Archives

К читателям – май

мая 22, 2015

Я хорошо помню этот праздник с тех пор, когда Победа была вдвое моложе – ей было не семьдесят, как сейчас, а чуть больше тридцати. Тогда тем, кто прошел Великую Отечественную, только перевалило за шестьдесят, а некоторым, кто призывался в последние годы войны, было и того меньше. Они были уверены в том, что их ратный труд не пропал даром, и всем нам казалось, что нигде и никогда сделанное ими не будет поставлено под сомнение. Потому что сомневаться тут было не в чем

glavred_1

«Наше дело правое, мы победили», – гласила надпись на медали «За победу над Германией». И с этим трудно было спорить. Да никому и в голову не пришло бы спорить. А если б пришло, сами ветераны – еще здоровые, сильные мужики – оторвали б такую безумную голову…

Сейчас – иные времена. И с тем, что «наше дело правое», то тут, то там спорят.

Многим теперь неудобно признавать, что именно Красная армия освободила Европу от нацизма. Что именно сталинский СССР избавил мир от гитлеровской коричневой чумы. Куда удобнее считать, что это американцы с англичанами, высадившись в Нормандии летом 1944-го, решили исход Второй мировой в пользу демократии и прогресса.

Впрочем, американской верой в собственную исключительность, обращенной в прошлое, настоящее и будущее, мир не удивишь. Но вот уже в Киеве (вдумайтесь: не где-нибудь, в городе-герое Киеве!) говорят о том, что Красная армия не освободила Украину, а, наоборот, оккупировала ее вслед за нацистами. И что подлинное освобождение украинской земли произошло не в 1944-м, а якобы лишь в 1991-м. Мол, Украина так и жила практически 50 лет под оккупантами. Именно под эти разговоры по улицам украинской столицы шагают люди со свастикой на знаменах и портретами коллаборационистов в руках…

Жаль, что ветеранов почти не осталось, а тем, кто остался, уже перевалило за девяносто, и они уже не в силах оторвать головы безумцам, которые осмеливаются говорить такие слова и таскать в руках такое…

Однако уверен: болезнь рано или поздно отступит, политики, пораженные комплексом исторической неполноценности, отойдут на второй план. А главное, и тут, и там найдутся люди, которые готовы будут постоять за правду. Впрочем, почему «найдутся»?! Они уже есть.

Они помнят, кто победил нацизм. И значит, как и семь десятилетий назад, победа будет за нами.

Владимир Рудаков, главный редактор журнала «Историк»

Наша Победа

мая 22, 2015

70 лет назад произошло событие, которое является одним из самых важных в российской истории

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞, 1945 –≥–æ–¥

Тогда – в мае 1945-го – Советский Союз не просто одержал победу над Германией. В жестокой схватке с нацизмом он победил абсолютное зло ХХ века, заплатив за это жизнями почти 27 млн своих граждан.

Такова страшная цена свободы, цена выживания нации и государства. Но иного было не дано. Сложись все так, как замышлял Гитлер, и судьба народов, населявших СССР, была бы незавидна. Частично уничтожить, частично низвести до животного состояния – вот как мыслил себе будущее «живущих на восточных территориях» фюрер германской нации. Именно поэтому выбора не было: либо победить, либо перестать существовать, исчезнуть, кануть в Лету.

Нет-нет да услышишь, что цена эта оказалась слишком высока. Что, может быть, не стоила эта победа таких жертв. Нет-нет да с иронией цитируются строки песни из «Белорусского вокзала»: «И значит, нам нужна одна победа, одна на всех – мы за ценой не постоим». Отсюда, говорят, и миллионные потери, ведь за ценой-то не постояли! Такого рода «аналитики», как правило, во всем винят Сталина (мол, именно его просчеты привели к чудовищным жертвам) и сталинских генералов (якобы те не жалели свой народ: дескать, «бабы еще нарожают»).

Что это – глупость, сливающаяся до неузнаваемости с подлостью, или подлость, принимающая черты глупости? Ведь это примерно то же самое, что списывать на евреев зверства Холокоста: мол, вели бы себя тише, глядишь, как-нибудь пересидели.

Всякому нормальному человеку очевидно:
виновником жертв был нацизм – плоть от плоти порождение европейской цивилизации

Спору нет: Сталин был жестоким правителем. И как всякий человек, принимающий решения, он допускал ошибки. Но не сталинские просчеты и не генеральское безразличие к людям (вероятно, были и такие генералы в Красной армии, но вряд ли в большей пропорции, чем в какой-либо другой) стали причинами наших жертв.

Всякому нормальному человеку очевидно: виновником жертв был нацизм – плоть от плоти порождение европейской цивилизации, если кто забыл…

К началу 30-х годов прошлого века радикальный национализм в той или иной степени охватил значительную часть Старого Света. В то время многие большие и малые нации выдвигали на первые роли партии и движения, открыто пропагандирующие национальную исключительность и вместе с тем ненависть к другим народам. То там, то тут в Европе возникали свои маленькие фюреры, дуче, кондукэторы и «проводники».

В этом смысле Германия не была исключением, и Гитлер не выскочил как чертик из табакерки. Просто его версия радикального национализма легла на более подготовленную почву – униженные поражением в Первой мировой немцы плюс ресурсы и технологии одной из ведущих промышленных держав тогдашнего мира. Вот что дало тот кумулятивный эффект, о котором даже сейчас многие в Германии вспоминают с содроганием…

Гитлер не выскочил как чертик из табакерки.
Просто его версия радикального национализма легла на более подготовленную почву

Это было зло, совладать с которым мало кому было под силу. Франция не смогла и пала. Великобритания защищалась из последних сил, но в тот момент на большее, похоже, уже оказалась неспособна. Соединенные Штаты до поры и вовсе не ввязывались в драку. Разбить нацистов довелось Советскому Союзу, мужчинам и женщинам, детям и старикам, которые на фронте и в тылу явили миру подвиг удивительного самопожертвования, чудо невиданной любви к своим ближним и ненависти к их врагам.

Эти люди победили абсолютное зло ХХ века.

Мы гордимся ими. Их подвигом. Их Победой. Нашей Победой…

Редакция журнала «Историк»

Последняя битва войны

мая 22, 2015

Планируя Берлинскую наступательную операцию, советское командование понимало, что предстоят тяжелые, упорные бои. Ее подлинными героями стали свыше двух миллионов солдат и офицеров Красной армии

YQ3D0153

Чья армия первой подойдет к столице Германии – уже в начале 1945 года этот вопрос оказался ключевым для союзников. Каждая из стран антигитлеровской коалиции стремилась раньше других покорить Берлин. Овладеть главным логовом врага было не просто престижно: это открывало широкие геополитические перспективы. Желая опередить Красную армию, в гонку за взятие германской столицы включились англичане и американцы.

Гонка за Берлин

Еще в конце ноября 1943 года Франклин Рузвельт провел англо-американо-китайскую встречу на борту линкора «Айова». В ходе встречи президент США отметил, что открытие второго фронта должно состояться в первую очередь по той причине, что войска Красной армии находятся всего в 60 милях от границы с Польшей и в 40 милях от Бессарабии. Уже тогда, на борту «Айовы», Рузвельт указывал на необходимость оккупации Штатами и Великобританией большей части Европы, заявляя при этом, что «Берлин должны взять Соединенные Штаты».

«Берлинский вопрос» обсуждался и в Москве. Когда 1 апреля 1945 года в Ставку Верховного Главнокомандования были вызваны командующий 1-м Белорусским фронтом маршал Георгий Жуков и командующий 1-м Украинским фронтом маршал Иван Конев, на повестке дня стоял один-единственный вопрос: кто будет брать Берлин?

YQ3D0174

Дорога на Берлин

К тому времени Сталин уже получил сведения о том, что союзники готовят для взятия столицы Германии группировку войск под командованием фельдмаршала Бернарда Монтгомери. Маршал Конев заверил Верховного главнокомандующего, что Берлин возьмет Красная армия. Жуков объявил о готовности 1-го Белорусского фронта выполнить эту задачу, так как тот имел достаточно сил и был нацелен на главный город Третьего рейха с кратчайшего расстояния.

В тот же день премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль направил американскому президенту Франклину Рузвельту телеграмму следующего содержания:

«Ничто не окажет такого психологического воздействия и не вызовет такого отчаяния среди всех германских сил сопротивления, как нападение на Берлин. Для германского народа это будет самым убедительным признаком поражения. С другой стороны, если предоставить лежащему в руинах Берлину выдержать осаду русских, то следует учесть, что до тех пор, пока там будет развеваться германский флаг, Берлин будет вдохновлять сопротивление всех находящихся под ружьем немцев.

–ë–æ–π –Ω–∞ —É–ª–∏—Ü–∞—Ö –ë–µ—Ä–ª–∏–Ω–∞

Бой на улицах Берлина.
Фото Владимира Гребнева/РИА Новости

Кроме того, существует еще одна сторона дела, которую вам и мне следовало бы рассмотреть. Русские армии, несомненно, захватят всю Австрию и войдут в Вену. Если они захватят Берлин, то не создастся ли у них слишком преувеличенное представление о том, будто они внесли подавляющий вклад в нашу общую победу, и не может ли это привести их к такому умонастроению, которое вызовет серьезные и весьма значительные трудности в будущем? Поэтому я считаю, что с политической точки зрения нам следует продвигаться в Германии как можно дальше на восток и что в том случае, если Берлин окажется в пределах нашей досягаемости, мы, несомненно, должны его взять. Это кажется разумным и с военной точки зрения».

«Это слишком большая цена»

Однако вскоре союзники отказались от идеи штурмовать столицу Германии. Немалую роль в этом сыграл Верховный главнокомандующий союзными силами в Европе генерал Дуайт Эйзенхауэр. Еще 27 марта 1945 года в ходе пресс-конференции он дал понять: подчиненные ему войска не будут форсировать наступление на Берлин. На вопрос американского корреспондента: «Кто первый войдет в Берлин, русские или мы?» – генерал ответил: «Уже одно только расстояние говорит о том, что они сделают это. Они в тридцати пяти милях от Берлина, мы в двухстах пятидесяти. Я не хочу ничего предсказывать. У них более короткая дистанция, но перед ними основные силы немцев».

28 марта 1945 года Эйзенхауэр в личном послании Сталину сообщил о том, что он планирует окружить и разбить войска противника в районе Рура, чтобы изолировать данный район от остальной Германии и таким образом ускорить общий разгром врага. Очевидно, что решение Верховного главнокомандующего союзными силами в Европе отказаться от наступления на Берлин было вызвано в том числе и пониманием, какую высокую цену придется за это заплатить. Так, командующий 12-й группой американских армий генерал Омар Брэдли (именно его войска действовали на центральном участке фронта) считал, что взятие столицы Германии будет стоить около 100 тыс. солдатских жизней. «Это слишком большая цена престижного объекта, особенно учитывая, что мы его должны будем передать другим», – заявил Брэдли. (Берлин входил в зону оккупации Красной армии, поэтому, даже если бы союзники взяли его первыми, они все равно вынуждены были бы оставить город.) В итоге Комитет начальников штабов, а затем и президент Рузвельт поддержали решение Эйзенхауэра. Штурмовать Берлин предстояло Красной армии.

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞. –ö–æ–º–∞–Ω–¥—É—é—â–∏–π –æ–±–æ—Ä–æ–Ω–æ–π –ë–µ—Ä–ª

Командующий обороной и комендант Берлина генерал Гельмут Вейдлинг покидает командный бункер и сдается в плен. Май 1945 года / Фотохроника ТАСС

Планируя Берлинскую наступательную операцию, советское командование понимало, что не избежать тяжелых, упорных боев. Враг был по-прежнему силен и не собирался сдаваться.

Основу обороны города составляли Одерско-Нейсенский рубеж и Берлинский оборонительный район. Рубеж, глубина которого на отдельных участках достигала 40 км, включал в себя три оборонительные полосы. Главная имела до пяти сплошных линий траншей, и ее передний край проходил по левому берегу Одера и Нейсе. В 10–20 км от него располагалась вторая полоса обороны с наиболее оборудованными в инженерном отношении Зееловскими высотами. Третья была создана на удалении в 20–40 км от переднего края. Немецкое командование умело использовало для организации обороны естественные препятствия: озера, реки, каналы и овраги.

Эту отлично укрепленную и почти неприступную крепость и предстояло взять штурмом советским войскам.

Под светом прожекторов

16 апреля 1945 года за два часа до рассвета грохот более чем 40 тыс. орудий и минометов оповестил о начале завершающей операции по разгрому нацистской Германии. А незадолго до артиллерийской подготовки массированный удар по обороне противника нанесли 743 дальних бомбардировщика. В течение 42 минут на головы фашистов сыпались бомбы. Сила огня была огромной. Только за первый день операции артиллерия фронта израсходовала 1 млн 236 тыс. снарядов (это почти 2,5 тыс. железнодорожных вагонов).

Сразу за артподготовкой вперед устремились советские войска и 1-я армия Войска польского. За спинами наступающих бойцов светили мощные прожектора, ослеплявшие противника. В воздухе висели советские самолеты. Тогда лишь за первые сутки наши летчики сбросили на врага свыше 1,5 тыс. тонн бомб. И в первые часы наступление 1-го Белорусского фронта развивалось успешно: пехота и танки продвинулись на 1,5–2 км.

В Берлинской операции участвовало 2,5 млн советских солдат и офицеров. На вооружении у наших войск было 6,25 тыс. танков и самоходных установок, 41,6 тыс. орудий и минометов, а также 7,5 тыс. боевых самолетов. Немецкая группировка достигала 1 млн человек, располагала 1,5 тыс. танков и штурмовых орудий, 10,4 тыс. орудий и минометов, 3,3 тыс. самолетов

Но дальше начались серьезные трудности. Особенно тяжелыми выдались бои на Зееловских высотах, господствовавших над окружающей местностью. Высоты штурмовала 8-я гвардейская армия генерала Василия Чуйкова, соединения которой продвигались крайне медленно. «К 13 часам, – вспоминал маршал Георгий Жуков, – я отчетливо понял, что огневая система обороны противника здесь в основном уцелела и в том боевом построении, в котором мы начали атаку и ведем наступление, нам Зееловских высот не взять».

Крутые скаты Зееловских высот были изрыты окопами и траншеями. Все подступы к ним простреливались перекрестным артиллерийским и ружейно-пулеметным огнем. Отдельные строения были превращены в опорные пункты, на дорогах устроены заграждения из бревен и металлических балок, а подходы к ним заминированы. По обеим сторонам шоссе, идущего от города Зеелова на запад, располагалась зенитная артиллерия, которая использовалась для противотанковой обороны.

В первый день покорить Зееловские высоты не удалось. На следующий день попытки повторились. Однако войскам было дано указание: не ввязываясь в затяжные бои, обходить сильные опорные пункты противника. Задача по их уничтожению возлагалась на вторые эшелоны армий.

Успешнее наступал 1-й Украинский фронт маршала Конева. Уже 16 апреля передовые батальоны дивизий обеспечили условия для наведения мостов через реку Нейсе, всего за час на левый берег переправился первый эшелон. Однако и здесь наши войска столкнулись с ожесточенным сопротивлением. Враг многократно контратаковал. Лишь когда в бой были введены дополнительные танковые и механизированные силы, удалось прорвать оборону противника.

К исходу 20 апреля вражеский фронт на берлинском направлении был рассечен на две части: войска группы армий «Висла» оказались отрезанными от группы армий «Центр». В высшем руководстве вермахта начался переполох, когда в имперскую канцелярию поступило сообщение, что советские танки находятся в 10 км южнее Цоссена, где в подземелье располагался главный командный пункт немецких вооруженных сил. Генералы в спешке бросились эвакуироваться. А к концу дня 22 апреля наши войска уже ворвались в Берлин, и бои завязались на окраинах города.

Но тут возникла еще одна проблема: немцы могли вывести группировку своих войск из столицы и сохранить таким образом личный состав и технику. Чтобы этого не произошло, Ставка приказала командующим 1-м Белорусским и 1-м Украинским фронтами не позднее 25 апреля завершить окружение всей берлинской группировки врага.

В бункере Гитлера

Тем временем германское командование прилагало отчаянные усилия, чтобы не допустить окружения своей столицы. 22 апреля после полудня в имперской канцелярии прошло последнее оперативное совещание, на котором Гитлер согласился с предложением своих генералов снять войска с Западного фронта и бросить их в сражение за Берлин. В связи с этим нескольким оперативным соединениям (в том числе 12-й армии генерала Вальтера Венка) было приказано идти на прорыв к столице.

Однако войска Красной армии сорвали замысел гитлеровского командования. 25 апреля западнее Берлина, в районе Кетцина, соединились части 1-го Украинского и 1-го Белорусского фронтов. В результате кольцо вокруг берлинской группировки врага замкнулось. В тот же день в районе города Торгау на Эльбе состоялась встреча частей 1-го Украинского фронта и американских войск, наступавших с запада.

–í–û–í –ò–î–ï–ù–¢–ò–§–ò–ö–ê–¶–ò–Ø –¢–†–£–ü–ê –ì–ï–ë–ë–ï–õ–¨–°–ê –ë–ï–†–õ–ò–ù

Военные медики идентифицируют труп Йозефа Геббельса. Май 1945 года
Фото Виктора Кузнецова/РИА Новости

Гитлеровцы предпринимали яростные попытки разомкнуть кольцо окружения. Три дня и три ночи не прекращались кровопролитные бои. Немцы дрались отчаянно. Чтобы сломить сопротивление врага, советские войска напрягали все силы. Даже раненые не покидали боевых позиций (таковых, например, в 4-й гвардейской танковой армии Дмитрия Лелюшенко насчитывалось 2 тыс. человек). Совместными усилиями танкистов и летчиков противник был разбит. Немцы потеряли 60 тыс. убитыми, 120 тыс. солдат и офицеров сдались в плен. Лишь немногим удалось прорваться на запад. В качестве трофеев советским войскам досталось более 300 танков и штурмовых орудий, 500 пушек и минометов, свыше 17 тыс. автомобилей и много другого имущества.

Город-крепость будет взят!

Пока войска 1-го Украинского фронта ликвидировали окруженную под Берлином группировку противника, части 1-го Белорусского штурмовали сам город. Еще в начале марта Гитлер объявил столицу Третьего рейха городом-крепостью. И вот теперь советским войскам необходимо было овладеть этой крепостью, причем в предельно сжатые сроки.

Гарнизон Берлина к 25 апреля насчитывал 300 тыс. человек, 3 тыс. орудий и минометов, 250 танков и штурмовых орудий. Возглавлял его генерал Гельмут Вейдлинг, назначенный 12 апреля комендантом города. Обстановка в Берлине была крайне тяжелой: кончились запасы угля, прекратилась подача электроэнергии, остановились предприятия, трамваи, метро, перестали работать водопровод и канализация. Населению на неделю выдали на человека по 800 г хлеба, 800 г картофеля, 150 г мяса и 75 г жиров.

В ходе Берлинской операции войска 1-го, 2-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, продвинувшись на глубину от 160 до 220 км, разгромили 93 германские дивизии, а также множество отдельных полков и батальонов. Было захвачено около 480 тыс. военнопленных

23 апреля командование 1-го Белорусского фронта предложило гарнизону Берлина сдаться, но ответа не последовало. Тогда в течение двух дней более 2 тыс. советских самолетов нанесли по городу три массированных удара. А затем восемь армий 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, наступая на столицу с трех направлений, начали штурм.

Основную роль в уличных боях играли штурмовые группы и отряды. Действовали они так. В то время когда штурмующие отделения, проникнув в здание, стремились броском выйти на противоположную его часть и начать атаку следующих объектов, обеспечивающее отделение прочесывало здание, уничтожая остатки гарнизона противника, после чего выдвигалось за штурмовыми подразделениями. Резерв окончательно очищал здание от врагов, после чего либо закреплялся в нем, либо следовал за штурмовой группой, содействуя ей.

Как показал опыт, бой в городе не терпит перерыва. Захватив одно здание, необходимо сразу же приступать к штурму следующего. Только так можно было лишить противника возможности разобраться в сложившейся обстановке и организовать оборону.

Бои шли круглые сутки одновременно на земле, в подземных коммуникациях и в воздухе. Сменяясь, штурмовые подразделения продвигались вперед. Берлин был окутан дымом пожаров, летчики с большим трудом отличали своих от чужих. Для поддержки штурмовых отрядов использовались главным образом пикирующие бомбардировщики, причем подбирались лучшие экипажи. Истребительная авиация не только прикрывала войска, но и блокировала берлинский гарнизон от снабжения воздушным путем.

Танки, поддерживавшие штурмовые группы, на улицах Берлина становились легкой добычей для фаустников. Одна только 2-я гвардейская танковая армия за неделю боев в германской столице потеряла 204 машины. Половина из них оказалась подбитой фаустпатронами.

Наивысшего напряжения бои достигли 27 апреля. В этот день советские войска разгромили противника в Потсдаме, пригороде Берлина, и овладели им. В Берлине бои шли уже в центре города.

Флаги над Рейхстагом

Первой к Рейхстагу вышла 3-я ударная армия. Наступая с севера, ее 79-й стрелковый корпус прорвался к мосту через Шпрее и после ожесточенных боев в ночь на 29 апреля захватил его. На пути к Рейхстагу бойцы корпуса овладели тюрьмой Моабит, освободив тысячи оставшихся в живых узников: советских военнопленных, немецких патриотов-антифашистов, французов, бельгийцев, англичан.

До Рейхстага оставалось 500 метров. Но они были невероятно трудны. Их обороняли подразделения СС, фольксштурма, три роты морской школы из Ростока, три дивизиона полевой артиллерии и зенитный артиллерийский дивизион. Укрепленная полоса состояла из трех траншей, 16 железобетонных дотов, минных полей и противотанкового рва с водой.

Утром 30 апреля 150-я (генерал Василий Шатилов) и 171-я (полковник Алексей Негода) стрелковые дивизии при поддержке 23-й танковой бригады предприняли штурм этих укреплений. Но первая попытка оказалась неудачной. Пришлось подтянуть к Рейхстагу сотни орудий, танков, самоходок и реактивных установок.

30 апреля 1945 года в 18 часов начался третий штурм Рейхстага. Эта атака увенчалась успехом: батальоны капитанов Степана Неустроева, Василия Давыдова и старшего лейтенанта Константина Самсонова ворвались в здание.

Все знают историю о том, что Знамя Победы над Рейхстагом водрузили разведчики Егоров и Кантария. Однако на самом деле красных флагов над Рейхстагом было установлено несколько.

Более 600 солдат, сержантов и офицеров Красной армии, принимавших участие в штурме Берлина, были удостоены звания Героя Советского Союза. 1 млн 141 тыс. человек были вручены ордена и медали, 187 частей и соединений получили наименования Берлинских. В ознаменование этого сражения была учреждена медаль «За взятие Берлина». Ею наградили 1 млн 82 тыс. солдат, сержантов и офицеров Красной армии и Войска польского

Первыми на крышу здания пробились бойцы штурмовой группы капитана Владимира Макова в составе сержанта Михаила Минина, старших сержантов Гази Загитова, Александра Лисименко и Алексея Боброва. В 22 часа 40 минут над Рейхстагом в Берлине был водружен красный флаг. Бойцы прикрепили его к металлической трубе-штанге на скульптуре богини Победы, расположенной над парадным входом в западной части здания. Через некоторое время на той же скульптурной группе укрепили свой флаг бойцы штурмовой группы майора Михаила Бондаря. Еще один красный флаг на западной части здания Рейхстага установили разведчики 674-го полка под командованием лейтенанта Семена Сорокина.

Группа лейтенанта Алексея Береста, в которую входили полковые разведчики сержант Михаил Егоров и младший сержант Мелитон Кантария, в тот момент находилась еще на наблюдательном пункте 756-го стрелкового полка. Примерно в полночь туда прибыл командир полка полковник Федор Зинченко и приказал немедленно установить красное знамя на крыше Рейхстага. Примерно в третьем часу ночи 1 мая Егоров и Кантария в сопровождении замполита батальона лейтенанта Береста прикрепили красный флаг к конной скульптуре Вильгельма I, размещенной на восточной части здания. А затем, во второй половине дня, флаг был перенесен уже как Знамя Победы на купол Рейхстага и закреплен там.

За водружение красного флага над Рейхстагом многие были представлены к наградам, а бойцы капитана Макова по ходатайству командира 79-го стрелкового корпуса – к званиям Героев Советского Союза. Однако тогда, в первых числах мая 1945 года, из различных частей, штурмовавших Рейхстаг, начали поступать сообщения о том, что именно их бойцы первыми водрузили над Берлином Знамя Победы. Командиры ходатайствовали о получении их подчиненными «Золотой Звезды». Это заставило Жукова отложить принятие окончательного решения. Приказом командующего 1-м Белорусским фронтом от 18 мая 1945 года бойцов группы Владимира Макова наградили только орденами Красного Знамени. Такую же награду получили разведчики Егоров и Кантария.

Неустроев Кантария Егоров Съянов и Самсонов

Участники штурма Рейхстага (слева направо): Константин Самсонов, Мелитон Кантария, Михаил Егоров, Илья Сьянов, Степан Неустроев у Знамени Победы. Май 1945 года

И лишь через год, 8 мая 1946-го, указом Президиума Верховного Совета СССР за водружение Знамени Победы над Рейхстагом звание Героя Советского Союза было присвоено командирам батальонов Василию Давыдову, Степану Неустроеву и Константину Самсонову, а также сержанту Михаилу Егорову и младшему сержанту Мелитону Кантарии. А 15 мая того же года звания Героя были удостоены еще восемь участников штурма Рейхстага, трое из них – посмертно…

Берлин был взят. Генерал Ганс Кребс, прибыв в расположение советских войск, сообщил о самоубийстве Гитлера, о составе нового правительства Германии и передал обращение Геббельса и Бормана к главному командованию Красной армии с просьбой о временном прекращении боевых действий в Берлине как условии для мирных переговоров между Германией и СССР. Сообщение было передано маршалу Жукову, который, в свою очередь, доложил обо всем в Москву. Вскоре позвонил Сталин: «Никаких переговоров, кроме безоговорочной капитуляции, ни с Кребсом, ни с другими гитлеровцами не вести». С этими словами Кребс отправился назад в бункер.

Впрочем, не дожидаясь решения своего командования, отдельные гарнизоны противника начали сдаваться в плен. К исходу 1 мая сложил оружие гарнизон Рейхстага. А 2 мая в 6 часов 30 минут командующий обороной Берлина генерал Вейдлинг заявил о безоговорочной капитуляции всех частей, защищавших город. К 15 часам сдались в плен остатки берлинского гарнизона – 135 тыс. человек.

Так победоносно завершилась последняя битва войны.

Авторы: Денис Ахременко; Дмитрий Суржик, кандидат исторических наук

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Русский архив: Великая Отечественная. Битва за Берлин (Красная армия в поверженной Германии). Т. 15 (4–5). М., 1995

Ржешевский О.А. Сталин и Черчилль. М., 2010

Сталин и война

мая 22, 2015

Каков был вклад в победу Верховного главнокомандующего? Своими соображениями на этот счет с «Историком» поделился заведующий научным сектором Российского военно-исторического общества, кандидат исторических наук Юрий Никифоров

DSC_0002

Фото Екатерины Коптеловой

Роль Верховного главнокомандующего Вооруженными силами СССР Иосифа Сталина в разгроме нацистской Германии – по-прежнему тема жарких публицистических дискуссий. Одни говорят, что Советский Союз выиграл войну исключительно благодаря военным и организаторским талантам руководителя страны. Другие, напротив, утверждают: войну выиграл не Сталин, а народ, причем не благодаря, а вопреки Верховному, многочисленные ошибки которого якобы только умножили цену победы.

Разумеется, это крайности. Но так уж получилось, что фигура Сталина вот уже многие десятилетия оценивается по принципу «или-или»: или гений, или злодей. Между тем в истории всегда важны полутона, важны оценки, основанные на анализе источников и элементарном здравом смысле. И поэтому мы решили поговорить о роли Сталина в войне sine ira et studio – без гнева и по возможности без пристрастия разобраться, каков был его вклад в Победу.

– Долгие годы бытовало мнение, что в первые дни Великой Отечественной войны генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин находился чуть ли не в прострации, не мог руководить страной. Насколько это соответствует действительности?

– Этот, как и целый ряд других мифов, профессиональными историками давно опровергнут. В результате архивной революции начала 1990-х годов стали известны ранее недоступные документы, в частности Журнал посещений Сталина в его кремлевском кабинете. Документ этот давно рассекречен, полностью опубликован и позволяет сделать однозначный вывод: ни о какой прострации Сталина речи быть не может. Ежедневно в течение первой недели войны к нему в кабинет приходили члены Политбюро ЦК ВКП(б), наркомы и военачальники, там шли совещания.

Журнал посещений Сталина
в его кремлевском кабинете давно рассекречен, полностью опубликован и позволяет сделать однозначный вывод: никакой прострации лидера страны в первые дни войны не было

Несколько дней после 29 июня и до 3 июля руководитель страны провел на даче. Что он там делал, точно неизвестно. Но известно, что он вернулся в Кремль с разработанными проектами постановлений Государственного комитета обороны (ГКО), Совнаркома и других ведомств, которые были приняты сразу по его возвращении в Кремль. Судя по всему, на даче Сталин работал над этими документами и текстом своей знаменитой речи, с которой он обратился к советскому народу 3 июля. Когда читаешь ее внимательно, то понимаешь, что ее подготовка требовала времени. Она явно не была сочинена за полчаса.

– В какой мере ответственность за неудачи первых месяцев войны лежит именно на Сталине? В чем состоит его главная ошибка?

– Этот вопрос относится к числу наиболее сложных. Даже в среде историков, которые занимаются им специально, нет единой, канонической точки зрения.

Я бы сделал акцент на том, что Советский Союз (равно как и Российская империя накануне Первой мировой войны) не только по экономическим, но и по географическим и природно-климатическим условиям был в более сложном положении, чем Германия. И прежде всего с точки зрения развертывания вооруженных сил на будущем театре военных действий. Чтобы убедиться в этом, достаточно взглянуть на карту. Нам всегда нужно было гораздо больше времени, чтобы провести мобилизацию, а также сосредоточение и развертывание армии, которой предстояло вступить в бой с противником.

Накануне Великой Отечественной войны Сталин столкнулся с той же проблемой, над которой бился императорский Генштаб перед Первой мировой: как не проиграть «гонку к границе», как вовремя осуществить мобилизацию и развертывание. В 1941 году, как и в 1914-м, наш призывник, получив повестку, должен был сесть на телегу, доехать до военкомата, который зачастую находился на весьма отдаленном расстоянии, потом добраться до железной дороги и так далее.

shutterstock_52221664____-2

– У Германии с этим все было проще…

– Судите сами: чтобы развернуть и привести в боевую готовность многомиллионную армию 1941 года, требовалось несколько недель. И главное в том, что, если решение принимается одновременно в Москве и Берлине, Советский Союз по объективным причинам эту «гонку к границе» проигрывает. Эта проблема, кстати, осознавалась в Генштабе, о чем свидетельствует содержание Записки Георгия Жукова от 15 мая 1941 года с соображениями по стратегическому развертыванию Красной армии, а также сводка Генштаба от 22 июня, куда Жуков совершенно сознательно, на мой взгляд, вставил для Сталина фразу: «Противник, упредив нас в развертывании…» К сожалению, адекватного ответа на эту проблему нарком обороны Семен Тимошенко и начальник Генерального штаба РККА Жуков не нашли.

Нацистам было гораздо проще организовать поэтапное сосредоточение своей группировки вторжения на советско-германской границе таким образом, чтобы до последнего момента Кремль оставался в неведении относительно их планов. Мы знаем, что танковые и моторизованные части вермахта перебрасывались к границе в последнюю очередь.

Судя по известным документам, понимание неотвратимости скорого нападения Германии на СССР пришло 10–12 июня, когда что-либо сделать было уже практически невозможно, тем более что объявить открытую мобилизацию или начать осуществлять ускоренные переброски войск к границе без санкции Сталина генералы не могли. А Сталин такой санкции не дал. Получилось, что Красная армия, будучи по численности личного состава примерно равной силам вторжения и превосходя их по танкам, авиации и артиллерии, не имела возможности задействовать в первые недели войны весь свой потенциал. Дивизии и корпуса первого, второго и третьего эшелонов вступали в сражение по частям, в разное время. Их поражение в этом смысле было запрограммировано.

– Какие решения по приведению войск в боевую готовность были приняты?

– Еще весной была проведена частичная мобилизация под видом Больших учебных сборов (БУС), начата переброска сил к государственной границе. В последнюю неделю перед войной были отданы приказы по выдвижению дивизий приграничных округов в районы сосредоточения, маскировке аэродромов и других военных объектов. Буквально накануне войны было распоряжение о выделении из окружных штабов фронтовых управлений и выдвижении их на командные пункты. За то, что многие приказы и распоряжения Наркомата обороны и Генштаба были исполнены с опозданием или вообще остались только на бумаге, несут ответственность командующие и штабы приграничных округов и подчиненных им армий. Сваливать на Сталина всю вину за опоздание с приведением войск в боевую готовность, как это повелось со времен Никиты Хрущева, я считаю неправильным.

Тем не менее, как руководитель государства, Сталин обязан был глубже вникнуть в сложности обеспечения своевременного отмобилизования войск и приведения их в боевую готовность и побудить военных действовать более энергично. Он же, как представляется, до самого последнего момента не был уверен, что война начнется внезапным нападением немцев и что произойдет это утром 22 июня. Соответственно, никакого внятного, недвусмысленного сигнала из Кремля на этот счет по «вертикали власти» так и не прошло. Лишь в ночь с 21 на 22 июня было принято соответствующее решение и в войска была отправлена директива № 1. Так что ответственность за поражения первых недель и даже месяцев войны со Сталина снять нельзя: он виноват, и никуда от этого не уйти.

0011941

Проводы на фронт

– Часто можно услышать: «Но ведь разведка докладывала!»

– Неверны утверждения, что Сталин имел точные данные о дате начала войны. Советская разведка добыла массу сведений о подготовке Германии к нападению на СССР, но сделать однозначные выводы относительно сроков и характера нападения было крайне сложно, если не вообще невозможно. Во многих сообщениях была отражена немецкая дезинформация о подготовке Германией ультимативных требований к Советскому Союзу, в частности по поводу отторжения Украины. Германские спецслужбы специально распространяли такие слухи.

Вероятно, в Кремле рассчитывали, что первому выстрелу будет предшествовать какой-либо дипломатический демарш со стороны Гитлера, как это было в случаях с Чехословакией и Польшей. Получение такого ультиматума давало возможность вступить в переговоры, пусть заведомо провальные, и выиграть время, столь необходимое РККА для завершения подготовительных мероприятий.

– В чем вы видите главные причины неудач первых лет войны?

– Основные причины неудач 1941–1942 годов являются «производными» от катастрофы лета 1941-го. Промышленность пришлось спешно эвакуировать на восток. Отсюда резкое падение производства. Зимой 1941–1942 года в армии было мало техники, стало нечем стрелять. Отсюда высокие потери. Это во-первых.

Во-вторых, когда кадровая армия погибала в окружении, на смену ей приходили слабо обученные люди, которых только что мобилизовали. Их спешно бросали на фронт, чтобы закрыть образовавшиеся бреши. Такие дивизии обладали меньшей боеспособностью. Значит, их требовалось больше.

В-третьих, огромные потери в танках и артиллерии в первые месяцы войны привели к тому, что у нашего командования зимой 1941–1942 года отсутствовал главный инструмент успешного наступления – механизированные части. А обороной войну не выиграешь. Пришлось восстанавливать кавалерию. Пехота же под Москвой в контрнаступление в буквальном смысле слова пошла…

– …по снегам и бездорожью.

– Именно так! Большие жертвы стали следствием системных проблем, а те возникли в результате тяжелого поражения в приграничных сражениях. Естественно, были и субъективные причины наших неудач, связанные с принятием ряда ошибочных решений (как на фронте, так и в тылу), но не они определяли общее течение событий.

4

Немцы наступают

– Каким был механизм принятия решений по военным вопросам?

– Этот механизм реконструируется по воспоминаниям людей, которые участвовали в обсуждении и принятии решений. Все было сконцентрировано вокруг фигуры Сталина как председателя ГКО и Верховного главнокомандующего. Все вопросы решались на совещаниях в его кабинете, куда приглашались лица, в ведении и в сфере ответственности которых эти вопросы находились. Такой подход позволил советскому руководству успешно решить задачу согласования потребностей фронта с проведением эвакуации, развертыванием военного производства, строительства и в целом с жизнью всей страны.

– Менялись ли на протяжении войны подходы Верховного главнокомандующего к принятию решений? Сильно ли Сталин образца начала войны отличался от Сталина, подписавшего в июле 1942-го приказ «Ни шагу назад!»? Насколько и в чем Сталин 1945 года отличался от Сталина 1941 года?

– Прежде всего я бы согласился с историком Махмутом Гареевым, давно уже обратившим внимание на ошибочность изображения Сталина исключительно как гражданского человека. К началу Второй мировой он обладал большим военным опытом, нежели Уинстон Черчилль или Франклин Делано Рузвельт.

Напомню, что в годы Гражданской Иосиф Сталин лично отвечал за оборону Царицына. Участвовал он и в Советско-польской войне 1920 года. Накануне Великой Отечественной генеральный секретарь ЦК ВКП(б) руководил индустриализацией, созданием военно-промышленного комплекса страны. То есть эта сторона дела ему была хорошо известна.

Конечно, с точки зрения оперативного искусства, которое требуется от командующего, он допускал ошибки. Но нельзя забывать о том, что Сталин смотрел на события с точки зрения большой стратегии. Обычно критикуется его решение начала 1942 года перейти в наступление по всему советско-германскому фронту. Это интерпретируется как грубый просчет Сталина, который якобы переоценил успехи, достигнутые Красной армией во время контрнаступления под Москвой. Критики не учитывают того, что спор между Сталиным и Жуковым не шел о том, надо ли переходить в общее наступление. Жуков тоже был за наступление. Но он хотел, чтобы все резервы были брошены на центральное направление – против группы армий «Центр». Жуков рассчитывал, что это позволит обрушить здесь немецкий фронт. А Сталин не дал этого сделать.

– Почему?

– Дело в том, что Сталин, как руководитель страны и Верховный главнокомандующий, имел перед глазами весь советско-германский фронт. Нельзя забывать, что в это время стоял вопрос о выживании Ленинграда. Каждый месяц там умирало около 100 тыс. человек. Не выделить сил для того, чтобы попытаться прорвать кольцо блокады, было бы преступлением по отношению к ленинградцам. Поэтому начинается Любанская операция, которая потом закончилась гибелью 2-й ударной армии генерала Андрея Власова. В это же время погибал Севастополь. Сталин попробовал при помощи десанта, высадившегося в Феодосии, оттянуть часть сил противника от Севастополя. Оборона города продолжалась до июля 1942 года.

Ответственность за поражения первых недель
и даже месяцев войны со Сталина снять нельзя: он виноват, и никуда от этого не уйти

Таким образом, Верховный главнокомандующий в той ситуации не мог отдать все резервы Жукову. В итоге не были успешными ни Ржевско-Вяземская операция, ни попытка прорыва блокады Ленинграда. Да и Севастополь затем пришлось оставить. Постфактум решение Сталина выглядит ошибочным. Но поставьте себя на его место, когда в начале 1942 года он принимал решение…

– Вряд ли критики Сталина захотели бы оказаться на его месте.

– Надо учесть и то, что разведка у немцев была поставлена лучше, чем у нас. Театр военных действий наше командование представляло хуже. Киевский «котел» 1941 года – яркое тому подтверждение. Не Сталин, а разведка Юго-Западного фронта проглядела вторую, южную «клешню» окружения.

Кроме того, мы должны отдавать должное и гитлеровским генералам. Во многих случаях они действовали так, что вводили в заблуждение командование Красной армии. А в 1941-м они еще и владели стратегической инициативой.

Сталину нужно было время, чтобы научиться слушать своих подчиненных и считаться с объективными обстоятельствами. В начале войны он иногда требовал от войск невозможного, не всегда хорошо представляя, каким образом принятое в кабинете решение может быть исполнено непосредственно в войсках и может ли оно вообще быть исполнено в указанные сроки, в тех или иных конкретных сложившихся обстоятельствах. По свидетельству тех наших военачальников, кто с ним чаще всего общался в годы войны, Георгия Жукова и Александра Василевского, в 1941-м и 1942-м Сталин нередко был излишне нервным, резко реагировал на неудачи и возникающие проблемы. С ним было тяжело общаться.

– Давил груз ответственности.

– Да. Плюс постоянные перегрузки. Кажется, что в начале войны он пытался взвалить на себя все, старался вникнуть во все вопросы до мелочей, очень мало кому доверял. Поражения 1941 года его потрясли. Его должен был мучить вопрос: «Мы вложили перед войной в укрепление обороноспособности страны такие большие средства, всей страной затратили столько усилий… Где результат? Почему отступаем?»

– Вы коснулись темы взаимоотношений Сталина и Жукова. Как в годы войны выстраивалась иерархия в отношениях лидера страны и крупнейшего полководца? Сталин больше прислушивался к его словам или чаще приказывал?

– Жуков далеко не сразу стал в глазах Сталина тем человеком, которому можно безоговорочно доверять. В конце июля 1941-го, после оставления Смоленска, он был отстранен от должности начальника Генерального штаба РККА. Сталин отправил Жукова командовать фронтом. В начале войны он многих снимал, многих назначал. Искал людей, на которых можно было бы опереться.

Судьбоносными для Георгия Жукова стали два события. Когда он был назначен командующим Ленинградским фронтом, в плане «Барбаросса» наметился сбой. Гитлер принял тогда решение перебросить танковые дивизии группы Эриха Гёпнера под Москву. Хотя и роль Жукова в спасении города на Неве отрицать нельзя. Он заставил защитников Ленинграда стоять насмерть. Когда новый командующий прибыл на Ленинградский фронт, ему пришлось бороться с паническими настроениями.

Главным делом жизни Сталина
стал разгром фашизма в Великой Отечественной войне. Этим определяется его вклад не только в историю нашей страны, но и в историю человечества

После того как Жуков навел порядок под Ленинградом и положение там стабилизировалось, с той же задачей – спасать город – Сталин перебросил его под Москву. В газетах был опубликован портрет Георгия Константиновича. В ходе Московской битвы, по-видимому, Жукову и удалось по-настоящему завоевать уважение и доверие Сталина.

