Archives

Если бы он не умер

октября 28, 2019

Сто двадцать пять лет назад, 20 октября (1 ноября) 1894 года, в Ливадии на 50-м году жизни скончался император Александр III. Он правил страной всего тринадцать с половиной лет, однако более стабильного царствования Россия, пожалуй, не знала. Не случайно он вошел в историю как царь-миротворец: за все это время русские армия и флот не участвовали в сколько-нибудь крупных сражениях. Редкое везение для огромной, постоянно расширяющейся империи!

В годы его правления власть смогла совладать с эпидемией революционного террора, жертвой которого стал отец Александра III – царь-освободитель Александр II. «Народная воля» была разгромлена, а попытки других «пламенных революционеров» действовать теми же методами жестко пресекались на корню.

Экономика росла невиданными темпами, страна уверенно вступила в эпоху технологической модернизации. Транссиб, призванный стать мировой транзитной артерией от Тихого океана до Атлантического, явился одним из главных символов александровского царствования. Все были уверены: страну ждут самые радужные перспективы.

Со смертью Александра III заданный темп продолжал сохраняться. Экономика оказалась на высоте и в дальнейшем – и в последовавшие мирные годы, и в лихолетье Первой мировой войны. Не выдержала политическая система императорской России. Именно она дала слабину, зашаталась и рухнула, потянув за собой всю страну в пучину радикальной ломки «старого мира» и братоубийственной Гражданской войны…

Александра III после смерти будут часто упрекать в том, что это якобы он довел страну до такого исхода – своим охранительством, фанатичной преданностью идеалам самодержавного правления, нежеланием вести диалог

с «гражданским обществом». Якобы слишком сильно закручивал гайки, вот и сорвал резьбу.

Конечно, идеальных правителей нет. У Александра III тоже были свои «маленькие слабости». Он на дух не переносил даже разговоры о возможном введении в России конституции («Конституция? Чтобы русский царь присягал каким-то скотам?!»). Не разделял оптимизма «прогрессивных кругов» по поводу, как они полагали, спасительного для России сценария с созданием представительного органа. «Одно из самых лживых политических начал есть начало народовластия», – считал наставник царя обер-прокурор Синода Константин Победоносцев, называвший идею парламентаризма «великой ложью нашего времени». Александр III, похоже, готов был подписаться под этим. Кроме того, «самый русский из русских царей» весьма специфически относился к национальному разнообразию своей империи. Провозглашенный им лозунг «Россия для русских» (из благих побуждений – чтобы вернуть стране, смело распахнувшей «окно в Европу», самобытность и гордость за свое прошлое и настоящее!) в глазах «инородцев» стал символом притеснений и неравенства. Для многонациональной страны это был плохой знак…

Впрочем, легко судить post factum. Не будем забывать: Александр III пришел к власти в результате цареубийства, ставшего возможным, как полагали тогда многие, из-за «либеральных заигрываний» предшествующего царствования и последовавшей за этим резкой радикализации «прогрессивных кругов». На примере отца Александр убедился: революционная идеология – антигосударственная, интернациональная, в его понимании антирусская в своей основе – смертельно опасна для России. Ему было из-за чего и ради чего стать охранителем!

Что же касается неприятия любых форм представительства, тут он, конечно, дул на воду: такой подход не оставлял пространства для политического маневра, делал систему негибкой, а значит, в перспективе непрочной. Но было ли это причиной краха государства? Опыт рухнувшей

через год после крушения императорской России Германской империи, еще в 1871-м обзаведшейся полноценным рейхстагом, впоследствии показал: даже вполне демократический парламент не всегда является панацеей от революций…

Так что, возможно, дело было все-таки не в Александре. Не будем забывать: после скоропостижной смерти императора-богатыря его место занял нерешительный, не очень авторитетный, часто непоследовательный и поддающийся разного рода влияниям преемник, гордо называвший себя «хозяином земли Русской». Он был явной противоположностью своему отцу, и именно он, а вовсе не Александр III, «упустил страну», заплатив за это максимально возможную, страшную цену.

Отсюда и проистекает желание представить, что было бы, если бы «сильный, державный» Александр III не умер в Ливадийском дворце в 1894-м, а прожил бы еще лет двадцать – хотя бы до 1914 года…

 

Тест от «Историка»

октября 28, 2019

Внимательно ли вы читали ноябрьский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. Московский водоразборный фонтан начала XIX века сохранился…

1. …на Театральной площади.

2. …в Александровском саду.

3. …в Нескучном саду.

4. …в саду «Эрмитаж».

2. Единственная военная кампания времен императора Александра III состоялась…

1. …в Польше.

2. …в Бухарском эмирате.

3. …на Дальнем Востоке.

4. …в Афганистане.

3. Кого Александр III в своем рескрипте назвал «руководящим» сословием?

1. Офицерство.

2. Чиновничество.

3. Дворянство.

4. Крупных землевладельцев.

4. Сколько раз американцы избирали президентом Франклина Рузвельта?

1. Два раза.

2. Три раза.

3. Четыре раза.

4. Пять раз.

5. Советский посол в США Анатолий Добрынин в молодости работал под руководством замминистра иностранных дел СССР…

1. …Андрея Вышинского.

2. …Андрея Громыко.

3. …Максима Литвинова.

4. …Валериана Зорина.

6. В 1986 году в интервью журналу «Ньюсуик» Гельмут Коль сравнил Михаила Горбачева…

1. …с Периклом.

2. …с Йозефом Геббельсом.

3. …с Авраамом Линкольном.

4. …с фараоном Эхнатоном.

 

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. На Театральной площади. 2. В Афганистане. 3. Дворянство. 4. Четыре раза. 5. Валериана Зорина. 6. С Йозефом Геббельсом.

Новости о прошлом

октября 28, 2019

Первый после нашествия

Отреставрирован знаменитый новгородский храм конца XIII века

Завершились реставрационные работы в храме Николы, расположенном на небольшом острове Липно в дельте реки Мсты в 9 км к югу от Великого Новгорода. Церковь Николы на Липне является объектом Всемирного культурного наследия ЮНЕСКО: считается, что это один из самых ранних сохранившихся храмов Руси, построенных после монгольского нашествия.

Он был заложен в 1292 году, и в течение двух лет на его стенах появились фрески, отдельные фрагменты которых удалось обнаружить только в 1930-м после расчистки более поздних изображений. Судьба древнего храма оказалась весьма непростой. При Екатерине II монастырь, на территории которого он находился, был упразднен, и в последующие годы церковь постепенно приходила в запустение. После революции ее закрыли, а стоявшую рядом колокольню разобрали. Во время Великой Отечественной войны Никола на Липне мог и вовсе исчезнуть: на острове находился наблюдательный пункт Красной армии, из-за этого храм неоднократно подвергался немецким артобстрелам, в результате чего сильно пострадал (сохранилось только 65% кладки). Однако уже в 1945 году начались реставрационные работы, и спустя 10 лет стены приобрели довоенный облик.

Решение о новой реставрации было принято в 2016-м после посещения церкви президентом России Владимиром Путиным и премьер-министром Дмитрием Медведевым. В храме провели комплексные ремонтные работы, укрепили сохранившиеся фрагменты живописи, а также организовали декоративную подсветку и благоустроили храмовую территорию и причал. Кроме того, саму церковь электрифицировали, для чего на острове Липно была установлена мини-электростанция.

Возвращение «Спаса Москворецкого»

Уникальная икона XVII века вернулась в храм Василия Блаженного

Утраченная в конце 1920-х годов икона «Господь Вседержитель» («Спас Москворецкий») возвращена в Покровский собор (храм Василия Блаженного), являющийся одновременно филиалом Государственного исторического музея. Икона датируется второй четвертью XVII века и считается чудотворной. На протяжении многих лет она входила в число шести особо почитаемых в Москве образов.

Изначально изображение Спаса помещалось в нише Москворецких ворот Китайгородской стены, благодаря чему икона и получила название. Позже ее перенесли в специально выстроенную часовню, которая вскоре после революции была закрыта. Последнее упоминание об иконе относилось к 1927 году, когда она находилась на реставрации в мастерской Покровского собора. А в прошлом году «Спас Москворецкий» был обнаружен на антикварном рынке: чудотворный образ выкупил коллекционер Станислав Николаев, который после искусствоведческой экспертизы и реставрации передал его в Исторический музей.

Книга благочестивых контрабандистов

Псалтырь XVII века найдена на дне Финского залива

Археологи-водолазы Русского географического общества, изучая затонувшее в 1724 году на Балтике судно «Архангел Рафаил», подняли со дна уникальную находку – 500-страничную лютеранскую Псалтырь. Пролежав почти три века под водой, она сохранилась практически в идеальном состоянии.

Книга, помещенная в кожаный переплет с металлическими замками, отпечатана на немецком языке на бумаге ручной работы, изготовленной на тряпичной (сваренной из тканевой массы) основе. Реставраторы смогли разобрать год и издательство: Псалтырь была выпущена в 1692 году в издательстве Каспара Хольвейна.

«Архангел Рафаил» был обнаружен археологами в 2002 году недалеко от Санкт-Петербурга после кропотливой работы в архивах. Команда корабля пыталась нелегально вывезти из России контрабандный товар – тюки с кожей и тканями: именно они составляли основное содержимое трюмов. Судно вышло из Петербурга, его погрузка производилась в море. Контрабандисты, судя по всему, не заметили дрейфующих льдов, которые сковали корабль и раздавили его корпус. Экипаж спасся, а груз еще несколько недель после кораблекрушения доставали из воды местные крестьяне.

«Подводная» Псалтырь была найдена случайно, во время одного из погружений. Сейчас ее для сохранности держат в резервуаре с морской водой, поскольку на воздухе страницы начинают «сыпаться». Артефакту еще предстоит привыкнуть к новым для себя условиям.

 

Царь-богатырь

октября 28, 2019

Мог ли Александр III, проживи он подольше, не допустить «великих потрясений», которые в начале ХХ века привели к уничтожению Российской империи? Об этом в интервью «Историку» размышляет доктор исторических наук, профессор МПГУ Всеволод Воронин

Кем в действительности был предпоследний русский император? Человеком, который изо всех сил пытался «завинтить гайки» в распираемом внутренними противоречиями Отечестве и только в силу счастливой для него случайности не доживший до катастрофического взрыва, во многом ставшего результатом его охранительной политики? Или все-таки правителем, который, твердо держа в своих руках штурвал государственного управления, не давал антигосударственным силам раскачивать лодку, всячески укрепляя страну в экономическом, военном и политическом плане? И кто знает, может быть, если б не его смерть, история России пошла бы по совсем иной траектории?

Две стороны консерватизма

– Александра III называют консерватором на троне. Что вкладывается в это определение? Как можно интерпретировать его консерватизм?

– Говоря о консерватизме Александра III, мы имеем в виду, во-первых, консерватизм монархический, то есть консервацию самодержавного строя, а во-вторых, консерватизм сословно-дворянский, то есть его попытку опереться на дворянское сословие. Речь идет о намерении сделать дворянство руководящим сословием в русском обществе и скорректировать в этом ключе некоторые преобразования прежнего царствования (например, земскую реформу), повысить роль дворян, увеличить их представительство в земстве.

– Самодержавие, с его точки зрения, должно было оставаться незыблемым в той форме, в которой существовало?

– В принципе, в условиях политического кризиса и настоящей террористической войны, которую вела «Народная воля» против правительства на рубеже 1870–1880-х годов, ответные меры правительства – это всегда реакция. В ответ на решительные и достаточно кровавые действия революционной партии правительство занялось централизацией власти, а в ответ на цареубийство провозгласило принцип незыблемости самодержавия. На тот момент это был адекватный отклик на политические вызовы, и даже некоторые русские конституционалисты, такие как, например, Борис Чичерин, позднее весьма критически оценивавший царствование Александра III, отмечали, что «ни о какой конституции не могло быть и речи в такое смутное время», тем самым разделяя курс на укрепление самодержавной власти.

– А в чем логика усиления роли дворянства? Александра III, а затем и Николая II часто критикуют за это: мол, «изо всех сил цеплялись за пережитки феодализма».

– Логика в том, что правительству не так-то просто было найти себе социальную опору. Явные изъяны продворянского курса были очевидны для современников. Когда 21 апреля 1885 года по случаю столетия Жалованной грамоты дворянству вышел рескрипт Александра III «благородному дворянству», где последнее именовалось «руководящим» сословием, даже князь Владимир Мещерский, близкий друг царя и крайний консерватор (если не сказать реакционер), назвал этот документ «воззванием к мертвецу». То есть даже он не строил никаких иллюзий на этот счет. Драматизм ситуации заключался в практически полном отсутствии иных социальных групп, которые могли бы быть опорой самодержавной власти. Вот и приходилось опираться на то, что было под рукой.

О бедном крестьянстве замолвите слово

– Конечно, и разночинцы, и промышленный пролетариат, который в это время активно зарождался, вряд ли могли быть такой силой… Не могло им стать и крестьянство, судя по всему?

– Что касается крестьянства, то к нему у Александра III было особое отношение. Он любил повторять: «Я – царь крестьян». Император старался заботиться о крестьянах в меру имевшихся у него возможностей. Заботился о сохранении сельской общины, стремился улучшить положение крестьян, в частности, созданием Крестьянского банка, с помощью которого они могли приобретать землю в собственность. По сути, это была легальная и реальная возможность перетекания помещичьих земель в руки крестьян. При этом ставилась задача оказать содействие в покупке земли в первую очередь малоземельным крестьянам, чтобы улучшить их положение. С другой стороны, конечно, речь шла об усилении административно-полицейского контроля над общиной. Отмена крепостного права уничтожила власть помещиков над общиной, и государству пришлось брать эти надзорные функции в свои руки.

– Зачем?

– Александр III считал необходимым укреплять общинные устои и, кстати, делал это вопреки мнению целого ряда своих либеральных министров, выступавших за более или менее постепенный демонтаж общины. Безусловно, у царя были несколько идеалистические представления об общественном строе России. Он считал, что помещики и крестьяне находятся друг с другом в патриархальных отношениях, что помещик, барин – это учитель, наставник, попечитель, что он будет общаться со своими «детушками» как добрый родитель, наставлять их на путь истинный, подсказывать, объяснять, что и как. Дела, увы, обстояли совершенно иначе. Вопреки патриархальным представлениям царя, в экономике – не только в промышленности, но и в сельском хозяйстве – бурно развивался капитализм. В свое время славянофилы, а также Александр Герцен, подобно Александру III, надеялись, что община сумеет остановить пролетаризацию и что благодаря общине удастся избежать разрушения патриархальных социальных основ. Но отменить действие экономических законов не удалось никому.

– Почему крестьянство не могло быть опорой власти?

– Теоретически могло. Для этого надо было только выработать правильную модель будущей аграрной реформы, которая дополнила бы собой крестьянскую реформу 1861 года, сделав крестьян полноценными субъектами социально-экономических отношений. Но как это сделать? Над этим правительство билось несколько десятилетий, и лишь на рубеже XIX–XX веков появились первые контуры того, что чуть позже назовут «столыпинской реформой».

Кроме того, чтобы на крестьянство можно было всерьез опереться, оно должно было стать по меньшей мере грамотным. К сожалению, до этого было далеко, хотя еще при Александре II ставилась задача введения в России всеобщего начального образования. Естественно, только грамотный человек, только грамотный класс населения может быть опорой чего бы то ни было и участником общественной жизни.

– Иными словами, внятной альтернативы опоре на дворянство, за которую Александра III часто ругают, на тот момент фактически не существовало?

– В политическом смысле – нет.

Менять нельзя оставить

– В какой мере обстоятельства прихода Александра к власти определили его политическую философию и была ли вообще философия у этого царствования? Или это была просто реакция на вызовы, без какой-либо целостной программы?

– Александр III все-таки не был политологом, а политическая система в классическом смысле, как в «передовых» странах Западной Европы, в России на тот момент отсутствовала. Разумеется, это не побуждало монарха задумываться над формулированием своих политических задач, составлением политической программы правительства. Он был самодержцем и считал себя вправе принимать те решения, которые соответствовали его видению положения дел, его мыслям и впечатлениям. Его окружали разного рода консервативные идеологи: Константин Победоносцев, Михаил Катков, Владимир Мещерский и некоторые другие. Они влияли на государя, формируя или пытаясь формировать политическую философию, но среди них тоже было немало разногласий. Кроме того, еще в начале царствования Александра III министр внутренних дел граф Николай Игнатьев, близкий к московским славянофилам, вынашивал планы созыва Земского собора. Однако он очень туманно представлял, что это будет: красивое театрализованное действо в ознаменование окончания нового смутного времени, в духе финала оперы Михаила Глинки «Жизнь за царя» о событиях 1613 года, или действительно некий выборный орган с депутатами от разных сословий. Поскольку Игнатьев сам запутался в том, что, собственно, хочет предложить, и стал лавировать, изворачиваться, он быстро потерял доверие государя и по этой причине уже в мае 1882 года был заменен графом Дмитрием Толстым.

– А в чем состояла реальная политическая программа?

– Во-первых, это реакция на «Народную волю», на подъем революционного движения, на цареубийство. Это ужесточение внутриполитического курса. А дальше вставал вопрос о том, в какое русло все это будет направлено. Здесь были разные влияния. Например, Победоносцев вообще считал ненужным что-либо менять: надо все оставить как есть, а на высокие посты назначать честных, порядочных людей. Больше ничего не трогать, не вводить нового, но и не ломать то, что было сделано в предшествующее царствование.

Катков и окружение министра внутренних дел Толстого, наоборот, полагали, что надо существенно скорректировать ряд реформ прежнего царствования и сделать это в консервативно-охранительном духе. Ведомство Толстого добивалось усиления цензуры, ставило печать под контроль правительства, желало прихлопнуть либерально-оппозиционные издания, планировало укрепить дворянское представительство в земствах и ввести институт земских начальников из числа крупных помещиков для надзора за общиной. Кстати, введение института земских начальников некоторые либеральные деятели называли новым крепостным правом. В этом, конечно, они были неправы, но отношение к этому в «прогрессивных» кругах было именно таким. Катков и его газета «Московские ведомости», в свою очередь, настояли на упразднении корпоративного университетского самоуправления, неустанно возвеличивали роль классического (гуманитарного) образования наперекор образованию реальному (профессионально-техническому), которое называли не иначе как «недообразованием», а также боролись с «республиканскими» тенденциями в лице земства, считая выборное начало несовместимым с самодержавной властью.

В целом это был крен в консервативную и сословно-дворянскую сторону, чтобы силами правящей бюрократии и с опорой на дворянство проложить дорогу в будущее.

Вперед, к победе капиталистического труда!

– При этом экономическая политика правительства была абсолютно буржуазной.

– В том-то и дело! И Николай Бунге, и Иван Вышнеградский, и Сергей Витте стали предтечами индустриализации. Их принципы были схожими: борьба с бюджетным дефицитом, обновление экономической и транспортной инфраструктуры страны, расцвет предпринимательства. Все это предполагало интенсивное развитие капиталистических отношений во всех сферах жизни. Был поставлен ребром рабочий вопрос: о статусе вольнонаемных работников, об их правах и обязанностях, что им можно, а чего нельзя.

Если в первой половине царствования Александра III главный человек в правительстве – это министр внутренних дел (в силу того, что он осуществлял всю внутреннюю политику, в его руках был административно-полицейский аппарат), то во второй половине – это министр финансов. На что обиженно сетовал и «всесильный» Победоносцев. По его словам, министр финансов «дает деньги кому захочет». В ту пору не было специального «министерства экономического развития» или чего-то подобного – был министр финансов, в руках которого находились государственные финансы и вся экономическая политика. Во второй половине 1880-х – начале 1890-х годов, при министре финансов Вышнеградском, она стала главной для государства.

– Насколько она была успешной?

– Судите сами. Деятельность правительства подготовила индустриализацию, позволила преодолеть бюджетный дефицит, стабилизировать финансы, создать условия для введения золотого денежного обращения – золотого рубля – уже в первые годы царствования Николая II. Эта политика задала законодательные рамки решения рабочего вопроса. Николай Бунге был очень либеральным в отношении рабочих: сокращал рабочий день, заботился о социальных правах, о технике безопасности, об улучшении условий труда и жизни рабочих. С подачи правительственных консерваторов, таких как Катков и Мещерский, он был уволен с министерского поста за свои «социалистические» взгляды и перемещен на очень почетный, но малозначительный пост председателя Комитета министров.

После него пришел Иван Вышнеградский. Он, наоборот, проводил драконовскую политику в отношении рабочих: увеличивал продолжительность рабочего дня, допускал ночной труд женщин и детей. Делал все для прибыли предпринимателей, все для пополнения казны, все для преодоления дефицита бюджета и укрепления рубля. На экспорт в больших количествах шел русский хлеб. Известна присказка Вышнеградского: «Недоедим, но вывезем». Это плохо кончилось, потому что в 1891–1892 годах в России из-за неурожая и колоссальных объемов экспорта хлеба разразился массовый голод. Но бюджетный дефицит был полностью преодолен, рубль стал очень крепким. Сергей Витте продолжал политику Вышнеградского, хотя и пытался создать себе репутацию «защитника» рабочих: призывал фабричную инспекцию уважать их права наравне с интересами предпринимателей. Тем не менее «монетаристский», как бы мы сейчас сказали, курс оставался прежним.

Итак, экономическая политика – по своим формальным показателям и с точки зрения правительства – была вполне успешной. В то же время социальный конфликт постепенно углублялся. Рабочие были недовольны продолжительностью рабочего дня, низкой заработной платой и подчас просто невыносимыми условиями жизни. Они понимали, что они – рабы на фабрике, и непрестанно жаловались на свое тяжелое, бесправное положение.

Тактика и стратегия

– Александр III начал правление борьбой с революционным движением, поскольку занял трон в результате цареубийства. Насколько он был эффективен здесь?

– Эффективен – в том смысле, что революционное движение было загнано в глубокое подполье. «Первомартовцы» были казнены, часть членов исполкома «Народной воли» также казнена; других бросили в тюрьму, сослали на каторгу. Партия была обезглавлена и распалась на подпольные кружки. Однако полностью покончить с «русской революционной партией», как величали «Народную волю» в английской печати, властям не удалось, да это было и невозможно. 10 марта 1881 года исполком «Народной воли» написал письмо Александру III, где народовольцы справедливо заметили, что «революционеров создают обстоятельства» и, когда социальные условия для революционного движения сохраняются, борьба неминуемо будет продолжена.

