, англичане, французы, австралийцы. Потомкам Беллинсгаузена и Лазарева нужно было срочно сокращать отставание…

Берег Правды

13 июля 1955 года Совет министров СССР издал постановление об организации Комплексной антарктической экспедиции. Тут-то все и завертелось. Поводом к советскому освоению шестого континента стала подготовка к Международному геофизическому году. Наша страна взяла на себя обязательства с ноября 1955-го по апрель 1959 года организовать четыре рейса судов в Антарктиду и создать как на побережье, так и в глубине материка научные обсерватории. Международный совет научных союзов выделил для советских исследователей обширную неизведанную территорию между 80-м и 105-м градусами восточной долготы.

Организационные вопросы поручили Ивану Папанину – известному полярнику, обладавшему незаурядной пробивной силой. Когда он с широкой улыбкой заходил в начальственный кабинет и с порога заявлял: «Братки, помочь нужно!» – ни один бюрократ не мог ему отказать. И оснастили экспедицию по лучшим мировым стандартам. В авиационном отряде насчитывалось четыре самолета и два вертолета. На борт флагмана экспедиции – дизель-электрохода «Обь» – погрузили 13 тракторов и гусеничных бульдозеров, 4 вездехода ГАЗ-47, 10 специально оборудованных грузовиков, на которых размещались походные радио- и электростанции, и внедорожник ГАЗ-69. Отправились в Антарктиду и колымские ездовые собаки, которых запрягали в нарты. Начальником экспедиции назначили Михаила Сомова – Героя Советского Союза, который после войны прославился как крупнейший исследователь Арктики.

Первое официальное сообщение об организации советской экспедиции в Антарктику появилось в газетах 23 августа 1955 года. К тому времени путешественники уже готовились к дальней дороге. Наконец 30 ноября флагманский корабль «Обь» под командованием капитана Ивана Мана вышел из Калининградского порта. Через две недели к берегам Антарктиды отправилось второе судно – «Лена». Вслед за ними устремился и теплоход «Рефрижератор № 7», доставлявший в южные широты продовольствие.

Плавание прошло без неприятных неожиданностей. Моряки безошибочно провели суда между айсбергами, и 5 января 1956 года наши соотечественники впервые ступили на берег Антарктиды. Тяжелым испытанием оказалась высадка экспедиции. «Обь» остановилась перед покрытой льдами каменной грядой. Сомов отрядил на побережье разведчиков – опытных альпинистов. Они удостоверились, что строить здесь станцию – дело пустое. К тому же начался шторм. Место для будущей резиденции удалось найти только через несколько дней с борта самолета. Туда без промедлений десантировали 20 человек. Они оборудовали на леднике взлетно-посадочную полосу. А вскоре и «Обь» подошла поближе – и путешественники стали выгружаться, устраиваться и присваивать местным географическим объектам родные и близкие названия: берег Правды (в честь партийной газеты), скала Комсомольская, сопка Радио…

21 января поздним вечером случилась первая беда. Трактор «Сталинец», оказавшись во время разгрузки судов на опасном пятачке, завалился набок и стал тонуть. 19-летний Иван Хмара решил спасти машину, впрыгнул в кабину, включил мотор. Но как только гусеницы завертелись, трактор потянуло вниз – и над ним сомкнулся лед. Утром в день гибели Иван получил телеграмму о рождении сына… «Хмара нам доказал, что мы не знаем Антарктики», – вспоминали полярники. Именем героя назвали островок в архипелаге Хасуэлл, расположенный у восточного побережья Антарктиды. Там на вершине скалы установлен памятный камень в его честь.

Мирная миссия

13 февраля 1956 года состоялось официальное открытие первой советской научной станции в Антарктиде – обсерватории «Мирный», вокруг которой возник целый поселок, сразу ставший одним из крупнейших на белом континенте. Там под звуки гимна, как на параде, полярники подняли государственный флаг СССР. Домик метеорологов возвели примерно в 20 шагах от линии Южного полярного круга. Станцию назвали в честь одного из парусных шлюпов экспедиции Беллинсгаузена и Лазарева. Но был у этого наименования и актуальный подтекст: советские ученые подчеркивали, что пришли в Антарктиду не в последнюю очередь ради дела мира, чтобы предотвратить милитаризацию высоких южных широт.

Около ста человек работали на этой антарктической базе – масштаб, которого невозможно было достичь на дрейфующих станциях в Северном Ледовитом океане. С открытием обсерватории начались регулярные метеорологические наблюдения – запуски радиозондов, составление синоптических карт. Вступила в строй сейсмическая станция, установленная в вырубленном во льду колодце. Ученые дотошно регистрировали вариации магнитного поля Земли. Биологи изучали антарктическую фауну – пингвинов, тюленей. Оружия на базе хватало, но один из первых приказов Сомова гласил: «Пингвинов не стрелять!» В районе поселка Мирный обнаружилось несколько крупных колоний этих царственных морских птиц.

Сомовцам удалось обустроить свой быт на удивление быстро. За несколько месяцев оборудовали электростанцию, кухню-столовую, амбулаторию с рентгеновским, физиотерапевтическим и хирургическим кабинетами, автоматическую телефонную станцию, механическую мастерскую, баню-прачечную, склады и даже свинарник. И все это они смогли построить, несмотря на ураганы и ежедневную вьюгу, сбивавшую с ног. Пурга каждую ночь заносила снегом домики. Выходить приходилось через крышу. Но самое трудное испытание – оторванность от семей, близких. Через полгода этот психологический груз ощущался остро.

Важнейшую роль в освоении неприступных уголков Антарктиды сыграли летчики – настоящие полярные асы. Лишь с воздуха можно было быстро разведать неизвестные территории. Самолеты куда угодно готовы были доставить КАПШ – каркасную арктическую палатку конструкции Сергея Шапошникова, напоминавшую киргизскую юрту. Для отопления таких убежищ, устойчивых и легких при монтаже, использовались баллоны с газом.

Гляциологи, геологи и географы на собачьих упряжках и вездеходах совершали походы в окрестностях Мирного, а на самолетах облетели чуть ли не весь материк. Сомов с летчиком Иваном Черевичным добрались до Южного полюса. Обосновавшись в Мирном, полярники должны были выполнить самую сложную задачу – построить первую в Антарктиде внутриконтинентальную научную станцию.

Первопроходцы континента

2 апреля 1956 года из Мирного вышел тракторный поезд, на котором добровольцы отправились вглубь материка. В начале мая экспедиция оказалась в 375 км от побережья, на высоте около 2700 м. Это был настоящий путь в неизведанное. До наших путешественников там еще никому не удалось побывать – не то что наладить исследования. Они были первопроходцами – и обустроенную станцию назвали Пионерской. Три низких домика, соединенных тамбуром, радиомачты, метеорологическая площадка и взлетная полоса – так выглядела первая в мире обсерватория во внутренних районах Антарктиды. Четверо героев – начальник станции, ученый-метеоролог, профессор Александр Гусев, гляциолог Леонид Долгушин, радист Евгений Ветров и механик Николай Кудряшов – остались там на несколько месяцев. 20 августа им довелось зафиксировать температуру минус 67,6 градуса. Рекордный мороз на тот момент наблюдений в Антарктиде! От такой стужи выходили из строя приборы, но люди продолжали работать. Их не останавливали ни холод, ни нехватка кислорода, ни оторванность от остального мира. Когда самолет доставил великолепную четверку в Мирный, друзья встречали их как победителей.

Еще в начале 1956 года первый десант полярников высадился в оазисе Бангера. На берегу озера Фигурное стали обустраивать научную площадку. Только в октябре удалось открыть третью советскую антарктическую станцию – Оазис. Работать там на 109 дней остались два человека – радист Петр Целищев и метеоролог Леонид Мусаилов. Они дважды в сутки передавали в эфир сводки о температуре, влажности воздуха и почвы, атмосферном давлении, ветре, осадках, облачности и горизонтальной видимости.

Три основанные сомовцами станции с лихвой выполнили программу первой советской антарктической миссии. 13 февраля 1957-го, в первую годовщину основания Мирного, участники сомовской экспедиции простились с Антарктидой. Второе открытие белого материка состоялось. За этот год мир узнал о нем больше, чем за предыдущие 135 лет. «Русские своими экспедициями в Антарктику обогатили науку такими познаниями и сведениями, которых не вносил, пожалуй, ни один народ», – писала «Шведская ежедневная газета» и нисколько не преувеличивала. С тех пор советские, а затем и российские ученые ни на минуту не прерывали антарктическую вахту.

 

 

Между двух полюсов

Михаил Сомов стал первым из отечественных исследователей, кто сумел покорить и Северный, и Южный полюс Земли

Его страстью с юности стала океанология, и прежде всего – изучение полярных течений и дрейфа льдов. В то время к полярникам относились примерно как к космонавтам в 1960-е. Дети во дворах играли в челюскинцев и мечтали стать полярными летчиками. Михаил Сомов (1908–1973) участвовал в арктических исследованиях с середины 1930-х годов, руководил дрейфующей станцией «Северный полюс – 2». В 1955-м он возглавил Первую советскую антарктическую экспедицию. За одну зимовку ему удалось наладить исследовательскую работу на ледяном континенте. Соратники отмечали не только его отвагу и организаторский талант, но и жизнерадостный характер. Всем, кто работал с ним, запомнилась сомовская улыбка. Во многом благодаря ему на советских антарктических станциях установился благоприятный климат.

После Антарктиды к нему пришла мировая слава. В 1961-м Сомов был награжден Золотой медалью основателей Королевского географического общества Великобритании. Он стал первым советским и четвертым русским лауреатом этой престижнейшей награды, которая вручается с 1832 года. С тех пор нашим исследователям ее не присуждали. Медаль Сомову вручала принцесса Марина, герцогиня Кентская. Перед аристократическим и научным британским бомондом он держался непринужденно и шутил, как в полярной палатке: «Антарктический материк – это единственный абсолютно мужской континент на нашей планете. Там мы полностью освобождены от какого-либо угнетения со стороны женщин и только потому можем полностью отдаваться работе. А еще Антарктический материк отличается непоколебимой верностью всех населяющих его мужчин своим женам и невестам. К ним из Антарктиды идут самые нежные и страстные телеграммы». Это шутливое признание в те дни цитировали десятки газет.

После зимовки на ледовом материке его стало подводить здоровье. Врачи постановили: «Работа в условиях Антарктики и загранкомандировки в страны с тропическим и субтропическим климатом противопоказаны». Но не прошло и года после этого вердикта, как Сомов снова отправился на «мужской континент», возглавив Восьмую советскую антарктическую экспедицию. На западе Земли Эндерби была открыта станция Молодежная, на много лет ставшая главной базой советских исследований в Антарктиде.

Сомов похоронен в Комарове под Санкт-Петербургом. Памятник на его могиле сооружен из камня, доставленного с ледяного материка. Одно из антарктических морей носит имя Сомова, и на его берегу расположена научная станция Ленинградская.

Фото: СЕРГЕЙ ПРЕОБРАЖЕНСКИЙ/ТАСС, РИА Новости

Спасти «Михаила Сомова»!

декабря 25, 2019

В 1985 году имя Михаила Сомова вновь прозвучало на весь мир. Советский дизель-электроход, названный в честь прославленного полярника, попал в ледовый плен в море Росса у Антарктиды

Это уникальное научно-экспедиционное судно, принадлежавшее Арктическому и антарктическому НИИ, к тому времени около десяти лет исправно доставляло людей и грузы на советские исследовательские станции в Антарктиде.

Пленник Антарктики

На сей раз «Михаил Сомов» совершал рейс к станции Русская, расположенной в Тихоокеанском секторе Южного материка, у моря Росса. Этот район у берегов Западной Антарктиды называют «полюсом ветров»: там властвуют ураганы, дающие ход ледовым глыбам…

В середине марта 1985 года судно блокировали тяжелые льдины, вместе с которыми оно начало дрейфовать на запад. Для антарктических морей ледовые блокады и дрейфы – явление почти будничное, нештатные ситуации такого рода возникают часто. Но в 1985-м положение сложилось по-настоящему отчаянное: «Сомов» попал в зону сморози остаточных прошлогодних льдов с молодыми, толщина которых достигала уже полуметра. От чистой воды корабль отделяла почти тысяча километров. Винт и руль заклинило, а корпус судна оказался на подушке из застывшей ледяной каши.

По расчетам ученых, самостоятельно выйти на свободу «Михаил Сомов» мог бы лишь к концу года, с наступлением лета в Антарктиде. При этом нельзя было исключать и трагической развязки: во время дрейфа льды могли не только повредить, но и раздавить дизель-электроход. На крайний случай прорабатывался план организации лагеря на льдине, где членам экипажа предстояло бы ждать спасения. Но смириться с таким развитием событий не хотели ни исследователи, ни государство. Совсем недавно страну возглавил Михаил Горбачев. Масштабная трагедия с международным резонансом стала бы скверным началом новой эпохи. Полярникам дали понять, что генеральный секретарь ЦК КПСС внимательно следит за происходящим у берегов Антарктиды.

Вскоре 77 человек вертолетом были эвакуированы на другой находившийся в антарктических водах советский корабль – «Павел Корчагин», который подошел к кромке льда. Эту непростую операцию провели безупречно. На «Сомове» остались 53 добровольца во главе с капитаном Валентином Родченко. Им приходилось жестко экономить продовольствие и топливо. Сомовцы отказались от обогрева большинства служебных помещений и даже стирку и баню проводили только два раза в месяц. Три раза в сутки Родченко выходил на связь с исследовательской станцией Молодежная, а оттуда вести с «Сомова» передавали в Москву. Выпуски программы «Время» ежедневно начинались с информации о пленнике Антарктики. В мае появилась надежда: в массиве льдов вокруг судна обозначились крупные трещины и разводья. Но ветру не прикажешь – и ледовая обстановка снова ухудшилась.

Помощь идет!

Отправить на выручку сомовцам мощный атомный ледокол страна не могла: Антарктику признали безъядерной зоной, Советский Союз подписал этот договор. Доступ сюда был открыт лишь дизельным ледоколам. Наконец 5 июня 1985 года Совет министров СССР принял решение об организации спасательной экспедиции на ледоколе «Владивосток». Ее руководителем назначили Артура Чилингарова, тогда начальника Управления кадров и учебных заведений Госкомгидромета. Но дело, конечно, не в должности. К 45 годам он был опытнейшим полярным исследователем, не раз возглавлявшим арктические и антарктические станции. Правой рукой Чилингарова стал капитан «Владивостока» Геннадий Анохин.

Снарядили экспедицию на удивление быстро. Уже 10 июня ледокол двинулся на помощь сомовцам. Многие считали это предприятие жестом отчаяния: ледовые преграды, возникшие в море Росса, казались непреодолимыми. Мало кто верил, что столь ординарный ледокол в критическую погоду благополучно минует «ревущие сороковые» и «неистовые пятидесятые». «Владивосток» строили для работы на ледовых трассах Арктики, и он не был приспособлен для океанского плавания в южных широтах, к тому же в условиях полярной зимы. Но капитан и его команда мастерски провели корабль между льдами и торосами. Спасателям помогали со звездной орбиты: спутник «Космос-1500» производил фотоснимки, которые каждый день поступали на «Владивосток». 18 июля ледокол встретился с «Павлом Корчагиным», после чего отправился к медленно дрейфовавшему во льдах «Сомову».

Начальнику экспедиции нужно было заботиться о десятках мелочей, которые могли оказаться решающими. Чилингаров эту проверку прошел без натуги, с улыбкой. Спасателям довелось испытать все «прелести» шторма, когда ледокол несколько дней бросало из стороны в сторону. Тогда Чилингаров даже замещал поваров, готовил на всю команду, хладнокровно перешагивая через осколки посуды, когда все участники экспедиции часами оставались в лежачем положении. За борт смывало бочки с топливом. Их старались закрепить, привязывали как могли, но буря брала свое. Оказалось, что Чилингаров предусмотрел и такой поворот событий. В Новой Зеландии, где «Владивосток» пополнял запасы, на борт приняли ровно в два раза больше топлива, чем было необходимо по расчетам. После шторма оставалось только удивляться проницательности бывалого полярника.

23 июля 1985 года пилот Борис Лялин на вертолете Ми-8 сумел доставить блокированному судну продовольствие и медикаменты, на его борт прибыли врачи. Но примерно за 200 км до «Сомова» «Владивосток» сам застрял во льдах. Неожиданно помог ураган: в ледяном покрове показались трещины и корабль, чудесным образом освободившийся из плена, 26 июля подошел к дрейфовавшему несколько месяцев судну. Последние мили пути для «Владивостока» оперативно уточнял вертолет, постоянно находившийся в разведке. Трудно передать словами ликование, охватившее полярников. Пронизывающий ветер и температура минус 34 градуса не могли омрачить их радость. По каналу, пробитому во льдах, пользуясь уже знакомой «Владивостоку» системой трещин и разводий, оба судна двинулись к северу. Домой.

Дрейф «Михаила Сомова» продлился 133 дня. Спасти удалось и людей, и технику – и восстановить снабжение отечественных антарктических станций. В память об этой героической эпопее отчеканили медаль. С 1950-х годов полярников даже за самые громкие свершения награждали звездой Героя Социалистического Труда. Но для тех, кто спасал «Сомова», сделали исключение. Чилингаров, Лялин и Родченко стали Героями Советского Союза. Награды получили не только люди, но и корабли. «Владивосток» был удостоен ордена Ленина, а спасенный «Михаил Сомов» – ордена Трудового Красного Знамени. В 2016 году на основе этих событий был снят художественный фильм «Ледокол».

«Михаил Сомов» и в наше время в строю. Он по-прежнему служит науке, трудится в полярных водах. Правда, в последние годы – в арктических, а не антарктических.

Фото:  В.ГУСЕВ /ТАСС, МИХАИЛ МЕТЦЕЛЬ/ТАСС

Планета Антарктида

декабря 24, 2019

О том, как человечество изучает и осваивает Южный континент и какое влияние это оказывает на саму Антарктиду, «Историку» рассказал научный руководитель Института географии РАН, почетный президент Русского географического общества, академик РАН Владимир Котляков

«Антарктида – это нечто совершенно необыкновенное, неземное. Побывать там – все равно что посетить другую планету», – говорит академик Владимир Котляков. За долгую жизнь в науке ему доводилось работать на обоих полюсах Земли – и в Арктике, и в Антарктике. «Их сложно сравнивать», – считает он.

Манящий континент

– Для чего нужны антарктические станции? Какую пользу они приносят?

– Начинать разговор надо не со станций, а с самой Антарктиды. Этот материк стал известен человечеству всего лишь 200 лет назад. Конечно, и ранее ученые предполагали его наличие, рассуждая так: если на севере есть материк, то он должен быть и на юге – для уравновешивания Земли. В Средние века о предполагаемом континенте люди складывали легенды. Он их манил. На географических картах XVI века была обозначена еще не открытая Антарктида. В середине XVIII столетия Михаил Ломоносов, который занимался и географией, и льдами, предрекал: «В близости Магелланского пролива и против мыса Добрыя Надежды, около 53 градусов полуденной ширины, великие льды ходят; почему сомневаться не должно, что в большем отдалении островы и матерая земля многими и несходящими снегами покрыты и что большая обширность земной поверхности около Южного полюса занята оными, чем на севере».

В ХХ веке в Антарктиде появились станции. Зачем? Не изучив южной макушки планеты, географы не могли увидеть всей картины мира и проанализировать происходящие на Земле процессы, особенно связанные с атмосферой и погодой. С появлением станций началось систематическое изучение огромного материка. Его площадь превышает площадь Европы. Процессы, которые происходят в Южной полярной области, естественно, взаимосвязаны со всеми остальными на планете. Предсказания климата невозможны без таких исследований. В годы моей молодости любили говорить, что Арктика – «кухня погоды». То же самое можно сказать и об Антарктике.

Изначально станции были созданы исключительно в научных целях. Потом возникли и геополитические цели, разные государства стали заявлять о своем присутствии в регионе. Тем не менее научные цели, к счастью, до сих пор остаются главными.

– По своей специфике сильно ли отличаются друг от друга арктические и антарктические исследования?

– Кардинально. Антарктические исследования проводятся на материке, где имеются ледяная суша, станции и санно-тракторные поезда. Жить и работать там тяжело и дорого, но возможно. В Арктике – океан, значительная часть которого зимой покрыта льдом. Советский Союз стал вести исследования в Северном Ледовитом океане с помощью дрейфующих станций. На первой такой станции в 1937 году работала группа из четырех исследователей во главе с Иваном Папаниным. Потом было еще около четырех десятков станций. Поскольку условия для работы в Арктике и в Антарктике разные, то применяется и разная методика, хотя многие приборы используются одни и те же.

– Как сегодня представлена в Антарктиде Россия? Изменилось ли в последнее время отношение к освоению Южного материка?

– Россия в Антарктиде представлена меньше, чем когда-то СССР. В 1950-е годы были заключены международные соглашения по Антарктиде, началось ее серьезное исследование советскими учеными. С тех пор наша страна является одной из главных антарктических держав. Советский Союз имел десять станций. Они располагались практически на всех побережьях континента. Центром исследований была первая советская антарктическая станция Мирный. Мне довелось на ней зимовать.

Сегодня у Российской Федерации пять постоянно действующих станций в Антарктиде и одна, работающая временно. К сожалению, теперь средств на такие исследования выделяется гораздо меньше, нежели в советское время. Тем не менее и сейчас наша страна представлена во всех секторах материка. Ведь чтобы понимать, что происходит в Южном полушарии Земли, надо иметь данные из разных частей Антарктиды.

Много сделали в изучении ледового континента и Соединенные Штаты. В настоящее время Россия и США вносят основной вклад в антарктические исследования.

Озеро Восток

– Какие научные открытия сделаны российскими учеными, работающими на антарктических станциях?

– В районе станции Восток, которая получила название в честь одного из кораблей русской экспедиции, открывшей Антарктиду, в 2012 году было сделано важнейшее научное открытие.

Еще в 1960 году сотрудник нашего Института географии Игорь Алексеевич Зотиков написал статью, в которой предположил образование в центральных областях Антарктиды под толстым слоем льда жидкой воды за счет поступающего из недр Земли тепла. В 1970-х в районе станции Восток мы начали бурение глубокой скважины. За многие годы оно не раз прерывалось авариями – обрывами кабеля и потерей буровых снарядов. Одна из главных трудностей бурения была обусловлена пластичностью льда. Если оставлять скважину открытой, то ее стенки быстро смыкаются. Скважину приходилось заполнять специальной жидкостью.

В итоге, преодолев все трудности и полностью пробурив ледниковую толщу, 5 февраля 2012 года удалось достичь поверхности подледникового озера на отметке 3769,3 метра. Оно оказалось величиной в треть Байкала. Открытие озера Восток, сделанное российскими учеными, стало достижением мирового уровня. Россия долго и упорно шла к этому успеху. Добились мы его не случайно. Бурением ведь занимались и занимаются и другие страны. Мне доводилось бывать на их скважинах. Готов утверждать, что отечественные методики бурения оказались лучшими.

В течение миллионов лет озеро Восток было изолировано от внешнего мира, жило своей обособленной жизнью. В ходе бурения были получены уникальные данные по органической жизни. На глубине свыше двух километров в пробах обнаружены микроорганизмы. Это открытие сделали ученые Института микробиологии имени С.Н. Виноградского РАН.

Изучив подледниковое озеро Восток, мы смогли составить картину изменений климата на Земле за последние 440 тыс. лет. Эти знания помогают лучше понимать и прогнозировать современные процессы изменения климата.

– Сейчас во всем мире много и с тревогой говорят о глобальном потеплении…

– Климат не может не меняться, но его потепление не безгранично. Более того, есть все основания говорить, что через 1–2 тыс. лет наступит похолодание. На Земле опять будет ледниковый период. Правда, это не значит, что вся планета покроется льдом. К счастью, такого не было никогда. Если бы Земля хоть раз покрылась льдом целиком, то из такого состояния она уже никогда бы не вышла и навсегда осталась ледяной планетой, на которой не было бы жизни. Такой угрозы для нее не существует.