Постепенно Жуков превратился в человека, которому Верховный главнокомандующий стал поручать решение самых трудных и важных задач. Так, когда немцы прорвались к Волге, он назначил Жукова своим заместителем и отправил отстаивать Сталинград. А поскольку устоял и Сталинград, доверие к Жукову возросло еще больше.

Если же говорить об иерархии, то она всегда была такой: Сталин приказывал, а Жуков исполнял. Говорить, как некоторые, что Жуков якобы мог уклониться от исполнения приказов Верховного главнокомандующего или действовать по собственной инициативе, наплевав на мнение сверху, глупо. Конечно, в ходе войны Сталин все чаще предоставлял ему право принимать самостоятельные решения. Уже во время Битвы под Сталинградом в телеграммах Верховного Жукову встречается фраза «Принимайте решения на месте», в том числе и по вопросу, когда именно переходить в наступление. Доверие выражалось и в удовлетворении запросов на выделение резервов и их распределение по фронту.

– На что Сталин ориентировался при подборе кадров в первую очередь?

– Определяющей в ходе войны была способность руководителей всех рангов – как на фронте, так и в промышленности – добиваться необходимого результата. Генералы, умевшие решать поставленные Верховным главнокомандующим задачи, делали карьеру. Люди должны были делом доказывать свою профессиональную пригодность, только и всего. Такова логика войны. В ее условиях Сталину было не до того, чтобы обращать внимание на какие-то чисто личные моменты. На него не производили впечатления даже доносы политических органов. Компромат пошел в ход, когда война была выиграна.

– Часто можно услышать мнение, что советский народ выиграл войну вопреки Сталину. Насколько справедливо такое утверждение?

– Это все равно что сказать, что Отечественную войну 1812 года Российская империя выиграла вопреки Александру I или Северную войну со шведами – вопреки Петру Великому. Глупо утверждать, что своими приказами Сталин только мешал и вредил. Вопреки командованию солдаты на фронте вообще ничего делать не могут. Как и рабочие в тылу. О какой-то самоорганизации народа речи идти просто не может. Работала сталинская система, которая в условиях тяжелейшей войны доказала свою эффективность.

– А еще часто утверждают, что, если бы не ошибки Сталина, война была бы выиграна «малой кровью».

– Когда так говорят, то, по-видимому, предполагают, что кто-то другой на месте Сталина принял бы другие решения. Встает вопрос: какие именно решения? Предложите альтернативу! Ведь выбор делается исходя из имеющихся возможностей.

Например, предложите достойную альтернативу договору, подписанному Молотовым и Риббентропом в Москве 23 августа 1939 года, которая была бы в тех обстоятельствах более выгодной с точки зрения обеспечения национально-государственных интересов Советского Союза. Замечу, что многочисленные критики этого шага советского руководства так и не смогли предложить ничего вразумительного на этот счет.

военачальники

Полководцы Победы. Генералиссимус Советского Союза Иосиф Сталин с маршалами, генералами и адмиралами. Март 1946 года

То же самое можно сказать и о 1941-м. Ведь Сталин тогда, кстати, думал еще и о том, что в грядущей войне с Германией Соединенные Штаты должны оказаться на нашей стороне. А для этого важно было не дать американцам повода «поверить» в то, что Гитлер лишь обороняется против агрессии СССР и что в развязывании войны виноват Сталин, а не Гитлер.

– Любимая тема либеральных историков и журналистов – цена победы. Утверждается, что СССР победил за счет колоссальных человеческих жертв. Насколько справедливо такое утверждение и чем объясняются беспрецедентные потери Советского Союза?

– Мне всегда была неприятна сама постановка вопроса в такой терминологии – «цена» и «качество поставленных услуг». Во время войны решался вопрос о выживании народов СССР. Ради спасения своих детей и близких советские люди жертвовали жизнью, это был свободный выбор миллионов людей. Наконец, многомиллионные жертвы – это не цена победы, а цена фашистской агрессии. Две трети понесенных нашей страной людских потерь – это следствие истребительной политики нацистского руководства по обезлюживанию захваченных территорий, это жертвы гитлеровского геноцида. Трое из пяти советских военнопленных погибли.

Потери же вооруженных сил противоборствующих сторон вполне сопоставимы. Никто из серьезных историков не видит оснований критиковать данные по потерям в армиях, приведенные в исследованиях коллектива под руководством генерал-полковника Григория Кривошеева. Альтернативные способы подсчетов приводят к большей погрешности. Так вот, согласно этим данным, безвозвратные потери Красной армии составили около 12 млн человек (убитые, умершие от ран, пропавшие без вести и пленные). Но не все эти люди погибли: около 3 млн из них остались на оккупированной территории и после освобождения были повторно призваны либо выжили в плену и вернулись домой после войны. Что же касается совокупных потерь Советского Союза в 26,6 млн человек, то есть причины считать, что они несколько преувеличены, но вопрос этот требует дополнительного изучения.

– На Западе, да и среди наших либералов принято равнять Сталина с Гитлером. Как вы относитесь к фигуре Сталина и исторической памяти о нем?

– Пресловутое «уравнивание» Сталина и Гитлера надо рассматривать в первую очередь в контексте пропагандистских технологий и мероприятий, призванных оказывать воздействие на общественное сознание. Оно никак не связано с поиском исторической правды, да и вообще с наукой. Любой гражданин России, думающий о будущем своей страны, обязан понять и принять следующее: исторические фигуры такого масштаба должны быть защищены от оскорблений и окарикатуривания в публичном пространстве. Дискредитируя тем или иным способом выдающихся деятелей отечественной истории в общественном сознании, мы вольно или невольно будем дискредитировать целый период нашей истории, свершения целого поколения наших предков. Сталин, как лидер страны, остается символом своей эпохи и тех людей, которые под его руководством строили и побеждали. Главным делом жизни Сталина стал разгром фашизма в Великой Отечественной войне. Этим определяется его вклад не только в историю нашей страны, но и в историю человечества.

Автор: Олег Назаров

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Гареев М.А. Полководцы Победы и их военное наследие. Очерки о военном искусстве полководцев, завершивших Великую Отечественную войну. М., 2003

Емельянов Ю.В. Маршал Сталин. Творец великой Победы. М., 2007

Жуков Ю.Н. Сталин: тайны власти. М., 2008

«Разгромить русских как народ»

мая 22, 2015

У нас не было выбора: либо победа, либо смерть. Это становится очевидным, когда узнаешь, какую судьбу готовили народам Советского Союза Гитлер и его подручные

Germany Adolf Hitler and Ion Antonescu

Фюрер Германии Адольф Гитлер (второй справа) и кондукэтор Румынии Ион Антонеску (в центре) склонились над картой на военном совещании. 5 мая 1943 года / AP Photo/ТАСС

Адольф Гитлер всегда выступал непримиримым противником и яростным обличителем большевизма, считая его одной из главных угроз Германии. О большевизме, как и о марксизме, он неоднократно – и с большим пафосом – писал в книге «Майн Кампф» (1925–1926), фактически демонизируя это политическое течение и связывая его с мировым «еврейским заговором» против Германии. «Чтобы марксистские банды интернационального еврейского биржевого капитала в состоянии были окончательно сломить спинной хребет германскому национальному государству, им необходима дружественная поддержка извне, – отмечал Гитлер. – Для этого евреям и нужно, чтобы французские армии угрожали Германии до тех пор, пока внутри страны наступит такое разложение, которое позволит большевистским бандам, спущенным интернационально-еврейским биржевым капиталом, окончательно овладеть нашим государством».

Однако следует разделять сиюминутные внутриполитические и долгосрочные геополитические цели Гитлера и нацистов. Политика диктовала необходимость борьбы с марксистскими партиями в Германии и с Коминтерном на международной арене. Но в основе национал-социализма наравне с другими положениями лежала и расовая теория, подразумевавшая безусловное превосходство германского народа, а также подчинение ему народов неполноценных. Проще говоря, для блага всего человечества требовалось обеспечение развития и процветания народа-господина, народа-творца, в том числе и за счет других народов, даже если последних ждет гибель.

«Моя миссия – уничтожить славян.
В будущей Европе должны быть две расы: германская и латинская»

Несмотря на постоянное обличение марксизма вообще и большевизма в частности, основной упор Гитлер делал на необходимости получения Германией «жизненного пространства» – Lebensraum. Причем он изначально рассматривал Россию как источник новых территорий для немецкого народа. В той же «Майн Кампф» будущий фюрер обозначал: «Приняв решение раздобыть новые земли в Европе, мы могли получить их в общем и целом только за счет России [курсив наш. – К. З.]. В этом случае мы должны были, препоясавши чресла, двинуться по той же дороге, по которой некогда шли рыцари наших орденов. Немецкий меч должен был бы завоевать землю немецкому плугу и тем обеспечить хлеб насущный немецкой нации».

И в этом смысле ему было совершенно неважно, кто находился у власти в России (на тот момент СССР) – большевики или кто-либо еще.

Восточная политика

Когда в «Майн Кампф» Гитлер обратился к восточной политике, он прямо указал, что «эта проблема имеет решающее значение для всей вообще иностранной политики Германии в целом», что она «является оселком, на котором прежде всего проверяются политические способности нашего молодого национал-социалистического движения; на этом оселке мы проверяем, насколько в самом деле мы способны ясно мыслить и правильно действовать». И суть его позиции заключалась в том, что сам факт нахождения у власти в СССР большевиков – это шанс для Германии, поскольку Россия лишилась «той интеллигенции, на которой до сих пор держалось ее государственное существование и которая одна только служила залогом известной прочности государства». Теперь Германия ликвидирует «еврейское господство в России» и подчинит себе все эти бескрайние просторы.

Ukrainians-germans-1941

Немцы предполагали поначалу «увеличить численность украинского населения в противовес русским»

Таким образом, целью объявлялась не просто ликвидация большевизма, а уничтожение государствообразующей силы, что означало конец российской государственности в любой форме. Несколько позже, уже во время Второй мировой войны, Гитлер скажет министру иностранных дел Румынии Михаю Антонеску: «Моя миссия, если мне удастся, – уничтожить славян. В будущей Европе должны быть две расы: германская и латинская. Эти две расы должны сообща работать в России для того, чтобы уменьшить количество славян. К России нельзя подходить с юридическими или политическими формулировками, так как русский вопрос гораздо опаснее, чем это кажется, и мы должны применять колонизаторские и биологические средства для уничтожения славян».

Оценка Гитлером русского народа была крайне низкой, фюрер изначально отводил ему подчиненную роль. «Население России, – писал он, – было сплошь безграмотное. <…> В России сама интеллигенция в большинстве своем принадлежит к нерусским национальностям и во всяком случае к неславянским расам. С тонким слоем интеллигенции в России легко было справиться, ибо между ним и широкими массами народа почти совсем не было посредствующих звеньев, а умственный и моральный уровень широкой массы народа был в России страшно низок».

Hanging Belarusian Partisans in Minsk, 1941

На оккупированных территориях гитлеровцы и полицаи из местных устраивали показательные казни партизан и тех, кто был заподозрен в сотрудничестве с ними

О взглядах и настроениях Гитлера свидетельствуют и его застольные разговоры – монологи, которыми он удостаивал своих приближенных во время обедов и ужинов. Фюрер Великогерманского рейха видел Россию территорией, заселенной непросвещенным и лишенным инициативы народом, погруженным в пороки и не имевшим каких-либо культурных потребностей. В будущем население этой страны должно было работать на немецких крестьян-солдат, которые жили бы на пасторальных фермах, тогда как в немногих германских городах предполагалось сосредоточить администрацию. «Мы не будем жить в русских городах, – вещал Гитлер, – и предоставим им возможность разваливаться на куски без нашего вмешательства. И самое главное, никакого сожаления по этому поводу! <…> Мы, возможно, ограничимся тем, что установим радиопередатчики под своим контролем. А в остальном обучим их лишь до уровня, чтоб они понимали наши дорожные знаки…»

Одной из целей было превращение народа, которому все же решено было сохранить жизнь, в бессловесный скот, не доставляющий никаких хлопот «высокообразованной» германской нации. «С них спрашивается меньше, чем с глухонемых. Никаких специальных книг для них! – был категоричен фюрер. – Радио будет достаточно, чтобы дать им наиболее важную информацию. Музыки они, конечно, могут иметь сколько им угодно. Могут заниматься тем, чтобы слушать, как журчит текущая из-под крана вода. Я против того, чтобы доверять им работу, требующую даже минимальных умственных усилий».

«О чем думают наши доктора?»

Между тем тезис Гитлера, что «обучение русских, украинцев и киргизов чтению и письму в конечном итоге обратится против нас самих», был лишь частью плана порабощения России. В значительной степени ослабление русского, как и других славянских народов, основывалось на его уничтожении. Уничтожении как в прямом смысле этого слова – физическом, с помощью расстрелов и карательных операций, так и путем проведения последовательной политики, которая может быть охарактеризована лишь как геноцид.

7

Обращаясь к своему ближайшему окружению, Гитлер возмущался: «О чем думают наши доктора? Не хватит ли делать прививки?.. Пусть подыхают! Самое главное, из-за этих одержимых мы не можем стерилизовать всех коренных жителей!»

Вообще мысль о том, что русское население в перспективе сможет воспользоваться благами цивилизации, вызывала у фюрера отторжение. «Русские не доживают до старости! – восклицал он. – Что за глупая идея делать им прививки!.. Никакой вакцинации для русских и никакого мыла, чтобы они смывали свою грязь. Но надо дать им алкоголя и табака сколько их душе угодно». В другой раз Гитлер развил свою мысль: «В области общественного здравоохранения не стоит распространять на покоренные массы блага наших знаний. Это лишь привело бы к огромному росту численности местного населения, и я категорически запрещаю организацию какой-либо борьбы за чистоту и гигиену на этой территории. Обязательная вакцинация будет ограничена только немцами…»

Уже в годы войны фюрер абсолютно четко сформулировал будущее русского, а также украинского и белорусского народов. Его волновала в первую очередь расовая составляющая. «Что до этих смехотворных ста миллионов славян, – резюмировал он, – лучших из них мы вылепим в такой форме, какая нам подходит, а остальных изолируем в их свинарниках; а всякий, кто заговорит о том, что надо беречь и лелеять местных жителей, прямым ходом отправится в концентрационный лагерь!»

«О будущем обращении с русским населением»

Во время войны в нацистской Германии на довольно высоком уровне, при участии серьезных и влиятельных организаций, руководящих лиц, а также научных сотрудников – профессоров и ведущих специалистов во многих областях – шло обстоятельное обсуждение принципиальных основ планируемых в послевоенный период массовых депортаций, касающихся восточных территорий, а также реализации задачи «ликвидации русских как народа».

Цель декларировалась достаточно четко: «Для нас, немцев, важно ослабить русский народ в такой степени, чтобы он не был больше в состоянии помешать нам установить немецкое господство в Европе».

–í –ú–∏–Ω–Ω–µ—Å–æ—Ç–µ –æ–±–Ω–∞—Ä—É–∂–µ–Ω –≤–µ—Ä–æ—è—Ç–Ω—ã–π –≤–æ–µ–Ω–Ω—ã–π –ø—Ä–µ—Å—Ç—É–ø–Ω–∏–∫ –ú–∞–π

Рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер (в центре) на смотре войск дивизии «Галичина» – военного формирования, набранного из украинских добровольцев. 3 июня 1944 года

Это обсуждение, как указано в «Замечаниях и предложениях по генеральному плану «Ост» рейхсфюрера СС», датированных 27 апреля 1942 года, было посвящено, конечно, «не программе, подлежащей немедленному выполнению»: там отмечалось, что «заселение этого пространства немцами должно проходить в течение примерно 30 лет после окончания войны».

Обозначенные в документе вопросы, в том числе «о будущем обращении с русским населением», разрабатывались основательно. Расчеты пропорций немецкого и ненемецкого населения в Восточной Европе базировались на исследованиях, сделанных по заказу высших органов нацистской партии. В итоге получались такие цифры: «На 8 млн немцев приходится по плану 45 млн местных жителей ненемецкого происхождения, из которых 31 млн должен быть выселен с этих территорий».

«Русский вопрос гораздо опаснее,
чем это кажется, и мы должны применять колонизаторские и биологические средства для уничтожения славян»

Составители «Замечаний» акцентировали внимание на методах решения русского вопроса: «Речь идет не только о разгроме государства с центром в Москве. Достижение этой исторической цели никогда не означало бы полного решения проблемы. Дело заключается скорей всего в том, чтобы разгромить русских как народ [курсив наш. – К. З.], разобщить их. Только если эта проблема будет рассматриваться с биологической, в особенности с расово-биологической, точки зрения и если в соответствии с этим будет проводиться немецкая политика в восточных районах, появится возможность устранить опасность, которую представляет для нас русский народ».

Для этого, в частности, предлагалось после войны раздробить все населенные русскими территории на мелкие полуавтономные образования и при этом «обеспечить в каждом из них обособленное национальное развитие». И если в таких районах, как, например, Урал и Кавказ, априори необходимо было вбивать клин между местным и русским населением, причем с упором на обособление как можно более мелких нацгрупп, то в центральных областях России «политика отдельных генеральных комиссариатов должна [была] быть направлена по возможности на разъединение и обособленное развитие этих областей». Все просто: «Русскому из Горьковского генерального комиссариата должно быть привито чувство, что он чем-то отличается от русского из Тульского генерального комиссариата».

«Подрыв биологической силы народа»

Другими обсуждаемыми составляющими плана действий на восточных территориях являлись «ослабление русского народа в расовом отношении» и «подрыв его биологической силы». Напомним, что эти меры должны были реализовываться уже по окончании войны, то есть в мирное время. Так, говорилось о первоначальном увеличении «численности украинского населения в противовес русским», однако позже политику по ограничению рождаемости предполагалось распространить и на украинцев.

imStalengrades-211

«Чтобы избежать в восточных областях нежелательного увеличения численности населения», планировалось в первую очередь уделять большое внимание пропаганде: ее «средствами, особенно через прессу, радио, кино, листовки, краткие брошюры, доклады и т. п., мы должны постоянно внушать населению мысль, что вредно иметь много детей». Речь шла также о широком производстве и распространении противозачаточных средств, притом что «аборты ни в коей мере не должны ограничиваться». Следовало «не допускать борьбы за снижение смертности младенцев, не разрешать обучение матерей уходу за грудными детьми и профилактическим мерам против детских болезней, [и плюс к тому] сократить до минимума подготовку русских врачей по этим специальностям, не оказывать никакой поддержки детским садам и другим подобным учреждениям». Наконец, «наряду с проведением этих мероприятий в области здравоохранения не должно чиниться никаких препятствий разводам».

«Их имена непроизносимы
и физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – это расстреливать без всякой жалости и милосердия»

Выступая в Штеттине 13 июля 1941 года перед отправляющимися на фронт эсэсовцами из боевой группы «Норд», рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер говорил:

«Это война идеологий и борьба рас. На одной стороне стоит национал-социализм: идеология, основанная на ценностях нашей германской, нордической крови. Стоит мир, каким мы его хотим видеть: прекрасный, упорядоченный, справедливый в социальном отношении, мир, который, может быть, еще страдает некоторыми недостатками, но в целом счастливый, прекрасный мир, наполненный культурой, каким как раз и является Германия. На другой стороне стоит 180-миллионный народ, смесь рас и народов, чьи имена непроизносимы и чья физическая сущность такова, что единственное, что с ними можно сделать, – это расстреливать без всякой жалости и милосердия. <…>

Когда вы, друзья мои, сражаетесь на востоке, вы продолжаете ту же борьбу против того же недочеловечества, против тех же низших рас, которые когда-то выступали под именем гуннов, позднее – 1000 лет назад, во времена королей Генриха и Оттона I – под именем венгров, а впоследствии под именем татар; затем они явились снова под именем Чингисхана и монголов. Сегодня они называются русскими под политическим знаменем большевизма».

Практика нацистов – их действия на оккупированных советских территориях – полностью соответствовала их расовой, бесчеловечной по своей сути теории. Именно поэтому наша победа над гитлеровской Германией – не просто победа в многолетней тяжелой войне. Это победа в непримиримой борьбе за выживание, развернувшейся на просторах Европы с теми, кто вынашивал планы по уничтожению целых народов. У нас тогда не было выбора: либо победить, либо погибнуть. И мы победили.

Автор: Константин Залесский

Горькая правда потерь

мая 22, 2015

Человечество никогда не узнает имен всех солдат, погребенных в братских и одиночных могилах Второй мировой. Но в целом пропорции военных потерь известны. Цифры опровергают миф о том, что Советский Союз победил Германию только потому, что якобы просто «завалил немцев трупами»

–ø–∞–º—è—Ç–Ω–∏–∫ –ú–æ–≥–∏–ª–∞ –Ω–µ–∏–∑–≤–µ—Å—Ç–Ω–æ–≥–æ —Å–æ–ª–¥–∞—Ç–∞ –Ω–∞ –ö—Ä–∞—Å–Ω–æ–π –ø–ª–æ—â–

Фото Fotomedia / Павел Лосевский / ТАСС

Сразу после окончания войны Иосиф Сталин назвал цифру потерь советского народа: 7 000 000 человек. Она, конечно, никак не соответствовала реальности. Война в нашей стране затронула каждую семью. Позже, уже в1960-е годы, Никита Хрущев заговорило 20 000 000 погибших, и такая оценка долгое время оставалась общепринятой. Затем, 8 мая 1990 года, на торжественном заседании Верховного Совета СССР, посвященном 45-летию Победы Советского Союза в Великой Отечественной войне, Михаил Горбачев назвал цифру «около 27 000 000 человек».

Без грифа секретности

Столь огромный масштаб потерь, разумеется, никого не может оставить равнодушным, тем более что еще с советских времен фигурировали гораздо меньшие цифры потерь немецких – от 4 500 000 до 9 000 000 человек. Из подобных сравнений, очевидно, и проистекает печальный вывод, что Красная армия попросту «закидывала» вермахт телами своих солдат.

Но для подлинного осознания нашей Победы мы должны в равной степени точно себе представлять как сами итоговые цифры потерь с обеих сторон, так и то, из чего эти цифры складывались. Однако сделать это до последнего времени было затруднительно, поскольку данные западных источников сильно разнились, а советские были не до конца открыты для изучения.

stat

Сейчас ситуация изменилась. Не так давно вышел в свет первый в советской и российской истории детализированный статистический сборник, посвященный потерям в войне, – «Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь». Долгожданное издание основано как на открытых, так и на закрытых раньше документах архивов Генерального штаба, главных штабов Вооруженных сил, ФСБ, других многочисленных архивов бывшего СССР, а кроме того, в нем учтена подобная статистикаи иных участников Второй мировой войны.

Исследование позволяет узнать прежде всего общее число военнообязанных и призывников на территории Советского Союза(подчеркнем, не только граждан СССР, но всех, кто сражался на нашем фронте во время войны). И число это – 31 812 158 человек.

Демографическое сокращение

Теперь – о наших потерях. Общие людские потери страны, по уточненным данным, составили 26 600 000 человек.Число это представляетсобой, что называется, демографическое сокращение численности населения СССР в результате войны. Сюда не включены, разумеется, выжившие после ранения, вернувшиеся из плена и т.д. Это – сокращение численности нашего народа.

Численность советского населения на 22 июня 1941 года составляла 196 700 000 человек. На 31 декабря 1945 года эта цифра уменьшилась до 159 500 000 человек. Разница налицо: 37 200 000 человек. Из нее необходимо вычесть естественную убыль населения для мирного времени исходя из обычной для предвоенных лет смертности, которая составила бы 11 900 000 человек. Но не следует забывать о количестве советских детей, родившихся в годы войны и тогда же умерших от истощения: 1 300 000 человек. Таким образом: 37 200 000 + 1 300 00011 900 000 = 26 600 000 человек. Эта страшная цифра сегодня уже не может быть пересмотрена, подвергнута сомнению или замолчана. Она является общепризнанной на самом высоком научном и политическом уровне.

Ее часто сопоставляют с цифрой безвозвратных демографических потерь Германии и ее сателлитов, которая определена в11 900 000 человек, на основании чего сразу же делаются выводы о «бездарности советского руководства», «закидывании врага трупами» и тому подобном. Подчеркнем, однако, что здесь мы сравнили именно безвозвратные демографические потери всего населения Советского Союза и германского блока.

Армия против армии

Теперь сравним безвозвратные потери вооруженных сил, благо в наши дни эта информация стала доступной.

С момента нападения на нашу страну 22 июня 1941 года войска Германии, а также ее союзников – Венгрии, Италии, Румынии, Словакии и Финляндии – потеряли погибшими и умершими от ран 6 771 900 человек (из них собственно Германия – 5 965 900 человек, остальные – 806 000 человек). Противостоящие этой армаде советские вооруженные силы потеряли 8 744 500 человек. Таким образом, соотношение безвозвратных демографических потерь вооруженных сил германского блока и советских вооруженных сил составляет 1:1,29.

Если же мы будем учитывать общие потери армий (включая попавших в плен), то картина будет следующая. Потери гитлеровцев – 10 344 500 человек, наши потери – 11 520 200 человек. Итоговое соотношение составляет 1:1,1.

–ó–∞–ª –°–ª–∞–≤—ã –¶–µ–Ω—Ç—Ä–∞–ª—å–Ω–æ–≥–æ –º—É–∑–µ—è –í–µ–ª–∏–∫–æ–π –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–æ–π –≤–æ–

Фото Виктор Великжанин / ТАСС

Эти два соотношения весьма наглядны и говорят сами за себя. Действительно, общие потери вооруженных сил были вполне сопоставимы, ни о каком организационном превосходстве германской военной машины, которой мы якобы всю войну противостояли пресловутой «горой трупов», говорить не приходится. Просто первую половину войны наши потери были больше немецких, вторую половину войны – наоборот. Если в первые годы Великой Отечественной наши армии гибли, охваченные немецкими танками в «котлы», то затем уже мы окружали и уничтожали немцев своими танковыми армиями. Перехватывали и господство в воздухе, добивались превосходства в вооружении.

Возможна – подчеркнем, возможна! – еще одна коррекция. Дело в том, что немецкая статистика не учитывала потерь среди коллаборационистов – так называемых «добровольцев». Ведь во время Второй мировой войны появились воинские формирования из числа французов, голландцев, датчан, норвежцев, литовцев, латышей, эстонцев, молдаван, украинцев и др. Примечательно то, что потери этих соединений, не учтенные Берлином, попали в разряд потерь СССР (молдаване, украинцы, прибалты, россияне) и его союзников (французы). Если исправить эту несправедливость, соотношение военных потерь – на наш взгляд – стремится скорее к 1:1,05 или даже к 1:1. Хотя доказать это пока затруднительно…

Жертвы гитлеровского геноцида

Обратим внимание еще на одно обстоятельство. Соотношение признанных общих потерь (1:1,1) явно меньше, чем соотношение безвозвратных демографических потерь вооруженных сил (1:1,29). В чем здесь причина?

Ответ очевиден. Из 4 376 300 военнослужащих гитлеровского блока, попавших к нам в плен, после войны мы вернули домой 3 572 600 человек. 579 900 человек умерли от обморожения, болезней и пр. (чего стоит одна Сталинградская битва, когда пленных зачастую не могли довести даже до спецсоставов, настолько они были измождены и слабы). Из 4 559 000 советских пленных домой вернулось гораздо меньше – только 1 836 000 человек. В концлагерях погибли 2 722 450 человек. То есть при примерно равном числе пленных отношение к ним было разным.

Несмотря на то что СССР формально не был участником Женевской конвенции о военнопленных, он соблюдал ее и старался сохранить жизнь плененным гитлеровцам. Несмотря на то что Германия формально из конвенции не выходила, наших пленных за людей не считали и изводили, как животных.

Сейчас самое время вернуться к тем подсчетам, с которых мы начинали.

26 600 000 советских людей погибло в ту войну. Но потери вооруженных сил, как мы видели, составляют всего 8 744 500 человек. Откуда же такая разница: 17 855 500 человек?

Ответ мы получаем, что называется, из первых рук.

Адольф Гитлер: «Частью нашей борьбы должно стать уничтожение России… Простого захвата территории недостаточно… Целью является уничтожение людских ресурсов России».

Генрих Гиммлер: «Живут ли другие народы в благоденствии или они издыхают от голода, интересует меня лишь в той мере, в какой они нужны как рабы для нашей культуры, в ином смысле это меня не интересует. Погибнут или нет от изнурения при создании противотанкового рва 10 000 русских баб, интересует меня лишь в том отношении, готов ли для Германии противотанковый ров».

Наши потери в этой войне многократно превышают немецкие не потому, что мы не умели воевать с вермахтом, как рассуждают сегодня некоторые «диванные стратеги», а потому, что мы воевали именно с вермахтом. Гитлеровцы же воевали со всем нашим населением: с мужчинами, женщинами, стариками, детьми – со всеми без исключения. Потому и потери среди мирного населения с нашей стороны вдвое больше потерь боевых.

Равного числа потерь с обеих сторон быть не могло, поскольку советская армия не сжигала население немецких деревень в сараях, не устраивала искусственного голода в немецких городах, не перевозила пленных в машинах-душегубках, не травила немцев газом, не ставила на них чудовищных опытов в концлагерных блоках.

И вопроса о том, стоило ли платить за свободу такую большую цену, для нашего народа тогда не существовало. Вопрос заключался в том, как скорее остановить уничтожение.


Петр Александров-Деркаченко,
член совета Российского исторического общества

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Пыхалов И.В., Дюков А.Р. Великая оболганная война. М., 2009

Великая Отечественная без грифа секретности. Книга потерь / Под общ. ред. Г.Ф. Кривошеева и А.В. Кирилина. М., 2010

Иди и спроси!

мая 22, 2015

Что происходит с исторической памятью о войне и как сделать так, чтобы будущим поколениям не пришлось столкнуться с историческим беспамятством? Об этом в интервью журналу «Историк» размышляет кандидат исторических наук, генерал-майор запаса Александр Кирилин, в 1998–2012 годах возглавлявший Военно-мемориальный центр Вооруженных сил России и Управление Министерства обороны РФ по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества

–ê.–ö–∏—Ä–∏–ª–ª–∏–Ω

Александр Кирилин. Фото Сергея Пятакова/РИА Новости

– По обыкновению в преддверии круглых дат, связанных с Великой Отечественной войной, происходит сильное оживление в лагере либералов от истории. Последний яркий пример – прошлогодний скандальный опрос телеканала «Дождь» в связи с 70-летием освобождения Ленинграда от блокады. Если помните, вопрос ставился так: не лучше ли было сдать город гитлеровцам, чтобы сохранить сотни тысяч жизней?

– Разумеется, помню. Равно как и возмущение подавляющего большинства граждан России по поводу этого опроса-провокации. Хотя были люди, считавшие, что причина кроется в некомпетентности журналистов. Не мое дело давать оценки профессионализму тех, с кем я никогда не работал и вообще не знаком. А вот все признаки медийной провокации налицо. Из случившегося можно сделать несколько важных выводов, способных как огорчить, так и порадовать.

Если почти все население страны отреагировало столь жестко, значит, ментальность нашего народа не разрушена, как уверяют многие социологи и политологи. Значит, мы сохранили ту здоровую основу, которая называется патриотизмом. Значит, далеко не для всех в России это затертое в СМИ слово перестало содержать простой и ясный смысл – любовь к Родине. Значит, несмотря на внедряемые извне идеологические модели, наш народ способен этому внедрению противостоять и, более того, его отвергать. И это хорошо.

– А что плохо?

– Плохо то, что очень многие люди, особенно представители молодого поколения, ориентированы больше на ощущения, интуицию, чем на знания. При обычном режиме жизни они идеологически пассивны, социально равнодушны. И лишь в каких-то особых ситуациях, какой является, например, празднование 70-летия Победы, начинают ощущать духовный подъем, чувство общего прошлого и так далее. Однако объяснить природу этого чувства, аргументированно выступить против инсинуаций им уже трудно. Есть дефицит знаний.

Плохо и то, что мы по-прежнему побаиваемся слова «идеология». Само собой, я не за то, чтобы у нас вновь возникла жесткая идеологическая система, которая работала в СССР. Но и совсем без идеологии нельзя. В последние годы государство стало разворачиваться в этом направлении, но, как всякий большой корабль, делает это оно недостаточно быстро. А еще я против того, чтобы идеология формировалась исключительно законодательным путем. Идея жизнеспособна только тогда, когда она рождена любовью. В нашем случае – любовью к Родине.

Теперь – предметно. Сдать Ленинград? Нельзя, просто потому, что нельзя! Ленинград больше, чем город. Это – символ! Что как раз понятно большинству. А почему еще? Да потому, что гитлеровская силовая машина была настроена на уничтожение нашего народа. Ведь две трети безвозвратных демографических потерь в Отечественную войну – это мирное население. Это ли не доказательство, что на нашей земле был организован геноцид! К слову, на Западе часто вспоминают геноцид польского народа, Холокост. Реже – трагедию армянского народа, произошедшую ровно 100 лет назад. Но вот о геноциде нашего народа, организованном гитлеровцами, что-то помалкивают. А ведь жертвами его стали более 17 млн мирных советских граждан!

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞, 1942 –≥–æ–¥

Блокадный Ленинград. Аэростаты воздушного заграждения на Исаакиевской площади. Фотохроника ТАСС

Учитывая особое отношение фюрера к городу на Неве, читая различные документы о том, каким он видел будущее Питера, трудно усомниться, что при ином исходе битвы его жителей не ждала бы трагическая судьба. Проще говоря, поголовное уничтожение. Не только сердцем думали те, кто руководил обороной Ленинграда и страны. Но и головой тоже.

– Среди ваших постоянных оппонентов по вопросу потерь в Великой Отечественной войне есть не только те, кто стремится, скажем так, похоронить как можно больше советских солдат и мирных граждан, но и те, кто хочет убедить нас, что геноцида не было, что планы по разрушению славянской цивилизации руководителям Третьего рейха и в голову никогда не приходили…

– Встречается и такое. Дискутировать на кухне можно на любую тему, это право частного лица. В публичном пространстве хотелось бы, чтобы споры носили аргументированный, подкрепленный документами характер. Идти надо от принципа, а уж частности можно обсуждать и уточнять. Если принцип – узнать правду, то об остальном можно договориться с материалами в руках. Если принцип – доказать, что Советский Союз победил в войне лишь потому, что генералы гнали солдат на убой, то тут дискутировать, честно говоря, не хочется. Не потому, что я не уверен в своей позиции, а потому, что не вижу предмета для дискуссии.

Я пробовал разговаривать, например, с апологетом теории о космических масштабах наших потерь Борисом Соколовым, чьи книжные презентации в Западной Европе совсем не редкость. Не получается. С помощью крайне сомнительного метода он пришел к выводу, что потери Красной армии составили не менее 26,9 млн солдат и офицеров только убитыми и умершими. Между тем документально доказано, что за все время войны через РККА прошло 34,5 млн человек. Есть еще цифра – 42 млн мобилизованных, но кроме Красной армии существовали и другие силовые ведомства, военно-экономические центры, военизированные наркоматы и прочее. Так вот, помимо убитых и умерших от ран были и солдаты, потерявшие из-за ранений и болезней способность служить дальше, 3,8 млн составили пленные, были пропавшие без вести, осужденные за различные уголовные преступления. Используем элементарное арифметическое действие и зададимся вопросом: кто же тогда брал Берлин? А заодно – освобождал Варшаву и Прагу, Белград? Брал Кенигсберг, Будапешт и Вену?

–ë–ª–æ–∫–∞–¥–∞ –õ–µ–Ω–∏–Ω–≥—Ä–∞–¥–∞, 1941 –≥–æ–¥

Ленинград, угол Невского и Лиговского проспектов. Жертвы первых обстрелов города немецкой артиллерией. Сентябрь 1941 года. Фотохроника ТАСС

Что касается «Гитлера-гуманиста», то потери мирного населения в разных странах Европы, не только в СССР, говорят сами за себя. Аргументы из серии, будто рейх не собирался избавляться от населения Прибалтики потому, что литовцы, латыши и эстонцы – это арийцы, такие же как и германцы, не выдерживают никакой критики. Немецкие ученые с XIX века и славян считали арийцами, однако наука наукой, а политика, как выяснилось, начиная с 1941 года – политикой.

– Можно ли считать точными исследования о потерях Красной армии, которые были проведены генерал-полковником Григорием Кривошеевым и опубликованы в 1993 году?

– Наиболее точными, заметил бы я. Хотя это такой процесс, в котором точку поставят нескоро (даже сам Григорий Федотович, продолжая вместе со своей группой многолетние исследования, изучая как открытые, так и закрытые источники, постоянно вносил коррективы в расчеты). Но принципы и методология, базовые цифры и выводы близки к абсолюту. Я могу об этом судить, так как видел большую часть проведенной группой работы изнутри. В бытность начальником Военно-мемориального центра ВС РФ и Управления Министерства обороны по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества я курировал эту деятельность. В группе было девять человек, все – прошедшие войну. Так что упреки в том, что эти специалисты судили о войне из высоких кабинетов, неправомочны. Люди знали окопную правду. Да и сам Григорий Федотович, хотя в Отечественную по возрасту не воевал, начал служить в 1949 году, армию знал изнутри. Непосредственно в войсках прошел путь от сержанта до командира мотострелковой дивизии. Штабная работа началась позже. К слову, около трех лет он был начальником штаба Группы советских войск в Германии (ГДР). Там немецкие архивы видел лично.

– Вам тоже довелось держать в руках немало архивных материалов. Попадались ли такие, которые могли бы удивить даже человека с вашим армейским и историческим опытом?

– Не раз. Из особенного – меня потрясла история гвардии майора Иосифа Абрамовича Рапопорта. Удивление – не то слово. Восхищение, и минутами – возмущение.

Ученый-биолог, кандидат наук с законченной докторской диссертацией, защита которой должна была состояться 27 июня 1941 года. Но четырьмя днями ранее он ушел на фронт добровольцем. После краткосрочных офицерских курсов – передовая, взводный. По сути, смертник.

1

Ученый-биолог Иосиф Абрамович Рапопорт (1912–1990) ушел на войну добровольцем и проявил на фронте чудеса героизма

Однако ему была уготована другая судьба. Куда более драматичная, чем гибель в первом бою. Боевой путь, да и весь жизненный путь Рапопорта настолько насыщен выдающимися обстоятельствами, что воспроизведу лишь главные моменты. Форсирование Днепра в 1943-м во главе передового отряда с захватом плацдарма на правом берегу. Корсунь-Шевченковская кровавая операция. Бои за озеро Балатон и освобождение Венгрии. Бои в Австрии. Был трижды тяжело ранен. После первого ранения – в Москве одновременно с занятиями в Академии имени Фрунзе защитил докторскую диссертацию в МГУ. Рапопорта оставляли в столице – и при университете, и при академии. Но он вернулся на фронт. Под Балатоном снайпер ранил гвардейца в голову. Рапопорт лишился глаза, но свой передовой батальон не бросил, остался в строю. Кстати, на всех фотографиях начиная с весны 1945-го он – в белой повязке на левом глазу.

Рапопорта трижды представляли к званию Героя Советского Союза. Первый раз – за форсирование Днепра. Тогда в список были включены имена 33 офицеров дивизии. Звездой Героя наградили 32 человека. Бои были тяжелые, и командир дивизии «эвакуировался» на «свой», левый берег. Когда атаки двух дивизий СС на плацдарм были отбиты, комдив вернулся, и Рапопорт прилюдно назвал его трусом. И остался без звезды. Объяснили тем, что капитан Рапопорт нарушил приказ и вместо лобовой атаки форсировал Днепр километром южнее. И неважно, что офицер боевую задачу выполнил, потеряв всего шесть человек. Комдив отозвал представление на Героя.

Две трети безвозвратных демографических потерь
в Отечественную войну – это мирное население. Это ли не доказательство, что на нашей земле был организован геноцид!

Также с выдумкой и хитринкой воевал Рапопорт и дальше. Ему прощали ершистость и неуступчивость, оригинальность решений и смелость в их реализации. И – «рубили» представления к званию Героя.

В итоге Иосиф Абрамович стал кавалером восьми боевых орденов: шести советских и двух иностранных. В том числе получил высшую военную награду США – орден «Легион Почета». За прорыв навстречу союзникам в Австрии. После войны он вернулся в биологию, оппонировал Трофиму Лысенко, пытаясь спасти науку генетику. За это его в 1948 году исключили из партии и отправили в Среднюю Азию обычным геологом. Вернули только через девять лет. Когда в науке уже не было Лысенко. Со временем Рапопорт стал членом-корреспондентом Академии наук СССР, лауреатом Ленинской премии, Героем Социалистического Труда. Когда его собирались выдвинуть на Нобелевскую премию, в ЦК всполошились: как это премию? Человеку, исключенному из партии? Вызвали, предложили написать заявление. Ученый в ответ спросил, кто был прав, он или Лысенко. Ответили, что он. «Тогда не я должен просить, а вы должны извиниться и вернуть мне билет с моим номером и без потери стажа», – подвел итог встрече Рапопорт. Дело замяли. Премию «заболтали». А Ленинскую премию, полученную в 1984 году, он поделил поровну между сотрудниками своей лаборатории. 100 тыс. рублей. 20 сотрудников. По 5 тыс. рублей на брата. Представляете?

– Это же почти готовый сценарий для фильма…

– Да, Иосиф Абрамович заслуживает, чтобы о нем был сделан фильм. Находка для сценаристов и режиссеров. И таких находок в архивах – тысячи!

– Почему же мы или, вернее, наши «инженеры человеческих душ» с удивительным упорством пытаются навязывать нам книги и фильмы, в которых так мало Рапопортов и так много недобрых офицеров Смерша, штрафников, грубовато-туповатых генералов и трусливых новобранцев?

– Это обратная сторона русского подсознания. Мы очень стесняющийся народ. Американец, добившись малейшего успеха, может собрать полный зал чужих людей и рассказывать им, какой он замечательный. У нас в таких случаях многие мнутся, теряются: мол, ничего особенного. А рядом нет-нет да и обнаружится «помощник», стремящийся убедить в недостойности, неполноценности, ущербности. Как, между прочим, некий германский исследователь истории генерала Власова и РОА Йоахим Хоффман, сообщивший миру о том, что все советские военнопленные были дома расстреляны или погибли в сталинских лагерях. Эту новость всерьез обсуждают в западном экспертном сообществе. Да что греха таить, не только в западном.