Отсутствие легальной возможности ведения политической деятельности загоняло проблему глубоко внутрь. К этому времени в странах с развитыми политическими системами экстремистские крайности, как правило, отсекались или оставались на обочине, остальным силам предоставлялась возможность легальной работы – парламентских и любых других открытых форм политической борьбы. В России потребность вести активную политическую жизнь была у значительной части образованного общества. Поэтому и революционное, и оппозиционное движение существовало, а легальное политическое поле как таковое – нет. И вылечить эту «болезнь» репрессивно-охранительными мерами было просто нереально. Придворный адъютант и мыслитель-славянофил Александр Киреев в конце 1870-х годов сожалел, что «общей политической системы у нас нет», и подчеркивал, что нигилизм как «болезнь мысли» может быть побежден «только мыслью».

– То есть победа власти над революционным подпольем оказалась тактической, временной?

– Можно и так сказать. На тот момент самая главная задача была решена: преодолен «кризис самодержавия», монархия выстояла в жестокой борьбе с революционным террором. В чем просчитались народовольцы? Они думали, что убийство Александра II дезорганизует власть, посеет панику и внушит обществу веру в силу революционной партии. А оказалось наоборот. Общество пришло в ужас от цареубийства 1 марта 1881 года и выражало свое горячее сочувствие царскому дому. Оно не приняло этот «бессмысленный и беспощадный» террористический акт, жертвами которого стали император и случайные прохожие, в том числе ребенок. В свою очередь, простой народ по-прежнему верил в «доброго царя» и не имел веских поводов для разочарования в этой вере. Нельзя забывать, что самодержавие есть наиболее понятный, исторически – на протяжении пяти столетий – присущий России образ правления… В общем, тактическая задача была решена.

– А стратегическая в чем состояла?

– Надо было постепенно адаптировать политический строй сообразно новым общественным реалиям. Как это можно было сделать? Конечно, история не знает сослагательного наклонения. И все же… Александр III находился у власти всего 13 лет. Думается, что в последующие годы его политика при любом раскладе должна была претерпеть серьезные изменения. Охранительный курс во внутренней политике, «подмораживание» России – это в любом случае временная мера. Если следом не происходит никаких социальных перемен «сверху», то существующие проблемы рано или поздно вновь напомнят о себе. Политическое недовольство значительной части образованного общества – земско-либеральной и «демократической» оппозиции, стихийные волнения и бунты малоземельных крестьян, осознанный социальный протест рабочего класса, угнетенного, но грамотного и сплоченного, – все это никуда не делось. Пару некуда было выходить.

Самодержавие, как и любая сильная власть, могло быть весьма эффективным для того, чтобы относительно своевременно, энергично и кардинально провести важные внутренние преобразования. Однако давно назревшие изменения в общественном строе влекли за собой необходимость адаптации самой верховной власти к новым реалиям. Ее внутренняя природа не могла оставаться прежней. Поэтому я считаю, что Александр III, не оборвись его жизнь в возрасте 49 лет, самой силой обстоятельств был бы поставлен перед крайне трудным выбором…

Выбор, которого не было

– Готов ли он был решать эту задачу? Соответствовал ли вызовам времени?

– Начнем с того, что все-таки он не дожил до того момента, когда возникла эта фатальная для самодержавной России дилемма – традиции или перемены. Если бы дожил, уверен, что ему пришлось бы этот вопрос решать. Задачу по стабилизации строя он решил: сохранил монархическое государство, укрепил власть, начал модернизацию экономики, а дальше – вопросы, вопросы…

– Способен ли был Александр пройти вторую часть пути? Говорит ли его 13-летнее царствование о том, что он был готов к подобного рода трансформациям в будущем?

– И да и нет. С одной стороны, перед нами волевой и самоотверженный правитель, который обусловил движение страны по пути, условно говоря, консервативной модернизации. В этом смысле Александр III был способен принимать ответственные и смелые государственные решения. С другой стороны, для него идея незыблемости самодержавия являлась непреходящей политической и морально-нравственной ценностью. Это – не только девиз первых месяцев царствования. Это – базовый принцип на много лет вперед. Смог бы он привести собственные традиционные монархические представления в соответствие с новыми политическими и социальными задачами?

В пользу положительного ответа на этот вопрос говорит его интуиция – «великий ум сердца», о котором с восхищением вспоминал Витте. А еще – царское воспитание. Государственник до мозга костей, Александр III унаследовал от отца и деда твердое сознание того, что государственная необходимость – самый важный фактор при принятии решений и их реализации. Он ясно понимал необходимость поступательного развития нашего Отечества. Титанические труды по социально-экономической модернизации России, памятником которой и сегодня служит Транссибирская магистраль, – лучшее тому подтверждение.

«Воскресите его!»

– Был ли Николай II продолжателем линии Александра III?

– По крайней мере, он считал себя продолжателем… Приведу такое сравнение. Если певец начинает песню, где есть высокие ноты, с высокой октавы, то он, не имея должной силы в голосе, рискует дать петуха. Потому что с самого начала не оставил себе пространства для маневра. Это не самый приятный момент и для него, и для аудитории.

Так и здесь. В чем состояла драма, а затем трагедия Николая II? В самом начале своего царствования, в январе 1895 года, он назвал желание ввести – даже не конституцию, а какое бы то ни было выборное народное представительство, даже чисто совещательное, – «бессмысленными мечтаниями». Вспомним: Александр I еще в начале XIX века практически не скрывал желания дать России конституцию. Прошло почти сто лет, и вот вам – «бессмысленные мечтания».

– Тем самым он сразу же отнял у себя поле для маневра?

– Конечно! Ему, мягко говоря, не следовало этого делать. Отцовский «манифест о незыблемости самодержавия», подписанный 29 апреля 1881 года, никто не отменял, ни о каком новом «кризисе самодержавия» еще не было и речи. Молодой монарх мог спокойно и даже снисходительно выслушать робкие голоса либеральных земцев, более тонко и вместе с тем более уверенно отреагировать на настроения определенной части общества, мечтавшей о «полной конституции», но все еще боявшейся говорить о ней напрямую. Не надо было заклепывать «котел». В этом смысле Николай II оказался негибким продолжателем своего негибкого отца, у которого, однако, отсутствие гибкости компенсировалось – во всех смыслах – внушительностью и увесистостью, чем последний русский царь похвастать явно не мог. Кроме того, отсутствие гибкости – это всегда нехорошо и опасно для государственного деятеля, даже для самодержавного монарха. Вспомним судьбу императора Павла…

– Часто на Александра III смотрят как на некоторую несостоявшуюся альтернативу Николаю II…

– Да. И первым в этом ряду, судя по всему, оказался Сергей Витте. Он писал: «Я убежден в том, что если бы императору Александру III суждено было продолжать царствовать еще столько лет, сколько он процарствовал, то царствование его было бы одно из самых великих царствований Российской империи». А когда в 1907 году решался вопрос о роспуске Второй Думы и министр двора барон Владимир Фредерикс пришел к Витте, отставному премьеру, почти опальному политику, и задал ему наш вечный вопрос: «Как спасти Россию?» – Витте указал на портрет Александра III и воскликнул: «Воскресите его!»

– То есть Александр III в этом смысле как раз и был альтернативой?

– Вот в этом смысле – да. По крайней мере, знавший лично обоих монархов Витте признавал за Александром III способность всегда находить выход из трудного положения.

– Если представить себе невероятное, что Александр прожил бы не короткую даже по тем меркам жизнь – 49 лет, а дожил бы до 70–75, если бы перемахнул через первое десятилетие XX века, как вы думаете, России удалось бы избежать «великих потрясений»?

– Об этом трудно размышлять даже в сослагательном наклонении. Ведь до 70–75 лет Романовы, как правило, не доживали. Александр II, павший жертвой теракта в 62 года, был в числе венценосных особ долгожителем. Остальные жили еще меньше. Поэтому полагаю, что стольких лет у Александра III все равно не было: ему было бы невероятно трудно дожить до преклонного возраста.

– А если представить себе?

– Ну, если, следуя примеру Витте, представить, что у Александра III было еще столько же лет, сколько он провел у власти, тогда и у нас появятся основания полагать, что царь-миротворец мог в тех конкретно-исторических условиях найти смелые, мужественные и более правильные с государственной точки зрения решения.

– Которые его сын не нашел…

– Которые его сын не смог ни своевременно принять, ни пережить. Мы имеем право в это верить, мысленно представляя себе эту высокую, статную, могучую, богатырскую фигуру. Это был царь-богатырь. Весь его внешний облик напоминал о богатырской мощи Святой Руси. Глядя на Александра Александровича, в самом деле начинаешь верить, что он повел бы страну по другому пути – мирному и созидательному. Получилось бы у него «спасти Россию» в реальности? Ответа на этот вопрос мы не узнаем никогда.

 

 

Лента времени

26 февраля (10 марта) 1845 года

Великий князь Александр Александрович родился в Санкт-Петербурге в Аничковом дворце.

12 (24) апреля 1865 года

Стал наследником престола после смерти старшего брата – великого князя Николая Александровича.

28 октября (9 ноября) 1866 года

Обвенчался с датской принцессой Дагмарой, принявшей в православии имя Мария Федоровна.

6 (18) мая 1868 года

В семье родился первенец – будущий последний русский император Николай II.

1 (13) марта 1881 года

Великий князь Александр Александрович стал императором после убийства своего отца Александра II.

8 (20) марта 1881 года

На заседании Комитета министров Александр III отверг «конституцию» Лорис-Меликова.

29 апреля (11 мая) 1881 года

Подписан «манифест о незыблемости самодержавия».

18 (30) мая 1882 года

Утверждено Положение о Крестьянском поземельном банке, созданном для выдачи кредитов на выкуп земли крестьянами.

28 апреля (10 мая) 1883 года

Высочайшим повелением бело-сине-красное полотнище утверждено в качестве официального флага Российской империи.

 

13 (25) июня 1884 года

Утверждены «Правила о церковно-приходских школах», в соответствии с которыми в селах созданы двухгодичные и четырехгодичные школы.

21 апреля (3 мая) 1885 года

Учрежден Дворянский земельный банк, выдававший кредиты на льготных условиях для дворян, разорившихся после отмены крепостного права.

18 (30) мая 1886 года

Отменена подушная подать.

1 (13) марта 1887 года

Арестованы организаторы назначенного на этот день покушения на императора, среди них – Александр Ульянов.

17 (29) октября 1888 года

Александр III выжил со всей своей семьей при крушении императорского поезда близ станции Борки.

12 (24) июля 1889 года

Утверждено Положение о земских участковых начальниках.

25 февраля (9 марта) 1891 года

Подписан высочайший указ о строительстве Транссибирской железной дороги.

11 (23) июля 1891 года

Визит французской эскадры в Кронштадт, положивший начало военно-политическому союзу России и Франции.

21 сентября (3 октября) 1894 года

Тяжелобольной Александр III прибыл в Ливадию.

20 октября (1 ноября) 1894 года

Император скончался в Ливадийском дворце в Крыму.

 

Средняя продолжительность жизни царствующих Романовых

Мало кто задумывается над тем, что средний возраст русских царей и императоров из династии Романовых был весьма скромным – чуть меньше 44 лет. На этом фоне настоящей долгожительницей выглядит умершая в 67-летнем возрасте Екатерина Великая, в жилах которой, впрочем, не было ни капли романовской крови.

Романовы Годы жизни

Михаил Федорович 49 лет

Алексей Михайлович 46 лет

Федор Алексеевич 20 лет

Иван V 29 лет

Софья 46 лет*

Петр I 52 года

Екатерина I 43 года

Петр II 14 лет

Анна Иоанновна 47 лет

Иван VI 23 года**

Елизавета Петровна 52 года

Петр III 34 года**

Екатерина II 67 лет

Павел I 46 лет**

Александр I 47 лет

Николай I 58 лет

Александр II 62 года**

Александр III 49 лет

Николай II 50 лет**

* Умерла в монастыре

** Убиты

 

«Дальше Кушки не пошлют…»

Царствование Александра III, прозванного Миротворцем, ознаменовалось лишь одним военным конфликтом. Он случился в 1885 году на южных рубежах империи и был связан с многолетним противостоянием России и Британии, получившим название «Большая игра»

Две империи на протяжении многих лет боролись за гегемонию в Южной и Центральной Азии. Кульминацией противостояния стала афганская экспедиция генерала Александра Комарова, начальника Закаспийской области, располагавшейся на территории нынешнего Туркменистана. В 1884 году в состав России был принят город Мерв, жители которого по собственному почину перешли в русское подданство. Получив новые владения, Россия была вынуждена втянуться в территориальный спор с Афганистаном по поводу принадлежности оазиса Пандждех…

Незадолго до этого англичанам после серии войн удалось принудить афганского эмира к подписанию договора, по которому Афганистан становился протекторатом Британской империи. Неудивительно, что Англия внимательно следила за спорами вокруг Пандждеха и направила туда афганские войска. Им навстречу двинулся русский отряд под командованием Комарова, твердо решившего бороться за оазис.

Войска сосредоточились на берегах реки Кушки. Комаров предъявил афганскому эмиру Абдуррахману ультиматум, потребовав в течение пяти дней отвести войска. 18 марта 1885 года срок ультиматума истек, и русский отряд начал наступление. Комаров отдал приказ не открывать огонь первыми, однако выстрелы с афганской стороны не заставили себя ждать. Ответная атака смела позиции противника и вынудила ретироваться вражескую конницу. Более упорным оказалось сопротивление пехоты, но к утру следующего дня афганцы, потерявшие 600 воинов, отступили и новых атак не предпринимали. «Полная победа еще раз покрыла громкой славой войска государя императора в Средней Азии», – рапортовал Комаров военному министру.

В итоге Россия сохранила территориальные приобретения на юге, а на месте боевых действий была основана крепость Кушка, надолго ставшая самым южным форпостом империи. Именно тогда появилась офицерская поговорка, бытовавшая и в советское время: «Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют». Александр III не оставил генерала Комарова без награды: за победу над афганцами он был удостоен золотой шашки с алмазами «За храбрость».

Инцидент на берегах Кушки поставил две империи – Российскую и Британскую – на грань масштабного конфликта. Но миротворческая линия дипломатии Александра III возобладала, и войну удалось предотвратить. Россия заверила англичан в отсутствии планов завоевания Афганистана. «Большая игра» продолжилась в виде политического противостояния, выстрелы больше не звучали.

 

 

А были ли контрреформы?

октября 28, 2019

Предполагали ли принятые при Александре III уставы, законы и правила откат России в дореформенное состояние? И уместен ли вообще этот термин?

«Контрреформами» политические преобразования эпохи Александра III прозвали его младшие современники – либеральные историки конца XIX – начала ХХ века. Ими двигало вполне понятное желание разграничить два царствования – Александра II, которому они явно симпатизировали, и его сына: принципы правления последнего, по мнению сторонников концепции «контрреформ», входили в явное противоречие с курсом царя-реформатора. Отсюда и противопоставление. Однако прошло время, но предложенная оппонентами Александра III дихотомия прижилась, в том числе и в силу своего удобства. В итоге методически практичная схема (Александр II – реформы, Александр III – контрреформы) в условиях безудержного клонирования информации в интернете до сих пор «давит массой» попытки каких-либо рассуждений на этот счет.

Но насколько правомерно использование термина «контрреформы»? Казалось бы, чтобы ответить на этот вопрос, для начала необходимо определиться с понятием. Между тем обращение к справочникам затягивает в заколдованный круг: «контрреформы», как объясняют толковые словари, – это и есть «политические преобразования эпохи Александра III». Многие словари вообще не знают других «контрреформ». Попробуем разобраться, насколько уместно использовать это понятие применительно к политике Александра III.

Крестьянский вопрос и судебная реформа

Начнем с главного. Отмена крепостного права – становой хребет всей эпохи Великих реформ Александра II, но при этом никто и никогда не говорил о «крестьянской контрреформе». Более того, именно в царствование Александра III было заметно снижено налогообложение крестьян, в частности размер выкупных платежей; в 1889 и 1894 годах вышли законы о льготах и отсрочках по недоимкам. В 1882-м был учрежден Крестьянский поземельный банк, дававший кредиты на приобретение земель. Благодаря ссудам этого банка за 10 лет 2 млн десятин земли стали крестьянскими. С 1883-го отменялся такой рудимент крепостной эпохи, как временнообязанное состояние. К 1887 году было окончательно прекращено взимание подушной подати, что разрушало архаичный институт круговой поруки, ограничивающий свободу крестьянства.

Другой краеугольный камень Великих реформ – преобразования судебной системы: именно их, по мнению исследователей, нужно считать самым прогрессивным и самым передовым детищем Александра II. В какой мере Александр III изменил доставшиеся в наследство от отца принципы пореформенного судопроизводства?

Изменения Судебных уставов в 1885–1889 годах вовсе не ставили целью уничтожение важнейших принципов «самой последовательной из Великих реформ»: сменяемости судей, гласного и состязательного судопроизводства, равенства всех перед законом, права на защиту и т. п. Корректировки требовала практическая сторона ведения дел. Так, например, оказалось, что отчеты о политических процессах, публикуемые в легальной прессе, стали наиболее доступной агитационной литературой. Кроме того, натуралистические подробности некоторых уголовно-бытовых преступлений привлекали определенную часть публики в зал суда как на своего рода «реалити-шоу». На основании этого в 1887 году министр юстиции получил право закрывать для публики (и репортеров) судебные заседания в тех случаях, когда разбирательство могло затронуть религиозные чувства, нравственность, достоинство конкретных людей или государственной власти. По той же причине был закрыт вход на заседания малолетним и учащимся.

Закон 1889 года изымал из ведения окружных судов некоторые дела, связанные с преступлениями государственного масштаба (необязательно политическими): были случаи, когда присяжные выносили оправдательные приговоры не по собственному разумению, а под художественным воздействием речей защитников – как в случае с Верой Засулич, в защиту которой завораживающую речь произнес знаменитейший Анатолий Кони.

Нельзя не отметить, что «наступление» на принципы судебной реформы началось еще с закона 19 мая 1871 года, который создал альтернативную возможность разрешения политических дел – или в судебном, или в административном порядке (местная полиция получила право бороться фактически с любыми проявлениями недовольства путем ссылки или отдачи виновного под полицейский надзор). В 1878-м, после того как шефа жандармов генерала Николая Мезенцева зарезали в центре Петербурга, дела о государственных преступлениях (то есть террористические) были переданы военным судам.

Не сочетается с политикой последовательных «контрреформ» история преобразования судебно-следственных органов в Сибири. Там систему судопроизводства приводили в соответствие с Судебными уставами 1864 года именно в царствование Александра III. Император подписал проект 25 февраля 1885-го – спустя почти 20 лет после того, как были предприняты первые шаги по проведению в крае судебной реформы.

Гласность и «временные меры»

Еще одно достижение Великих реформ – гласность, возможность открыто, в том числе на страницах книг и журналов, обсуждать общественно значимые проблемы. Вскоре после восшествия на трон Александра III, в 1882 году, было введено положение «О временных мерах относительно периодической печати». Государство получало право «приостанавливать» издания, запрещать издателям и редакторам их профессиональную деятельность, требовать сообщения имен авторов публикаций; после трех предостережений издание могло попасть под предварительную цензуру. Тем самым государство стремилось обезопасить своих подданных от открытой радикальной агитации, что было вполне объяснимо. «Временные меры» были приняты меньше чем через год после убийства царя-реформатора: в этот период власть пыталась всеми доступными средствами нейтрализовать революционное подполье. Понятно, что «прогрессивное общество» видело в этом наступление на право открыто выражать общественное мнение…

Из-за новых правил перестали выходить некоторые издания: журнал «Отечественные записки» (поскольку объединял лиц, «состоявших в близкой связи с революционной организацией»), «Земство» (за «отзывы с непозволительной резкостью о действиях и распоряжениях правительства»), газеты «Голос» и «Страна». Однако прекращали работу не только левые издания: в 1886 году была закрыта правая националистическая газета «Восток».

Защитники «временных мер» говорят, что закрытие 15 из 804 газет и журналов не могло обернуться «духовным застоем» общества, тем более что только в 1882–1892 годах в стране возникло 70 новых изданий. Тогда появился журнал «Вопросы философии и психологии», отнесенный правыми к «вредной литературе» за предоставление места Владимиру Соловьеву и Льву Толстому (а позже еще и легальным марксистам). Многие либеральные издания, например «Русская мысль» или «Вестник Европы», продолжали выходить, заменив нападки на власть осторожным скепсисом. В «Русской мысли», чье экономическое положение заметно улучшилось после перехода к ней подписчиков ликвидированных «Отечественных записок», печатались такие видные деятели народничества, как Николай Шелгунов и Николай Чернышевский. Там же впервые появился чеховский «Остров Сахалин». Газета Осипа Нотовича «Новости» считалась скрытым оплотом либеральной оппозиции и имела огромный тираж – до 22 тыс. экземпляров. В 1891-м министр внутренних дел Иван Дурново недовольно замечал, что эта газета «особенно отличается своим вредным направлением», но так ее и не закрыл.

«Чиновники высшей школы»

Принятие Университетского устава 1884 года считается «самой последовательной контрреформой», хотя и он не был порождением нового царствования. Положения устава разрабатывались министром народного просвещения Дмитрием Толстым еще при Александре II, в 1875–1880 годах.

В основе лежала аксиома: университеты – дело государственное. Именно поэтому преподаватели – это должностные лица, «чиновники высшей школы». Ректор, профессора, деканы по новому уставу не выбирались коллегами – их назначали министерство или попечитель (специально поставленный для надзора чиновник). Факультеты лишались многих прав, например права назначать стипендии и пособия. Был ликвидирован университетский суд, и теперь за нарушение устава учебного заведения государственная инспекция могла студента исключить, отправить под арест или в карцер.

Издатель Михаил Катков, реагируя на Университетский устав, дал самое афористичное определение политики Александра III: «Итак, господа, встаньте: правительство идет, правительство возвращается!»

И все-таки наступление государства на автономию образования не означало наступления на образование вообще. Число студентов не ограничивалось, как бывало при Николае I, оно росло. В 1888 году был открыт первый университет в Сибири – Томский, ставший важным культурным центром региона; появились Харьковский технологический институт и Высшие мужские курсы виноделия в Ялте.

«Кухаркины дети»

Стремлением к сохранению качества гимназического образования был вызван так называемый «циркуляр о кухаркиных детях» 1887 года (хотя кухарки в нем не упоминались). Это была рекомендация министра народного просвещения Ивана Делянова – набирать таких гимназистов, родители которых могут дать «достаточное ручательство в правильном над ними домашнем надзоре и в предоставлении им необходимого для учебных занятий удобства». В этом смысле предполагалось освободить гимназии от «детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одаренных гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к среднему образованию».