А современное потепление влияет на Антарктиду двояко. Дело в том, что сама она делится на две неравномерные части. Восточная Антарктида, занимающая около 90% континента, – это «ледяной каравай», в центре толщиной в четыре километра. Западная оконечность материка намного меньше и ниже, находится ближе к воде. Из-за потепления климата ледники в западной части Антарктиды сильно тают и уменьшаются в размерах. А это влияет на уровень Мирового океана. Впрочем, главное повышение его уровня дает не Антарктида, а Гренландия.

Масса льда в восточной части Антарктиды, по-видимому, не уменьшается. Как известно, чем климат теплее, тем больше влаги в атмосфере и больше дождей. А на этом континенте нет дождей. Там снег идет, ведь даже летом в Центральной Антарктиде средняя температура – минус 30 градусов. Выпавший снег не тает, а откладывается на поверхности и постепенно превращается в лед. Возможно, масса снега там в наше время даже растет. К сожалению, точно мы этого пока не знаем.

Несметные богатства ледового материка

– Есть ли у освоения Антарктиды экономические перспективы? Что она может дать нам в будущем?

– Сейчас действует так называемый Антарктический договор. Он был подписан 1 декабря 1959 года и признается всем мировым сообществом. Добиться этого было непросто. В первой половине ХХ столетия у семи государств возникло желание отхватить себе куски Южного материка. К концу Второй мировой войны Антарктида была разделена по секторам между Великобританией, Францией, Норвегией, Австралией, Новой Зеландией, Чили и Аргентиной. В свое время мы, школьники, пользовались картой, где эти сектора были обозначены.

Ситуация изменилась после Второй мировой войны. США и Советский Союз, не претендуя на получение секторов, заявили о непризнании секторального раздела Антарктиды. А поскольку интересы двух сверхдержав совпали, спорить с ними никто не стал. Все страны согласились с тем, что Антарктида не принадлежит никому и является территорией, на которой возможны лишь научные исследования. Там нельзя производить геолого-разведочные работы и добывать полезные ископаемые, нельзя строить военные базы и атомные электростанции. Сейчас Антарктиду чистят от накопившегося мусора. Например, от пустых железных бочек, в которых туда привозили горючее.

Однако в договоре 1959 года оказался изъян. Когда его подписывали, то мало обращали внимание на так называемые континентальные шельфы – прибрежные зоны океана с глубиной до 200 метров. Со временем выяснилось, что на шельфах находятся основные мировые запасы нефти и газа. Естественно, многие государства хотели бы их добывать. Так, как это происходит в Арктике. Но в Антарктике этого пока нет.

– И не будет? Каков ваш прогноз?

– Думаю, что будет. Могу рассказать одну весьма любопытную историю. Однажды я в числе примерно ста ученых из разных стран от имени президента Франции Франсуа Миттерана был приглашен в Париж на научную конференцию. Обсуждался вопрос будущего Земли. В последний день мы попали в Елисейский дворец. На наше собрание пришел Миттеран и выступил перед нами с 15-минутной речью. Несколько слов он сказал и про Антарктиду, предложив дать всему материку статус мирового заповедника. Это было очень важное предложение, достойное пристального внимания.

Однако ни одна из вышедших на следующий день газет, пересказывавших речь президента Франции, это его предложение даже не упомянула!

– Вы можете это объяснить?

– Судя по всему, влиятельные люди, заинтересованные в использовании богатств Антарктиды, так надавили на прессу, что она промолчала.

Да, пока все только с вожделением смотрят на антарктический шельф. Однако такое состояние вряд ли будет оставаться долго. На мой взгляд, компании и фирмы, думающие об освоении природных богатств Южного континента, в итоге все-таки получат эту возможность.

Антарктида – богатейшая территория. И богата она не только нефтью и газом. Однажды мы совершали полет по окрестностям станции Мирный, на которой жили. Улетели на сто с небольшим километров. Самолет сел у сопки высотой в 30–40 метров. Оказалось, что она едва ли не целиком состоит из граната. Ее так и назвали – Гранатовая сопка. А ведь гранат – полудрагоценный камень. Если бы такая сопка находилась на доступной людям территории, ее бы разграбили за год.

Не будем забывать и о том, что Антарктида богата рыбой и морскими водорослями, пригодными для пищи.

– А что там за рыба? На какой из известных нам видов она похожа?

– Там была потрясающе вкусная рыба, названия которой я, к сожалению, не помню. Цвет мяса у нее желтовато-белый. На распространенные у нас виды она не похожа. Самое интересное, что лет через десять после того, как ее стали ловить, она исчезла.

– Как вообще человек повлиял на Антарктиду? Насколько он изменил ее облик?

– Люди считают себя великими, думают, что все могут. А на самом деле по отношению к миру мы – пигмеи. Буквально пигмеи. Грубо говоря, на Земле действует огромная глобальная машина – взаимодействие суши, моря, атмосферы, льда и солнца. Все в мире происходит в результате такого взаимодействия. Земная природа существует по своим законам. Все, что делает человек, пока еще несоизмеримо с природными процессами. Слава богу, что это так. К сожалению, очень часто деятельность человека ведет к негативным последствиям для окружающей среды. Но пока нет оснований утверждать, что человек сильно влияет на Антарктиду.

Население Антарктиды

– Сколько людей одновременно находятся на Южном материке, какие страны лучше всего представлены и сколько сегодня там россиян?

– В советские годы на станции Мирный зимовали от 150 до 200 человек. На других станциях – меньше. Сейчас на всех российских станциях одновременно работают от 150 до 200 полярников. Если же говорить обо всех странах, то в наши дни в Антарктиде одновременно находятся от 500 до 1000 человек. Больше всего граждан США. Причем в Соединенных Штатах традиционно деньги на изучение Южного континента выделяются по бюджету военного ведомства. Это не связано с военными устремлениями американцев. В Антарктиде постоянно действуют три большие американские станции: на них много военнослужащих, хотя ученые – гражданские лица. Кроме нас и американцев на ледовом материке работают англичане, французы, китайцы, японцы и представители многих других стран.

– Может ли Антарктида со временем получить постоянных жителей и есть ли в этом необходимость?

– Она их уже получила. Дело в том, что те государства, о работе которых я только что говорил, расположены в Северном полушарии. В Антарктиду они посылают экспедиции. Но есть две страны, которые находятся совсем рядом с Южным материком – буквально через пролив. Это Чили и Аргентина. У них там есть давно нарезанные сектора – территории, которые они хотели бы считать своими. Уже много лет назад Чили и Аргентина создали в Антарктиде свои научные станции – на несколько сотен километров южнее самих этих государств. Постепенно станции превратились в жилые поселки, можно сказать, в небольшие городки с постоянными жителями. В них есть все необходимое для жизни – больницы, школы и т. д. Там создаются небольшие порты. Поселки играют роль баз для флота. Таким образом, Чили и Аргентина обозначили свое присутствие на Южном континенте. Это, безусловно, имеет и некоторый политический оттенок, поскольку эти страны хотят считать территорию в Антарктиде, где находятся их поселки, своей.

– Как вы относитесь к антарктическому туризму?

– Интерес человечества к Антарктиде меня не удивляет. Она привлекает людей давно и очень сильно. И там есть что посмотреть. Но, конечно, для этого надо иметь определенный склад интересов. Туризм на Южном континенте развивается, хотя на его пути много преград. Главная преграда – расстояние. В Антарктиду можно прилететь на самолете, но это дорого стоит. Плыть на корабле далеко и долго. От Кейптауна до Антарктиды мы шли дней десять. Испытали шторм в 11 баллов. Крен корабля достигал 47 градусов! А когда море утихло, появились айсберги. В общем, плавание, с одной стороны, небезопасное, а с другой – незабываемое. Но не каждый сможет его выдержать. Да и вообще путешествие на ледовый континент – для физически подготовленных людей. Антарктический туризм очень интересный и невероятно сложный. Он развивается, хотя и остается дорогим удовольствием.

– Какой вы видите Антарктиду через 50 или 100 лет?

– Ее будущее зависит и от природы, и от человека. Как показал опыт Чили и Аргентины, в Антарктиде могут возникнуть поселки, где постоянно будут жить люди. Думаю, что число поселков будет расти.

– Расскажите о самом фантастическом проекте, связанном с Антарктидой, который пока еще не удалось осуществить…

– Самую полную информацию о климате на Земле человечество может получить изо льда. Как я говорил, в районе станции Восток мы извлекли лед, который позволил понять изменения климата на планете за 440 тыс. лет. Сейчас возникли предположения, где можно извлечь лед, возраст которого достигает, вероятно, полутора или двух миллионов лет! Если мы это сделаем, то узнаем, как менялась Земля на протяжении такого огромного периода времени. Подобный проект кажется фантастическим, но к нему уже есть подходы. Кроме нас место в Антарктиде, где есть такой лед, ищут американцы, европейцы и китайцы. Надеюсь, что мы снова их опередим.

Журнал «Историк» благодарит за помощь в подготовке материала Русское географическое общество и лично Илью Гурова

Что почитать?

Котляков В.М. Мир снега и льда. М., 1994

Атлас снежно-ледовых ресурсов мира / Отв. ред. В.М. Котляков. М., 1997

 

 

Материк

Первыми подошли к антарктическим ледникам русские мореплаватели – экспедиция Фаддея Беллинсгаузена и Михаила Лазарева на шлюпах «Восток» и «Мирный». Открытие шестого континента состоялось 16 (28) января 1820 года. Обнаруженную землю Беллинсгаузен назвал «материком льда». Описание путешествия «Двукратные изыскания в Южном Ледовитом океане и плавание вокруг света» – два тома с атласом карт и видов – было опубликовано в Петербурге в 1831 году.

Берег

Первым нанес на карту очертания восточного берега земли, названной им Антарктической частью света, американский мореплаватель Чарльз Уилкс. Его экспедиция, совершавшая плавание в водах Тихого океана, в начале 1840 года подошла к берегам Антарктиды. Команде Уилкса удалось преодолеть почти 2800 км вдоль ее побережья в секторе между 97-м и 158-м градусами восточной долготы.

Высадка

Первым человеком, ступившим на берег Южного континента, стал норвежский полярный исследователь Карстен Борхгревинк. Это случилось в конце января 1895 года. Вместе с несколькими членами экспедиции, прибывшей в южные широты на китобойном судне «Антарктика», он совершил первую документально подтвержденную высадку на побережье Антарктиды в районе мыса Адэр.

Станция

Первую станцию в Антарктиде открыли участники британской экспедиции, которая прибыла к мысу Адэр на судне «Южный Крест». Там, в основанном Карстеном Борхгревинком лагере Ридли, в марте 1899 года остались на зимовку 10 полярных исследователей. С этой одиссеи принято вести отсчет героического освоения ледяного материка. Деревянный дом первых антарктических зимовщиков сохранился до наших дней и стал одной из главных туристических достопримечательностей Антарктиды.

Каменное здание

Первое каменное здание в Антарктике появилось в 1903 году. На острове Лори (архипелаг Южные Оркнейские острова) члены шотландской экспедиции под руководством Уильяма Спирса Брюса построили дом, получивший название Омонд-хаус – в честь Роберта Омонда, директора Эдинбургской королевской обсерватории. Постройка стала убежищем для исследователей, начавших регулярные метеорологические наблюдения на острове. «Учитывая, что у нас не было растворов и инструментов для каменных работ, это чудесный и очень прочный дом», – писал один из них. «Шотландский особняк» вплоть до 1950-х годов оставался единственным строением из камня в высоких южных широтах.

Южный полюс

Первой достигла Южного полюса норвежская экспедиция во главе с Руалем Амундсеном, в состав которой кроме него входили Оскар Вистинг, Хельмер Хансен, Сверре Хассель и Олаф Бьолан. Это произошло 14 декабря 1911 года. Путь к одному из самых труднодоступных мест на Земле был изнурительным, но к концу января команда Амундсена, побывавшая на полюсе, благополучно вернулась на базу. Почти параллельно к той же цели устремилась экспедиция британского путешественника Роберта Скотта. Ее участники достигли заветного рубежа на месяц позже, 17 января 1912 года, а на обратном пути все погибли во льдах от изнурения, холода и голода.

Авиаперелет

Первую южнополярную авиаэкспедицию организовал американский летчик Губерт Уилкинс (на фото). К острову Десепшен (архипелаг Южные Шетландские острова) авиаторов и их самолеты доставил пароход «Гектория». 16 ноября 1928 года состоялся пробный полет – первый в Антарктиде. В дальнейшем Уилкинс и его товарищ Карл Бен Эйлсон проводили воздушные исследования Земли Грейама. До них никто не проникал во внутренние районы этого полуострова Антарктиды.

Полюс недоступности

Первой достигла Южного полюса недоступности – точки, наиболее отдаленной от береговой линии Антарктиды, – советская экспедиция, которой руководил гидрометеоролог Евгений Толстиков. Там 14 декабря 1958 года была основана временная станция. Группа из 14 человек во главе с Виталием Бабарыкиным работала на ней 12 дней, проводила метеорологические, гляциологические и геомагнитные наблюдения. В законсервированном виде станция сохранилась до наших дней. На крыше занесенного снегом домика находится установленный советскими полярниками бюст Владимира Ленина.

Ребенок

Первым ребенком, родившимся на ледяном материке, стал аргентинец Эмилио Маркос Пальма. Антарктида – единственный на планете континент, не имеющий постоянных жителей. Долгое время не существовало и уроженцев Антарктиды. Но 7 января 1978 года на станции Эсперанса родился мальчик, весивший 3,4 кг. Его отец, капитан Хорхе Эмилио Пальма, командовал армейским отрядом, работавшим на этой станции. Жену капитана специальным рейсом доставили туда на седьмом месяце беременности. Появление на свет человека на самом суровом континенте Земли – событие, связанное с претензиями Аргентины на антарктические территории, – получило широкий резонанс, его отметили на всех южнополярных станциях. С тех пор в Антарктиде родилось еще 10 человек.

Фото: LEGION-MEDIA, Наталья Львова, ПЕТР СОТНИКОВ/ТАСС, ТАСС, WIKIPEDIA.ORG, LOTUS COMMUNICATIONS/ТАСС, UIG/ТАСС, INE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

 

События января

декабря 23, 2019

300 лет назад

Закон морей

Петр I утвердил Морской устав

Военный флот был любимым детищем Петра Великого. И царь-реформатор понимал, что Россия нуждается не только в новых портах и верфях, но и в продуманных инструкциях, регламентирующих обязанности морских офицеров и матросов. Устав, созданный на излете Северной войны, должен был стать книгой книг для всех русских моряков.

Над сводом флотских правил Петр работал лично. Его главным помощником в этом деле стал опытный капитан Конон Зотов. Устав был утвержден царским указом от 13 (24) января 1720 года. Сам документ о корабельной службе, напечатанный в Санкт-Петербургской типографии в апреле того же года, назывался так: «Книга Устав морской о всем, что касается доброму управлению, в бытности флота на море». В указе Петр отмечал, что исполняет волю своего отца – царя Алексея Михайловича, при котором началась разработка первого русского морского регламента. Целью устава было подробное разъяснение службы, прав и обязанностей всех флотских чинов, «дабы всякой знал свою должность и неведением никто б не отговаривался». Во вступительном слове, отредактированном Феофаном Прокоповичем, подробно рассказывалось о краткой, но славной истории отечественного флота. Задумывались составители правил и о моральном климате на военных кораблях, предписывая: «Офицеры и прочие, которые в его величества флоте служат, да любят друг друга верно, как христианину надлежит, без разности, какой они веры или народа ни будут». На скрижалях петровского Морского устава, действовавшего до 1853 года, было воспитано несколько поколений русских моряков.

 

290 лет назад

Самый несчастный царь

Со смертью Петра II прервалась мужская линия дома Романовых

Судьба императора Петра II сложилась на редкость печально. Матери своей он не знал: Шарлотта Кристина София Брауншвейг-Вольфенбюттельская умерла через несколько дней после родов. Отец – царевич Алексей Петрович, сын Петра I, – вступил в конфликт со своим властным родителем и скончался в каземате Петропавловской крепости, когда его сыну не исполнилось и трех лет. В 1727 году, после смерти императрицы Екатерины I, 11-летний Петр взошел на престол. Правда, политических способностей отрок-император не проявлял. Увлекался охотой и кулачными боями, рано пристрастился к вину. За влияние на него боролись две могущественные придворные партии. Одну возглавлял любимец Петра Великого Александр Меншиков, другую – представители старинного княжеского рода Долгоруковых. Последние одержали верх. Попавший в опалу Меншиков вместе с семейством был сослан в Сибирь, а император объявил своей невестой княжну Екатерину Долгорукову.

Но самодержца ожидало новое несчастье: в жестокие крещенские морозы он подхватил оспу. Две недели над ним тщетно колдовали медики, и в ночь на 19 (30) января 1730 года Петр II скончался в московском Лефортовском дворце. Как раз на этот день была назначена его свадьба… 14-летнего императора похоронили в Архангельском соборе Кремля. «Великих благ чаянием подданных своих вкратце обнадежив, изволением Божиим к вечному царствию преселися» – такими стали слова его эпитафии. Долгоруковы попытались подделать завещание, чтобы возвести несостоявшуюся жену юного императора на престол, но эта задумка не удалась. Трон заняла Анна Иоанновна – дочь покойного Иоанна V, старшего брата и соправителя Петра I. Внук царя-реформатора был последним прямым потомком династии Романовых по мужской линии.

 

 

210 лет назад

Законосовещательный орган

Учрежден Государственный совет Российской империи

Первые годы правления императора Александра I ознаменовались серией преобразований. Разработчиком наиболее заметных из них был талантливый правовед Михаил Сперанский. В 1806 году он стал частым гостем при дворе, а затем и постоянным спутником государя в деловых поездках. Одна из главных реформ посвящалась переустройству системы управления империей. 1 (13) января 1810 года был провозглашен высочайший манифест об образовании Государственного совета. Сперанский занял высокое положение в новом органе власти, получив должность государственного секретаря. Задача проекта состояла в осуществлении принципа разделения властей при сохранении абсолютной власти императора. В этой системе Совету отводилась совещательная функция. Обсуждение каждого законопроекта было обязательным, но решение оставалось за императором. Это касалось и важных внешнеполитических решений – вплоть до объявления войны. Право назначать и увольнять членов Совета закреплялось за самодержцем. Первоначально Госсовет состоял из 35 членов, но это число не раз увеличивалось, к началу ХХ века достигнув 90 человек.

Государственный совет как законосовещательный орган просуществовал до 1906 года. В разгар Первой русской революции его статус повысился до законодательного: наряду с созданной Государственной Думой он отвечал за принятие законов, фактически став верхней палатой парламента. В дни Февральской революции император Николай II временно прервал его работу. Как оказалось, навсегда…

 

115 лет назад

Кровавое воскресенье

В Петербурге разогнано рабочее шествие

Многолюдное уличное шествие трудящихся было спровоцировано увольнением с Путиловского завода четверых человек – членов возглавляемого священником Георгием Гапоном общества «Собрание русских фабрично-заводских рабочих Санкт-Петербурга». На столичных предприятиях начались забастовки. Не добившись восстановления уволенных, члены общества решили подать императору Николаю II петицию, поведав о своих проблемах и чаяниях. В ней рабочие жаловались, что к ним «относятся как к рабам, которые должны терпеть свою горькую участь и молчать». И хотя, моля царя о защите, они просили установить восьмичасовой рабочий день, отменить сверхурочные работы, разрешить создание профсоюзов, даровать политические свободы и созвать Учредительное собрание, «челобитная» отражала традиционный уровень сознания тогдашних русских рабочих – отнюдь не революционный. Как писала газета московских предпринимателей «Утро», «настоящей и единственной целью собравшегося народа было выплакать на груди отца своего горе, услышать слово утешения».

Манифестация, в которой приняли участие более 100 тыс. человек, состоялась 9 (22) января 1905 года. Вместо «слова утешения» рабочие, шедшие с хоругвями, иконами и портретами Николая II, услышали выстрелы. Разгонять и стрелять по колоннам начали на окраинах. Прорвавшихся в центр города расстреляли у Зимнего дворца. По официальным данным, 130 человек было убито, около 300 – ранено. Революционеры называли другую цифру – 4600 жертв расправы. «В Петербурге произошли серьезные беспорядки вследствие желания рабочих дойти до Зимнего дворца. Войска должны были стрелять в разных местах города, было много убитых и раненых», – записал в дневнике император. Эти события повысили градус противостояния между правительством и рабочим движением в 1905 году. Память о Кровавом воскресенье поддерживалась в революционных кругах как свидетельство бесчеловечности царского режима.

 

95 лет назад

Главный из «толстяков»

Вышел первый номер журнала «Новый мир»

Традиция русских литературных журналов, восходящая ко временам Николая Карамзина, получила новый импульс развития в советские годы, когда к писателям относились как к инженерам человеческих душ и «автоматчикам партии». Такие издания называли толстыми журналами или просто «толстяками». Первым среди равных в этом ряду по праву считался «Новый мир» – журнал, премьерный номер которого вышел 18 января 1925 года. Название журнала, основанного при газете «Известия», подчеркивало его устремленность в коммунистическое будущее. В роли главного редактора выступил сам нарком просвещения Анатолий Луначарский. Среди первых авторов «Нового мира» достаточно упомянуть Сергея Есенина, Александра Грина, Анри Барбюса, Михаила Пришвина, Бориса Пильняка. Журнал быстро занял ключевое положение, и о публикации на его страницах мечтал каждый писатель.

В разные годы издание возглавляли Константин Симонов, Сергей Наровчатов, Владимир Карпов, Сергей Залыгин. Но наибольшую славу принес журналу поэт Александр Твардовский – главный редактор в 1950–1954 и 1958–1970 годах. Именно в его времена в «Новом мире» состоялись яркие публикации повестей и рассказов Юрия Бондарева и Александра Солженицына, Василия Белова и Василия Шукшина, критических статей Марка Щеглова и Владимира Лакшина. Журнал открывал новые направления в советской литературе и считался островком свободомыслия. Его голубая обложка была известна всем любителям словесности.

В конце 1980-х годов тираж «Нового мира» приближался к 3 млн экземпляров, а спрос на него был еще выше. Издание открывало широкому читателю ранее запрещенные шедевры русской и мировой литературы, такие как «Доктор Живаго» Бориса Пастернака и «1984» Джорджа Оруэлла. Впрочем, от «Нового мира» в то время ждали не только литературных сенсаций, но и острых статей политологов и экономистов – «прорабов перестройки». С 1947 по 1991 год журнал являлся органом Союза писателей СССР. В 1991-м «Новый мир» стал частным изданием и вскоре растерял обширную аудиторию. Но и в наши дни он остается самой объективной выставкой достижений современной русской литературы.

 

40 лет назад

Ссылка мятежного физика

Академик Андрей Сахаров выслан в город Горький

К этому времени знаменитый ученый-физик, трижды Герой Социалистического Труда, академик Андрей Сахаров слыл в СССР возмутителем спокойствия. Он стал одним из неформальных лидеров диссидентского движения. Высокий статус всемирно известного ученого и лауреата Нобелевской премии мира исключал возможность его ареста. К тому же Сахаров, один из создателей водородной бомбы, был причастен к секретной информации, и потому его нельзя было лишить советского гражданства и выдворить за рубеж. В результате было принято решение выслать академика в Горький (ныне Нижний Новгород) – закрытый город, недоступный для иностранцев. Этот план был реализован 22 января 1980 года. Поводом к высылке стали публичные выступления опального ученого против введения советских войск в Афганистан. Антивоенные заявления Сахарова в первые дни 1980 года можно было встретить на первых полосах едва ли не всех ведущих западных газет.