Советские военнопленные на территории Украины сентябрь 1941 года 1

Советские военнопленные на территории Украины. Сентябрь 1941 года

А что на самом деле? Из 1 836 000 пленных, вернувшихся домой, за сотрудничество с немцами были осуждены 233 400 человек. И далеко не все были приговорены к высшей мере. Далеко не все погибли в ГУЛАГе. Да, были перегибы, жестокие ошибки. И в 1945-м при фильтрации пленных, и особенно в 1941-м, когда военные неудачи заставляли принимать порой страшные решения. Но не стоит подменять норму исключениями. А кроме того, доказывать, будто столь жесткая дисциплина военного времени была свойственна только Красной армии и только во время Великой Отечественной войны. «Военнослужащий, сдавшийся в плен или положивший оружие пред неприятелем, не исполнив своей обязанности сражаться по долгу службы и присяги, подвергается лишению всех прав состояния и смертной казни». Это из Воинского устава о наказаниях в Русской императорской армии за 1869 год.

– В начале беседы вы говорили о том, что образовательный уровень народа «подсел», а это мешает развитию исторического сознания в обществе. Как тут быть? Ведь полки магазинов заполнены когда исторической, а когда и псевдоисторической литературой. Интернет пухнет от разного рода исторических сайтов и блогов. Телевидение чуть ли не каждую неделю предъявляет очередной военно-исторический или исторически-энкавэдэшный сериал. А толку?

– Извините за банальность, но ломать – не строить. Строительство – дело не одного дня. На мой взгляд, помимо потребительских форм образования и познания мира, как-то: телевидение, интернет, научно-популярная и беллетристическая литература, различные виды искусства, требуется создать или восстановить их прикладную форму. А именно такие инструменты исторического образования, когда человек еще и соучаствует в процессе получения знаний.

–ü—Ä–∞–∑–¥–Ω–æ–≤–∞–Ω–∏–µ –î–Ω—è –ü–æ–±–µ–¥—ã

9 Мая. День Победы. Парад ветеранов. Фото Валерия Матыцина / ТАСС

Такую задачу выполняют поисковые отряды, клубы реконструкции. Когда-то выполняли ее и исторические секции при музеях, стрелковые клубы, всяческие кружки, клубы юных моряков – и много чего еще можно вспомнить. Отталкиваюсь от личного опыта. Во время учебы в школе я два раза в неделю ходил в секцию тяжелой атлетики. Два раза в неделю – в стрелковый клуб. И один раз в неделю ездил в Исторический музей, при котором работала секция нумизматики. Интерес к нумизматике пронес через всю жизнь. А тот, кому интересны монеты или, скажем, медали, тот волей-неволей погружается в прошлое. Ведь монетная и наградная системы пронизывают всю историю государства. Специально замечу: никто меня не заставлял. А раз было интересно, значит, нашлись люди, которые смогли этот процесс сделать для мальчишек таковым.

Сумеем вернуть историю в повседневную жизнь новых поколений – тогда задачу решим. Помните, был страшный в своей правде о войне фильм режиссера Элема Климова «Иди и смотри»? В случае с таким кино – достаточно посмотреть. Но во многих других ситуациях эффективнее будет посыл «Иди и спроси». Важно, чтобы было, где и у кого спросить. И чтоб ответ был такой, чтобы захотелось спросить еще раз.

Беседовал Михаил Быков

Михаил Кедров. Русская победа

мая 22, 2015

Победа Советского Союза над Германией была с воодушевлением встречена большей частью русских эмигрантов, оказавшихся на чужбине в годы революции и Гражданской войны. Для них, настоящих патриотов, Россия, пусть и большевистская, по-прежнему оставалась Родиной. И они не могли не радоваться ее успеху, ее могуществу, ее славе. Одним из тех, кто именно так откликнулся на Победу, был вице-адмирал Михаил Александрович Кедров

MoZu_1935_10_1

Один из номеров «Морского журнала», выпускавшегося в Праге в 1928–1942 годах русским эмигрантским объединением «Кают-компания», был посвящен вице-адмиралу Михаилу Кедрову.
Фото предоставлено А.Ю. Самариным

Его статья «Русская победа» появилась вскоре после разгрома нацистской Германии – в первом же номере созданной в 1945 году эмигрантской еженедельной газеты «Русские новости» (выпускалась в Париже до 1970 года). Это издание отличалось умеренной просоветской ориентацией. В разное время с газетой сотрудничали известнейшие русские литераторы и публицисты, такие как Георгий Адамович, Николай Бердяев и Иван Бунин. Мы приводим статью Михаила Кедрова с исправлением явных ошибок и опечаток, при этом стилистические особенности текста сохранены.

Сильная Россия, будь то императорская или советская,
редко кому нравится. У нее много врагов, но сильная Россия постоит за себя

9 мая, после полуночи, в большом зале Военной академии в Берлине помощником Верховного Советского Главнокомандующего маршалом Г.К. Жуковым, помощником Союзного Верховного Главнокомандующего маршалом авиации Теддером и начальником штаба Главнокомандующего всеми вооруженными германскими силами фельдмаршалом Кейтелем и в присутствии других начальников с той и другой стороны был подписан окончательный акт о безусловной капитуляции побежденной национал-социалистической Германии.

Этим актом закончилась тяжелая война, которую вела наша Родина против напавшего на нее врага.

Прощание Кедрова

Прощание Михаила Кедрова с командным составом Русской эскадры перед отъездом в Париж. Крейсер «Генерал Корнилов». 1921 год

Рядом беспримерных победоносных боев Советская Россия – в течение первых трех лет почти одинокая – и ее союзники в конце концов поставили на колени могучего и жестокого противника, взяв в завершение штурмом и его столицу.

Мы далеки от мысли умалять действия и значение в этой войне наших доблестных союзников. В особенности велико значение их стратегической бомбардировочной авиации, разбившей в конце концов весь тыл противника, его заводы и железнодорожные узлы, особенно на западе и в центре Германии. Но война все же была решена главным образом кровавым состязанием надземных сил: танковых соединений, пехоты, артиллерии и штурмовой авиации. И число дивизий противника, участвовавших в боях на его западном и восточном фронтах, характеризует его соответствующую силу сопротивления там и здесь.

Если в продолжение трех лет на русском фронте были почти все 300 немецких дивизий, то только с созданием второго фронта на западе в середине 1944 года число их на восточном фронте уменьшилось на одну четверть [от] общего числа: эта четверть оказалась сосредоточенной на западе.

***

Итак, с рассветом 22 июня 1941 года национал-социалистическая Германия, не желая выпустить из своих рук такой крупный козырь, как неожиданность нападения, без объявления войны напала на Советскую Россию.

Сначала это как будто бы удалось нашему коварному противнику: после тяжелых боев (Белосток, Смоленск, Минск, Киев, Брянск, Вязьма) советские войска медленно с боями отходят на восток. Конечно, при этом отступлении русские потери пленными очень значительны, особенно среди местного гражданского населения, которое немцы захватывали и отправляли в Германию на работы как рабов, воскресив этим времена Чингисхана. Но при подходе к Москве и Ленинграду, городам с большой военной промышленностью и большими железнодорожными узлами, сопротивление русских сильно увеличилось. Как пружина, готовая разжаться, русские войска собирали свою силу для обратного удара; уже в начале зимы в ряде тяжелых боев, о которых немцы долго будут вспоминать, германские армии были отброшены далеко от достигнутых ими крайних пунктов, как, например, Тула, Коломна.

Советская Россия заплатила за победу
большими жертвами, но спасла себя, нашу Родину и весь мир от величайшего рабства, которое когда-либо готовилось всем

Здесь уже ясно почувствовалась упорная воля главного советского командования и намерение защищаться до конца против дальнейшего продвижения противника. Здесь мы впервые услышали о победах маршала Жукова, прозванного спасителем Москвы.

Инициатива германского командования на этом направлении была у него вырвана русскими, и ему пришлось начать обороняться и менять фронт наступления.

YQ3D0152

«Немцам только и оставалось, что бежать от русских на запад и сдаваться сотнями тысяч»

С весны 1942 года немцы направляют свое дальнейшее продвижение уже в южном направлении, к безлесистой части юга России, менее удобной для обороны против штурмовой авиации и танковых соединений. Противник намеревается отрезать русские армии от Кавказа, его нефти и хлебородных и промышленных областей Дона и Донца, а затем повернуть на север в обход на Москву. Потеря Волги представляла бы для русских как бы потерю шестиколейной железной дороги – в смысле ее провозоспособности за восемь месяцев года.

Русские армии продолжают отступать, ведя тяжелые арьергардные бои, и даже, после долгой осады и боев, эвакуируют Севастополь, переведя флот в Новороссийск и Батум. К началу зимы 1942–1943 года фронт оказывается у Сталинграда, но русские готовы уже к контрудару. Время не было потеряно даром, и здесь мы впервые видим выявление тех новых мер, которые русские успели разработать и привести в исполнение: это – необычайное массирование артиллерийского огня.

Противник, после тяжелых боев русских с германской армией генерала Паулюса, не только разбит, но и окружен двумя советскими армиями, наступавшими с севера и с юга. Вся армия генерала Паулюса взята в плен.

Необычайное при этом массирование артиллерии, невиданное до сих пор, и потребовавшийся при этом расход боевых припасов и материальной части только и были возможны при достигнутой уже налаженности тыла – работали все и победили. Это был поворотный пункт всей войны.

***

С потерей лучшей своей армии немецкому командованию ничего не осталось делать другого, как забыть честолюбивые мечты о завоевании России и начать отступать при необычайном нажиме русских, энергично использовавших победу у Сталинграда. Весь 1943 год проходит в этом вынужденном отступлении германских армий из Советской России, что дало высшему советскому командованию много случаев для смело задуманных прорывов и окружений противника; здесь выковалась блестящая плеяда русских талантливых маршалов и генералов. Противнику так и не удалось, как он ни бился, задержаться на речных рубежах Дона, Донца и Днепра при помощи сильных опорных пунктов, созданных им у себя в тылу. Теснимый упорно, с тяжелыми боями с фронта и под постоянными ударами партизан с тыла, противник терял пленными, убитыми и тяжелоранеными свои лучшие части. Здесь – германская армия умирала, своими костями усеивая черноземные поля Дона и Украины. Как правильно сказал Черчилль, русская армия сломала спинной хребет германской армии.

Надо остановиться на одном факте, сыгравшем главную роль в поражении немецких армий; это – применение советскими войсками мощного артиллерийского огня и его необычайная подвижность.

–í–µ–ª–∏–∫–∞—è –û—Ç–µ—á–µ—Å—Ç–≤–µ–Ω–Ω–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞. –ö–µ–π—Ç–µ–ª—å –ø–æ–¥–ø–∏—Å—ã–≤–∞–µ—Ç –∞–∫—Ç –æ

Генерал-фельдмаршал Вильгельм Кейтель подписывает акт о безоговорочной капитуляции Германии. 1945 год.
Фото Марка Редькина / Фотохроника ТАСС

Успех немцев в Европе и в начале их наступления в России объясняется главным образом удачно комбинированными действиями танковых соединений, моторизованной пехоты и штурмовой авиации. Но артиллерийский огонь танковых соединений при прорыве хорошо укрепленной позиции оказался слаб, штурмовая авиация не всегда действительна, и использование прорыва не всегда достигалось; то же самое и при борьбе с укрепленными пунктами или при обороне. Советская же армия, образно выражаясь, поставила свою мощную артиллерию на моторизованные колеса. Таким образом тяжелая артиллерия поспевала всегда за своими танковыми соединениями и моторизованной пехотой и помогала не только прорывать фронт, но и окружать противника, во всяком нужном случае разбивая бетонированные укрепления и серьезно защищенные траншеи. Так, например, в Курском сражении 1943 года русская артиллерия задушила в зародыше наступление крупных немецких танковых соединений, то же произошло и под Киевом зимою 1943–1944 года. То же и под Будапештом в 1945 году, если только указать на одни крупные операции.

Противник спохватился, но было уже поздно: русские армии на его плечах с тяжелыми боями переходят Днепр, Днестр, Прут и, наконец, Дунай. Прорываются сильно укрепленные фронты в балтийских провинциях и в Белоруссии. Русские армии быстрым темпом докатываются до Вислы, Одера и Эльбы, берут Берлин. Немцам только и оставалось, что бежать от русских на запад и сдаваться сотнями тысяч, ибо, как они сами говорят, у них перед русскими совесть нечиста за все, что их армии сделали в России.

***

Советская армия приходит к концу войны, овеянная славой беспримерных в военной истории побед и снабженная самым передовым военным искусством. Это теперь по качеству первая в мире армия, кадры ее, умудренные боевым опытом, великолепны. Руководители высшего командования, одаренные духом русского военного гения, – это все русские самородки, прошедшие от сохи и рабочего станка в военные школы и академии. В их операционных планах мудро сочетается необычайная стремительность с поразительной мощностью ударов, смелость замысла с тщательностью разработки всей операции для ее обеспечения. Советская военная техника – тяжелые танки, отличная штурмовая авиация и, прежде всего, подвижная артиллерия с ее необычайно мощным огнем – отлично оправдала себя в боях.

Иногда раздаются ни на чем не основанные мнения, что все это Советская Россия получила из-за границы. На самом деле только 10 процентов израсходованных танков, авионов и автомобилей пришло из-за границы, не считая уже тех, которые сейчас Советская армия имеет на своем вооружении. Всю эту массу военной техники создала советская военная индустрия по замыслам и чертежам советских инженеров.

Советская армия приходит к концу войны,
овеянная славой беспримерных в военной истории побед и снабженная самым передовым военным искусством. Это теперь по качеству первая в мире армия

Теперь о нашем русском советском солдате. О качествах русского солдата – глубоком патриотизме, необычайной выносливости, храбрости и способности к самопожертвованию – нам много уже сказала русская и иностранная военная история; – он остался тем же и к тому же сделался политически сознательным.

Потомки суворовских чудо-богатырей шли по тем же местам, например у Земмеринга, где и их прадеды. Внуки и правнуки потемкинских екатерининских орлов и плевненских героев с боями переходили тот же Дунай. Потомки кутузовских солдат стояли у Смоленска и Березины, защищая так же своей грудью русскую землю от нашествия, а затем, разбив врага, пришли в Западную Европу. А в довершение всего русские, как при Елизавете, снова взяли Берлин, завершив шестилетнюю войну.

***
Закончились бои. Советская Россия заплатила за победу большими жертвами, но спасла себя, нашу Родину и весь мир от величайшего рабства, которое когда-либо готовилось всем, а в особенности Славянству.

Славянство на пути к объединению, а уже ползет клевета и раздается антирусская пропаганда.

Сильная Россия, будь то императорская или советская, редко кому нравится. Как 130 лет тому назад, во времена Александра Благословенного, у нее много врагов, но сильная Россия постоит за себя и за все Славянство.

И на нас, русских эмигрантах, лежит теперь большой долг перед нашим народом. Мы проникаем во все слои общества стран, где мы живем, и это облегчает нам [возможность] бороться с антирусской пропагандой. К этому нас обязывают и бесчисленные подвиги наших воинов, и массы русского народонаселения, павшие жертвами в этой освободительной войне.

Командующий Русской эскадрой

Михаил Александрович Кедров родился 1 (13) сентября 1878 года в городе Епифани Тульской губернии. Вице-адмирал, инженер, преподаватель, общественный деятель. Участник Русско-японской и Первой мировой войн, а также Гражданской войны в России. В 1909–1910 годах – командир посыльного судна «Воевода», в 1911–1913 – командир эсминца «Пограничник», в 1913–1914 – командир учебного судна «Петр Великий». Флигель-адъютант императора Николая II (1913). Автор научных работ по тактике линейного боя тяжелых артиллерийских кораблей. В годы Первой мировой – командир новейшего линкора «Гангут», позже начальник Минной дивизии Балтийского флота. Был награжден Георгиевским оружием.

После Февральской революции – сначала помощник военного и морского министра Временного правительства Александра Гучкова, затем уполномоченный Морского министерства при Русском правительственном комитете в Лондоне. В период Гражданской войны занимался организацией транспорта по снабжению Белой армии. С октября 1920 года – командующий Черноморским флотом. Обеспечил уход из Крыма кораблей флота и эвакуацию в Турцию военнослужащих Русской армии Врангеля и гражданского населения, не принявшего большевизм. Довел Русскую эскадру, в которую был реорганизован Черноморский флот, до Бизерты (Тунис).

С 1921 года в Париже. Окончил Школу дорог и мостов. Работал инженером, издал монографию «Современный курс железобетона». Вплоть до конца 30-х годов прошлого века играл значительную роль в русской эмиграции. Являлся председателем Военно-морского союза, в состав которого входило более 30 отделов и групп в различных странах. В 1930-м был назначен вторым заместителем председателя Русского общевоинского союза (РОВС) генерала Евгения Миллера.

После похищения Миллера агентами советских спецслужб, произошедшего 22 сентября 1937 года, адмирал Кедров несколько месяцев исполнял обязанности председателя РОВС. Затем, опасаясь быть втянутым в игры советской агентуры, отошел от политической деятельности. С 1938 года – второй вице-председатель Союза Георгиевских кавалеров. Член правлений Союза русских кавалеров ордена Почетного легиона, Союза ревнителей памяти императора Николая II.

В 1945 году Михаил Кедров вошел в состав делегации русских эмигрантов, посетивших посольство СССР в Париже и приветствовавших успехи Красной армии, однако советского гражданства не принял. Умер 29 октября 1945 года в Париже, похоронен на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Автор: Михаил Кедров

Именем командующих

мая 22, 2015

В Москве немало улиц, названных в честь маршалов Советского Союза и маршалов родов войск. Несмотря на то что сами военачальники жили в центре, улицы их имени, как правило, расположены на окраинах столицы…

Памятник Жукову на проспекте

Памятник Георгию Жукову в сквере на проспекте Маршала Жукова. Фото Сергея Басова

В 2015 году мы отмечаем не только 70-летие Победы в Великой Отечественной войне, но и 80-летний юбилей со дня учреждения воинского звания маршала Советского Союза.

Это высшее на тот момент воинское звание было введено в 1935-м. За всю историю существования его присвоили 41 военачальнику. С 1940 года маршалам вручался особый знак отличия – носившаяся на шее платиновая с бриллиантами «Маршальская звезда»; и если маршальская форма не раз видоизменялась, то звезда не подвергалась изменениям вплоть до отмены звания. Почти у каждого советского маршала (исключая репрессированных до войны) был этот знак, но не все они удостоились другого отличия – именной улицы в Москве. Сегодня мы прогуляемся по маршальским улицам столицы.

Улицы первых маршалов

В 1935 году первыми маршалами стали Климент Ворошилов, Александр Егоров, Семен Буденный, Михаил Тухачевский и Василий Блюхер. Из них наибольшей чести удостоился Семен Буденный: в 1974-м вместо Мейеровского проезда на востоке Москвы появился проспект Буденного. Реабилитация маршала Михаила Тухачевского привела к рождению одноименной улицы в районе Хорошево-Мневники в 1963 году. А вот имя Климента Ворошилова, активно ратовавшего за расстрел Тухачевского, никогда, надо заметить, не присваивалось ни одной московской улице. Существовал лишь когда-то Ворошиловский район. Но в 1984-м с вхождением в состав Москвы поселка Толстопальцево в границах столицы оказалась и улица Ворошилова.

Ул.маршала Тухачевского

Улица Маршала Тухачевского. Фото Сергея Басова

Имени маршала (с 1940 года) Бориса Шапошникова, бывшего кадрового офицера царской армии, начальника Генерального штаба в самые тяжелые первые годы войны, сегодня не найти на карте столицы. В 1962–1993 годах такая улица была, рядом с Музеем изобразительных искусств имени Пушкина, но потом ей вернули историческое название – Колымажный переулок.

Зато в Кунцеве с 1975 года есть улица, увековечивающая память о маршале Семене Тимошенко (с 1940-го), наркоме обороны в 1940–1941 годах. Интересно, что в этом случае переименовывать ничего не пришлось, ибо раньше вместо нее был просто захолустный и нелюдимый проезд, который вел к моргу Центральной клинической больницы 4-го главного управления Минздрава. Отсюда отправлялся траурный кортеж, провожавший в последний путь руководителей партии и правительства, в том числе и самого маршала Тимошенко. Вот почему москвичи-острословы называли улицу еще и Морген-штрассе, а также Последний Путь.

«На что никто другой не отваживался»

–ú–∞—Ä—à–∞–ª –°–æ–≤–µ—Ç—Å–∫–æ–≥–æ –°–æ—é–∑–∞ –ì–µ–æ—Ä–≥–∏–π –ö–æ–Ω—Å—Ç–∞–Ω—Ç–∏–Ω–æ–≤–∏—á –ñ—É–∫–æ–≤

Георгий Жуков (1896–1974)

Первым в годы Великой Отечественной войны (в 1943-м) звание маршала получил Георгий Жуков, в честь которого в 1974 году переименовали Новохорошевское шоссе. Жуков – единственный полководец, ставший четырежды Героем Советского Союза. Будучи с 1942-го заместителем Верховного главнокомандующего, он неоднократно отстаивал свою точку зрения перед Сталиным, что порою приводило к конфликтам. Ряд историков называют его Маршалом Победы, но другие обращают внимание и на излишнюю жесткость военачальника.

Генерал Сергей Штеменко сказал о Жукове: «Это был человек большого полководческого таланта, смелый и оригинальный в своих суждениях, очень твердый в проведении решений в жизнь, не останавливавшийся ни перед какими препятствиями для достижения поставленных военных целей. Чувствуя свою правоту в том или ином спорном вопросе, Георгий Константинович мог довольно резко возражать Сталину, на что никто другой не отваживался». Как бы там ни было, именно Жуков 8 мая 1945 года принял капитуляцию нацистской Германии, а 24 июня того же года принимал Парад Победы на Красной площади. В 1955–1957 годах он был министром обороны СССР, а потом попал в опалу. Популярный в народе и войсках Жуков казался опасным и Сталину, и Хрущеву, и Брежневу. Но если говорить о московских памятниках полководцам разных войн и эпох, то больше всего их поставлено как раз Жукову: на Манежной площади, в небольшом сквере на проспекте его имени и у станции метро «Каширская».

Недавно на схеме Московского метрополитена укоренилось новое название – «Бульвар Рокоссовского», которое получила станция «Улица Подбельского». Это справедливое переименование. И не только потому, что неподалеку от метро расположен сам бульвар, названный так в 1969-м в память о маршале Константине Рокоссовском, командовавшем Парадом Победы в 1945 году.

–ú–∞—Ä—à–∞–ª –°–æ–≤–µ—Ç—Å–∫–æ–≥–æ –°–æ—é–∑–∞ –†–æ–∫–æ—Å—Å–æ–≤—Å–∫–∏–π –ö.–ö., 1968 –≥–æ–¥

Константин Рокоссовский (1896–1968). Репродукция фотохроники ТАСС 1968

Рокоссовский – единственный военачальник, имевший помимо звания маршала Советского Союза (с 1944 года) еще и звание маршала Польши. В 1949–1956 годах поляк (по отцу) Рокоссовский был министром обороны этой страны. Его не раз пытались убить польские националисты. Однако простые поляки уважали его. Ценили его и коллеги. «Я много раз думал, почему все, кто так или иначе знал Рокоссовского, относились к нему с безграничным уважением. И ответ напрашивался только один: оставаясь требовательным, Константин Константинович уважал людей независимо от их звания и положения. И это главное, что привлекало в нем», – вспоминал маршал бронетанковых войск Михаил Катуков.

Бульвар маршала Рокосовского

Бульвар Маршала Рокоссовского. Фото Сергея Басова

Улица Маршала Василевского находится на северо-западе Москвы, она получила это имя в 1978-м. Александр Василевский – начальник Генерального штаба (1942–1945), разработчик многих стратегических операций в годы войны, под его командованием была разгромлена японская Квантунская армия. Он – один из трех человек, которые дважды были награждены орденом «Победа» (помимо него дважды кавалерами ордена являются Жуков и Сталин). Служил Василевский и в должности военного министра СССР, в 1949–1953 годах.

1387196099_vasilevskiy

Александр Василевский (1895—1977)

В его биографии уникален следующий факт: 18 января 1943 года ему было присвоено звание генерала армии, а 16 февраля (не прошло и месяца) – маршала Советского Союза. Никому еще не удавалось так стремительно получить это высшее воинское звание. Быть может, причиной тому симпатия, которую к нему испытывал Сталин. Верховный главнокомандующий полагал, что Василевский недостаточно отмечен воинскими званиями и наградами, и всячески старался восстановить справедливость. О причинах Великой Отечественной этот маршал Советского Союза говорил так: «Без тридцать седьмого года, возможно, не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел».

Константин Рокоссовский – единственный военачальник,
имевший помимо звания маршала Советского Союза (с 1944 года) еще и звание маршала Польши

Недалеко от улицы Василевского есть улица Маршала Конева. Это воинское звание было присвоено полководцу в 1944-м. Для Ивана Конева первый этап войны вышел весьма драматичным. В октябре 1941 года Сталин даже хотел отдать его под суд за Вяземскую катастрофу, и Конев вполне мог повторить судьбу расстрелянного в начале войны генерала армии Дмитрия Павлова. Спас его Жуков. В итоге генерал-полковник был лишь снят с должности командующего Западным фронтом, затем переведен на другой фронт… Но в феврале 1943-го он снова, как говорилось в приказе Ставки, «не справился с задачами руководства фронтом», и снова Западным (был опять назначен его командующим в августе 1942-го). Только со второй половины 1943 года ему стала сопутствовать удача. До конца войны Конев дважды удостаивался звания Героя Советского Союза. В 1953-м маршал возглавил Специальное судебное присутствие, приговорившее к смерти другого маршала – Лаврентия Берию. А в 1957 году Конев отплатил Жукову черной неблагодарностью, выступив против министра обороны, когда этого потребовал от него Хрущев.

Памятник маршалу Коневу во дворе школы 2077 на ул.марш.Конева

Памятник Ивану Коневу во дворе школы № 2077 на улице Маршала Конева. Фото Сергея Басова

Когда в конце войны Йозеф Геббельс приказал принести ему фотографии с биографическими данными советских маршалов, то особенно поразил его портрет Ивана Конева. Главный пропагандист Гитлера сделал убийственный для себя вывод. Вот почему СССР выиграл войну: советские маршалы были выходцами из простого народа в отличие от фельдмаршалов фюрера, в жилах которых текла баронская кровь. Конева нередко называют «солдатским маршалом».

Маршальский перекресток

С вхождением в состав Москвы города Кунцево в 1960 году в ее границах появилась улица Говорова, названная так в 1955-м. Это первая маршальская улица столицы. Леонид Говоров, защитник Москвы и Ленинграда, стал маршалом в 1944 году. Интересно, что в Гражданскую он служил в армии Колчака, лишь в ноябре 1919-го перешел на сторону красных. Это не помешало ему сделать блестящую карьеру в Советской армии. Характер Говорова, его манера руководить совсем не походила на манеру, например, Георгия Жукова. «Внешне он казался сухим и даже угрюмым, но на самом деле был добрейшим человеком. Он никогда ни на кого не повысил голоса, и если был чем-то недоволен, то либо смолчит, либо пробурчит что-то про себя. Организованности Леонида Александровича можно было позавидовать», – отзывался о нем Василевский.

Улица Говорова ведет нас к проезду и улице Толбухина. Случай в своем роде исключительный: в честь одного маршала названы сразу и улица, и проезд. Улица получила это имя в 1956-м, а проезд – почти через 40 лет, в 1994 году. И еще одно любопытное отличие. Как правило, названия маршальским улицам давались без привязки к тем местам, где они жили. А жили военачальники в основном в центре. Здесь же другой вариант: после войны маршалу (с 1944 года) Федору Толбухину был подарен двухэтажный дачный особняк и ныне это дом № 3 по улице Толбухина.

Памятник маршалу Толбухину сквер Самотечной улицы (вид 2)

Памятник маршалу Толбухину в сквере между Самотечной улицей и улицей Дурова. Фото Сергея Басова

Войска под его командованием во время войны освободили большую часть европейских стран: Румынию, Югославию, Венгрию, Болгарию, Австрию. При этом полководец так и не удостоился звания Героя Советского Союза. Ему единственному из всех маршалов эта награда была присвоена посмертно в 1965 году, через 16 лет после кончины.

В 1975-м, когда отмечалось 30-летие Победы, 7-я улица Октябрьского Поля в районе Щукино была поделена на две части, получившие названия в память о двух маршалах – Родионе Малиновском и Кирилле Мерецкове. Вместе с Федором Толбухиным они стали последними, кому звание маршала присвоили во время войны.

Уроженец Одессы Малиновский так до конца жизни и не узнал, кто был его отцом. Не узнал и о том, что после награждения в 1914 году первым Георгиевским крестом через несколько лет он был представлен ко второму. На фронтах Первой мировой Малиновский храбро сражался и в 1916 году в составе экспедиционного корпуса был отправлен во Францию. На Родину он вернулся лишь в 1919-м. Надев военный мундир в неполные 16 лет, Малиновский не расставался с ним до конца жизни. Он воевал в Испании (под псевдонимом «полковник Малино»), его войска сыграли большую роль в Сталинградской битве. В 1944 году 3-й Украинский фронт под командованием Малиновского освободил его родную Одессу. Маршал 10 лет был министром обороны СССР. Сослуживцы рассказывали, что он свободно владел несколькими европейскими языками.

А вот карьера Кирилла Мерецкова сложилась куда более трагично. К 1940 году он дослужился до генерала армии, стал Героем Советского Союза. Однако на второй день войны, 23 июня 1941 года, Мерецкова арестовали. Обвинив в шпионаже, его жестоко пытали в Лефортовской тюрьме. Но дела на фронте шли так плохо, что в сентябре 1941-го Сталин приказал освободить генерала и доставить к нему в кабинет. Диалог состоялся такой:

– Где вы так долго пропадали, товарищ Мерецков?
– Сидел в тюрьме, товарищ Сталин.
– Нашли время сидеть!

В дальнейшем Мерецков отлично проявил себя на фронте, в том числе в прорыве блокады Ленинграда и в ходе освобождения Карелии. Великую Отечественную он закончил в Норвегии. Был награжден орденом «Победа» – «за успешное руководство войсками в войне против Японии».

Улица Маршала Мерецкова пересекает улицу Маршала Соколовского (с 1968-го). Василий Соколовский – один из трех человек, кому было присвоено звание маршала в период с окончания Великой Отечественной до смерти Сталина в 1953 году. Кроме него, удостоенного «Маршальской звезды» в 1946-м, маршалами стали Лаврентий Берия в 1945 году (лишен звания в 1953-м) и Николай Булганин в 1947 году (лишен звания в 1958-м). Соколовский – крупный штабист и военный теоретик, в конце войны заместитель командующего 1-м Белорусским фронтом, участник разработки и проведения Берлинской операции.

Осенний бульвар вместо улицы Устинова

В хрущевскую оттепель звания маршалов раздавались достаточно активно: с 1955 по 1964 год их получили девять человек. Особенно любил Никита Сергеевич участников сражений за Украину и тех, с кем ему там доводилось вместе работать. Не случайно маршалами в 1955 году стали Андрей Еременко, Андрей Гречко, Кирилл Москаленко. Маршалом стал и Иван Баграмян, обойденный высоким званием ранее, ведь почти все командующие фронтами удостоились этой чести еще в годы войны. Улица Маршала Баграмяна появилась в районе Люблино уже в наше время – в 2003-м.

В октябре 1941 года Баграмян сумел не только сам выйти из окружения под Киевом (командующий фронтом генерал Михаил Кирпонос тогда застрелился), но и вывести 20 тыс. бойцов и командиров. В 1942-м он стал еще одним генералом, спасенным Жуковым: Сталин обвинил Баграмяна в окружении войск Юго-Западного фронта под Харьковом и намеревался отдать его под трибунал. «Это катастрофа, которая по своим пагубным результатам равносильна катастрофе с Ренненкампфом и Самсоновым в Восточной Пруссии», – считал Верховный. Но обошлось. Впоследствии Баграмян оправдал доверие Сталина, в 1943-м он был назначен командующим 1-м Прибалтийским фронтом, а в апреле 1945 года сменил Василевского на посту командующего 3-м Белорусским.

13279364213725855

Сергей Бирюзов (1904–1964)

А вот маршал Сергей Бирюзов, получивший звание тоже в 1955-м, под конец войны руководил лишь армией, но в 1964 году, на момент своей гибели в авиакатастрофе (его самолет врезался в гору под Белградом), находился на посту гораздо более важном, чем Баграмян. Он служил начальником Генерального штаба. И потому свою улицу в районе Щукино получил гораздо раньше – в 1965-м. Безусловно, этот район может похвастаться самым большим числом маршальских улиц.

Среди послевоенных маршалов, в честь которых были названы улицы, и герой Сталинградской битвы Василий Чуйков, и начальник Генерального штаба уже в мирное время Матвей Захаров: улицы появились в 1982-м в Кузьминках и в 1984-м в Орехове-Борисове.

Stitched Panorama

Улица маршала Бирюзова. Фото Сергея Басова

В дальнейшем звание маршала присваивалось исключительно по должности. Обязательным оно было для министра обороны. После смерти Родиона Малиновского министром обороны стал маршал Андрей Гречко, которого в 1976 году сменил маршал Дмитрий Устинов. После кончины каждого из них принималось постановление Совета министров об увековечении памяти, в котором обязательным пунктом было присвоение имени покойного кораблю, военной академии или училищу, а также улице в Москве и на родине.

Так, в 1976 году столица обогатилась новым проспектом – имени маршала Гречко (часть Можайского шоссе от площади Победы). В 1992-м его переименовали, сделав продолжением Кутузовского проспекта. А в 1985-м появилась и улица Маршала Устинова, в Крылатском. Президент России Борис Ельцин, поселившийся в доме на этой улице, не слишком жаловал «выдающихся деятелей коммунистической партии и советского правительства» и лично настоял на переименовании. Теперь здесь вновь Осенний бульвар.

–ú–∏–Ω–∏—Å—Ç—Ä –æ–±–æ—Ä–æ–Ω—ã –°–°–°–† –î–º–∏—Ç—Ä–∏–π –£—Å—Ç–∏–Ω–æ–≤, 1983 –≥–æ–¥

Дмитрий Устинов (1908–1984). Фото Ильи Филатова / Фотохроника ТАСС

Между тем Устинов действительно был в своем роде выдающимся деятелем. Он стал наркомом вооружения в 33 года – в, мягко говоря, непростом для отрасли 1941-м. По сути, он является одним из главных творцов советского военно-промышленного комплекса, который до сих пор обеспечивает обороноспособность страны. Рабочий график Устинова не имел суббот и воскресений, он знал по именам не только всех директоров крупных оборонных заводов, но и начальников цехов. «Дмитрий Федорович Устинов показал себя великолепным инженером, глубоким знатоком и умелым организатором производства. Он был сторонником быстрых и смелых решений, досконально разбирался в сложнейших технических проблемах. И притом ни на минуту не терял своих человеческих качеств», – отзывались о нем современники.

На присвоении Устинову маршальского звания в 1976 году настоял Брежнев, хотя сам Дмитрий Федорович, не носивший до этого формы, надевать военный мундир не собирался. Так что отсутствие улицы Маршала Устинова в Москве – в чем-то обидное упущение.

После смерти Устинова в 1984-м министром обороны стал маршал Сергей Соколов, отправленный в отставку всего через три года – после приснопамятного приземления немецкого самолета на Красной площади. Соколов вошел в маршальскую историю уже потому, что прожил 101 год. Пока предложений увековечить его память не поступало.

Маршалы родов войск

Система высших воинских званий в Советской армии была на редкость сложной. Помимо звания маршала Советского Союза во время Великой Отечественной войны введены были и звания маршалов родов войск: авиации, артиллерии, бронетанковых, инженерных и войск связи. Они соответствовали общевойсковому званию генерала армии. За всю историю существования было присвоено 63 звания маршалов родов войск.

В 1982 году на севере Москвы, в Западном Дегунине, появилась улица Маршала Федоренко, названная так в честь Якова Федоренко, ставшего в 1944-м первым маршалом бронетанковых войск наряду с Павлом Ротмистровым. С 1942 года до кончины в 1947-м Федоренко – командующий бронетанковыми и механизированными войсками Красной армии.

В 1984 году в Солнцеве сразу три улицы были объединены в одну и переименованы в память о маршале бронетанковых войск Семене Богданове, командовавшем с 1943 года 2-й гвардейской танковой армией. Войска Богданова отличались исключительной стремительностью и храбростью, за что он дважды удостаивался звания Героя Советского Союза. Звание маршала бронетанковых войск получил в 1945 году.

А кто не знает легендарных Павла Рыбалко и Михаила Катукова? Улица Маршала Рыбалко (с 1965-го) находится в районе Щукино. Во время войны 3-я гвардейская танковая армия под его руководством с успехом сражалась в Курской битве и Битве за Днепр, брала Прагу и Берлин. Дважды Герой Советского Союза Павел Рыбалко маршалом стал в 1945-м, а с 1947 года был командующим бронетанковыми и механизированными войсками Советской армии, пока неизлечимая болезнь не оборвала жизнь храброго танкиста в 1948-м.

На присвоении Устинову маршальского звания
в 1976 году настоял Брежнев, хотя сам Дмитрий Федорович, не носивший до этого формы, надевать военный мундир не собирался

С 1979 года в районе Строгино есть улица Маршала Катукова. О том, какой это был командир, говорит сам факт присвоения его 4-й танковой бригаде звания гвардейской уже 11 ноября 1941 года (а со временем она была реорганизована в 1-ю гвардейскую танковую армию). В начале войны Михаил Катуков отличился в Битве за Москву, достойно отразив натиск танков Гудериана. Супруга маршала Екатерина Катукова, прожившая 101 год и скончавшаяся в феврале 2015-го, говорила о нем: «Катуков, без преувеличения, величайший танкист ХХ века». Звание маршала было присвоено ему в 1959 году.

Маршал бронетанковых войск (с 1962 года) Павел Полубояров также удостоился улицы. Во время войны он командовал 4-м гвардейским танковым корпусом, после 1945 года ставшим Кантемировской дивизией. Улица Маршала Полубоярова (названа так в 1995-м) расположена в районе Выхино-Жулебино.

Первым маршалом инженерных войск в 1944 году стал Михаил Воробьев, в Битве за Москву руководивший возведением оборонительных рубежей и организацией системы противотанковых заграждений на ближних подступах к столице. Улица Маршала Воробьева – одна из самых молодых в Москве, она образована в районе Строгино в 2013-м.

Здесь же с 2012 года проходит улица Маршала Прошлякова, одного из лучших военных инженеров, как аттестовал его Константин Рокоссовский. Алексей Прошляков отличился в Битве за Москву, участвуя в подготовке обороны Тулы, оказавшейся не по зубам гитлеровцам. Звания маршала инженерных войск он был удостоен в 1961-м.

Во время войны лишь три человека стали трижды Героями Советского Союза. Помимо Георгия Жукова это летчики Иван Кожедуб и Александр Покрышкин. Знаменитые, легендарные асы Второй мировой войны, на счету которых немало воздушных побед. О подвигах маршала (с 1985-го) Кожедуба, сбившего 62 самолета противника, с 2003 года напоминает улица в районе Люблино. Улица Покрышкина, сбившего 65 немецких самолетов, находится с 1986 года в Тропареве-Никулине. Звание маршала он получил в 1972-м.

66774640_NovikovAleksAleks

Александр Новиков (1900–1976)

Не такой уж редкостью является наличие в одной семье сразу двух Героев Советского Союза. Но когда речь идет о двух дважды Героях – это действительно уникальный случай. Отец – маршал авиации (с 1961-го) Евгений Савицкий, дочь – летчик-космонавт Светлана Савицкая. Улица Маршала Савицкого, сбившего 24 самолета врага, с 2007 года пролегает в Южном Бутове.

Но кроме маршалов родов войск были еще и главные маршалы родов войск, приравненные к обладателям званий маршала Советского Союза. Земляк маршала Советского Союза Баграмяна Амазасп Бабаджанян стал главным маршалом бронетанковых войск в 1975 году, когда он командовал всеми танковыми войсками Советской армии. В его честь в 1978-м была названа площадь рядом с проспектом Маршала Жукова. Известное аармянское село Чардахлы, где он родился, явило миру не только двух маршалов, но и 12 генералов и семь Героев Советского Союза.

Stitched Panorama

Улица Маршала Новикова. Фото Сергея Басова

В 1944 году первыми главными маршалами авиации стали Александр Новиков и Александр Голованов. Улица Маршала Новикова с 1977-го расположена в районе Щукино, а Маршала Голованова с 1980-го – в Марьине. Улица Маршала Вершинина в Щукине существует с 1974 года, звание главного маршала авиации Константину Вершинину было присвоено в 1959-м.

Память только об одном из четырех главных маршалов артиллерии увековечена в названии улицы. Главный маршал артиллерии (с 1959 года) Митрофан Неделин погиб во время испытаний на Байконуре в 1960-м. Взрыв был такой силы, что потом были найдены лишь оплывшая звезда Героя Советского Союза и циферблат наручных часов. Улица Маршала Неделина в Щукине получила это имя в 1961 году.

Автор: Александр Васькин

Генерал Ефремов

мая 22, 2015

За три года до завершения войны – весной драматического 1942 года – в лесах под Вязьмой нашел свою смерть генерал-лейтенант Михаил Ефремов. Без таких Ефремовых мы бы не победили

2

Михаил Григорьевич Ефремов (1897–1942)
Памятник генералу Ефремову работы скульптора Евгения Вучетича

В памяти людской навсегда остаются имена генералов, которые вместе с солдатами делили тяготы войны – до последнего. Это Василий Лопухин, павший в сражении при Гросс-Егерсдорфе в 1757 году, это Петр Багратион, смертельно раненный на Бородинском поле осенью 1812-го. И – Михаил Ефремов, в 1942-м погибший в вяземских лесах.

Прапорщик

Армейский путь Ефремова начался ровно 100 лет назад, во время Первой мировой войны. Родился будущий генерал в Тарусе в небогатой семье. В армию попал 18-летним. Вскоре его откомандировали в грузинский городок Телави в школу прапорщиков. Окончил он ее весной 1916-го и был направлен в действующие войска, на Юго-Западный фронт. Воевал в артиллерии, участвовал в Брусиловском прорыве. Наступали смутные времена, и бравый, старательный прапорщик Ефремов оказался между офицерством и солдатством. Наблюдал эту волну анархии, дезертирства. Незадолго до октябрьских событий 1917-го Ефремов очутился в Москве. У него уже был некоторый опыт работы на Рябовской мануфактуре, до призыва в армию. Гравер! Значит, пролетарий, человек, для революции подходящий.