Рекомендательность положений этого циркуляра (не закона!) подчеркивалась как самим министром, утверждавшим, что он не имел в виду ограничение приема в гимназии по сословному принципу и не касался детей «из лучших крестьянских и мещанских семейств», так и статистикой: к середине 1890-х годов только четверть гимназистов были из дворян. Циркуляр сыграл роль в перераспределении соотношения «чистого», классического образования и набирающего обороты «практического», профессионально-технического. Пока число гимназистов несколько снижалось (с 65,8 тыс. человек в 1882 году до 63,9 тыс. в 1895-м), шел рост (с 17,5 тыс. до 26 тыс.) числа учащихся реальных училищ – параллельной системы обучения, нацеленной не на подготовку к университету, а на получение достаточного для «реальной жизни» образования уже в средней школе.

Начальное образование

Наряду с борьбой против автономии высшей школы в стране шла большая работа по внедрению массового начального образования. Сил и средств земств было для этого недостаточно, и в эпоху Александра III упор был сделан на развитие церковно-приходских школ. В них сами священники не только знакомили крестьянских детей с основами христианства, но и учили читать, писать, считать. В 1884 году император утвердил «Правила о церковно-приходских школах», и приходское духовенство в массовом порядке занялось учительством по совместительству. К концу царствования Александра III в стране насчитывалось уже более 30 тыс. церковно-приходских школ с почти миллионом учеников. Это могло стать существенным дополнением к начальным училищам земств и городов, где к 1894 году было почти 3,2 млн учащихся.

Местное самоуправление

Усиление государственного контроля над обществом – вот цель «корректировки» системы местного самоуправления, как земского, так и городского. Это было ответом центральной власти на необходимость координировать действия властей и новых форм самоуправления на местах. Следует отметить, что новые земские положения не выросли «вдруг» в начале царствования Александра III, а явились следствием более ранних попыток решить проблемы земств, ставшие очевидными к концу 1870-х годов. Кахановская комиссия, вырабатывавшая новые положения, основывалась на материалах сенатских ревизий, проведенных в 1880-м. В целом речь шла не об отмене местного самоуправления, а о повышении ответственности избирателей и контроле за деятельностью избранных.

Положением о земских начальниках 1889 года провозглашались отмена мирового суда и передача его функций особым представителям власти, назначавшимся губернатором из местных дворян-землевладельцев и стоявшим над крестьянским и волостным управлением. Это напоминало институт мировых посредников, упраздненный в 1874-м, но с более широкими правами. Как вспоминал земский начальник 1890 года Михаил Осоргин, «наша власть земских начальников в Калужском уезде ни в ком не встретила и тени противодействия, к сожалению часто и во многих местах наблюдаемого со стороны либеральных кругов, не понимавших значения реформы и не сознававших беспомощности крестьянства, предоставленного после освобождения крестьян самому себе и не могущего усвоить всех тонкостей судебной волокиты и казуистики, и потому часто бесправия».

Последовательным продолжением политики «наведения порядка» в местном управлении стало Земское положение 1890 года. Его введение изменило избирательную систему так, что это стало очередным укреплением принципа сословности: процент дворян вырос до 55,2% в уездных и до 89,5% в губернских собраниях. Однако это не стало резким качественным скачком: он и до этого составлял 42,4 и 81,6% соответственно. Губернатор получил возможность ревизии деятельности земских управ, что делало его административным начальником «самоуправления».

Те же идеи контроля и ответственности воплощало Городовое положение 1892 года. Оно усиливало права администрации и лишало права выбора мелких собственников. Это достигалось за счет увеличения имущественного ценза, сохранявшего избирательные права за крупными владельцами недвижимости и купцами 1-й и 2-й гильдий. «Электорат» Петербурга и Москвы, например, вместо 3,5% населения охватывал теперь меньше 1%. Весь руководящий состав городских управ отныне утверждался администрацией, а обеих столиц – лично императором. Городские власти могли контролировать не только «законность», но и «целесообразность» наиболее важных решений думы.

Долгое время при анализе новых положений о самоуправлении акцент делался на стремлении правительства «сковать инициативу и сузить возможности» земств и дум. Современные исследователи указывают и на благоприятные стороны нововведений: более четкую регламентацию прав и обязанностей самоуправления, развитие зачатков местной юстиции, само желание сохранить самоуправление и наладить сотрудничество с ним в хозяйственной сфере.

Время ставить кавычки

Особенно странно в свете теории «контрреформ» выглядит отсутствие «военной контрреформы», даже если отвлечься от карикатурного представления о возвращении к рекрутчине, парусному флоту и гладкоствольным ружьям. Консервативная оппозиция реформам военного министра Дмитрия Милютина существовала и во времена Александра II (она опиралась на авторитет покорителя Кавказа фельдмаршала князя Александра Барятинского), но это была просто иная модель преобразования вооруженных сил. Всплеск давления оппозиции пришелся на 1881–1883 годы, однако он не представлял собой инициативы царя, нового военного министра Петра Ванновского или начальника Главного штаба Николая Обручева. Собиравшиеся в 1881-м особые совещания по военным вопросам имели целью не провести «контрреформу», а учесть уроки недавней Русско-турецкой войны. Это был редкий случай, когда император, в прошлом сторонник Барятинского, согласился с необходимостью сохранить прежнюю милютинскую систему…

Так что при общем обзоре нововведений царствования Александра III хорошо видно, что их источником была длинная консервативная волна, зародившаяся в предыдущую эпоху. Еще при Александре II, особенно во вторую половину его правления, консерваторы (Петр Шувалов, Дмитрий Толстой) реализовали немало охранительных проектов; при Александре III уже существовала либеральная оппозиция на самом верху, в Государственном совете и среди министров, что позволяло удерживать государственный корабль от чрезмерного крена вправо.

Ни сам Александр III, ни его приближенные никогда официально не провозглашали курс на «контрреформы». Их консервативное мировоззрение требовало исправления неполадок государственного механизма, а не очередной его переделки: за 20 лет страна устала от нескончаемого «ремонта». Накопленный в предыдущую эпоху опыт взаимодействия государства и общества был законодательно закреплен и претворен в жизнь, хотя проводившиеся преобразования, несомненно, несли отпечаток личности и взглядов как Александра III, так и его окружения. Эти преобразования можно называть консервативной модернизацией, корректировочным курсом, даже реакцией (на наиболее радикальные проявления эпохи Великих реформ), но если уж и использовать термин «контрреформы», то только в кавычках, отдавая дань сложившейся историографической традиции.

 

 

Что почитать?

Олейников Д.И. История России. 1801–1917. Курс лекций. М., 2014

Ильин С.В. Император Александр III. М., 2019

 

Первый Николай

Великий князь Александр Александрович вполне мог не стать императором. Он был вторым сыном в царской семье, и предполагалось, что после Александра II на трон взойдет Николай II. Однако полный тезка будущего последнего русского императора цесаревич Николай Александрович скоропостижно скончался в 1865 году

Старший брат будущего Александра III прожил всего 21 год. Он появился на свет в 1843-м и получил имя в честь своего деда – императора Николая I. После смерти последнего, в 1855-м, юный великий князь официально стал наследником престола. Николая специально готовили к трону, он получил блестящее образование, совершил несколько ознакомительных поездок по стране. 8 сентября 1864 года, в день своего 21-летия, цесаревич был короля Кристиана IX. Но свадьба не состоялась: менее чем через месяц после помолвки Николай Александрович внезапно тяжело заболел. Ушиб, полученный во время прогулки в Италии, как считали, спровоцировал воспаление спинного мозга. В Ницце, где цесаревич был вынужден сделать остановку, ему был поставлен страшный диагноз – туберкулезный менингит. Весной, когда положение сделалось совершенно безнадежным, к умирающему приехали отец с матерью, невеста и брат Александр. В ночь на 12 апреля 1865 года Николай скончался. Его тело было перевезено из Ниццы в Петербург и похоронено в Петропавловском соборе.

Наследником был объявлен следующий в очереди к трону – великий князь Александр Александрович. Он получил в наследство от брата не только престол, но и невесту. В начале лета 1866 года Александр отправился в Данию с намерением добиться руки и сердца Дагмары. Принцесса приняла его предложение, и 17 июня в Копенгагене состоялась их помолвка. 12 октября в Большой церкви Зимнего дворца невеста перешла в православие с именем Мария Федоровна, а спустя две недели они с Александром обвенчались.

Супруги никогда не забывали о покойном Николае Александровиче. Своего первенца, будущего императора Николая II, они нарекли именно в его честь. Вилла Бермон, где скончался цесаревич, была выкуплена Россией, и в 1868 году там построили православную часовню. Соседняя с виллой улица по решению городских властей Ниццы стала называться бульваром Царевича. В 1903–1912 годах рядом с часовней по проекту архитектора Михаила Преображенского был возведен православный собор Святителя Николая Чудотворца. Сегодня это один из самых крупных русских храмов за пределами России.

 

Русский стиль

октября 28, 2019

Император Александр III оставил после себя яркий художественный стиль, основанный на возрождении русских традиций. В этом сказались и эстетические предпочтения царя, и его идейная позиция

Когда историк Василий Ключевский писал, что Александр III «ободрил и приподнял русскую историческую мысль, русское национальное сознание», он не в последнюю очередь имел в виду то, что окружает человека, – архитектуру, моду, изобразительное искусство.

За годы правления Александра III держава получила отчетливый национальный образ, русский стиль. Это было не просто веяние моды: тут нужно говорить о замысле императора, который пытался укрепить пошатнувшееся патриотическое сознание, возрождая полузабытые традиции в соответствии со своей программой «Россия для русских и по-русски». Выстраивалась цельная система знаков, кодов, ассоциаций, напоминавшая о русских корнях. В моду вошли бороды, сапоги, шаровары, кафтаны. На сцене царили пышные оперные постановки, воссоздававшие парчовый и позолоченный мир сказочной Московской Руси. От эстетической идеализации легко было перейти к возрождению некоторых принципов допетровской Московии с ее ставкой на самобытность…

«Открытие Руси»

Еще в XVIII веке в торжественных одах Михаила Ломоносова и его последователей непременно возникали образы князя Владимира и Ивана III, Ивана Грозного и Дмитрия Пожарского. Однако эстетика преобладала общеевропейская – барокко, классицизм. Каноны итальянского Возрождения и французского классицизма диктовали не только манеру, но и тематику, содержание, дух. И древнерусские князья на полотнах русских классицистов напоминали римских консулов, а нашенские крестьяне – приторных пейзан из страны Рафаэля. Русские мотивы звучали слабо, монополия на моду, в том числе и интеллектуальную, принадлежала Парижу. Среди образованных людей господствовало представление о всегдашней подражательности русского искусства.

Конечно, преодоление галломании началось не при Александре III. Поэты, художники, композиторы творили в национальном духе, боролись за русскую просвещенную аудиторию. Но их деятельность не поддерживало государство. Славянофилов за их кафтаны и бороды считали неблагонадежными чудаками. И все-таки именно им удалось напомнить благородному обществу о русских корнях, о фольклоре. Многие стали понимать, что не следует стесняться своего «исконного – посконного» прошлого. Александр III возглавил это движение, придав ему государственный размах. Новым смыслом наполнилось понятие «народность», которая, в соответствии с официальной триадой, подкрепляла самодержавие и православие. Страна получила самодержца, который комфортно чувствовал себя в русской расшитой рубахе и носил бороду – первый из русских императоров! Обликом он напоминал былинного богатыря или царя-батюшку из сказки. Символично, что к коронации Александра Александровича художники расписали стены кремлевской Грановитой палаты по образцам XVII века.

Ключевую роль в «открытии Руси» сыграли реставраторы. Во второй половине XIX столетия им удалось изменить представления о древнерусской иконописи. Под наслоениями веков открылись удивительные иконы и фрески. Андрей Рублев, Феофан Грек, Прохор с Городца, даже плодовитый Дионисий прежде считались едва ли не сказочными персонажами. В 1826 году светило из Академии художеств Василий Григорович в статье «О состоянии художеств в России» рассуждал: «Пусть охотники до старины соглашаются с похвалами, приписываемыми каким-то Рублевым, Ильиным, Ивановым, Васильевым и прочим живописцам, жившим гораздо прежде времен царствования Петра: я сим похвалам мало доверяю. <…> Художества водворены в России Петром Великим. <…> С сих пор они заслуживают внимание». И эта точка зрения господствовала десятилетиями – до тех пор, пока реставраторы не открыли подлинную Русь, ее забытое искусство. Тогда все убедились, какое это чудо, и многих пленила вновь обретенная древнерусская иконопись с ее обратной перспективой, с напряженным вниманием к душе, с мистикой и просветленностью.

Впрочем, и на Западе к своим готическим памятникам долгое время относились пренебрежительно. Восхищаться ими «коллективный Вольтер» не позволял. Эпоха классицизма многое отвергла в историческом прошлом великих народов европейского Средневековья. Все, что не соответствовало античному канону, считалось варварством. Европейцам тоже пришлось с боями пробиваться к своему наследию в XIX веке. В России это происходило при поддержке царя. «Открытие Руси» повлияло и на искусство, и на идеологию.

Образ державы

Символом эпохи Александра III стал храм Воскресения Христова, в народе прозванный Спасом на Крови, поскольку был возведен на месте рокового покушения на императора Александра II в 1881 году. При обсуждении проекта сын убиенного посоветовал зодчим обратиться к русским образцам XVII столетия, к архитектуре Ярославля и Москвы, чтобы построить церковь «в чисто русском стиле». Царю представили десятки вариантов, но он выбрал тот, который напомнил ему облик московского собора Василия Блаженного… Архитектор Альфред Парланд разработал этот проект вместе с архимандритом Игнатием (Малышевым), настоятелем стрельнинской Троице-Сергиевой пустыни.

Мемориальный храм надолго определил магистральную линию русского зодчества. Почти все знаменательные постройки александровского времени выдержаны в русском стиле. Особенно впечатляет ансамбль, сложившийся вокруг Красной площади. Здание Московской городской думы зодчего Дмитрия Чичагова выросло как огромный терем, напоминающий старорусские монастырские постройки. Этот стиль соответствовал духу эпохи, в которой самодержавное охранительство уживалось с уважением к техническому прогрессу, к индустрии. Поэтому Верхние торговые ряды архитектора Александра Померанцева выглядели как боярские палаты, а по смелости конструктивного решения превосходили самые грандиозные торговые галереи Европы. Инженер Владимир Шухов предложил для перекрытий торговых рядов стеклянную крышу со стальным каркасом, изготовленным из ажурных металлических стержней. И эту смелую задумку удалось реализовать! Она и в наше время производит сильное впечатление, а в конце XIX века и подавно воспринималась как чудо света.

Праздничная, торжественная архитектура. Фасады массивных корпусов украшали детали, заимствованные из народного искусства, и даже орнаменты русской вышивки. Казалось, что эти здания существовали всегда – по соседству с зубчатыми кремлевскими стенами. «Здесь царствует какое-то мрачное и суровое настроение, отзывающееся эпохой первых царей», – писал о неорусских теремах французский корреспондент.

Сегодня без этих зданий невозможно представить себе образ Москвы, ее главных площадей. И в Белокаменной, и в Петербурге появились целые ансамбли, напоминавшие о русской старине, о корнях империи. Кварталы узорчатых гигантов стали знаком александровского времени. Подобные административные здания – конечно, меньших масштабов – строили не только в столичных, но и в губернских городах.

Искусствоведы выводили генезис «теремного» направления из русско-византийского стиля, ярко проявившегося еще в годы правления Николая I. Но не менее важен был политический контекст. Александр III видел в России самодостаточную цивилизацию, которая способна прожить своим умом и с опорой на самобытные вкусы. Торжество национальной архитектуры и живописи было демонстрацией суверенитета. Не столько «на экспорт», сколько для своих. Патриотическая эстетика должна была воспитывать почвенников.

Этот стиль с легкой руки искусствоведа и ученого Владимира Курбатова принято называть псевдорусским, но, думаю, это несправедливое определение. В нем есть заведомая снисходительность, намек на второсортность. Почему «псевдо»? Зодчие стремились воплотить на новом технологическом уровне наши представления о русском – преимущественно деревянном – зодчестве. Более корректное наименование – неорусский стиль. Разве многообразное наследие старой Руси не достойно архитектурного переосмысления?

Европа постепенно проникалась уважением к русской экзотике. После одной из международных выставок, на которой была представлена архитектура теремного александровского стиля, критики писали: «Мы в первый раз теперь воочию убедились в существовании русского искусства, развивающегося самобытно и независимо». И это было общее мнение. Целое десятилетие до этого на Западе судили о России главным образом по трагическим новостям о деяниях террористов. Александру III и его единомышленникам удалось создать образ мощной, полнокровной державы.

Былины в красках

Александр III любил живопись, как никто другой из русских монархов. Смолоду он был завсегдатаем выставок, предпочтение отдавал историческим композициям. Любил эффектную, яркую технику, она пробуждала в нем сильные чувства.

Придворные художники не без подобострастия иллюстрировали летопись его царствования, но официозные картины не оказывали влияния на общественные настроения, и Александр III это понимал. Свою идейную линию самодержец гнул аккуратно, не устраивал широких пропагандистских кампаний. Скорее, своей поддержкой он осторожно подталкивал живописцев и архитекторов в сторону национального стиля. И привлекал к работе талантливых мастеров, подчас прощая им даже политические шатания. Так, он, вопреки мнению обер-прокурора Святейшего синода Константина Победоносцева, отдавал должное искусству Ильи Репина, который слыл критиком русской жизни и противником монархии. Царь даже лично позировал ему для картины «Прием волостных старшин Александром III». И полотно получилось знаковое. Император не выглядит чужеродным пришельцем среди крестьянских старшин. Его связывает с ними не только церковный или государственный ритуал, у них общие повадки, общие пристрастия. Он – такой же статный бородач, как и многие из них. Лучшую иллюстрацию к идее «народного самодержавия» трудно представить.

С этой картиной связано немало неправдоподобных легенд. Революционно настроенные критики находили в репинской трактовке образа царя карикатурные черты. Переписка художника свидетельствует: Репин отнесся к императору с интересом и уважением. Он не одобрял политику, но отдавал должное искренности и энергии Александра III.

Пожалуй, крепче других живописцев был связан с духом александровского времени Виктор Васнецов. Его сближала с царем любовь к русскому фольклору. В детские и юношеские годы будущего императора в свет выходили «Народные русские сказки», собранные Александром Афанасьевым. И он увидел в сказочном цикле Васнецова отражение своих детских впечатлений…

Александр III правил 13 лет. И все это время художник работал над своим шедевром – картиной «Богатыри». Илья Муромец на этом полотне неуловимо напоминает императора. И само ощущение спокойствия и силы, которым пропитан мир васнецовских богатырей, – это ли не идеал царя-миротворца? Картину воспринимали как символ национального духа. Ее репродукции можно было найти на любой ярмарке. Искусство Васнецова объединяло всех: его любили и в царской семье, и в крестьянской среде, воспитанной на лубочных картинках.

К образам былинной богатырской заставы в те годы обращался не только Васнецов. Именно тогда русские былины, стáрины, народные исторические баллады получили широкое признание. Их бережно записывали с голоса сказителей, изучали в университетах, издавали, комментировали, иллюстрировали. До этого они существовали лишь в простонародном обиходе, а в сознании просвещенной публики куда более важное место занимали Ахилл и Одиссей.

На полотнах другого ключевого живописца александровской эпохи – Константина Маковского – воспроизводилась не сказка, а сказание о Московской Руси. «Мой живописец» – так называл его Александр III. Маковский много лет коллекционировал предметы русской старины, подлинные реликвии допетровского времени. Это увлечение помогало ему создавать достоверные сцены из старорусского быта, которые нравились царю. Так, художник перенес на холст московское боярское застолье, традиции которого к XIX веку были напрочь утрачены. До Маковского казалось, что жизнь старорусских вельмож исчерпывалась степенными церемониями, а он показал живых людей – со страстями и эмоциями. Не менее громкий успех ждал его произведения, посвященные преодолению Смуты, – «Воззвание Минина к нижегородцам», «Иван Сусанин». Эти сюжеты, связанные с воцарением Романовых, входили в обязательную программу академической живописи и в прежние годы. Однако на тех полотнах царила среднеевропейская элегантность, а Маковский вывел на первый план настоящих старорусских купцов, ремесленников, крестьян – узнаваемых не только по армякам и тулупам, но и по манере, по характерам…

В последние годы правления Александра III главной лабораторией национального искусства стал Владимирский собор в Киеве. Там в красках создавалась панорама русской истории. Над фресками и иконостасом грандиозного храма работали Виктор Васнецов, Михаил Нестеров, Павел Сведомский и другие выдающиеся мастера. Император с нетерпением ждал окончания работ и собирался присутствовать на освящении собора. Этому помешала его преждевременная смерть.

В траурные дни Михаил Нестеров в личном – а значит, искреннем – письме попытался осмыслить эту потерю: «Русские люди хоронят с государем Александром III заветные помыслы, мечты. Он воплощал в себе все святое, лучшее, характерное для нравственного облика народа… Со времени Александра Невского можно смело сказать, что никто более не выражал в себе так ярко свой народ, как Александр III».

Император умер, а стиль, сложившийся под его влиянием, еще на протяжении десятилетия торжествовал и в живописи, и в архитектуре. Расцвет русского искусства продолжался, достраивались храмы и торговые ряды. Коллекция картин, которую собирал царь, стала основой Русского музея императора Александра III (ныне Государственный Русский музей), учрежденного в 1895 году. А тогдашняя прививка русскости сказывается до сих пор – в наших эстетических предпочтениях, в нашем отношении к историческому наследию.

 

 

«Он оказался плохим педагогом»

октября 28, 2019

Подробные воспоминания о болезни и смерти Александра III оставил лейб-хирург Николай Вельяминов. Есть в этих мемуарах и оценки наследника престола, в день смерти отца взошедшего на трон под именем Николая II

Врач Николай Вельяминов (1855–1920) родился в семье офицера Преображенского полка. В детстве жил и учился в Германии. В 1872-м поступил на физико-математический факультет Московского университета, откуда перевелся на медицинский факультет. Во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов – в действующей армии. В 1880–1881 годах в качестве военного хирурга участвовал в Ахал-Текинской экспедиции генерала Михаила Скобелева. В 1885-м основал первый в России специализированный медицинский журнал «Хирургический вестник» (который вскоре стал называться «Русский хирургический архив», а позже – по имени создателя – «Хирургический архив Вельяминова»). Незадолго до смерти Александра III, в 1894 году, Вельяминов получил придворное звание лейб-хирурга. Лечил императора во время его смертельной болезни в Ливадии и присутствовал при его кончине.