В Горьком академик находился, по существу, под домашним арестом. Выступая против таких мер насилия, Сахаров трижды держал длительную голодовку. В советской прессе продолжалась кампания по дискредитации нобелевского лауреата – «духовного отщепенца, провокатора, который своими подрывными действиями давно поставил себя в положение предателя своего народа и государства». Указом Президиума Верховного Совета СССР Сахаров был лишен всех государственных наград. Не лишили его только научных регалий, и прежде всего – звания академика.

Ссылка продлилась почти семь лет. Наконец 16 декабря 1986 года в горьковской квартире академика раздался телефонный звонок. Генеральный секретарь ЦК КПСС Михаил Горбачев счел необходимым в личном разговоре объявить Сахарову, что он может вернуться в Москву, а его гражданские права больше не будут ограничиваться. В стране начинались новые времена.

Фото: РИА Новости, NE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA

Мильон терзаний

декабря 23, 2019

Двести двадцать пять лет назад, в январе 1795 года, родился Александр Грибоедов. Одна великая пьеса, один выдающийся мирный договор между двумя империями, одна трагическая история любви – вот все, что успел он за 34 года жизни

«Написать его биографию было бы делом его друзей; но замечательные люди исчезают у нас, не оставляя по себе следов. Мы ленивы и нелюбопытны», – говорил о Грибоедове Александр Пушкин. И впрямь жизнь поэта и дипломата не уступает мушкетерским романам Александра Дюма по обилию опасных поворотов, схваток, взлетов и падений…

Его далекий предок Ян Гржибовский в начале XVII века переселился в Россию из Польши в свите Лжедмитрия I. В России Гржибовские превратились в Грибоедовых. При царе Алексее Михайловиче один из представителей этого рода – Федор Грибоедов – благодаря незаурядным талантам достиг высокого положения при дворе. Он искусно владел пером, был одним из составителей Соборного уложения 1649 года и создал панегирическую «Историю о царях и великих князьях земли Русской».

Ранняя мудрость

И мать и отец автора «Горя от ума» принадлежали к разным ветвям одного рода – Грибоедовых. Только Анастасия Федоровна происходила из богатой, а Сергей Иванович – из захудалой ветви. Неудивительно, что мать в семье верховодила. А отца – отставного секунд-майора – всерьез интересовала только карточная игра. Высшим авторитетом в их доме считался брат матери Алексей Федорович Грибоедов – образцовый помещик и светский лев, которого будущий писатель невзлюбил с ранних лет. Дядя стал для него символом великосветской бессмыслицы, а ее Александр ненавидел. Если нужно было «приложиться к ручке» какой-нибудь знатной дамы, он предпочитал сказаться больным.

Дом Грибоедовых славился музыкальными вечерами. Александр с детства считался талантливым музыкантом и композитором-импровизатором. Это увлечение он сохранил на всю жизнь. К сожалению, к записи своих музыкальных сочинений он относился небрежно, зато те два вальса, которые остались от Грибоедова-композитора, исполняются и в наше время.

Он удивлял воспитателей своей глубокой сосредоточенностью и даже ранней мудростью. В наше время Грибоедова непременно назвали бы вундеркиндом. И в Благородном пансионе, и в Московском университете он был на несколько лет моложе однокашников, но учился без натуги и выделялся блестящими знаниями. Уже в юношеские годы свободно владел французским, английским, немецким и итальянским, понимал латынь и греческий, позже выучил несколько восточных языков.

На кафедре русского красноречия в те годы царил Алексей Мерзляков – знаток риторики и поэзии, стихотворец и оратор, от которого, говоря по чести, частенько разило ромом. Его еще мальчишкой приметила императрица Екатерина Великая. Мерзляков слагал ей оды, а прославился песнями в народном духе, одна из которых – «Среди долины ровныя» – известна и в наше время. В те годы почтенный профессор считался литературным старовером: он восхищался Ломоносовым и Державиным, к новой волне в русской поэзии относился не без раздражения. Но Грибоедову мерзляковский консерватизм оказался близок.

В то время кумиром читающей публики был молодой поэт и драматург Владислав Озеров, и не было в Петербурге более популярного зрелища, чем шедшая на лучших театральных сценах его романтическая трагедия «Димитрий Донской». Грибоедов высмеивал эту моду и даже написал пародийную драму «Дмитрий Дрянской», в которой не пощадил модные романтические увлечения тогдашних театралов.

Корнет и дуэлянт

Как только армия Наполеона перешла Неман, 17-летний Грибоедов добровольцем встал в воинский строй. Его приняли корнетом в ополченческий Московский гусарский полк, который формировал на свои средства граф Петр Салтыков – внук знаменитого фельдмаршала, героя Семилетней войны. Принять участие в боевых действиях Грибоедову не удалось: вплоть до взятия Парижа русскими войсками он состоял в кавалерийском резерве. Там он сдружился с Александром Алябьевым – офицером Иркутского полка и замечательным музыкантом. В последние месяцы войны Грибоедов служил при штабе генерала Андрея Кологривова, с которым надолго сохранил добрые отношения. Как только войны отгремели, Грибоедов уволился из армии. Сменил гусарский ментик на мундир Министерства иностранных дел – чтобы служить, а не прислуживаться.

Молодой дипломат поселился в столице. В кругу литераторов и артистов к нему относились почти восторженно, хотя ничего значимого к тому времени Грибоедов не написал. Актер Петр Каратыгин однажды подивился: «Сколько Бог вам дал талантов! Вы поэт, музыкант, ученый, к тому же были лихим кавалеристом!» Грибоедов ответил на комплимент саркастически: «Поверь мне, Петруша, у кого много талантов, у того нет ни одного настоящего».

Во время «литературной войны» между карамзинистами и сторонниками министра просвещения Александра Шишкова молодой Грибоедов не примыкал ни к кому. Посмеивался и над прогрессистами, и над консерваторами. Единомышленника и соавтора он нашел в Павле Катенине, который к тому времени успел прославиться переводами из Гете и Шиллера.

Держался Грибоедов несколько заносчиво, в молодые годы не избегал салонной круговерти. Был горяч. «Он не мог и не хотел скрывать насмешки над подслащенной и самодовольной тупостью, ни презрения к низкой искательности, ни негодования при виде счастливого порока. Кровь сердца всегда играла у него на лице», – вспоминал Александр Бестужев.

И с такими замашками Грибоедов вошел в сонм поклонников балерины Авдотьи Истоминой – той самой, о которой Пушкин писал: «Блистательна, полувоздушна, смычку волшебному послушна». Грибоедов не претендовал на сердце танцовщицы, но его забавлял любовный многоугольник, который выстраивался вокруг нее. С этим увлечением связана самая известная дуэльная история Грибоедова. Именно он однажды после спектакля привез балерину на квартиру своего приятеля Александра Завадовского, где она провела двое суток. Этот визит привел в ярость записного ухажера Истоминой Василия Шереметева. По законам благородного общества им оставалось одно – поединок. Секундантом Завадовского стал Грибоедов, Шереметева – известный бретер, корнет лейб-гвардии Уланского полка Александр Якубович, по определению современника – «храброе и буйное животное». Причем после первого поединка должна была состояться и дуэль секундантов. Но Завадовский застрелил Шереметева. Увидев, что их товарищ смертельно ранен, секунданты отложили свою схватку.

С Якубовичем они встретились в Тифлисе. Там, «на холмах Грузии», и стрелялись. Сведения об этой дуэли разноречивы – как это всегда и бывает в подобных случаях. Но, скорее всего, у обоих имелись серьезные намерения. Якубович стрелял первым. Грибоедов отделался ранением в руку. Сам он целил обидчику в голову – и едва не попал. С тех пор раздробленный мизинец мешал Грибоедову музицировать, и он заказал специальный чехол, который надевал на покалеченную руку, чтобы по-прежнему играть на «фортепьянах».

Горе от ума

«Чем просвещеннее человек, тем полезнее он Отечеству», – говорил Грибоедов. И старался следовать этой максиме. Когда ему предложили занять вакансию посольского секретаря в Персии, он незамедлительно согласился. Там за три года в совершенстве изучил фарси и даже научился слагать недурные стихи на языке Хайяма. Но главное – именно там он написал «Горе от ума». Комедия с московским колоритом впервые привиделась ему в стране Саади, в беседке, во время дневного сна в саду.

Быстро сложилась галерея характеров. Сам Грибоедов так объяснял Катенину план своего «Горя»: «Девушка сама не глупая предпочитает дурака умному человеку… и этот человек, разумеется, в противоречии с обществом, его окружающим… Кто-то со злости выдумал об нем, что он сумасшедший, никто не поверил, и все повторяют… он ей и всем наплевал в глаза и был таков». Эта пьеса и в наше время остается загадкой, которую каждый режиссер, каждый актер, да и читатель пытается раскрыть по-своему. Сатирическая комедия и психологическая драма в одном клубке. Усмешка пополам со страданием, сарказм, перемешанный с исповедью. Ведь «горе от ума» и «мильон терзаний» – это то, из чего состояла жизнь самого Грибоедова.

Он прочитал в лицах свою комедию самому популярному русскому поэту того времени – Ивану Крылову. Старик выслушал всю пьесу, не перебивая, но в финале махнул рукой: «Цензоры не пропустят. Они над моими баснями куражатся. А это куда похлеще! В наше время государыня за сию пьесу по первопутку в Сибирь бы препроводила». Крылов – сам служивший цензором – не ошибся. Грибоедову так и не удалось ни опубликовать полный текст комедии, ни увидеть ее на сцене. И все-таки он познал сладость писательской славы: количество рукописных копий «Горя» превышало тираж любого тогдашнего литературного журнала. А Пушкин первым заметил, что половина строк грибоедовской комедии «должны войти в пословицу».

Ни один литературный разговор в те годы не обходился без цитат из Грибоедова. А он все чаще ощущал себя белой вороной. Его тянуло подальше от светской суматохи – туда, где ощущался русский дух. «Только в храмах Божиих собираются русские люди, думают и молятся по-русски. В русской церкви я – в отечестве, в России!» – признавался Грибоедов. Мало кто из его ровесников в те годы испытывал подобные чувства.

Грибоедов, к ужасу вольнолюбивого общества, дружил с Фаддеем Булгариным – ярым «охранителем» и заклятым врагом литераторов пушкинского круга. Именно Булгарину удалось опубликовать отрывки из «Горя от ума» в альманахе «Русская Талия». Ему же Грибоедов оставил свою комедию «в полную собственность», в последний раз отбывая в Персию.

После «Горя» он прожил девять лет, но так и остался классическим автором одной книги. Куда-то исчезла легкость стиха, не уступавшая крыловским басням. Даже в грибоедовских письмах маловато литературного блеска. Ума, иронии, прозрений там в избытке, но стиль тяжеловесен, далек от ювелирной огранки. Это скорее эпистолии политика, который интересовался изящной словесностью, чем поэта, ставшего дипломатом. Да и его стихи – что ранние, что поздние – не идут ни в какое сравнение с «Горем». Творческое бессилие угнетало его: «Ну вот, почти три месяца я провел в Тавриде, а результат нуль. Ничего не написал. Не слишком ли я от себя требую? Умею ли писать? Право, для меня все еще загадка. Что у меня с избытком найдется что сказать – за это ручаюсь. Отчего же я нем? Нем, как гроб!»

Замыслы были. И главный из них – пьеса о 1812 годе, абсолютно непохожая на «Горе от ума». Он хотел написать настоящую патетическую трагедию – панегирик русской воинской славе. Действие начиналось на Красной площади и в Кремле. В Архангельском соборе «возникают тени давно усопших исполинов – Святослава, Владимира Мономаха, Иоанна, Петра». Далее – пожар Москвы и отступление Бонапарта… Воплотить столь грандиозный план так и не удалось.

От тюрьмы до ордена

После декабрьского восстания Грибоедов оказался под следствием. Его имя неосторожно упомянул на допросе Сергей Трубецкой. Почти полгода Грибоедову пришлось провести в заключении. Говорят, что надсмотрщики – по сходной цене – частенько выпускали его из затвора, чтобы подозреваемый мог от души поужинать и поиграть на рояле.

В те дни за Грибоедова хлопотал генерал Алексей Ермолов, у которого автор «Горя от ума» служил адъютантом «по дипломатической части». В итоге его – одного из немногих – выпустили на волю с «очистительным аттестатом» и даже повысили в чине. Грибоедов действительно не имел отношения к восстанию, хотя дружил со многими декабристами. «Благородный образ мыслей, откровенность и чистота всех дел его и помыслов снискали ему милостивое внимание правосудного и великодушного монарха», – высокопарно рассказывал Фаддей Булгарин о встрече Грибоедова с простившим его царем.

В своей комедии Грибоедов написал злую карикатуру на «солдафонов» – полковника Скалозуба, но военные относились к нему благодушно. Даже не слывший интеллектуалом генерал Иван Паскевич, в котором многие примечали скалозубовские замашки. Он считал Грибоедова человеком «редких способностей» и доверял ему почти безоглядно.

После победной для России Русско-персидской войны Паскевич вел мирные переговоры с представителями шаха. Грибоедов был его правой рукой. Он не только составил все параграфы договора, но и вел протоколы переговоров, постоянно вносил коррективы в текст трактата, отвоевывая у персов позицию за позицией.

10 февраля 1828 года в Туркманчае, под Тебризом, стороны подписали договор. Новая граница между Россией и Персией устанавливалась по реке Аракс. К России отошли Эриванское и Нахичеванское ханства, а также крепость Аббас-Абад. Кроме того, подтверждалось исключительное право России держать военный флот на Каспии. Особой гордостью Грибоедова была высокая контрибуция – 20 млн рублей серебром, которые шах обязывался выплатить Петербургу. Одновременно дипломаты подписали «Акт о торговле», защищавший права русских купцов на всей территории Персии. Это был бесспорный триумф России.

Паскевич предоставил Грибоедову честь «поднести договор» императору, прекрасно понимая, что за этим последует щедрая награда. И Николай I по достоинству оценил заслуги «вестника богов»: пожаловал ему чин статского советника, орден Святой Анны 2-й степени, «алмазами украшенный», и 4 тыс. червонцев. Вручили дипломату и медаль «За Персидскую войну», о которой Грибоедов говорил, что она «во 100 раз дороже Анны». В одночасье он стал влиятельным политиком.

Павший за Отечество

Триумфатор вернулся в Персию в ранге посла и молодого супруга. Незадолго до этого, в Тифлисе, неприступный Грибоедов в первый и последний раз в жизни сдался без боя – юной княжне Нине Чавчавадзе. Они обвенчались в древнем соборе Сиони.

Подданные шаха воспринимали Туркманчайский мир как национальную катастрофу, и могущественных недругов у Грибоедова в Тегеране было немало. Россия как раз вступила в войну с Турцией – и персы надеялись уклониться от исполнения договора, воспользовавшись запутанной международной ситуацией. Часть контрибуции они намеревались выплатить не звонкой монетой, а шелком, но Грибоедов получил из Петербурга четкое предписание: бороться за каждый рубль. И был непреклонен.

Главным противником Грибоедова в Персии был Аллаяр-хан, опальный министр, пытавшийся вернуть утраченное влияние, манипулируя религиозными чувствами соотечественников. Под его влиянием богословы настраивали обывателей против русских, называли Грибоедова завоевателем и виновником новых налогов, которые тяжким бременем легли на местное население. Кроме того, Грибоедова обвиняли в укрывательстве неверных. Он действительно – в соответствии с туркманчайскими предписаниями – укрывал на территории посольства нескольких армян, которые обратились с просьбой переправить их в Россию.

30 января 1829 года к дому русской миссии направилась толпа, разгоряченная подстрекательскими призывами некоторых представителей духовенства. Начался кровавый погром. В тот день погибли все сотрудники русского посольства, кроме одного, самого осторожного – Ивана Мальцова. Он предлагал спасение и Грибоедову, нужно было только воспользоваться подземным ходом. Но посол ответил горделиво: «Русский дворянин в прятки не играет». Он всегда держал шпагу ближе к ладони, больше всего боялся бесчестья и погиб как солдат, защищая знамена своей империи.

Его оплакивал не только Петербург, но и весь христианский Кавказ. Храбрость Грибоедова сомнений не вызывала. Другой вопрос: мог ли он избежать кровавой развязки? Министр иностранных дел Карл Нессельроде докладывал шефу жандармов Александру Бенкендорфу: «Несмотря на несколько лет, проведенных в Тавризе, и беспрестанные столкновения с персами, он плохо узнал и плохо оценил народ, с которым имел дело». Это не помешало министру организовать в Тифлисе торжественную встречу гроба с телом Грибоедова – из уважения к статусу посла Российской империи. Персы побаивались новой войны и сочли за благо откупиться от северного соседа щедрыми дарами.

Грибоедов завещал похоронить его в Тифлисе, на горе Мтацминда, в монастыре Святого Давида. Его юная вдова создала одну из самых запоминающихся эпитафий на свете: «Ум и дела твои бессмертны в памяти русской, но для чего пережила тебя любовь моя!»

 

Для вечного забвения

После убийства Грибоедова и погрома русской миссии в Тегеране потребовалась вся изобретательность дипломатов, чтобы избежать вооруженного конфликта между Россией и Персией

 

Иранский шах Фетх Али-шах оказался в отчаянном положении. После поражения, понесенного в ходе начатой им же самим Русско-персидской войны 1826–1828 годов, его страна еще не оправилась. Он понимал, что персидская армия к новой войне не готова. Важной проблемой для шаха оставалась и контрибуция, которую Персия выплачивала России в соответствии с Туркманчайским мирным договором 1828 года. Денег в шахской казне не хватало. Чтобы не допустить новой войны, нужно было продемонстрировать свое непримиримое отношение к убийцам русских дипломатов. Для этого шах направил в Петербург представительное посольство.

Возглавлял эту чрезвычайную миссию 16-летний принц Хозрев-мирза – внук монарха и седьмой сын наследника престола Аббас-мирзы. Теневым лидером персидской делегации был мирза Мамед-хан – главнокомандующий регулярными войсками державы. Они везли в Россию не только богатые дары, но и два личных извинительных письма императору Николаю I. Первое – с извинениями и словами сочувствия от самого шаха, второе – от Аббас-мирзы, который по праву считался наиболее энергичным и влиятельным политиком Персии.

Посольство отправилось в путь в начале мая 1829 года, а первую долгую остановку сделало в Москве. Там Хозрев-мирза не только посетил Большой театр, Оружейную палату и университет, но и нанес визит матери Грибоедова Анастасии Федоровне, чтобы от имени своего народа попросить у нее прощения за гибель сына. «Принц со слезами у нее просил за них прощения ее, чтоб она сказала ему, в чем он может ей быть полезен, жал ей долго руку, и в это время слезы катились по лицу его», – говорилось в донесении, которое составили агенты III отделения, сопровождавшие персов.

В Петербург посольство прибыло 4 августа и задержалось на берегах Невы на два месяца. Для проживания Хозрев-мирзе предоставили Таврический дворец. Многие – например, язвительно писавший об этом Денис Давыдов – считали излишними почести, которыми окружили в России иранского принца, не имевшего шансов на престол. Но таковы были резоны дипломатии.

Николай I из донесений Николая Долгорукова, нового представителя России в Иране, знал, что «шах приложил все свое старание к поимке тех, кто участвовал в избиении чиновников нашего посольства», а «главный подстрекатель персидской черни» аятолла Мирза-Масих-Муджтехид был изгнан за пределы Ирана. К тому же весной 1829 года русская армия вела боевые действия против турок на Балканах, и Санкт-Петербург был заинтересован в тишине на русско-персидской границе. Потому персам и был оказан по-настоящему царский прием.

10 августа Николай I удостоил послов аудиенции в Зимнем дворце. Хозрев-мирза передал императору извинительные грамоты и произнес речь, в общих чертах повторяющую их положения. Николай I, взяв за руку юного принца, ответил благосклонно: «Я предаю вечному забвению злополучное тегеранское происшествие».

Спустя два дня после высочайшей аудиенции в письме наместнику на Кавказе графу Ивану Паскевичу-Эриванскому министр иностранных дел России граф Карл Нессельроде так оценивал произошедшее: «Наконец совершилось торжественное событие, к которому, согласно великодушным желаниям государя императора, стремились деятельные усилия вашего сиятельства. Персидское чрезвычайное посольство, допущенное 10-го текущего месяца к высочайшему присутствию, пред лицом мира засвидетельствовало невинность персидского правительства в пагубном убиении нашего министра».

После этого стороны перешли к переговорам. Николай I не избегал острых углов. «Засим, принц удостоился кратковременного разговора с государем императором, в особенной комнате <…> на сей, уже приватной аудиенции, его величество признал за благо заметить откровенно Хозров-мирзе негодование свое против двуличной политики персиян, позволившей им в самое время отправления к нам его, Хозров-мирзы, производить в Константинополе переговоры с врагами нашими», – описывал дальнейший ход переговоров Нессельроде. В ходе этой встречи император прямо дал понять персам, что увязывает снижение контрибуций с полным невмешательством Персии в русско-турецкое противостояние.

Персидская делегация привезла в Санкт-Петербург богатые дары: 20 драгоценных манускриптов, два кашемировых ковра, жемчужное ожерелье для императрицы, саблю для наследника Александра, множество женских украшений, арабских скакунов… Но даже на этом помпезном фоне выделялся уникальный алмаз «Шах» – один из самых известных в мире драгоценных камней. Огромный, безукоризненной чистоты алмаз в 88,7 карата был найден в Индии предположительно в конце XV века. Индийские мусульмане называли его «Перст Аллаха». В 1738 году персидский шах Надир захватил этот алмаз в качестве трофея. С тех пор он считался святыней Персии. Его украсили надписи, искусно выполненные арабской вязью. Этот камень и в наше время является ценнейшим экспонатом Алмазного фонда России.

Извинительные письма Фетх Али-шаха и Аббас-мирзы русскому императору долгое время оставались неизвестными широкой публике. Их держали за семью печатями, чтобы не подвергать персидского монарха новому унижению и не вспоминать о трагедии, которая чуть не поссорила две державы. Впервые они были опубликованы в журнале «Русская старина» за 1876 год и с тех пор, насколько можно судить, не переиздавались.

*** *** ***

Фетх Али-шах – императору Николаю Павловичу

[Перевод с персидского] Единому Богу, источнику мира и тишины, ниспославшему пророков и святой закон свой, для успокоения трепетных сердец и устроения к благой цели дел земных подобает воздавать хвалу и поклонение.

Восхвалим также и святых пророков, которые по велению Творца вливают спокойствие в сердца земнородных и вещают им о воле Всевышнего.

Монарх великий, славящийся победоносным воинством, охранитель своих владений, доброжелательный, великодушный, знаменитый, великий наш брат, избранный всемогущим Богом, нить, смыкающая драгоценное ожерелье из перлов искренней дружбы, самодержец Всероссийский, от воли коего зависит творить добро и зло, повелитель над морями и сушею, владения коего ограждены со всех сторон безопасностью, коего престол подобен тверди небесной, пред зерцалом, блеском своим уподобляющегося солнцу, сердца вашего величества изображаем радость, которою преисполнились мы при получении дружеского монаршего письма вашего, врученного нам в счастливый час полномочным министром вашего величества. Известие о том, что единственный благоприятель наш находится в вожделенном здравии и питает к нам живое чувство братской дружбы, довершило наше благополучие.

Долгое время, по велению судьбы сего мира, разные приключения пресекали нам все пути к дружеским сношениям, и мы не имели случая к изъявлению сердечных чувств наших.

И так, означенное письмо вашего величества, с новыми уверениями дружбы, исполнило сердце наше неизъяснимою радостью; оком зависти взирал мир на наше счастье, и пред ядовитым его взором затмился свет нашей звезды. Радость наша обратилась в печаль, горьким сделалось то, что прежде было так сладостно.