Тогда он еще колебался: с чем связать свое будущее? С армией или производством? На какое-то время вернулся на фабрику; там все бурлило. И все-таки военная суть взяла верх: Ефремов стал одним из первых командиров, мобилизованных революцией еще до Октября. Образцовое рабоче-крестьянское происхождение, участие в ключевых событиях 1917-го, выносливость и честолюбивый характер – что еще нужно для командирской карьеры в эпоху строительства нового мира?

–ü–µ—Ä–≤–∞—è –ú–∏—Ä–æ–≤–∞—è –≤–æ–π–Ω–∞. –û—Ç–ø—Ä–∞–≤–∫–∞ –≤–æ–π—Å–∫ –Ω–∞ —Ñ—Ä–æ–Ω—Ç, 1917 –≥.

Первая мировая война. Торжественные проводы войск на фронт. Москва, Красная площадь. 1917 год / Репродукция фотохроники ТАСС

Тогда, осенью 1917 года, он, как и многие фронтовики-прапорщики, как и тысячи рабочих, завтрашний день связывал с программой большевиков. И в красногвардейцы записался до появления декрета о создании Красной армии в январе 1918-го. Он был из тех московских фабричных, кто не только умел держать винтовку в руках, но и владел командирскими навыками, знал цену дисциплине. Сказывался опыт Первой мировой. Как известно, в Москве захватить власть оказалось сложнее, чем в Петрограде. Ефремов в эти дни – инструктор 1-го Замоскворецкого красногвардейского отряда. Пришлось ему в октябре 1917-го пострелять на улицах Белокаменной.

В 1918-м ему доверили стрелковую роту, затем – батальон, через недолгое, но яростное время – полк, бригаду, потом – стрелковую дивизию головного боевого участка железной дороги 11-й армии и, наконец, особый отдельный корпус – целый отряд бронепоездов. Ефремовский желдорполк отличился при обороне Астрахани, а в 1920 году в Баку он навсегда вписал свое имя в сложную историю Гражданской войны.

Даешь Баку!

Дело было так. С лета 1918-го большевики в Баку действовали подпольно, а власть там принадлежала мусаватистскому правительству, то есть представителям либеральной националистической партии, которая провозгласила курс на образование великого тюркского государства. Но когда разорвались экономические связи с Россией, Азербайджан обнищал. Даже нефтяная промышленность развалилась. Не хватало специалистов, не прекращались межнациональные распри. Между тем Москва внимательно следила за обстановкой в этих краях и поддерживала тесный контакт с местными коммунистическими организациями.

Ленин слыл противником простого присоединения Азербайджана к РСФСР: подобная «колонизаторская» политика не обеспечила бы надежного мира. Он стремился к созданию союзнического Азербайджана – тесно связанного с Советской Россией и политически, и экономически. Ведь без бакинской нефти отстраивать новую жизнь было трудно. И вот после боев на Северном Кавказе 11-я армия РККА подошла к азербайджанской границе. Что дальше? 17 марта 1920-го Ленин телеграфировал Реввоенсовету Кавказского фронта: «Взять Баку нам крайне, крайне необходимо. Все усилия направьте на это, причем обязательно в заявлениях быть сугубо дипломатичными и удостовериться максимально в подготовке твердой местной Советской власти».

Пришло время Ефремова. Комкор командовал группой из четырех бронепоездов: «III Интернационал», «Тимофей Ульянцев», «Красный Дагестан» и «Красная Астрахань». Ключевая роль в наступлении была отведена «III Интернационалу».

zdanie_redakcii_

Охваченный революционными событиями Баку: к власти в 1918 году пришли мусаватисты

Десантники расчищали ему дорогу, рассеивая мусаватистские воинские части. На нем в Баку следовали вожди азербайджанской революции: Баба Алиев, Анастас Микоян, Газанфар Мусабеков. Нет, это было не завоевание Азербайджана. Рейд бронепоездов обеспечил почти бескровный переворот в Баку. Кстати, этот бакинский прорыв – первый глубокий железнодорожный рейд в истории войн, 300 километров. И – безоговорочная победа. Сложную операцию Ефремов организовал безупречно.

Той весной он олицетворял военную поддержку восстановления советской власти в Азербайджане. Коммунисты одолели националистов, в том числе и в борьбе за умы. Ефремов на всю жизнь запомнит те дни как музыку победы, без которой невозможно возмужание полководца. Там он твердо усвоил, что на войне важны не только верные тактические решения, не только выучка бойцов и опыт командиров, но и психологический климат, атмосфера доверия, которая объединяет армию с обществом. А иначе – распад и бессилие, как у мусаватистов.

В панике военный министр Самедбек Мехмандаров забрасывал телеграммами вроде бы верные ему отряды, действовавшие против армянских дашнаков (шла ожесточенная война между армянами и азербайджанцами). Тщетно. Мусаватистская армия развалилась, вскоре рухнут и дашнаки. Для народов Закавказья начнется эпоха социалистического строительства – вместе с Россией, в строгом подчинении правящей партии, в которой, впрочем, не последние места занимали и азербайджанцы, и армяне. Эти прописные истины приходится повторять, потому что в угаре национального самоутверждения многие народы подчас забывают о реальной истории партии, об истории советской государственности. Создаются мифы об «оккупации».

–ë—Ä–æ–Ω–µ–ø–æ–µ–∑–¥ ‚Ññ6

Бронепоезд времен Гражданской войны. Фото РИА Новости

Однако без поддержки бакинского подполья, без поддержки служащих и рабочих, связанных с нефтяными промыслами, задумка Ефремова оказалась бы авантюрой. Многонациональный Баку ждал «третьей силы», национализм быстро бы погубил этот индустриальный центр. В те дни, наверное, даже Баба Алиев и Анастас Микоян не представляли в точности, какое государство они будут строить. Да и для Ефремова революционные идеи оставались ярким плакатом: вряд ли он всерьез разбирался в марксизме, вряд ли вчитывался в ленинские труды. Просто в боевых условиях сомнения недопустимы. Он присягнул Октябрю, проливал за него кровь и заряжал своей верой других.

После Бакинской операции комкора щедро, по-восточному изысканно наградили: тут и золотая сабля, и хрустальная ваза с драгоценными каменьями. Он стал кавалером ордена Красного Знамени РСФСР и аналогичного ордена Азербайджанской ССР за номером 1.

Вскоре после громкой победы Михаил Ефремов окончил Высшие военно-академические курсы. Начинал учебу почти с нуля. Служил. Снова учился, в том числе в Военной академии имени М.В. Фрунзе, в 1935 году получил звание комдива. Он был избран депутатом Верховного Совета первого созыва, назначен командующим военным округом.

На карандаше

И тут грянул гром. Легендарный матрос, а к тому времени арестованный по делу маршала Тухачевского командарм 2-го ранга Павел Дыбенко на допросах дал показания против Ефремова. Комокруга взяли на карандаш. Перво-наперво его срочно вызвали в столицу, поселили под надзором в гостинице «Москва». Ефремова тщательно проверяли: каждый его шаг, каждое слово. Начались допросы, на которых звучали имена Михаила Тухачевского, Иона Якира… Выдержка его не подводила, но, когда стало почти ясно, что из паутины не выбраться, он написал взволнованное письмо наркому обороны:

«Климент Ефремович! Последнее мое слово к Вам. Пусть оно будет и к тов. Сталину. Я перед партией Ленина – Сталина, перед страной, советским правительством совершенно чист. Отдавал жизнь за твердыни Советской власти и в годы Гражданской войны, и в национально-освободительной войне китайского народа против империалистов. И в любое время готов драться с врагами с такою же беззаветной преданностью и храбростью, как и раньше. Если верите мне, то спасите от клеветы врагов народа. Их клевета, возведенная на меня, ни одним фактом не подтвердится. Я для партии большевистской был и остаюсь ее верным сыном. Время и мои дела это подтверждают на любом посту и при любой опасности. В любое боевое пекло можете послать меня – или погибну смертью храбрых, или возвращусь к Вам, и Вы встретите меня с объятиями. Лгать на себя не могу, используя Ваше ко мне отношение и исключительное внимание и заботу. Я за эти дни так исстрадался, что буду рад любому Вашему решению в отношении меня. Я отнюдь не сомневаюсь, что, если бы я был замешан в чем-либо нехорошем, я был бы прощен после того, как чистосердечно принес бы раскаяние мое Вам, но, повторяю, наговаривать на себя просто не могу. Прошу простить меня за принесенную Вам заботу. Мне тяжело невероятно! Всегда Ваш – Ефремов М.»

–ù–∞—Ä–∫–æ–º –ø–∏—â–µ–≤–æ–π –ø—Ä–æ–º—ã—à–ª–µ–Ω–Ω–æ—Å—Ç–∏ –°–°–°–† –ê–Ω–∞—Å—Ç–∞—Å –ú–∏–∫–æ—è–Ω, 1934 –≥–æ

Анастас Микоян (1895–1978)

Обратился Ефремов и к Анастасу Микояну – давнему бакинскому товарищу, который стал одним из наиболее влиятельных политиков в окружении Сталина.

В те годы немало таких отчаянных писем осталось без ответа. А тут Сталин продемонстрировал, что доверяет Ефремову. Вряд ли подействовало заступничество наркома или бакинского боевого товарища, скорее сошлись какие-то линии в планах вождя. Устроили спектакль: это был то ли допрос, то ли дружеская беседа с участием Ворошилова и Микояна. Сталин выслушал все объяснения Ефремова и на этот раз поверил герою Гражданской.

Железный щит Москвы

К началу войны Ефремов был одним из наиболее опытных генералов Красной армии. Окончил две академии. С 1937 по 1940 год поочередно командовал пятью военными округами: Приволжским, Забайкальским, Орловским, Северо-Кавказским, Закавказским.

Первые месяцы – самые трагические и напряженные в Великой Отечественной войне. Во главе 21-й армии Ефремов задерживал продвижение гитлеровцев к Днепру. Огромные потери, сотни тысяч пленных, отступления и паника. Казалось, вот-вот сбудутся надежды завоевателей, и советская империя рассыплется, не выдержит удара.

Красноармейцы не желали считаться с этой логикой. Прежде чем научиться побеждать, они приобрели способность верить в скрытые силы своей страны. Если есть вера, то и в поражениях можно увидеть благой смысл. Подмога пришла в том числе из примеров истории, далекого героического прошлого. Офицеры вспоминали скифскую войну (не раз проверенная на просторах Евразии тактика: заманить врага, а потом уничтожить), вспоминали Александра Невского и Петра Великого, вчитывались в хронику сражений Семилетней войны, когда русские прусских бивали… Старики вспоминали Гражданскую, когда не раз революционный Петроград и красная Москва оказывались на грани падения, но все-таки выстояли. Наконец, находили новый смысл в событиях 1812 года. В библиотеках тогда в десятки раз увеличился спрос на роман Толстого «Война и мир» и все другие книги, связанные с историей той Отечественной войны.

dybenko_i_makhno_vo_vremja_peregovorov

Павел Дыбенко (1889–1938)

Их читал и генерал Ефремов, выкраивал время даже в дни неподъемных перегрузок. В ту роковую пору хотелось почувствовать себя крепким звеном в длинной цепи, проходящей через всю историю страны. Ефремову довелось воевать на тех рубежах, где всегда русские воины защищали Москву от нашествий с запада. На московском направлении он встал во главе 33-й армии, которую быстро превратил в одну из самых боеспособных.

Нужно было обладать стальным характером, чтобы в те месяцы не сомневаться в победе. Сказалось и отношение к солдатскому долгу. За годы службы Ефремов сросся с этим извечным правилом: народ пестует армию, а армия защищает его в грозную пору.

33-я армия (вместе с 43-й генерала Константина Голубева) прикрывала путь к Москве по Варшавскому и Киевскому шоссе. Ефремов держал оборону в тех краях, где бились русские полки с Великой армией Наполеона. Здесь, в районе Апрелевки, всего в 25 километрах от столицы, гитлеровцы предприняли новую решительную попытку прорыва. И – отчаянное наступление захлебнулось, бойцы не пустили врага в Москву. В сражениях 3–5 декабря 1941-го танки 33-й армии разгромили немецкую наступательную группировку.

Началось контрнаступление, фронт откатывался на запад. 33-я армия освободила Наро-Фоминск, Боровск и Верею. После непрерывных боев в декабре и начале января Ефремов нуждался в подкреплении. Но приказ командующего Западным фронтом гласил: наступать на Вязьму.

Маршал Жуков редко признавал собственные просчеты, да и к Ефремову – своему калужскому земляку – относился сурово, без особой симпатии. Тем дороже стоят его слова: «Критически оценивая сейчас эти события 1942 года, считаю, что нами [командованием Западного фронта и Ставкой. – А. З.] в то время была допущена ошибка в оценке обстановки в районе Вязьмы». Подчас эти просчеты объясняют эйфорией после первых побед под Москвой. Гитлеровское командование не собиралось отдавать инициативу, хотя вермахт и встретил гораздо более ожесточенное сопротивление, чем ожидалось. Врагам удалось еще раз усилить давление на московском направлении.

tank_t-34

В районе Юхнова у реки Угры, где генерал Ефремов пытался вырваться из окружения, зимой-весной 1942 года шли ожесточенные бои

В итоге с февраля Ефремову пришлось действовать в окружении противника, в немецком тылу. Израненные, голодные бойцы 33-й армии считали себя «железным щитом Москвы» и не складывали оружия. Весь март к окруженным пытались пробить коридор части 43-й и 50-й армий. Но вплоть до апреля Ефремову не разрешали идти на прорыв: по мнению командования, тактика требовала иного. Возможно, по добротному февральскому снегу удалось бы выйти с меньшими потерями. Но добро на задуманный генералом прорыв через Угру дали лишь в апреле…

Немцы обнаружили группировку 33-й армии и стянули ее плотным кольцом. 9 апреля Ставка прислала за Ефремовым спасительный самолет. Сам Сталин приказал вывезти генерала из окружения. Нетрудно было найти вполне благовидный предлог: ранение, тактическая необходимость, вызов командования… Но Ефремов отказался бросить солдат и ради этого, по существу, пошел на самоуправство. На самолет погрузили знамена 33-й армии. Они не достанутся врагу. Ему предлагали выйти из окружения окольными тропами с небольшой группой, но армию таким образом спасти было невозможно, что для Ефремова означало, говоря по-солдатски, «спасение своей шкуры» и, соответственно, утрату чести. Генерал готовил прорыв всех окруженных сил 33-й армии – рискованный, но не позорный, не деморализующий.

Гитлеровцы выдвинули Ефремову ультиматум со сравнительно почетными условиями сдачи: «Германское руководство и германский солдат питают уважение к мужеству окруженной 33-й Красной армии. <…> Германскому командованию хорошо известно, что в ваших рядах свирепствует тиф, число заболевших уже велико и растет с каждым днем. Кроме того, голод опустошает ваши ряды, раненые не имеют должного ухода. Боевая сила армии слабеет, и полное уничтожение истощенных дивизий – лишь вопрос времени. <…> Командиры! Генерал Ефремов! Подумайте о своем будущем. Никакие усилия не спасут вас от гибели. Германское верховное командование предлагает вам сдаться. Мы устроим вам военный трибунал и гарантируем жизнь всем красноармейцам и командирам. Германские солдаты не убивают пленных».

Вместо ответа Ефремов незамедлительно послал шифрограмму в штаб Западного фронта: «Прошу нанести бомбовый удар по району с врагом: Кр. Татарка, Лосьмино, Кошелево, Стар. Греково, Ежевицы, Ломовка, Мелихово, Бесово». И Жуков бросил авиацию по объектам, которые были указаны. Враг понимал, что генерал и в окружении продолжает действовать, что между ним и командованием фронта есть связь. Армия Ефремова – казалось бы, почти уничтоженная – оставалась боевой силой.

efremov

Тело Михаила Ефремова перед погребением. Немцы хоронили советского генерала с воинскими почестями

Некоторые группы смогли вырваться из окружения. Одной из них командовал полковник Василий Бодров, начальник артиллерии 113-й дивизии ефремовской армии (опытный командир, успевший побывать генералом, потерявший это звание в 1941-м; после этого прорыва он снова в сражениях завоюет генеральские погоны). С ним переправились через реку Угру и с боями вышли к своим 82 человека.

К 17 апреля вокруг Ефремова оставалось менее 2 тыс. солдат. Связь со штабом фронта уже прервалась. Не первую неделю они голодали. Бойцы говорили: «Голод страшнее пули, страшнее смерти». Снабжение удавалось организовывать урывками, кое-как. «Еду нам сбрасывали по воздуху. Брикеты с кашей и концентратами. На войне отступать – не позор. Можно отступить, а потом контратаковать и свое взять. И с лихвой», – вспоминал один из спасшихся офицеров 33-й армии.

После тяжелого ранения в ногу Ефремов с трудом передвигался. В лесном краю возле деревни Горнево он понял, что выйти из окружения у него шансов нет. Уже и патронов было наперечет. Генерал не допускал возможности плена – идти на прорыв самостоятельно не мог. Он попрощался с товарищами и застрелился. Его тело вскоре обнаружили немцы, установили личность покончившего с собой генерала. А ефремовцы пробивались к своим, и некоторые из них примкнули к партизанским отрядам, многие погибли той весной, но были и те, кому удалось остаться в живых. Один из прорвавшихся – связист Владимир Гуд – говорил о командующем: «Генерал Ефремов – отец солдатский. Не оставил бойцов. Он же был ранен не в последние дни. Когда штабная группа была отбита от основных сил, он уже был ранен. Надо было идти любыми силами – на Темкино. Зря Ефремов пошел на восток. Белов пошел на Киров и – вышел! Сталин его потом на армию поставил. И Ефремов бы вверх пошел. Может, фронт бы дали».

Реквием в бронзе

Хоронили генерала с воинскими почестями: гитлеровцы высоко оценили его стойкость. Отбросив «учение о сверхчеловеках», проявили уважение к достойному противнику. Пленные красноармейцы выкопали могилу неподалеку от церкви в селе Слободка. Не забыта красивая легенда о некоем немецком генерале, который в тот день находился в Слободке и сказал своим солдатам: «Вы должны сражаться за Германию так же храбро и мужественно, как этот генерал за свою Родину!» Есть предположение, что это был сам Вальтер Модель, будущий фельдмаршал, свободолюбивый и жесткий полководец. В апреле 1945-го он, как и Ефремов, предпочел плену самоубийство. По другой версии, на похоронах в Слободке присутствовал известный немецкий генерал Артур Шмидт, который 31 января 1943-го (через совсем недолгое время по нашим меркам, но не по фронтовым!) вместе с фельдмаршалом Фридрихом Паулюсом сдался в плен в Сталинграде.

Генерал Василий Бодров в воспоминаниях так подвел итоги трагической операции: «Мы два с половиной месяца ведем бои в окружении. Тылы отрезаны. Несем большие потери, пополнения нет. Испытываем голод. Питание возможно только по воздуху, но время года лишало авиацию посадочных площадок. Боеприпасов нет. Самолеты У-2 не могли обеспечить нас хотя бы минимально. Летали только ночью и доставляли минимальное количество продовольствия и 10–15 снарядов за рейс. У населения этих районов тоже все запасы иссякли. Жертвы были велики, но задача Родины выполнена!»

В марте 1943 года Вязьму освободили от немцев, и сын командарма, капитан Михаил Михайлович Ефремов, первым приехал в Слободку, где, по слухам, находилась могила его отца. Произошло опознание. В том же 1943-м героя торжественно перезахоронили на Екатерининском кладбище Вязьмы…

СРАЗУ ПОСЛЕ ВОЙНЫ В РАЗРУШЕННОЙ ВЯЗЬМЕ
установили памятник Михаилу Ефремову. На постаменте надпись: «Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины»

Здесь неминуемы сравнения с другим советским командармом, попавшим в окружение. Это Андрей Власов. Авантюрист в нем взял верх над генералом. Есть завет Александра Суворова всем полководцам: «Не бросайтесь в вихрь политический, сохраняйте единство мыслей». Власов уничтожил себя, а Ефремов – спас. Потому что честь для мужчины, для офицера дороже жизни. И не зря отдал свою жизнь генерал Ефремов: стойкость обреченного командарма стала одним из факторов перелома – вскоре война покатится в другую сторону.

Еще в 1943-м был объявлен конкурс на лучший проект памятника командующему 33-й армией генералу Михаилу Ефремову. И сразу после войны в разрушенной Вязьме памятник ему установили на центральной площади. Он необычайно капитальный и выразительный: пять фигур, выгодное местоположение. На постаменте надпись: «Вечная слава героям, павшим в боях за свободу и независимость нашей Родины». Не исчезает, передается из поколения в поколение легенда, что материал для отливки памятника собрали на улицах послевоенной Вязьмы – это отстрелянные гильзы.

«Памятник, основной идеей которого является моральная сила людей, не может быть решен однофигурно. Поэтому скульптура останавливается на групповой композиции. Групповое решение еще более усиливает монументальность памятника, ибо группа людей, находясь в пространстве, может своим объемом и массой организовать это пространство!» – писал скульптор Евгений Вучетич, автор бронзового реквиема Ефремову. Бесспорно, точное решение: не одинокая фигура генерала, а образ полководца во главе армии. Окруженной, но несломленной. 38-летний Вучетич тогда превратился в ведущего скульптора страны: за этот памятник он получил Сталинскую премию первой степени.

Самого же генерала Ефремова награда нашла много позже: только в 1996-м ему было присвоено звание Героя России посмертно.

Что ж, он, как никто другой, достоин этого звания. Генерал был верен Отечеству, России и солдатскому долгу до конца, став примером для всей армии.

Автор: Арсений Замостьянов

«Бросайте бандитское ремесло!»

мая 22, 2015

Предлагаемая подборка документов из Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ) посвящена движению украинских националистов в годы Великой Отечественной войны

–ú–∞—Ä—à –Ω–∞—Ü–∏–æ–Ω–∞–ª–∏—Å—Ç–æ–≤ –≤ —á–µ—Å—Ç—å –≥–æ–¥–æ–≤—â–∏–Ω—ã –£–ü–ê –ø—Ä–æ—à–µ–ª –≤ –ö–∏–µ–≤–

Современные украинские националисты считают себя наследниками Украинской повстанческой армии. Фото Владимира Синдеева / ТАСС

Публикуемые документы состоят из двух блоков. Первый – это отчеты советских партизанских отрядов о деятельности украинских националистов на Волыни в 1943 году. Второй – обращения местных советских органов власти к украинским повстанцам с призывом сложить оружие и вернуться к мирной жизни, написанные на украинском языке. Они датированы 1944 годом. Отчеты партизанских отрядов извлечены из описи 1 фонда 69, архива Центрального штаба партизанского движения при Ставке Верховного главнокомандования; обращения органов власти к повстанцам – из описи 125 фонда 17, где хранятся документы Управления пропаганды и агитации Центрального комитета ВКП(б).

Все документы, за исключением обращения «К участникам так называемых «УПА» и «УНРА»», где сокращения сделаны во избежание повторов текстов других представленных в подборке документов, публикуются без купюр. Явные ошибки и опечатки исправлены, стилистические особенности сохранены, выделение шрифтов и подчеркивание соответствуют текстам. Перевод с украинского языка выполнен автором публикации.

ОТЧЕТЫ СОВЕТСКИХ ПАРТИЗАНСКИХ ОТРЯДОВ О ДЕЯТЕЛЬНОСТИ УКРАИНСКИХ НАЦИОНАЛИСТОВ

1
Документы предоставлены РГАСПИ

1. Об украинских националистах.

Значительно хуже ведет себя население западных областей Украины – Ровенской, Тарнопольской1 областей. В большинстве своем население этих областей заражено националистическими идеями. В этих областях население находится под влиянием украинских националистов, которые имеют крупные, хорошо организованные отряды, препятствующие развитию партизанского движения. Мелкие группы партизан националисты просто уничтожают. Вступающим в эти области партизанским отрядам создаются невыносимые условия, устраиваются засады, постоянные нападения на отряды крупными силами.

Население – старики, женщины, подростки – в большинстве своем негативно относятся к партизанам, являются доносчиками националистических отрядов.

Молдавское соединение [партизанских отрядов] неоднократно подвергалось нападениям со стороны националистов и вынуждено было вести бои и уходить из районов Западной Украины.

Украинские националисты имеют несколько течений: бендеровцы2, Бульбовцы3, Мельниковцы4, но суть всех этих течений состоит в том, что они в своих программах придерживаются одного взгляда – добиться независимости Украины.

В последнее время в националистической печати и в устной пропаганде ставится вопрос об изжитии разногласий у националистических группировок и [необходимости] независимо от политических платформ объединиться для общей борьбы против немцев, а равно и против Советской власти за единую независимую Украину.

В статье «За единый революционный фронт»5 некий Тарас БУЛЬБА-БОРОВЕЦ6 – атаман националистической банды, от 1-го августа 1943 г. опубликованной в газете «Оборона Украины», пишет: «Не время сейчас заниматься политическими раздорами. Для мобилизации всех сил народа мы должны ликвидировать существующие политические группировки и помочь один другому. Это нам поможет в борьбе с внешними врагами. Мы должны организовать одну всенародную армию, иметь одно командование, один всеобщий штаб, укомплектованный из представителей действующих революционных ячеек, которые должны войти на паритетных началах в этот штаб. Когда оккупанты уничтожают украинский народ, кладут его в одну могилу – украинских коммунистов, комсомольцев, петлюровцев, членов СВУ7, членов СУМ8, националистов, руководимых Степаном Бендерой9, полковником Мельниковым10, социал-демократов, то почему же украинцы общими усилиями не могут всех ненавистных оккупантов загнать в такую же могилу». В этой же статье БУЛЬБА пишет: «Если эту войну выиграет Германия – на Украине будет господствовать бешеное гестапо, а украинцы будут миллионами умирать от голода, на каторгах и виселицах. Если же войну выиграет СССР или какая-нибудь новая Россия – на Украине опять будут господствовать московские опричники и чекисты. Поэтому перед нами только одна дорога – дорога борьбы за наше государство. Эту борьбу мы выиграем тогда, когда мобилизуем весь украинский народ под знамя объединения и вооруженной борьбы».

Эти бредовые идеи широко распространяются квалифицированными пропагандистами и продолжают удерживать в своем плену еще значительную часть населения.

20-го июля 1943 года атаман националистов Тарас БУЛЬБА-БОРОВЕЦ издал приказ за № 80: «В связи с тем, что в рядах Украинской повстанческой армии объединяются до сих пор отдельно действующие партизанские отряды и отделы во всех областях Украины и партизанская борьба переходит во всенародную революционную борьбу всего украинского народа против грабителей, – главное командование Украинской повстанческой армии постановляет переименовать Украинскую повстанческую армию в Украинскую народную революционную армию». Создав свою, как они называют, «революционную» армию, националисты мобилизуют в нее все взрослое мужское население, годное носить оружие. Для обучения комсостава этой армии они создали ряд школ, в том числе Почаевскую школу в лесу около Почаевского монастыря. Националисты пытаются перенести свою деятельность в восточные области, усиленно ведут пропаганду и в ряде мест создают подпольные вооруженные кулацкие ячейки.

В направлении Киева за последнее время прошли крупные, хорошо вооруженные националистические отряды, численностью 200–250 человек. В том числе прошли отряды под командованием националистических руководителей Городиенко, Верещаг, Лев, Лис. По показаниям пленных националистов, они ставят своей задачей захватить до прихода Красной Армии Киев и не пустить Красную Армию за Днепр.

Под влиянием агитации партизан и их действий значительная часть населения Западной Украины начинает убеждаться в бесплодности и вредности своей борьбы против Советской власти. Свидетельством этому служат случаи начавшегося перехода некоторых националистов на сторону партизан и отказа части молодежи Западной Украины идти в националистическую армию.

Наряду с тем, что соединения Молдавских партизанских отрядов проделали большую организационную и боевую работу, они все еще не выполнили основную задачу – медленно продвигаются на территорию Молдавии для развития там партизанского движения. Кроме этого, в организации партизанских отрядов и их деятельности имелся ряд существенных недостатков.

Основные из них следующие11:

Верно: Зам. Начальника Разведотдела – Подполковник (Емлютин)
[Не ранее августа 1943 г.]
РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1033. Л. 1–1 об.

3

Лидер украинских националистов Степан Бандера (1909–1959)

2. СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО.
НАЧАЛЬНИКУ ЦЕНТРАЛЬНОГО ШТАБА
ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ.
ГЕНЕРАЛ-ЛЕЙТЕНАНТУ тов. ПОНОМАРЕНКО.
СПЕЦСООБЩЕНИЕ

О деятельности украинских националистов.

Поступившие к нам, в последнее время, данные партизанской разведки свидетельствуют о том, что украинские националисты, достигнув соглашения с германскими руководящими кругами, всецело перешли к борьбе против партизан и Красной Армии, действуя по заданиям немцев.

В гор. Сарны 5 и 6 августа с/г. состоялось совместное совещание представителей германских властей и украинских националистов по вопросам совместных действий против партизан.

На этом совещании националисты приняли на себя такие обязательства:

1. Охранять железные дороги от нападений партизан.
2. Возобновить борьбу с партизанскими отрядами.
3. Поддерживать и выполнять все мероприятия немцев.

В свою очередь националисты выставили такие требования:

1. Освобождение Бандеры12.
2. Вооружение националистов и впредь оказание им помощи вооружением и боеприпасами.
3. Гарантирование «Соборной Украины»13.

В середине августа делегация украинских националистов выезжала для переговоров в Берлин с германскими деятелями. В результате переговоров было достигнуто соглашение по всем вопросам.
Германские власти обещали после окончания войны гарантировать «самостоятельность» Украины.

В связи с этим соглашением командир Украинской повстанческой армии /УПА/ Тарас Боровец совершенно прекратил борьбу с немцами и усилил активные действия против партизан, издав по этому поводу специальный приказ.

В последнее время участились нападения «бульбовцев» на наши партизанские отряды, действующие в Ровенской области. Причем командованию партизанских отрядов «бульбовцы» предлагают заранее ультиматум о сдаче оружия. Все нападения националистов остаются для них безрезультатными, и, наоборот, партизаны наносят им сильные удары.
В лесах Ровенской, Станиславской14 и Львовской областей насчитывается до 15.000 вооруженных украинских националистов.

Руководство «УПА» проводит на территории Западной Украины мобилизацию украинцев в состав Украинской повстанческой армии.

Характерно, что националисты расставляют свои кадры на основных должностях на железнодорожном транспорте: машинистов, кондукторов, охранников. Усиливают они также свое влияние в городах Западной Украины.

В наших разведывательных сводках № 79 от 16.9.43 г. и № 82 от 22.9.43 г. мы сообщали о движении из Западной Украины в район Киева вооруженных групп украинских националистов.

По данным на 28.9.43 г., штаб украинских националистов из района Колки15 направил 21 сентября в район Белой Церкви и Голосиевского16 леса под Киевом группу националистов в 300 человек, под командованием Железняка.
Группа эта вооружена 3-мя станковыми пулеметами «Максим», одним противотанковым ружьем, большим количеством советских и немецких автоматов и винтовок.

Перед этой группой поставлена задача: в связи с приближением линии фронта уйти в подполье, затем активизироваться и, оставшись в тылу Красной Армии, парализовать работу коммуникаций, взрывать мосты, пускать под откос эшелоны.

И.О. НАЧАЛЬНИКА УКРАИНСКОГО ШТАБА ПАРТИЗАНСКОГО ДВИЖЕНИЯ
ПОЛКОВНИК – / В. СОКОЛОВ/
30.9.1943 г.
РГАСПИ. Ф. 69. Оп. 1. Д. 1033. Л. 2–3

2

ОБРАЩЕНИЯ МЕСТНЫХ СОВЕТСКИХ ОРГАНОВ ВЛАСТИ К УКРАИНСКИМ ПОВСТАНЦАМ

1.

Матери, родители, жены, дети тех, кто пребывает в оуновских бандах.

Искренне советуем вам: всеми силами влиять на своих родных, пребывающих в оуновских бандах, – чтобы они немедленно и решительно порвали с бандитскими сворами и вернулись домой, к вам, стали честно трудиться. Советское Правительство простит им их тяжелую вину перед народом, Родиной.

Если они этого не сделают и будут продолжать дальше свое черное дело продажных бандитов – их ожидает смерть, а вас – человеческое презрение.

Не приводите себя к позору! Помогите своим родным стать честными людьми. Вы можете и должны это сделать.

[1944 г.]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 183

2.

Тот, кто будет вместе с гитлеровцами-оуновцами бороться против Советского Союза, против украинского народа, против органов его власти, – испытает суровый народный суд. Этого суда он не избежит, от этого суда он не спрячется. Красная Армия, разгромившая колоссальную, хорошо вооруженную немецкую армию, легко уничтожит мизерные рассеянные и плохо вооруженные банды немецко-украинских националистов. Не спрячутся эти банды ни в степях, ни в лесах – наши партизаны хорошо знают все тайные тропинки лесов, болот и топей. Весь украинский народ вместе с Красной Армией везде найдет и уничтожит своих врагов.

[1944 г.]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 184

4

Тарас Боровец (1908–1981), именовавший себя атаманом Тарасом Бульбойи Коллаборационист Роман Шухевич (1907–1950) – ныне герой Украины

3.

Бросайте оуновские банды!

Рвите все связи с немецко-украинскими националистами. Уничтожайте мерзких немецких продажных шкур, провокаторов и обманщиков – оуновских верховодов! Они тянули вас на предательство украинского народа, на позор и смерть, пускай же они отплатят вам своей смертью! Отомстите гитлеровцам и их прислужникам-оуновцам за горе, кровь и страдание украинского народа! Переходите на сторону честных и самоотверженных борцов за Советский Союз, за свободу, честь и счастье нашей матери – Советской Украины, на сторону советских партизан! Вместе со всем украинским народом, вместе со всеми советскими народами, вместе с родной Красной Армией завоевывайте окончательную победу над вашими
смертельными врагами – гитлеровцами.

[1944 г.]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 185

4.

Именем Правительства Украинской Советской Социалистической Республики мы гарантируем всем участникам так называемых «УПА» и «УНРА», которые перейдут на сторону Советской власти, которые честно полностью порвут все связи с гитлеровцами-оуновцами, которые искренне и полностью отрекутся от любой борьбы и враждебных выступлений против Красной Армии и Советской власти, – полное прощение их тяжелой ошибки, их прошлых грехов против Родины.

Бросайте бандитское ремесло, возвращайтесь к честному труду.

[1944 г.]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 186

5.

Участникам так называемых «УПА» и «УНРА»!

Ваши предводители – немецко-украинские националисты – ведут вас дорогой предательства, позора и погибели. Они погибнут вместе со своим хозяином – Гитлером. Они хотят, чтобы погибли вместе с ними и вы. Они хотят, чтобы еще больше лилось крови украинского народа.

Правительство Советской Украины не хочет напрасного пролития ни капли народной крови. Поэтому советское правительство открывает дорогу к жизни, мирному труду и счастливому будущему перед всеми участниками «УПА» и «УНРА», которые порвут все связи с врагами народа – гитлеровцами и оуновцами, которые искренне и глубоко почувствуют свою тяжелую ошибку в том, что стали в ряды этой «УПА» или «УНРА».

Бросайте свою бандитскую берлогу, возвращайтесь к мирному труду.

[1944 г.]

РГАСПИ Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 187

6.

К участникам так называемых «УПА» и «УНРА»

12 февраля 1944 г. Советское Правительство Украины обратилось к участникам так называемых «УПА» и «УНРА», – ко всем, кто ошибочно попал или обманом и шантажом был затянут в эти банды, с обращением.
[…]

После того как было выпущено обращение правительства, среди вас нашлось немало тех, кто понял свои ошибки и грехи перед родным народом. Они оставили бандитское ремесло. Советская власть простила им.
Теперь они вместе со своими семьями честно трудятся в своих хозяйствах и этим помогают украинскому народу добить немцев-захватчиков.

Часть из них стала в ряды Красной Армии и очищает Украину от фашистской погани. Отчизна будет благодарна им.
Гибнут враги-супостаты. Красные воины – героические сыны всех народов СССР – разбили гитлеровские орды и прогнали их вплоть до границ Германии.

Бесповоротно проиграла Германия войну. Гитлеровский зверь скоро будет уничтожен в его берлоге.

Освобожденный украинский народ славит Красную Армию и всеми силами помогает ей.

А что делаете вы? С кем и за что вы боретесь?

Сидя в лесах, вы продолжаете слушать своих верховодов-оуновцев. Убиваете и грабите честных крестьян-тружеников, беззащитных женщин, детей, стариков, терроризируете мирное население, прислуживаете кровавому Гитлеру.

Вот некоторые факты, раскрывающие ваше позорное лицо, факты ваших страшных преступлений перед народом, перед Украиной:

19 августа вы сожгли село Кинчаки Октябрьского района, в том же районе в селе Делева взорвали клуб;

в Кутах вы зверски зарезали гражданина Дробета, его жену и шестимесячного младенца, там же вырезали еще три семьи;
в селе Старые Куты вы убили жену врача-украинца Сиверскую;

в селе Грабовцы Богородчанского района вы уничтожили семью гражданина Жатушника, его жену и двух детей;

в селе Ланы Октябрьского района вы недавно убили крестьянина Бабия Михаила, в селе Глибцы Большовцовского района убили крестьянина Скотаря Степана и его жену Явдоху, когда они убирали хлеб на своем поле.

Подумайте: зачем проливаете братскую кровь? В угоду кому убиваете невинных людей? В угоду кому уничтожаете отважных борцов за счастье и судьбу народа?

Вас ненавидит и проклинает украинский народ! Кровь невиновных жертв клеймит вас!

Остановитесь! Против кого вы выступаете? Вас же жалкая кучка бандитов. С кем собираетесь воевать? С Красной Армией?
[…]

Исполняя волю многомиллионного советского народа – она сотрет вас в прах, если вы сами не сложите оружия.
[…]

Поймите и запомните: кто не бросит бандитского ремесла – будет уничтожен, как бешеная собака, и народ навсегда проклянет их имена.

СТАНИСЛАВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ КОМИТЕТ КП(Б)У

СТАНИСЛАВСКИЙ ОБЛАСТНОЙ СОВЕТ ТРУДЯЩИХСЯ ДЕПУТАТОВ

[Не ранее июля 1944 г.]

РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 336. Л. 188

–®–µ—Å—Ç–≤–∏–µ –±–∞–Ω–¥–µ—Ä–æ–≤—Ü–µ–≤ –≤–æ –õ—å–≤–æ–≤–µ, 1998 –≥–æ–¥

Шествия идейных последователей Бандеры и Шухевича сегодня не редкость на Украине. Фото Г.Некрасов / ТАСС

ПРИМЕЧАНИЯ

1 Современная Тернопольская область.

2 Так в тексте. Правильно: бандеровцы, сторонники Организации украинских националистов (бандеровцев), сокращенно ОУН-Б, лидером которой являлся Степан Бандера.

3 Отряды, подконтрольные Тарасу Бульбе-Боровцу. К августу 1943 г. штаб бульбовцев был разбит, большая часть оставшихся отрядов бульбовцев вошла в Украинскую повстанческую армию (бандеровцев), сокращенно УПА (бандеровцев). В советских документах того периода бульбовцами часто называли все украинские националистические партизанские формирования.

4 Сторонники Организации украинских националистов (мельниковцев), сокращенно ОУН-М, лидером которой являлся Андрей Мельник.

5 Текст статьи см.: Тарас Бульба-Боровець. Документи. Статтi. Листи. Киïв, 2011. С. 487–489.

6 Тарас Бульба-Боровец (1908–1981) – лидер националистического формирования бульбовцев. В 1942–1943 гг. возглавлял Украинскую повстанческую армию (бульбовцев). После создания в 1943 г. Украинской повстанческой армии (бандеровцев) во избежание путаницы переименовал подконтрольные ему отряды в Украинскую национальную революционную армию (УНРА).

7 Союз освобождения Украины (Спiлка визволення України) – мифическая украинская националистическая подпольная организация, «разоблаченная» советскими органами безопасности. В 1930 г. состоялся судебный процесс по делу СВУ. Тогда были арестованы многие видные представители украинской интеллигенции. В современной историографии общепризнанным является мнение, что СВУ как реальной организации, стремившейся к уничтожению действовавшего в СССР политического строя, не существовало.

8 Союз украинской молодежи. На процессе по делу СВУ СУМ рассматривался как его молодежное крыло.

9 Так в тексте. Правильно: Степан Бандера (1909–1959) – лидер ОУН-Б.

10 Так в тексте. Правильно: Андрей Мельник (1890–1964) – лидер ОУН-М.

11 Так в тексте.

12 С 1941 г. Степан Бандера находился в Германии под домашним арестом, впоследствии в концентрационном лагере Заксенхаузен. Был освобожден в 1944 г.

13 То есть независимой Украины на всех ее этнографических территориях.

14 Современная Ивано-Франковская область.

15 В Колках находился центр так называемой Колковской повстанческой республики, которая существовала с июня 1943 г. по октябрь 1943 г. и была разбита в ходе операции немцев.

16 Так в тексте. Имеется в виду Голосеевский лес.

Публикацию подготовил главный специалист РГАСПИ Алексей Баканов

На переднем крае

мая 22, 2015

Музей «Сталинградская битва» необычный. В городе, на улицах которого разворачивалось главное сражение Второй мировой, музейные залы и монументы соседствуют с живой памятью о войне. Она – в камнях, в руинах, в выжженной земле…

273916-alexfas01

Есть исполненная величия традиция. Туристы, путешествующие по Волге, прибывают в этот город с цветами. Красные гвоздики бросают в воду у пирса. Здесь при переправе сражались и погибали моряки, бойцы-красноармейцы. Откуда только не приезжают сегодня в Волгоград, чтобы поклониться их памяти. Многие вспоминают своего деда или отца… Город, ставший для гитлеровцев неприступной крепостью, приглашает нас в музей.

Город нашей памяти

Это не просто хранилище с привычными экспонатами под стеклом. Память о войне растворена здесь во всем. Она – в камнях, в руинах, в выжженной земле. И в красном кирпиче мельницы Гергардта – разрушенной, но сохраненной на века как напоминание о войне, всегда бессмысленной, жестокой. Через дорогу – знаменитый Дом Павлова, символ стойкости и мужества Сталинграда. С другой стороны – набережная и крутой спуск к Волге. В дни крупнейшей в истории человечества битвы все тут было охвачено огнем.