После смерти Александра III был близок ко двору вдовствующей императрицы Марии Федоровны. Как военврач по линии Красного Креста участвовал в организации медицинской помощи в годы Русско-японской и Первой мировой войн. В 1910–1912 годах – начальник Императорской военно-медицинской академии.

После революции, в 1919–1920 годах, по заказу журналиста Льва Клячко написал обширные мемуары, которые полностью до сих пор не опубликованы. «Мои воспоминания об императоре Александре III, его болезни и кончине», и прежде всего рассказ о дне кончины царя, Николай Вельяминов, по его собственному признанию, написал «по заметке, записанной мною в тот же день, т. е. 20 октября 1894 года». Предлагаем вниманию читателей выдержки из этих воспоминаний.

«Все вокруг плакали»

Государь вполне ясно сознавал приближение смерти, но оставался поразительно покойным и за все время не проронил ни одного слова о том, что отлично понимал приближение конца. Однако был такой момент, когда он пожелал остаться наедине с наследником; все вышли на несколько минут; я не сомневаюсь, что он что-то говорил своему наследнику, но, что именно, я, конечно, не знаю, может быть, этого никогда не узнал и никто другой.

После массажа больной почувствовал облегчение, и даже несколько поднялся пульс, Лейден [немецкий врач Эрнст Лейден, специально приглашенный к Александру III. – «Историк»] полагал, что такое состояние может протянуться и до вечера, поэтому я вышел на несколько минут и спустился к себе в комнату, чтобы что-нибудь перекусить, так как с вечера ничего не ел и не пил, но очень скоро кто-то прибежал ко мне и сказал, что, кажется, государь кончается, я побежал наверх.

Когда я вошел в комнату, я увидел, что государь сидел в том же положении, только голова, которую обнимала стоявшая на коленях государыня, склонилась набок и прислонилась к голове императрицы; больной больше не стонал, но еще поверхностно дышал, глаза были закрыты, выражение лица вполне спокойно; все члены семьи стояли вокруг на коленях; отец Янышев читал отходную. Лейден взял пульс и показал мне головой, что пульса нет, прекратилось и дыхание, – государь скончался. Императрица не двигалась, как окаменевшая. Все вокруг плакали.

Картина была из тех, которые никогда не забываются теми, кто их видел. Теперь уже прошло более сорока лет, что я врач, видел я много смертей – людей самых разнообразных сословий и социального положения, видел умирающих, верующих, глубоко религиозных, видел и неверующих, но такой смерти, так сказать, на людях, среди целой семьи, я никогда не видел ни раньше, ни позже, так мог умереть только человек искренно верующий, человек с душой чистой, как у ребенка, с вполне спокойной совестью. У многих существовало убеждение, что император Александр III был человек суровый и даже жестокий, но я скажу, что человек жестокий так умереть не может и в действительности никогда и не умирает. <…>

«Диагноз был не точен»

Через несколько дней вызванными профессорами Московского и Харьковского университетов (Клейн, Зернов и друг.) было приступлено к бальзамированию тела покойного государя и при этом произведено патолого-анатомическое вскрытие. При этом, как я уже сказал, была найдена очень значительная гипертрофия сердца и жировое перерождение его при хроническом интерстициальном воспалении почек. Из лечивших врачей, подписавших прижизненный диагноз, присутствовал при вскрытии я один и могу сказать, что о столь грозном увеличении сердца врачи, бесспорно, не знали, а между тем в этом и крылась главнейшая причина смерти. Изменения в почках были сравнительно незначительны.

Повторяю и подчеркиваю, что неточность распознавания не принесла больному ни малейшего вреда, ибо бороться с такими изменениями в сердце мы не имеем средств, но что диагноз был не точен – это факт бесспорный.

Одно можно сказать, что найденное поражение сердца было очень давнего происхождения и что если бы оно было распознано своевременно, то следовало бы настоять на коренном изменении режима, при котором государь жил уже годами… Но в защиту Гирша, как постоянного врача государя, надо сказать, что до заболевания инфлюенцой зимой 1894 г. государь не допускал никакого исследования себя…

«Не волнуемся и не теряем присутствия духа»

Отмечу еще, что я, конечно, с особым интересом наблюдал в Ливадии за наследником и той ролью, которую он тогда играл в семье. Должен сказать, что меня тогда уже удивляла его молодость, не соответствующая его возрасту. Может быть, гр. Воронцов не был неправ, когда он сказал мне, что наследник, которому тогда было 26 лет, на самом деле – мальчик 14 лет; если это было и преувеличено, то ненамного.

Меня удивляло, что наследник, за все пребывание мое в Ливадии, зная мою близость к больному отцу его, ни разу даже не попытался узнать у меня истинное положение дела. Он, казалось, не сознавал близкого конца отца и предстоящего ему в ближайшем времени восшествия на престол, что должно было немало его тревожить. Я настолько беспокоился об этом, что через кого-то посоветовал цесаревичу вызвать к себе Лейдена и наедине переговорить с ним. Наследник это сделал, но, по словам Лейдена, сказанным мне, я получил впечатление, что сделал он это только pro forma.

В общем, у меня создалось впечатление, что наследник совершенно не оценивал всего значения для России и для него самого происходившего в Ливадии. Мне казалось, что все время он, для будущего самодержца, держал себя слишком пассивно, ни в чем не проявляя своей личности, и, не скрою, это пугало меня за наше будущее.

Некоторым подтверждением справедливости моих сомнений послужило мне следующее обстоятельство: на другое утро после смерти государя я, еще взволнованный, выходил из дворца и на подъезде встретил молодого царя, о чем-то разговаривавшего с графом Воронцовым. Здороваясь, я спросил молодого государя, как он провел ночь, и добавил: «Представляю себе, какие тяжелые минуты вы должны были пережить за эти последние сутки». Молодой государь, казавшийся на вид совершенно покойным, ответил мне: «Мы с графом так воспитаны, что ни в какие, даже самые тяжелые минуты не волнуемся и не теряем присутствия духа».

Не скрою, что эта фраза меня очень удивила, и я потом не раз вспоминал ее. Странно было слышать эти слова от молодого человека, только что потерявшего любимого всеми отца и менее суток тому назад принявшего на себя всю тяжесть ответственности, падавшей на самодержавного царя России, да еще сказанные человеку, близко стоявшему к отцу и имевшему возможность хорошо оценить только что произошедший исторический момент…

Сказать это мог только ребенок, не сознающий свое положение и не переживший всей остроты момента, или человек до болезненности самоуверенный, неясно сознающий то, что он говорит. Я ушел и долго думал об этих словах молодого царя, сильно меня смутивших в отношении того, что нас ожидало в будущем царствовании… Теперь я вполне понял эти слова, как чрезвычайно характерные для личности государя Николая II. <…>

«До самозабвения любил Россию»

Александра III привыкли представлять себе как тип самодержца, деспота, грубого в своей силе, прежде всего очень строгого, сурового, грозного, даже жестокого, принципиального консерватора и ретрограда, очень склонного к реакции, поклонника власти только ради власти. Любят говорить, что все царствование Александра Третьего символизировано в памятнике Трубецкого – колосс, осадивший одним тугим потягиванием повода другого колосса, крупную лошадь, т. е. Россию, ее движение вперед… Но так ли это… <…>

Государь был человек глубоко верующий, в самом строгом смысле православный; он верил искренно, что он помазанник Божий, верил в Провидение, верил, что Всемогущий незримо направляет его действия и помыслы, и, следовательно, по-своему допускал известную интуицию, исходящую от Бога, но, – как я себе представляю, – держался, как девиза, русской пословицы: «На Бога надейся, а сам не плошай».

Он глубоко, до самозабвения, любил Россию, верил в ее большое будущее и считал своим святым долгом служить ей всеми своими силами. Он не обладал выдающимися умственными способностями, но, бесспорно, не был лишен большого природного «здравого смысла» и известной житейской мудрости. Он не был серьезно образован и, как известно, не был подготовлен к царствованию, но полагал, что, при помощи Божией, честность и добросовестность в исполнении своего долга могут отчасти заменить недочеты в способностях и образовании. <…>

Как монарх, он глубоко почитал власть, но никогда в ней не «купался». Я думаю, что, при его природной доброте, власть не давала ему радости, а часто сильно тяготила его, но он принципиально считал, что для управления таким колоссом, как Россия, и таким мало принципиальным народом, как русский, сильная власть нужна, и он убежденно пользовался ею. <…>

Плохой педагог?

Проявлял он власть спокойно и убежденно, без колебаний, вполне сознавая, что ничто так не развращает массы, как колебание в проявлении власти, потому что при этом трудно отличить власть от своеволия и даже жестокости, а иногда – и от безвластия; всякие сомнения масс в правах на власть и неясное представление себе цели, на которую она направлена, только волнуют массы, но не успокаивают и не подчиняют их.

Не знаю, хорошо ли знал Александр III русский народ, понимал ли он, что русский народ еще не создал себе политических убеждений, что он, в сущности, не религиозен, а живет только фетишизмом, но он, несомненно, понимал, что русский народ любит власть, что она ему нужна, как хлеб, что он переносит ее тем лучше, чем она тверже, хотя бы она и не приносила ему прямо и непосредственно очевидной пользы. <…>

Александр III относился к русскому народу как отец к детям, – он допускал огонь в детских руках, когда, по его мнению, этого требовали соображения высшего порядка, но только потому, что он располагал властью взять этот огонь из детских рук, когда найдет его опасным в этих руках.

Кстати сказать, Александр III оказался плохим педагогом, ибо не сумел воспитать своих сыновей, но, в его оправдание, я должен заметить, что для этого было два смягчающих обстоятельства: во 1-х, он не ожидал столь ранней смерти и, будучи по натуре cunсtator’ом [лат. «медлительный»], он, видимо, думал, что успеет подготовить себе преемника, тем более что наследник был всегда моложе своего возраста; во 2-х, он страдал тем недостатком, которым так часто страдают сильные люди, владеющие массами и не умеющие воспитывать своих собственных детей, запугивая их, с одной стороны, своей силой и напускной строгостью и, с другой стороны, балуя их своей природной добротой, которой они принципиально не расточают в своем официальном положении и целиком изливают на свою семью и своих близких.

Грозный и суровый Николай Павлович воспитал гуманного, мягкого Александра Второго, а принципиальный и сильный Александр Третий дал России бесхарактерного и безвольного Николая II. <…>

«Он сумел заставить весь мир уважать Россию»

Оценивая государственную деятельность императора Александра Третьего, прежде всего не надо забывать, что он унаследовал Россию в тяжелую минуту, в период смут, приведших к цареубийству, и что он всего процарствовал 13 лет, т. е. срок очень короткий в жизни государства.

Конечно, в этом кратком очерке не место разбирать царствование Александра III, но я хотел бы напомнить лишь два факта, значение которых получает особую ценность именно в настоящее время.

Прежде всего я подчеркнул бы внешнюю политику этого монарха. Что бы ни говорили, но одно несомненно, что Александр III своей волей и внутренней силой в течение 13 лет спасал Россию и всю Европу от мировой войны, а насколько велика была эта заслуга, мы можем судить именно теперь; спасал Россию и всю Европу он не только от европейской войны, но он за все свое царствование не пожертвовал жизнью ни одного русского солдата, и недаром русский народ прозвал его царем-миротворцем. Этим самым он спасал свою страну от распадения и от внутренних междуусобиц, о значении чего мы тоже можем судить именно теперь. Каковы бы ни были его дипломатические таланты, он сумел заставить весь мир уважать Россию и очень считаться с ней…

Говорили, что европейские дипломаты его не понимали, – может быть, но они боялись его и России… Его политика, его молчание и спокойствие, его уверенность в мощи России, его убежденность в необходимости мира были достаточны, чтобы уравновесить международные отношения во всей Европе, чтобы на 33 года, т. е. на одну треть столетия (1881–1914), дать Европе спокойствие и предотвратить небывалое в истории кровопролитие… Думаю, что эта заслуга искупает всякие другие ошибки его, если таковые и были сделаны им в сфере внутренней политики…

 

Императрица Мария

Мария Федоровна (1847–1928), урожденная Мария София Фредерика Дагмара, с достоинством несла крест императрицы. Она имела влияние и на супруга, и на сыновей, активно занималась благотворительностью. Ведомство учреждений императрицы Марии включало воспитательные дома, приюты, богадельни, действовавшие по всей России. В разгар Первой мировой войны Мария Федоровна переехала в Киев, поближе к фронту, чтобы напрямую заниматься организацией госпиталей. Там узнала об отречении Николая II. Тогда же, в марте 1917-го, последний раз видела сына. «Бедняга Ники открыл мне свое бедное кровоточащее сердце, и мы оба плакали», – записала она в своем дневнике. Вдовствующая императрица вернулась в Киев, оттуда перебралась в Крым. В апреле 1919-го британский линкор вывез ее вместе с другими уцелевшими Романовыми в Европу. К тому времени ее сыновей Николая и Михаила, а также внуков уже не было на свете. Последние годы Мария Федоровна провела на родине, в Дании. В 2006 году ее прах был перенесен в Петропавловский собор Санкт-Петербурга.

 

Свидетельство о смерти

октября 28, 2019

Смерть наступила в два пятнадцать пополудни. Клинический диагноз, поставленный на тот момент, подтвердился при вскрытии: «Государь император Александр Александрович скончался: от паралича сердца при перерождении мышц гипертрофированного сердца и интерстициальном нефрите (зернистой атрофии почек)». Но что явилось причиной столь тяжкого недуга? Попытки ответить на этот вопрос порождают самые невероятные версии…

Травма при крушении поезда

Самая популярная версия, распространяемая после смерти Александра III, связывала кончину царя с последствиями травмы, полученной им во время крушения поезда 17 октября 1888 года у станции Борки. Интерпретация событий торжественна и печальна: император, как мифологический атлант, неимоверным напряжением богатырских сил смог удержать крышу исковерканного вагона и спас всю свою семью, но сам при этом получил травмы, которые впоследствии привели к серьезнейшему заболеванию.

Безусловно, нельзя полностью исключить вероятность повреждения почек у царя во время железнодорожной катастрофы: такого рода травмы внутренних органов часто случаются при авариях. Но если бы это произошло, скорее всего, подобное повреждение могло быть вызвано не тем, что Александр держал на плечах крышу вагона, а сотрясением и сильными ударами во время падения. Но если бы ушиб почек имел место, у императора были бы сильные боли в области поясницы и живота в течение двух-трех недель, между тем сведений о похожих симптомах и крайне плохом самочувствии после происшествия мы не находим. Не говоря уж о том, что среди возможных последствий подобного состояния нефриты не упоминаются. Конечно, можно было бы предположить у Александра развитие синдрома Ормонда, когда после кровоизлияний в забрюшинное пространство развиваются спайки, которые потом сдавливают сосуды почек, приводя к непоправимым последствиям, но никаких спаек при вскрытии опытными специалистами обнаружено не было. А значит, с медицинской точки зрения эта версия не кажется убедительной.

Действительно, после железнодорожной аварии царь жаловался на боли в пояснице. Однако они, скорее всего, были проявлением корешкового синдрома: сдавление межпозвоночных дисков во время удержания царем на плечах крыши вагона вполне могло привести к возникновению пояснично-крестцового радикулита или ишиаса. В середине 1889 года Александр III писал обер-прокурору Синода Константину Победоносцеву: «Чувствую себя отвратительно; 4 ночи не спал и не ложился от боли в спине». Это явный симптом такого рода травм.

Некоторые историки полагают, что именно эти боли и были первыми проявлениями почечного недуга, хотя врачам известно, что при заболевании почек, от которого впоследствии скончался император, боль не является ведущим симптомом. Она вообще нехарактерна для этого заболевания. А вот травмы позвоночника как раз очень часто сопровождаются сильнейшими болями в спине. Они могут давать о себе знать периодически в течение всей жизни человека, особенно после физических нагрузок, переохлаждения, длительного нахождения в неудобной позе (например, на охоте, которую Александр III очень любил), прохладных ванн (которые он с детства принимал), длительной работы над документами за письменным столом (как известно, царь ежедневно работал до часа-двух ночи). В пользу того, что эти боли были непочечного происхождения, говорит и то обстоятельство, что император со дня крушения поезда стал ощущать боль в левом бедре. Очень похоже, что в данном случае он страдал прежде всего от повреждения седалищного нерва, а не от проблем с почками.

«Он был воздержан в питье»

Есть и другая, тоже достаточно распространенная версия: якобы царь капитально навредил своему здоровью пристрастием к алкогольным напиткам.

«Во время болезни государя распустили сказку, будто государь очень любил курить и злоупотреблял вином, чем и стремились объяснить его болезнь. Должен сказать, что это совершенная неправда… – писал в воспоминаниях лечивший царя лейб-хирург Николай Вельяминов. – Пил ли он водку за закуской – не помню, кажется, нет, а если и пил, то никак не больше одной маленькой чарочки».

Эта «сказка» переросла в полноценный «алкогольный миф» во время Февральской революции 1917 года, когда либеральная пресса стремилась всеми возможными способами очернить правящую династию. Для этих целей очень пригодились изданные незадолго до этого так называемые «мемуары» генерала Петра Черевина, на протяжении многих лет состоявшего при высочайшей особе.

Сам генерал точно злоупотреблял. Государственный секретарь Александр Половцев в своем дневнике писал про Черевина, что тот – человек «умный, добрый, честный, постоянно выпивши». Сергей Витте, также хорошо знавший Черевина, называл его «человеком с большим здравым смыслом и умом: до известной степени он был остроумен, но был очень склонен к употреблению крепких напитков». Именно из «мемуаров» Черевина публика узнала о специальных сапогах императора, за широкими голенищами которых якобы помещалась фляжка, откуда Александр прихлебывал при каждом удобном случае. Да так, что к вечеру, бывало, напивался, падал на пол и хватал окружающих за ноги, пугая таким поведением жену и детей.

Примечательно, что сами «мемуары» имеют весьма темное происхождение. Якобы Черевин, скучая в гостях у сестры в Страсбурге, беседовал «много и откровенно» с известным физиком Петром Лебедевым. Последний спустя много лет пересказал услышанное издателю парижской левой эмигрантской газеты «Будущее» Владимиру Бурцеву, а тот сделал записи этих рассказов и издал их в 1912 году, переврав многое, в том числе и отчество генерала, назвав его не Александровичем, а Антоновичем. Поправить его было некому: Черевин скончался еще в 1896 году…

Таким образом, сам Черевин никаких мемуаров не писал, а о чем он говорил во хмелю своему собеседнику и говорил ли вообще – неизвестно. А вот как мог отредактировать услышанное из вторых уст убежденный «борец с режимом», весьма близкий к эсерам Бурцев, вполне можно предположить.

Между тем, по словам друга молодости Александра III графа Сергея Шереметева, император «был воздержан в питье, хоть мог выпить много, очень был крепок и, кажется, никогда не был вполне во хмелю». Примерно так же характеризовали царя и другие люди, входившие в его ближний круг. Поэтому версия о бытовом алкоголизме, якобы и погубившем государя во цвете лет, не выдерживает никакой критики.

Врачи-убийцы?

Разумеется, когда сильный и еще сравнительно молодой монарх умирает в расцвете лет, невозможно избежать претензий к врачам, допустившим подобный трагический исход. Так и здесь: после смерти Александра III посыпались обвинения в адрес врачей Эрнста Лейдена, Григория Захарьина и Густава Гирша, которые его лечили. В доме Захарьина даже перебили стекла: в толпе кричали, что, дескать, «врачи-жиды погубили православного императора». Более того, до сих пор в литературе можно встретить версию, согласно которой профессор Захарьин якобы сознательно отравил царя дигиталисом – препаратом, который долгое время оставался единственным и незаменимым для лечения хронической сердечной недостаточности и который при передозировке действительно является опасным ядом. О таком конспирологическом сценарии всерьез рассуждает, например, Иван Дронов – автор недавно вышедшей книги «Император Александр III и его эпоха». Впрочем, никаких убедительных аргументов в пользу этой версии ни он, ни другие адепты «теории заговора» против царя не приводят.

Конечно, в политике бывает всякое. Однако похоже, что в данном случае дело было не во врачебной ошибке и тем более не в чьем-то злом умысле, а… в самом пациенте.

В этом смысле интересно замечание князя Владимира Мещерского, писавшего, что «драматизм этой преждевременной кончины заключался прежде всего в том, что, подобно Петру Великому, подобно Николаю Первому, Александр III только тогда признал для себя возможным обращение к врачебной помощи, когда борьба науки с недугом являлась почти бессильной». Действительно, полноценную медицинскую помощь император начал получать, когда уже было поздно что-либо поправить…

Последствия инфлюэнцы

Смертельная болезнь подкрадывалась незаметно. В январе 1894 года Александр III перенес инфлюэнцу – грипп. Заболевание протекало с высокой температурой – до 39,3 градусов – и осложнилось бронхитом (по другой версии, пневмонией – диагноз «гриппозное воспалительное гнездо в легком» был поставлен императору лейб-хирургами Гиршем и Вельяминовым). Спустя 10 дней царь пошел на поправку или, что вероятнее, сумел убедить в этом врачей, поскольку ненавидел лечение и стремился как можно быстрее заняться делами.

Примечательно, что уже в первые три дня болезни в моче императора были обнаружены белок и цилиндры (правда, в небольшом количестве) – факт, определенно говорящий о начавшемся поражении почек. Известно, что еще за несколько месяцев до этого, в сентябре 1893-го, у Александра III во время визита в Копенгаген было сильное носовое кровотечение и эпизод значительного повышения температуры. Это может свидетельствовать о том, что патологический процесс в его организме к тому моменту уже был запущен…

Из воспоминаний очевидцев, наблюдавших Александра в последние месяцы его жизни: «монарх выглядит похудевшим, главным образом лицом, его кожа стала дряблой, он сильно постарел»; «он не без труда передвигал ноги, глаза были мутные, и веки приспущены»; «пульс около 100, опухли ноги, полная бессонница и сонливость днем, мучительное чувство давления в груди, невозможность лежать, сильная слабость». Таким образом, клиническая картина злокачественного процесса, протекающего в почках (отеки по всему телу, повышение артериального давления, легочные кровотечения, сильная слабость, быстрая утомляемость, бледность кожных покровов, отсутствие аппетита, тошнота, жажда, головные боли, бессонница), полностью соответствовала современным представлениям о симптомах гломерулонефрита. Об этом же говорили и приглашенные к царю врачи.