Грибоедов прислан был полномочным министром от Российской державы и был по сей причине дорогим гостем нашего государства. Мы оказали ему такие почести и благорасположение, каких еще никого из посланников не удостаивали; но враждебный рок судил ужасное происшествие, коего описание стесняет сердце наше и исполняет нас живейшею горестью. Всеведущему Богу известно, сколь для нас сие происшествие горестно и сколь оно нас тронуло.

Один проницательный и блестящий ум великого императора может открыть нам путь к утешению, успокоить сердце и свеять пыль сомнения, покрывшую лицо наше. Конечно, вашему величеству известно, что никакой благоразумный человек никогда не мог покуситься на подобное дело. Милосердый Боже! возможно ли подозревать, чтобы наши визири и вельможи взяли участие в сем ужасном происшествии, в то самое время, когда новый, счастливый мир, источник радости и благополучия, венчал желания обеих держав! Хотя драка между людьми посланника и чернью, столь внезапно возникшая, что невозможно было оказать никакой помощи, была причиною сего ужасного происшествия, однако же правительство наше пред вашим покрыто пылью стыда, и лишь струя извинения может обмыть лицо оного.

Для приведения к благому концу сего ужасного дела и испрошения милостивого прощения мы признали лучшим средством отправить к вашему величеству с сим извинительным письмом возлюбленного внука нашего, эмир-задэ Хозров-мирзу, вместе с высокопоставленным Мамед-ханом, одним из приближеннейших и почетнейших вельмож нашего двора, начальником всего регулярного нашего войска.

От обширного ума, украшающего вселенную, великого нашего благоприятеля зависеть будет принять милостиво или отринуть наше извинение.

Пришла пора опять скрепить

Союз приязни снисхожденьем –

И все минувшее затмить

Благотворительным забвеньем.

[Из Саади]

Аббас-мирза – императору Николаю Павловичу

[Перевод с персидского] Воздадим хвалу и поклонение единому Богу, дарующему прощение грехов и милостиво приемлющему раскаяние наше; Богу, коего благость превозмогает гнев, а милостыня – правосудие.

Восхвалим также святых пророков, предстоящих пред ликом Всевышнего, коих житие, украшенное добродетелью, посвящено на благо земнородных, коих радение устраивает дела человеческие к высокой и благой цели.

Монарх великий, знаменитый, счастливый, могущественный, всемилостивейший, самодержец Всероссийский, коего государство с древних времен славится величием, милосердый и добродетельный наш дядя, коего священный лик уподобляется блеском своим лучезарному солнцу! Мы имеем счастье докладывать вашему величеству, что возлюбленный наш сын Хозров-мирза, по повелению великого шахин-шаха, покровителя нашего государства, коему да буду я жертвою, отправлен к высокому двору вашего величества для испрошения милостивого прощения.

Милостивое и благосклонное расположение вашего величества, коим мы имеем счастье пользоваться, побудило нас к избранию сего нашего сына для исполнения сей порученности, возложенной на него.

Хотя мы сами долгое время питали себя надеждою представиться вашему величеству и не достигли до желаемого, но мы и это считаем за счастье, что счастливый сын наш достигнет ныне своего благополучия и удостоится милостивого вашего приема.

Мы неоднократно испытали благорасположение вашего величества и видели, как вы всегда обращали милостивое внимание на исполнение наших желаний, коих мы даже и не изъясняли; мы потому и не находим нужным обратиться с просьбою к вашему величеству, чтобы вы благосклонно приняли нашего возлюбленного сына и обратили бы свое милостивое внимание на предметы, о коих он будет иметь счастье донести лично вашему величеству.

Мы надеемся, что благосклонный прием и милостивое внимание, коих ваше величество удостоите возлюбленного нашего сына, усугубят величие наше при дворе нашем и обратят на нас милостивые взоры великого шахин-шаха.

Надеясь на благость Божию, мы предоставляем дела на произвол мудрым вельможам великого двора вашего, в полной уверенности, что они возымеют неусыпное попечение о благе обеих держав.

Чистосердечная и искренняя преданность наша столь известна вашему величеству, что мы полагаем излишним утруждать министров ваших повторением чувствований живейшей горести и печали, исполнившей сердце наше, которые уже изъяснены нами в письме, отправленном чрез Мирза-Масуда, по случаю бедственного приключения, случившегося с полномочным министром вашего величества.

Единственное желание наше состоит в том, чтобы существовали между благосклонным дядею и отцом нашим теснейший союз и вечное согласие.

Умоляем всемогущего Творца, да сохранит он нас от всякой вражды и отвратит сей источник горести и печали.

Так как высокостепенному Мамед-хану, начальнику всего нашего регулярного войска и одному из приближенных и почетных вельмож нашего двора, поручено донести вашему величеству о некоторых предметах, то мы прибегаем с просьбою к вашему величеству даровать ему на то милостивое позволение и, буде случаться какие-нибудь дела или порученности, касающиеся нашего государства, удостоить его своих монарших повелений.

Да продлит Всевышний благополучное царствование вашего величества.

Раиса Костомарова

Что почитать?

Александр Сергеевич Грибоедов. Деятельность его как дипломата. 1827–1829 // Русская старина. 1876. Т. XVII. Вып. 9–12

Фото: FINE ART IMAGES / LEGION-MEDIA, РИА Новости, LEGION-MEDIA, WIKIPEDIA.ORG

Больше чем ошибка

декабря 23, 2019

Сто пятнадцать лет назад, 9 (22) января 1905 года, началась Первая русская революция. Почему это случилось и был ли у страны шанс избежать последующих «великих потрясений»? Об этом в интервью «Историку» размышляет исполнительный директор фонда «История Отечества», кандидат исторических наук Константин Могилевский

Революция началась с Кровавого воскресенья – расстрела царскими войсками манифестации петербургских рабочих, большинство участников которой были мирно настроены по отношению к власти. Впрочем, были в толпе и те, кто шел к Зимнему дворцу с оружием в руках…

Не «Кровавый»

– Как с позиций современной науки оценивать то, что произошло 9 января 1905 года? Почему оказалось возможным Кровавое воскресенье? Это была ошибка или сознательная провокация?

– Я думаю, что к кровавой развязке, как это часто бывает в истории, привела цепь трагических случайностей. Рабочие собрались, организованно пошли к царю, не вынашивая никаких агрессивных планов. Во всяком случае, в основной своей массе. В свою очередь, власти предприняли меры для охраны центра города, прежде всего Зимнего дворца: выстроили солдат на пути следования манифестантов. А дальше – из толпы рабочих раздались выстрелы, на которые военные ответили картечью.

В источниках мы не видим подтверждения, что та или другая сторона к этому специально готовилась. Тем не менее трагедия в Санкт-Петербурге послужила спусковым крючком для следующих трагических событий.

– В какой мере Николай II причастен к тому, что произошло 9 января?

– Мы должны делать выводы на основании источников, а в них нет никаких свидетельств в пользу того, что Николай II как-то был к этому причастен. К тому же его не было в тот момент в городе. Безопасностью в столице занимались те, кому это было положено, – в первую очередь главнокомандующий войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа великий князь Владимир Александрович. В конечном счете именно на нем лежала ответственность за принятые решения. Хотя и здесь нужно быть справедливым: когда события развиваются так лавинообразно, как они развивались 9 января 1905 года, управлять ими очень сложно. Но в любом случае возлагать на Николая II ответственность за расстрел рабочей демонстрации несправедливо, равно как несправедливо называть его в связи с этим Николаем Кровавым.

– В какой мере Николай II был способен к диалогу и как вообще можно оценить его действия в период Первой русской революции?

– В 1905 году он, очевидно, не был способен к диалогу. Вся его предыдущая жизнь, вся его, если можно так выразиться, «трудовая деятельность» в качестве императора всероссийского свидетельствует о том, что политические идеалы Николая лежали совершенно в другой плоскости. Если определять их коротко, то можно сказать так: он хотел тихо-мирно жить по-старому, ничего не меняя. Однако события 1905 года, когда стало очевидно, что жить по-старому уже невозможно, вольно или невольно подталкивали Николая II к пониманию того, что нужно искать какие-то новые форматы. Он делал определенные выводы из того, что происходило в стране, хотя, наверное, все-таки запаздывал в своих решениях. Впрочем, всегда легко судить задним числом…

Поп Гапон

– Как вы оцениваете роль священника Георгия Гапона? Справедливо ли образованное от его фамилии имя нарицательное с негативным оттенком?

– Гапоновщина? Мы учили в школе, что поп Гапон – провокатор. Это было общее место советской историографии. Но с позиций сегодняшнего знания о событиях 1905 года, мне кажется, если и говорить о провокациях, то с очень большими оговорками. Собственно, я бы даже не стал употреблять термин «провокация»…

– Потому что ее не было?

– Судите сами. Оценивая Гапона, часто упускают из виду, что правительство с самого начала XX века пыталось взять под контроль рабочее движение и даже отчасти стояло у его истоков. Достаточно вспомнить идеи и деятельность полковника Сергея Зубатова, предлагавшего создавать под контролем полиции рабочие организации, которые занимались бы просвещением рабочих и одновременно отстаивали бы их права.

Понятно, что эти отчасти естественные, отчасти стимулированные сверху процессы становления рабочего движения способствовали формированию в этой среде лидеров. Однако можно ли говорить, что все эти лидеры должны были быть полностью подконтрольны властям, являлись исключительно марионетками в руках полиции?

Мне кажется, что в случае с Гапоном это точно не так. Он, насколько мы можем об этом судить, действительно был человеком идейным. Он считал, что может изменить существующую на тот момент – совершенно нетерпимую – ситуацию с положением рабочих. У него были идеи, как улучшить их жизнь. И он – конечно, отчасти наивно – полагал, что, придя во главе делегации к царю, вручив петицию, он наладит тот самый прямой диалог между царем и рабочими, благодаря которому и удастся разрешить существующие проблемы и улучшить жизнь людей.

Так что мы, с одной стороны, не можем отрицать контакты Гапона с правительством, с министерством внутренних дел, с полицией, не можем отрицать роль властей в становлении гапоновской организации, но, с другой стороны, не имеем оснований говорить и том, что Гапон был марионеткой в чьих-то руках. По-видимому, 9 января 1905 года он действовал по собственной инициативе, исходя из собственного понимания ситуации. Возможно, он ошибался, но провокатором, на мой взгляд, не был.

Цена реформ

– Трудно избавиться от ощущения, что революция в городе, которая, условно говоря, закончилась Манифестом 17 октября 1905 года, а потом уже «догорала» на декабрьских баррикадах в Москве, шла по какой-то своей логике. А революция в деревне двигалась совсем по другой траектории, у нее были совсем другие цели и другие движущие силы. Как пересекались друг с другом эти две линии – городская и сельская?

– Их общая основа – это разбалансировка власти и отсутствие нормальных инструментов для диалога между властью и народом. К этому времени власть действительно отгородилась от людей, не наладила с ними реального контакта. Так что, на мой взгляд, в основе революционных событий и в городе, и в деревне лежало, если использовать сегодняшнюю политическую терминологию, нежелание власти слышать людей.

– Результат «городского» протеста налицо – Манифест 17 октября 1905 года: провозглашение политических свобод и создание наделенной законодательными функциями Государственной Думы. А что стало результатом «деревенского» протеста?

– Столыпинская аграрная реформа. То, что аграрная реформа началась, то, что ее поддержал царь, поддержало большинство общества, поддержало поместное дворянство (во всяком случае, изначально оно не препятствовало ее проведению), было прямым результатом событий 1905–1907 годов. Прежде всего потому, что многочисленные крестьянские выступления, прокатившиеся по стране, сформировали слой так называемых испуганных помещиков, которые были готовы согласиться с любыми действиями правительства, способными сохранить им жизнь и имущество. Это развязало руки власти для преобразований.

– До революции эти руки были связаны?

– В известном смысле да. Хоть мы и говорим (формально это так и было), что власть была самодержавная, но мы должны понимать, что сама по себе власть – и высшая власть вообще, и лично царь – сильно зависела от помещичьей корпорации. Ее представители и сами называли себя «опорой государства», и в глазах царя таковыми являлись, и на самом деле были такой опорой. Поэтому, как показывает практика, когда они зажигали красный свет перед теми или иными правительственными инициативами, эти инициативы не проходили.

А тут на какое-то время (на очень небольшое, где-то до 1909 года) помещичья корпорация дала верховной власти карт-бланш на проведение в деревне реформ, направленных на устранение причин, которые привели к крестьянским выступлениям 1905–1907 годов. Речь шла об известных мероприятиях правительства Петра Столыпина по улучшению землеустройства, о возможности выхода крестьянина из общины, о попытках решения вопросов местного управления и самоуправления в деревне, перераспределения власти от помещичьей корпорации в пользу тех, кто в деревне живет и работает. В этом смысле масштабные столыпинские реформы оказались возможны только после трагических событий в деревне, когда крестьяне жгли помещичьи усадьбы.

Приходится с горечью констатировать, что без этого вопрос не сдвинулся бы с мертвой точки…

Фактор Столыпина

– В чем заслуга Столыпина?

– Он сумел оценить и здраво взглянуть на те проблемы, на то неустройство государственного механизма, которое привело к событиям 1905–1907 годов. И, воспользовавшись в том числе наработками, которые были до него, создал системную программу мер по выходу из кризиса. Я не принадлежу к тем апологетам Столыпина, кто все хорошее, что у нас было, приписывает ему одному, утверждая, что если бы его не убили, то и мировой войны бы не было и последовавшей за ней революции. Конечно, все гораздо сложнее. Но нужно отдать ему должное: Столыпин, придя к власти на волне событий 1905 года, действительно сумел их осмыслить и предложить конструктивную программу реформ, которая наряду с репрессивной политикой дала стране шанс на выход из революционного кризиса.

– Почему вы считаете, что это преувеличение – полагать, что, если бы Столыпина не убили, Россия пошла бы по другому пути, избежав мировой войны и революции 1917 года?

– Во-первых, он уже был в очень плохом физическом состоянии. Сохранились воспоминания Сергея Крыжановского, который работал его заместителем – товарищем министра внутренних дел. Столыпин, уезжая в конце августа 1911 года, как оказалось, в последнюю командировку в Киев, пригласил к себе Крыжановского и сказал, что очень плохо себя чувствует, что его беспокоит сердце, уже несколько раз были обмороки и он боится, что из Киева не вернется. Кстати, вскрытие тела показало, что организм 49-летнего Столыпина был совершенно изношен той, без перерывов и выходных, крайне напряженной работой, которую он вел в течение пяти лет. Так что одна причина – персональная.

Вторая причина – политическая. Она состоит в том, что упомянутая выше помещичья корпорация к 1909 году, видя, что страну уже удалось успокоить, стала принимать последовательные меры для торможения столыпинских реформ, для их разворота вспять. И если аграрная реформа шла своим чередом и переселенческая политика реализовывалась столь же успешно, как и раньше, то решение вопроса о местной власти – ключевого для тогдашней России вопроса – было фактически торпедировано помещиками. Царь прислушивался к этим людям. И если мы посмотрим на интенсивность встреч Столыпина с царем, то увидим, что с 1909 года она достаточно резко падает.

Ну и третий момент – это слова самого Столыпина, который незадолго до смерти с горечью говорил о том, что его оппоненты справа «не понимают, что мы не отменили революцию вовсе, мы не победили ее до конца, мы ее всего лишь отложили на какое-то время». «Я сказал государю, что за пять лет изучил революцию и знаю, что она теперь разбита и моим жиром можно будет еще лет пять продержаться. А что будет дальше, зависит от этих пяти лет. Больше всего мне здесь жаль государя», – говорил он в 1911 году. Так что он только на один год ошибся…

«Всё либо ничего!»

– Насколько ожидания либеральной общественности, которые реализовались в Манифесте 17 октября, были адекватны задачам, которые стояли перед страной?

– Совершенно очевидно, что нужно было налаживать диалог с людьми. Также очевидно, что в той ситуации очень трудно было сразу создать качественный механизм для такого диалога. Совершенно гениальные люди – отцы-основатели США – в свое время смогли выстроить такую государственную систему, которая больше двухсот лет работает без изменений. Но они действовали практически «в чистом поле», не имея ни каких-либо застарелых общественных конфликтов, ни государственных традиций…

– Не испытывая давления со стороны «прогрессивной части» общества.

– Совершенно верно. В обстановке же 1905 года сразу придумать какую-то долговечную конструкцию, естественно, было практически невозможно. Точки зрения были самые разные, опыта общественного взаимодействия ни у кого не было. Даже у так называемой либеральной общественности, у тех, кто потом оказался в Государственной Думе. Они, конечно, были люди высокоинтеллектуальные, образованные, хорошо подготовленные, но и они выросли из той системы, где диалог как таковой отсутствовал. И поэтому многим из них хотелось реализовывать свою программу весьма авторитарными методами. По принципу «всё либо ничего!».

У некоторых – не могу сказать, что у всех, – депутатов и вовсе было ощущение (и это очень видно по их выступлениям), что «теперь мы здесь власть!», «мы победили и сейчас все сделаем, как мы хотим!». То есть с их стороны не шла речь о подлинном народном представительстве, функционирующем в диалоге друг с другом и в диалоге с властью в интересах развития страны. Речь шла о том, что «мы победили и поэтому сейчас же реализуем свою программу, сделаем, как мы хотим, и слушать никого не будем». А на представителей правительства просто будем кричать и топать ногами, когда они выступают. Думцы демонстрировали элементарное отсутствие политической культуры. Но откуда ей было взяться? Неоткуда!

В итоге получили две неработоспособные Думы, каждую из которых пришлось досрочно распускать. Можно, конечно, говорить о том, что страна была еще не готова к парламентаризму. Но ведь ее и не готовили к нему. Это был «первый блин комом». Поэтому и Думу, и в целом политическую систему пришлось донастраивать. И результат этой донастройки, на мой взгляд, был более или менее приемлемым: уже Третья и Четвертая Думы оказались вполне работоспособными. И по крайней мере пока не началась война, Дума была важным механизмом общественного диалога.

– Из ваших слов следует, что то, что считают финалом революции – роспуск Второй Государственной Думы и изменение избирательного закона, было всего лишь «донастройкой механизма». Значит, неправ был Владимир Ленин, назвавший произошедшее государственным переворотом?

– Можно ли вообще называть ситуацию, когда «сам дал, сам и взял», государственным переворотом? На мой взгляд, это что-то другое. По сути дела, конечно, это донастройка. Причем донастройка, направленная на сохранение Государственной Думы.

Потому что рассматривалась масса других предложений, в том числе связанных с ликвидацией законодательной Думы как таковой (то есть признание этого эксперимента неудачным) и созданием совещательного органа – условного Земского собора. Но тот путь, который был выбран 3 июня, был направлен именно на сохранение Думы в ее изначальной роли. Это важно иметь в виду.

Репетиция семнадцатого года?

– Ленин называл 1905 год «генеральной репетицией» года 1917-го. В какой мере можно сравнивать эти два революционных периода? На мой взгляд, между ними больше отличий, чем сходства…

– Больше отличий, действительно. За 12 лет страна сильно изменилась. Плюс еще мировая война. К 1917 году многолетнее нахождение в состоянии войны сказалось, конечно, на понимаемой в широком смысле нравственности народа, упала цена человеческой жизни, у большой массы народа возникла привычка к оружию. Все это отличало ситуацию 1917 года от ситуации 1905-го.

– Была ли неизбежна революция в России в самом начале XX века?

– Трудно давать оценки задним числом. Но, анализируя то, что происходило в нашей стране в самом конце XIX и в первые годы XX века, я не вижу, к сожалению, альтернатив тому, что случилось. Потому что отсутствие диалога власти с людьми, нерешительность в поисках и внедрении механизмов такого диалога при наличии большого количества реальных проблем, очень серьезной неустроенности жизни подавляющего большинства населения – все это, видимо, могло быть разрешено только трагическими событиями из серии «пока гром не грянет».

Но, естественно, используя весь этот опыт – и опыт Первой русской революции, и опыт столыпинских реформ в первую очередь, вероятно, можно было избежать революции 1917 года. Но не хватило…

– Чего?

– Много чего не хватило. Помните, в советской историографии было популярно выражение – еще ленинское – «дать реформы». Вот, дескать, «власть не хотела дать реформы, и от этого все беды». Но это очень некорректное упрощение. Ведь реформы не «дают», их проводят. И для этого нужна целая совокупность факторов: и политическая воля, и интеллектуальный потенциал, и команда.

Получилось так, что на относительно короткое время – пять лет столыпинских реформ – все эти факторы в той или иной степени сложились. Но потом, к сожалению, сам Николай II, который должен был по праву разделить со столыпинским правительством лавры успешного реформаторства, допустил откат назад. Плюс война, которая, впрочем, судя по всему, не так сильно ударила по экономике, как это часто пытаются изобразить.

Скорее она вновь привела к разбалансировке – и нравственной, и политической. И здесь свою роль сыграли все: и парламентская оппозиция, и власть. Никто из тех, кто находился тогда в той или иной степени у власти и обладал рычагами управления, не оказался в состоянии извлечь уроки из относительно недавней истории. В итоге потеряли страну.

– То, о чем вы сейчас сказали, говорит в пользу того, что революционеры не столько «возглавляли процесс», планомерно готовя революционный взрыв, сколько подстраивались к реальным конфликтам и их раздували. В какой мере это так?

– Я согласен с этим. Революционеры просто подобрали власть в 1917 году, которая к этому времени буквально лежала на земле. Если бы правительство и думская оппозиция смогли договориться, выстроить диалог и найти в себе силы пойти на какие-то компромиссы, придумать какой-то привлекательный для большинства населения «образ будущего» и реализовать его, тогда революционерам просто нечего было бы делать.

Фото: РИА Новости, LEGION-MEDIA, ЦГАКФФД СПБ

 

Похищение генерала

декабря 23, 2019

Девяносто лет назад, 26 января 1930 года, погиб один из наиболее известных лидеров Белого движения – генерал Александр Кутепов. Обстоятельства загадочного и страшного финала его жизни не выяснены до сих пор

В судьбе генерала от инфантерии Александра Кутепова предельно сконцентрировались все испытания, выпавшие на долю его поколения. Жизнь генерала напоминает увлекательную книгу или фильм, где присутствуют герои и злодеи, невероятные препятствия и блестящие победы…

Еще в России имя Кутепова было широко известно как его соратникам, так и врагам, но именно в эмиграции он состоялся как блестящий военный организатор. Его железная воля, непреклонная вера в себя и людей вытащили из ямы отчаяния тысячи офицеров и солдат, сломленных поражением в войне, гибелью родных и друзей, а главное – утратой горячо любимой Родины.

Налаживая жизнь русской военной эмиграции в Болгарии, Сербии, а потом и во Франции, Кутепов все больше расходился с главой Русского общевоинского союза (РОВС) Петром Врангелем. Если «черный барон» делал ставку на военную победу над большевизмом, то Кутепов – на разложение большевистского режима изнутри. Важной частью его работы являлась засылка в СССР агентов, которые должны были искать союзников в советском руководстве. В одной из речей Кутепов подчеркивал: «Мы “белые”, пока “красные” владеют Россией, но, как только иго коммунизма будет свергнуто, с нашей ли помощью или без нее, мы сольемся с бывшей Красной армией в единую Русскую армию».

Провокация «Трест»

Какую угрозу боевая организация Кутепова представляла для безопасности Советского Союза? Можно смело сказать, что незначительную. Контактов с высшим руководством РККА установить никому из кутеповцев не удалось, а собранные ими сведения представляли главным образом социологический интерес. Но сам по себе факт существования за рубежом структуры, направленной на подрывную деятельность на территории СССР, не мог не беспокоить советские спецслужбы. В результате ИНО (Иностранный отдел) ОГПУ избрал оригинальную тактику: он стал играть на опережение, во многом направляя и контролируя деятельность генерала, причем сам он об этом не подозревал.