В Государственном историко-мемориальном музее-заповеднике «Сталинградская битва» можно точно представить картину и почувствовать атмосферу тех дней. Здесь никогда не забывали героических защитников Сталинграда. По большому счету, музей возник не по директивам сверху. Когда город начали по сути отстраивать заново, свидетельства боев стали реликвиями. Люди относились к памяти о подвиге Сталинграда как к святыне, а к восстановлению города – как к святой обязанности.

Не забыть, как открывали монумент на Мамаевом кургане. Тогда в Волгограде собрались руководители государства, полководцы. Самое сильное впечатление произвели три слова, с которых начал свою речь маршал Василий Чуйков: «Братцы мои, сталинградцы…» Это прозвучало так, что у тысяч людей перехватило дыхание и блеснули слезы. Чуйков командовал 62-й армией, которая шесть месяцев сражалась на разбитых улицах Сталинграда. На Мамаевом кургане находился командный пункт Чуйкова. И сейчас там по-прежнему, как писал Василий Иванович в своем завещании, «слышится рев волжских вод, залпы орудий и боль сталинградских руин, там захоронены тысячи бойцов, которыми я командовал».

Цветущий до войны город был почти полностью разрушен. Мало кто знает, что в 1943 году на Тегеранской конференции Уинстон Черчилль предложил сохранить эти руины, чтобы грядущие поколения могли увидеть величие победы на Волге. С ним согласился Франклин Рузвельт. Но Иосиф Сталин сразу отклонил это предложение: город-герой должен был восстать из пепла, как феникс. И сейчас лишь несколько фрагментов военного Сталинграда остались нетронутыми. Чтобы живые помнили.

Первые экспонаты для музея начали собирать по приказу городского комитета обороны… в пылающем Сталинграде, под жестокими бомбежками в 1942 году. Рискуя жизнью, их вывозили в Заволжье. Только представьте, как надо верить в победу, чтобы думать о будущем музее, когда враг здесь, на берегу Волги!

Сегодня в музее более 150 тыс. единиц хранения, но эта цифра постоянно растет, так как не прекращается научно-исследовательская работа, появляются новые свидетельства переломившей ход войны битвы.

8 мая 1965 года Сталинграду, уже переименованному в Волгоград, было присвоено звание города-героя наряду с еще пятью городами и крепостью Брест. Среди экспонатов музея – полученные Волгоградом в тот день орден Ленина и медаль «Золотая Звезда».

Digital StillCamera

Музей-панорама «Сталинградская битва»

«Но помнит мир спасенный…»

Это сейчас на Западе переписывают историю, а в те годы все мировые лидеры называли победу на Волге величайшим событием, повлиявшим на судьбы человечества, изменившим ход войны.

Вот наградной меч, выкованный по заказу Его Величества короля Великобритании Георга VI. Как известно, в 1943 году главы антигитлеровской коалиции впервые лично встретились на конференции в Тегеране. Там же произошло одно знаменательное событие, напрямую не связанное с переговорами.

29 ноября в советское посольство в Иране приехали лидеры «большой тройки». Сталин был в парадном светло-сером маршальском мундире, Черчилль – в форме высшего офицера королевских ВВС, Рузвельт – в строгом штатском костюме. Прозвучали гимны Великобритании и Советского Союза, и в зал вошли два английских офицера. В руках одного из них был длинный ящик. Когда британский премьер достал из этого ящика большой стальной меч, богато инкрустированный драгоценными камнями, все замерли в восхищении. Меч являл собой подлинное произведение искусства. Эфес выполнен из платины, рукоять – из золотой канители с горным хрусталем. Ножны украшены золотом и красными эмалевыми звездами. А рядом – герб королевской фамилии. Надпись на клинке: «Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого восхищения британского народа». Какие еще нужны доказательства, что мир оценил подвиг защитников Сталинграда?

Joseph Stalin, Winston Churchill

Сталин целует меч, дарованный Сталинграду королем Великобритании Георгом VI. Советское посольство в Тегеране. 1943 год. Фото AP Photo / ТАСС

Когда Черчилль вручал ценный подарок Сталину, произошел небольшой казус: советский маршал на какое-то мгновение не удержал меч в руке, но сумел подхватить. А вот на кадрах кинохроники этого эпизода нет. Неловкость вырезали при монтаже. На это обратили внимание сотрудников музея операторы Би-би-си, спустя много лет снимавшие в Волгограде фильм о Сталинградской битве. Если приглядеться, действительно можно заметить практически невидимый легкий разрыв пленки. Это склейка. Человеческие слабости не в чести у вождей. Поэтому советские люди увидели лишь тот момент, когда Сталин держит увесистый подарок вполне уверенно. Приняв меч, он поцеловал его, затем показал Рузвельту.

Сталинграду почетный дар передали не сразу. Это случилось почти через два месяца, накануне первой годовщины победы на Волге. В Кремле на церемонии вручения наград маршал Семен Буденный преподнес знаменитый меч председателю Сталинградского горисполкома Дмитрию Пигалеву.

standard sword 2

Надпись на его клинке на русском и английском языках – «Гражданам Сталинграда, крепким как сталь, от короля Георга VI в знак глубокого восхищения британского народа»

Подарочный фонд музея насчитывает около 7 тыс. предметов из 65 стран Европы, Америки, Азии, Африки. Тут и произведения искусства, и грамоты и послания видных государственных и общественных деятелей, и книги и альбомы с автографами известных людей…

Здесь хранится и грамота президента США Франклина Рузвельта, датированная 17 мая 1944 года. Она – знак благодарности американского народа советским солдатам, в ней слова восхищения их храбростью, силой и любовью к Родине. «Их славная победа, – указано в грамоте, – остановила волну нашествия и стала поворотным пунктом войны союзных наций против сил агрессии».

А в конце 1940-х император Эфиопии Хайле Селассие I во время визита в СССР подарил городу серебряный с позолотой щит ручной работы и слоновые бивни в серебряной оправе. И в Эфиопии знают и чтут подвиг Сталинграда… Вовсе не удивительно, что немало стихов посвятил победе на Волге чилиец Пабло Неруда: «Они топтали Прагу сапогами и шли по воплям и слезам парадом – но втоптаны теперь навеки сами в сугробы, в чернозем под Сталинградом». И с другого материка было видно, как горит Волга.

Паникаха

В Волгограде много памятников. Самый известный – «Родина-мать зовет!». Он возвышается над городом, над братской могилой героев. На весь мир известен и боец с ППШ и гранатой в руках. Эта скульптура называется «Стоять насмерть!». Скульптор Евгений Вучетич создал символ воинской доблести. Солдат встал на пути врага – и врос в землю. А лицо у него – как у воевавшего здесь маршала Василия Чуйкова в молодости…

История одной картины

Сотрудники музея до сих пор находят послания из героического прошлого. Порой очень личные. Но именно такие свидетельства помогают понять всю жестокость и абсурдность войны.

Январь 1943 года. Художник Павел Кирпичев был командирован в Сталинград, в 66-ю армию, которой командовал генерал-лейтенант Алексей Жадов. Художники – народ увлекающийся. В первые же дни командировки, сам не зная как, Кирпичев оказался в буквальном смысле на передовой. Видно, политотделовцы не доглядели. Вокруг шел бой, а он увлеченно делал наброски в своем альбоме. Уговорил молодого солдата, которого прислали за ним, чтобы вывести с опасного участка, задержаться еще на несколько минут – уж очень хотелось закончить работу. Он рисовал подбитый танк. Вдруг из-под танка вылез немец и, что-то крича, помчался к ним. Солдат, получивший приказ вывести художника из-под пуль, поступил так, как и должен был поступить: выстрелил во врага.

95c9f08394f08fee41cf477ce79

Боевые награды и личные вещи героев Сталинграда

Лицо погибшего немца все снилось художнику, и через несколько дней он решил вернуться к месту боя. Фашистов уже отогнали дальше. Тело убитого лежало все там же. Кирпичев вынул из нагрудного кармана немца документы, взял их с собой. А много лет спустя, когда художника навестила сотрудница музея Светлана Аргасцева, он рассказал ей эту историю, показал картину, написанную по сталинградским зарисовкам, и согласился передать в музей документы того солдата, но с одним условием – найти родных погибшего.

Известно было лишь его имя и то, что он родом из Трира. В музее приступили к поиску. Полетели письма, запросы. Из Трира сообщили, что с 1946 года у особняка, где проживала семья погибшего, другие хозяева, о прежних те ничего не знают. Тогда эту историю стали рассказывать всем немецким туристам, посещавшим музей. Однажды среди них оказалась журналистка Берлинского радио, которая тщательно записала все обстоятельства и пообещала подготовить специальную передачу. Слово свое она сдержала. Наконец в музей пришло письмо от Йозефа Штрауса – племянника Йозефа из январского Сталинграда. Выяснилось, что тот самый немецкий солдат был единственным мальчиком в многодетной семье; после войны его сестры вышли замуж, а своих сыновей назвали Йозефами в честь брата… Художник Павел Кирпичев не дожил до завершения поисков всего месяц. Но, как он и просил, документы погибшего в Сталинграде немецкого солдата спустя годы передали его родным.

9493d930ff293e8f20b00c050f6

Здесь можно узнать все о великой битве

Звезда для героя

Архивы музея хранят свидетельства не только героизма и беспримерного мужества советского народа, но и откровенной несправедливости, а порой и просто глупости некоторых особо ретивых армейских должностных лиц.

Снова январь 1943 года. До победы на Волге оставалось совсем немного. Фашисты ожесточенно сопротивлялись. Экипажу танка КВ лейтенанта Алексея Наумова поставили задачу овладеть высотой Безымянная и хутором Новая Надежда.

Их было пятеро. Командир экипажа Алексей Наумов, старшина Павел Смирнов и три сержанта – Николай Вялых, Петр Норицын, Феодосий Ганус. Танкисты выполнили приказ, но их машина была подбита. Немцы предложили им сдаться. Экипаж отказался и продолжил бой. Когда у танкистов вышли все боеприпасы, фашисты облили танк горючим и подожгли. Все пятеро погибли, сгорели заживо, предпочтя смерть плену. Однополчане похоронили их в братской могиле близ хутора. Там же покоится и заместитель командира батальона Михаил Фирсов.

Это была героическая часть этой истории. А теперь о глупости. Или о подлости – судите сами.

1

Пленение генерал-фельдмаршала Паулюса. Сталинград. 1943 год

9 мая 1943 года танкистов представили к званиям Героев Советского Союза. Подвиг, который они совершили, стоил того. Вот только в списке на представление не было одной фамилии. Кто-то в штабе решил, что Герой Советского Союза не может быть с немецкой фамилией Ганус. Он – поволжский немец. Свой, но ведь немец…

То есть погибнуть за Родину, которая, кстати, была у него одна, Феодосий Ганус мог, а получить звание Героя этой Родины, даже посмертно, нет. Годы спустя доблестному экипажу поставили памятник близ хутора, отбитого у фашистов. Благодарные потомки должны чтить память своих героев. Но и глупость с подлостью живучи оказались. Приехавшие на открытие памятника однополчане и родственники танкистов вновь не обнаружили в этом списке Феодосия Гануса. На запросы сына, однополчан и журналистов районная администрация дала странный ответ, что, мол, «фамилия не вписана из-за отсутствия денег»…

4b4354b47f00ae82c13c6fb4307

В 1996 году журналисты и ветераны Липецка, родного города сержанта Гануса, написали о вопиющем равнодушии президенту Борису Ельцину. Через несколько месяцев указом президента Феодосию Ганусу было присвоено звание Героя России. Но в этом случае родственникам не вручается «Золотая Звезда». Тогда по инициативе ветеранов Новолипецкого металлургического комбината, на котором до войны работал танкист, была изготовлена точная копия медали. Земляки постарались и даже золото подобрали такое же.

Теперь эта медаль и наградная книжка хранятся в музее в Волгограде. В зале № 6, рядом с рассказом о подвиге героев. И на памятнике у хутора появилась фамилия Феодосия Гануса. Так что экипаж машины боевой опять в полном составе.

d05693ce5c71950e0ce7486addc

Безмолвный свидетель

Музейный экспонат за номером один – пулемет Павла Демченко. Он выглядит как израненный боец. Прошитый пулями, вспоротый осколком снаряда кожух, всюду пробоины, вмятины. Пулемет буквально истерзан. Вот его история. 18 сентября две группы бойцов получили задание выбить гитлеровцев из двух очень похожих и очень важных для всех зданий. К тому времени битва за Сталинград достигла наивысшего напряжения. Каждый дом, каждая улица становились боевым рубежом. Едва переправившись через Волгу, 42-й стрелковый полк 13-й гвардейской стрелковой дивизии закрепился в центре города, оборудовав командный пункт на бывшей паровой мельнице. А эти два дома позволяли контролировать всю площадь и прилегающие к ней строения.

Одной группой командовал сержант Яков Павлов, второй – лейтенант Николай Заболотный. Сегодня весь мир знает о Доме Павлова, а кто слышал о доме Заболотного? Между тем молодой лейтенант со своим отрядом не менее самоотверженно защищал город. Дом, который они отбили у немцев, вклинивался в передовую линию фашистов. Здесь враги пытались прорваться к Волге. Но Заболотный с горсткой бойцов спутал их планы, превратив все большое пространство, простреливаемое из дома, в зону смерти для гитлеровцев. Конечно, немцы бросились отбивать дом. Они решили, что задача не самая сложная. На штурм поднимали небольшие подразделения по несколько раз в день. Однако все атаки были отражены. Тогда противник усилил натиск, но и это не помогло.

По воспоминаниям однополчанина героев Терентия Гридина, Заболотный грамотно организовал систему огня, проинструктировав каждого солдата, как лучше использовать окна, лестницу, подвал, как беречь каждый патрон, ведь подкреплению было очень сложно прорваться.

09e7672e57e6f666fb55e5dcf56

Пытаясь сломить сопротивление, гитлеровцы пустили танки – под их прикрытием к дому рвалась немецкая пехота. В одной из таких яростных атак лейтенант Заболотный погиб. Немцы расстреливали дом из артиллерии прямой наводкой. Остались лишь стены. Но бойцы Заболотного и после его смерти продолжали удерживать боевой рубеж. До последнего сражался пулеметчик Павел Демченко. Дом Заболотного частично прикрывал дом Павлова, приняв на себя самый сильный удар. Когда подойдете в музее к пулемету Демченко, вспомните этих людей, героев обороны Сталинграда.

Еще один экспонат и еще одна история. Речь идет о пленении 31 января 1943 года командующего 6-й армией вермахта генерал-фельдмаршала Фридриха Паулюса. Это звание, как известно, он получил накануне плена. Участники события рассказывали, что командарма и его генералов долго не выводили из подвала универмага, где в последние дни битвы находился немецкий штаб. Оказалось, около двух часов ждали прибытия… фотокорреспондента армейской газеты «За Родину!» Георгия Липскерова. Ведь нельзя же было не запечатлеть для истории пленение командующего крупнейшей за всю историю войн окруженной и уничтоженной вражеской группировки. Радиорепортаж из бункера Паулюса вел Вадим Синявский – всеми любимый футбольный комментатор. Вся страна прислушивалась к голосам из Сталинграда.

Липскеров отснял несколько кадров и помчался в редакцию. А там выяснилось, что он прихватил с собой из кабинета Паулюса его личную фляжку. Как сувенир… Пока он проявлял фотографии и рассказывал о том, что видел, редакционный художник Юрий Ворогушин нарисовал на фляжке сценки исторической фотосъемки пленения Паулюса. Сейчас эта фляжка хранится в музее как дар Георгия Липскерова.

welcomevolgogradcom

Мельница Гергардта – разрушенная, но сохраненная на века как память о войне

Застывшее мгновение битвы

Панорама «Разгром немецко-фашистских войск под Сталинградом» – это крупнейшая картина в России (2 тыс. кв. м живописной поверхности и 1 тыс. кв. м пластического рельефа). Экспозицию дополняют также полководческая галерея и четыре диорамы.

Панорама – не только памятник событиям Сталинградской битвы, но и памятник культуры, грандиозное произведение искусства. Идея ее создания появилась давно. Еще в 1943 году генерал-майор Георгий Анисимов писал в открытом письме Сталину о том, что прекрасным памятником подвигу защитников Сталинграда могла бы стать художественная панорама.

Сначала панораму решено было разместить на вершине Мамаева кургана, но затем постановили построить здание для нее возле руин мельницы Гергардта и Дома Павлова. Проект был разработан под руководством народного архитектора СССР В.Е. Масляева и главного конструктора Э.В. Темникова. 2 февраля 1968 года, в 25-летнюю годовщину разгрома немецких войск под Сталинградом, заложили плиту в основание будущего здания музея-панорамы. В основу замысла авторов лег драматический контраст руин старой паровой мельницы и современного здания в форме некоего гиперболоида.

3

Панорама музея «Сталинградская битва»

Параллельно шла работа и над самой панорамой. Еще в 1958 году на вершине Мамаева кургана был построен деревянный павильон, где работали военные художники Студии имени М.Б. Грекова. Создавались эскизы, производилась фотосъемка местности. В ходе работы над панорамой сложился коллектив авторов: Н.Я. Бут, В.К. Дмитриевский, П.И. Жигимонт, П.Т. Мальцев, Г.И. Марченко, Г.И. Прокопинский, М.И. Самсонов, Ф.П. Усыпенко. Среди консультантов художников-грековцев – знаменитые полководцы-сталинградцы, маршалы Советского Союза В.И. Чуйков, А.И. Еременко, Н.И. Крылов, главный маршал артиллерии Н.Н. Воронов.

Специально для панорамы на Сурской суконной фабрике «Красный Октябрь» был изготовлен уникальный холст весом около тонны. Грунтовкой холста занимались специалисты Подольского производственно-технического комбината. Художникам предстояло расписать огромное полотно и создать предметный план.

–§–µ–π–µ—Ä–≤–µ—Ä–∫ –≤ —á–µ—Å—Ç—å –î–Ω—è –ü–æ–±–µ–¥—ã –Ω–∞ –ú–∞–º–∞–µ–≤–æ–º –∫—É—Ä–≥–∞–Ω–µ

Царицын, изначально сторожевая крепость при впадении реки Царицы в Волгу, был основан в 1589 году. С 1925 по 1961 год он был Сталинградом, теперь – Волгоград. По данным «Левада-центра», лишь 31% россиян поддерживает сейчас возвращение городу названия Сталинград, 69% – против переименования. Фото Дмитрия Рогулина / ТАСС

Только весной 1982 года работа была завершена: воплощение замысла заняло несколько десятилетий.

В итоге зрители становятся свидетелями одного из 200 дней грандиозного сражения за Сталинград. На полотне – узнаваемый силуэт города: мельница, водонапорная башня вокзала Сталинград-1, Дом Павлова, заводы «Красный Октябрь», «Лазурь», «Чермет»… И все же это не точная историческая иллюстрация. Грековцы создали героический образ города-победителя – разрушенного, но выстоявшего в битве с врагом.

Художники использовали прием совмещения во времени и пространстве – метод, широко применяемый в станковой живописи и панорамной практике. Они запечатлели подвиги доблестных защитников Сталинграда. Здесь и связист Матвей Путилов, зажавший в зубах концы оборванного провода и восстановивший таким образом связь командного пункта с передовой, и медсестра Анна Бессчастнова, вынесшая с поля боя сотни раненых бойцов, и Михаил Паникаха, остановивший фашистский танк ценой собственной жизни, и младший сержант Николай Сердюков, закрывший амбразуру вражеского дзота, и многие другие героические мгновения тех страшных 200 дней и ночей Сталинграда. Правда великой битвы.

Автор: Татьяна Вержба

Тушинский вор

мая 22, 2015

С появлением второго российского самозванца, принявшего имя царя Дмитрия Ивановича, началась полномасштабная гражданская война, охватившая весь центр страны, поставившая Россию на грань гибели и приведшая к иноземному вторжению

1

Фантастический портрет Лжедмитрия II. Конец XVII века.
Василий Иванович Шуйский (1552–1612) – последний из Рюриковичей на русском престоле, царь всея Руси c 1606 по 1610 год. Предоставлено М.Золотаревым

На портретах XVII века Лжедмитрий II изображался как Лжедмитрий I, что, конечно же, отнюдь не случайно, поскольку новый, второй самозванец выдавал себя уже не за царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного, якобы спасшегося когда-то в Угличе, а за «царя Дмитрия» (Григория Отрепьева), 30 июля 1605 года венчанного на царство и якобы чудом избежавшего смерти 17 мая 1606 года (многие уверяли, что тогда вместо царя был убит его двойник). Вероятно, внешне Лжедмитрий II действительно был похож на предшественника (единственное исключение среди портретов того времени – изображение странного субъекта в меховой шапке, с длинными волосами и всклокоченной растительностью на лице, которое также не может быть признано достоверным). Что же касается всего остального, то второй самозванец представлял собой полную противоположность Григорию Отрепьеву. Известный русский историк Сергей Федорович Платонов отмечал, что Лжедмитрий I в самом деле был руководителем поднятого им движения. «Вор же [Лжедмитрий II. – С. Ш.], – подчеркивал исследователь, – вышел на свое дело из пропойской тюрьмы и объявил себя царем под страхом побоев и пытки. Не он руководил толпами своих сторонников и подданных, а, напротив, они его влекли за собою в стихийном брожении, мотивом которого был не интерес претендента, а собственные интересы его отрядов».

Один из многих

Первые известия о Лжедмитрии II датируются зимой 1607 года, когда в Литве обнаружился претендент на имя чудесным образом спасшегося царя Дмитрия. Надо сказать, что этот самозванец был тогда одним из многих, кто выдавал себя за царственную особу. Среди терских казаков появились «царевич Петр Федорович» (якобы сын царя Федора, то есть внук Ивана Грозного) и «царевич Иван-Август» (якобы сын Ивана Грозного от брака с Анной Колтовской). Первый проливал кровь на юге России, а затем соединился с воеводой «царя Дмитрия» Иваном Исаевичем Болотниковым в Туле. Второй действовал в Нижнем Поволжье, где ему покорилась Астрахань. Вслед за ними показался еще один «внук» Грозного, «сын» царевича Ивана Ивановича «царевич Лаврентий». В казачьих станицах самозванцы росли как грибы: явились «дети» царя Федора Ивановича «царевичи» Симеон, Савелий, Василий, Клементий, Ерошка, Гаврилка, Мартынка… Впрочем, все они были мелкими разбойниками, а вот новый Лжедмитрий вскоре заявил о себе как о серьезном противнике царя Василия Ивановича Шуйского, вступившего на престол после свержения Лжедмитрия I.

В мае 1607 года Лжедмитрий II перешел русско-польский рубеж, объявился в Стародубе и был признан местными жителями. Его войско пополнялось настолько медленно, что только в сентябре он смог во главе отрядов польских наемников, казаков и русских воров (ворами в то время именовали различных преступников, в том числе и политических – мятежников) двинуться на помощь Лжепетру и Болотникову. 8 октября самозванец разбил под Козельском царского воеводу князя Василия Федоровича Мосальского, 16-го захватил Белев, но, узнав о том, что царь Василий Шуйский взял охваченную смутой Тулу и пленил Болотникова и Лжепетра, бежал из-под Белева к Карачеву.

Однако вместо того чтобы направить свое войско против нового вора, царь Василий распустил его, а полководцы мятежной армии тем временем заставили Лжедмитрия II повернуть на Брянск. Город был осажден, но воевода Мосальский, посланный Брянску на выручку, воодушевил свой отряд: 15 декабря 1607 года храбрецы-воины, форсировав ледяную Десну вплавь, соединились с гарнизоном. Совместными усилиями Брянск удалось отстоять. Мятежники же никуда не исчезли: они собирались у Орла и Кром – тогда, видимо, и родилась пословица «Орел да Кромы – первые воры». К самозванцу стекались и уцелевшие защитники Тулы, и профессиональные вояки – шляхтичи и казаки, и новые отряды со всех «украин».

Весной 1608 года армия Лжедмитрия II двинулась на Москву. Во главе войск самозванца встал литовский гетман князь Роман Ружинский. 30 апреля – 1 мая (битва продолжалась два дня) под Белевом были разгромлены полки, которыми командовал брат царя князь Дмитрий Иванович Шуйский. Уже в июне Лжедмитрий появился под столицей и расположился станом в селе Тушино. По названию своей резиденции он и получил запоминающееся имя Тушинского вора.

Второй Лжедмитрий

Происхождение его окутано легендой. «Новый летописец» сообщает: «Все же те воры, которые называлися царским коренем, знаеми от многих людей, кой откуду взяся. Тово же Вора Тушинского, которой назвался в Ростригино имя, отнюдь никто ж не знавше; неведомо откуды взяся. Многие убо, узнаваху, что он был не от служиваго корени [не из служилых людей. – С. Ш.]; чаяху попова сына иль церковного дьячка, потому что круг весь церковный знал [думали, что он сын попа или дьячка, потому что знал церковный обиход. – С. Ш.]».

Среди современников бытовало несколько версий. Воевода Лжедмитрия II князь Дмитрий Мосальский Горбатый «сказывал с пытки», что самозванец «с Москвы с Арбату из Законюшев попов сын Митька». Другой его бывший сторонник – сын боярский Афанасий Цыплятев – на допросе говорил, что «царевича Дмитрея называют литвином, Ондрея Курбского сыном». «Московский летописец» и келарь Троице-Сергиева монастыря Авраамий (в миру Аверкий Палицын) считали его выходцем из семьи стародубских детей боярских Веревкиных (Веревкины были одними из первых, кто еще в Стародубе признал в самозванце государя и смутил горожан).

Худ. В.П. Верещагин - Остада Троице-Сергиевой Лавры 1891

Осада Троице-Сергиевой лавры. Худ. В.П. Верещагин. 1891 год. Предоставлено М. Золотаревым

Свое расследование относительно личности Лжедмитрия II провели и иезуиты. Они полагали, что имя убитого в 1606 году царя принял крещеный еврей Богданко. Он был учителем в Шклове, затем перебрался в Могилев, где прислуживал попу: «а имел на собе одеянье плохое, кожух плохий, шлык баряный [баранью шапку. – С. Ш.], в лете в том ходил». За некие проступки шкловскому учителю грозила тюрьма. В этот момент его и заприметил участник похода Лжедмитрия I на Москву поляк М. Меховский. Последний, вероятнее всего, появился в Белоруссии неслучайно. По заданию вождей мятежа против Василия Шуйского – Болотникова, князя Григория Петровича Шаховского и Лжепетра – он разыскивал подходящего человека на роль воскресшего царя Дмитрия. Оборванный учитель, на его взгляд, внешне походил на Лжедмитрия I. Но бродяга испугался сделанного ему предложения и бежал в Пропойск, где был пойман. Тут, оказавшись перед выбором – понести наказание или объявить себя московским царем, он и согласился на последнее.

Версия о том, что Лжедмитрий II был подготовлен эмиссарами лидеров российского мятежа, вполне согласуется с его действиями. Он, как и ранее Болотников и Лжепетр, активно призывал на свою сторону боевых холопов, обещая им дворянские поместья.

Войско польское

После разгрома гетманом Станиславом Жолкевским шляхетского рокоша (мятежа) Зебжидовского войско Тушинского вора пополнилось большим числом польских наемников. Одним из наиболее удачливых воевод нового самозванца стал изгнанник полковник Александр Лисовский. В его отряды лисовчиков набирали всех, без различия звания и национальности, интерес представляли лишь боевые качества воинов. Хотя были у Лжедмитрия II и те, кто воевал с высочайшего позволения короля Сигизмунда III, стремясь отомстить московитам за гибель и плен польских рыцарей во время восстания против Лжедмитрия I. Так, явился к Вору полковник Ян Петр Сапега с 8-тысячным отрядом. Среди выходцев из Речи Посполитой было немало не только поляков и литовцев, но и жителей белорусских земель, исповедовавших православие.

Тушинский лагерь представлял собой собрание людей разных национальностей (русские, поляки, литовцы, донские, запорожские и волжские казаки, татары), объединенных под знаменами нового самозванца ненавистью к Шуйскому и стремлением к наживе. Стан Лжедмитрия II, включавший деревянные строения и шатры, был хорошо укреплен и защищен с западной стороны рвом и валом, а с других сторон реками Москвой и Сходней.

Интересно, что в конце XIX века при строительстве Московско-Виндавской железной дороги (ныне Рижское направление Московской дороги) было обнаружено множество вещей, принадлежавших обитателям Тушинского лагеря. Большую часть собранной тогда коллекции, насчитывавшей 500 предметов, передали в Исторический музей. В основном речь идет о предметах вооружения, бытовом и хозяйственном инвентаре, железных фрагментах деревянных строений.

печать Лжедмитрия II

Печать Лжедмитрия II. Предоставлено М. Золотаревым

Из оружия это стволы пищалей, снабженные кремневыми и фитильными замками, пулелейки (щипцы для отливки свинцовых пуль), бердыши и боевые топоры, рогатины (мощные копья), булавы и кистени, а также такое своеобразное оружие, как чеснок. Он имел вид железных «звездочек» с острыми краями или крючьями на концах и использовался против неприятельской конницы. Эти «звездочки» разбрасывали по земле, и во время атаки лошади тяжело ранили о них копыта. Из предметов хозяйственного инвентаря на месте Тушинского лагеря были обнаружены плотницкие топоры, рыболовные крючки, ножницы, серпы, косы, ножи, дверные замки, петли и скобы. По этим находкам территория лагеря довольно четко определяется поймой Сходни при впадении ее в Москву-реку в районе современных улиц Волоколамское шоссе, 1-й, 2-й и 3-й Тушинские проезды и участка Рижской дороги от станции Тушино до Трикотажной.

Подступив к Москве, самозванец попытался с ходу ее взять, но натолкнулся на упорное сопротивление царского войска. Бои шли в западном направлении от столицы, на речке Ходынке неподалеку от Тушина. Тогда воеводы Лжедмитрия II решили блокировать город, перекрыв все дороги, по которым шло его снабжение и сообщение с окраинами. С этого момента тушинцы предпринимали регулярные походы на север и северо-восток, в замосковные города, стремясь отрезать Василия Шуйского от традиционно его поддерживавших Поморья, Среднего Поволжья, Перми и Сибири.

«Перелетные птицы»

С появлением Лжедмитрия II у стен столицы начался длительный период жестокой междоусобицы. Страна оказалась расколотой на два враждебных лагеря. И в Москве, и в Тушине сидели царь и царица (в лагерь Вора его соратники доставили Марину Мнишек и ее отца, и вдова первого самозванца согласилась играть роль супруги второго) и патриарх (сюда привезли захваченного в Ростове митрополита Филарета (Романова), которого и нарекли патриархом Московским). У обоих царей были Боярская дума, приказы, войска, оба жаловали своим сторонникам поместья и мобилизовали ратных людей. «Воровская» Боярская дума была достаточно представительной и состояла из различного рода оппозиционеров. Ее главой стал «боярин» (этот сан он получил от Лжедмитрия II) князь Дмитрий Тимофеевич Трубецкой. При московском дворе он был всего лишь стольником и перебежал к самозванцу одним из первых, прямо во время боя («с дела»).

Значительную силу в этой думе представляли родственники «патриарха» Филарета – боярин Михаил Глебович Салтыков, князья Роман Федорович Троекуров, Алексей Юрьевич Сицкий, Дмитрий Мамстрюкович Черкасский; служили Лжедмитрию II и любимцы его предшественника – князь Василий Михайлович Рубец Мосальский и другие Мосальские, князь Григорий Петрович Шаховской, дворянин Михаил Андреевич Молчанов, а также дьяки Иван Тарасьевич Грамотин и Петр Алексеевич Третьяков.

Многие перебегали от самозванца к Василию Шуйскому и обратно, получая за новые измены все новые и новые пожалования. Автор сочинения о Смуте Авраамий (Палицын) метко именовал их «перелетами». По его словам, бывало и так, что днем дворяне пировали в «царствующем граде», а «по веселии» одни отправлялись в царские палаты, а другие «в тушинские таборы перескакаху». Уровень нравственного падения современников, которые «царем же играху яко детищем», совершая многочисленные клятвопреступления, ужасал Палицына.

2

Стражу на стенах Московского Кремля в XVII веке несли стрельцы.
Талантливый полководец Михаил Скопин-Шуйский, освободивший Москву от осады отрядами Лжедмитрия II, был отравлен: на пиру ему поднесли чашу с ядом. Предоставлено М.Золотаревым

При этом наибольшей властью в лагере самозванца пользовались отнюдь не он сам и не Боярская дума, а главнокомандующий Роман Ружинский и другие полководцы из Речи Посполитой. С весны 1608 года поляки и литовцы назначались воеводами в подвластные Лжедмитрию II; обычно было по двое воевод – русский и иноземец. Перелом в отношениях между тушинским режимом и подконтрольными ему районами Замосковья и Поморья произошел с появлением в воровском стане литовского магната Яна Петра Сапеги с наемниками инфляндской армии (эти солдаты воевали за короля Сигизмунда III в Прибалтике, но, недовольные задержками в выплате жалованья, они двинулись искать счастья на востоке). После жарких споров между Ружинским и Сапегой был произведен раздел. Ружинский остался в Тушине и контролировал южные и западные земли, а Сапега встал лагерем под Троице-Сергиевым монастырем и взялся распространять власть самозванца в Замосковье, Поморье и Новгородской земле.

На севере России тушинцы действовали еще наглее, чем на западе и юге: они беззастенчиво обирали население; польские и литовские полки и роты, разделив дворцовые волости и села на «приставства», под видом сбора налогов и кормов занимались грабежами. В обычное время сборщики с каждой сохи (единица податного налогообложения) получали 20 рублей; тушинцы же выбивали по 80 рублей с сохи. Сохранились многочисленные челобитные на имя Лжедмитрия II и Яна Сапеги крестьян, посадских и землевладельцев с жалобами на бесчинства войск. «Приезжают к нам ратные люди литовские, и татары, и русские люди, бьют нас и мучат и животы грабят. Пожалуй нас, сирот твоих, вели нам дать приставов!» – отчаянно взывали крестьяне.

Особый интерес для грабителей представляли старинные русские города, центры епархий, в которых находились епископская казна и сокровищница. Так, в октябре 1608 года сапежинцы разграбили Ростов, захватив там в плен, как уже говорилось, митрополита Филарета. Жители были «присечены», город выжжен, а митрополита после издевательств и поругания привезли в Тушино. Были захвачены или добровольно «целовали крест Вору» Суздаль, Переяславль-Залесский, Ярославль, Юрьев-Польской, Углич, Владимир, Вологда, Кострома, Галич, Муром, Касимов, Шацк, Алатырь, Арзамас, Рязань, Псков… В Нижнем Новгороде отбивалось от тушинцев и восставших народов Поволжья ополчение во главе с князем Александром Андреевичем Репниным и Андреем Семеновичем Алябьевым. Держались Шуйского Переяславль-Рязанский (Рязань), где сидел лидер рязанского дворянства Прокопий Петрович Ляпунов, Смоленск, в котором воеводствовал боярин Михаил Борисович Шеин, Казань и Великий Новгород. В Нижнем Поволжье воевал с «воровскими людьми» – русскими тушинцами, а также татарами, чувашами, мари – боярин Федор Иванович Шереметев. Осенью 1608 года он двинулся вверх по Волге, собирая по дороге верные царю Василию силы, в том числе привлекая на свою сторону потомков ливонских немцев, сосланных Иваном Грозным.

Шведская помощь

Царь Василий Шуйский посылал из Москвы против тушинцев отдельные отряды. Их важнейшей задачей было обеспечение подвоза в столицу продовольствия. Когда под Коломной – одним из немногих городов, сохранявших верность Шуйскому, – появились мятежники, царь отправил против них стольника князя Дмитрия Михайловича Пожарского. Тот разбил их в селе Высоцком, что в 30 верстах от Коломны, и «языков многих захватил, и многую у них казну и запасы отнял».

Однако такие успехи были нечастыми. И Василий Иванович Шуйский, понимая, что не в силах справиться с самозванцем в одиночку, решил прибегнуть к иностранной военной помощи.

На протяжении всей своей истории Российское государство одолевало врагов, сколь многочисленными они ни были, самостоятельно. Смута же расколола общество, лишила людей веры в правительство и надежды на мир и благополучие. Царские войска проигрывали в битвах и столкновениях не только потому, что им противостояли не менее сильные неприятельские отряды, но и из-за упадка духа, деморализации. Отчетливое осознание неспособности правительственных военных сил одержать победу над самозванцем и поляками, наводнившими страну, заставило царя обратиться за подмогой к Швеции.

Выбор в качестве союзника короля Карла IX был, естественно, неслучайным. Карл IX являлся дядей и врагом короля польского Сигизмунда III – в свое время он даже отнял у племянника шведский престол. В условиях, когда Сигизмунд III с каждым годом все активнее вмешивался в русские дела, негласно поддерживая обоих Лжедмитриев и польско-литовские отряды, шастающие по России, неизбежность войны с Речью Посполитой становилась очевидной. Василий Шуйский стремился, опережая события, заручиться помощью северного соседа.

Другой Шуйский

В Великий Новгород для переговоров со шведами был послан князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский. Молодой (ему было всего 22 года) родственник царя к тому времени уже успел прославиться победами над отрядами Болотникова. В отличие от большинства аристократов той поры Скопин-Шуйский свой боярский чин действительно заслужил, проявив себя как талантливый и смелый военачальник. В ситуации, когда царские воеводы терпели одно поражение за другим и беспомощно отступали, победы князя имели огромное моральное значение.

Он провел успешные переговоры. Ему удалось привлечь на службу царю наемную армию в 12 тыс. шведов, немцев, шотландцев и других выходцев из Западной Европы и собрать в северных областях русское ополчение в 3 тыс. человек. Иноземной частью армии Скопина-Шуйского командовал шведский граф Якоб Понтус Делагарди. 10 мая 1609 года князь Михаил Васильевич двинулся из Новгорода «на очищение Московского государства».

Весной того года север России был охвачен восстанием против Тушинского вора. Земские отряды нападали на тушинцев, убивали и изгоняли их. Совместно с ними действовали и воеводы Скопина-Шуйского, однако освобождение северных земель затянулось на несколько месяцев. Зато войско князя пополнялось отрядами местного ополчения. В обстановке хаоса и разрухи, воцарившейся при Василии Шуйском, местные сообщества («земские миры») сами начали организовывать оборону и защищаться от хищных разбойников, грабивших русские земли под знаменами царя Дмитрия. Постепенно эти отряды сливались в крупные соединения, пока наконец северное ополчение не примкнуло к армии Скопина-Шуйского.

Летом князь в нескольких боях разбил главные силы Лжедмитрия II, но дальнейшее продвижение к Москве задержалось из-за трений со шведскими наемниками, потребовавшими исполнения условий заключенного договора, и в частности передачи Швеции русской крепости Корела. Лишь в октябре 1609 года, после новых побед над тушинцами Яном Сапегой и Александром Зборовским, Михаил Скопин-Шуйский обосновался в Александровой слободе, где возник своеобразный штаб освободительного движения. В ноябре с князем соединился боярин Шереметев, двигавшийся из-под Астрахани с ратью из «низовых городов» (то есть городов Нижней и Средней Волги) и по пути разгромивший восстание народов Поволжья и взявший приступом отчаянно сопротивлявшийся город Касимов (в начале августа 1609 года). Именно тогда Сапега, опасаясь наступающего русского войска Скопина-Шуйского, снял осаду с Троице-Сергиева монастыря.

Пока князь Михаил Васильевич наводил порядок на севере страны и воевал с тушинцами в Верхнем Поволжье, в Москве было неспокойно. Предательство и мятеж проникли уже и в сам царствующий град, вера в правительство, верность царю ослабели. Беспрестанное кровопролитие многих подвигло к мысли о смене несчастливого Василия IV.

В феврале 1609 года князь Роман Гагарин, сын известного опричника Тимофей Грязной, рязанский дворянин Григорий Сунбулов «и иные многие» выступили против государя и стали убеждать бояр низложить Василия Шуйского. Впрочем, их призывы поддержал только князь Василий Васильевич Голицын. «Шум» поднялся на Лобном месте, куда мятежники привели патриарха, но Гермоген твердо держал сторону Шуйского. Сам царь не побоялся появиться перед бунтовщиками, и они отступились. Участники неудачной попытки переворота и сочувствовавшие им – целых 300 человек – перебежали в Тушино.

Вскоре был открыт и новый заговор. На одного из ближайших к Василию IV бояр – Ивана Федоровича Крюка Колычева – поступил донос, что он замышляет убить царя в Вербное воскресенье 9 апреля. Разгневанный Василий Шуйский приказал пытать Колычева и его сообщников, а затем казнить их на Пожаре (Красной площади). Но и после этого против государя не раз поднималось возмущение. «Дети боярские и чорные всякие люди приходят к Шуйскому с криком и вопом, а говорят: до чего им досидеть? Хлеб дорогой, а промыслов никаких нет, и ничего взяти негде, и купити нечем! – так описывали очевидцы происходившие в Москве волнения. – И он у них просит сроку до Николина дни, а начается де на Скопина, что будтось идет к нему Скопин с немецкими людьми». Действительно, князь был последней надеждой царя Василия, и эта надежда оправдалась.

«Вот идет мой соперник!»

12 марта 1610 года Скопин-Шуйский во главе войска вступил в Москву и был встречен ликующим народом. Но среди торжествующей толпы был один человек, сердце которого переполняли злоба и ненависть. «Князь Дмитрий Шуйский, стоя на валу и издали завидев Скопина, воскликнул: «Вот идет мой соперник!»» – повествует современник этих событий голландец Элиас Геркман. У брата царя Дмитрия Ивановича Шуйского были основания опасаться молодого воеводы: в случае смерти бездетного государя он должен был занять трон, но огромная популярность Скопина-Шуйского внушала ему страх, что народ провозгласит наследником, а затем и царем князя Михаила Васильевича. Некоторые источники свидетельствуют, что и сам Василий IV побаивался стремительно набиравшего известность и политический вес Скопина-Шуйского.

Наиболее подробно излагает дальнейшие трагические события «Писание о преставлении и погребении князя Скопина-Шуйского», согласно которому на крестинах княжича Алексея Воротынского крестная мать – «злодеянница» княгиня Екатерина Шуйская (жена князя Дмитрия Ивановича Шуйского и дочь опричника Малюты Скуратова) – поднесла своему куму Михаилу Васильевичу Скопину-Шуйскому чашу с ядом. Молодой полководец проболел несколько дней и скончался 23 апреля 1610 года. С плачем и криками толпы народа проводили тело князя на погребение в царскую усыпальницу – Архангельский собор в Московском Кремле. Царя, и прежде не пользовавшегося особой любовью, со смертью Скопина-Шуйского стали ненавидеть как виновника его гибели.