Исследуя свидетельства приближенных к царю людей и протокол вскрытия тела императора, современные специалисты приходят к выводу: диагностируя нефрит, лейб-медики не ошибались, их диагноз был верен. Другой вопрос – можно ли было в то время вылечить это заболевание?

К тому моменту, когда Александр обратился к докторам, к сожалению, сделать что-либо было уже нельзя. Мог ли он прожить дольше, если бы лечение началось вовремя и выполнялись бы все назначения врачей? На этот вопрос, скорее всего, можно ответить положительно. Трудно сказать, насколько дольше бы он прожил, но шансы все-таки оставались, ведь он был крепким и еще не старым человеком. Можно сделать и более смелое предположение: не будь император так изможден ежедневной работой, нервным перенапряжением и хроническим недостатком сна, относись он серьезнее к своему здоровью, может быть, этого заболевания и вовсе не случилось бы. Кто знает…

«Сгорел на работе»

Витте вспоминал, что в царской семье был «какой-то странный – не то обычай, не то чувство – не признаваться в своей болезни и по возможности не лечиться, и вот это-то чувство, эта привычка у императора Александра III были особенно развиты». Это приводило к тому, что если Александр заболевал, то, по словам князя Мещерского, «героически выносил самые нестерпимые страдания, ни на минуту не прерывая занятий и даже шутя с собеседниками». При этом «к доктору обратиться для него было мучительнее и тяжелее всякой сильнейшей боли».

Уже будучи тяжелобольным с зимы 1894 года, он только летом согласился показаться признанным медицинским авторитетам. Вельяминов писал, что «до заболевания инфлюэнцей государь не допускал никакого исследования себя, они [специально приставленные к царю доктора Захарьин и Лейден. – «Историк»] тоже никогда не имели возможности исследовать больного достаточно тщательно».

Все ухудшающееся состояние здоровья не сделало Александра более сговорчивым. Когда 15 сентября 1894 года из Германии по приглашению царской семьи для консультации приехал профессор Лейден, цесаревич Николай Александрович записал в дневнике: «Мамá объявила Папá о приезде Лейдена и просила его позволить тому сделать осмотр, на что Папá сначала не соглашался, но под конец он сдал убедительным доводам дяди Владимира». Гирш отмечал: «Ежедневно производится анализ мочи и прочих выделений, но государь относится к этому пренебрежительно и бросает в ночную вазу окурки папирос, что, конечно, нисколько не мешает производить анализы, а только несколько усложняет дело».

При этом император яростно сопротивлялся медицинским предписаниям, действуя всегда и во всем по собственному усмотрению. Так, известно, что в августе 1894 года, несмотря на строгий запрет врачей, царь отправился на маневры в Красносельский лагерь, где проскакал галопом 12 верст, что было недопустимо при состоянии его почек. А в сентябре в Беловеже, уже не имея возможности из-за слабости держать в руках ружье, он тем не менее четыре дня подряд выходил на охоту в сырую и холодную погоду и в итоге простудился. Когда поднялась высокая температура, ему предписали теплую ванну в 28 градусов. Сидя в ней, Александр охладил ее до 20 градусов, открыв кран с ледяной водой. В результате в ванне у него пошла горлом кровь, сделался обморок, а лихорадка после этого увеличилась.

«Государь лечился урывками, паллиативными средствами, не меняя своего обычного режима, не уменьшая своей умственной работы, не задумываясь над угрожающими его здоровью опасностями. Все близкие к нему видели в лице его признаки недуга, но в то же время видели государя таким же светлым, как всегда, таким же исполнителем всех малейших своих обязанностей», – вспоминал князь Мещерский. Ему вторил Захарьин: «Условия и образ жизни государя с его январской болезни были прежними, то есть прямо противоположными тому, чего требовало его здоровье и на чем настаивали врачи».

Александр III по-прежнему не хотел признавать, что серьезно болен, и пытался вести привычный образ жизни. Прежде всего – работал. Работал много и напряженно, до глубокой ночи, оставляя на сон не более пяти часов, стараясь не пропускать всех тех многочисленных публичных мероприятий, на которых требовалось присутствие монарха. Даже будучи уже при смерти, за сутки до трагической развязки, 19 октября 1894 года, он встал и в последний раз прошел в свой кабинет к письменному столу, где подписал рескрипт по военному ведомству, после чего с ним случился обморок.

Одним словом, так и хочется воспользоваться советским штампом, говоря о причине смерти императора: «сгорел на работе».

 

 

События ноября

октября 28, 2019

225 лет назад

«Шагнул – и царство покорил!»

Русская армия, подавив польское восстание, вошла в Варшаву

К концу XVIII века некогда могущественная Речь Посполитая была ослаблена раздорами шляхты. Король Станислав Август Понятовский считался ставленником России. В польских крепостях располагались русские и прусские гарнизоны. Это вызывало негодование польских националистов, которые перешли от слов к делу в марте 1794 года. В своей борьбе против иностранного влияния они надеялись на помощь революционной Франции. В нескольких сражениях весны и лета повстанцы разгромили прусские и русские отряды. Вождем восстания был избран Тадеуш Костюшко, принявший звание генералиссимуса.

В сентябре польскую границу с небольшим отрядом пересек прославленный генерал-аншеф Александр Суворов. Ему удалось наголову разбить отборные силы противника при Крупчицах и под Брестом. Получив пополнение, он двинулся к польской столице. 24 октября (4 ноября) 1794 года русская армия штурмом взяла крепость Прагу – восточное предместье Варшавы. Бой мог перекинуться и на варшавские улицы, но, чтобы избежать кровопролития, русский военачальник приказал взорвать мост через Вислу и остановил наступление. Штурм Праги произвел сильное впечатление на поляков. «Редко видел я столь блистательную победу; дело сие подобно измаильскому», – писал Суворов в реляции. В Варшаву русские войска вошли без единого выстрела. Полководец продемонстрировал мудрость и милосердие, отпустив по домам более 10 тыс. пленных. Поляков подкупало и то почтение, с которым он относился к варшавским католическим святыням.

«Шагнул – и царство покорил!» – так охарактеризовал польскую кампанию Суворова поэт Гавриил Державин. А императрица Екатерина II за взятие Варшавы наградила своего полководца долгожданным фельдмаршальским жезлом.

 

215 лет назад

«Без воды – и ни туды и ни сюды…»

В Москве начал работать первый городской водопровод

В XVIII веке питьевую воду в Белокаменной можно было взять из Москвы-реки и ее притоков, а также из некоторых прудов, но для большого города этого было мало. К тому же водные артерии постоянно загрязнялись из-за сброса нечистот и отходов индустрии. Частные колодцы тоже не решали проблему. Недостаток воды и ее низкое качество угрожали массовыми заболеваниями, что и проявилось в 1770–1771 годах во время эпидемии чумы. В 1779-м по указу Екатерины II началось строительство водопровода из Мытищ в Москву, автором проекта выступил инженер Фридрих Вильгельм Бауэр. Согласно исследованиям, ключевая вода в селе Большие Мытищи была наиболее подходящей для города, поэтому именно там обустроили 43 бассейна для сбора вод. Работы по созданию водопровода несколько раз прерывались, приходилось выделять дополнительные средства. Свои коррективы внесла и очередная война с турками, так как основной рабочей силой на строительстве были солдаты.

Наконец 28 октября (9 ноября) 1804 года – уже при Александре I – первый в России водопровод заработал. Самым грандиозным сооружением в этой системе стал Ростокинский акведук длиной почти 300 метров. Однако бóльшую часть пути вода из Мытищ преодолевала по подземным трубам.

Ежедневно в город поступало около 300 тыс. ведер воды (1 ведро = 12,3 литра). Брать ее москвичи могли на центральных площадях в специальных водоразборных фонтанах. Один из них сохранился до нашего времени на своем историческом месте – Театральной площади.

 

125 лет назад

Дело всей жизни

Основан Бахрушинский театральный музей

Основатель музея Алексей Бахрушин (1865–1929) родился в московской купеческой семье, где ему прививали любовь к старине, искусству, всяческим редкостям. С юных лет он испытывал страсть к коллекционированию самых разнообразных предметов. Со временем увлечение обрело более четкие контуры: Бахрушин стал заядлым театралом, собирал все, что связано с искусством Мельпомены. В отличие от многих коллекционеров, не полагался на антикваров, предпочитая лично охотиться за сокровищами – искать, ездить, договариваться. Его коллекция быстро достигла внушительных масштабов, и 29 октября (10 ноября) 1894 года собиратель публично представил ее москвичам. Этот день и считается датой основания театрального музея.

Коллекция Бахрушина вызвала не только интерес, но и уважение среди театральных деятелей. Музей обрел дополнительный источник пополнения, ставший вскоре основным, – дары. Этому способствовали и «Бахрушинские субботы», на которые стекались звезды тогдашней московской сцены: Мария Ермолова, Федор Шаляпин, Константин Станиславский… К знаменитому коллекционеру стали обращаться за помощью исследователи театра, историки, режиссеры.

В 1913 году Бахрушин передал музей Академии наук, оставшись его почетным попечителем. В 1917-м музей был включен в систему государственных учреждений, и по инициативе Владимира Ленина Бахрушин стал его пожизненным директором. После революции количество посетителей значительно увеличилось, продолжилось активное пополнение коллекции. В наше время собрание музея, носящего имя своего основателя, насчитывает более полутора миллионов экспонатов.

100 лет назад

«Мы – красные кавалеристы…»

В разгар Гражданской войны создана Первая конная армия

К созданию конной армии большевики пришли постепенно, путем проб и ошибок. Весной 1918 года герой Первой мировой войны Семен Буденный собрал на Дону конный отряд и присоединился к 1-му кавалерийскому крестьянскому социалистическому полку Бориса Думенко. Затем полк стал дивизией, а позже был преобразован в 1-й конный корпус. После ранения Думенко его возглавил Буденный.

В августе-сентябре 1919-го по тылам красных прошелся 4-й Донской корпус белого генерал-лейтенанта Константина Мамантова. На военачальников Красной армии этот рейд произвел сильное впечатление. 17 ноября 1919 года по предложению Реввоенсовета Южного фронта была создана Первая конная армия, которая стала главным маневренным инструментом советского командования. Она сыграла важную роль в разгроме белогвардейских частей генерал-лейтенанта Антона Деникина в Воронежско-Касторненской, Донбасской и Ростово-Новочеркасской операциях, а в феврале 1920-го вместе с приданными ей тремя стрелковыми дивизиями наголову разбила белых в ходе Егорлыкской операции. Ее кульминацией явилось крупнейшее конное сражение Гражданской войны: 25–27 февраля каждая из сторон бросила в бой более 10 тыс. сабель. Итогом встречного сражения стало поражение белых. В марте деникинские войска оставили Кубань.

Позже буденновцы участвовали в Советско-польской войне и в изгнании белых из Крыма. С окончанием Гражданской войны острая потребность в столь крупном конном соединении отпала, и 21 мая 1921 года Первая конная была расформирована.

 

75 лет назад

Президент из «Большой тройки»

Франклин Рузвельт в четвертый раз избран президентом США

Адвокат по образованию, Франклин Делано Рузвельт (1882–1945) начал свою политическую карьеру сенатором легислатуры (законодательного собрания) штата Нью-Йорк от Демократической партии. Позже он занял пост губернатора того же штата. Рузвельту не было 40 лет, когда после неудачного купания его сразила болезнь, повлекшая паралич обеих ног. Однако заболевание не помешало его политической карьере: впервые в истории прикованный к коляске человек был избран президентом США. Это случилось в кризисном 1932 году. Рузвельт стал главой государства в разгар Великой депрессии – и сразу же предложил программу реформ, названную «новым курсом». Ему удалось преодолеть экономический кризис, а также изменить подход Соединенных Штатов к внешней политике. Многие годы США придерживались стратегии «невмешательства» в дела Старого Света, но с началом Второй мировой войны Рузвельт отменил эмбарго на продажу оружия воюющим сторонам, затем организовал помощь Великобритании и принял закон о ленд-лизе. Нападение Японии на Пёрл-Харбор в декабре 1941-го позволило Америке вступить в войну, а затем и открыть второй фронт в Европе.

До войны Рузвельт утверждал, что не станет нарушать традиции и выдвигаться на третий срок. Но в условиях Второй мировой американцы не желали менять главу государства. В 1940-м Рузвельт стал единственным в истории США президентом, которого избирали на высший государственный пост более двух раз.

7 ноября 1944 года он одержал уверенную победу на своих четвертых президентских выборах, опередив республиканца Томаса Дьюи в 36 штатах из 48. Однако ему оставалось недолго. 12 апреля 1945 года Рузвельт умер от обширного инсульта, чуть меньше месяца не дожив до капитуляции Третьего рейха.

 

45 лет назад

Сближение на Дальнем Востоке

Советский лидер Леонид Брежнев и президент США Джеральд Форд провели переговоры на берегу Тихого океана

Владивосток избрали для встречи на высшем уровне не случайно. Этот город был базой Тихоокеанского флота и из-за режима секретности долгие годы оставался закрытым для иностранцев. И вот 23 ноября 1974 года на военном аэродроме Воздвиженка под Уссурийском приземлился самолет президента США…

Со стороны Советского Союза это был знак доверия, который американцы оценили сполна. Встреча началась с улыбок и объятий. К тому же Форд прибыл в легком пальто, а погода стояла морозная. Гостеприимные хозяева преподнесли ему пыжиковую ушанку и волчью доху. От аэродрома до места саммита Брежнев и Форд добирались поездом. Там, в вагоне, состоялась первая беседа между главами двух держав.

Американцы считали советский Дальний Восток медвежьим углом, но переговоры проходили во вполне комфортабельных залах военного санатория. Более 100 корреспондентов ведущих мировых СМИ освещали эту встречу. О каждом раунде переговоров Брежнев оперативно отчитывался перед Политбюро. При обсуждении возможных компромиссов председатель Совета министров Алексей Косыгин и министр обороны Андрей Гречко заняли неуступчивую позицию. Генеральный секретарь был вынужден считаться с ними. И все-таки встреча прошла плодотворно. Брежнев и Форд подписали совместное заявление, где оговаривалось точное количество пусковых установок баллистических ракет наземного и морского базирования, а также стратегических бомбардировщиков, которые позволялось держать на вооружении обеих сторон. Переговоры о сокращении стратегических вооружений было решено продолжить через пять лет. Дружеские объятия президента и генсека выглядели искренними. Казалось, что две сверхдержавы всерьез и надолго нашли общий язык…

Рубеж на Угре

октября 28, 2019

11 ноября 1480 года завершилось Стояние на Угре, знаменовавшее собой конец эпохи ордынского ига. Об этой эпохе и запутанной терминологии, используемой для ее описания, в интервью «Историку» рассказал руководитель Центра истории народов России и межэтнических отношений ИРИ РАН, доктор исторических наук Вадим Трепавлов

Свой поход на Русь хан Большой Орды Ахмат начал еще в июне 1480-го. К Угре ордынцы подошли в начале октября, однако переправиться на другой берег не решились – стояли почти полтора месяца напротив русского войска. Долго так продолжаться не могло: в ноябре они повернули назад. Эту бескровную победу Иван III вполне мог записать в свой актив. Но даже если он сам этого не сделал, историки расставили все точки над «i». «Здесь конец нашего рабства», – написал впоследствии об этом событии Николай Карамзин, имея в виду, что именно на Угре завершился длившийся без малого два с половиной столетия период ордынского ига. Впрочем, в последнее время историки стараются не использовать карамзинскую терминологию, предпочитая терминам «рабство» и «иго» более нейтральные определения. Оправданно ли это и в какие еще терминологические ловушки можно попасть, занимаясь историей русско-ордынских отношений?

Сложности терминологии

– Насколько, на ваш взгляд, правомерно использование термина «иго»?

– Особых проблем с его употреблением я не вижу, поскольку этот термин действительно встречается в источниках, хоть и несколько более поздних по отношению к золотоордынскому периоду. При этом мы знаем, что по настойчивым просьбам, в том числе историков Татарстана, в современных федеральных учебниках понятие «ордынское иго» заменено на более политкорректное – «зависимость русских княжеств от Орды». На мой взгляд, это был во многом конъюнктурный шаг, потому что независимо от психологических комплексов тех, кто считает себя потомками ордынцев, мы должны учитывать отношение к происходящему современников событий той эпохи. А отношение к режиму, установленному ордынцами на Руси, было однозначным: он воспринимался как рабство, как неволя, а это по большому счету и есть синонимы слова «иго».

Да, можно согласиться, что «иго» было не таким террором, «иссушающим душу русского народа», как его во второй половине XIX века характеризовал Карл Маркс.

– Конечно, это было явное преувеличение.

– Безусловно. В конце концов, 500-летнее османское иго на Балканах было гораздо более жестоким и кровопролитным, чем ордынское. Тем не менее я считаю, что в целом понятие «иго» применительно к характеру отношений Руси и Орды незаслуженно ушло из нашей историографии и учебной литературы. Впрочем, никакой катастрофы не произошло: будем принимать во внимание этот факт и использовать термин «зависимость».

– Какова была цель Батыева нашествия на русские земли?

– Смысл завоевания – в самом завоевании. А почему именно Русь? Здесь объяснение нужно искать в средневековой ментальности. Монголы считали себя избранным народом, возглавляемым великим ханом, который отмечен божественным благоволением. Сохранились письма от монгольских правителей различным государям, где говорится о том, что всему миру предстоит покориться власти монголов.

Часто можно услышать мнение о том, что якобы Русь для них не имела особого значения, поскольку здесь леса, а монголы – кочевники и им нужны были степи, пастбища. С моей точки зрения, этот довод несостоятелен. К тому времени они уже завоевали огромные территории с оседлой культурой – и Китай, и Хорезм, весь покрытый оросительными каналами. Там тоже кочевать было затруднительно, однако они сознательно пошли на это. Почему? Потому что была программа завоевания мира, которую должен был осуществить народ, избранный Вечным Синим Небом. То есть монголы, подданные монгольского великого хана.

Так что кочевая экономика тут ни при чем. Была важна именно харизма завоевателей: «удачливые вожди ведут свой народ на покорение более слабых, менее удачливых соседей, которые не отмечены благоволением божественных покровителей». В этом и смысл, и цель завоевания, в том числе и русских земель.

Другое дело, что Русь имела особый статус и в Монгольской империи, и в Золотой Орде. Ее завоевали, но не оккупировали. Хотя русские княжества были не уникальны в таком положении: и Уйгурия, и Грузия, и страна енисейских кыргызов, и сельджукская Малая Азия в рамках Монгольской империи существовали точно так же. Это была типичная архаичная империя, территории которой обладали разным статусом.

– С вашей точки зрения, как правильнее интерпретировать понятие «ордынское иго» или «зависимость от Орды», как теперь принято говорить?

– Я давно для себя вывел формулу: «иго» – это ярлыки и «выход», то есть инвеститура правителей и выплата налогов. Размер дани нам в точности неизвестен, и он, видимо, менялся на протяжении времени. Но, судя по оценочным суждениям русских книжников XIII века, дань была «тяжкой». Причем платить ее пришлось уже в 1250–1260-е годы, когда страна была разорена, а дань требовали. Регулярная выплата, по-видимому, началась с общеимперской переписи населения в 1257 году. Это было настоящее финансовое, ресурсное иго. С начала XIV столетия ордынцы передоверили сбор дани русским князьям – сперва тверским, затем московским.

Наличие и того и другого, то есть выдачи ярлыков на княжение русским князьям и необходимости платить дань в Орду, приводит меня к убеждению, что русские княжества (во всяком случае, те, на которые выдавались ярлыки) являлись частью ордынской государственной системы.

– Почему эта зависимость сохранялась так долго – с 1240-х годов до второй половины XV века, целых два с половиной столетия?

– Основная причина – средневековый провиденциализм. Ведь нашествие иноплеменников, врагов православия воспринималось в то время прежде всего как кара Господня, как наказание Божье за княжеские свары, за наведение друг на друга диких половцев, за самые разные грехи и прегрешения. А как можно Божьей воле препятствовать?! Остается лишь смириться и постараться исправиться. И поэтому если мы внимательно посмотрим источники, то увидим, что восстаний против ордынской власти не было. Были восстания только против злоупотреблений этой властью.

Да и сами русские князья считали такой порядок незыблемой нормой, а себя – частью ордынской иерархии власти. Ведь над ними стоял «царь», как в русских источниках именовали ордынских ханов. А «царь», «цесарь» – это самый высший титул. До этого так именовали лишь императоров Священной Римской и Византийской империй, но теперь стали называть и ханов Золотой Орды. «Царь» (он же император) по статусу выше самых могущественных и влиятельных князей. Именно поэтому русские князья считали себя вассалами ордынского «царя», в их глазах он был легитимным правителем. От него они получали инвеституру – ярлыки на собственное княжение. За многие годы они к этому привыкли, примирились с этим. Да и Церковь долгое время такие отношения оправдывала. А народ, естественно, терпел…

Монголы vs татары

– Упомянутый вами Маркс использовал термин «татаро-монголы». Как быть с этнонимами? Кто из них напал на Русь в XIII веке – «татары», «монголы», «татаро-монголы», «монголо-татары»?

– Однозначно напали монголы. Однако нужно учитывать то обстоятельство, что «монголы» того времени – это политоним, при помощи которого обозначались все подданные монгольского хана. Политоним, как известно, указывает на политическую принадлежность людей без учета их этнической, социальной и какой-либо иной идентичности. Абсолютные аналоги этого термина – «советский народ» или даже «русские»: как мы помним, именно так на Западе именовали всех без исключения жителей Советского Союза. Обозначение «русский» являлось политонимом, будь человек чувашом, якутом, чеченцем и т. д.

Так и здесь. В XIII веке на Русь напали монголы, но в этническом смысле это, конечно, был конгломерат разных племен и народов, объединенных к тому времени под властью великого хана, сидевшего в Каракоруме. Путаница в терминах возрастает в связи с тем, что и в русских источниках того времени, и в западноевропейских анналах термин «монголы» не используется, везде речь идет о «татарах». Чтобы хоть как-то сгладить это противоречие, был изобретен термин «монголо-татары» или «татаро-монголы».