Речь идет о знаменитой операции «Трест» 1920-х годов, в ходе которой в белоэмигрантские круги было внедрено множество агентов ОГПУ из числа как самих эмигрантов, так и постоянно проживавших в Европе резидентов советской разведки. В Советском Союзе обстоятельства операции были рассекречены в 1965 году, когда увидел свет посвященный ей роман-хроника Льва Никулина «Мертвая зыбь». Не претендовавший на художественные открытия и написанный весьма убогим языком, роман тем не менее пользовался большим успехом и лег в основу четырехсерийного телевизионного фильма Сергея Колосова «Операция “Трест”», премьера которого состоялась в мае 1968 года. Именно тогда на советском экране зритель впервые смог увидеть Кутепова, чей образ весьма качественно воплотил артист Григорий Гай.

Легенда «Треста» была разработана очень убедительно, и под обаяние якобы существовавшей в СССР Монархической организации Центральной России (МОЦР) подпали даже весьма трезвомыслящие эмигранты – им так хотелось верить в существование в СССР подпольной антисоветской структуры! В июле 1925 года Кутепов впервые встретился в Париже с «лидером» МОЦР, бывшим статским советником Александром Якушевым, с которого, собственно, и началась провокация «Треста». Общался с ним и сам, и вместе с великим князем Николаем Николаевичем и в итоге вполне поверил визитеру. Не поверить Якушеву было сложно, он ведь и являлся самым настоящим, истовым монархистом, только «перекованным» советскими спецслужбами. Поверив в существование МОЦР, Кутепов стал ее представителем в Париже, не раз встречался с ее сотрудниками. И главное, начал отправлять своих боевиков в СССР по каналам «Треста», то есть, сам того не ведая, перешел под контроль советских спецслужб.

До определенного момента «Тресту» удавалось выполнять основную задачу: под предлогом наличия в СССР мощной антисоветской группы, занимающейся подготовкой восстания, убеждать Кутепова не торопиться с активными действиями и полностью контролировать его агентов. Но 17 мая 1927 года в рижской газете «Сегодня» один из деятелей «Треста» Эдуард Стауниц (он же Александр Опперпут) опубликовал сенсационное признание: Якушев и его коллеги работали на советские спецслужбы, а МОЦР был грандиозной провокацией красных, созданной с целью контроля антисоветских организаций за рубежом. Сам Стауниц-Опперпут еще 13 апреля бежал в Финляндию, покаялся и просил дать ему возможность искупить вину. По одной версии, он действительно решил порвать с ОГПУ, по другой – его признания были частью игры спецслужб, призванной скомпрометировать Кутепова в глазах эмиграции и одновременно ввести в ее круги Стауница как своего.

Союз национальных террористов

Так или иначе, это был серьезнейший удар по репутации Кутепова. На совещании у великого князя Николая Николаевича он выслушал множество горьких слов, особенно от Врангеля, который с самого начала не доверял трестовикам. Он заявил Кутепову, что тот «преувеличил свои силы, взялся за дело, к которому не подготовлен», и порекомендовал «после обнаружившегося краха его трехлетней работы от этого дела отойти». Мысли о том, чтобы прекратить деятельность после разоблачения «Треста», у Кутепова действительно были (он всерьез собирался освоить столярное ремесло и работать в мастерской), но после того, как Николай Николаевич не принял его отставку, генерал все же переборол себя и продолжал отстаивать свою правду.

Аргументы в свою пользу Александр Павлович сумел подобрать весомые: как раз в 1927 году Великобритания разорвала с Москвой дипломатические отношения, всерьез обсуждался план военной интервенции в СССР при участии Польши, Финляндии, Румынии и стран Прибалтики. На этом фоне, по мысли Кутепова, следовало не сворачивать работу, а усилить ее, дав понять большевикам, что никакие «Тресты» не остановят борцов за Белую идею.

Кутепова услышали: в рамках РОВС было санкционировано создание Союза национальных террористов, где готовили боевиков, которых забрасывали в СССР уже не только с разведывательными целями, как раньше, но и для организации терактов. Летом 1927 года удалось осуществить две террористические атаки: в ночь на 3 июня Мария Захарченко-Шульц, Юрий Петерс и Стауниц-Опперпут попытались взорвать жилой дом ОГПУ по адресу: Малая Лубянка, 3/6, а 6 июня Виктор Ларионов, Дмитрий Мономахов и Сергей Соловьев забросали гранатами партийный клуб в Ленинграде на набережной Мойки, 59, убив одного и ранив 26 человек. Группе Ларионова удалось уйти, Захарченко-Шульц и Петерс, будучи окружены чекистами на севере Белоруссии, после неравного боя покончили с собой. Судьба Стауница-Опперпута точно неясна до сих пор: по официальным данным, он был окружен, «отстреливался из двух маузеров» и погиб; по другой версии – схвачен в 1943-м немцами в оккупированном Киеве как глава cоветской подпольной сети и казнен. Следующие группы были заброшены в августе 1927 года – тройки под командованием Александра Болмасова и Сергея Соловьева, которые перешли в СССР с территории Финляндии, и тройка Николая Строевого, действовавшая из Латвии. Но их почти сразу задержали пограничники. 24 сентября кутеповцев судили в Ленинграде, четверых расстреляли, одного приговорили к 10 годам тюрьмы.

Эти неудачи не смутили Кутепова, и отправка боевиков в СССР продолжилась. Но расчет на теракты, которые всколыхнули бы всю страну, заставили бы людей опомниться и взяться за борьбу с большевизмом, не оправдался. «Активисты» гибли – одни в бою с пограничниками, другие в подвалах Лубянки, третьи стрелялись или взрывали себя последней гранатой, подпустив преследователей поближе.

«Штучная» операция

Впрочем, причины, по которым в СССР приняли решение о физическом устранении генерала, были связаны не только с активностью его боевиков. После смерти Врангеля (апрель 1928 года) Кутепов возглавил Русский общевоинский союз, а когда скончался великий князь Николай Николаевич (январь 1929 года), по сути, стал олицетворять собой все Белое дело, причем в его наиболее непримиримом виде.

Зная характер Александра Павловича, можно было не сомневаться, что он будет продолжать свою деятельность, а его имя неизбежно станет знаменем, вокруг которого сплотятся сторонники активной борьбы с советской властью. «Мы боремся не за те или иные партийные идеалы, мы боремся за Россию, – заявлял Кутепов в речи 23 апреля 1929 года. – На эту борьбу мы зовем всех русских людей, где бы они ни были – на Родине или за рубежом. Мы зовем к ней и тех наших братьев, у которых под красноармейской шинелью не перестало биться русское сердце. У нас один враг – коммунизм, одна цель – благо Великой России!» Было ясно, что слагать оружие генерал не собирается.

Когда именно в ОГПУ было принято решение о физическом устранении Кутепова, неясно. По одним источникам, в середине 1929 года, по другим – непосредственным поводом послужил захват очередной тройки кутеповцев (Александра Анисимова, Владимира Волкова и Сергея Воинова) 10 октября 1929 года. Так или иначе, к концу 1929-го план по устранению Кутепова был одобрен и принят к действию.

В разработке плана участвовали начальник ИНО ОГПУ Меер Трилиссер, начальник 1-го отделения ИНО Яков Серебрянский (Бергман) и заместитель начальника КРО (Контрразведывательного отдела) ОГПУ Сергей Пузицкий. Неизвестно, какая именно задача была поставлена перед чекистами – убийство Кутепова или же его похищение и доставка в СССР с последующим показательным процессом и казнью. Второе более вероятно, ведь просто убить Кутепова не представляло никакого труда, а вот разработка его похищения требовала серьезных усилий. Конечно, в таком случае дипломатические отношения между СССР и Францией были бы сильно осложнены, но, как известно, советский НКИД не пасовал в те годы и при более серьезных обстоятельствах.

В итоге операцию (на языке спецслужб она именовалась «штучной» или «острой») поручили специальной группе под командованием Якова Серебрянского – опытного чекиста с «террористическим» прошлым. Эта группа, созданная, по одним данным, в 1926-м, по другим – в 1929 году, была настолько засекреченной, что о ее существовании знали только четыре человека, включая Иосифа Сталина и председателя ОГПУ Вячеслава Менжинского. В подчинении Серебрянского находилось около 20 оперативных работников и порядка 60 агентов-нелегалов, постоянно проживавших в разных странах Европы.

Изначально чекисты планировали просто выманить Кутепова в СССР. С этой целью 17 января 1930 года на встречу с генералом в Берлин были отправлены «подсадные утки» – члены фиктивной Внутренней русской национальной организации Александр Попов и Николай де Роберти. Однако де Роберти, улучив минуту, сообщил Кутепову о том, что завербован ОГПУ. После срыва этого плана было решено похитить Кутепова в Париже. Жить ему оставалось всего девять дней.

Оборотни в погонах

26 января 1930 года Александр Павлович вышел из дома в 10:30 и направился в часовню Союза галлиполийцев на улице Мадемуазель, 81, где должна была пройти панихида по умершему год назад генералу Александру Каульбарсу. Но в часовне Кутепов не появился. Через некоторое время соратники по РОВС подняли тревогу, семья вызвала полицию, начались поиски. Вскоре стало понятно, что генерал бесследно исчез. 28 января первые публикации о происшедшем разместила русская эмигрантская пресса, 29-го – французская. В статьях утверждалось, что Кутепов похищен агентами советских спецслужб. А уже 30 января журналист газеты «Эко де Пари» Жан Деляж нашел свидетеля, которым оказался Огюст Стеймец, уборщик клиники, видевший похищение Кутепова. Мало-помалу начала складываться картина случившегося, которая выглядела примерно так.

До часовни от квартиры Кутепова было 20 минут ходу, но генерал вышел из дома на 40 минут раньше, так как накануне получил некую записку с просьбой о встрече. От кого именно – неизвестно, версий существует множество. После того как Кутепов вышел на угол улицы Севр и бульвара Монпарнас, он некоторое время стоял на остановке трамвая, видимо ожидая того, с кем должен был встретиться. Затем он двинулся по бульвару Инвалидов, свернул на улицу Удино и вышел на угол улицы Русселе с ее противоположного конца. Что именно заставило генерала обойти свой квартал по кругу – неясно. Возможно, некие доброжелатели подсказали ему, что на него подготовлено покушение, лучше не рисковать и вернуться домой.

На углу улиц Удино и Русселе генерал увидел два легковых автомобиля – серо-зеленый «альфа-ромео» с номером 4097 АD 3F и красное такси «рено». Рядом с машинами стояли двое высоких мужчин лет 40–45, оба в желтых пальто, и человек в форме французского полицейского (на самом деле поста полиции на этом месте не было, но, как показали свидетели, «постовой» стоял там каждое воскресенье уже на протяжении пяти недель). За несколько минут до прихода Кутепова к «полицейскому» подошла женщина в бежевом пальто и что-то сказала.

Когда Кутепов свернул с улицы Удино на улицу Русселе, незнакомцы подскочили к нему, схватили за руки и после короткой схватки силой втолкнули в «альфа-ромео». По другой версии, никакой схватки не было: незнакомцы представились полицейскими и предложили проехать в префектуру по важному вопросу. Плохо говоривший по-французски генерал не стал вступать в препирательства и, ничего не подозревая, спокойно уселся в автомобиль. Обе машины сорвались с места, выехали на улицу Удино и помчались по направлению к бульвару Инвалидов. Поначалу Кутепов думал, что недоразумение разъяснится (ведь в машине ехал полицейский в форме), но, когда автомобиль миновал префектуру полиции, генерал понял, что в ловушке, и оказал похитителям яростное сопротивление. В схватке они накинули на рот Кутепова платок, пропитанный хлороформом.

Несколько парижан стали свидетелями этой борьбы. Так, свидетельница по фамилии Флотт увидела, что в машине сидит бородатый мужчина «с закрытыми глазами и лицом цвета воска, а его рот прикрыт платком». На вопрос, что с пассажиром, полицейский ответил, что это жертва дорожного происшествия, которую везут в больницу, а пока дают эфир для обезболивания. Та же сцена повторилась спустя пять минут: другой свидетель увидел, как один из сидевших в машине людей снял с лица бородатого человека тряпку и передал ее полицейскому, который смочил ее из бутылки и снова положил на лицо пассажира. Свидетель спросил, в чем дело, и полицейский на чистом французском пояснил, что мужчина – жертва аварии на площади Эколь-Милитэр, которому перебило ноги, и ему дают эфир, чтобы облегчить страдания.

«Нелепая история в бульварном жанре»

Дальнейшие события могли развиваться по двум сценариям. Версия первая: усыпленного хлороформом Кутепова вывезли из Парижа в северном направлении. Между 16 и 17 часами машины выехали на нормандское побережье в районе курортного городка Кабур. Из первого автомобиля вышел высокий мужчина с военной выправкой, затем другой, постарше, и еще один в форме полицейского; из второй машины – коренастый молодой человек с запачканным лицом и молодая брюнетка в бежевом пальто. Вместе они достали из первой машины «тело мужчины, одетого в темный костюм, вся верхняя часть которого, включая голову, завернута в шаль или одеяло коричневого цвета». Женщина и полицейский уехали, а мужчины погрузили тело в спрятанную в бухте моторную лодку и взяли курс на пароход, виднеющийся на горизонте (как выяснилось позже, это был советский «Спартак», который 25 января вышел из Гавра, 27-го заходил в Антверпен, а затем отправился в Ленинград). Но сердце Кутепова не выдержало чрезмерной дозы наркотика, и он скончался на борту «Спартака». Его тело привезли в Москву и кремировали в присутствии высших чинов ОГПУ, включая Генриха Ягоду, причем до этого составили подробный протокол с описанием тела и особых примет генерала.

Существует вариант той же версии, согласно которому Кутепова вывезли в Марсель и умер он на пароходе в Черном море, в 100 милях от Новороссийска. Однако сомнительно, что похитители везли Кутепова через всю Францию на юг, в большой порт, хотя не так далеко от Парижа есть нормандское побережье со множеством пустынных уголков.

Как бы то ни было, Кутепов вполне мог погибнуть от хлороформа, причем не на пароходе, а значительно раньше. Хлороформ действует очень быстро: через 10–12 минут подачи 3–4-процентного раствора наступает передозировка, а если не прекратить подачу – остановка сердца.

Вряд ли Кутепова собирались убивать, цель состояла не в этом. Похитители, скорее всего, плохо разбирались в действии хлороформа (иначе не смачивали бы тряпку вторично) и не знали, что организм Кутепова не переносит наркоза. Сохранились воспоминания о том, как Александр Павлович навещал супругу в больнице сразу после перенесенной ею операции и ему стало плохо от запаха хлороформа. В таком случае он мог умереть еще в машине около 11 часов 26 января, и на борт судна доставили уже его труп.

Вторая версия гласит, что в машине Кутепов оказал сопротивление и почти одолел одного из похитителей, но лжеполицейский – французский коммунист Онель, – увидев, что ситуация выходит из-под контроля, убил генерала ударом ножа в спину. Затем тело отвезли в гараж в небольшом городке Леваллуа-Перре, что рядом с Парижем, обыскали, бросили в яму и залили цементом (как вариант, растворили в кислоте). Сейчас в том месте стоят многоэтажные жилые дома. Эту историю перед смертью в 1978 году брат Онеля – Морис – рассказал французскому журналисту Жану Элленстайну.

Впрочем, существуют свидетельства очевидцев, якобы встречавших Кутепова в СССР. Так, супруга внука генерала Кутепова сообщила автору этих строк о некоем человеке, который узнал Александра Павловича в коридоре Лубянки и потом рассказал об этом его сыну. Но, увы, никаких данных, подтверждающих, что генерал был вывезен в СССР живым, не обнаружено…

После бесследного исчезновения Кутепова возле советского полпредства в Париже некоторое время собирались демонстрации протеста, а пресса требовала разрыва дипломатических отношений с Москвой. Но ссориться с СССР всерьез из-за пропавшего белого генерала Франция не собиралась. Советские «Известия» 3 февраля 1930 года опубликовали издевательскую заметку о том, что «нелепая история в излюбленном бульварном, детективном жанре» была сочинена самими эмигрантами для того, чтобы вызвать в Европе всплеск ненависти к СССР, между тем как Кутепов… похитил деньги РОВС и бежал в Южную Америку. Следствие, запутанное многочисленными ложными версиями, зашло в тупик и за недостатком улик в 1938 году было официально прекращено.

Несмотря на то что Кутепова так и не удалось сделать главной фигурой громкого публичного процесса, цель, которую ставило советское руководство, санкционируя похищение, была достигнута: с исчезновением Александра Кутепова постепенно сошла на нет и деятельность его боевой организации. Причина состояла в том, что все ее связи и наработки Кутепов унес с собой в могилу. Его гибель и спустя 90 лет остается одним из самых трагических и загадочных эпизодов в истории русской эмиграции.

 

 

Что почитать?

Рыбас С.Ю. Генерал Кутепов. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

Бондаренко В.В. Белые. М., 2018

 

Кутепов: жизнь до Парижа

Александр Павлович Кутепов родился в 1882 году в дворянской семье и с детских лет мечтал связать судьбу с армией. Блестяще проявив себя в Русско-японской и Первой мировой войнах, он встретил 1917 год трижды раненным гвардейским полковником, кавалером ордена Святого Георгия 4-й степени и Георгиевского креста с лавровой ветвью. К революции он отнесся враждебно и в декабре 1917-го прибыл на Дон, где вступил в Добровольческую армию. Отличился в Ледяном и 2-м Кубанском походах 1918 года; после взятия белыми Новороссийска стал его губернатором. Возглавлял передовые части в наступлении на Москву летом 1919-го, когда получил чин генерал-лейтенанта. В армии Петра Врангеля сыграл ведущую роль в боях в Северной Таврии и при отступлении в Крым. После эвакуации из Крыма в должности помощника главнокомандующего руководил военным лагерем в Галлиполи, жил в Болгарии и Сербии. В 1924 году перебрался в Париж в распоряжение великого князя Николая Николаевича, который после смерти Врангеля назначил Кутепова председателем РОВС.

 

 

РОВС против СССР

О противоборстве белой эмиграции с советскими спецслужбами, а также о причинах похищения председателя РОВС генерала Александра Кутепова и его преемника на этом посту генерала Евгения Миллера «Историку» рассказал профессор Северного (Арктического) федерального университета имени М.В. Ломоносова, доктор исторических наук Владислав Голдин

Окончание Гражданской войны и изгнание белых за пределы Советской России не привели к умиротворению главных противников.

Оказавшись за границей, враги большевистской власти начали подготовку к продолжению борьбы.

В 1920-е годы в эмиграции появилось много организаций, объединявших военных и казачество. Самыми влиятельными из них оказались две. Генерал-лейтенант Петр Врангель 1 сентября 1924 года создал Русский общевоинский союз. Кроме офицеров, РОВС включал рядовых, врачей, медсестер и чиновников. В том же 1924-м окружением великого князя Кирилла Владимировича был создан Корпус офицеров императорских армии и флота, преобразованный в 1926-м в Корпус императорских армии и флота, включавший в свой состав, как и РОВС, не только офицеров. Если Врангель руководствовался принципом «армия вне политики», то кирилловцы были ярыми монархистами. Отличались они и методами работы. Корпус в большей мере занимался пропагандой монархических идей, а организация Врангеля создавалась для сохранения армии и продолжения вооруженной борьбы с большевиками с целью победоносного возвращения в Россию.

Работа «по связям с Россией»

– Насколько большую опасность для Советского Союза представлял РОВС и в чем она состояла?

– РОВС рассматривался советским руководством как реваншистская и чрезвычайно опасная организация, которая пыталась создать армию для вторжения из-за рубежа вместе с интервентами. Подготовленные кадры для этого имелись. По моим подсчетам, в общей сложности за рубежом оказалось более 300 тыс. военнослужащих. Если численность Корпуса императорских армии и флота не превышала 15 тыс. человек, то членами РОВС во второй половине 1920-х годов были 50–60 тыс. человек. Фиксированного членства не было. Руководители РОВС рассчитывали на то, что в случае войны с большевиками его численность возрастет в несколько раз.

– Какое отношение к РОВС имел великий князь Николай Николаевич?

– Создавая РОВС, Врангель понимал, что его политические ресурсы ограниченны. За помощью он обратился к уважаемому в военной среде великому князю Николаю Николаевичу, который 16 ноября 1924 года заявил о том, что берет армию под свою эгиду через главнокомандующего Врангеля. Фактически Николай Николаевич стал верховной фигурой, возвышавшейся над Врангелем. Великий князь поручил генералу Кутепову – второй по влиянию фигуре в РОВС – деятельность «по связям с Россией». Речь шла о широком круге вопросов, в числе которых контакты с антибольшевистскими организациями в СССР, отправка связных и боевиков, разведывательная и пропагандистская деятельность. Вскоре были предприняты попытки совершения терактов.

Стратегия борьбы

– После смерти Врангеля в апреле 1928 года председателем РОВС стал Кутепов. Какую стратегию и методы борьбы с большевиками он избрал?

– Кутепов сделал ставку на подрыв советской власти изнутри. Он исходил из того, что индустриализация и коллективизация вызовут массовые протесты населения и раскол в правящей партии, чем следовало воспользоваться. Спровоцировать внутренний взрыв могла деятельность членов РОВС, направленных в СССР. Офицеры-боевики должны были стать организаторами протестов и вести работу среди командиров Красной армии с целью привлечения их на свою сторону. Особые надежды РОВС связывал с военными специалистами, перешедшими на сторону большевиков во время Гражданской войны и не вполне довольными своим положением. Примечательно, что чекисты признавали такую угрозу реальной и обрушили на старых военных специалистов репрессии.

По расчетам Кутепова, террористические акты, в том числе против Иосифа Сталина и других руководителей СССР, должны были дестабилизировать ситуацию в стране и привести к активизации деятельности антисоветских организаций. Связь с ними пытались установить заранее. Подрывную работу планировалось проводить на фоне вызванных коллективизацией крестьянских протестов, возглавить которые также должны были боевики РОВС. Таким образом, главная ставка делалась на новую гражданскую войну и раскол внутри руководства СССР. В то же время руководство РОВС внимательно изучало вопрос возможной интервенции. В 1927 году надежды на нее связывали с разрывом Великобританией дипломатических отношений с СССР, а в 1929-м – с конфликтом на КВЖД. В случае интервенции РОВС планировал наладить боевое взаимодействие с интервентами.

– Сколь тесными были контакты РОВС со спецслужбами Франции и других государств?

– Если за рубежом оказывается несколько сотен тысяч военнослужащих другого государства, а какая-то организация – в данном случае РОВС – пытается их консолидировать, пристальный интерес спецслужб гарантирован. Свой мотив был и у руководства РОВС. Для продолжения борьбы с большевиками ему требовалась связь со спецслужбами других стран. РОВС имел контакты с представителями генеральных штабов и спецслужб Великобритании, Франции, Польши, Финляндии, Японии и некоторых других государств. Особенно тесным было взаимодействие с Францией, которая в 1920 году признала Врангеля. Во Франции находилась значительная часть русской эмиграции. Связи были и с Великобританией.

Поскольку боевикам РОВС надо было нелегально переходить советскую границу, требовалось заручиться поддержкой граничивших с Советским Союзом государств – Польши, Румынии, Финляндии, Эстонии, Латвии. Их спецслужбы, помогая РОВС, взамен требовали делиться разведывательной информацией.

– Насколько реалистичной была избранная Кутеповым стратегия борьбы?

– Во-первых, если смотреть на ситуацию 1929 года не из ХХI века, а глазами современников, нельзя не признать, что она была очень напряженной. В условиях многочисленных протестов надежды Кутепова на внутренний взрыв в СССР не выглядели беспочвенными. Во-вторых, Кутепов и его окружение были людьми, жаждавшими дела и борьбы. Шло обучение боевиков, привлекалась эмигрантская молодежь, готовились десанты. Председатель РОВС считал свержение советской власти делом реальным. В освобожденной России он планировал установить военную диктатуру. В-третьих, как раз в конце 1929 года у Кутепова появились деньги.