Между тем Лжедмитрий II, как и Василий IV в Москве, давно уже чувствовал себя неуютно в своей «столице» – Тушине. Еще в сентябре 1609 года Сигизмунд III объявил войну России и осадил Смоленск. Среди поляков, окружавших самозванца, возник план передать Тушинского вора в руки короля, а самим выступить на его стороне и добыть ему или его сыну Владиславу московскую корону. Поляки и некоторые русские тушинцы начали переговоры с Сигизмундом III, результатом которых стал договор тушинских бояр с королем (4 февраля 1610 года) о призвании на московский престол королевича Владислава.

Калужский двор

В декабре 1609 года самозванец был посажен под домашний арест, но сумел бежать из Тушина в Калугу, где вновь привлек к себе множество сторонников (казаков, русских и часть поляков) и откуда повел войну уже с двумя государями: московским царем Василием Шуйским и польским королем Сигизмундом. Тушинский стан опустел: сторонники короля – боярин Салтыков, князь Рубец Мосальский, князь Юрий Дмитриевич Хворостинин, дворянин Молчанов, дьяк Грамотин и другие – уехали к нему под Смоленск, а сторонники самозванца – в Калугу.

В калужский период своей авантюры Лжедмитрий II был наиболее самостоятелен в предпринимаемых действиях. Убедившись в вероломстве польских наемников, он взывал уже к русским людям, стращая их стремлением Сигизмунда III захватить Россию и установить здесь католичество. Этот призыв нашел отклик у многих. Калужане с радостью приняли самозванца. Чуть позже в Калугу пробралась и Марина Мнишек, очутившаяся после бегства Вора из Тушина в Дмитрове у гетмана Яна Сапеги.

Тушинский лагерь распался, однако к 1610 году новый нарыв образовался в Калуге. Теперь самозванец агитировал против короля и поляков, но его патриотизм был продиктован прежде всего эгоистическими соображениями. На самом деле он был не уверен в своих силах и искал помощи у Сапеги, боялся покушений и потому окружил себя охраной из немцев и татар. В Калужском лагере царила атмосфера подозрительности и жестокости. По ложному доносу Лжедмитрий II приказал казнить Альберта Скотницкого, бывшего ранее капитаном стражи Лжедмитрия I и калужским воеводой Болотникова, и обрушил свой гнев на всех немцев. В конце концов безмерная жестокость и погубила его.

Осенью 1610 года из королевского лагеря под Смоленском в Калугу прибыл касимовский хан Ураз-Мухаммед. Касимов был верной опорой первоначально Болотникова, а затем и Лжедмитрия II, поэтому самозванец принял его с почетом. Однако получив донос о злых намерениях хана, Тушинский вор заманил его на охоту, где тот был убит. По сообщению эпитафии Ураз-Мухаммеда, произошло это 22 ноября.

Но самозванец ненадолго пережил касимовского хана. Начальник охраны Лжедмитрия II ногайский князь Петр Урусов решил отомстить ему за смерть хана. Была у Урусова и другая причина для мести: ранее Тушинский вор велел казнить окольничего Ивана Ивановича Годунова, приходившегося свойственником князю. 11 декабря 1610 года самозванец выехал в санях на прогулку. В версте от Калуги Петр Урусов приблизился к саням и выстрелил в него из ружья, а затем отсек ему саблей голову. Совершив убийство, татары, составлявшие охрану Лжедмитрия II, ускакали в Крым. Весть о смерти самозванца принес в лагерь сопровождавший его в поездке шут Петр Кошелев. Калужане похоронили «царя Дмитрия» в Троицкой церкви. А через несколько дней Марина Мнишек родила сына, которого крестили по православному обряду и нарекли Иваном в честь его мнимого деда. Остатки армии Лжедмитрия II принесли присягу новорожденному «царевичу».

Смерть Лжедмитрия II имела огромное значение, предопределив дальнейшее развитие событий. Движение, направленное против поляков и русских изменников, смогло освободиться от авантюристического элемента, связанного с личностью самозваного претендента на престол. Теперь основными лозунгами противников польского владычества стали изгнание иноземцев и созыв Земского собора для выборов нового законного царя (к тому времени Василий Шуйский был низложен – 17 июля 1610 года). Лица, ранее поддерживавшие поляков из страха перед самозванцем, стали переходить на сторону их противников. Вместе с тем анархические элементы потеряли свою главную опору: лишившись идеи службы «законному царю», они превратились в обыкновенных разбойников. Сын Марины Мнишек и Лжедмитрия II Иван, получивший в Москве прозвище Воренок, был слишком мал, чтобы стать вождем движения. Согласно «Новому летописцу», сторонники самозванца в Калуге отказались присягнуть королевичу Владиславу и объявили, что принесут присягу тому царю, который «будет на Московском государстве».

Автор: Сергей Шокарев, кандидат исторических наук

Что почитать?

Скрынников Р.Г. Лихолетье. Москва в XVI–XVII веках. М., 1988

Платонов С.Ф. Очерки по истории Смуты в Московском государстве XVI–XVII вв. Опыт изучения общественного строя и сословных отношений в Смутное время. М., 1995

Тюменцев И.О. Смутное время в России начала XVII столетия. Движение Лжедмитрия II. М., 2008

Бестселлер восемнадцатого века

мая 22, 2015

Сразу после смерти первого русского императора складывавшийся не без участия властей культ царя-реформатора породил широкий спрос на биографические произведения о Петре I. Подлинным бестселлером своего времени стали многотомные «Деяния Петра Великого» Ивана Голикова

–°–æ—á–∏–Ω–µ–Ω–∏—è –ò.–ò. –ì–æ–ª–∏–∫–æ–≤–∞ "–î–µ—è–Ω–∏—è –ü–µ—Ç—Ä–∞ –í–µ–ª–∏–∫–æ–≥–æ, –º—É–¥—Ä–æ–≥–æ –ø

Фото Евгения Леонова / РИА Новости

Среди книг, рассказывающих о правлении Петра I, вышедших в XVIII веке, – «Житие Петра Великого» Антонио Катифоро, «Житие и славные дела государя императора Петра Великого» Захария Орфелина, «История императора Петра Великого» Феофана Прокоповича. Все они имели спрос у читателей и переиздавались по два-три раза. Особый успех выпал на долю книги «Подлинные анекдоты Петра Великого» академика Якова Яковлевича Штелина. В нее вошли записанные составителем рассказы современников Петра I, обрисовывающие характер императора, воспроизводящие любопытные случаи из его жизни, передающие остроумные изречения и т. д. В России этот сборник под разными названиями перепечатывался в конце XVIII века десять раз. Однако наибольшей популярностью среди читающих людей того времени пользовались многотомные «Деяния Петра Великого» Ивана Ивановича Голикова.

Контрабанда водки и «Деяния Петра»

Иван Голиков был сыном курского купца, входил в обширный семейный клан, занимавшийся предпринимательской деятельностью в самых разных сферах. Систематического образования будущий биограф Петра Великого не получил. В предисловии к «Деяниям» Голиков отмечал, что он человек, «кроме русской грамоты ничему не учившийся и ни мало не упражнявшийся в так называемых словесных науках». Еще в молодости он стал записывать рассказы о Петре I, услышанные от людей, лично видевших императора, или просто «носившиеся в народе», а также собирать рукописные и печатные свидетельства о Петровской эпохе.

«Работа Голикова выросла
не из потребности анализа; ее породило не критическое чувство, а потребность преклониться и воспеть дела великого героя»

Переломным моментом в жизни Ивана Голикова стали события 1781–1782 годов. Его привлекли к суду по делу о беспошлинном ввозе «французской водки». За контрабанду в особо крупных размерах, как бы мы сказали сегодня, он был приговорен к ссылке в Сибирь и конфискации имущества. Однако наказания за экономическое преступление удалось избежать в связи с амнистией, объявленной по случаю открытия в Санкт-Петербурге в 1782 году памятника Петру I скульптора Фальконе – знаменитого Медного всадника. Легенда гласит, что в знак благодарности неудачливый предприниматель у самого камня памятника и поклялся посвятить себя прославлению деяний великого монарха.

С этого времени его работа над историей жизни Петра приняла систематический характер. Он копировал множество архивных документов, фиксировал устные предания о преобразователе России, штудировал все доступные сочинения об эпохе Петра. Иван Голиков писал, что сумел собрать «библиотечку до полуторы тысячи русских печатных и рукописных книг, в которых рассыпано было, так сказать, премножество дел Петровых». Не владея иностранными языками, он заказывал переводы зарубежных авторов.

В самых восторженных тонах

Труд Голикова не был историческим исследованием в полном смысле этого слова. Он просто свел материалы в общей публикации, включая в свой текст документы или их собственные пересказы, анекдоты (рассказы) современников о Петре, фрагменты из сочинений ученых и писателей, обращавшихся к жизнеописанию императора до него. По словам одного из исследователей петровской историографии Евгения Шмурло, «Деяния Петра Великого» – это «одновременно и сборник материалов, и их обработка или, точнее, простой, неотшлифованный пересказ источников».

1

Иван Иванович Голиков (1735–1801) и Николай Иванович Новиков (1744–1818)

Структура труда Голикова – изложение событий Петровской эпохи по годам. Особое внимание ученый-любитель уделил военным сюжетам, преобразованиям в армии, строительству флота и крепостей, дипломатической деятельности императора. Также не забывал он освещать эпизоды из истории экономики и финансов, политической борьбы, давал характеристику культурным новшествам.

Свою задачу автор видел в прославлении и восхвалении Петра, а потому все его сочинение написано в самых восторженных тонах. Осознавая это, в предисловии к «Деяниям» он подчеркивал: «Да не ищут в моем повествовании критических и учено-глубоко-мысленно-филологических розысканий каждого деяния Петра Великого; а по сему и да не порицают меня в том, что слог мой будет часто походить больше на панегирический, нежели на исторической». Голиков полагал, что изданием своего труда доставит «немалое удовольствие» подобным себе, «ничему кроме русской грамоты не учившимся соотчичам».

Для выпуска в свет своего сочинения он обратился к крупнейшему издателю того времени Николаю Ивановичу Новикову, арендовавшему типографию Московского университета. Тот взял все заботы на себя и напечатал «Деяния Петра Великого» в 12 томах в 1788–1789 годах. Для распространения книги Новиков объявил на нее предварительную подписку.

Спрос на издание превзошел все ожидания. Достаточно сказать, что «Деяния» стали самыми раскупаемыми из всех книг, распространявшихся с помощью предварительной подписки. Сам Голиков, характеризуя успех сочинения, писал: «Книга моя по счастию толико полюбилась обществу, что ни одна еще так скоро не раскупалась, как моя, и сколько мне известно, то весьма еще недоставало оныя к удовольствию всех». Столь значительный интерес позволил Новикову даже поднять цену на издание с 12 до 18 рублей.

Именно безусловная популярность личности Петра I, сложившаяся в русском обществе XVIII века, привлекла к книге внимание представителей самых разных социальных слоев. Упомянутый уже историк Евгений Шмурло замечал, что востребованность читателями труда Голикова связана с тем, что «он всецело отразил на себе преобладающую точку зрения своего времени на личность преобразователя». «Работа Голикова выросла не из потребности анализа; ее породило не критическое чувство, а потребность преклониться и воспеть дела великого «ироя», то есть именно то самое настроение, какое, несмотря на все иные привходящие ноты, остается доминирующим в многогласном хоре того времени», – писал он.

Читатели «Деяний»

12 частей труда Ивана Голикова заказали 636 подписчиков, купившие 669 полных комплектов. Значительную прослойку читателей составили представители титулованной знати (52) и генералитета (46). 42 человека имели чины V класса по Табели о рангах, 273 пренумеранта относились к VI–VIII классам, а 88 принадлежали к IX–XIV классам.

Таким образом, большинство подписчиков являлись дворянами и чиновниками. Впрочем, в числе покупателей были 82 купца, 17 представителей духовенства (три архиепископа, четыре епископа, восемь архимандритов, протоиерей, священник), мещанин, профессор, два студента, канцелярист и два дворовых человека (крепостной библиотекарь Шереметевых В.Г. Вороблевский и крепостной Демидовых С.В. Красильников). В роли подписчиков выступили также девять учреждений: Архив Коллегии иностранных дел, Московский университет, Московская духовная академия, Перервинская семинария, Ярославский дом призрения, Симбирский приказ общественного призрения, Вологодское главное народное училище и др.

География распространения
«Деяний Петра Великого» включала Москву, Санкт-Петербург и 86 провинциальных городов

Подписка на «Деяния» осуществлялась в 70 городах России. Учитывая же тот факт, что некоторые иногородние подписчики заказывали книги в столицах, география распространения сочинения Голикова включала помимо Москвы и Санкт-Петербурга 86 провинциальных населенных пунктов. При этом 438 (более двух третей) подписчиков проживали в Москве. В Петербурге издание заказали 11 человек. Во многих провинциальных городах оказалось по три подписчика и более. Так, в Ярославле их было 26, в Симбирске – 12. По шесть человек нашлось в Калуге, Рязани и Туле, по пять – в Могилеве и Орле. По четыре подписчика – в Арзамасе, Воронеже, Казани, Костроме и Тамбове; по три – в Белеве, Богородицке, Вологде, Ефремове и Уфе. В остальных городах и населенных пунктах набралось лишь по одному-два подписчика. Среди них, в частности, Барнаул, Гжатск, Глухов, Екатеринослав, Екатеринбург, Елец, Иркутск, Касимов, Кашин, Киев, Козлов, Кременчуг, Курск, Липецк, Моршанск, Нарва, Нижний Новгород, Новгород, Оренбург, Пенза, Полтава, Псков, Ростов, Сапожок, Сызрань, Таганрог, Тобольск, Туринск, Харьков, Херсон. Даже беглого взгляда на этот список достаточно, чтобы понять, что не существовало такого региона, где бы не проживали подписчики на многотомную книгу о Петре. Труд Ивана Голикова читали в Центральной России и в Поволжье, на Украине и в Причерноморье, на Севере России и в Прибалтике, на Урале и в Сибири.

"–ú–µ–¥–Ω—ã–π –≤—Å–∞–¥–Ω–∏–∫"

Памятник Петру I на Сенатской площади в Петербурге работы французского скульптора Фальконе.
Фото Б. Манушина / РИА Новости

Среди подписчиков на «Деяния» – многие известные люди того времени. Это государственные деятели граф А.Г. Орлов-Чесменский и его братья, президент Академии наук К.Г. Разумовский, полководец П.И. Панин, президент Коммерц-коллегии А.Р. Воронцов, ярославский наместник А.П. Мельгунов, основатель Московского университета И.И. Шувалов, князь А.Б. Куракин.

На сочинение Ивана Голикова подписались историки М.М. Щербатов, Н.Н. Бантыш-Каменский, А.Т. Князев, Н.С. Сумароков, игумен Ювеналий (Воейков), писатели и поэты Г.Р. Державин, Н.М. Карамзин, В.А. Левшин, И.В. Лопухин, Ю.А. Нелединский-Мелецкий, В.В. Новиков, Е.Ф. Болтина, ученый-агроном А.Т. Болотов, казанский помещик и известный библиофил А.Л. Лихачев, выдающийся библиограф епископ Нижегородский Дамаскин (Семенов-Руднев), первооткрыватель «Слова о полку Игореве» архимандрит Иоиль (Быковский), несколько членов семьи предпринимателей Демидовых, богатый дмитровский купец и книголюб И.А. Толченов, книгопродавцы Х.И. Ридигер, М.П. Глазунов, Н.Н. Кольчугин и др.

Отзывы публики

Многие оставили о «Деяниях» восторженные или благожелательные отзывы. Так, известный ученый Андрей Тимофеевич Болотов, читавший их во время одной из поездок, сообщает в своих «Записках»: «…во всю дорогу занимался чтением веселой и крайне приятной и любопытной книги «Деяния Петра Великого», которую ни одному россиянину читать устать не можно и за которую вся Россия обязана весьма много г. Голикову».

Граф Семен Романович Воронцов, многие годы являвшийся послом России в Англии, писал: «Мы должны быть благодарны г. Голикову, который сделал нашим достоянием знакомство с этим великим государем». В одном из своих писем из Лондона к брату Александру он интересовался приемом книги у русского читателя и высказал предположение об особом интересе к ней со стороны купечества: «Я прошу сообщить мне, читают ли у нас труд Голикова и какое он производит впечатление. Когда я говорю «у нас», я имею в виду двор и наших вельмож, а что касается буржуа, то я уверен, что они читают. Что же касается нашей изящно-причесанной молодежи, знающей кое-как французские стишки и более ничего, утопающей в роскоши и не имеющей ни убеждений, ни характера, то я уверен, что она не унижается до чтения чего-либо, относящегося к истории отечества, тем более на родном языке».

Известный историк князь Михаил Михайлович Щербатов также положительно отнесся к работе Ивана Голикова, которого он характеризовал как трудолюбивого и благоразумного писателя.

Продолжение исторического сериала

Успех издания вдохновил Голикова продолжить свой труд и подготовить «Дополнение к Деяниям Петра Великого» в 18 частях. Первые три тома этого сочинения фактически явились первой попыткой систематического изложения русской истории XVII века, поскольку другие историки той эпохи, например Василий Татищев или тот же Михаил Щербатов, доводили изложение лишь до Смутного времени. Следующие 11 томов содержали поправки и дополнения к соответствующим разделам «Деяний». Тома 15-й и 16-й подробно освещали Полтавскую баталию и другие события 1709 года. В 17-м томе были собраны анекдоты о Петре, а заключительный том состоял из описания, в каком состоянии царь-реформатор оставил Россию после себя.

 

Титульный лист шестого тома сочинения Ивана Голикова «Дополнение к Деяниям Петра Великого»

«Дополнение» было выпущено в 1790–1797 годах у нового содержателя типографии Московского университета Василия Ивановича Окорокова. Но теперь автор не передал ему прав на издание, а самостоятельно собирал деньги с подписчиков и оплачивал типографские расходы.

Многие с нетерпением ждали продолжения издательского проекта. Так, ученый-агроном Болотов поспешил лично связаться с Иваном Голиковым в один из своих приездов из Богородицка в Москву. В мемуарах, относящихся к февралю 1791 года, он так описывает эту встречу: «Между тем имел я удовольствие спознакомиться со славным нашим сочинителем «Деяний Петра Великого» господином Голиковым, к которому в дом надобно мне было для подписки на дополнения к сей книге съездить. Я нашел его в маленьком его и вокруг установленном книгами кабинете, окладенного кругом книгами и занимающимся своим делом. Не успел он узнать, кто я таков, как вскочив бросился меня обнимать и целовать, говоря, что я ему давно уже знаком по моим сочинениям, что давно желал меня знать лично и теперь чрезвычайно рад, меня увидев. Я просидел у него более часа, и мы расстались с ним, сделавшись друзьями, хотя и виделись тогда впервые и впоследние».

Однако новое издание шло труднее. Деньги от подписки поступали медленно. В марте 1791 года Иван Голиков писал графу Александру Романовичу Воронцову, что для напечатания 10 томов необходимо 6 тыс. рублей, а за подписку собрано всего 1,5 тыс. Возможно, финансовые трудности стали одной из главных причин затянувшегося издания «Дополнения».

Перечень подписчиков, помещенный в конце последней части, показывает, что количество читателей сократилось почти вдвое. Теперь 362 подписчика заказали 370 экземпляров. Несмотря на это, социальный состав подписавшихся изменился несильно. Список возглавил наследник престола великий князь Александр Павлович (будущий император Александр I). За ним следовало 39 представителей титулованной знати, 35 генералов, 45 особ V класса, 152 особы VI–VIII классов и 24 особы IX–XIV классов. В числе покупателей были 48 купцов, 12 духовных особ и два разночинца. Подписку также оформили четыре учреждения: Московская духовная академия, Перервинская и Казанская семинарии, Сухопутный шляхетный кадетский корпус.

Всероссийская популярность

«Деяния Петра Великого» и «Дополнение к Деяниям Петра Великого» стали почти непременным атрибутом дворянских библиотек не только в столицах, но и в далеких провинциальных имениях. Красноречивые свидетельства их популярности сохранились в мемуарных сочинениях. В одном из них литератор Михаил Александрович Дмитриев вспоминает об отце своего приятеля, московском дворянине и коллежском советнике Александре Борисовиче Новикове (однофамильце выдающегося издателя), которого он знал в конце 1810-х – начале 1820-х годов. (Кстати, имя Александра Новикова есть в числе подписавшихся.) Мемуарист говорит о нем: «Просвещения он не имел никакого и всю жизнь перечитывал одну книгу: «Деяния Петра Великого» и «Дополнение к Деяниям Петра Великого». Других книг он не признавал».

Тому же Михаилу Дмитриеву принадлежит любопытный рассказ, свидетельствующий о том, что некоторые знали 30-томный труд Голикова едва ли не наизусть, что, несомненно, являлось следствием многократного чтения. Он сообщает о споре «одного почтенного старика с его приятелем». «Приятель сказал о чем-то, что он читал это в «Деяниях Петра Великого». Старик возразил: «Там этого нет!» – «Есть!» – «Нет!» – «Я принесу книгу!» – «Принеси!» – и побились об заклад. Приятель отыскал и несет в торжестве книгу: «Вот она! Выиграл!» – «Нет, проиграл! Я не хочу и смотреть книгу: это не «Деяния»!» – «Да что же это такое?» – «Это «Дополнения»!» – возгласил старик, не смотря на книгу; и заклад выиграл!»

Читали «Деяния Петра Великого» и в купеческой среде. Так, будущий писатель и историк Николай Алексеевич Полевой познакомился с этой книгой в возрасте 10 лет в Иркутске, в доме своего отца, курского купца и дальнего родственника Ивана Голикова. Имя Алексея Евсеевича Полевого значится в перечне подписчиков на издание.

Одним из читателей сочинения Голикова был и Александр Сергеевич Пушкин. Он подверг автора критике за «витиеватый слог» и «тяжелый язык», но тем не менее активно использовал его материалы в качестве источника для своей «Истории Петра I».

В 1837–1847 годах «Деяния» и «Дополнение» были переизданы, однако уже не получили столь широкого резонанса, как во время первой публикации. Они навсегда остались бестселлерами конца XVIII – начала XIX века, оказав огромное воздействие на читателей той поры и способствуя развитию исторических знаний и формированию положительного образа великого реформатора Петра I в общественном сознании.

Автор: Александр Самарин, доктор исторических наук

Антифранцузский градоначальник

мая 22, 2015

Помните, у Лермонтова: «Скажи-ка, дядя, ведь недаром Москва, спаленная пожаром…» Тем пожаром, превратившим пребывание Наполеона в городе в сущий ад, древняя столица была обязана своему градоначальнику графу Федору Ростопчину. Впрочем, не только этим…

P1714

Большой пожар Москвы 2 сентября 1812 года. Гравюра Дж. Сассо с оригинала Э. Катени. 1818 год. Предоставлено М. Золотаревым

Московский пожар 1812 года действительно одно из самых ярких (во всех смыслах) событий в биографии Федора Васильевича Ростопчина (1763–1826). Его время от времени даже обвиняли в этом: либеральные и советские историки нет-нет да и сравнивали графа с Геростратом. Между тем он был одним из самых видных и блестящих государственных деятелей конца XVIII – начала XIX века. И прославился, конечно, не только пожаром.

Палатка от Суворова

Согласно семейному преданию Ростопчиных, родоначальником их фамилии был прямой потомок Чингисхана, Борис Давыдович Ростопча, выехавший из Крыма на Русь в начале XVI века при великом князе Василии Ивановиче. Отец Федора Ростопчина, Василий Федорович, был зажиточным помещиком, владельцем имений в Орловской, Тульской и Калужской губерниях. Мать, в девичестве Крюкова, умерла рано, после рождения второго сына. Разумеется, Федор получил хорошее домашнее образование и воспитание, знал основные европейские языки. И хотя его преподавателями были часто сменявшие друг друга иностранцы, он все же остался русским по духу, «помня поучения священника Петра и слова мамки Герасимовны».

10-летним мальчиком Федор Ростопчин был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк. Фактически служба его началась в 1782-м, когда он получил чин прапорщика. В 1786–1788 годах Ростопчин предпринял длительную поездку за границу, посетил Германию, Францию, Англию. В Берлине брал частные уроки математики и фортификации, в Лейпциге слушал лекции в университете. Вступление в масонскую ложу в Берлине позволило ему обзавестись многими полезными связями. А в Англии он сблизился с послом России в Лондоне графом Семеном Романовичем Воронцовым, с которым впоследствии состоял в постоянной переписке и который весьма способствовал первым шагам стремительной карьеры Ростопчина.

1

Федор Васильевич Ростопчин (1763–1826) и Титульный лист «Мыслей вслух на Красном крыльце» Федора Ростопчина издания 1807 года. Изображения предоставлены М. Золотаревым

Вернувшись в Россию накануне Русско-шведской войны 1788–1790 годов, он несколько месяцев находился при главной квартире русских войск в Фридрихсгаме (Финляндия), а летом 1788-го в качестве волонтера Ростопчин отправился в поход против турок и участвовал в штурме Очакова и в знаменитых сражениях при Рымнике и под Фокшанами. Судя по всему, Федор Ростопчин был не робкого десятка: не случайно около года он служил под началом Александра Васильевича Суворова, который в знак своего расположения подарил ему походную военную палатку. Наконец, в 1790-м Ростопчин снова принял участие в Финляндском походе. Командуя гренадерским батальоном, он был представлен к Георгиевскому кресту, которого, однако, не получил.

В 1791 году при посредничестве графа Воронцова Ростопчин сблизился с одним из руководителей внешнеполитического ведомства Александром Андреевичем Безбородко, по представлению которого в феврале 1792-го ему было присвоено звание камер-юнкера в ранге бригадира. Он был принят при дворе и стал вхож в великосветские салоны, где вскоре приобрел репутацию острослова. Его шутки, остроты и анекдоты были широко известны.

При дворе императора Павла

С 1793 года Федор Ростопчин был прикомандирован к «малому двору» великого князя Павла Петровича в Гатчине. Именно он первым сообщил наследнику о смерти Екатерины II. Тогда-то и произошел крутой взлет его карьеры. Фаворит Павла I, Ростопчин со временем стал играть ключевую роль в определении внешнеполитического курса империи, управляя иностранными делами в России.

Обладая геополитическим мышлением и будучи одним из тех, кто многое сделал для зарождающегося тогда движения, получившего название «русская партия», Федор Ростопчин стремился строить внешнюю политику исходя не из субъективных династических предпочтений, а из реальных национальных интересов.

Его концепция, сформулированная в записке «О политическом состоянии Европы» (1801), основывалась на представлениях о самодостаточности России и ее независимости от стран Старого Света. Своими идеями он предвосхитил поздние построения Н.Я. Данилевского, автора известного труда «Россия и Европа». Граф Ростопчин предлагал разорвать союз с Англией, создав его с наполеоновской Францией и осуществив раздел Турции. Главная мысль документа заключалась в том, что в результате войны с Францией 1799 года в выигрыше остались Англия, Пруссия и Австрия, но не Россия.

Давая характеристику ведущих стран Европы, Ростопчин приходил к выводу, что почти все они «скрытно питают зависть и злобу» к Российской империи и потому она должна неусыпно следить за ними и, когда ей выгодно, использовать противоречия между ними. Федор Ростопчин считал, что союз с наполеоновской Францией позволит ослабить Англию и произвести раздел Турции. Он предлагал проект распределения владений Османской империи между Россией, Пруссией, Австрией и Францией, которая получила бы Египет. К России в случае его реализации отходили бы румыны, молдаване и болгары, а Грецию планировалось объявить республикой под защитой четырех союзных держав с тем расчетом, что греки вскоре сами перейдут под скипетр российского императора.

Тогда Россия стала бы естественным центром, объединяющим православные и славянские народы, и, соответственно, обеспечила бы себе доминирование в Европе. Таким образом, в основе геополитических представлений Ростопчина лежала идея православной цивилизации, население которой преимущественно составляли бы славяне.

Обязанности Федора Ростопчина в то время были многообразны и не сводились к одному лишь ведению внешнеполитических дел. Так, являясь плюс к тому директором почтового департамента, он оказал большую поддержку развитию в стране сети почтовых станций. Кроме того, Ростопчин способствовал утверждению императором Регламента для церквей и монастырей католической церкви в России, который наносил ощутимый удар по деятельности иезуитов. Еще ранее ему удалось добиться запрета на проведение съездов католического духовенства.

Ростопчинская порода

Но несмотря на все бесспорные заслуги Федора Ростопчина перед императором, в феврале 1801 года он был подвергнут опале. Удаление Ростопчина было организовано графом Петром Алексеевичем Паленом, столичным военным губернатором, который, подготавливая заговор против Павла I, убирал с дороги тех, кто мог бы помешать осуществлению его планов. Перед самой своей смертью император отправил Ростопчину депешу: «Вы нужны мне, приезжайте скорее». Тот сразу двинулся в путь, но, не доехав до Москвы, получил известие, что Павла не стало, и вернулся к себе в подмосковное имение.

Федор Ростопчин открыто осудил Александра I за участие в перевороте, приведшем к гибели его отца, и категорически не принял либеральных проектов, связанных с деятельностью так называемого Негласного комитета, а также Михаила Михайловича Сперанского. В итоге в правление Александра I он долгое время находился в опале. Вплоть до 1810 года жил по большей части в своем имении Вороново. Ростопчин подвергал критике власть и общество за приверженность либеральным реформам, нравственную деградацию, культивирование идей рационализма и космополитизма, процветание масонства, отсутствие порядка во всех сферах государственной жизни и т. д.

«В эпоху Французской революции
сапожники и тряпичники хотели сделаться графами и князьями; у нас графы и князья хотели сделаться тряпичниками и сапожниками»

В деревне он увлекся новейшими методами ведения сельского хозяйства: стал экспериментировать в этой области, использовать новые орудия и удобрения, специально выписал из Англии и Голландии породистый скот, заказал машины и агрономов, создал сельскохозяйственную школу. Ему удалось достичь значительных успехов: к примеру, была выведена порода лошадей, которую так и назвали – ростопчинской. Но постепенно граф все больше разочаровывался в западноевропейских методах и стал защитником традиционно русского земледелия.

В 1806 году им была опубликована брошюра «Плуг и соха». В ней Ростопчин, будучи для своего времени вполне эффективным хозяином, отмечал, что однозначно положительным в российских условиях может считаться внедрение лишь некоторых западноевропейских сельскохозяйственных орудий, в частности молотилки и плуга. В целом же, по его мнению, эти новшества были скорее вредны, чем полезны, он связывал их с легкомысленной модой русских помещиков, которую поместил «в число забав, свойственных богатству и роскоши». «Потому что от нее не более пользы, чем от роговой музыки, Англинского сада, скаковых лошадей, коллонад с фронтонами, псовой охоты и крепостного театра», – подчеркивал автор брошюры.

Фактически Ростопчин одним из первых заговорил о русской самобытности с точки зрения хозяйственного развития, настаивая на том, что земледелие и сельское хозяйство должны вестись с учетом геоклиматических и исторических особенностей России.

«Исцелите Россию от заразы»

В 1805–1807 годах Российская империя становится ключевой участницей неудачных антинаполеоновских коалиций, приведших к военным поражениям и подписанию позорного для нее Тильзитского мира. В декабре 1806 года Ростопчин направил Александру I письмо, в котором призывал императора изгнать большинство французов из страны: «Исцелите Россию от заразы и, оставя лишь духовных, прикажите выслать за границу сонмище ухищренных злодеев, коих пагубное влияние губит умы и души несмыслящих подданных наших».

В этот период Федор Ростопчин – один из лидеров в борьбе с дворянской галломанией. В 1807-м вышел его памфлет «Мысли вслух на Красном крыльце», имевший шумный успех в обществе. Это был своего рода манифест складывающегося русского национализма. Произведение имело не только антинаполеоновскую, но и антифранцузскую направленность: «Господи помилуй! Да будет ли этому конец? Долго ли нам быть обезьянами? Не пора ли опомниться, приняться за ум, сотворить молитву и, плюнув, сказать французу: «Сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси, все равно, – только не будь на Руси».

J0106

Сражение при Рымнике 11 сентября 1789 года. И. Марк. Гравюра конца XVIII века. Предоставлено М. Золотаревым

Причиной столь резких суждений и выпадов был кровавый опыт Франции, бьющейся почти два десятилетия в судорогах революции, террора и захватнических войн – начиная с 1789 года. Граф Ростопчин писал о французах особым, «народным» языком: «Вить что, проклятые, наделали в эти двадцать лет! Все истребили, пожгли и разорили. Сперва стали умствовать, потом спорить, браниться, драться; ничего на месте не оставили, закон попрали, начальство уничтожили, храмы осквернили, царя казнили, да какого царя! – отца. Головы рубили, как капусту; все повелевали – то тот, то другой злодей. Думали, что это будто равенство и свобода, а никто не смел рта разинуть, носу показать и суд был хуже Шемякина. Только и было два определения: либо в петлю, либо под нож. Мало показалось своих резать, стрелять, топить, мучить, жарить и есть, опрокинулись к соседям и почали грабить и душить, <…> приговаривая: «После спасибо скажете». А там явился Бонапарт, <…> шикнул, и все замолчало. Погнал сенат взашей, забрал все в руки, запряг и военных, и светских, и духовных и стал погонять по всем по трем. Сперва стали роптать, потом шептать, там головой качать, а наконец кричать: «Шабаш республика!» Давай Бонапарта короновать, а ему то настать. Вот он и стал глава французская, и опять стало свободно и равно всем, то есть: плакать и кряхтеть; а он, как угорелая кошка, и пошел метаться из углу в угол и до сих пор в чаду. Чему дивить: жарко натопили, да скоро закрыли. Революция – пожар, Франция – головешки, а Бонапарте – кочерга».

Лидер «русской партии»

Обличая галломанию общества, Ростопчин указывал на необходимость искать примеры для подражания в собственном русском национальном опыте: «Чего у нас нет? Все есть или может быть. Государь милосердный, дворянство великодушное, купечество богатое, народ трудолюбивый. <…> А какие великие люди были и есть! Воины: Шуйский, Голицын, Меншиков, Шереметев, Румянцев, Орлов и Суворов; спасители Отечества: Пожарский и Минин; Москвы: Еропкин; главы духовенства: Филарет, Гермоген, Прокопович и Платон; великая женщина делами и умом – Дашкова; министры: Панин, Шаховской, Марков; писатели: Ломоносов, Сумароков, Херасков, Державин, Карамзин, Нелединский, Дмитриев и Богданович. Все они знали и знают французский язык, но никто из них не старался знать его лучше русского».

«Мысли вслух» были изданы неслыханным для того времени тиражом в 7 тыс. экземпляров. Публикация сделала Ростопчина одним из наиболее авторитетных лидеров «русской партии», занимавшей жесткую антифранцузскую и антилиберальную позицию. Галломанию он рассматривал как своего рода духовную капитуляцию перед Францией в канун великой войны с Наполеоном. Фактически Ростопчин стал – наряду с Г.Р. Державиным, Н.М. Карамзиным и А.С. Шишковым – одним из отцов-основателей русского консерватизма, начала которого уже в период своего зарождения вполне соответствовали позднейшей формуле графа С.С. Уварова: «Православие. Самодержавие. Народность».

Y0805

Карикатура на политическую ситуацию в Европе конца XVIII века Ainsi va le monde (пер. с франц. – «Таков уж мир»). В открытой карете сидят семь монархов Европы; карету тащит австрийский император; Мария Антуанетта удерживает его; Людовик XVI сует в колесо свою палку; в кучерах сидит шведский король; на карете с длинным бичом в руке стоит Екатерина II; английский премьер-министр смотрит на все с вершины скалы в подзорную трубу. Папа только что вышел со своим синклитом из собора Святого Петра и благословляет этот поезд

Главным центром «русской партии» был тверской салон любимой сестры Александра I – великой княгини Екатерины Павловны, которая противостояла либеральным устремлениям своего царственного брата и Михаила Сперанского. После выхода в свет «Мыслей вслух» автор памфлета стал желанным гостем в салоне «тверской полубогини» (по выражению Карамзина). Екатерина Павловна поставила себе задачей сблизить Федора Ростопчина с императором. В ноябре 1809 года Александр посетил сестру в Твери и имел продолжительную беседу с графом. Результаты этого разговора не замедлили сказаться. 24 февраля 1810 года Ростопчин был назначен обер-камергером.

«Не пора ли опомниться, приняться за ум и сказать французу: «Сгинь ты, дьявольское наваждение! Ступай в ад или восвояси, все равно, – только не будь на Руси»

В 1811-м он подготовил и через Екатерину Павловну передал императору «Записку о мартинистах». Коротко изложив в ней историю русского масонства, граф утверждал, что рядовые члены масонских лож являлись жертвами обмана: они «надеялись приобрести царствие небесное, куда их прямо введут их руководители, которые проповедовали им пост, молитву, милостыню и смирение, присваивая себе их богатства, с целью очищения душ и отрешения их от земных благ». Покровителем масонов в царствование Александра I, по убеждению Ростопчина, стал Сперанский, «который, не придерживаясь в душе никакой секты, может быть, и никакой религии, пользуется их услугами для направления дел и держит их в зависимости от себя».

J0090

Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839). Предоставлено М. Золотаревым

Ростопчин выражал уверенность в том, что «Наполеон, который все направляет к достижению своих целей, покровительствует им и когда-нибудь найдет сильную опору в этом обществе, столь же достойном презрения, сколько опасном». Более того, он предупреждал, что руководители русских масонов «поставили себе целью произвести революцию, чтоб играть в ней видную роль, подобно негодяям, которые погубили Францию и поплатились собственной жизнью за возбужденные ими смуты». Исходя из вышесказанного, Ростопчин настаивал на необходимости принятия «строгих мер против общества, которое таинственностью своею должно привлечь внимание правительства и побудить к новому его распущению». «Записка о мартинистах» была направлена прежде всего против Михаила Сперанского, в опале которого Ростопчин сыграл известную роль.

Московский главнокомандующий

Незадолго до начала Отечественной войны Екатерина Павловна добилась того, что Ростопчин был произведен в генералы от инфантерии и назначен московским генерал-губернатором, а вскоре московским главнокомандующим. Таким образом, Александр I хотел заручиться поддержкой «русской партии» в критический для России момент. На графа Ростопчина наряду со всем прочим возлагалась задача развивать в Москве патриотические настроения: «действовать на умы народа, возбуждать в нем негодование и подготовлять его ко всем жертвам для спасения отечества».

Во исполнение этой миссии Ростопчин и выпускал так называемые афиши, информирующие народ и разъясняющие происходящие в стране события. Такие публикации в то время были явлением беспрецедентным, и они оказывали сильное влияние на население. Афишами их прозвали оттого, что они разносились по домам, как театральные. Это тоже были своего рода «мысли вслух», написанные характерным для Ростопчина ярким «народным» стилем. Так главнокомандующий хотел успокоить москвичей, вселить в них уверенность в силе русской армии, показать, что «побойчей французов твоих были поляки, татары и шведы, да и тех старики наши так откачали, что и по сю пору круг Москвы курганы, как грибы, а под грибами-то их кости».

P0823

Протоиерей Кавалергардского полка Гратинский, служащий молебствие в присутствии французов в приходской церкви Святого Евпла в Москве 15 сентября 1812 года. Гравюра II пол. XIX века

Ростопчин сознательно стремился приукрасить известия о победах русских войск, сгладить сообщения о поражениях, стараясь не допускать возникновения беспорядков и грабежей, распространения панических и пораженческих настроений. В простонародье, в среде мещан и купечества, афиши читались с восторгом: «слова его были по сердцу народу русскому». Но что касается дворян, отношение к ним было неоднозначным. Поэт Михаил Александрович Дмитриев, называя их «мастерской, неподражаемой вещью», писал, что графа тогда «винили в публике: и афиши казались хвастовством, и язык их казался неприличным».

Немалую роль сыграл Федор Ростопчин в создании народного ополчения и сборе пожертвований на нужды армии. Он возглавил комитет по организации ополчения в Москве и ближайших шести губерниях: Тверской, Ярославской, Владимирской, Рязанской, Калужской и Тульской. Помимо формирования ополчения московский главнокомандующий ведал снабжением русской армии, отступавшей к древней столице, размещением и лечением раненых. Александр I также поручил Ростопчину лично заняться вопросом постройки по проекту авантюриста Франца Леппиха «тайного оружия» – воздушного шара, с которого должны были сбрасываться зажигательные снаряды на французов. Это мероприятие оказалось бесплодным, хотя средств на него было потрачено немало.

Пожар 1812 года

Федора Ростопчина принято обвинять в сдерживании покидающего город населения, в позднем и неполном вывозе государственного имущества, в нерациональном использовании транспорта. Однако все это было связано прежде всего с тем, что Михаил Илларионович Кутузов вплоть до 1 сентября 1812 года заверял графа в невозможности сдачи Москвы.

2 сентября, в день оставления русскими войсками древней столицы, по приказу Ростопчина был казнен купеческий сын Михаил Верещагин: его выдали на растерзание толпе. Ранее он был арестован за распространение переведенных на русский язык «прокламаций» – «письма Наполеона к прусскому королю» и «речи, произнесенной Наполеоном перед князьями Рейнского союза в Дрездене», в которых содержались антирусские высказывания и утверждалось, что менее чем через полгода Бонапарт займет обе российские столицы. На самом деле таких речей и писем Наполеон не произносил и не писал: это были тексты, которые, скорее всего, сфабриковал сам Верещагин. Публичная казнь, вызванная чрезвычайными обстоятельствами, в дальнейшем была использована противниками московского главнокомандующего в целях его компрометации в глазах царя и дворянского общества. Справедливости ради следует заметить, что Ростопчин действительно значительно превысил свои полномочия, поскольку Сенат приговорил Верещагина не к смертной казни, а к наказанию кнутом и ссылке в Сибирь.