Впрочем, ныне широко распространенное понятие «монголо-татары» изредка употреблялось и в древности. Оно встречается в некоторых армянских и китайских текстах XIII столетия. Со временем оно было забыто и вышло из употребления. И только в начале XIX века немецкий историк Христиан Крузе при составлении своего «Атласа по европейской истории» вновь изобрел это слово. Потом, в 1830-е годы, понятие «монголо-татары» подхватили и в нашей историографии, и оно прижилось, хотя это уже было абсолютно искусственное, кабинетное изобретение. Поэтому на ваш вопрос, кто напал на Русь в XIII веке, я бы ответил так: однозначно напали монголы, больше известные в то время как татары. Фактически это были два равнозначных политонима того времени.

– Каким образом в русских и европейских источниках этноним «татары» заменил собой правильный с позиции современной науки этноним «монголы»?

– Примерно с XI века на Востоке, то есть в Китае и ряде мусульманских стран, понятие «татары» стало служить общим обозначением для кочевых народов Центральной Азии. При этом одновременно существовала группа племен, носивших собственное имя «татары».

– То есть изначально татары – это одно из монгольских племен?

– Совершенно верно – союз племен Восточной Монголии, имя которого благодаря народам, жившим по соседству (и прежде всего, видимо, китайцам), в качестве собирательного перешло на все кочевые племена в том регионе. Так что, когда Чингисхан и его полководцы начали свои завоевания, для окрестных народов это уже было нашествие «татар».

А когда монгольские войска вторглись в половецкие степи, половцы (кипчаки) стали отступать. На Русь и в Западную Европу хлынули беженцы. Они-то и разнесли повсюду весть о страшном народе, явившемся с востока. А поскольку эти беженцы называли монголов «татарами», то и русские, и европейцы также начали использовать это наименование. Именно поэтому мы не найдем в русских и европейских источниках слова «монголы». Потом в рамках возникшего государственного образования, более известного нам как Золотая Орда, местные народы по средневековому обычаю приняли на себя название народа-завоевателя: они стали именовать себя «татарами», что в их глазах было синонимом «монголов».

– В какой мере средневековые татары соотносятся с татарами, ныне живущими в Казани, Башкирии и других регионах современной России?

– Чтобы не углубляться в этническую историю самой Золотой Орды и позднейших государств Поволжья, я отвечу на ваш вопрос так: по моему мнению, современные российские татары соотносятся с ордынскими татарами примерно так же, как современные итальянцы с древними римлянами. То есть существует несомненная этническая преемственность между ними, но, конечно, есть и колоссальная разница – и в культуре, и в языке, и в ментальности. Вообще, Золотая Орда была этнической колыбелью многих тюркских народов. Монголы, придя в Восточную Европу, в степи Причерноморья, Поволжья, Казахстана, создали такую государственную систему, в которой перемешались и пришлые монгольские, и местные тюркские племена. Именно из этой этнической смеси племен и народов постепенно, уже после распада Золотой Орды, в разных регионах стали формироваться различные этнические сообщества. В итоге уже через 100–200 лет после распада Золотой Орды мы видим в источниках «узбеков», «кумыков», «ногайцев», а наряду с ними и несколько народов под названием «татары». Так что их этнические корни следует искать в золотоордынском периоде истории.

Одно из событий

– Почему во второй половине XIV века Дмитрий Донской пошел на конфликт с Ордой, фактически первым из русских князей решившись оказать вооруженное сопротивление существующему порядку вещей?

– Тут есть нюансы. Да, если смотреть с русской стороны, то выход Дмитрия Ивановича на Куликово поле, конечно же, первая заметная веха в борьбе против ордынского ига. Но если смотреть на события 1380 года из Орды, то Куликовская битва – это всего лишь одно из событий так называемой «великой замятни», долгой междоусобной войны, которая в 1360–1370-х годах разразилась в ордынских землях.

Не будем забывать, что тогдашняя Русь была частью ордынской государственной системы. И когда эта система пошла вразнос, когда стал проявляться сепаратизм, представители разных кланов начали бороться за ханский престол в Сарае, а правители вступили в борьбу за дополнительные ресурсы, то тут в отсутствие сильной власти Дмитрий Иванович – будущий Дмитрий Донской – повел себя точно так же, как все остальные субъекты ордынской государственности. В 1376 году он захватил город Булгар, посадил там своего наместника, то есть активно включился в «великую замятню». Важно понимать: он не просто старался изгнать татар и сделать Русь независимой, он включился в междоусобную войну в Орде.

Сделать это было тем более соблазнительно, что в Золотой Орде к тому времени сложилось двоевластие: в Сарае один за другим менялись ханы, а в западной части государства еще одним ханским престолом распоряжался верховный военачальник Мамай. По сути, русские князья, которые ездили к безвольным ханам – марионеткам Мамая, получали ярлык не от них, а от него – фактически простолюдина, нелегитимного выскочки.

Так что я не думаю, что Дмитрий Донской имел замысел вообще освободиться от ордынской зависимости. В принципе, если бы была такая цель, возможно, он нашел бы способ ее достичь, так как Золотая Орда в то время очень ослабела: от нее отделился Хорезм (там появилась собственная династия), отделилось Молдавское княжество. Многолюдная Русь с накопленными после Ивана Калиты ресурсами тоже имела потенциал для освобождения, но она не стала освобождаться. И когда спустя год после Куликовской битвы хан Тохтамыш победил Мамая, Дмитрий Донской послал ему – законному хану, потомку Чингисхана – поздравления с победой и воцарением.

– Тогда в чем, по-вашему, значение Куликовской битвы?

– Она показала, что Москве в принципе по силам мобилизовать ресурсы, собрать большое войско и выступить против Орды. Хотя, конечно, сама Куликовская битва не имела решающего значения в этом. Ее влияние было позже переосмыслено и описано так, что она стала выглядеть как один из главных эпизодов освободительной борьбы. В действительности же Дмитрий Донской нанес удар по Мамаю, который незаконно распоряжался престолом, расчистив тем самым дорогу к трону законному хану Тохтамышу.

– Почему еще 100 лет после Куликовской битвы продолжалась зависимость?

– Во-первых, привычка. Несколько поколений уже жили при этом режиме. Во-вторых, известная политическая гибкость завоевателей. Ведь та жесткая система подчинения, которая была принята в XIII веке, когда баскаки с вооруженными отрядами приезжали на Русь и выколачивали дань, к тому времени давно ушла в прошлое. Теперь «выход» собирали княжеские дьяки, и делали они это «безадресно», не уточняя, что «это идет татарам, а это – нашему князю». Все собираемые деньги шли в княжескую казну, а уж что князь отвозил в Орду – об этом объекты налогообложения понятия не имели. Они знали только, что князем установлен налог и его нужно платить.

Характер отношений Руси с Золотой Ордой, я считаю, радикально изменился не после Куликовской битвы, а после смертоносного для Орды нашествия Тимура в 1390-х годах, когда почти все крупные ордынские города были разрушены. Под ударами Тимура хан Тохтамыш стал метаться между Литвой и Сибирью и в конце концов потерял власть. Вот тогда стало ясно, что ордынская держава клонится к закату.

На пути к собственной империи

– Если сравнить Дмитрия Донского и Ивана III, их вклад в дело освобождения русских земель, кого бы вы поставили на первое место?

– Поскольку я считаю, что у Дмитрия Донского не было задачи освобождения, а у Ивана III такая задача была, то для меня, конечно, Иван III на первом месте.

– В чем, на ваш взгляд, эпохальность Стояния на Угре?

– Николай Карамзин в «Истории государства Российского» весьма красноречиво охарактеризовал этот момент, написав: «Здесь конец нашего рабства». Основатель отечественной историографии своим авторитетом закрепил эту дату, но на самом деле это был долгий процесс. Современные историки время освобождения от ордынской зависимости растягивают как минимум на несколько лет. Так, известно, что «выход» в Орду Москва перестала выплачивать за восемь лет до Стояния на Угре – с 1472 года, когда Иван III разбил войско хана Ахмата под Алексином на Оке. А после 1480-го ушла в прошлое и политическая зависимость.

– Между тем Москва и после этого продолжала платить некое подобие дани крымскому хану?

– Не совсем так. В Европе это действительно воспринималось как дань, но «поминки» крымскому хану – это уже не дань. Главное здесь – добровольность. Никакого определенного размера и обязательности не было. Это была скорее часть дипломатического протокола. Ведь крымские и ногайские посольства тоже вручали русским правителям «поминки». Происходил своеобразный дарообмен, ничего общего не имевший с выплатой ордынского «выхода».

– Как в целом вы оцениваете период ига? Какую роль он сыграл в истории русских земель?

– На мой взгляд, произошло следующее: изначально, до монгольского завоевания, Русь была одним из европейских королевств, после распада Древнерусского государства – несколькими королевствами. Потом пришли монголы, и впервые в нашей истории на западной границе опустился «железный занавес». Потому что монголов боялись. На несколько столетий все, что находилось к востоку от Литвы, стало называться Тартария или даже Сарматия: в Европе знали, что там живут татарские данники. Когда Русь освободилась от этой зависимости, ее еще долго никто не воспринимал как одно из равноправных государств. Для Европы это была другая цивилизация, ей не доверяли, от нее продолжали отгораживаться. Да, богатая земля, но и религия не та – схизматики, православные, и население наполовину азиатское, и реноме, память об ордынском владычестве явно сказывались…

Потом начались тяжелые конфликты на Западе – с поляками, немцами. В итоге история дала России возможность расширять территорию только на юг и на восток. Вот такая у нас оказалась альтернатива: либо оставаться одной из периферийных европейских монархий, либо, отвернувшись от Европы, создать собственную мощную империю до Тихого океана. Россия выбрала второй путь. Вот вам одно из следствий монгольского завоевания.

 

 

Лента времени

1237–1238 годы

Нашествие Батыя на Северо-Восточную Русь.

1239–1241 годы

Нашествие Батыя на Южную Русь.

1243 год

Признание даннической зависимости от ордынского хана великим князем Владимирским Ярославом Всеволодовичем.

1357 год

Начало «великой замятни» в Золотой Орде.

1374 год

Прекращение выплаты дани темнику Мамаю по решению великого князя Дмитрия Ивановича.

1378 год

Первая победа русского войска над ордынским отрядом на реке Воже.

1380 год

Разгром войска Мамая в Куликовской битве.

1382 год

Разорение Москвы ханом Тохтамышем, возобновление выплаты дани русскими землями.

1472 год

Победа Ивана III над силами хана Ахмата под Алексином, окончательное прекращение выплаты дани Орде.

1480 год

Стояние на Угре, окончательное свержение ордынской власти над русскими землями.

 

Что почитать?

Трепавлов В.В. Золотая Орда в XIV столетии. М., 2010

Рудаков В.Н. Зависимость от Орды в русской исторической терминологии // Древняя Русь: пространство книжного слова. М., 2015

 

«Чтобы ты, злодей, перестал творить зло»

Спустя семь с лишним десятилетий после знаменитого Стояния, в середине XVI века, возникла и вовсе фантастическая трактовка того, что произошло на Угре осенью 1480 года. Автор составленной в Москве «Казанской истории», повествовавшей о событиях от нашествия Батыя до взятия Казани Иваном Грозным, по-своему интерпретировал и причины похода хана Ахмата на Русь, и причины его бегства с Угры

Царь Ахмат, воцарившись в Золотой Орде после смерти своего отца, царя Зелед-Султана, по старому обычаю послал своих послов с царским ярлыком к великому князю Московскому Ивану Васильевичу просить дани и оброков за прошлые годы. Великий же князь не испугался царского гнева, но, взяв ярлык с изображением его лица, плюнул на него, сломал, бросил на землю и затоптал ногами своими. И повелел он перебить всех надменных царских послов, дерзко явившихся к нему. Одного же оставил в живых, чтобы он мог передать царю такие слова: «То, что сделал я с твоими послами, сделаю и с тобой, чтобы ты, злодей, перестал творить зло и притеснять нас».

Царь же, услышав это, воспылал великой яростью, дыша, как огнем, гневом и угрозой. И сказал он своим князьям: «Видите, что творит раб наш?! Как смеет этот безумец противиться власти нашей?» И, собрав в Большой Орде всю свою сарацинскую силу, не оставив даже небольшой охраны – ибо не знал он ни о каком предстоящем нападении врагов на его Орду, – пришел он на Русь, к реке Угре, в лето 6989, ноября в 1 день, желая уничтожить всех христиан и взять царственный город, славную Москву, как взял ее обманом царь Тохтамыш. И говорил он так: «Если не захвачу я живым великого князя Московского, и не приведу его связанного, и не замучу горькими муками, то зачем мне жизнь и царская моя власть?»

Услышал великий князь о неукротимой свирепости царя, и также собрал воинов со всей Русской земли, и вышел без страха навстречу нечестивому царю Ахмату к той же реке Угре. И стояли оба войска по берегам одной реки – русское и сарацинское. Та ведь река обходит многие места Русской земли, лежащие на пути у приходящих на Русь поганых варваров, и могу сказать, что она, словно пояс самой пречистой Богородицы, как твердыня, очищает от поганых и защищает Русскую землю. Царь же, видя, что великий князь, мнимый его раб, вышел безбоязненно против него с большой силой и стоит, вооружившись, у реки, намереваясь поразить мечом его сердце и отсечь ему голову, подивился таковой новой его дерзости. И много раз пытался царь переправиться через ту реку во многих местах и не мог, так как препятствовало ему русское воинство.

И посовещался великий князь с воеводами своими о добром деле, от которого была ему великая польза, а после него и детям его и внукам на века. И посылает он втайне от царя захватить Золотую Орду, пока царь стоит на Руси, не подозревая об этом, находившегося у него на службе царя Нурдовлета Городецкого и с ним воеводу – князя Василия Ноздреватого Звенигородского с большою силой. Они же, придя Волгою, в ладьях, в Орду, нашли ее пустой, без людей: были в ней только женщины, старики и дети. Так и захватили ее: жен и детей варварских и весь скот в плен взяли, иных же огню, воде и мечу предали и хотели до конца разорить Батыев юрт. <…>

И прибежали вестники к царю Ахмату с известием, что Русь Орду его разорила. И вскоре после этого, в тот же час, царь от реки Угры побежал назад, никакого вреда земле нашей не причинив. Также и прежде упомянутое воинство великого князя из Орды отступило.

 

Коллекционер, исследователь, художник

октября 28, 2019

В Музеях Московского Кремля открывается выставка, посвященная Петру Великому. На ней первый русский император предстанет в не вполне привычных для широкой публики амплуа

В преддверии двух крупных «петровских» юбилеев – 300-летия завершения Северной войны и 350-летия со дня рождения самого Петра – в России планируется провести в общей сложности более сотни культурно-просветительских мероприятий. Выставка, открывающаяся в Кремле 29 ноября при поддержке ПАО «Транснефть», станет одним из первых проектов, реализуемых в этой связи.

Посетители увидят около 200 уникальных экспонатов из коллекций Музеев Кремля, других российских и европейских музеев. «Мы выбрали несколько неожиданный ракурс, – говорит куратор выставки, доктор исторических наук, заместитель директора Музеев Московского Кремля Ольга Дмитриева. – Все привыкли к тому, что имя Петра ассоциируется с военными триумфами, преобразованиями российской государственной системы, созданием армии, флота, дипломатическими успехами, однако мы постараемся показать менее хрестоматийного, менее привычного нашей публике Петра». Необычные характеристики императора вынесены в название экспозиции: Петр I предстанет как исследователь, коллекционер и – казалось бы, совсем неожиданно – как художник.

«Большой тур» царя

«Мы делаем особый акцент на слове «первый», – уточняет Дмитриева. – Для нас это не просто цифра: Петр действительно был первым во многих своих делах и ипостасях». Среди прочего, он первым из российских государей отважился отправиться за границу, осуществив масштабное погружение в европейскую культурную среду. И хотя его Великое посольство 1697–1698 годов не привело к достижению поставленных внешнеполитических задач, в культурном плане оно оказало колоссальное воздействие и на самого царя, и на его последующую деятельность. «В известном смысле Петр стремился в Европу для того, чтобы понять, что нового можно взять оттуда для модернизации армии и флота, но, вернувшись, стал воспринимать затеянную им модернизацию значительно шире: культурные преобразования отныне начинают занимать его не меньше, чем военные», – отмечает куратор выставки.

Путешествие Петра по Европе очень похоже на то, что в ту эпоху называли «большим туром». «»Большой тур» – это традиция европейских аристократов ездить по Европе, чтобы, путешествуя год или два, целенаправленно наблюдать нравы других стран и народов, вникать в особенности их управления, знакомиться с памятниками, с культурой этих народов, с языками, с обычаями. Для людей того времени это была грандиозная школа, которая, как правило, приводила к серьезной трансформации личности самих путешественников», – объясняет Ольга Дмитриева.

Именно это и произошло с Петром: все, что он жадно впитывал, открывая для себя Старый Свет, впоследствии было поставлено на службу России. «Отсюда наша задача – показать, какие неожиданные миры открылись ему во время знакомства с Европой, миры, о которых он, быть может, и не подозревал, – рассказывает куратор выставки. – Конечно, в первую очередь местом фантастических открытий для него стала Голландия. От этого периода остался интереснейший документ – диплом о том, что он прошел полный цикл обучения на верфи и стал корабельным мастером. Он также будет представлен в нашей экспозиции».

Автограф Ньютона

Амстердам – крупнейший мегаполис тогдашней Европы, являвшийся перекрестком торговых путей всего мира, центром сосредоточения экзотических предметов со всех уголков земли. Во время пребывания в Голландии Петру удалось познакомиться с большим числом коллекций, которые были собраны тамошними интеллектуалами. Прежде всего это кабинеты самых разнообразных курьезов и чудес – кунсткамеры, как их тогда называли. «Известно, что в Амстердаме Петр в общей сложности посетил около 40 таких кунсткамер», – говорит Ольга Дмитриева. По ее словам, эти коллекции являлись прототипами будущих музейных собраний.

Ученые того времени пытались систематизировать то, что стекалось в Амстердам со всех концов света, – гербарии, коллекции насекомых, экзотических птиц, минералов. В город привозили предметы из самых разных мест – от Африки до Сибири, от Юго-Восточной Азии, Китая и Японии до Южной Америки. Вообще, Амстердам в те годы был средоточием научных знаний. «Нигде больше Петр не смог бы увидеть такое многообразие мира, если бы не оказался в Голландии», – утверждает Дмитриева. Там же русский царь впервые увидел так называемые «антики» – исторические коллекции. В Амстердаме он понял, что с их помощью можно изучать прошлое.

Еще одна сфера его интересов – анатомические коллекции. Амстердам в это время лидировал и в сфере наук о природе человека – анатомии и физиологии. Именно здесь устраивались знаменитые анатомические театры, в которых ведущие ученые проводили публичные вскрытия, исследовали человеческое тело. Любознательный Петр, конечно, присутствовал на этих занятиях. «Он оказался в окружении достижений совершенно новой для того времени науки, она его увлекла на всю жизнь. С той поры у него сформировался очень стойкий интерес к естественно-научным дисциплинам, прежде всего к анатомии и медицине», – говорит Ольга Дмитриева.

Последствия Великого посольства для российской науки трудно переоценить: «В ходе путешествия Петр понял, что хочет не просто иметь такие же коллекции в своем распоряжении, но и развить подобное научное течение в России. В итоге это его стремление приведет к созданию петербургской Кунсткамеры – ядра будущей Академии наук».

Но Голландией дело не ограничилось. Оказавшись в Англии, русский царь посетил Королевское общество – своего рода английскую Академию наук, учрежденную королем Карлом II. Для Петра это был очень важный пример: его живо интересовали формы организации научного сообщества под эгидой власти. В Лондоне он тоже, естественно, осматривал самые разные коллекции. Посетил и Гринвичскую обсерваторию. Ездил туда четырежды вместе с Яковом Брюсом – наблюдать за небесным сводом. Он впервые увидел телескоп, познакомился с новейшими представлениями об устройстве Вселенной. Живя в британской столице в течение нескольких месяцев, он постоянно занимался математикой и астрономией. Это тоже было удивительное приращение знаний, навсегда оставшееся увлечением Петра. После поездки он поручил Брюсу вести диалог с Королевским обществом, благодаря чему появилось большое количество научных книг, переведенных с английского на русский.

«Посещение Англии оставило нам интересный экспонат: на выставке будет документ – черновик личного письма, отправленного президентом Лондонского королевского общества Исааком Ньютоном Александру Меншикову, – рассказывает Ольга Дмитриева. – В этом письме Ньютон поздравляет «птенца гнезда Петрова» с избранием его первым русским членом Королевского общества».

Конечно, Меншиков не делал научных открытий. Однако уже в ту пору академии и вообще любые ученые кружки отдавали себе отчет в том, как важно и престижно иметь среди своих почетных членов высокопоставленных персон, готовых жертвовать на научные изыскания немалые суммы. Светлейший князь Меншиков, ближайший сподвижник Петра, богатейший человек своего времени, подходил для такой роли как никто другой. «Этот документ хранится в Архиве РАН, – говорит Дмитриева. – В 1943 году Лондонское королевское общество в знак уважения заслуг Советского Союза в борьбе с нацизмом и в ознаменование 300-летия Ньютона преподнесло черновик письма в дар Академии наук СССР».

Древности Тартарии

Вопреки традиционным представлениям о том, что Петр страстно интересовался исключительно «европейскими штучками», первый русский император проявлял большой интерес не только к Европе, но и к Азии. «Мало кто знает, но помимо всяких заморских диковин, собранных в Петербурге, Петр сформировал серьезные собрания по ориенталистике – китайскую и сибирскую коллекции», – рассказывает куратор выставки.

Китай и Россия в тот период переживали фазу очень активных дипломатических и торговых контактов, поэтому неудивительно, что по торговым путям к нам поступило много первоклассных изделий, особенно ювелирных, привезенных в качестве даров от китайского императора Канси, который правил в 1661–1722 годах. «Китайская коллекция Петра будет одним из самых интересных разделов нашей выставки, – уверена Ольга Дмитриева. – Помимо ювелирных изделий посетители смогут увидеть механические заводные игрушки, которые были очень модными в Китае».

Однако интерес Петра к Востоку не ограничивался Китаем. Куратор выставки говорит: «Впервые артефакты из сибирских курганов и вообще из всяких археологических пунктов, которые в обилии располагались за Уралом, Петр увидел в Голландии. Он познакомился с коллекцией Николааса Витсена – бургомистра Амстердама, который уже несколько лет увлекался собиранием золотых украшений, поступавших из Сибири. Витсен издал двухтомный каталог о древностях Тартарии, как он называл эту территорию. Государя это подвигло отдать распоряжение о собирании этих ценностей, специальном их разыскании. В итоге сложилась сибирская коллекция, некоторые артефакты из которой мы покажем».