– Откуда? И какими были источники финансирования РОВС?

– Изначально под эгидой великого князя Николая Николаевича был создан «Фонд спасения России», который производил сбор средств. Деньги получали от семьи Нобелей и других предпринимателей, ранее работавших в России. Средства для РОВС перечислял первый премьер-министр Чехословакии Карел Крамарж, который симпатизировал Белому делу. В японских банках долго хранилась часть русского золотого запаса, захваченного колчаковскими войсками в Казани. В октябре 1929 года японский суд принял решение о передаче части золота в сумме около 18 млн франков бывшему русскому военному агенту в Японии генерал-майору Михаилу Подтягину. От 8 до 10 млн франков Подтягин обещал передать Кутепову.

Чекисты против Кутепова

– Как боролись с РОВС советские спецслужбы?

– Еще в начале 1920-х годов у советских спецслужб появился термин «Белая линия». Под ним подразумевалась борьба с эмиграцией, прежде всего военной. Существовало два направления – разведка и контрразведка. В 1920-е годы преобладала деятельность по контрразведывательной линии. Ее основной задачей было легендирование контрреволюционных структур – имитация якобы существовавших на территории СССР организаций, искавших связи с РОВС. Было известно о стремлении Кутепова и его окружения установить взаимодействие с контрреволюционным подпольем в СССР. Поэтому вероятность того, что они поверят в существование легендированных чекистами организаций, была высокой. Это показала продолжавшаяся с 1921 по 1927 год операция «Трест» с легендированием Монархической организации Центральной России.

Что касается работы разведки, то она была направлена на совершенствование методов вербовки, поиск агентов или хотя бы информаторов. Этим занимался Иностранный отдел ОГПУ. Кроме того, в ОГПУ существовала глубоко засекреченная Особая группа, состоявшая примерно из ста человек. Ее задачей было нанесение диверсионно-террористических ударов по центрам противника за рубежом. В апреле 1929 года с нелегальной работы во Франции был возвращен Яков Серебрянский. Он стал центральной фигурой этой деятельности, одновременно возглавив Особую группу и 1-е отделение ИНО ОГПУ, которое занималось нелегальной разведкой. В 1929–1930 годах Особой группе были поручены операции против неугодных лиц, перебежчиков, наиболее активных деятелей эмиграции. Одной из первых таких операций стало похищение из Парижа генерала Кутепова.

– Какова была цель похищения и почему устранить Кутепова решили именно в 1929 году?

– В Москве понимали, что в случае войны на стороне враждебных государств против СССР будут действовать белогвардейцы и другие эмигранты. Фигура Кутепова была знаковой – боевой, террористически и реваншистски настроенный генерал, способный консолидировать эмиграцию. Он был главным противником советской власти. На него возлагали надежды офицеры и различные эмигрантские организации, ориентировалась эмигрантская молодежь. Похищение Кутепова должно было дезорганизовать эмиграцию.

Летом 1929 года в Москве было принято решение о его устранении. Инициатором выступило руководство ОГПУ, предложившее похитить Кутепова и вывезти его в Москву в связи с тем, что он активизировал диверсионно-террористическую деятельность. Сталин одобрил это предложение, после чего при участии председателя ОГПУ Вячеслава Менжинского началась подготовка операции.

Наконец, еще один нюанс. В начале 1929 года скончался великий князь Николай Николаевич. С этого момента вся полнота власти в РОВС перешла в руки Кутепова. Вполне возможно, что это наряду с получением им денег из Японии привело к тому, что руководство ОГПУ дало команду похитить генерала. 26 января 1930 года его удалось захватить, но вывезти живым в СССР не получилось. Тем не менее, убрав Кутепова, советские спецслужбы выполнили главную задачу.

Агония РОВС

– Как повлияло похищение генерала на российскую эмиграцию и особенно на военных?

– Похищение Кутепова произвело шокирующее впечатление на РОВС и всю российскую эмиграцию. Ведь Кутепов исчез из центра столицы крупнейшего европейского государства. В ходе расследования стало ясно, что за этим стоят советские спецслужбы. Эмигрантские лидеры в полной мере осознали, что никто не может чувствовать себя в безопасности и следующий удар может быть нанесен по любому из них.

После Кутепова в РОВС обозначился и нарастал процесс дезорганизации и разложения. В 1930-е годы выходцам из России, прожившим более 10 лет за рубежом, стало понятно, что ожидать нового похода против большевиков не стоит. Чтобы выжить, надо адаптироваться к жизни в другой стране. В условиях мирового экономического кризиса многие эмигранты остро нуждались в деньгах. Это создало благодатную почву для работы советских спецслужб.

– Скольких членов РОВС им удалось завербовать?

– Точную цифру никто не скажет. Тем более что были агенты и информаторы, получавшие деньги за свои услуги. По моим оценкам, в 1920-е годы завербовать удалось несколько десятков членов РОВС. Наиболее крупными из них стали бывший председатель Экономического совета Временного правительства, предприниматель Сергей Третьяков, генералы Павел Дьяконов и Николай Скоблин. В 1930-е годы с советскими спецслужбами сотрудничало уже несколько сотен человек.

Тогда же в руководстве РОВС усилились конфликты и склоки. Не все согласились с тем, что пришедший на смену Кутепову генерал Евгений Миллер выбрал иную линию. Если Кутепов был ориентирован на теракты, войну и подрыв советской власти изнутри, то Миллер отказался от прямой борьбы и занялся собиранием сил. Не меньшее значение, по мнению Миллера, имела пропагандистская работа. Однако такие установки не устраивали наиболее активную часть эмиграции. В РОВС наметился раскол между так называемыми активистами и сторонниками Миллера. Таким образом, и с этой точки зрения операция по устранению Кутепова оказалась успешной.

– Ситуация в РОВС в 1937-м была иной, чем в 1930-м. Он был ослаблен и дезорганизован. Однако 22 сентября 1937 года Миллера похитили и живым доставили в Москву. Зачем?

– Чтобы ответить на ваш вопрос, надо погрузиться в атмосферу 1937 года. В отличие от Врангеля и Кутепова, Миллер не призывал к активной вооруженной борьбе. Но приближалось 20-летие Октябрьской революции. В ходе юбилейных торжеств надо было говорить об успехах на всех фронтах, в том числе в борьбе с врагами. В 1937 году прошли судебные процессы над государственными деятелями и военными, многие из них признавались в связях с иностранными государствами и белой эмиграцией.

В случае вывода на процесс Миллер должен был признаться в том, что вел подрывную работу в СССР и занимался вербовкой советских военных. Допросы Миллера прекратились 10 октября 1937 года. Затем с ним говорил нарком внутренних дел Николай Ежов, которому надо было решить, стоит ли выводить Миллера на открытый судебный процесс. Выяснилось, что шумный процесс организовать не удастся, так как генерал был готов говорить только о том, что было. Миллера долго держали в тюрьме, а 11 мая 1939 года расстреляли. К тому времени РОВС уже не представлял для Советского Союза серьезной опасности…

 

Что почитать?

Голдин В.И. Солдаты на чужбине. Русский Обще-Воинский Союз, Россия и Русское Зарубежье в XX–XXI веках. Архангельск, 2006

Голдин В.И. Генералов похищали в Париже. Русское военное Зарубежье и советские спецслужбы в 30-е годы XX века. М., 2016

 

Гибель Миллера

После похищения Кутепова главой РОВС стал его заместитель Евгений Карлович Миллер (1867–1939). Потомок курляндских дворян, он занимал командные посты в армии в годы Первой мировой. В 1919 году на британском корабле был доставлен в Архангельск, где возглавил белую Северную армию. После поражения в боях с красными бежал в Норвегию, а оттуда в Париж. Причиной устранения Миллера стало желание советской разведки продвинуть в лидеры РОВС своего агента – генерала Николая Скоблина. Он и организовал похищение, пригласив 22 сентября 1937 года своего начальника на тайную встречу в одной из парижских гостиниц – якобы для переговоров с сотрудниками немецкой разведки. «Немцы» оказались советскими агентами, которые связали Миллера и доставили его на теплоход «Мария Ульянова», идущий в Ленинград. Чувствуя неладное, Миллер перед выходом из квартиры оставил записку со словами: «Свидание устраивается по инициативе Скоблина. Возможно, это ловушка». Разоблаченному Скоблину пришлось бежать в Испанию, где его убили чекисты. Та же судьба постигла Миллера, казненного на Лубянке по приговору Военной коллегии 11 мая 1939 года.

Фото: Наталья Львова

 

 

Освобождение Освенцима

декабря 23, 2019

Семьдесят пять лет назад, 27 января 1945 года, бойцы Красной армии, с потерями преодолев сопротивление гитлеровцев, освободили одно из самых страшных мест – концлагерь Освенцим (Аушвиц)

К моменту освобождения лагеря смерти в нем оказалось 7,5 тыс. заключенных – в основном дети и нетрудоспособные. Остальных гитлеровцы либо уничтожили, либо угнали в Германию.

Не все заключенные сразу поверили в это чудо – свое спасение. Те же, кто осознал, что мучениям настал конец, бросились к красноармейцам. «Мы обнимали и целовали наших освободителей. Мы плакали от радости, мы были спасены», – свидетельствовал Отто Волькен.

На следующий день на территорию концлагеря вошли фронтовые операторы, прошедшие по военным дорогам тысячи километров. Это они и их товарищи, снимая под обстрелами, отразили в документальной хронике трагические и героические события Великой Отечественной войны, бесчеловечную жестокость немецких захватчиков.

Даже эти бесстрашные и многое повидавшие люди были потрясены тем ужасом, который предстал перед их глазами в Освенциме. «Когда я увидел детей, на которых фашисты ставили свои опыты, когда увидел горы обуви и волос, думал, сердце остановится. Снимал и плакал…» – вспоминал оператор капитан Кенан Кутуб-заде. Его товарищ капитан Николай Быков был настолько шокирован увиденным, что не нашел в себе сил снимать. Кутуб-заде зафиксировал для истории истощенных узников концлагеря, рвы, полные трупов, склады с тюками человеческих волос, одежды, обуви, очков и т. д. 9 февраля 1946 года этот страшный кинодокумент увидели участники Международного военного трибунала в Нюрнберге.

Сотворение земного ада

Решение создать концентрационный лагерь в трех километрах от польского Освенцима (немецкое название – Аушвиц) рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер принял в апреле 1940 года. Местность в 60 км западнее Кракова главному гитлеровскому палачу приглянулась наличием железной дороги и тем, что здесь было легко установить заграждения. Комендантом Освенцима в мае был назначен ветеран лагерной охраны штурмбаннфюрер СС Рудольф Хёсс.

14 июня 1940 года в концлагерь прибыла первая партия заключенных – 728 политически неблагонадежных поляков, прежде содержавшихся в тюрьме города Тарнув близ Кракова. Их сразу жестоко избили эсэсовцы. В экзекуции участвовало около 30 немецких капо (привилегированных заключенных, сотрудничавших с администрацией лагеря), которых тремя неделями ранее доставили в Освенцим из концлагеря Заксенхаузен.

Под руководством Хёсса концлагерь постепенно расширился, превратившись в целый комплекс. Основными были три находящихся близко друг от друга лагеря. Освенцим (Аушвиц) I, построенный рядом с впадавшей в Вислу рекой Солой, являлся административным центром. В нем располагались главная канцелярия, лагерное гестапо, крематорий № 1 и вилла коменданта. Летом 1940-го из окрестных сел и деревень немецкие власти стали переселять местных жителей. Вскоре в двух километрах от главного лагеря на месте польского села Бжезинка (немецкое название – Биркенау) начали строить новый лагерь. Сегодня Освенцим (Аушвиц) II более известен как Аушвиц-Биркенау.

Впоследствии в его строительстве использовался принудительный труд пленных красноармейцев. Андрей Погожев, получивший в Освенциме № 1418, навсегда запомнил утро 7 октября 1941 года: «Прибыл наш эшелон, двери вагона отворились рывком. Из вагона молча вывалились люди. Отходили, шатаясь, падая, уползали. Когда рассвело, мы увидели первые живые существа в полосатой одежде. Нас ввели за колючую проволоку, раздели догола, заставили окунуться в дезинфекционную жидкость. В нее нужно было погрузиться несколько раз и обязательно с головой. Если кто-нибудь не выполнял приказа, его заталкивали прикладом, палкой, а из бака вынимали полуживого или уже мертвого. Постепенно вода в баке стала красной от крови. Узники назвали эту «дезинфекцию» «кровавым крещением»». А потом, как вспоминал другой узник лагеря, красноармеец Николай Васильев, он и его товарищи «несколько дней просидели без одежды, в чем мать родила».

«Зрелище было воистину ужасающее»

На советских военнопленных эсэсовцы обкатали метод так называемой селекции, впоследствии получившей широкое распространение. В ходе селекции годных к труду заключенных отделяли от неспособных работать. Последних немцы незамедлительно уничтожали.

На красноармейцах они испытывали и способы массового уничтожения. Именно в Освенциме впервые было совершено массовое убийство заключенных с использованием газа «Циклон Б». В начале сентября 1941 года сюда прибыл эшелон пленных советских солдат. Их сразу отправили в 11-й блок – эсэсовский центр пыток и убийств. Заключенные называли его «блоком смерти». Он был выбран эсэсовским начальством лагеря для эксперимента по уничтожению газом. Около 600 красноармейцев загнали в подвал, где уже находились 250 доставленных из лазарета больных заключенных. Плотно закрыв дверь, палачи бросили в набитый людьми подвал гранулы «Циклона Б». «При контакте с теплым воздухом и телами пленных начала выделяться высокотоксичная синильная кислота. Раздались отчаянные крики, которые были слышны в соседних бараках. Газ быстро разрушал слизистую оболочку и, проникая в кровь, удушал изнутри.

Некоторые умирающие заталкивали в рот полы одежды, пытаясь перекрыть доступ газу. Однако не выжил никто», – пишет немецкий историк Николаус Вахсман.

Потом помещение пришлось долго проветривать. А когда в подвал вошли заключенные концлагеря, чтобы убрать начавшие разлагаться тела, то перед ними предстал земной ад. Польский заключенный Адам Захарски свидетельствовал: «Зрелище было воистину ужасающее, потому что было ясно, что перед смертью люди в порыве безумия царапали и кусали друг друга, обмундирование на многих было изорвано в клочья… Хотя в лагере я уже на всякое насмотрелся, но при виде этих убитых я чуть в обморок не свалился и меня вырвало».

Хёсс был доволен результатом, хотя долгая уборка трупов его не устроила. В целях ускорения процесса следующим местом массового убийства людей был выбран морг крематория, где в середине сентября эсэсовцы уничтожили газом около 900 красноармейцев. Опыт был признан успешным, и вскоре в Бжезинке начали возводить еще четыре крематория.

Лагерь холокоста

Наиболее крепким красноармейцам немедленную смерть немцы заменяли «уничтожением трудом». Под дулами автоматов пленные рыли канавы, осушали болота, валили деревья и разбирали старые постройки, добывая кирпич для зданий Освенцима II. Труд был очень тяжелым. Заключенные падали, их беспощадно избивали. Число больных и нетрудоспособных узников росло. Лечить их не стали. 15 марта 1942 года вернувшиеся с работы военнопленные с ужасом узнали, что все их больные товарищи убиты ядом, введенным в руку.

На следующий день в Бжезинке начал функционировать филиал главного лагеря. Здесь находились городок для охранявших концлагерь эсэсовцев, псарня с несколькими сотнями сторожевых собак и склады «Канада». Узник Освенцима II Евгений Ковалев пояснил: «Название было выбрано как издевка над польскими заключенными. В Польше слово «Канада» использовалось как восклицание при виде ценного подарка: раньше польские эмигранты часто отправляли подарки на родину из Канады».

Ряды бараков были выстроены точно по линейке. Отдельные бараки выделили для женщин, которых вскоре стали привозить в концлагерь. В мае в селе Моновиц в шести километрах от главного лагеря был создан Освенцим (Аушвиц) III. Со временем у него в Силезии появилось более десятка лагерей-спутников.

Массовые депортации евреев в Освенцим начались в конце марта 1942 года. В середине июля поток увеличился. Евреев привозили семьями и с имуществом. Эсэсовцы сразу лишали их вещей, а мужчин отделяли от женщин и детей. Разлучаемые члены семей бросались друг к другу, пытаясь обняться. В этот момент люди понимали, что могут больше не увидеть родных. «Стоял ужасный плач», – свидетельствовал Лейб Лангфус, которому 6 декабря 1942 года пришлось расстаться с женой и сыном. К тому времени селекция прибывавших в концлагерь евреев превратилась для эсэсовцев в рутинное занятие, а Освенцим стал лагерем холокоста.

Селекцию проводили дежурный лагерный врач, заместители коменданта и высокопоставленные офицеры СС. Они окидывали заключенного беглым взглядом, иногда спрашивали о возрасте и профессии, а затем кивком или взмахом руки указывали налево или направо. Жест означал оглашение приговора: либо немедленная смерть, либо рабский труд во благо Третьего рейха – до полного истощения и гибели. Слова на воротах концлагеря «Труд освобождает» были циничной издевкой нацистских садистов и палачей.

С вводом четырех крематориев в Бжезинке Освенцим превратился в конвейер смерти. После того как газовую камеру освобождали от трупов, заключенные зондеркоманды мыли полы, готовя бункер к приему следующей партии обреченных на смерть евреев.

Перед тем как сжечь трупы ограбленных при жизни людей, их еще раз внимательно осматривали заключенные из зондеркоманды. Они же стригли волосы на головах трупов. Были и так называемые «стоматологи», которые разжимали челюсти и вырывали изо рта золотые коронки. Рачительные эсэсовские начальники даже трупы загубленных ими людей использовали с выгодой, пуская пепел и молотые кости погибших на удобрения для сельского хозяйства. Такая же участь была уготована и зондеркомандам. Нацисты предпочитали не оставлять в живых свидетелей своих преступлений.

«Мы знаем, что спасения нет»

Прошедший селекцию заключенный получал полосатую робу и номер. Человека обезличивали. Татуировку делали при помощи металлических пластин с короткими иглами, которые вставлялись в специальный штамп. После набора нужного номера штамп прижимали к руке или телу заключенного. В появившиеся дырочки втирали черную краску. Обеззараживание немцы считали непозволительной роскошью.

Узники, сумевшие пережить ад Освенцима, поведали о жизни за колючей проволокой. Мари-Клод Вайян Кутюрье, привезенная в концлагерь 27 января 1943 года в составе партии из 230 француженок, рассказала на Нюрнбергском процессе: «Когда спрашивают, что являлось самым ужасным, невозможно на это ответить, так как все было ужасным; ужасно умирать от голода, от жажды, быть больным, видеть, как умирают вокруг товарищи по заключению, и не иметь возможность что-либо сделать. Ужасно думать о своих детях, о своей стране, которых никогда больше не увидишь. Иногда наступали такие моменты, когда мы сомневались, не кошмар ли это, так как эта жизнь нам казалась по своему ужасу нереальной».

Одни узники ждали смерти, видя в ней избавление от страданий, другие грезили о спасении. Станиславу Фрончисты не раз снился сон, в котором, превратившись в мелкого зверька, он незаметно пролезал в дырку в заборе и убегал из ненавистного лагеря. Однако утром Станислав просыпался в Освенциме.

Эсэсовцы были неистощимы на изобретение все новых и новых издевательств и пыток. Андрей Погожев вспоминал: «По вечерам нас строят вдоль стен коридора. Мы знаем, что спасения нет. Палачи тянут время, зная, что ожидание – та же пытка. Замер ряд грязно-серых тел, плотно прижавшихся спинами к стене. Ладони вытянуты вдоль тела, голова напряженно откинута назад, глаза закрыты – так легче ждать удара. Ожидание удара – самое страшное, самое мучительное в этой омерзительной экзекуции. Ожидание удара – это испытание силы воли, пытка нервов. Любой срыв – это конец, это смерть. Бьют хлыстом, который опускается на тело со звуком выстрела. Коридор наполнен стонами, всхлипываниями, истерическим плачем».

Узники концлагеря гибли ежедневно. Одних уничтожали эсэсовцы, другие умирали от истощения, ран и болезней. Причиной высокой смертности и эпидемий, по словам Вайян Кутюрье, было и то, что «нам давали есть в больших красных котелках, которые каждый раз прополаскивали только холодной водой. Так как все женщины были больны и они не могли выйти ночью к месту, которое не поддается описанию, – к канаве, где они могли отправить свои естественные потребности, – они использовали эти котелки не по назначению. На следующий день котелки собирали, выливали их содержимое в помойную яму, и днем их пускала в употребление следующая группа людей».

Доктора Смерти

Одна из самых страшных страниц истории Освенцима связана с медицинскими экспериментами над людьми. В первую очередь обычно вспоминают о гауптштурмфюрере СС докторе Йозефе Менгеле, которого заключенные называли и Ангелом Смерти, и Доктором Смерть. Главный врач Освенцима штурмбаннфюрер СС Эдуард Виртс высоко оценил его стремление «внести ценный вклад в антропологическую науку». Олицетворявший ее Менгеле в ходе селекций отбирал людей для проведения над ними медицинских опытов. Особый интерес у него вызывали близнецы, на которых заполняли форму из 96 пунктов. Менгеле делал опыты по изменению цвета глаз, проводил кастрацию маленьких мальчиков и стерилизацию девочек, делал смертельные инъекции. Органы одного из близнецов пересаживали другому. Двух мальчиков по его приказу сшили, превратив в подобие сиамских близнецов. Промучившись, дети скончались.

Но Менгеле был не одинок. Свой вклад в «антропологическую науку» внесли многие доктора Третьего рейха, в том числе известные профессора. Один из них, гинеколог Карл Клауберг, вводил узницам в шейку матки вещество, вызывавшее закупорку фаллопиевых труб. Женщины испытывали мучительные боли, многие умерли от осложнений. Одна из выживших, Хана Хопфенберг, вспоминала, что Клауберг обращался с заключенными «как с животными». В 1948 году находившегося под арестом в СССР Клауберга приговорили к 23 годам тюрьмы. Однако в 1955-м по условию договора между СССР и ФРГ об обмене военнопленными он был возвращен в Германию, где о своих опытах над людьми вспоминал без укоров совести. Врач-садист умер в 1957 году в немецкой тюрьме.

Самуил Штерн, привезенный в Освенцим из Бухареста, исполнял обязанности фельдшера и делал уколы узникам, которых гитлеровские доктора цинично называли «подопытными кроликами». В показаниях Нюрнбергскому трибуналу Штерн констатировал: «Хорошо знаю, что многим заключенным впрыскивали керосин под кожу в голень… Второй метод экспериментов: химическое раздражение кожи. Для этой цели применялся 80% раствор уксуснокислого алюминия (алюминь-ацетикум). После этого снимали весь слой кожи и отправляли на исследование. У тех же, у которых было глубокое раздражение кожи, вырезали кусок мяса с кожей и также отправляли на исследование…»

«Никто не верил в освобождение»

В 1944 году, перед лицом наступавшей Красной армии, нацисты начали эвакуацию узников Освенцима в Германию. Гитлеровские палачи принялись заметать следы чудовищных преступлений. Заключенный Павел Вечерский вспоминал: «В апреле 1944 года была вырыта яма 40 метров в диаметре и 2 метра глубины, которая горела, не прекращая своего зловещего огня, в ней сжигали каждый день десятки тысяч человеческих трупов. Фашисты, чтобы скрыть следы своих преступлений, всю яму зарыли и посадили на это место живые деревья».

Массовые убийства евреев в газовых камерах завершились в ноябре. В январе 1945-го руководство лагеря приступило к демонтажу газовых камер и крематориев в Бжезинке. В ходе последней эвакуации, начавшейся 17 января, в Германию отправили около 60 тыс. заключенных. Им раздали еду и построили в колонны. Затем узников пешим маршем погнали на запад. Тех, кто выбивался из сил и падал, эсэсовцы убивали на месте. В ходе январского «марша смерти», по разным оценкам, погибли от 9 тыс. до 15 тыс. человек.