P0822

Французы в Москве в 1812 году. Литография Германа с оригинала А. Адама. Предоставлено М. Золотаревым

В ночь на 3 сентября, после вхождения французов в Москву, вспыхнул грандиозный пожар, продолжавшийся несколько дней и уничтоживший девять десятых города. В силу ряда обстоятельств до конца жизни Ростопчин скрывал свою определяющую роль в этом событии. Ныне же большинство историков, причем различных направлений и политических убеждений, склоняются к тому, что именно он подготовил все условия для этой акции: снарядил небольшую команду полицейских-поджигателей и вывез из города необходимые инструменты для тушения пожара. Сожжение Москвы имело колоссальное стратегическое и моральное значение: оно повлияло на весь дальнейший ход войны. Наполеон не смог найти здесь ни жилья, ни продовольствия для своих солдат, а также достаточного количества изменников и предателей для деморализации русского общества, армии и народа. И в этом – заслуга Ростопчина.

В течение двух последующих лет граф оставался на посту московского главнокомандующего. Служба его проходила в исключительно сложных условиях. Его обвиняли в сожжении Москвы, гибели имущества множества семей. В эти годы он занимался восстановлением, вывозом из города и захоронением огромного числа мертвых, организацией помощи пострадавшим от пожара жителям.

P1715

Градоначальник Федор Ростопчин рассматривает горящую Москву. Карикатура неизвестного художника 1810-х годов. Предоставлено М. Золотаревым

30 августа 1814 года Ростопчин был отправлен в отставку с назначением в члены Государственного совета. Семейная жизнь бывшего градоначальника была омрачена тем, что его супруга и дочь приняли католицизм, а через несколько лет после войны последняя и вовсе покинула Россию, став во Франции известной писательницей под именем графини де Сегюр. Это обернулось трагедией для Ростопчина, который всю жизнь боролся с католическим прозелитизмом в России.

В последние годы он много времени провел за границей, проходя там лечение. Граф вернулся на Родину лишь за пару лет до смерти. Мучимый недугами, отстраненный от политической деятельности, Федор Ростопчин не терял присутствия духа и нередко отзывался на текущие события остроумными афоризмами. Широко известен его отклик на восстание декабристов: «В эпоху Французской революции сапожники и тряпичники хотели сделаться графами и князьями; у нас графы и князья хотели сделаться тряпичниками и сапожниками». Через несколько недель, 18 января 1826 года, Ростопчин умер.

Автор: Аркадий Минаков, доктор исторических наук

Верховный главнокомандующий

мая 22, 2015

30 апреля в Москве прошло перезахоронение праха последнего Верховного главнокомандующего Русской императорской армией великого князя Николая Николаевича и его супруги великой княгини Анастасии Николаевны. Останки членов императорской фамилии, завершивших свой жизненный путь в изгнании, были перевезены из Канн в Москву и погребены в часовне Спаса Преображения на Братском воинском кладбище, что у станции метро «Сокол»

4

На рубеже XIX–XX веков династия Романовых дала России целый ряд замечательных людей, оставивших яркий след в истории. Это была плеяда великих князей – ближайших родственников российских императоров, их потомков, которые и составляли большинство членов дома Романовых. Среди них были талантливые деятели культуры и науки, поэты и ученые, многие занимали важные государственные и военные посты, но особенно выделялся выдающийся военачальник великий князь Николай Николаевич Младший, или, как его называли в семейном кругу, Николаша.

Георгиевский кавалер

Великий князь Николай Николаевич родился 6 ноября 1856 года в Петербурге и был первым сыном великого князя Николая Николаевича Старшего и его супруги великой княгини Александры Петровны, урожденной принцессы Ольденбургской. Отец, один из сыновей императора Николая I, как и все мужчины дома Романовых, носил военную форму и дослужился до чина генерал-фельдмаршала: наиболее значительная страница его биографии – командование действующей армией во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Мать была дочерью принца Петра Георгиевича Ольденбургского, известного своей широкой благотворительной деятельностью.

Семейная жизнь родителей была сложной. Александра Петровна отличалась повышенной эмоциональностью и глубокой религиозностью. Официально брак не расторгался, но в конечном итоге великая княгиня уехала в Киев, где основала Покровский женский монастырь, в котором и поселилась, приняв постриг с именем Анастасия. Там она и завершила свой жизненный путь и ныне прославлена в лике местночтимых святых Украинской православной церковью Московского патриархата. Отец же фактически завел вторую семью на стороне, но, разумеется, дети от этого брака к императорской фамилии отношения уже не имели. И хотя Николаша был гораздо ближе к матери, чем к отцу, он пошел по стопам отца, также сделав достойную военную карьеру.

Reburying ashes of Grand Duke Nikolai Romanov the Younger and his wife Grand Duchess Anastasia Nikolaevna

Торжественная церемония перезахоронения праха великого князя Николая Николаевича Младшего и его супруги великой княгини Анастасии Николаевны на Братском воинском кладбище героев Первой мировой войны в Москве на Соколе. 30 апреля 2015 года. Фото Вячеслав Прокофьев / ТАСС

Военная служба была семейной традицией дома Романовых. Не стал исключением и Николай Николаевич Младший. В отличие от многих других своих родственников он получил прекрасное профессиональное военное образование: в 1872 году окончил Николаевское инженерное училище, а в 1876-м – Николаевскую академию Генерального штаба по первому разряду, причем с малой серебряной медалью и занесением имени на мраморную доску (надо сказать, что таких выпускников в истории академии было всего несколько десятков человек).

С тех пор армия стала не только его профессией, но и призванием. Дисциплинированный и исполнительный, строгий, но справедливый, он быстро выдвинулся в первые ряды российского офицерства. Всегда живший армейскими нуждами, великий князь сумел снискать искреннее уважение многих военных. Причем был Николай Николаевич отнюдь не робкого десятка. Довольно ярко проявил себя уже в первой своей военной кампании – в сражениях Русско-турецкой войны за освобождение Болгарии. Тогда он состоял адъютантом для особых поручений при отце – главнокомандующем Дунайской армией. Еще в самом начале военных действий, во время знаменитой переправы через Дунай дивизии генерала Михаила Ивановича Драгомирова, при перекрестном огне противника великий князь повел одну из колонн за собой, воодушевляя солдат личным примером. «Ребята! – крикнул он. – Что кланяться, что не кланяться пулям, кому жить – не тронет, кому нет – не простит!» Так он получил первый свой орден Святого Георгия – IV степени.

В дальнейшем в отряде генерала князя Николая Ивановича Святополк-Мирского великий князь штурмовал Шипкинский перевал со стороны Габрова. За участие в переходе через Балканы он был награжден Золотым оружием с надписью «За храбрость» и произведен в полковники.

«Характер у него взрывчатый»

По окончании войны великий князь служил в лейб-гвардии Гусарском полку, со временем став его командиром. Затем он продолжил службу в рядах гвардейской кавалерии, достиг чина генерала от кавалерии, а в 1895 году был назначен генерал-инспектором кавалерии. Эту должность он занимал в течение 10 лет.

Очень высокий и статный, уже одной своей фигурой привлекавший всеобщее внимание, Николай Николаевич Младший зарекомендовал себя способным и деятельным командиром. Он абсолютно не терпел нечеткости и неисполнительности и порой бывал весьма резок, но все это определялось прежде всего интересами дела.

Великий князь Александр Михайлович в своих не слишком достоверных и язвительных мемуарах, написанных уже на склоне лет, так охарактеризовал его: «Мой двоюродный брат Николаша был превосходным строевым офицером. Не было равного ему в искусстве поддерживать строевую дисциплину, обучать солдат и готовить военные смотры. Тот, кому случалось присутствовать на парадах Петербургского гарнизона, имел возможность видеть безукоризненное исполнение воинских уставов в совершенстве вымуштрованной массой войск: каждая рота одета строго по форме, каждая пуговица на своем месте, каждое движение радовало сердце самых закоренелых любителей шагистики. Если бы Великий Князь Николай Николаевич оставался на посту командующего войсками гвардии и Петроградского военного округа до февраля 1917 года, он всецело оправдал бы все ожидания и сумел предупредить февральский солдатский бунт».

2

Великий князь Николай Николаевич Старший, генерал-фельдмаршал, главнокомандующий действующей армией во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и Великая княгиня Александра Петровна (в иночестве Анастасия), основательница
Покровского женского монастыря в Киеве. Изображения предоставлены М. Золотаревым

В своих воспоминаниях рассказывал о Николае Николаевиче и генерал Александр Федорович Редигер, в течение нескольких лет занимавший пост военного министра: «Он одарен большим здравым смыслом, чрезвычайно быстро схватывает суть всякого вопроса; любит военное дело и интересуется им, долго служил в строю и отлично знает строевое дело, особенно кавалерийское; изъездил, как генерал-инспектор кавалерии, всю Россию, знал войска и их начальников во всех округах (в кавалерии – до тонкости); обладает громадной памятью (наследственной). <…> Характер у него взрывчатый, но я его всегда видел безукоризненно вежливым со всеми; лишь по рассказам других я знаю, что он, особенно в поле, иногда выходил из себя и тогда доходил до форменной грубости. <…> Великий Князь представлял из себя личность очень крупную: умный, преданный всецело делу, солдат душой, энергичный, он лишь не имел привычки работать сам, поэтому мог подпасть под влияние докладчиков, особенно если им удавалось приобрести его личное расположение».

Кавалерист и заводчик борзых собак

Николай Николаевич немало сделал для укрепления и развития русской кавалерии. Чрезвычайно важно и то, что именно по его инициативе была создана, по сути, новая школа верховой езды, давшая замечательные результаты. Здесь нужно отметить роль англичанина Джеймса Филлиса, приехавшего в Россию и показавшего свое мастерство в выездке лошадей: по распоряжению Николая Николаевича его приняли преподавателем в Офицерскую кавалерийскую школу в Петербурге. Были внесены изменения в систему ее обучения. В итоге школа, обеспечивающая блестящую теоретическую и практическую подготовку, стала настоящей кузницей офицеров-кавалеристов. Усилиями великого князя к началу 1910-х русская кавалерия была на высоте, что в полной мере проявилось на фронтах как Первой мировой, так и Гражданской войны.

Помимо этого Николай Николаевич внес большой вклад в историю отечественного собаководства. В своем имении в Тульской губернии он организовал Першинскую великокняжескую охоту. Здесь же появился «завод» борзых собак, и русские псовые борзые Першинской охоты признавались образцовыми. Была выведена новая порода – русская пегая гончая. Слава о русских борзых шагнула далеко за пределы России.

Но мирные времена подходили к концу. Грозовые тучи войн и революций сгущались, и в эти тяжелые годы великий князь Николай Николаевич оказался одной из самых заметных и влиятельных фигур Российской империи.

«Нынче вышел Манифест»

В начале 1905 года, когда в стране нарастало революционное брожение, а Россия вела напряженную войну с Японией, Николай Николаевич Младший возглавил созданный по его почину Совет государственной обороны.

Этот орган, имевший надведомственный статус, должен был координировать всю военную деятельность, согласовывая ее с внешнеполитическими задачами империи. Таким образом, великий князь уже стал как бы во главе военного и морского управления, заняв то высокое положение, которого фактически он достигнет позже, в годы Первой мировой.

На этом посту Николаю Николаевичу удалось добиться вывода Генерального штаба из состава Военного министерства и превращения его в самостоятельный орган, подчиняющийся напрямую государю. Такое же подчинение получили и генерал-инспекторы родов войск – тем самым в военном управлении России была осуществлена децентрализация. Однако Совет государственной обороны просуществовал недолго, его деятельность со временем была свернута.

В том же 1905 году великий князь был назначен главнокомандующим войсками гвардии и Санкт-Петербургского военного округа. Эту должность он занимал до начала Первой мировой войны.

1905-й оказался особо значимым и для России, и для самого Николая Николаевича. Великий князь Александр Михайлович отмечал: «Два важнейших акта в истории России – Манифест 17 октября 1905 года и отречение Императора Николая II 2 марта 1917 года – следует приписать полнейшей аберрации политического предвидения Великого Князя Николая Николаевича. <…> Как все военные, привыкшие иметь дело со строго определенными заданиями, Николай Николаевич терялся во всех сложных политических положениях, где его манера повышать голос и угрожать наказанием не производила желаемого эффекта».

Революционные события произвели на него столь глубокое впечатление, что он даже уговаривал императора пойти на некоторые уступки радикалам. «Всеобщая забастовка в октябре 1905 года поставила его в тупик, так как кодекс излюбленной им военной мудрости не знал никаких средств против коллективного неповиновения. Нельзя же было арестовать несколько миллионов забастовщиков! По его мнению, единственное, что можно было сделать, – это выяснить требования «командиров восстания». Попытка объяснить Николаю Николаевичу, что восстание 1905 года носило анархический характер и что не было «командиров», с которыми можно было вести переговоры, оказалась бы безрезультатной. С тех пор как существует мир, все армии, в том числе и революционные, находились под предводительством «командиров»» – так он думал, по мнению Александра Михайловича.

Y0473

Англичанин Джеймс Филлис демонстрирует элемент высшей школы верховой езды «испанский шаг». Предоставлено М. Золотаревым

Манифест 17 октября 1905 года «Об усовершенствовании государственного порядка», который стал важным шагом на пути трансформации России в конституционную монархию, был подписан императором во многом под давлением Николая Николаевича. Известна легенда, что он якобы пригрозил Николаю II застрелиться прямо в его кабинете, если тот не подпишет манифест. Конечно, это вряд ли соответствует действительности, но даже председатель Совета министров Сергей Юльевич Витте, резко и критично отзывавшийся о великом князе, признавал, что «Николай II никогда бы не подписал октябрьского манифеста, если бы на этом не настоял Великий Князь Николай Николаевич». Как бы то ни было, этот документ сыграл большую роль в истории дореволюционной России.

Первая мировая

Настоящим звездным часом великого князя Николая Николаевича стала Первая мировая война. «По природе своей честный, прямой и благородный, он соединял в себе все свойства волевой личности, то есть решительность, требовательность и настойчивость. Причем эти свойства проявлялись в нем иногда в чрезмерной форме, создавшей ему репутацию подчас суровой строгости. <…> При господствовавшем в царствование Императора Николая II во всем государственном аппарате безволии и непотизме наличие на посту Верховного Главнокомандующего такой волевой личности, как Великий Князь Николай Николаевич, было одним из главных залогов благополучного исхода войны, и потому-то вся Россия встретила с таким единодушным восторгом назначение его на этот пост», – вспоминал контр-адмирал Александр Дмитриевич Бубнов.

I0617

Совет министров в Ставке Верховного главнокомандующего. В первом ряду в центре император Николай II, слева от него великий князь Николай Николаевич. Барановичи. 14 июня 1915 года. Предоставлено М.Золотаревым

Представлялось, что под руководством великого князя армии будет сопутствовать успех, но все оказалось гораздо сложнее. Уже в первые месяцы войны на Северо-Западном фронте русские войска потерпели тяжелое поражение в ходе Восточно-Прусской операции. Немцы разгромили 2-ю армию генерала Александра Васильевича Самсонова, а 1-я армия генерала Павла Карловича Ренненкампфа вынуждена была отойти на исходные позиции.

Но если на германском фронте обстановка складывалась неблагоприятно, то на австрийском, напротив, победы увенчивали действия русских войск. Уже к сентябрю австрийцы оставили Галицию и часть Буковины, а в марте 1915 года сдалась австрийская группировка войск, удерживавшая осажденную крепость Перемышль. Присоединение Галиции воспринималось тогда в России как возвращение исторических земель Древней Руси, и Николай Николаевич был награжден орденом Святого Георгия II степени. А затем и Георгиевской саблей, украшенной бриллиантами, с надписью «За освобождение Червонной Руси».

Однако к лету 1915 года положение на фронте резко ухудшилось. Армия терпела одно поражение за другим и отступала. В этой ситуации Николай II решил сам возглавить войска, полагая, что этим укрепит дух русского воинства.

После увольнения великого князя с должности главковерха его назначили наместником на Кавказ и командующим Кавказской армией. Здесь во многом благодаря деятельности генерала Николая Николаевича Юденича был одержан ряд крупных побед.

В годы Первой мировой, невзирая на неудачи на фронте, популярность Николая Николаевича Младшего в войсках и обществе была необычайной. Даже его недоброжелатели признавали это.

J0450

Николаевская академия Генерального штаба. Предоставлено М. Золотаревым

Приведем слова протопресвитера армии и флота протоиерея Георгия Шавельского, который довольно критично отзывался о великом князе. «За последнее царствование в России не было человека, имя которого было бы окружено таким ореолом и который во всей стране, особенно в низших народных слоях, пользовался бы большей известностью и популярностью, чем этот Великий Князь, – писал он. – Его популярность была легендарна. <…> Рассказы близких к Великому Князю лиц, его бывших сослуживцев и подчиненных, согласно свидетельствуют, что в годы молодости и до женитьбы Великий Князь Николай Николаевич отличался большой невыдержанностью, безудержностью, по временам – грубостью и даже жестокостью. По этому поводу в армии, и особенно в гвардии, с которой была связана вся его служба, ходило множество рассказов, наводивших страх на не знавших близко Великого Князя. После же женитьбы Великий Князь резко изменился в другую сторону. Было ли это результатом доброго и сильного влияния на него его жены, как думали некоторые, или годы взяли свое, но факт тот, что от прежнего стремительного или, как многие говорили, бешеного характера Великого Князя остались лишь быстрота и смелость в принятии самых решительных мер, раз они признавались им нужными для дела. <…> Однако я не могу не заметить некоторых дефектов его духовного склада. При множестве высоких порывов ему все же как будто недоставало сердечной широты и героической жертвенности. <…> У Великого Князя было много патриотического восторга, но ему недоставало патриотической жертвенности. Поэтому он не оправдал и своих собственных надежд, что ему удастся привести к славе Родину, и надежд народа, желавшего видеть в нем действительного вождя».

«Другого выхода нет»

Февральская революция 1917 года застала его на Кавказе…

Перед отречением императора начальник штаба Верховного главнокомандующего генерал Михаил Васильевич Алексеев разослал запросы всем командующим фронтами об их мнении о чрезвычайном положении. Николай Николаевич откликнулся следующей телеграммой: «Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся небывало роковую обстановку и просит меня поддержать его мнение, что победоносный конец войны, столь необходимый для блага и будущности России и спасения династии, вызывает принятие сверхмеры. Я, как верноподданный, считаю, по долгу присяги и по духу присяги, необходимым коленопреклонно молить Ваше Императорское Величество спасти Россию и Вашего Наследника, зная чувство святой любви Вашей к России и к нему. Осенив себя крестным знаменьем, передайте Ему – Ваше наследие. Другого выхода нет. Как никогда в жизни, с особо горячей молитвой молю Бога подкрепить и направить Вас. Генерал-адъютант Николай».

После этого Николай Николаевич отправил две телеграммы в Петроград. Одну – на имя председателя Государственной думы Михаила Родзянко: «Сейчас я в согласии с мнением генерал-адъютанта Алексеева обратился к Государю Императору с верноподданнической мольбой – ради спасения России и победоносного окончания войны принять решение, признаваемое нами единственным выходом при создавшихся роковых условиях. Главнокомандующий Кавказской армией генерал-адъютант Николай». Вторую – в адрес Временного правительства: «Сего числа я принял присягу на верность Отечеству и новому государственному строю. Свой долг до конца выполню, как мне повелевает совесть и принятые обязательства. Великий Князь Николай Николаевич».

«Даже он!»

Позиция дяди Николаши глубоко потрясла государя. Великий князь Александр Михайлович вспоминал: «Он показал мне пачку телеграмм, полученных от главнокомандующих разными фронтами в ответ на его запрос. За исключением генерала Гурко (на самом деле его мнения никто не запрашивал), все они, и между ними генералы Брусилов, Алексеев и Рузский, советовали Государю немедленно отречься от престола. Он никогда не был высокого мнения об этих военачальниках и оставил без внимания их предательство. Но вот в глубине пакета он нашел еще одну телеграмму с советом немедленно отречься, и она была подписана Великим Князем Николаем Николаевичем.

– Даже он! – сказал Ники, и впервые голос его дрогнул».

В наше время некоторые авторы легко обвиняют Николая Николаевича, генералов, придворных, политиков – всех подряд в совершенном тогда предательстве, в измене. Однако ситуацию тех трагических дней нужно рассматривать не с позиций сегодняшнего верхоглядства, а изнутри, помнить, что творилось в тот момент в России. Было ясно, что революционные события разворачиваются с необыкновенной силой и быстротой. Потому отречение императора и казалось многим вынужденной мерой, которая смогла бы прекратить беспорядки и стабилизировать положение. И нет вины Николая Николаевича в том, что этого не произошло.

Одним из своих последних указов Николай II вновь назначил дядю Николашу на должность Верховного главнокомандующего. Однако новым властям не нужен был хоть и «преданный», но великий князь.

3

Первый номер военного журнала «Часовой», вышедший в Париже в январе 1929 года, был посвящен памяти великого князя Николая Николаевича. Предоставлено М.Золотаревым

Главковерхом стал генерал Алексеев. Это известие сильно задело самолюбие Николая Николаевича, что великий князь Александр Михайлович не преминул язвительно прокомментировать: «Можно только удивляться простодушию этого человека, который проезжает пол-России, охваченной восстанием, от Кавказа до Могилева, и не замечает ни толп народа, ни демонстраций, ни мятежей и остается непоколебимым в своей вере, что «новые командиры» оценят его безупречный патриотизм и военный опыт!»

Вместе с женой, великой княгиней Анастасией Николаевной, урожденной принцессой Черногорской, Николай Николаевич уехал в Крым. Там у него было имение Чаир, превращенное заботами супруги в райский уголок, поражающий гостей разнообразными сортами благоухающих роз. Его брат Петр Николаевич со своей семьей обосновался в имении Дюльбер неподалеку. Постепенно в Крым перебрались вдовствующая императрица Мария Федоровна и другие Романовы. В годы Гражданской войны им пришлось пережить немало волнений, в том числе аресты большевиками. В апреле 1919 года на британском корабле «Мальборо» Романовы покинули Крым. Так они навсегда попрощались со своей Родиной.

Почетный председатель РОВС

Сначала Николай Николаевич остановился в Италии, у сестры своей жены, итальянской королевы, а затем поселился во Франции, жил в Шуаньи под Парижем, а также в курортном городке Антиб на Лазурном берегу. Русская эмиграция, особенно военная, относилась к великому князю с огромным уважением. Он считался старейшим представителем дома Романовых (после императрицы Марии Федоровны), а также последним легитимным Верховным главнокомандующим Русской императорской армией, назначенным еще государем. Такой же пиетет испытывали к нему и некоторые руководители Белого движения в России.

1

Великий князь Николай Николаевич и французский военный министр Александр Мильеран на маневрах. 1912 год и Генерал Евгений Миллер – председатель РОВС с 1930 по 1937 год. Предоставлено М. Золотаревым

Адмирал Александр Васильевич Колчак на одном из допросов в январе 1920 года сказал: «Я считал Николая Николаевича самым талантливым из всех лиц императорской фамилии. Поэтому я считал, что раз уж назначение состоялось из императорской фамилии, то он является единственным лицом, которое действительно могло нести обязанности главнокомандующего армией, как человек, все время занимавшийся и близко знакомый с практическим делом и много работавший в этой области. Таким образом, в этом отношении Николай Николаевич являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде».

В декабре 1923 года после переговоров с великим князем генерал Петр Врангель утвердил предписание, согласно которому русская армия «отныне находится под покровительством» Николая Николаевича. А после образования Русского общевоинского союза (РОВС) в 1924-м великий князь принял на себя звание почетного председателя этого союза. Таким образом, он оказался во главе наиболее активной части русской военной эмиграции. По словам генерала Евгения Миллера, имя великого князя «было у всех на устах: и разум и сердце его подсказывали, и вся армия единодушно выразила свою готовность идти за Великим Князем, свою радость снова стать в подчинение своему Верховному Главнокомандующему мировой войны». Более того, в среде эмигрантов Николай Николаевич воспринимался как национальный вождь – таковым он и был объявлен на Российском зарубежном съезде, состоявшемся в 1926 году в Париже.

«Гражданин и солдат, желающий только вернуться домой»

Понятно, что именно к нему за советом обратилась вдовствующая императрица Мария Федоровна, когда узнала о том, что великий князь Кирилл Владимирович провозгласил себя императором всероссийским. Она сочла это решение «преждевременным», а великий князь Николай Николаевич в ответном послании писал: «Я счастлив, что Ее Императорское Величество Государыня Императрица Мария Федоровна не усомнилась в том, что я одинаково с Нею мыслю об объявлении себя Великим Князем Кириллом Владимировичем Императором Всероссийским. Я уже неоднократно высказывал неизменное мое убеждение, что будущее устройство Государства Российского может быть решено только на русской земле, в соответствии с чаяниями русского народа. Относясь отрицательно к выступлению Великого Князя Кирилла Владимировича, призываю всех, одинаково мыслящих с Ее Величеством и мною, к исполнению нашего истинного долга перед Родиной – неустанно и непрерывно продолжать святое дело освобождения России. Да поможет нам Господь!»

Показательны слова великого князя, сказанные им в интервью одной из зарубежных газет: «Несомненно, иностранное вмешательство быстро низложило бы теперешнее правительство, но ему не удалось бы завоевать доверия населения – вот почему русские не могут просить или надеяться на иностранное вмешательство. Главные русские вопросы, я вас прошу особенно обратить внимание на мои слова, могут обсуждаться и разрешаться только на русской земле и в соответствии с желаниями русского народа. Сам русский народ должен разрешить свою судьбу и выбрать режим. Будущая организация России должна быть основана на законности, порядке и личной свободе. Я не претендент и не эмигрант в том смысле, который придали этим словам во время революции. Я гражданин и солдат, желающий только вернуться домой, чтобы помочь Родине и согражданам. Когда по воле Божией восторжествует наше дело, сам русский народ решит, какая форма правления ему нужна».

I0614

Император Николай II и главковерх великий князь Николай Николаевич в Ставке в Барановичах. Декабрь 1914 года. Предоставлено М.Золотаревым

Великий князь Николай Николаевич Младший скончался на вилле Тенар в Антибе 5 января 1929 года и был похоронен с воинскими почестями в крипте церкви Михаила Архангела в Каннах. Последний долг главковерху Русской императорской армии прибыли отдать и представители союзников России по Первой мировой войне. Похороны были торжественными и величественными.

Иван Бунин в романе «Жизнь Арсеньева» так передал ощущение от этого прощания: «Вокруг застыл в своих напряженно-щегольских воинских позах его последний почетный караул, офицерская и казачья стража: шашки наголо, к правому плечу, на согнутой левой руке – фуражки, глаза с резко подчеркнутым выражением беспрекословности и готовности устремлены на него. Сам же он, вытянутый во весь свой необыкновенный рост и до половины покрытый трехцветным знаменем, лежит еще неподвижнее. Голова его, прежде столь яркая и нарядная, теперь старчески проста и простонародна. Поседевшие волосы мягки и слабы, лоб далеко обнажен. Голова эта кажется теперь велика, – так детски худы и узки стали его плечи. Он лежит в старой, совсем простой рыже-серой черкеске, лишенной всяких украшений, – только георгиевский крест на груди, – с широкими, но не в меру короткими рукавами, так что выше кисти, – длинной и плоской, – открыты его большие желтоватые руки, неловко и тяжело положенные одна на другую, тоже старческие, но еще могучие, поражающие своей деревянностью и тем, что одна из них с грозной крепостью, как меч, зажала в кулаке древний афонский кипарисовый крест, почерневший от времени…»

Автор: Евгений Пчелов, кандидат исторических наук

Что почитать?

Португальский Р.М., Алексеев П.Д., Рунов В.А. Первая мировая в жизнеописаниях русских военачальников. М., 1994

Белякова З.И. Великие князья Николаевичи: В высшем свете и на войне. СПб., 2002

Данилов Ю.Н. Великий князь Николай Николаевич. М., 2007

Пчелов Е.В. Романовы. История великой династии. М., 2013

Сказ о безбожном евангелисте

мая 22, 2015

Первый советский писатель-орденоносец Демьян Бедный был вовсе не бедным человеком: долгие годы жил в Кремле, его книги издавались немаленькими тиражами. 70 лет назад – в мае 1945-го – он умер, оставив по себе весьма неоднозначную память…

1

Когда-то его величали «боевым запевалой рабочего класса». А что осталось от наследия поэта теперь? На памяти у самых прилежных – несколько песенных строк: «Как родная меня мать провожала…», «Нас побить, побить хотели, нас побить пыталися…», «Эй, комроты, даешь пулеметы!», да иногда мы употребляем выдуманное им выражение «шайтан-арба», не подозревая, разумеется, об авторстве. Ну разве что кто-то еще припомнит поговорку «Демьян Бедный – мужик вредный». Между тем в 20-е годы прошлого века более эффективного агитатора за советскую власть, пожалуй, не было.

Бастард великого князя

Ефим Алексеевич Придворов (1883–1945) — так на самом деле звали Демьяна Бедного – смолоду искал правду-матку и шел на огонь просвещения. Шел, пытаясь утвердить свое литературное дарование. Крестьянский сын, он стал не только одним из первых поэтов Советской России, но и наиболее темпераментным из многих ниспровергателей старой культуры.

Крестьянин села Губовки Александровского уезда Херсонской губернии, до семи лет Ефим жил в Елисаветграде (ныне Кировоград), где его отец служил церковным сторожем. Позже довелось ему хлебнуть крестьянской доли ив деревне – вместе с «удивительно душевным стариком»дедом Софроном и ненавистной матерью. Отношения в этом треугольнике – раздолье для любителей психоанализа. «Мать держала меня в черном теле и била смертным боем. Под конец я стал помышлять о бегстве из дому и упивался церковно-монашеской книгой «Путь ко спасению»», – вспоминал поэт.

В этом коротком мемуаре все интересно – и озлобленность нелюбимого сына, и признание в увлечении религиозной литературой. Последнее скоро прошло: атеистический марксизм оказалсядля юного Ефима Придворова по-настоящему революционным учением, ради которого стоило отречься и от прошлого, и от всего самого заветного, что в нем было, кроме, наверное, любви к простонародью, к «деду Софрону». Ефим попал в школу военных фельдшеров в Киеве,и модный тогда марксизм хорошо лег на мальчишеское недовольство армейской дисциплиной и другими проявлениями самовластья.

Впрочем, в те годы будущий Демьян сохранял благонамеренность. Сам великий князь Константин Константинович (поэт и куратор военно-учебных заведений) позволил способному юноше экстерном сдать гимназические экзамены для поступления на историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Кстати, позже Бедный поддерживал слух, что «придворную» фамилию дал ему великий князь… как своему бастарду.

b95d88983f2c316230

Москва 1920–1930-х годов. Предоставлено М. Золотаревым

В университете Ефим Придворов окончательно пришел к марксизму. В ту пору он сочинял стихи в некрасовском гражданственном ключе.

Но с годами убеждения становились все радикальнее. В 1911-м он уже печатался в большевистской «Звезде», и первое же стихотворение так полюбилось левой молодежи, что его название – «О Демьяне Бедном, мужике вредном» – дало поэту литературное имя, псевдоним, под которым ему суждено было стать знаменитым. Псевдоним, что и говорить, удачный: запоминается с ходу и вызывает правильные ассоциации. Для «Звезды», «Невской звезды», «Правды» этот искренний, едкий автор из народа был находкой. А в 1914-м в остроумной поэтической газетной поденщине мелькнуло поразительное четверостишие:

На фабрике – отрава,
На улице – расправа.
И там свинец и тут свинец…
Один конец!

И здесь дело не только в том, что автор ловко связал гибель рабочего завода «Вулкан», которого на демонстрации застрелил городовой, с фабричными отравлениями свинцом. В лаконичном тексте есть поэтическое вещество, выделяющее его из прочей стихотворной публицистики. К чести Демьяна, спустя много лет, на встрече с молодыми писателями в 1931-м эту давнюю миниатюру он признал одной из своих удач.

Воюя с цензурой, поэт сочинял «Басни Эзопа» и цикл про купца Дерунова: из-под его пера чуть ли не в ежедневном режиме выходили рифмованные шпильки в адрес самодержавия и гимны рабоче-крестьянской партии. Владимир Ульянов (Ленин) из своего «далека» призывал товарищей пестовать талант Демьяна. Иосиф Сталин, в 1912-м руководивший партийной прессой, с ним соглашался. И всю жизнь поэт гордился тем, что сотрудничал с вождями задолго до Октября.

Чтоб я не бил по дичи мелкой,
А бил по зубрам бы, бродившим по лесам,
И по свирепым царским псам,
Моею басенной пристрелкой
Руководил нередко Ленин сам.
Он – издали, а Сталин – был он рядом,
Когда ковалась им и «Правда» и «Звезда».
Когда, окинувши твердыни вражьи взглядом,
Он мне указывал: «Не худо б вот сюда
Ударить басенным снарядом!»

«В Красной армии штыки…»

В годы Гражданской войны Демьян Бедный пережил высочайший взлет популярности. Его дарование было отменно приспособлено к работе в режиме цейтнота: «Читай, белогвардейский стан, посланье Бедного Демьяна!»

Самая виртуозная из агиток тех лет называлась «Манифест барона фон Врангеля»– реприза на репризе. Конечно же, к реальному Петру Врангелю, без акцента говорившему по-русски и в Первую мировую получившему ордена за сражения с немцами, все это не имело никакого отношения, но таков уж жанр недружеского шаржа. Поэт приплел сюда все, что мог, изобразив генерала русской армии «Вильгельма-кайзера слугой». Что ж, после войны антигерманские настроения были еще сильны – на них и решил сыграть Демьян.

Не исключено, что это лучший образец русской макаронической поэзии (род шуточных стихов, характеризующихся смешением «французского с нижегородским»): если только Иван Мятлев да Алексей Константинович Толстой столь же остроумно и обильно вводили в русский рифмованный текст иностранные словечки. А фраза «Мы будем посмотреть» и вовсе стала крылатой.

Определенно, в белом стане равного по задору и мастерству поэта-сатирика не нашлось! Бедный в Гражданскую переиграл всех маститых королей журналистики Серебряного века. И побеждал он, как видим, не только «идущим за читателем, а не впереди него» частушечным демократизмом: от «баронской штучки» не отказались бы ни Некрасов, ни Минаев, ни Курочкин. Тогда же, в 1920-м, родилось, пожалуй, лучшее лирическое стихотворение боевого запевалы рабочего класса – «Печаль».

Но – полустанок захолустный…
Гадалки эти… ложь и тьма…
Красноармеец этот грустный
Все у меня нейдет с ума! <…>

Сквозь тучи солнце светит скудно,
Уходит лес в глухую даль.
И так на этот раз мне трудно
Укрыть от всех мою печаль!

1 ноября 1919-го за несколько часов Демьян написал фронтовую песню «Танька-Ванька». Тогда говорили: «Танки – последняя ставка Юденича». Командиры опасались, что бойцы дрогнут, увидев стальных монстров. А тут появилась немного скабрезная, но складная песня, над которой хохотали красноармейцы.

Танька – ценный приз для смелых,
Трусу – пугало она.
Стоит таньку взять у белых –
Белым сразу грош цена.

Панику как рукой сняло. Неудивительно, что партия ценила изобретательного и преданного делу агитатора. Он умел перехватить довод противника, процитировать его и вывернуть наизнанку для пользы дела. Почти в каждом стихотворении поэт призывал к расправам над врагами: «В брюхо толстое штыком!»

Приверженность самым простым фольклорным формам заставляла Демьяна Бедного спорить и с модернистами всех направлений, и с «академиками». Он осознанно взял на вооружение частушку и скороговорку: здесь и простецкое обаяние, и несомненный козырь массовой доступности.

Это не легенда: его агитки действительно воодушевляли идейных красноармейцев и превращали колеблющихся крестьян в сочувствующих. Много верст Гражданской войны он отмахал на телеге и бронепоезде, а бывало, что метко бил по далеким фронтовым «танкам-танькам» и из Петрограда и Москвы. В любом случае орден Красного Знамени был Бедным вполне заслужен: боевой орден– за боевые стихи.

Придворный поэт

Когда советский строй утвердился, Демьяна осыпали почестями.

Он – в полном соответствии с настоящей фамилией – стал придворным поэтом. Жил в Кремле, ежедневно пожимал руки вождям. В первое советское десятилетие общий тираж его книг превысил 2 млн, а ведь были еще и листовки. По меркам 1920–1930-х – колоссальный размах.

Бывший бунтарь принадлежал теперь к официозу, и не по таланту громкая слава, честно сказать,была двусмысленной. Сергей Есенин любил называть «коллегу» Ефимом Лакеевичем Придворовым, да и сам нарком просвещения Анатолий Луначарский высмеял Бедного в недоброй эпиграмме:

Поэт, ты чувствуешь уже
Себя советским Беранже.
Ты, правда, «Бэ», ты, правда, «Жэ»,
Но все же ты не Беранже…

Впрочем, это не мешало Демьяну находиться в эпицентре исторических событий. Например, по свидетельству тогдашнего коменданта Кремля, матроса Балтфлота Павла Малькова, пролетарский поэт был единственным, за исключением нескольких латышских стрелков, человеком,видевшим расстрел Фанни Каплан 3 сентября 1918 года.

2

Фанни Каплан (1890–1918), стрелявшая в Ленина 30 августа 1918 года (слева)
Демьян Бедный (1883–1945) был одним из наиболее успешных пролетарских поэтов. Предоставлено М. Золотаревым

«К моему неудовольствию, я застал здесь Демьяна Бедного, прибежавшего на шум моторов. Квартира Демьяна находилась как раз над Автоброневым отрядом, и по лестнице черного хода, о котором я забыл, он спустился прямо во двор. Увидя меня вместе с Каплан, Демьян сразу понял, в чем дело, нервно закусил губу и молча отступил на шаг. Однако уходить он не собирался. Ну что же! Пусть будет свидетелем!

– К машине! – подал я отрывистую команду, указав на стоящий в тупике автомобиль. Судорожно передернув плечами, Фанни Каплан сделала один шаг, другой… Я поднял пистолет…»

Когда тело расстрелянной облили бензином и подожгли, поэт не выдержал, потерял сознание.

Мемуары Павла Малькова, написанные при помощи Андрея Свердлова, сына первого председателя ВЦИК, заставляют вспомнить негодование Александра Пушкина по поводу издания во Франции «Записок Сансона, парижского палача» . В 1918 году реалии расстрелов были слишком близки к литературным судьбам, как и к любым другим;ведь и есенинский канон «Не расстреливал несчастных по темницам» стал откликом на популярное в эмигрантской среде измышление, что «у Есенина, в числе прочих способов обольщать девиц, был и такой: он предлагал девице посмотреть расстрелы в Чека, – я, мол, для вас легко могу устроить это» (так писал Иван Бунин в «Автобиографических заметках»,ссылаясь на статью Владислава Ходасевича). Но у Бедного и впрямь случались подобные «развлечения

«Он подходил с насмешкой к алтарю…»

С первых дней Октября революционный поэтвел пропаганду не только по актуальным вопросам Гражданской войны. Он атаковал святыни старого мира, и прежде всего православие. Демьян то и дело выставлял карикатурные образы священников («У батюшки Ипатаводилися деньжата…»), но этого ему было мало.

Бедный даже Пушкина взял в союзники в своем стихотворном Предисловии к «Гавриилиаде», недвусмысленно заявив о великом поэте: «Он подходил с насмешкой к алтарю…» Столь воинствующий безбожник Демьян – лучше не придумать для богоборческой агитации, ведь не иноверец, не инородец, а пролетарий крестьянского происхождения, несомненный представитель большинства.

Сначала – книжка стихов «Отцы духовные, их помыслы греховные», бесконечные рифмованные фельетоны против «церковного дурмана», а позже – ернический «Новый завет без изъяна евангелиста Демьяна», в котором Бедный попытался частушкой переосмыслить Писание.

Эти попытки вызывали оторопь даже на фоне истерической антирелигиозной пропаганды Емельяна Ярославского. Казалось, в Демьяна вселился бес: с таким остервенением он плевал и в без того уже поверженные иконы.

В главном булгаковском романе именно его черты угадываются в образах Михаила Александровича Берлиоза и Ивана Бездомного. И что правда, то правда: Бедный с великой силой тщеславия страстно желал остаться в истории богоборцем номер один. Для этого он зарифмовал сюжеты Писания, прилежно опуская стиль до «телесного низа». Получился абсурдный рассказ про алкоголиков, мошенников и волокит с библейскими именами… У Демьяна находились благодарные читатели, принимавшие этот океан ерничества, но «Завет без изъяна» стеснялись переиздавать даже в годы новых антирелигиозных кампаний. Мы даже не можем процитировать для примера две-три строки из того опуса: что ни слово – то плевок.

Впохабной поэме Бедный апеллирует к известному антицерковному сюжету евангелия от Иуды. Эпатажная идея реабилитации «первого борца с христианским мракобесием» тогда витала в воздухе. Собственно, уже в декадентской традиции начала ХХ века проявился интерес к неоднозначной фигуре падшего апостола (вспомним повесть Леонида Андреева «Иуда Искариот»). А уж когда на улицах во весь голос запели «Мы на небо залезем, разгоним всех богов…», соблазн возвеличивания Иуды было никак не обойти. К счастью, вожди революции оказалисьне столь радикальны (получив власть, любой политик невольно начинает курсировать к центру) и в ленинском «плане монументальной пропаганды» не нашлось места для памятника Иуде.

S0179

Владимир Ленин, Демьян Бедный и делегат от Украины Федор Панфилов на VIII съезде РКП(б). Москва. 1919 год/ Предоставлено М. Золотаревым

Рутина «литературно-агитационной работы» (так не без кокетства, но и с коммунарской гордостью определял свое творчество сам Демьян) порождала настолько шершавую газетную поэзию, что иной раз автора можно было заподозрить в сознательной самопародии. Впрочем, сатирики и пародисты обыкновенно не видят собственных изъянов – и Бедный вполне самодовольно откликался в рифме на злободневные события политической жизни.Вот строки из стихотворения 1919 года «Поворот. Радиотелеграмма в Лондон. Ллойду Джорджу»:

Ленин на Восьмом съезде советов,
Коснувшись в своей речи многих предметов,
Не упомянул вашего имени – ни разу!
Зато отпалил такую фразу:

«Наша политика: поменьше политики.
Мы не какие-нибудь паралитики.
Ежели нас кто ударит, мы дадим сдачи,
Но для нас теперь главное – хозяйственные задачи.

Последнее теперь дело – прокламации,
Коммунизм ничто – без электрификации;
Мы пришли к тому, к чему стремились давно мы:
Первые места займут инженеры и агрономы!»

Поэт создал тома зарифмованных политинформаций, хоть они день ото дня и устаревали. Власти помнили, сколь эффективным агитатором Демьян был в Гражданскую, и его статус в 1920-е и в начале 1930-х оставался высоким. Он явился настоящей звездой «Правды» – главной газеты «всего мирового пролетариата», писал широко пропагандируемые поэтические послания съездам партии. Его много издавали, прославляли – как-никак влиятельная фигура.