Понимая, что в Голландию ценности попадают в обход его власти, Петр провел серьезную кампанию против «черных копателей», вскрывавших курганы, в то время называемых «бугровщиками». Одновременно царь заложил традиции археологии в России.

Чувство истории

Выставка в Кремле покажет не только предметы из коллекций, собранных самим Петром. По праву рождения царь стал обладателем уникальной сокровищницы. «До Петра и в начале его жизни она воспринималась как сокровищница царей, их неотъемлемая принадлежность, никому не приходило в голову ее демонстрировать, выставлять. Более того, из нее можно было какие-то вещи взять, например, и продать, переплавить в случае нужды, – рассказывает Ольга Дмитриева. – В Европе Петр видел тенденции к тому, чтобы выставлять сокровища – старинные, династические, родовые… Он заметил, что к ним начинают относиться как к историческим памятникам». Можно говорить о том, что сокровища русских царей, которые сейчас демонстрируются в музеях, дошли до нас благодаря Петру и его изменившемуся отношению к ним.

Петр первым начал превращать царскую сокровищницу в место, которое открыто для публики. «Это не музей в полном смысле, но это протомузей», – поясняет Дмитриева. С этого времени в Оружейную палату стали помещаться не самые ценные с материальной точки зрения, но особенно памятные сокровища. Среди них были и трофеи Северной войны 1700–1721 годов. «Впервые в Кремле был устроен мемориальный зал – так называемый Свейский, где разместили захваченные на поле боя личную Библию шведского короля Карла XII, его носилки, литавры, барабаны, шпаги шведских офицеров. Там же было выставлено платье Екатерины I, в котором триумфально отмечалась победа в Северной войне», – продолжает куратор выставки.

Экспонаты, относящиеся к Северной войне, были размещены не только в Кремле. Царь ввел правило для Кунсткамеры: все предметы, попадающие туда, зарисовывались, в результате чего был составлен каталог. С его помощью сейчас исследователи могут выяснить, какие предметы находились в Кунсткамере во времена Петра. «Когда в нашем музее занялись подготовкой выставки, было сделано маленькое открытие. Благодаря изображению из «Нарисованного музея» удалось идентифицировать артефакт, долгое время хранящийся в Кремле, – шпоры Карла XII. До этого было лишь известно, что они датируются концом XVII – началом XVIII века. Рисунок шпор удалось обнаружить в каталоге, и выяснилось, что они были сняты во время похорон шведского короля и сохранены как реликвия, а затем переданы в Кунсткамеру», – делится интересными фактами Ольга Дмитриева. Посетители выставки смогут увидеть ряд изображений из «Нарисованного музея» и оценить их качество, глядя на сохранившиеся экспонаты.

Петр активно превращался в коллекционера. У него сложилось свое собрание в Преображенском дворце – экзотическое оружие, медали, монеты. При разрастании коллекции многие предметы становились частью интерьеров петербургских дворцов императора.

При помощи иглы и крепкой водки

Помимо мемориальных вещей Петр собирал и предметы искусства. Он выступил в роли первого русского мецената, но на этом его интерес к искусству не закончился.

Организаторы выставки вынесли в название очень смелое заявление: Петр I – художник. «На самом деле это не преувеличение, – подчеркивает Ольга Дмитриева. – Работая на верфях в Голландии, царь неоднократно встречался с художниками, которые были чертежниками, рисовальщиками, и начал сам интересоваться рисунком, гравюрой, графикой. Брал уроки у Адриана Шхонебека – голландского гравера, который специально для Петра создал рукописный учебник по изготовлению гравюры (он будет на выставке). Петр обучился этому искусству: мы покажем его гравюру на тему триумфа христианской веры над мусульманством. На этой гравюре написано, что Петр сделал ее самостоятельно, работая на верфях Ост-Индской компании: нанес рисунок иглой и вытравил крепкой водкой». На обучении искусству гравюры монарх не остановился. Посетители выставки увидят и другие предметы, выполненные им в различных техниках как для себя, так и в качестве подарков августейшим особам Европы.

Чтобы изменить сложившиеся на Руси представления о памятных предметах, истории, искусстве, такая страсть главы государства была необходима. Петр не просто заимствовал европейский опыт, он утвердил в России новые традиции, которые сначала были восприняты его ближайшими сподвижниками, а затем распространились в обществе, благодаря чему дошли до наших дней.

 

Выставка

29 ноября – 8 марта 2020 года

Петр. Первый. Коллекционер, исследователь, художник

Музеи Московского Кремля, выставочные залы Патриаршего дворца и Успенской звонницы

Среди участников выставки – музей «Зеленые своды» (Дрезден), Исторический музей Амстердама, Национальный морской музей (Лондон), а также российские музеи, архивы и библиотеки.

 

Зимняя война

октября 28, 2019

Одной из самых дискуссионных тем нашей истории вот уже 80 лет остается Советско-финляндская война 1939–1940 годов. Свой взгляд на причины и итоги этой войны «Историку» изложил доктор исторических наук, профессор Михаил Мельтюхов

Советско-финляндская война началась в последний день осени, 30 ноября 1939 года. К этому времени, согласно секретному дополнительному протоколу к советско-германскому договору о ненападении, подписанному 23 августа того же года Вячеславом Молотовым и Иоахимом фон Риббентропом, Москва и Берлин договорились о том, что территория Финляндии входит в сферу интересов СССР. Это давало Иосифу Сталину уникальную возможность приступить к решению сложнейшей геополитической задачи – обеспечению безопасности европейской части СССР с севера. Для этого как минимум необходимо было отодвинуть советско-финскую границу от Ленинграда, а как максимум – вместо враждебно настроенной по отношению к Советскому Союзу страны создать у своих границ еще одно дружественное государство. В условиях надвигающейся мировой войны в Москве были уверены: для достижения поставленных целей все способы хороши – от политико-дипломатических до военных.

Впрочем, судя по всему, Сталин до последнего надеялся решить дело миром. Один из руководителей финской делегации на переговорах с Москвой Вяйнё Таннер, в период Зимней войны занимавший пост главы финского МИДа, впоследствии вспоминал: «По всему поведению Сталина нам казалось, что он настоятельно заинтересован в соглашении. Не напрасно же он посвятил так много вечеров делам маленькой Финляндии. Более того, он пытался найти компромиссы…»

 «Холодный мир»

– Каковы причины Советско-финляндской войны 1939–1940 годов?

– Основной причиной было незавершенное территориальное размежевание бывшей Российской империи. По Тартускому мирному договору от 14 октября 1920 года финнам удалось не только добиться сохранения за собой всей территории Великого княжества Финляндского, но и получить область Петсамо (Печенги). В результате советско-финская граница на Карельском перешейке проходила в 32 км от Ленинграда. Северный берег Финского залива напротив Кронштадта был территорией Финляндии, а принадлежавшие ей острова в Финском заливе затрудняли выход советского флота в Балтийское море. Таким образом, линия границы порождала проблему обеспечения взаимной безопасности.

– Чего боялись финны?

– Руководство Финляндии считало Советский Союз единственным потенциальным противником, представляющим угрозу независимости страны. Противодействие восточному соседу стало основой ее внешнеполитического курса. Кроме того, в Финляндии были сильны националистические настроения, ставившие целью расширение границ государства на восток. Считалось, что как минимум Кольский полуостров и Карелия должны быть присоединены к Финляндии.

Для СССР же Финляндия была частью «санитарного кордона», соседом, территория которого могла быть использована для развертывания войск более серьезных противников. В конце 1930-х годов советское руководство видело в качестве главных потенциальных противников Германию и Польшу, с которыми у Финляндии были тесные контакты. Естественно, что недружественная позиция Хельсинки воспринималась в Москве с подозрением. Эта взаимная подозрительность стала питательной почвой для эскалации конфронтации.

– Как складывались в 1938–1939 годах отношения Финляндии с Германией? Являлись ли они уже тогда союзниками?

– Отношения с Германией у Финляндии были традиционно хорошими. Однако приход к власти Адольфа Гитлера вызвал настороженность финского правительства. Захват нацистами Австрии и чешских земель, превращенных в протекторат Богемия и Моравия в составе Третьего рейха, привел к заметному охлаждению финляндско-германских отношений.

При этом весной-летом 1939 года Норвегия, Швеция и Финляндия отказались как от англо-французских гарантий, так и от предложения Германии заключить договоры о ненападении. С одобрения скандинавских стран финляндское руководство отвергло и возможность получения англо-франко-советских гарантий, полагая, что они приведут к предоставлению Москве свободы рук в отношении Финляндии. Финны шантажировали Великобританию тем, что в случае предоставления гарантий станут на сторону Германии. 7–12 августа в Финляндии прошли крупнейшие в истории страны военные маневры на Карельском перешейке, на которые были приглашены все военные атташе, кроме советского. На них отрабатывалась операция по отражению наступления на линию Маннергейма с востока.

Германское руководство было недовольно, что Хельсинки отклонил предложенный ему в апреле 1939-го договор о ненападении. Впрочем, в тот момент Финляндия считалась второстепенным районом германских интересов. Поэтому при подписании 23 августа 1939 года советско-германского договора о ненападении Берлин пошел на признание Финляндии сферой советских интересов. Таким образом, ни о каких союзных отношениях между Берлином и Хельсинки в этот период говорить невозможно.

– Каким было геополитическое значение Финляндии для СССР?

– В межвоенный период советско-финляндские отношения напоминали «холодный мир». 21 января 1932 года страны подписали договор о ненападении, продленный 7 апреля 1934-го до 1945 года. В 1938-м – начале 1939-го советская сторона неоднократно предлагала Финляндии расширить договор о ненападении или каким-то иным способом гарантировать невозможность использования ее территории в качестве плацдарма для действий против СССР. Руководство Финляндии постоянно отказывалось, стараясь в то же время добиться согласия Советского Союза на ремилитаризацию Аландских островов, демилитаризованный статус которых регулировался Аландской конвенцией 1921 года.

Советско-финляндские отношения характеризовались обоюдной подозрительностью, обе стороны создали серьезные оборонительные рубежи вдоль границы, особенно мощные на Карельском перешейке. Финляндия постоянно демонстрировала нежелание сотрудничать с Советским Союзом даже в рамках Лиги Наций, рассматривая восточного соседа как потенциального врага номер один. В свою очередь, Москва укреплялась во мнении, что Финляндия проводит, хотя и скрытно, антисоветский курс, что делало ее одним из потенциальных противников и возможным плацдармом антисоветской войны.

Симпатии к Германии как реальному противовесу СССР делали финский нейтралитет довольно подозрительным как для Москвы, так и для скандинавских стран. Впрочем, это не означало, что Хельсинки отказывался от политики нейтралитета. Финляндия надеялась и далее балансировать между Москвой и Берлином. Получив гарантии невмешательства Германии в советско-финляндские отношения, Москва решила активизировать свою политику и добиться гарантий безопасности северо-западных границ СССР.

Провал переговоров

– Готовилась ли Красная армия к войне с Финляндией? Был ли у Генерального штаба РККА план войны?

– Как и другие граничившие с СССР государства, Финляндия считалась в Москве потенциальным противником, и Генштаб РККА периодически готовил планы на случай войны на северо-западе. Правда, поначалу военные планы в отношении Финляндии имели в основном оборонительную направленность, и лишь в плане 1936 года перед войсками были поставлены активные наступательные задачи, которые затем постоянно уточнялись. Соответственно, возрастало и количество войск, привлекаемых для операции. Если в планах 1932–1935 годов предусматривалось иметь на границе от четырех до шести стрелковых дивизий и одну стрелковую бригаду, то в плане 1936 года речь шла об использовании семи стрелковых дивизий и двух танковых бригад, а в плане 1937 года – о десяти стрелковых и одной горнострелковой дивизиях, двух танковых бригадах и трех артиллерийских полках.

19 апреля 1939 года в штабе Ленинградского военного округа (ЛВО) подготовили план боевых действий Северо-Западного фронта против Финляндии и Эстонии в условиях войны СССР с Германией и союзной ей Польшей. Против Финляндии предполагалось развернуть 14-ю армию (шесть дивизий и три танковые бригады) на Карельском перешейке и 17-ю армию (пять дивизий) от Баренцева моря до Ладожского озера. Предусматривался захват Петсамо, наступление на Каяни и Нурмес, а главные силы 17-й армии должны были наступать на Сортавалу и выйти в тыл финских войск на Карельском перешейке. 14-я армия с четвертого дня мобилизации переходила в наступление на Карельском перешейке. Таким образом, войска ЛВО постоянно отрабатывали варианты боевых действий на случай войны.

– К противостоянию готовились, но была ли война между СССР и Финляндией неизбежной? Когда была пройдена точка невозврата?

– Конечно, как и любое другое событие, эта война не была неизбежной. Однако начавшиеся 12 октября 1939 года советско-финляндские переговоры показали, что Хельсинки не собирался идти на уступки Москве. Камнем преткновения стал вопрос об аренде полуострова Ханко для создания советской военно-морской базы. Никакие советские компромиссные предложения не принимались финляндской стороной.

Одновременно 12 октября в Финляндии началась всеобщая мобилизация. Войска были развернуты в приграничной зоне и заняли оборонительные сооружения на Карельском перешейке. Финские военные переоценивали собственные оборонительные возможности и надеялись на поддержку со стороны Норвегии и Швеции. Соответственно, совершенно недооценивалась Красная армия. 28 октября финский Генштаб сделал вывод, что «Красная армия не станет эффективным средством ведения войны», а потому, «принимая во внимание внутриполитическую ситуацию в СССР, советское правительство не начнет войну, хотя бы и против численно слабейшей армии». Более того, в случае советского нападения предусматривалось перейти границу и занять ряд территорий в Карелии, что позволило бы создать базу для антибольшевистского движения в СССР. При этом в Хельсинки считали, что Москва блефует, и, несмотря на поступавшие сведения о развертывании советских войск, 25 ноября был сделан вывод, что войны не будет.

Накануне войны

– Что думали на этот счет в Москве?

– Ход переговоров убеждал советское руководство, что достичь договоренности не удастся. Было решено активизировать подготовку военной операции.

29 октября военный совет ЛВО представил наркому обороны Клименту Ворошилову план операции против Финляндии, согласно которому советские войска должны были вторгнуться на ее территорию по пяти направлениям с целью «растащить» группировку сил противника и во взаимодействии с авиацией за 10–15 суток нанести решительное поражение финской армии.

В ночь на 2 ноября в кабинете Сталина состоялось обсуждение этого плана. В то же время советское руководство еще надеялось, что сможет оказать давление на Финляндию и достичь своих целей, не доводя дело до войны. Разрыв переговоров финской стороной 13 ноября спровоцировал Москву на военное решение проблемы. 17 ноября нарком обороны выпустил директиву № 0205/оп, которая требовала «закончить сосредоточение и быть готовым к решительному наступлению с целью в кратчайший срок разгромить» противника. На основании этой директивы 21 ноября военный совет ЛВО своей директивой № 4715/сс/ов поставил конкретные боевые задачи армиям и флотам, отметив, что срок начала операции будет указан дополнительно. Вероятно, трудности с сосредоточением и развертыванием войск заставили советское командование отложить начало войны до конца ноября.

– А дальше произошел «Майнильский инцидент»…

– 26 ноября ТАСС сообщил, что в 15:45 финская артиллерия обстреляла советскую территорию у деревни Майнила на Карельском перешейке, в результате чего были убиты четыре и ранены девять советских военнослужащих. Начавшийся в тот же день обмен нотами с взаимными требованиями об отводе войск от границы привел к тому, что 28 ноября советская сторона заявила о денонсации договора о ненападении.

Видимо, 29 ноября было последним днем, когда Финляндия еще могла бы путем серьезных уступок СССР избежать войны, но в Хельсинки подобный вариант даже не обсуждался. Там продолжали считать, что положение на границе «не очень напряженное».

29 ноября СССР заявил о разрыве дипломатических отношений с Финляндией. В 8 часов утра 30 ноября советские войска, развернутые на финской границе, начали артиллерийскую подготовку и полчаса спустя перешли границу.

Кровопролитие в карельских снегах

– Каковы главные причины неудач РККА в начале войны?

– Основной причиной неудач в начале войны был сам Финский театр военных действий, который практически исключал использование больших масс войск. В этих условиях общее численное превосходство Красной армии не имело существенного значения. Кроме того, советским войскам не удалось обойти с севера Ладожское озеро и выйти в тыл линии Маннергейма. Слабым местом Красной армии было отсутствие небольших маневренных отрядов, которые могли бы действовать в отрыве от основной массы войск в тылу противника. Недостаточной была и лыжная подготовка красноармейцев. К тому же первоначально не ожидалось слишком сильного сопротивления финской армии. Однако неудачная первая попытка прорвать линию Маннергейма и остановка продвижения советских войск на других оперативных направлениях серьезно укрепили боевой дух финнов. В итоге вместо молниеносной операции советским войскам пришлось вести полноценную войну в сложных природно-климатических условиях.

– Благодаря чему и кому в войне наступил перелом?

– Столкнувшись с провалом первоначального плана, советское командование довольно быстро занялось реорганизацией управления и наращиванием численности войск. Важным фактором победы стало серьезное улучшение организации снабжения войск. Главной задачей Красной армии стал прорыв линии Маннергейма, подготовка которого велась в течение января. Для осуществления этой операции 7 января был создан Северо-Западный фронт во главе с командармом 1-го ранга Семеном Тимошенко. В составе фронта сосредоточили 26 дивизий, советские войска были за это время гораздо лучше экипированы и улучшили свою боевую подготовку. В итоге 11 февраля линия финских укреплений была прорвана, началось продвижение советских войск к Выборгу.

В то же время руководство СССР понимало, что затягивание войны усиливало угрозу вмешательства Великобритании и Франции. В этих условиях Москва решила установить контакты с правительством Финляндии и пойти на мирное соглашение.

– Какие потери понесли СССР и Финляндия?

– В современной историографии приводятся следующие цифры потерь. Советские войска потеряли 131 476 человек убитыми и пропавшими без вести, 264 908 человек ранеными и больными, безвозвратные потери составили 422 орудия и миномета, 653 танка и 406 самолетов. Финские войска потеряли 26 662 человека убитыми и пропавшими без вести, 43 557 человек ранеными, 500 орудий и минометов, 50 танков и 62 самолета.

– Иногда встречается мнение, что, если сравнивать число потерь, СССР войну фактически проиграл. Что вы на это скажете?

– Вопрос о выигрыше или проигрыше войны решается исходя из результатов войны, а не понесенных в ее ходе потерь. Поскольку по мирному договору от 12 марта 1940 года СССР получил территории, многократно превышающие первоначальные советские территориальные предложения, войну Кремль однозначно выиграл. Высокие военные потери говорят только о том, что действия Красной армии были не слишком эффективными, но это уже проблема уровня боевой подготовки войск и штабов.

Итоги и оценки

– Как вы оцениваете результаты войны?

– Советский Союз смог отодвинуть границу с Финляндией от Ленинграда и Кировской железной дороги, что повышало обороноспособность на его северо-западных границах.

Вместе с тем постепенное охлаждение советско-германских отношений во второй половине 1940-го – первой половине 1941 года позволило Финляндии стать союзником Германии в войне против СССР. Уже в сентябре 1940-го между Берлином и Хельсинки была достигнута договоренность о координации деятельности генеральных штабов и разведок против Советского Союза. Финляндия увеличивала военные расходы, модернизировала армию. В декабре 1940-го Германия и Финляндия достигли договоренности о совместных действиях на случай войны с СССР, и Генштаб финской армии приступил к отработке конкретных военных планов. Военные контакты двух стран расширились в первой половине 1941 года.

В ходе переговоров 15–28 мая и 3–6 июня Финляндия была информирована о германских намерениях в отношении Советского Союза, причем стороны согласовали планы военных операций. Таким образом, стремясь использовать советско-германскую войну для осуществления своих реваншистских намерений, Финляндия примкнула к Германии в ее «восточном походе», хотя формально, чтобы не испортить отношений с Великобританией и США, финское руководство не подписывало никаких политических документов о сотрудничестве с Берлином. После начала Великой Отечественной войны оно активно пропагандировало идею некой «параллельной» войны на востоке, которую вело якобы совершенно самостоятельно, а не в союзе с Германией.

– Какие выводы по итогам Советско-финляндской войны сделали СССР и Германия?

– Советское руководство решило усилить боевую подготовку Красной армии. Финляндия продолжала рассматриваться в Москве как потенциальный противник, а ее сближение с Германией только подтверждало подобные оценки.

Что же касается германского руководства, то оно расценило ход Советско-финляндской войны как свидетельство слабости Красной армии. Это подтолкнуло Берлин к нападению на СССР до завершения войны с Великобританией. Немцы считали советские войска слабым противником, которого удастся быстро разгромить. Как мы знаем, это было ошибочное мнение…

– Лига Наций исключила СССР из своего состава. Как отнеслись к этому решению в Москве и как вы оцениваете его значение?

– Эскалация советско-финляндского кризиса приковала внимание великих держав к северу Европы. В прессе была развернута мощная антисоветская кампания, которая активно использовала идею опасности «мировой коммунистической революции». Еще 29 ноября 1939 года генеральный секретарь Лиги Наций Жозеф Авеноль в беседе с финским представителем заявил, что, если СССР нападет на Финляндию, его следует исключить из этой организации. 3 декабря Финляндия обратилась в Лигу Наций, которая решила 9 декабря созвать заседание Совета Лиги для обсуждения факта советского нападения на Финляндию. СССР как член Совета был приглашен на это заседание 4 декабря, но, сославшись на отсутствие войны и дружественные отношения с правительством Финляндской демократической республики, которое признавалось им в качестве единственного законного правительства Финляндии, отказался от этого приглашения. Опасаясь, что на Ассамблее Лиги Наций Чехословакия и Польша могут поднять вопрос об агрессии Германии, Берлин 5 декабря потребовал от Швейцарии, чтобы обсуждение ограничилось только советско-финляндским конфликтом. В свою очередь, швейцарское правительство просило об этом Секретариат Лиги Наций. На этом же по совету посла США во Франции Уильяма Буллита настаивали Аргентина, Венесуэла и Уругвай.