Давая показания в Нюрнберге, Хёсс заявил, что точными сведениями о количестве жертв не располагает. Нет их сегодня и у нас. Все исследователи согласны с тем, что установить точную численность погибших в Освенциме нельзя. По самым скромным оценкам, в лагере смерти погибло более миллиона заключенных. К примеру, Николаус Вахсман утверждает, что погибших было как минимум 1,1 млн человек (в том числе около 870 тыс. евреев).

Истребление людей прекратили советские воины-освободители. Их встретили узники, которые выглядели как обтянутые кожей скелеты. «Я увидел детей… Жуткая картина: вздутые от голода животы, блуждающие глаза; руки как плети, тоненькие ножки; голова огромная, а все остальное как бы не человеческое – как будто пришито. Ребятишки молчали и показывали только номера, вытатуированные на руке. Слез у этих людей не было. Я видел, они пытаются утереть глаза, а глаза оставались сухими», – свидетельствовал командир 107-й стрелковой дивизии полковник Василий Петренко.

Красноармейцы обнаружили ящики с зубными коронками и золотыми протезами, комнаты с не расфасованным по мешкам человеческим пеплом, огромные запасы обуви разных цветов и размеров – от солдатских сапог до модных дамских туфель и детских сандалий.

В бараках заключенных стоял кошмарный запах. Командир штурмового отряда 100-й стрелковой дивизии, 106-го стрелкового корпуса майор Анатолий Шапиро вспоминал: «Зайти вовнутрь бараков без защитной марлевой повязки было невозможно. На двухэтажных нарах валялись неубранные трупы… Из-под нар иногда вылезали полуживые скелеты и клялись, что они не евреи. Никто не мог верить в возможное освобождение».

Память о катастрофе

После войны многие из выживших узников Освенцима считали 27 января днем своего второго рождения. Они не ставили под сомнение освободительную миссию Красной армии и ее решающую роль в разгроме Германии и ее сателлитов.

Но время идет, и людей, помнящих победный 1945-й, становится все меньше. В наши дни среди потомков тех европейцев, которых красноармейцы спасли от газовых камер, есть и те, кто сносит памятники воинам-освободителям, нагло и цинично фальсифицирует историю Второй мировой войны.

На наших глазах предпринимаются настойчивые попытки переписать историю немецких концлагерей, точнее, историю их освобождения. Так, в экспозиции музея концлагеря Майданек, созданного нацистами под Люблином, больше не рассказывается о том, что он был освобожден Красной армией. Оказывается, 22 июля 1944 года концлагерь просто «прекратил существование».

Схожая тенденция наблюдается и в отношении концлагеря Освенцим. О том, что его освободили наши деды и прадеды, в Европе вспоминают все реже и с большой неохотой. Это не очень хорошая тенденция, причем не только для потомков освободителей, но и для потомков освобожденных.

 

Холокост

Жертвами человеконенавистнической политики нацистской Германии стали десятки миллионов людей. С особой ненавистью гитлеровцы и их пособники относились к евреям. Нацистский подход, пишет израильский историк Арон Шнеер, «не оставлял евреям ни малейшего шанса на выживание, даже при условии коллаборации с нацистами… Нацисты никогда не предполагали ассимиляцию евреев». В итоге гитлеровцы уничтожили около 6 млн евреев – такая цифра прозвучала на Нюрнбергском процессе. В израильской историографии трагедия еврейского народа обозначена термином «шоа» («катастрофа»). В послевоенные годы использовался аналогичный термин на идише – «хурби». Наиболее распространенным во всем мире стал термин «холокост», произошедший от древнегреческого «голокаутис» – «всесожжение». В его основе лежит метафора уничтожения огнем, что отсылает к практике сожжения евреев в крематориях концлагерей. 1 ноября 2005 года Генеральная ассамблея ООН приняла резолюцию, провозгласившую 27 января Международным днем памяти жертв холокоста.

 

Что почитать?

Погожев А.А., Стенькин П.А. Побег из Освенцима. Остаться в живых. М., 2005

Вахсман Н. История нацистских концлагерей. М., 2017

Фото: РИА Новости, ТАСС, LEGION-MEDIA, МАРК РЕДЬКИН/ТАСС

 

«Черный январь»

декабря 23, 2019

Распаду СССР предшествовали межэтнические конфликты на окраинах государства. Один из таких конфликтов – между Арменией и Азербайджаном. Важной вехой на этом пути стали события, произошедшие 30 лет назад, в январе 1990 года, уверен известный эксперт по проблемам Кавказского региона, кандидат исторических наук Сергей Маркедонов

В те дни постепенно разгоравшийся армяно-азербайджанский конфликт по поводу принадлежности Нагорного Карабаха привел сначала к кровавым антиармянским погромам, а затем – к вводу в Баку подразделений Советской армии, которые жестко подавили выступления местных националистов. Однако действия силовиков уже не могли исправить ситуацию.

Парадоксы национальной политики

– «Черного января» не было бы без карабахской проблемы. Каковы ее истоки?

– Есть два крайних подхода. Согласно первому, все началось в феврале 1988 года, когда внеочередная сессия Совета народных депутатов Нагорно-Карабахской автономной области (НКАО) приняла решение «О ходатайстве перед Верховными Советами Азербайджанской ССР и Армянской ССР о передаче НКАО из состава Азербайджанской ССР в состав Армянской ССР». Позже и местный обком партии направил соответствующее ходатайство в Политбюро ЦК КПСС. Сторонниками этого подхода данные обращения рассматриваются как своего рода бомба, взорвавшая статус-кво на Кавказе и в целом в СССР. Сторонники другого подхода, наиболее распространенного сегодня в Армении и Азербайджане, считают этот конфликт чуть ли не тысячелетним. События в Карабахе рассматриваются ими как ключевые для идентичности двух государств. Но мне кажется, что обе крайние позиции неверны.

– А как вы трактуете события?

– В современном виде карабахская проблема возникла на рубеже XIX–ХХ веков, когда в Закавказье усилились националистические настроения. По справедливому замечанию исследователя Артура Цуциева, именно тогда начались споры о пределах исторических территорий. При этом национализм проникал в армянскую и азербайджанскую среду в первую очередь в городах, где была распространена грамотность, существовала массовая печать, шло изучение языка. Если же говорить о сельской местности, то там национальная концепция долгое время не действовала: крестьяне осознавали себя в большей степени частью рода, клана или религиозной общины, а не частью нации.

– Что же изменилось в конце 1980-х годов? Почему взрыв состоялся именно тогда?

– Система ослабла, и интеграционный потенциал Советского Союза стал давать сбои. Перестроечная либерализация затронула тему не только индивидуальных свобод, но и коллективных прав. В самых разных регионах СССР национализм стал выходить на первый план. Для этого была почва – не будем забывать, что советская система одной рукой довольно жестко подавляла националистические настроения, а другой сама же закрепляла территориальное деление на этнической основе. И поэтому можно говорить о том, что она сама в известном смысле готовила предпосылки для краха СССР.

Возник неожиданный для перестроечных властей парадокс: с одной стороны, началась демократизация общественно-политической жизни, а с другой – на фоне стремительной дискредитации советской системы ничего, кроме идеологии национализма, обществу предложено не было. Это вышло на поверхность уже в 1988 году: старые противоречия коммунистов и антикоммунистов, партаппаратчиков и диссидентов были уже неважны. Ситуация изменилась: вчерашний партаппаратчик и вчерашний диссидент получили вполне понятную почву для объединения…

– На союзном уровне происходило то же самое: бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС Борис Ельцин после своей опалы постепенно стал сближаться в своих оценках с бывшим диссидентом Андреем Сахаровым…

– Совершенно верно. А если мы посмотрим на армянское движение за «миацум», то есть объединение Армении и Нагорного Карабаха, то одним из его ведущих активистов в это время стал первый секретарь Нагорно-Карабахского обкома КПСС Генрих Погосян. В этом он был един с давним диссидентом Паруйром Айрикяном, имевшим опыт многолетних отсидок. Схожая ситуация наблюдалась и на азербайджанской стороне: бывший диссидент Абульфаз Эльчибей и представители азербайджанской партийной элиты выступали вместе, отстаивая принадлежность Карабаха Азербайджану.

Сервелат как способ стабилизации

– Бытует мнение, что союзный центр в самом начале конфликта проявил слабость, вовремя не вмешался и из-за этого потерял контроль над ситуацией. Насколько справедливо такое суждение, на ваш взгляд?

– Легко сейчас, с высоты сегодняшнего дня, говорить, что центр бездействовал. Да, его позиция была не столь активна, но и выбор был по-настоящему невелик. Устроить репрессии, как это обычно делали раньше, уже не хватало сил: система к 1988 году расшаталась и ресурсов для применения силы не было. Более того, когда репрессии все же шли в ход, включался механизм общественной поддержки тех, против кого они были направлены, и эффект получался обратный. Но и пойти на удовлетворение ходатайства Совета народных депутатов НКАО было как минимум проблематично – это означало создать прецедент. Кстати, даже вне зависимости от позиции центра этот прецедент все-таки «зажил своей жизнью». В марте 1989 года народный сход в абхазском селе Лыхны уже апеллировал к карабахскому казусу: его участники говорили, что Абхазии следует получить особый статус в составе Грузии и ввести на территории республики особое управление по образцу Карабаха.

– Какую линию в армяно-азербайджанском конфликте проводила КПСС, и в частности Михаил Горбачев?

– Я не считаю, что у Горбачева лично и в целом у КПСС была какая-либо стратегия по национальному вопросу. Это было скорее реагирование, да и то очень запоздалое. Важно отметить, что карабахский вопрос стал широко обсуждаться на высшем уровне не в 1987–1988-м, а только в 1989–1990 годах. Еще в феврале 1988-го Горбачев сказал, что войска в Сумгаите «опоздали на три часа».

На самом деле опоздали не только войска (и не на три часа, а намного больше!), опоздала сама коммунистическая партия, которая, как мне кажется, убаюкивала себя иллюзией, будто национальный вопрос решен. На XXVI и XXVII съездах КПСС этот вопрос содержательно не обсуждался. На различных пленумах сложные вопросы национального характера фиксировались и проговаривались, но из этого не следовали стратегические умозаключения. Как правило, при возникновении кризисных ситуаций в Карабахе, Абхазии, на Северном Кавказе следовали соответствующие оргвыводы: такого-то наказать, такого-то сместить, звучали заявления о необходимости «менять воспитательную работу».

Ярким примером оторванности компартии от реальности стал такой эпизод. Когда в Карабахе возникла кризисная ситуация, представители высшего партийного руководства стали говорить о том, что необходимо повысить качество снабжения в регионе. И туда потекли составы с дефицитными товарами: партийные чиновники были уверены, что если армянские и азербайджанские рабочие и крестьяне «поедят сервелата», то все будет хорошо и конфликт разрешится!

Январский взрыв

– 13 января 1990 года в Баку на площади имени Ленина начался митинг с требованием отставки первого секретаря ЦК компартии Азербайджанской ССР Абдулрахмана Везирова. Чем он не устраивал митинговавших? И кто тогда митинговал?

– В первую очередь митинговал Народный фронт Азербайджана (НФА), сформировавшийся в июле 1989 года. Однако, когда мы говорим об НФА, нужно понимать, что это была структура достаточно разнородная. В ней выделялись националистическая фракция – Абульфаз Эльчибей, Рагим Газиев, Неймат Панахов – и условно либеральная – Зардушт Ализаде, Ариф Юнусов, Лейла Юнусова, считавшие, что на первом плане должны быть демократические перемены. Националисты же видели главной задачей сохранение Карабаха в составе Азербайджана. В этом вопросе они были готовы идти на союз с коммунистами. И именно националистическая фракция оказалась более сильной и влиятельной.

Что касается Везирова, то он не устраивал многих, в первую очередь значительную часть партноменклатуры, которая связывала с ним кампанию против Гейдара Алиева, возглавлявшего ЦК компартии Азербайджана в 1969–1982 годах. До этого Алиев был главой республиканского КГБ, а после, при Андропове, занял пост первого заместителя председателя Совета министров СССР, выйдя на общесоюзный уровень. У Алиева не сложились отношения с Горбачевым, который приложил все усилия для его смещения и дискредитации. А так как Везиров был креатурой Горбачева, то неприязнь местных партаппаратчиков распространилась и на него.

Кроме того, Везиров воспринимался как слабый руководитель, неспособный защитить Карабах. Он призывал к миру, говорил об интернационализме и дружбе народов, а от них к тому времени уже и следа не осталось. В каком-то смысле его можно назвать республиканским вариантом Горбачева – человеком, не имеющим внятной стратегии и серьезной опоры. К тому же Везиров недостаточно хорошо знал родной язык и во время поездок по республике делал грубые ошибки, становясь предметом насмешек и объектом раздражения.

– При такой слабой власти трудно было предотвратить взрыв…

– Не просто трудно, а невозможно. В те январские дни в Баку не оказалось людей, способных взять на себя ответственность, вмешаться, выступить с непопулярными заявлениями и пойти против толпы, наэлектризованной митингами НФА. Кстати, именно на них была озвучена информация о якобы произошедшем убийстве азербайджанца Мамедова армянином Ованесовым. Сейчас, спустя годы, трудно со всей определенностью установить этот факт. Но такие истории тогда нередко гуляли по городу, и именно они провоцировали погромы. В условиях, когда власть теряла авторитет, силу и легитимность, у погромщиков альтернативы просто не было, как бы это страшно ни звучало. Так что во многом антиармянские погромы, начавшиеся 13 января, были предопределены.

Погромный исход

– Очевидцы утверждали, что у погромщиков были заранее составленные списки квартир, в которых жили армяне…

– В этом нет ничего удивительного. В ситуацию января 1990 года оказались втянуты не только непосредственные участники погромов, но и многие другие бакинцы, содействовавшие им. В том числе это были представители различных управленческих структур – облисполкомов, горисполкомов, райисполкомов, вплоть до обычных паспортных столов. Многие из них сталкивались с карабахской ситуацией. Ведь к тому времени уже вовсю шел процесс «трансфера» населения – бегства азербайджанцев из Армении и армян из Азербайджана. Например, к начальнику паспортного стола приехал племянник, допустим, из Шуши или Степанакерта или, например, человек, живший в Азизбековском районе Армении. Он и рассказал, как армяне его выгнали. Начальник думает: «Ах так! Тогда я использую свой ресурс для мести!»

Люди, которые лично в погромах не участвовали, могли им особенно не мешать, считая, что все справедливо, мотивируя это тем, что их родственников тоже изгнали или кто-то из них пострадал, кого-то побили в драке. Хотя, конечно, были и прямо противоположные случаи, когда азербайджанцы скрывали и защищали армян, оказывали им помощь, помогали с обменом квартиры или выездом.

– Откуда взялось оружие у НФА и погромщиков?

– Его забирали у военных, нападая на воинские части. Эта практика к тому времени стала уже распространенной. Однако было бы явным преувеличением говорить о том, что погромщики были вооружены до зубов автоматами или пулеметами – чаще это была арматура или заточки.

– Каким было число жертв погромов?

– Число убитых оценивают в диапазоне от 48 до 90 человек. Есть и более расширительные оценки, до 200–300 человек, но они не кажутся мне близкими к реальности. Кроме того, тысячи людей были эвакуированы Советской армией в Красноводск – на восточный берег Каспия, в Туркменскую ССР. Общее же количество армян, покинувших Азербайджанскую ССР в те дни, оценивается примерно в 30 тыс. человек. Большая армянская община, которая проживала в первую очередь в городах, – целые кварталы в Баку и Гяндже – перестала существовать. Впрочем, и азербайджанских общин сейчас нет на территории Армении.

Армейская операция

– Кем было принято решение об использовании Советской армии? И достигла ли армия своей главной цели – защиты армянского населения Баку?

– Решение принималось, конечно, в Москве – партийные руководители Азербайджана вряд ли могли самостоятельно пойти на такой шаг. Были задействованы части Советской армии, Каспийской флотилии, Закавказского округа, а также Московского, Ленинградского и прочих военных округов.

Другой вопрос, что именно было целью введения войск, так как позиция, озвученная на этот счет высшим руководством Советского Союза, несколько раз менялась. Если в первые дни доминировал мотив защиты армян от погромщиков, то в дальнейшем говорилось, что данная акция была нацелена на предотвращение антиконституционного, антисоветского переворота, что вполне соответствует действительности, так как мишенью выступлений НФА были в первую очередь партийные органы. Думаю, именно это обстоятельство сыграло решающую роль в принятии решения о вводе войск в Баку в ночь на 20 января.

По разным оценкам, в результате операции погибло от 130 до 170 человек. По данным Минздрава Азербайджанской ССР – 170 человек, по данным комиссии, расследовавшей события, – порядка 130. В основном – азербайджанцы, но также русские, татары, евреи. Большинство – мирные жители. Жертв январских событий хоронили в парке имени Кирова, позднее переименованном в Аллею шахидов, то есть мучеников.

Были потери и среди военнослужащих Советской армии. Данные здесь также разнятся: говорят о 21 погибшем, я встречал данные военного коменданта Баку, который говорил о 14, Минздрав Азербайджанской ССР заявлял о 27 погибших.

– Как вы оцениваете результаты этой операции?

– Как провальные. С моей точки зрения, эта операция не только не смогла удержать Азербайджан в составе СССР, но, наоборот, привела к обратному результату. По оценкам исследователя Дмитрия Фурмана, сразу после тех событий 45 тыс. азербайджанцев вышли из КПСС. Как писал политолог Ариф Юнусов, в январе 1990 года хоронили не только погибших, но также «идеалы коммунизма и всесилие советской власти». Британский исследователь Томас де Ваал, автор книги «Черный сад», тоже считает, что Советский Союз в январские дни потерял Азербайджан.

Я не готов стопроцентно согласиться с этим утверждением, так как после январских событий были попытки использовать союзный ресурс для борьбы, как тогда говорили, с «карабахским сепаратизмом» и «армянскими устремлениями». Но между союзным центром и Азербайджаном выросла настоящая пропасть, операция радикализировала азербайджанское общество. Позже, в 1991 году, с использованием Советской армии проводились акции против армянских националистов – своего рода попытки «соблюсти равновесие». Это еще раз показало, что политика центра не является стратегически заданной.

Два взгляда

– Но в 1991 году также состоялся всесоюзный референдум о судьбе СССР. Азербайджан принял в нем участие, в то время как Армения заблокировала его проведение на своей территории. Почему даже после бакинских событий Азербайджан еще не выключал себя из общесоюзной повестки в отличие от Армении?

– После разгрома НФА позиции нового главы компартии Азербайджана Аяза Муталибова, пришедшего на смену Везирову, усилились. Муталибов пытался использовать антисоветские настроения, царившие в Армянской ССР: в 1990 году в результате выборов в ее Верховный Совет победу одержало Армянское общенациональное движение, спикером (а потом и президентом) стал диссидент Левон Тер-Петросян. Компартия Армении практически утратила власть в своей республике, в то время как азербайджанская компартия еще сохраняла некоторые каналы влияния. Говоря о солидарности с советской системой и представляя Левона Тер-Петросяна как закоренелого антисоветчика (каким он в принципе и был), Муталибов желал использовать это для борьбы с противником. Схожая ситуация была в Абхазии и Южной Осетии, чьи лидеры апеллировали к советскому руководству, объявляя себя защитниками единого государства перед лицом грузинского сепаратизма. Так что это была не столько ориентация на Москву и уж точно не стремление сохранить «верность коммунистическим идеалам», сколько попытка воспользоваться ситуацией. И поэтому я бы не стал говорить, что Азербайджан в тот момент был более просоветским, чем Армения. В нем иначе складывалась внутриполитическая динамика.

– Чем отличаются армянская и азербайджанская версии бакинских событий?

– Армянская сторона акцентирует внимание на погромах 13–20 января, в то время как акт ввода войск если и не оправдывает, то оценивает с пониманием – дескать, пришло возмездие. Для азербайджанской стороны ключевой момент – это именно ввод войск. Он воспринимается как диспропорциональный, немотивированный и односторонний. Говорится о том, что началась армянская агрессия в отношении Карабаха, что погромы были реакцией на вытеснение азербайджанцев из Армении и Карабаха. Жертвы армян не отрицаются, но принижаются, указывается, что противоположная сторона их всячески раздувает.

Неустойчивое равновесие

– После этого вспыхнула настоящая война между двумя республиками, которая шла вплоть до 1994 года. Насколько стабильна ситуация в регионе сегодня?

– Метафора, которой можно охарактеризовать сегодняшнее положение в Нагорном Карабахе, – это «стабильная нестабильность» или «ни мира, ни войны». С одной стороны, таких масштабных боевых действий, как в 1991–1994 годах, не наблюдается. Нет захватов стратегически важных участков, нет наступлений ни со стороны армянских, ни со стороны азербайджанских сил. Однако при этом не прекращаются инциденты по всей линии соприкосновения сторон, а это 193 км линии фронта, снайперские, артиллерийские и минометные дуэли, заход диверсионных групп. С 2006 по 2016 год количество инцидентов неуклонно возрастало. Пиком стала «четырехдневная война» в апреле 2016 года. После этого ничего сопоставимого не было, хотя нарушения перемирия продолжились.

Некоторое снижение отмечалось в 2018 году. Но считать это устойчивой тенденцией не приходится. Каждое из таких нарушений имело свою «уникальность»: в 2014 году сбит вертолет, в 2015-м использовались танки. В апреле 2016-го случилась самая крупная эскалация после 1994 года. Но проблема состоит еще и в том, что подобные инциденты происходят не только вдоль линии соприкосновения в Карабахе. Есть непосредственная граница Армении и Азербайджана вне Карабаха. Там тоже возникают обострения ситуации, которые еще более опасны. На сегодняшний день Карабах формально остается международно признанной частью Азербайджана. Но представим, что эти атаки перерастают в эскалацию не на спорной территории, а на армянской границе, которая становится ареной противостояния. А Армения – член ОДКБ. Это может создать серьезные вызовы уже для России и всей евразийской безопасности в целом.

– Но переговорный процесс идет?

– Нарушения на границе или на линии соприкосновения сторон в Карабахе каждый раз сопровождаются переговорами – и то и другое не прекращается. После очередной серии инцидентов следуют осуждающие заявления с обеих сторон, проходит время – и начинаются переговоры. Часто инциденты происходят накануне переговорного раунда либо сразу после – как некое тестирование оппонента, но в то же время, к счастью, нет скатывания к войне.

– Почему?

– Прежде всего потому, что ни у одной из сторон нет преимущества. Армения считает себя в какой-то мере победившей, так как ей удалось сохранить контроль над бывшей НКАО, а также еще семью районами за ее рамками. Азербайджан считает себя проигравшей стороной, но у него недостаточно сил, чтобы быстро провести операцию по возвращению этих территорий. За четыре дня в апреле 2016 года вернуть их не получилось, а затяжной конфликт опасен для Баку, что показала судьба ряда политиков. Ведь именно «погорев» на Карабахе, сошли с политического олимпа и Везиров, и Муталибов, и Эльчибей.

Переговоры идут скорее не вокруг урегулирования карабахского конфликта, на них не ставятся вопросы о статусе Карабаха или деоккупации районов вокруг бывшей НКАО. Их предмет – как минимизировать инциденты, создать систему продолжающегося диалога, включить прямую связь лидеров двух стран (об этом договорились в 2018 году на полях саммита СНГ в Душанбе). Все это – «менеджмент» конфликта, а не его урегулирование.

– То есть мирное урегулирование в ближайшей перспективе невозможно?