В то же время над псевдонимом Бедный в народе уже посмеивались, пересказывая анекдоты о барских замашках рабоче-крестьянского поэта, собравшего в революционной суматохе и нэповском угаре бесценную библиотеку. Но наверху бытовые пристрастия небедного Бедного терпели.

«В хвосте у культурных Америк, Европ…»

Проблемы начались из-за другого. Мизантропическое отношение к русскому народу, его истории, характеру и обычаям,то и дело проявлявшееся в стихах Демьяна, вызвало вдруг негодование патриотически настроенных деятелей ВКП(б). В 1930-м три его стихотворных фельетона– «Слезай с печки», «Перерва» и «Без пощады» –дали старт суровой политической дискуссии. Еще бы, поэт не пожалел уничижительных красок, бичуя «родовые травмы» нашей истории.

Рассейскаястарая горе-культура –
Дура,
Федура.
Страна неоглядно-великая,
Разоренная, рабски-ленивая, дикая,
В хвосте у культурных Америк, Европ,
Гроб!
Рабский труд – и грабительское дармоедство,
Лень была для народа защитное средство…

Рапповцы, и прежде всего неистовый ревнитель революционного искусства Леопольд Авербах, встретили эти публикации с восторгом.«Первый и неутомимый ударник–поэт пролетариата Демьян Бедный – подает свой мощный голос, клич пламенного сердца, – писали о них тогда. –Демьян Бедный воплотил призывы партии в поэтические образы». Авербах вообще призывал к «повсеместномуодемьяниваниюсоветской литературы»…

И вдруг в декабре 1930-го ЦК ВКП(б) принял постановление, осуждающее демьяновы фельетоны. Поначалу резолюцию связывали с именем Вячеслава Молотова – и Бедный решился принять бой: отправил полемическое письмо Иосифу Сталину. Но очень быстро получил отрезвляющий ответ:

«Когда ЦК оказался вынужденным подвергнуть критике Ваши ошибки, Вы вдруг зафыркали и стали кричать о «петле». На каком основании? Может быть, ЦК не имеет права критиковать Ваши ошибки? Может быть, решение ЦК не обязательно для Вас? Может быть, Ваши стихотворения выше всякой критики? Не находите ли, что Вы заразились некоторой неприятной болезнью, называемой «зазнайством»? Побольше скромности, т. Демьян… <…>

Революционные рабочие всех стран единодушно рукоплещут советскому рабочему классу и, прежде всего,русскому рабочему классу, авангарду советских рабочих, как признанному своему вождю, проводящему самую революционную и самую активную политику, какую когда-либо мечтали проводить пролетарии других стран.

Руководители революционных рабочих всех стран с жадностью изучают поучительнейшую историю рабочего класса России, его прошлое, прошлое России, зная, что кроме России реакционной существовала еще Россия революционная, Россия Радищевых и Чернышевских, Желябовых и Ульяновых, Халтуриных и Алексеевых. Все это вселяет (не может не вселять!) в сердца русских рабочих чувство революционной национальной гордости, способное двигать горами, способное творить чудеса.<…>

А Вы? Вместо того, чтобы осмыслить этот величайший в истории революции процесс и подняться на высоту задач певца передового пролетариата, ушли куда-то в лощину и, запутавшись между скучнейшими цитатами из сочинений Карамзина и не менее скучными изречениями из «Домостроя», стали возглашать на весь мир, что Россия в прошлом представляла сосуд мерзости и запустения, что нынешняя Россия представляет сплошную «Перерву», что «лень» и стремление «сидеть на печке» является чуть ли не национальной чертой русских вообще, а значит и – русских рабочих, которые, проделав Октябрьскую революцию, конечно, не перестали быть русскими. И это называется у Вас большевистской критикой! Нет, высокочтимый т. Демьян, это не большевистская критика, аклевета на наш народ,развенчание СССР,развенчание пролетариата СССР,развенчание русского пролетариата».

Уже в феврале 1931-го Бедный каялся, выступая перед молодыми писателями: «У меня по линии сатирического нажима на дооктябрьское «былое» были свои «прорухи»»…

После 1930 года Демьян много и зло писал о Троцком и троцкистах (начал еще в 1925-м: «Троцкий – скорей помещайте портрет в «Огоньке». Усладите всех его лицезрением! Троцкий гарцует на старом коньке, Блистая измятым оперением…»), но левацкий уклон нет-нет да и проскальзывал. Новый конфуз вышел пуще прежнего, и его последствия для всей советской культуры оказались колоссальными.

Старый скандал уже почти забылся, как вдруг кто-то подтолкнул поэта придумать фарс о Крещении Руси, да еще и окарикатурить былинных богатырей… Комическую оперу «Богатыри»по либретто Бедного поставил в московском Камерном театре Александр Таиров. Левые критики были в восторге. И многие из них сгинули в дни ближайших чисток…

Молотовже ушел со спектакля в возмущении. В итоге постановление ЦК о запрете пьесы «Богатыри» Демьяна Бедного от 14 ноября 1936 года положило начало масштабной кампании по восстановлению старых устоев культуры и«освоению классического наследия». Там, в частности, отмечалось, что Крещение Руси было прогрессивным явлением и что советский патриотизм несовместим с издевками над родной историей.

«Борись или умирай»

Известно ведь: первый раз прощается, второй – запрещается. За «Богатырей» через год-другой Демьяна – члена партии с 1912-го – исключили из ВКП(б) и Союза писателей СССР. Удивительный факт: из партии выгнали, по существу, за непочтительное отношение к Крещению Руси! «Меня преследуют потому, что на мне ореол Октябрьской революции»,– говаривал поэт в кругу близких, и эти слова в распечатанной «прослушке» доставили к сталинскому столу…

Еще осенью 1933-го Осип Мандельштам создал знаменитое «Мы живем, под собою не чуя страны» – стихотворение про «кремлевского горца»: «Его толстые пальцы, как черви, жирны…»

В САМЫЕ ТРУДНЫЕ
ДНИ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЫ ПОЭТ НАПИСАЛ:
«Я верю в свой народ несокрушимою тысячелетней верой»

Ходил слушок, что это Бедный порой жаловался: Сталин берет у него редкие книги, а потом возвращает с жирными пятнами на страницах. Вряд ли «горцу»надо было выяснять, откуда Мандельштам узнал про «жирные пальцы», но в июле 1938 года имени Демьяна Бедного вдруг как будто не стало: прославленный псевдоним исчез с газетных страниц. Разумеется, прервали работу над собранием сочинений пролетарского классика. Он готовился к худшему – и одновременно пытался приспособиться к новой идеологии.

Демьян сочинил надрывный памфлет против «адского» фашизма, назвав его «Борись или умирай», но Сталин язвительно бросил:

«Новоявленному Данте, т. е. Конраду, то бишь… Демьяну Бедному. Басня или поэма «Борись или умирай», по-моему, художественно-посредственная штука. Как критика фашизма, она бледна и неоригинальна. Как критика советского строя (не шутите!), она глупа, хотя и прозрачна. Так как у нас (у советских людей) литературного хлама и так не мало, то едва ли стоит умножать залежи такого рода литературы еще одной басней, так сказать… Я, конечно, понимаю, что я обязан извиниться перед Демьяном-Данте за вынужденную откровенность. С почтением. И. Сталин».

Демьяна Бедного гнали поганой метлой, а в чести теперь были поэты, напоминавшие белопогонников. Владимир Луговской написал отчетливо «старорежимные» строки: «Вставайте, люди русские, на смертный бой, на грозный бой!» – и вкупе с музыкой Сергея Прокофьева и кинематографическим мастерством Сергея Эйзенштейна (фильм «Александр Невский») они стали ключевыми в предвоенной героике. Быстрый высокий взлет молодого поэта Константина Симонова с традицией воинской славы был связан еще крепче.

Демьяна окончательно отлучили от Кремля, причем не только в переносном, но и в прямом смысле. Опального, его заставили переехать в квартиру на Рождественском бульваре. Он был вынужден распродавать реликвии из той самой своей библиотеки. Поэт пытался вернуться в литературный процесс, но не получалось. Фантазия работала вроде бы неплохо, он даже придумал образ двуединого, по индийскому образцу, божества «Ленин-Сталин», которое и воспевал – взахлеб, суетливо. Но дальше порога его не пускали. А характер у него был крепкий: в 1939-м, на пике опалы, Бедный женился на актрисе Лидии Назаровой – Дездемоне из Малого театра. У них родилась дочь. Между тем пули проходили близко: Демьян в свое время сотрудничал со многими «врагами народа». С ним вполне могли поступить как с Фанни Каплан.

«Я верю в свой народ…»

22 июня 1941 года он потребовал командировку на фронт – как в годы Гражданской. Ему отказали: возраст не тот. Но – вернули в большую печать: спрос на боевые строки снова был высок. По популярности Демьяновы рифмы ни в какое сравнение не шли с произведениями новых любимцев публики – Твардовского, Симонова, Исаковского, Фатьянова, да даже Маршака и Лебедева-Кумача. И все-таки его слово помогало бойцам. Фронтовики получали посылки – кисеты с табачком. А в них – стихи Демьяна:

Эх, махорочка душиста,
Хорошо ее курнуть…
Бей проклятого фашиста,
Не давай ему вздохнуть!

В самые трудные дни Великой Отечественной он написал: «Я верю в свой народ несокрушимою тысячелетней верой». Главные публикации военных лет прошли в «Известиях», под псевдонимом Д. Боевой, с рисунками Бориса Ефимова. Поэт возвращался, его стихи появлялись на афишных тумбах – в качестве подписей к плакатам. Он любил призывы:

Слушай, дядя Ферапонт:
Шлите валенки на фронт!
Шлите срочно, дружно!
Это – то, что нужно!

Ферапонт здесь упомянут не только рифмы ради: колхозник Ферапонт Головатый в то время внес 100 тыс. рублей в фонд Красной армии. Цепкий глаз журналиста не мог не ухватить этого факта.
Перевоспитанный партийной критикой, теперь Придворов-Бедный-Боевой воспевал преемственность героической истории страны с победой на Куликовом поле и восклицал:
«Помянем, братья, старину!» Он прославлял Русь:

Где слово русских прозвучало,
Воспрянул друг, и враг поник!

Вот уже и в «Правде» начали появляться новые стихи, подписанные привычным литературным именем Демьян Бедный: разрешили! Вместе с другими поэтами он еще успел пропеть славу Победе. И умер через две недели, 25 мая 1945 года, опубликовав последнее стихотворение в газете «Социалистическое земледелие».

По не вполне достоверной легенде, в роковой день его не пустили в президиум некоего торжественного заседания. Злой гений Бедного – Вячеслав Молотов –будто бы прервал движение поэта к креслу вопросом-окриком: «Куда?!» По другой версии, его сердце остановилось в санатории «Барвиха» за обедом, где рядом с ним за столом сидели актеры Москвин и Тарханов.

Как бы то ни было, на следующий день все газеты СССР сообщили о смерти «талантливого русского поэта-баснописца Демьяна Бедного, боевое слово которого с честью служило делу социалистической революции». Он не дожил до Парада Победы, хотя в одном из последних стихотворений говорил о «победоносных знаменах на Красной площади». Книги Демьяна снова выходили в лучших издательствах, в том числе – в престижной серии «Библиотека поэта». Но в партии его восстановили только в 1956 году, по требованию Хрущева, как «жертву культа личности». Выяснилось, что Бедный был любимым поэтом нового первого секретаря ЦК КПСС…

Автор: Арсений Замостьянов

Период полураспада

мая 22, 2015

Четверть века назад начался новый этап российской истории. В мае 1990 года на Первом съезде народных депутатов РСФСР Борис Ельцин был избран председателем Верховного Совета России. С его подачи была принята Декларация о государственном суверенитете РСФСР. До распада СССР оставалось полтора года. Но процесс распада был уже запущен

–ü–µ—Ä–≤—ã–π —Å—ä–µ–∑–¥ –Ω–∞—Ä–æ–¥–Ω—ã—Ö –¥–µ–ø—É—Ç–∞—Ç–æ–≤ –†–§, 1990 –≥–æ–¥

29 мая 1990 года Борис Ельцин стал председателем Верховного Совета РСФСР. Он получил 535 голосов при кворуме в 531 голос. Фото Дмитрий Соколов / Фотохроника ТАСС

Первый съезд народных депутатов РСФСР шел очень долго – 38 дней. На нем не присутствовали первые лица государства, и общее внимание страны к этому событию было куда меньшим, чем год назад к Первому съезду народных депутатов СССР. Однако его решения оказались более чем судьбоносными.

Расклад сил

Общее число избранных народных депутатов – 1060, и из них 86,7% являлись членами КПСС. При этом почти 70% делегатов, прибывших в Москву на съезд, занимали руководящие посты в самых разных партийных и государственных структурах, на предприятиях, в НИИ, колхозах и совхозах. Представителей интеллигенции среди народных депутатов РСФСР было мало, а крупных и известных всей стране фигур, которых насчитывалось так много среди народных депутатов СССР, среди их российских коллег вообще не оказалось.

Еще в конце января 1990 года из большого количества демократических движений и групп сформировался избирательный блок «Демократическая Россия». На съезд РСФСР он смог представить около 200 народных депутатов (примерно 20% от общего числа). При этом радикальных демократов в состав российского депутатского корпуса вошло не слишком много, да и весь демократический блок был расколот на множество групп и фракций. Ко всему прочему, у демократов не существовало лидера.

Но не было единства и в блоке коммунистов. Всего на съезде присутствовало около 800 народных депутатов – членов КПСС: их можно было разделить на четыре группы.

Во-первых, крайне консервативно настроенные деятели из обкомов и райкомов, недовольные горбачевской перестройкой и ее разрушительными для партии последствиями.

Во-вторых, группа коммунистов – убежденных сторонников Михаила Горбачева.

В-третьих, коммунисты, критиковавшие лидера страны не за реформы, а за нерешительность и непоследовательность в их проведении: они требовали от него большего, но все же не готовы были выступать против КПСС.

И в-четвертых, наконец, те, кто уже был готов порвать с партией и держал партбилет в кармане скорее по инерции.

Конечно, было на съезде и свое «болото» – группа неопределившихся и дезориентированных депутатов, способных идти за любым достаточно сильным лидером любой политической ориентации.

Что вся эта мозаика означала на практике? Тогдашний народный депутат РСФСР Виктор Шейнис, анализируя результаты первых голосований по процедурным вопросам и выборам рабочих органов съезда, пришел к выводу, что демократы могли получить при обсуждении и принятии своих предложений до 40, а то и 44% голосов. Но и предложения коммунистов собирали только около 40%. На долю «болота» он отводил в своем анализе 17% голосов.

Кандидаты в председатели

Съезд народных депутатов РСФСР открылся 16 мая в Большом Кремлевском дворце. Относительно быстро были решены вопросы, связанные с созданием регламента, формированием рабочих органов съезда, а также с избранием заместителей председателя Верховного Совета России.

Самым важным, и это понимали все, был вопрос об избрании председателя Верховного Совета РСФСР – главного лица в республике. Борис Ельцин не являлся тогда безусловным лидером ни для демократов, ни тем более для коммунистов. И это лишь добавляло интриги.

«Демократическая Россия», не имевшая на тот момент сколько-нибудь популярных лидеров, выдвинула его на пост председателя, кандидатуру Ельцина также поддерживала часть коммунистов.

На заседаниях фракции коммунистов шли споры вокруг трех кандидатов, представлявших разные течения в партии.

Первый – Иван Полозков, член ЦК КПСС с 1986 года, первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС и председатель Краснодарского краевого Совета народных депутатов. Человек очень порядочный и спокойный, он, однако, был мало известен в Москве и лишен какой-либо харизмы. Он не имел ораторских способностей и примыкал к той консервативной части партийного аппарата, которая выступала против Горбачева и за создание отдельной, российской коммунистической партии.

–ê–ª–µ–∫—Å–∞–Ω–¥—Ä –í–ª–∞–¥–∏–º–∏—Ä–æ–≤–∏—á –í–ª–∞—Å–æ–≤

Слева — В третьем туре голосования соперником Ельцина стал Александр Власов – председатель Совета министров РСФСРэ. Фото А. Савельева / РИА Новости
В 1990–1991 годах Владимир Исаков возглавлял одну из палат российского парламента – Совет Республики. Фото Николая Малышева / ТАСС

Второй – Александр Власов, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и председатель Совета министров РСФСР. Опытный партийный работник, в свое время возглавлявший областные партийные организации (был первым секретарем Чечено-Ингушского и Ростовского обкомов КПСС), в 1986–1988 годах он занимал пост министра внутренних дел СССР. Власов не входил ни в ближайшее окружение Горбачева, ни в круги как правой, так и левой оппозиции.

Третьим потенциальным кандидатом являлся еще один опытный партаппаратчик – Юрий Манаенков, тоже член ЦК КПСС. Недавно он был избран секретарем ЦК, а до этого в течение нескольких лет руководил Липецкой областью в качестве первого секретаря обкома.

Тогда из бесед с российскими народными депутатами я сделал вывод, что наиболее предпочтительным для них был именно Манаенков. Однако решение по существовавшим в то время нормам должно было принять Политбюро ЦК КПСС. Как шло данное обсуждение и какие позиции занимали при этом члены Политбюро – мы не знаем до сих пор. В конечном счете из ЦК КПСС пришла рекомендация: выдвигать кандидатуру Ивана Полозкова.

–ü–æ–ª–æ–∑–∫–æ–≤ –ò.–ö. - –ø–µ—Ä–≤—ã–π —Å–µ–∫—Ä–µ—Ç–∞—Ä—å –ö—Ä–∞—Å–Ω–æ–¥–∞—Ä—Å–∫–æ–≥–æ –∫—Ä–∞–π–∫–æ–º–

Против Ельцина от фракции коммунистов сначала была выставлена кандидатура Ивана Полозкова – первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС. Фото Евгений Шулепов / Фотохроника ТАСС

Это было ошибочное и для меня совершенно непонятное решение. Полозков не имел репутации прогрессивного лидера. Шансы Александра Власова были выше, но, как глава правительства, он нес ответственность за ухудшение экономической ситуации в России и за очень трудное положение на потребительском рынке. Еще большие шансы были у Юрия Манаенкова, так как многие считали его либеральным руководителем. Однако и Власов, и Манаенков, подчиняясь партийной дисциплине, сняли свои кандидатуры.

«Конченый политический деятель»

Вопрос об избрании председателя Верховного Совета был поставлен лишь 24 мая, и обсуждение кандидатур продолжалось до конца дня 25 мая. Голосование состоялось 26 мая, подсчет голосов происходил ночью.

Утром объявили результаты: Ельцин – 497 голосов, Полозков – 473, самовыдвиженец Владимир Морокин – 32, против всех – 30. Второй тур состоялся через два дня только по двум лидерам. Борис Ельцин получил 503 голоса, а Иван Полозков – всего 458.

Полозков снял свою кандидатуру, однако попытка фракции «Коммунисты России» добиться снятия и кандидатуры Ельцина ни к чему не привела. Против Ельцина в третьем туре была выставлена кандидатура Александра Власова. Напряжение на съезде росло, множились и формы давления на депутатов. Для них был устроен просмотр еще не вышедшего на экраны фильма режиссера Станислава Говорухина «Так жить нельзя» с резкой критикой КПСС.

–ì–æ—Ä–±–∞—á–µ–≤ –ú.–°. –∏ –ï–ª—å—Ü–∏–Ω –ë.–ù. –≤ –ø—Ä–µ–∑–∏–¥–∏—É–º–µ –ø–∞—Ä—Ç–∫–æ–Ω—Ñ–µ—Ä–µ–Ω—Ü–∏–∏, 1990

Отношения Михаила Горбачева и Бориса Ельцина были очень непростыми. Фото Владимира Завьялова / Фотохроника ТАСС

По просьбе народных депутатов на съезде с большой речью выступил Михаил Горбачев. Он говорил долго и уклончиво, но было ясно, что он, Горбачев, не хотел бы избрания Ельцина главным лицом Российской Федерации.

Впрочем, и вкладываться в это дело всерьез он не мог себе позволить: съезд затягивался, а Горбачев не хотел пересматривать сроки запланированного ранее визита в США и Канаду. Перед решающим голосованием он пригласил в зал пленумов ЦК в Кремле большую группу делегатов российского съезда – членов КПСС и произнес перед ними вторую и на этот раз более откровенную речь, которая прямо была направлена против Ельцина. «С этим человеком, – заявлял президент СССР, – я не смогу продуктивно работать». В этой речи содержались весьма нелестные характеристики Ельцина, даже личные выпады, но не было должной убедительности и политического анализа. Популярность Горбачева как раз в эти дни быстро шла вниз, и его речь на многих произвела обратное впечатление.

В итоге в третьем туре Ельцин получил 535 голосов, а Власов – 467. Для избрания нужно было набрать не менее 531 голоса – у Ельцина было на четыре больше, и он победил.

Не скрывая своего торжества, Борис Ельцин прошел на подиум и занял за столом президиума съезда председательское место. Михаил Горбачев узнал об этом в Оттаве, как только сошел с трапа самолета. Он не послал Ельцину поздравительной телеграммы, и тот был весьма уязвлен.

Горбачева можно было понять: для него это избрание стало сильнейшим политическим и репутационным ударом. Еще в апреле 1990 года, выступая в Свердловске, он назвал Ельцина «конченым политическим деятелем». Оказалось, поторопился с оценкой. Горбачев потерпел крупное политическое поражение, значение которого даже не смог сразу оценить. Их соперничество возобновилось, и это не сулило ничего хорошего ни Советскому Союзу, ни Российской Федерации.

Кадры решают все

Ельцин в первые дни председательства развил бурную деятельность – главным образом по расширению и укреплению своей власти. Для начала он принял отставку Александра Власова с поста главы правительства РСФСР и поручил формирование нового российского кабинета Ивану Силаеву, который занимал в то время пост зампреда союзного правительства и председателя бюро Совета министров СССР по машиностроению. В результате разного рода назначений, перемещений или просто обещаний Ельцин расширил свое большинство в составе съезда, и прежде всего за счет людей, которые были готовы поддержать любую сильную власть.

Съезд избрал две палаты Верховного Совета: Совет Национальностей, во главе которого оказался Рамазан Абдулатипов от фракции «Коммунисты России», и Совет Республики, который избрал своим председателем Владимира Исакова, входившего тогда в свердловскую команду Бориса Ельцина. Юрист по образованию, профессор Свердловского юридического института, Исаков очень скоро разошелся с Ельциным, стал одним из лидеров Фронта национального спасения и одним из организаторов защиты Белого дома в сентябре-октябре 1993 года.

По предложению Ельцина было решено начать создание новой Конституции Российской Федерации. Для разработки проекта Основного закона была образована весьма пестрая по своему составу Конституционная комиссия, в которую вошло 102 депутата. Она завершила работу только в 1993-м.

–û—á–µ—Ä–µ–¥—å –≤ –º–æ—Å–∫–æ–≤—Å–∫–æ–µ –∫–∞—Ñ–µ, 1990 –≥.

В 1990 году дела в стране шли все хуже. Очереди – ярчайшая примета того времени. Фото Бориса Кавашкина / Фотохроника ТАСС

Одним из главных решений съезда стало принятие 12 июня Декларации о государственном суверенитете РСФСР. Это была самая опасная мина, заложенная под все здание Советского Союза. Однако мало кто тогда, в июне 1990 года, понимал значение этого документа и возможности, скрытые в нем. Не случайно общие формулы декларации в тот момент поддерживали и коммунисты.

Объясняется это, в частности, тем, что происходило формирование самостоятельной коммунистической партии России. Консервативная часть российских обкомов и горкомов КПСС, а также самого аппарата ЦК КПСС хотела таким образом избавиться от опеки «реформаторской» части ЦК КПСС. В русле этих стремлений был и разработанный фракцией «Коммунисты России» проект декларации о суверенитете.

Докладчиком по включенному в повестку дня съезда вопросу выступал член Политбюро ЦК КПСС и председатель прежнего Президиума Верховного Совета РСФСР Виталий Воротников. Борис Ельцин выступал в прениях по другому проекту; всего таких проектов было четыре. В рабочем порядке удалось составить компромиссный текст, который в конце концов и приняли почти единогласно.

За декларацию проголосовало 907 народных депутатов, против было только 13 голосов, девять человек воздержалось, и еще около 100 делегатов не участвовало в голосовании (с открытия съезда прошел практически месяц, и многие из них к тому времени уже покинули Москву).

Разграничение функций управления

В последний день работы съезда – 22 июня 1990 года – в развитие Декларации о суверенитете почти без обсуждения депутаты приняли постановление «О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР (основы нового Союзного договора)».

Имея не слишком внятное название, это постановление содержало крайне важное решение, согласно которому Совет министров РСФСР выводился из подчинения Совету министров СССР и переходил в подчинение Съезду народных депутатов РСФСР и Верховному Совету РСФСР. Функции непосредственного управления организациями, предприятиями и учреждениями на территории РСФСР сохранялись только за несколькими союзными министерствами. В их числе Министерство обороны, КГБ и Министерство атомной энергетики и промышленности СССР. При этом на территории РСФСР ее законы получали приоритет над союзным законодательством.

Постановление «О разграничении функций управления» существенно изменило расклад сил на властном олимпе. В классическое советское время председатели верховных советов союзных республик были маловлиятельными, по сути дела формальными лидерами. Все вопросы в республиках решались первыми секретарями ЦК, а также республиканскими советами министров, подчиненными ЦК КПСС и Совету министров СССР соответственно. Теперь эта система ломалась. В отдельно взятой России Борис Ельцин брал в свои руки реальную власть. Мало кому, включая Михаила Горбачева, дано было осознать летом 1990 года масштаб произошедших перемен…

На протяжении 10–12 дней после его избрания председателем Верховного Совета РСФСР Ельцин ездил в Кремль на машине «жигули», принадлежавшей одному из его друзей. Он говорил, что Гараж Кремля не выделил служебного автомобиля, соответствующего его новому статусу. Группу охраны возглавлял Александр Коржаков, который еще майором КГБ работал в охране Ельцина в бытность того первым секретарем Московского комитета КПСС. В 1990-м Коржаков стал начальником отдела безопасности председателя Верховного Совета РСФСР и выполнял множество конфиденциальных поручений нового руководителя Российской Федерации.

Мимо станции

Много лет спустя, подводя итоги Первого съезда народных депутатов РСФСР, его участник и активист блока «Демократическая Россия» Виктор Шейнис писал: «Шумный и громоздкий состав первого российского съезда прогромыхал мимо станции, на которой остались Горбачев и его сторонники. Видимо, в те дни состав еще можно было бы, хотя и с трудом, догнать и повлиять на его маршрут, став рядом с машинистом. Но времени оставалось мало, и оно растрачивалось крайне неразумно…»

Было не до того. Сначала внимание страны было приковано к XXVIII съезду КПСС и предшествовавшему ему съезду Коммунистической партии РСФСР. Борис Ельцин публично заявил о выходе из партии и сдал партбилет. Он мотивировал свой шаг тем, что, как председатель Верховного Совета РСФСР, должен находиться вне партий, быть свободным от партийной дисциплины.

Вскоре после этого Ельцин отправился в большую трехнедельную поездку по России. Картина, которую он мог видеть тогда, удручала: дела в стране шли все хуже. И в областях, и в автономных республиках ему жаловались на недостаток полномочий. Именно в этой поездке Борис Ельцин сказал руководителям автономий и областным лидерам: «Берите суверенитета столько, сколько сможете проглотить». В РСФСР, как и в СССР в целом, начался «парад суверенитетов», который, правда, ничем не улучшил положения регионов. «Россия идет впереди», – писала одна из московских газет.

–ï–ª—å—Ü–∏–Ω –ë.–ù. –∏ –•–∞—Å–±—É–ª–∞—Ç–æ–≤ –†.–ò. –Ω–∞ —á—Ä–µ–∑–≤—ã—á–∞–π–Ω–æ–π —Å–µ—Å—Å–∏–∏ –í–µ—Ä—Ö–æ

Когда Борис Ельцин был избран президентом России, на посту председателя Верховного Совета РСФСР Парламентские дневники 1990–1991» его сменил Руслан Хасбулатов (на фото первый справа). Фото Александра Чумичева и Дмитрия Соколова / Фотохроника ТАСС

В это время была предпринята попытка сохранить и избирательный блок «Демократическая Россия», превратив его если и не в партию, то в политическую коалицию. В учредительном съезде движения «Демократическая Россия» участвовали 24 общественные организации и 10 партий. В зале одного из московских кинотеатров собралось 1770 делегатов из 73 областей, краев и автономных республик.

Осень 1990 года была трудным временем, когда кризис углублялся день ото дня, но никто не видел реальной его глубины и не знал, что и как нужно делать. В Москве проводились многотысячные манифестации. Самая массовая прошла в середине сентября на Манежной площади. Настроение у пришедших сюда было мрачное, а главным требованием стала отставка председателя Совета министров СССР Николая Рыжкова. «Временное правительство Рыжкова в отставку!» – гласил один из транспарантов.

«Перестройка идет уже шестой год, – напоминала одна из газет. — Сколько съездов и сессий отшумело! Сколько бумаги исписано усердными клерками Совмина! Каких только рецептов не прописывали хиреющей экономике мудрейшие врачеватели! Почему же нашему больному обществу все хуже и хуже? Мы готовы обрести облегчение через жертвы. Но нельзя же годами идти путем бесконечных и бесплодных жертв. Наверное, пора уже менять не лекарство, а докторов. Мы видим, что вами, Николай Иванович [Рыжков], и вашей командой делалось в эти годы кое-что полезное. Но делалось робко, непоследовательно, фатально медленно, с недопустимыми идеологическими вывихами. Но теперь – пора! Уйдите с миром, Николай Иванович!»

«Слишком много он причинил мне боли»

В конце сентября 1990 года Горбачев пригласил к себе Ельцина, и они вдвоем в кабинете президента СССР провели много времени. Их встреча вызвала общий интерес, но о ее содержании рассказал журналистам только Ельцин. Его спросили: «Вы поняли друг друга?» – «У нас был пятичасовой и достаточно откровенный разговор, – ответил он. – В чем-то мы остались при своих мнениях, в чем-то согласились и убедили друг друга».

Ельцин тогда сказал: «Некоторые считают, что я пошел на уступки. Ни в коем случае. Категорически нет. Ни по одному вопросу диалога не было ущерба России и ее суверенитету. Наш настрой – быть в составе Союза и способствовать его консолидации. Но при этом каждая суверенная республика-государство должна вести свою самостоятельную и внутреннюю, и внешнюю политику, а за Центром, как стратегическим органом, остаются минимальные задачи. И как непременное условие – позиция невмешательства. Основой может стать подписание экономического соглашения – это было бы правильно и интересно. А в быстрое заключение Союзного договора я пока не верю».

зил

Правительственный лимузин ЗИЛ-41052 – служебная машина президента СССР Михаила Горбачева, по наследству доставшаяся первому президенту России Борису Ельцину

Ельцина спросили и о личных отношениях с Горбачевым: «Признали ли вы друг друга?» Он говорил уже с некоторым раздражением: «В чем «признали»? Во взаимной любви? Нет! Он признал, что я председатель Верховного Совета России и что Россия пойдет самостоятельным путем. Он, по-моему, понял, что никогда не сумеет ни «сдвинуть» меня, ни поставить на колени. У меня давно исчез страх перед ним. Я не чувствую ни страха, ни подчиненности. Теперь это отношения двух равных руководителей. Правда, мы касались и личных моментов, но не всех, так как их слишком много. Слишком много он причинил мне боли за все это время».

Ельцин действительно ничего не уступил. Почти по всем пунктам уступил Горбачев: он лишь требовал от России продолжать перечисление налоговых платежей в Центр, поскольку расходы союзного правительства все больше и больше превышали его доходы.

Власть постепенно уходила из рук президента СССР. Он просто не знал, что делать, не принимал никаких важных решений и был занят мелкой административной суетой. Его помощник Георгий Шахназаров писал позднее: «Создаются все новые подразделения, количество чиновников растет в геометрической прогрессии по отношению к числу органов, растущих в пропорции арифметической. Приобретается огромное количество все более совершенной вычислительной и канцелярской техники. Поскольку ее невозможно освоить, она складывается штабелями и пылится в коридорах Кремля. Развертывается грандиозное перемещение служб. Производится капитальный ремонт и без того достаточно чистых и уютных комнат. Вся эта псевдоделовая суета сопровождается чудовищной организационной неразберихой. В приемной президента то и дело разыскивают неизвестно куда запропастившиеся документы. Президентские указы не прорабатываются достаточно тщательно, и в результате на другой день после их опубликования приходится вносить в них коррективы. Присматриваясь к методам работы Горбачева, я все больше убеждался, что импровизации он отдает предпочтение перед системой и что, будучи выдающимся политиком, наш президент – неважный организатор. А если добавить к этой ахиллесовой пяте другую – бездарный подбор кадров, реформатор хромает уже на обе ноги, и это в конечном счете становится причиной неудач и бед, выпавших на его долю».

–ù–∞—á–∞–ª—å–Ω–∏–∫ —Å–ª—É–∂–±—ã –±–µ–∑–æ–ø–∞—Å–Ω–æ—Å—Ç–∏ –ü—Ä–µ–∑–∏–¥–µ–Ω—Ç–∞ –†–§ –ö–æ—Ä–∂–∞–∫–æ–

Александр Коржаков в течение нескольких лет возглавлял Службу безопасности президента России Бориса Ельцина. Фото Александра Сенцова / ТАСС

Осенью 1990 года Борис Ельцин еще не наладил руководства Россией, а Михаил Горбачев уже утратил почти все рычаги управления Советским Союзом. С экономической точки зрения перестройка терпела крах, и речь могла идти теперь не о реформах, а об антикризисных мероприятиях чрезвычайного характера. О полном разочаровании населения в политике Горбачева свидетельствовали и социологические опросы.

Еще осенью 1989-го 56% опрошенных говорили о себе как об активных сторонниках перестройки, 14,5% респондентов относили себя к людям, сочувствующим ей. Через год число активных ее сторонников сократилось до 21,1%, а доля людей, которые заявляли о том, что перестройка принесла больше вреда, чем пользы, и что ничего путного из нее не выйдет, увеличилась до 46,5%. При этом даже те, кто продолжал верить в перестройку или сочувствовать ей, связывали свои надежды уже не с Горбачевым и КПСС, а в большей мере с Ельциным и демократами.

Автор: Рой Медведев, народный депутат СССР в 1989–1991 годах

ЧТО ПОЧИТАТЬ?

Шахназаров Г.Х. С вождями и без них. М., 2001

Шейнис В.Л. Взлет и падение парламента: Переломные годы в российской политике (1985–1993). Т. 1–2. М., 2005

Союз можно было сохранить. Белая книга: Документы и факты о политике М.С. Горбачева по реформированию и сохранению многонационального государства / Под общ. ред. В.Т. Логинова. М., 2007

Медведев Р.А. Борис Ельцин. Народ и власть в России в конце XX века: Из наблюдений историка. М., 2011

«Съезд [Первый съезд народных депутатов РСФСР] шел к концу. В один из последних дней меня вновь вызвал Ельцин и вручил несколько густо написанных листков: «Вот написал ночью. Надо успеть принять». Это был написанный лично им проект постановления «О разграничении функций управления организациями на территории РСФСР». С трудом разбирая ломаный почерк, я переписал проект на машинке, исправив в нем неточности терминологии и явные погрешности стиля.

С первого взгляда было видно, что проект носит конфронтационный характер. Совет министров РСФСР выводился из подчинения союзного правительства и передавался в ведение Съезда народных депутатов, Верховного Совета РСФСР. Тем самым рушилась единая вертикаль исполнительной власти. В юрисдикции Союза ССР оставлялись лишь девять министерств и ведомств – все остальные переводились в ведение России. МВД РСФСР подчинялось Совету министров РСФСР. Учреждались российская банковская и таможенная системы. Совету министров РСФСР предлагалось заключить прямые договоры с союзными республиками и иностранными государствами, оформить в договорном порядке с правительством СССР отношения по управлению союзной собственностью, осуществлению функций союзных ведомств на территории РСФСР…

Куда ведет этот шаг?.. Подзаголовок постановления – «Основы нового Союзного договора» – успокаивал…

Постановление было вынесено на голосование в последний день работы съезда… Уставшие от заседаний депутаты поверили на слово: все будет нормально».

Из книги Владимира Исакова «Председатель Совета Республики. Парламентские дневники 1990–1991»

Из выступлений на Первом съезде народных депутатов РСФСР

Борис Ельцин:

«Самый главный первичный суверенитет в России – это человек, его права. Дальше – предприятие, колхоз, совхоз, любая другая организация – вот где должен быть первичный и самый сильный суверенитет. И, конечно, суверенитет районного совета или какого-то другого первичного совета».

Михаил Горбачев:

«Борис Николаевич утверждает, что суверенитет принадлежит и человеку, и предприятию, и районному совету. Но я должен вам сказать: ни теоретически, ни политически этот тезис не проработан. Это очень сомнительный тезис, и он доводит вопрос о суверенитете до абсурда, создает такие перегородки, которые вообще подтолкнут сепаратизм в самой Российской Федерации и столкнут народы республики».

Что для меня Победа?

мая 22, 2015

Это был вопрос жизни и смерти, ведь нас тогда шли не завоевывать, нас шли уничтожать. Но мы победили. Мы выжили. Вот что значит для меня Победа…

I –°–∞–Ω–∫—Ç-–ü–µ—Ç–µ—Ä–±—É—Ä–≥—Å–∫–∏–π –º–µ–∂–¥—É–Ω–∞—Ä–æ–¥–Ω—ã–π –∫–∏–Ω–æ—Ñ–æ—Ä—É–º

Владимир Меньшов. Фото Петра Ковалева / Интерпресс / ТАСС

Мое поколение не застало войну или застало совсем немножко. Когда она кончилась, мне было шесть лет, и я не очень помню тот день. Но сама атмосфера моего детства была сильно наполнена войной. Ее следы были везде, она затронула каждую семью… Конечно, для меня, для нашей семьи это особый день, особенная дата. Я помню, как приучал свою трехлетнюю дочь Юлю на улице раздавать цветы встреченным ветеранам, чувствовать благодарность к тем людям, которые позволили нам жить. Сейчас она приучает к этому своих детей…

Теперь много говорят о цене победы. Часто можно услышать о слишком высокой цене и о том, что мы, мол, завалили немцев своими трупами. Я не понимаю такую постановку вопроса. Что такое цена победы в вопросе жизни и смерти? Либо ты победил и, значит, выжил. Либо ты проиграл – и тебя просто нет.

Конечно, нынешнее поколение иначе, чем мы, смотрит на войну. Я сужу по фильмам, которые сейчас делают. Там бывают такие провалы, такие ляпы, такое непонимание атмосферы! Ничего не поделаешь: они меньше нас знают о войне.

Но я убежден, что патриотизм не напрямую связан со знанием. Что, например, для меня, для нас 1812 год? Он далеко-далеко, и мы имеем весьма смутные представления о том времени и тех людях. Однако все равно у нас в душе что-то поднимается, когда мы вспоминаем о той Отечественной войне, когда читаем документы тех лет, когда видим портреты героев…

Больно смотреть на то, что сегодня пытаются сделать с памятью о войне на Украине. Взять хотя бы решение Верховной рады в канун юбилея Победы приравнять коммунизм к нацизму, запретить советскую, в том числе и военную, символику.

Больно, потому что там до сих пор живы ветераны, их дети, для которых память о войне и нашей Победе настолько же свята, как и для нас.

Понятно, что это пропагандистская игра, очередная обработка общественного мнения. Западу выгодно твердить, что Советский Союз – мировое зло. Ведь раз так, то и Россия – зло и нужно защищаться от этого зла.

Тогда, в 1945 году, на Западе знали, кто выиграл войну, понимали и ценили роль Советского Союза. В 1943-м «Оскара» получила наша документальная лента «Разгром немцев под Москвой» («Москва наносит ответный удар» – так перевели это американцы). Однако сразу после войны поднялась антисоветская и антирусская пропаганда, началось сильное информационное наступление, которому мы ничего не могли противопоставить.

Мы даже стали грешным делом думать: черт его знает, может, на Западе и правы, они же там свободные люди, высказывающие свободное мнение. Это нам внушали все 1960–70–80-е разного рода каналы влияния, западные голоса: «Голос Америки», Би-би-си и «Немецкая волна».

Уже потом, постепенно мы начали понимать, что что-то тут не так. Что не совсем справедливо они оценивали нашу жизнь и поступки нашей страны. А сейчас, познакомившись с ними лично, мы видим, до какой степени они сами несвободны, до какой степени у них самих промыты мозги. Просто страшно! Сегодня они будут думать одно, а завтра им преподнесут какой-нибудь жуткий сюрприз типа сбитого «Боинга» (неважно, над Сахалином, как в 1983-м, или над Украиной, как в 2014-м), и все общество тут же перейдет на другую сторону. Вот и сейчас их общество развернуто против «империи зла», и оно не требует доказательств и не желает выслушать другое мнение. Оказалось, они удивительным образом внушаемы – в гораздо большей степени, чем мы когда-то…

Конечно, у Сталина были ошибки. Ошибки были и у Наполеона, и у Цезаря… Каждый ошибается. Но все зависит от трактовки. Да, первые годы войны были для нас очень тяжелыми, и Сталин к этому, безусловно, имеет отношение. Но надо все-таки смотреть на результат войны. А результат в том, что мы победоносно вошли в Берлин. В этом несомненная заслуга Сталина. Не будем забывать: все 1930-е он готовил отсталую страну к войне. Кто знает, если бы нам дали еще год (а Сталин рассчитывал, что война начнется не ранее 1942-го), война могла бы быть совсем другой. Но и в 1941-м он смог собраться сам и собрать растерянную страну. В итоге мы победили.

Напомню, что в первый год войны мы потеряли Украину и Белоруссию, были разрушены производственные мощности Центральной России. А на немцев работала вся Европа. И несмотря на это, мы их победили на фронте и переработали в тылу. Мы выпустили в 4 раза больше самолетов, танков, орудий. Это меня сильнее всего потрясает: не только разбили, но и переработали! Это то, за что надо бесконечно славить страну, народ, Сталина и, в конце концов, даже партию большевиков, которая все это организовывала.

Владимир Меньшов, актер и кинорежиссер, народный артист России