– Для этого необходимы два фактора: во-первых, горячее желание двух конфликтующих сторон (плюс Степанакерта) и, во-вторых, готовность к этому со стороны внешних игроков. В отличие от конфликтов в Абхазии, Донбассе и Приднестровье, взаимодействие России и Запада по Карабаху более продуктивно. Россия, Франция и США – сопредседатели Минской группы ОБСЕ, между ними есть контакты, но уровень и статус дипломатов не таков, чтобы решать конфликт, а не просто заниматься его «менеджментом». При солидарном давлении на стороны конфликта можно было бы рассчитывать на позитивный результат. Но давления нет. Этот вопрос считается в глобальной повестке не самым важным.

Под влиянием западной публицистики у нас сложился стереотип, будто конфликты на постсоветском пространстве могут решаться быстро. Но они ничуть не легче, чем, скажем, палестино-израильский конфликт, проблема Северной Ирландии, кипрский вопрос или кашмирский. Есть и другая иллюзия: будто бы «демократизация» может решить все эти проблемы. Это далеко не так! Часто в обществе господствуют гораздо более радикальные настроения, нежели у дипломатов. Дипломат вовлечен в процесс переговоров, он не может быть радикалом. А у ораторов на митингах нет никакой ответственности, они могут говорить что угодно. И поэтому я не уверен, что в результате проведения так называемых свободных выборов, к которым то и дело призывают силы извне, люди проголосуют за мир, – может произойти и обратное.

– Какую роль память о событиях «Черного января» играет в сегодняшнем Азербайджане? И сказывается ли она на отношениях с Россией?

– В современных учебниках истории Азербайджана «Черный январь» рассматривается в качестве «осевого времени». Эта тема осмысливается в национальном кинематографе. Например, в январе 2015 года состоялась премьера художественного фильма Вахида Мустафаева «Кровавый январь».

«Черный январь» дал также второе рождение Гейдару Алиеву как политику. Это был второй после Бориса Ельцина случай в позднесоветской истории, когда отставленный, находящийся в опале партийный чиновник сам, без согласия партийного ареопага, вернулся в политику и стал публичным деятелем. После применения силы в Баку Алиев выступил в постпредстве Азербайджана в Москве, осудил действия союзного центра и обвинил Горбачева в нарушении Конституции СССР. Эта речь считается актом его возвращения в политику. Он выступил на общесоюзном уровне, потом приехал в Нахичевань, где стал председателем местного Верховного Совета, а потом уже на фоне войны и кризиса вернулся в Баку, возглавив республику. Несмотря на то что Алиев формально стал только третьим азербайджанским президентом (после Муталибова и Эльчибея), именно он сегодня рассматривается как основатель постсоветского Азербайджана. И «Черный январь» в этом отношении сыграл очень большую роль.

Аллея шахидов в Баку является обязательным пунктом в маршрутах для руководителей иностранных государств, приезжающих с официальными визитами в Азербайджан. Посетил ее и Владимир Путин, впервые прибывший в Баку в качестве главы государства в 2001 году. Этот визит сыграл важную роль в растапливании льда, накопившегося между Москвой и Баку с 1990 года.

 

Лента времени

20 февраля 1988 года

Совет народных депутатов НКАО обратился к Верховным Советам Армянской ССР, Азербайджанской ССР и СССР с просьбой рассмотреть и положительно решить вопрос о передаче НКАО из состава Азербайджана в состав Армении.

21 февраля 1988 года

Политбюро ЦК КПСС приняло постановление, в котором обращение Совета народных депутатов НКАО было представлено как навязанное «экстремистами» и «националистами» и противоречащее интересам Азербайджанской и Армянской ССР.

22 февраля 1988 года

Первое столкновение армян и азербайджанцев, закончившееся жертвами: два человека погибли в Аскеране.

27–29 февраля 1988 года

Антиармянский погром в Сумгаите.

19 сентября 1988 года

Антиазербайджанский погром в Степанакерте.

12 января 1989 года

Решением Президиума Верховного Совета СССР в НКАО было введено прямое управление с образованием Комитета особого управления Нагорно-Карабахской автономной областью под председательством Аркадия Вольского.

Июль 1989 года

Сформирован Народный фронт Азербайджана.

1 декабря 1989 года

Верховный Совет Армянской ССР принял постановление «О воссоединении Армянской ССР и Нагорного Карабаха».

10 января 1990 года

Президиум Верховного Совета СССР принял постановление «О несоответствии Конституции СССР актов по Нагорному Карабаху, принятых Верховным Советом Армянской ССР».

13–20 января 1990 года

Антиармянский погром в Баку, армянское население в своем абсолютном большинстве покинуло азербайджанскую столицу.

20 января 1990 года

Советская армия введена в Баку для наведения «конституционного порядка».

19 мая 1990 года

Первый секретарь ЦК КПА Аяз Муталибов избран первым президентом Азербайджана.

23 августа 1990 года

Верховный Совет Армянской ССР принял декларацию «О независимости Армении».

Апрель-май 1991 года

Советской армией совместно с МВД Азербайджана проведена операция «Кольцо», направленная против армянских «незаконных вооруженных формирований».

30 августа 1991 года

Верховный Совет Азербайджана принял декларацию «О восстановлении государственной независимости Азербайджанской Республики».

2 сентября 1991 года

Совместная сессия Нагорно-Карабахского областного и Шаумяновского районного советов народных депутатов провозгласила образование Нагорно-Карабахской Республики в границах НКАО и населенного армянами прилегающего Шаумяновского района Азербайджана.

25 сентября 1991 года

Начался 120-суточный обстрел Степанакерта противоградовыми установками «Алазань», противостояние армян и азербайджанцев в Нагорном Карабахе превращается в полномасштабную войну.

17 октября 1991 года

Один из лидеров Армянского общенационального движения Левон Тер-Петросян избран первым президентом Армении.

18 мая 1992 года

Армянские отряды заняли город Лачин, пробив коридор между Нагорным Карабахом и Арменией.

18 июня 1993 года

После поражений на фронте президент Азербайджана Абульфаз Эльчибей бежал из Баку в Нахичевань. 25 июня парламент проголосовал за передачу его полномочий Гейдару Алиеву, бывшему первому секретарю ЦК компартии республики. 3 октября 1993 года Алиев избран президентом.

12 мая 1994 года

Вступило в силу Соглашение о прекращении огня между Арменией, Нагорным Карабахом и Азербайджаном.

Фото: АНДРЕЙ СОЛОВЬЕВ/ТАСС, НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, ОЛЕГ ИВАНОВ/ТАСС, РИА Новости, МУРАД ОРУДЖЕВ/РИА НОВОСТИ, ГЕННАДИЙ ХАМЕЛЬЯНИН/ТАСС, АНДРЕЙ СОЛОВЬЕВ

Что прочитать и что увидеть в январе

декабря 23, 2019

За службу и храбрость. К 250-летию учреждения ордена Святого Великомученика и Победоносца Георгия

М.: ГИМ, 2019

Роскошное, прекрасно иллюстрированное издание подготовлено специалистами Государственного исторического музея к выставке «За службу и храбрость». Юбилейная выставка приурочена к 250-летию со дня учреждения ордена Святого Георгия, высшей воинской награды Российской империи, и продлится с 7 декабря 2019-го по 16 марта 2020 года.

Военный орден Святого Георгия был учрежден по указу Екатерины II 26 ноября (7 декабря) 1769 года. Ведала ли великая императрица, что в этот день она не просто учреждает новую награду, а создает новый национальный символ России, которому суждено будет прославиться в веках? «Долгой жизни новой награды способствовало все, – пишет в предисловии к книге директор ГИМ Алексей Левыкин. – Во-первых – выбор небесного покровителя: на Руси св. Георгий исстари был одним из самых почитаемых святых. Изображение “князя на коне, поражающего копьем змея” в сознании людей ассоциировалось с именем этого святого. Оно стало символом стольного города Москвы и начиная с XVI века помещалось на груди двуглавого орла – герба России. Во-вторых – выбор дня учреждения: 26 ноября по церковному календарю Русская православная церковь празднует освящение церкви великомученика Георгия в Киеве, возведенной князем Ярославом Мудрым в честь своего небесного покровителя (христианское имя князя – Георгий, или Юрий) и победы над печенегами. В-третьих – выбор символики ордена: лаконичный строгий знак и черно-оранжевая орденская лента, отсылающая и к цветам русского императорского знамени, и к цвету сражения – дыму и пламени».

История награждений этим орденом стала историей побед русского оружия, а сам орден, закаленный в огне сражений, обагренный кровью, – символом храбрости и стойкости русской армии. В XIX столетии в России на основе статута ордена Святого Георгия была создана стройная система наград за мужество и героизм: наградные знаки для рядового состава армии, почетные знамена, штандарты, трубы для поощрения целых воинских подразделений и боевых кораблей, золотое (Георгиевское) оружие «За храбрость». Несмотря на то что Георгиевский крест, как и прочие царские ордена, был отменен после Октябрьской революции, официально его ношение не возбранялось. Более того, эта награда, «честно заработанная кровью», легла в основу учрежденного в 1943-м солдатского ордена Славы. В 2000 году указом Президента России орден Святого Георгия восстановлен как главная военная награда Российского государства.

«Государственный исторический музей бережно хранит бесценные свидетельства славной истории нашего Отечества, – отмечает в предисловии Алексей Левыкин. – Уникальные памятники, связанные с орденом Св. Георгия, занимают в коллекции ГИМ особое место».

Книга рассказывает об истории учреждения ордена и его роли в наградной системе государства, о боевых заслугах георгиевских кавалеров, прославивших русскую армию и флот, а также об истории возрождения награды в современной России. Судьбы георгиевских кавалеров – прославленных и незаслуженно забытых – находятся в центре повествования, давая возможность читателю за скупыми цифрами статистики награждений увидеть подвиг конкретных людей. Среди уникальных реликвий отечественной военной истории, представленных в каталоге, – предметы из собраний Исторического музея и Музеев Московского Кремля: статут ордена, орденские знаки, наградное оружие, коллективные награды, схемы и карты, произведения живописи и графики, документы, мемории, нагрудные знаки воинских формирований.

 

Ковалев-Случевский К.П.

Николай Чудотворец. Санта Клаус и Русский Бог: Хожение в Житие

М.: Молодая гвардия, 2019

Один из самых известных и почитаемых в мире святых – Николай Чудотворец, епископ Мир Ликийских (ок. 270 – ок. 345). Он считается покровителем моряков и бездомных, тюремных узников и детей. На Руси его называли «Русский Бог», знали, что молитва ему спасает от бед. Когда-то его мощи лежали в городе Миры (ныне Турция), а в XI веке были перевезены в итальянский город Бари, куда и сейчас устремляются миллионы паломников, чтобы поклониться святителю и взять с собой частицу мира. Дети зовут его Санта Клаус, он приносит подарки на Рождество. Книга писателя и историка Константина Ковалева-Случевского – собрание уникальных сведений о святителе Николае и его духовном подвижничестве.

 

Литвина А.Ф., Успенский Ф.Б.

Династический мир домонгольской Руси

СПб.: Издательство Олега Абышко, 2020

Эта книга позволяет взглянуть на домонгольскую Русь с новых, порой неожиданных точек зрения, существенно обогащая наше понимание этого малоисследованного периода древнерусской истории. Первая часть повествует о том, как политическая жизнь страны запечатлевалась в терминах родства и как правящая династия Рюриковичей осваивала и осмысляла мир с помощью родственных отношений. Вторая часть посвящена вопросу взаимодействия в Древней Руси книжной традиции и действительности. В третьей части речь идет о роли личных имен во взаимодействии Руси и кочевников. История функционирования княжеских антропонимов в половецкой среде позволяет выявить новые аспекты в переплетении «своего» и «чужого», характеризующие сосуществование русских князей и степной элиты на протяжении почти 200-летнего периода истории.

 

Петров Н.И.

Николаи домонгольской Руси

СПб.: Академия исследования культуры, 2019

Исследование кандидата исторических наук, доцента Петербургского института иудаики Николая Петрова было задумано как «каталог» – свод сведений источников о людях, носивших в домонгольской Руси имя Николай. Однако обращение к более общим вопросам изучения древнерусского именослова той поры превратило текст, первоначально задуманный как комментарий к упомянутому своду, в полноценную монографию по истории.

 

Лаушкин А.В.

Русь и соседи: история этноконфессиональных представлений в древнерусской книжности XI–XIII вв.

М.: Университет Дмитрия Пожарского, 2019

Монография посвящена представлениям о соседних народах на Руси домонгольского и раннего монгольского времени. Автор рассматривает бытовавшие в тот период церковные предписания в сфере межконфессиональных контактов, присущую оригинальным русским текстам лексику самоидентификации и размежевания с «чужими». Автор приходит к выводу об отсутствии в интеллектуальной культуре Руси следов узкой этнофобии и попыток религиозного обоснования духовной или территориальной экспансии против сопредельных народов; о военных конфликтах как главной причине возникновения негативных образов соседей-иноверцев; о присутствии сильной религиозной струи в формировании древнерусского «чувства-мы».

 

Пикеринг Антонова К.

Господа Чихачёвы. Мир поместного дворянства в николаевской России

М.: Новое литературное обозрение, 2019

Представления о жизни русских дворян XIX века во многом сформированы под влиянием классиков художественной литературы – от Ивана Тургенева до Михаила Салтыкова-Щедрина. В книге на основе архивных материалов воссозданы быт и мировоззрение провинциального среднепоместного семейства второй четверти XIX века. В центре внимания – семья жителя Владимирской губернии, мецената и благотворителя Андрея Чихачёва. Анализ архивных материалов позволил автору раскрыть представления о власти и личности, обществе и вере, просвещении и романтизме и показать, как именно понятия и ключевые идеи эпохи распространялись и приживались в условиях российской провинции.

 

Куломзин А.Н.

Из жизни бывшего человека

М.: Столыпинский центр регионального развития; «ЦЕНТР ГРИНТ», 2019

Мемуары предпоследнего председателя Государственного совета Российской империи Анатолия Куломзина (1838–1923) посвящены трагическим событиям Гражданской войны. Куломзин провел год в революционных столицах, а в 1918–1919 годах жил на белом Юге. Эти мемуары – взгляд опытного, осведомленного и глубоко переживающего происходящую катастрофу современника на разрушение старой России. Воспоминания, чудом сохранившиеся в семейном архиве, до последнего времени оставались неизвестны широкому кругу читателей. Настоящее издание осуществлено при поддержке ПАО «Транснефть».

 

Бондаренко А.Ю.

Военные контрразведчики

М.: Молодая гвардия, 2019

Книга Александра Бондаренко посвящена малоизвестным страницам истории советской и российской военной контрразведки и повествует о столетнем периоде – от ее создания в 1918 году и первых успехов в борьбе со шпионажем против Красной армии до оперативных разработок нынешних дней. Особый интерес представляют вопросы роли и места органов военной контрразведки в структурах госбезопасности и военного ведомства, в их взаимоотношениях с командованием и политическим аппаратом войск, с руководством и другими подразделениями госбезопасности, с высшим партийным и государственным руководством, а также вопросы роли ВКП(б) – КПСС и влияния партии на обеспечение безопасности страны и армии.

 

Каливас С.

Логика насилия в гражданской войне

М.: Пятый Рим (ООО «Бестселлер»); Фонд «Историческая память», 2019

Современные работы по гражданским войнам увлекательно написаны, однако в них, как правило, не обнаруживается детального обзора причин, по которым происходит эскалация насилия в отношении мирного населения. Книга американского политолога Статиса Каливаса повествует о конкретных причинах и динамике насилия в гражданских конфликтах. Вопреки господствующему мнению о том, что такое насилие – либо результат необузданного безумия, либо способ достижения стратегических целей, автор доказывает: в рамках гражданских войн имеют место действия на микроуровне, мало соотносимые с общей направленностью конфликта.

 

Распад СССР: дискуссии о причинах, обстоятельствах и последствиях Отв. ред. С.В. Журавлев

М.: Институт российской истории РАН; Центр гуманитарных инициатив, 2019

Вокруг причин, обстоятельств и последствий распада СССР до сих пор продолжаются острые дискуссии. В сборнике, подготовленном специалистами Института российской истории РАН, нашли отражение споры о наличии «родовых пороков» советского общества, их соотношении с непродуманными решениями периода перестройки и роли в процессе распада СССР. Рассматривая исторические корни советской системы, а также политические, экономические, социальные процессы периода перестройки, авторы по-разному отвечают на вопрос о том, был ли Советский Союз способен к реформированию или же заранее обречен на разрушение.

 

22 ноября – 26 января 2020 года

Другое измерение. Смерть и загробная жизнь в христианском искусстве

Центральный музей древнерусской культуры и искусства имени Андрея Рублева

Москва, Андроньевская площадь, 10

Кураторы выставки впервые собрали в едином пространстве русские иконы, западноевропейские гравюры, рукописные книги с изображениями смерти, исхода души, разлучения ее с телом и перехода в иной мир. Посетители могут увидеть, как в разных формах и сюжетах воплощалась главная тема христианского искусства – воскресения и обретения вечной жизни. Выставка включает около 100 произведений, отражающих представления о подготовке к неизбежной кончине, а также визуализирующих момент прихода смерти. Это раритеты из коллекции музея, а также Государственной Третьяковской галереи, Российской государственной библиотеки, Егорьевского художественного музея, церковных и частных собраний.

 

29 ноября – 17 мая 2020 года

Неизвестные передвижники. Рисунок второй половины XIX века

Государственная Третьяковская галерея

Москва, Лаврушинский переулок, 10

Творчество художников-передвижников хорошо исследовано и знакомо широкой публике. Их практика преимущественно была сосредоточена в области живописи, однако помимо этого именно они заново открыли искусство рисунка и акварели. В этом виде графики знаменитые и всем известные живописцы предстают совершенно другими – непривычными и, без преувеличения, неизвестными. Выставка охватывает период с 1871-го до середины 1910-х годов и представляет графику передвижников: подготовительные работы к картинам, гравюры, а также авторские реплики с живописных произведений, выполненные как для каталогов, так и по заказу коллекционеров. К раритетным документам эпохи можно отнести «картинки с выставки», изображающие посетителей в залах экспозиций.

 

31 октября – 30 марта 2020 года

Ура! Каникулы!

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Выставкой «Ура! Каникулы!» Государственный исторический музей продолжает рассказ о советском периоде нашей истории, сосредоточивая внимание посетителей на таком радостном времени, как школьные каникулы. Публика узнает об истории становления каникулярной системы в СССР (ведь привычные осенние, зимние, весенние и длинные летние каникулы утвердились лишь в 1970 году), а также о досуге советских школьников в редкие недели отдыха. В экспозиции представлены фотографии, плакаты, документы, газеты, альбомы и фарфоровые скульптуры.

 

26 октября – 29 марта 2020 года

Игра под запретом

Старый Английский двор

Москва, улица Варварка, 4А

На выставке в Старом Английском дворе можно узнать, во что и как играли жители Москвы в XVI–XVII веках и почему возникали запреты на игры и увеселения. Археологические находки из коллекции Музея Москвы наглядно показывают, что игры и развлечения сопровождали людей от рождения до смерти. Понятие игры пронизывает всю человеческую культуру и включает в себя азартные, спортивные, политические игры, театр и музыку. С принятием православия на Руси стали действовать строгие правила византийской церкви, которые запрещали азартные игры. Пять тематических разделов выставки посвящены детским игрушкам, ярмарке, настольным играм, народным потехам и застольям. Среди экспонатов самая древняя московская игрушка – глиняная свистулька XII века.

 

25 декабря – 4 апреля 2020 года

В содружестве искусств. К 275-летию основания Императорского фарфорового завода

Государственный Эрмитаж, Главный музейный комплекс, Гербовый и Пикетный залы

Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, 2

Фарфор Императорского завода – важная часть исторического наследия России. Масштабная ретроспективная экспозиция рассказывает об изделиях предприятия от основания до настоящего времени. Помимо европейской моды, на развитие императорского фарфора влияли личные вкусы, увлечения и пристрастия августейших владельцев. Посетители увидят более 500 экспонатов: фарфор для украшения интерьеров, высочайших столов и обихода, исторические портреты, воплощенные в фарфоре образы народов России, вещи, отразившие стили ушедших эпох. После революции традиции Императорского фарфорового завода, ставшего Ломоносовским, получили свое развитие: экспозиция представит зрителям наиболее значимые произведения авангарда, соцреализма и других направлений. На выставке можно увидеть и современные работы художников завода.

Ледяная гора

декабря 23, 2019

По сути, Антарктида – это огромная ледяная гора, которая возвышается от берегов до самого Южного полюса. И хотя он так по-теплому называется – Южный, на самом деле там холоднее, чем на Северном полюсе

Это удивительное место. Представьте себе землю, покрытую слоем льда толщиной в три километра. А в некоторых местах – почти в пять! И так на всем материке. Не покрытых льдом участков земли в Антарктиде совсем мало. И какая же может быть погода на таком ледяном панцире? Понятно, что тепла там не дождешься. Даже летом температура в глубине материка не поднимается выше 30 градусов мороза. А уж зимой там – даже подумать страшно: от 60 до 90 градусов! В придачу к этому холоду в Антарктиде все время дуют ураганные ветра, а под ногами тут и там – трещины в ледяном панцире, глубина которых бывает до трех километров. Возможно, сейчас кто-то воскликнет: «Да это же просто какая-то другая планета, а не материк!» И в чем-то окажется прав: Антарктида действительно самая малоизученная часть Земли, люди знают о ней немногим больше, чем, например, о Луне или Марсе.

А еще Антарктида – единственный материк на нашей планете, где нет государственных границ. Это достояние всего мира, и на карте континент изображается сплошным белым цветом. Городов в Антарктиде тоже нет, а есть только полярные станции разных стран.

Как путешественник я побывал в Антарктиде дважды. В первый раз это случилось, когда я совершил одиночный поход к Южному полюсу. Во второй – когда участвовал в международной гонке на яхтах вокруг этого ледового материка. Гонку я выиграл и получил главный приз, который мне очень дорог.

Открыли Антарктиду не испанцы, не англичане и не американцы. Честь открытия последнего неизвестного материка на планете принадлежит нашим соотечественникам – отважным русским мореходам Фаддею Беллинсгаузену и Михаилу Лазареву. Слава этого великого достижения навсегда останется за нашей Родиной. А то место, где шлюпы «Восток» и «Мирный» приблизились к берегам неизведанного материка, теперь так и называется на всех картах мира – море Беллинсгаузена. Но это еще не всё. В честь Беллинсгаузена был назван сектор Атлантического океана, который лежит на маршруте международной гонки на Кубок Антарктики, в которой я в 2008 году и участвовал и выиграл. А приз такой: по условиям гонки именем победителя должны были назвать один из секторов Атлантического океана. Теперь сектор Конюхова находится рядом с сектором Беллинсгаузена. Конечно, это очень почетно, когда твое имя на картах пишут рядом с именем великого мореплавателя. Но еще больше меня радует то, что благодаря моей победе теперь не один, а целых два сектора в водах Антарктиды названы русскими именами.

А впервые я побывал на белом материке почти четверть века назад. 8 ноября 1995-го с антарктического побережья я в одиночку отправился в экспедицию к Южному полюсу. Прошел более 1100 км за 59 дней и достиг полярной станции «Амундсен – Скотт». Так я оказался на Южном полюсе. Там я заменил советский флаг на российский триколор. Выяснилось, что идти к Южному полюсу легче и спокойнее, чем к Северному: нет торосов, открытых ледяных разломов, постоянной опасности попасть в полынью. Но гораздо холоднее: беспрерывный ветер в лицо, не видно солнца. Температура достигала минус 53 градусов. Сразу после покорения Южного полюса я совершил восхождение на высочайшую точку Антарктиды – массив Винсон (5140 м). Я это сделал, хотя мне говорили, что это невозможно.

А представляете, сколько тайн хранится под таким ледяным панцирем? Это могут быть следы неведомых нам древних цивилизаций. Остатки некогда цветущего материка, остатки неизвестных науке деревьев, животных. Мы еще очень мало знаем об этом загадочном и манящем континенте по имени Антарктида. И все главные открытия впереди.

Фото: РИА Новости