Созванная 11 декабря Ассамблея Лиги Наций создала Комитет по финляндскому вопросу, который на следующий день призвал СССР и Финляндию «прекратить военные действия и начать при посредничестве Ассамблеи немедленные переговоры для восстановления мира». В отличие от Хельсинки, Москва в тот же день отклонила это предложение. В итоге 14 декабря Совет Лиги Наций принял резолюцию, которая осуждала действия СССР в отношении Финляндии и констатировала: «Советский Союз своими действиями поставил себя вне Лиги Наций. Из этого следует, что он больше не является членом Лиги Наций». На Ассамблее из 52 членов организации за эту резолюцию проголосовали 29, а из 15 членов Совета – 7. Подобное решение стало единственным за всю историю Лиги Наций. Если с Германией и Италией она старалась всячески договориться, то СССР изначально рассматривался как «империя зла». То есть налицо двойные стандарты.

С юридической точки зрения это решение, принятое к тому же с нарушением процедуры голосования в Совете Лиги, являлось спорным, что дало Москве повод осудить его как «скандальное и незаконное» и заявить, что СССР «избавлен теперь от обязанности нести моральную ответственность за бесславные дела Лиги Наций». 16 декабря Лига Наций приняла резолюцию, призывавшую членов этой организации оказать помощь Финляндии, что позволило Великобритании и Франции развернуть подготовку военных действий против СССР.

– Если оценивать эту войну по шкале «справедливая – несправедливая», как бы вы ее охарактеризовали?

– В данном случае следует вспомнить, что базовой мировоззренческой основой отношений между людскими коллективами является противопоставление «свой – чужой». Соответственно, «свои» всегда хорошие, а «чужие» – плохие. Понятно, что война «своих» всегда будет войной справедливой, а «чужие» всегда ведут несправедливую войну. Естественно, для противной стороны это будет ровно наоборот. В связи с этим следует понимать, что все дискуссии про «справедливые» или «несправедливые» войны носят исключительно идеологический характер и выводы зависят только от личных пристрастий их авторов.

Так как международная политика характеризуется постоянным соперничеством между государствами, а согласно общеизвестному определению Карла фон Клаузевица «война есть продолжение политики иными средствами», никакого объективного взгляда на этот процесс не существует. Если мы признаем право любого государства отстаивать свои интересы на международной арене, а также признаем возможность отстаивания их военной силой, то при чем тут вопрос о «справедливой» или «несправедливой» войне? Поэтому я считаю, что всякая война, которую вел Советский Союз, являлась войной справедливой.

 

 

Финляндская губерния

Мало кто помнит о том, что территории, передачи которых СССР добивался Иосиф Сталин, Хельсинки получил благодаря Александру I и Владимиру Ленину

В марте 1710 года, в разгар Северной войны, 13-тысячный корпус генерал-адмирала Федора Апраксина, преодолев около 150 км по льду Финского залива, приступил к осаде крепости Виипури (финское название Выборга). 14 (25) июня Петр I во главе Преображенского полка вошел в капитулировавшую крепость. Выиграв войну, Россия получила Выборг и часть Финляндии.

Русско-шведская война 1741–1743 годов завершилась подписанием Абоского мирного договора. Граница Финляндии отодвинулась до реки Кюммене (ныне Кюмийоки). К России перешли шведские города Фридрихсгам (ныне финская Хамина) и Вильманстранд (Лаппенранта) и часть Саволакской провинции с крепостью Нейшлот (Савонлинна). В 1744 году из ранее входивших в состав Швеции финских земель создали Выборгскую губернию, в 1802-м переименованную в Финляндскую. Вскоре, в 1811-м, император Александр I передал ее Великому княжеству Финляндскому, ранее присоединенному к России по результатам Русско-шведской войны 1808–1809 годов (что зафиксировал Фридрихсгамский мирный договор 1809 года).

В конце 1917-го большевики признали независимость Финляндии, а 14 октября 1920 года подписали с ней Тартуский мирный договор. По нему финны сохранили за собой всю территорию Великого княжества Финляндского, а также получили область Петсамо (Печенги).

Таким образом, именно Александр I, сделавший финнам щедрый подарок, создал проблему, которая в 1939 году привела к Зимней войне.

 

 

Финляндская демократическая республика

Планируя молниеносный поход против Финляндии, советское руководство намеревалось решить вопрос ее послевоенного устройства созданием просоветского правительства. Первоначально предполагалось, что его возглавит находившийся в Стокгольме секретарь Коммунистической партии Финляндии Арво Туоминен. Однако 13 ноября 1939 года прибывший в Москву Туоминен от этого предложения уклонился. Тогда во главе «народного правительства», которое, как планировалось, должно было вскоре обосноваться в Хельсинки, был поставлен секретарь Исполкома Коминтерна Отто Куусинен. Считалось, что использование в пропаганде факта создания «народного правительства» и заключения с ним договора о взаимопомощи, свидетельствующего о дружбе с СССР при сохранении независимости Финляндии, позволит оказать влияние на финское население, усилив разложение в армии и в тылу. После заключения советско-финляндского мирного договора 12 марта 1940 года правительство Куусинена «самораспустилось», а сам он 9 июля стал председателем Президиума Верховного Совета Карело-Финской ССР, созданной 31 марта на базе Карельской АССР.

 

 

Что почитать?

Барышников В.Н. От прохладного мира к зимней войне. Восточная политика Финляндии в 1930-е годы. СПб., 1997

Никифоров Ю.А., Субханкулов Р.Ф. Освещение Советско-финляндской войны 1939–1940 гг. в отечественной историографии // Вестник МГИМО-Университета. М., 2010. № 1

 

Лента времени

12 октября 1939 года

В Москве начались советско-финляндские переговоры. Советскую делегацию возглавлял Иосиф Сталин, финскую – посол Финляндии в Швеции Юхо Кусти Паасикиви.

14 октября 1939 года

СССР предложил финнам передать ему часть Карельского перешейка, ряд островов Финского залива и сдать в аренду на 30 лет часть полуострова Ханко. Взамен Финляндии предлагалась вдвое большая территория в Карелии.

9 ноября 1939 года

В Москве безрезультатно завершились советско-финляндские переговоры.

26 ноября 1939 года

У деревни Майнила было сделано несколько артиллерийских выстрелов. СССР обвинил в обстреле его территории финнов. Хотя Финляндия обвинение отвергла, инцидент дал повод СССР начать войну.

30 ноября 1939 года

После артиллерийской подготовки советские войска перешли границу с Финляндией. Началась Советско-финляндская война 1939–1940 годов. На

первом этапе многочисленные попытки советских войск прорвать финскую оборону не привели к успеху и обернулись большими потерями.

1 декабря 1939 года

Газета «Правда» сообщила о создании правительства Финляндской демократической республики во главе с Отто Куусиненом. Оно находилось в Териоки (ныне Зеленогорск).

14 декабря 1939 года

СССР как «страна-агрессор» исключен из Лиги Наций.

7 января 1940 года

Создан Северо-Западный фронт во главе с командармом 1-го ранга Семеном Тимошенко.

11 февраля 1940 года

После долгой артиллерийской подготовки войска Северо-Западного фронта перешли в генеральное наступление и прорвали линию Маннергейма.

12 марта 1940 года

СССР и Финляндия подписали мирный договор. По его условиям граница отодвигалась на Карельском перешейке (на 150 км от Ленинграда) и северо-западнее Ладожского озера. СССР получил в аренду на 30 лет полуостров Ханко.

 

 

Финские котлы

октября 28, 2019

«Маленькая победоносная война», на которую рассчитывало советское командование на территории Финляндии, обернулась военными неудачами, стоившими жизни десяткам тысяч солдат и командиров Красной армии

Советско-финляндская война осталась в истории «незнаменитой» не только на фоне куда более масштабной и трагичной Великой Отечественной. Ее намеренно замалчивали, чтобы скрыть поражения, понесенные в боях с финнами. В отличие от Карельского перешейка и прионежского направления, где Красной армии удалось добиться перелома, боевые действия в Приладожье и Северной Карелии привели к окружению и тяжелым потерям ряда соединений. Вместо намеченных двух недель война продлилась 105 дней и закончилась успешно только благодаря численному и огневому превосходству советской стороны.

Схватка в дебюте

В планах советского командования действовавшей в Приладожье 8-й армии и 9-й в Приполярье отводилась особая роль. Предполагалось, что их успешное наступление позволит выйти в тыл главных сил финской армии, оборонявших Карельский перешеек, и прорваться к Ботническому заливу, что лишило бы Финляндию связи со Швецией, откуда поступали оружие и добровольцы.

В начале боевых действий Красная армия стремилась максимально продвинуться в глубину на второстепенных направлениях. Дальше других, примерно на 100 км, в первую неделю войны продвинулась 139-я стрелковая дивизия 8-й армии, достигшая к вечеру 7 декабря 1939 года восточного берега озера Ала-Толваярви. Чтобы вынудить противника покинуть позиции, командир дивизии комбриг Николай Беляев сформировал обходные отряды, однако один из них, как сказано в журнале боевых действий, «блудил и не выполнил боевой задачи», а второй по приказу вышестоящего командования вернулся к главным силам. К этому моменту финское командование начало перебрасывать резервы для контрударов по советским частям.

Финны применяли свою любимую «тактику клещей», отрезая наши подразделения друг от друга и уничтожая поодиночке. Против 139-й дивизии действовал 16-й пехотный полк подполковника Ааро Паяри. В ночь на 13 декабря его подразделения обошли с флангов поредевшие роты 139-й дивизии, начавшие беспорядочный отход. В ходе боев, продолжавшихся до 17 декабря, 139-я и прибывшая на фронт 14 декабря 75-я стрелковая дивизия комбрига Семена Недвигина отошли на 50–70 км. По данным штаба 139-й дивизии, ее части с 8 по 17 декабря потеряли 718 человек убитыми, 1570 ранеными и 1089 пропавшими без вести. На поле боя остались 2247 винтовок, около 400 пулеметов, 22 пушки.

За поражение Беляева сняли с должности, его заменил начальник штаба 1-го корпуса комбриг Павел Понеделин. Тем не менее 75-я и 139-я дивизии, вопреки утверждениям некоторых публицистов, не были разгромлены и сумели пробиться к своим. Удалось избежать окружения и 122-й дивизии 9-й армии (ею командовал полковник Петр Шевченко). После боев у поселка Иоутсиярви 19–20 декабря она отошла на 15–20 км, но сохранила вооружение и, понеся небольшие потери, заняла прочную оборону в районе Мяркярви.

«Голод. Цинга. Смерть»

Несвоевременная реакция советского командования на угрозу флангам и коммуникациям приводила и к более тяжелым поражениям. На участке 8-й армии главный удар с целью занятия города Сортавала и выхода в тыл оборонительных позиций на Карельском перешейке наносили 18-я и 168-я стрелковые дивизии и 34-я легкотанковая бригада. К 10 декабря их части, преодолевая сопротивление подразделений прикрытия, заняли Питкяранту и, продвинувшись на 45–50 км, вышли в район Леметти.

18 декабря части 168-й дивизии заняли селение Вуорилампи примерно в 35–40 км северо-западнее Питкяранты, но это был их последний успех. По мере накопления сил финны, пользуясь разрывами в боевых порядках, просачивались в ближайший тыл, прерывая коммуникации дивизий и нападая на колонны снабжения. 28 декабря им удалось полностью прервать сообщение по дороге Лаваярви – Леметти, что привело к окружению продвигавшихся вдоль Ладоги советских войск. Попытка командования 56-го стрелкового корпуса выбить финнов с дороги силами сводного отряда, усиленного танками, не увенчалась успехом. Неудачно завершилась и попытка пробить коридор к окруженным со стороны 168-й стрелковой дивизии. Напротив, финнам удалось рассечь надвое гарнизон Леметти, имевший более 100 танков и значительные силы пехоты. Командование соединений не пыталось вырваться из окружения, надеясь на помощь извне, но ее не было.

Тем не менее 168-я дивизия сохранила единый район обороны и с помощью командования 8-й, а затем 15-й армии наладила «Дорогу жизни» по льду Ладожского озера, что позволило ей удержать позиции и сохранить значительную часть личного состава и боевой техники. Трагичнее сложилась судьба оказавшихся в окружении частей 18-й стрелковой дивизии и 34-й легкотанковой бригады, которые насчитывали около 15 тыс. человек. 16–19 января 1940 года финны в ходе контрнаступления отбросили советские войска к Питкяранте и разделили окруженных на шесть отдельных гарнизонов. Самыми крупными из них были Леметти-южное и «КП четырех полков» – двух стрелковых и двух артиллерийских.

Зимой 1939–1940 годов «генерал Мороз» был не на русской стороне. С конца января гарнизоны жаловались на острую нехватку продуктов. 2 февраля финны уничтожили гарнизон Леметти-северное, где захватили 700 пленных и 32 танка (в основном неисправных); в Леметти-южное прорвались лишь 20 бойцов и командиров. 5 февраля штаб 8-й армии получил радиограмму от гарнизона «Развилка дорог»: «Положение тяжелое, лошадей съели, сброса не было. Больных 600 человек. Голод. Цинга. Смерть».

8 февраля бомбардировщики ТБ-3 и По-2 сбросили окруженным значительную партию продуктов, что несколько улучшило положение бойцов. В конце концов гарнизон Лаваярви прорвал окружение и 16 февраля соединился с главными силами. К своим вышли 810 человек с 34 пулеметами. 280 человек погибли и пропали без вести, тяжелое оружие уничтожили перед прорывом. Днем раньше противник атаковал гарнизон «КП четырех полков». В ночь на 18 февраля его подразделения численностью около 1700 человек пытались прорваться в район обороны 168-й дивизии, однако их почти полностью уничтожили: к своим вышли лишь 30 человек. Успехи давались финнам нелегко: их части также несли тяжелые потери. Например, с 26 декабря 1939 года по 1 февраля 1940-го 2-й батальон 36-го пехотного полка потерял убитыми и ранеными 305 человек из 759.

23 февраля был уничтожен советский гарнизон у озера Сариярви. После войны в районе, занятом одним из батальонов 18-й стрелковой дивизии, нашли 131 труп и две братские могилы. 26 февраля штаб 56-го корпуса получил паническую радиограмму из Леметти: «Вчера три ТБ развернулись и улетели, ничего не сбросили. Почему морите голодом? Окажите помощь, иначе погибнем все». Командующий 15-й армией командарм 2-го ранга Владимир Курдюмов рекомендовал окруженным успокоиться, но через два дня разрешил прорваться к главным силам. Однако прорыв организовали плохо: исправные танки не использовали для огневой поддержки, а тяжелораненых оставили в землянках на милость врагу. Финны жестоко расправились с беззащитными бойцами: сожгли их в землянках и зверски замучили нескольких захваченных в плен политработников.

Прорыв удался лишь одной колонне: начальник штаба 18-й стрелковой дивизии Зиновий Алексеев вывел к своим более 1200 человек, в том числе раненого комдива Григория Кондрашева, которого в августе 1940 года осудили за преступное бездействие и расстреляли. Вторая колонна была разгромлена, возглавлявшие ее командир 34-й легкотанковой бригады Степан Кондратьев и начальник политотдела 18-й дивизии Исаак Гапанюк застрелились. Финнам удалось захватить боевое знамя дивизии.

Драма в Приполярье

Не менее сложно складывалась ситуация для войск 9-й армии, действовавших в Северной Карелии. В первые дни соединения армии не встречали серьезного сопротивления уступавших им в силах финских частей. Но к 17 декабря, когда 163-я стрелковая дивизия заняла Суомуссалми, финская Ставка перебросила на север 9-ю пехотную дивизию и 1-ю пехотную бригаду. 18 декабря части последней контратаковали в лоб 54-ю горнострелковую дивизию, но получили отпор и отошли на Нурмес, где начали перегруппировку, чтобы обойти советские части с флангов.

21 декабря финским лыжным группам удалось выйти на коммуникации 54-й дивизии, уничтожить часть тыловых обозов и создать угрозу окружения основных сил. В течение нескольких последующих дней батальоны 25-го и 305-го стрелковых полков при поддержке полковой артиллерии и 312-го танкового батальона пытались прорвать оборону противника, занявшего позиции на 25-м километре дороги на Важенваара, но безуспешно. Лишившись подвоза боеприпасов, 163-я дивизия начала отход. Если бы не стойкость 81-го горнострелкового полка, прикрывавшего фланги, дивизия могла понести и более тяжелое поражение. С начала войны она потеряла 890 человек убитыми, 1415 ранеными, более 450 пленными и пропавшими без вести и около 300 обмороженными, а также 130 пулеметов, 17 пушек разных калибров и 140 автомашин. Особенно тяжелые потери понес 662-й стрелковый полк, командир которого Дмитрий Шаров и комиссар Александр Подхомутов бросили его в самом начале боя и ушли лесами в тыл. После выхода из окружения главных сил дивизии они попали под суд, сознались в доведении полка до небоеспособного состояния и были расстреляны.

1 января финские части атаковали 146-й стрелковый полк 44-й дивизии. Первую атаку удалось отбить, но ночью финны вновь атаковали полк и окружили его, перерезав важенваарскую дороry в двух местах. Серия атак, предпринятых 3 января для прорыва окружения, не достигла цели. Движению ударных подразделений мешали скопившиеся на дороге обозы. Кроме того, саперный и разведывательный батальоны, чье участие в бою было крайне важно, выгрузились последними и оказались в хвосте колонны. 4 января противник перехватил дорогу еще в двух местах ближе к границе и отрезал ударную группу от основных сил дивизии.

5 января военный совет 9-й армии приказал командиру дивизии Алексею Виноградову пробиваться к 19-му километру дороги, полагая, что он занят нашими войсками, но финны укрепились уже и там. Следующие сутки дивизия продолжала вести бой в окружении, пытаясь вывести людей, тяжелое вооружение и технику. Получив разрешение штаба армии «действовать по собственной инициативе», Виноградов отдал приказ выводить людей с северной стороны дороги, приведя в негодность матчасть. Командир финской 9-й пехотной дивизии генерал Ялмар Сииласвуо писал о событиях 6 января: «Паника окруженных все росла, у противника больше не было совместных и организованных действий… Лес был полон бегающими людьми».

К вечеру 7 января уцелевшие группы бойцов и командиров во главе с Виноградовым прибыли в Важенваара. Выход из окружения продолжался в течение нескольких дней. По данным штаба 44-й стрелковой дивизии, за период с 1 по 7 января дивизия потеряла 1001 человека убитыми, 1430 ранеными, 2243 пропавшими без вести. На поле боя осталось более 5500 винтовок, револьверов и пистолетов, около 350 пулеметов, 30 45-миллиметровых и 40 76-миллиметровых пушек, 17 122-миллиметровых гаубиц, 14 минометов и 37 танков. Сииласвуо вспоминал: «Мы захватили немыслимое количество военных материалов, о которых не могли мечтать даже во сне. Досталось нам все вполне исправное, пушки были новые, еще блестели». «Победа при Суомуссалми», как ее называли в Финляндии, подняла боевой дух финнов и окончательно похоронила советские планы прорыва к Ботническому заливу.

11 января военный трибунал приговорил Виноградова, его начальника штаба Онуфрия Волкова и начальника политотдела Ивана Пахоменко к расстрелу. Приговор привели в исполнение перед строем уцелевших бойцов и командиров соединения.

Финальный перелом

Нанеся поражение 44-й и 163-й дивизиям, командование Лапландской группы финнов активизировало действия против 54-й стрелковой дивизии. Ее коммуникации были окончательно перерезаны к началу февраля, а занятый ею район расчленен на восемь отдельных гарнизонов. Командование 9-й армии пыталось деблокировать дивизию: 30 января группа в составе 11-гo инженерного и 3-го и 17-гo лыжных батальонов перешла в наступление, но из-за скверного управления войсками и потери связи между подразделениями была разгромлена 4–5 февраля. 11 февраля еще одну попытку прорыва окружения предприняла лыжная бригада полковника Вячеслава Долина в составе 9-го, 13-го и 34-го батaльoнoв. Она понесла поражение в боях с финскими лыжниками, погиб и сам Долин. Батальоны, участвовавшие в этих операциях, потеряли 1274 человека убитыми, 903 ранеными, 583 пропавшими без вести и 323 обмороженными.

29 февраля в наступление перешла Ребольская оперативная группа 9-й армии. Продвижение было медленным, однако активизация советских войск вынудила финнов оттянуть часть сил и ослабить натиск на гарнизоны 54-й горнострелковой дивизии. Предпринятая в начале марта противником попытка уничтожить окруженную дивизию не увенчалась успехом: финнам удалось разгромить лишь один из гарнизонов и нанести поражение еще одному, остальные шесть сумели отразить неприятельские атаки. Всего 54-я горнострелковая дивизия за время войны потеряла 2118 человек убитыми, 3732 ранеными и 573 пропавшими без вести – более 60% штатного состава.

Большинство оказавшихся в окружении бойцов и командиров Красной армии проявили мужество и стойко переносили голод, холод и другие тяготы войны. 11 февраля, подтянув резервы, советские войска перешли в новое наступление на Карельском перешейке и прорвали наконец линию Маннергейма, вынудив финское правительство просить о мире.

 

 

Логика Сталина

Почему СССР объявил войну Финляндии и почему война началась в крайне неблагоприятных условиях финской зимы? Вот как отвечал на этот вопрос Иосиф Сталин 17 апреля 1940 года, выступая на совещании начальствующего состава Красной армии

Правильно ли поступили правительство и партия, что объявили войну Финляндии? Этот вопрос специально касается Красной армии.

Нельзя ли было обойтись без войны? Мне кажется, что нельзя было. Невозможно было обойтись без войны. Война была необходима, так как мирные переговоры с Финляндией не дали результатов, а безопасность Ленинграда надо было обеспечить безусловно, ибо его безопасность есть безопасность нашего Отечества. Не только потому, что Ленинград представляет процентов 30–35 оборонной промышленности нашей страны и, стало быть, от целостности и сохранности Ленинграда зависит судьба нашей страны, но и потому, что Ленинград есть вторая столица нашей страны. Прорваться к Ленинграду, занять его и образовать там, скажем, буржуазное правительство, белогвардейское – это значит дать довольно серьезную базу для гражданской войны внутри страны против советской власти.

Вот вам оборонное и политическое значение Ленинграда как центра промышленного и как второй столицы нашей страны. Вот почему безопасность Ленинграда есть безопасность нашей страны. Ясно, что, коль скоро переговоры мирные с Финляндией не привели к результатам, надо было объявить войну, чтобы при помощи военной силы организовать, утвердить и закрепить безопасность Ленинграда и, стало быть, безопасность нашей страны.

Второй вопрос: а не поторопились ли наше правительство, наша партия, что объявили войну именно в конце ноября – в начале декабря, нельзя ли было отложить этот вопрос, подождать месяца два-три-четыре, подготовиться и потом ударить? Нет. Партия и правительство поступили совершенно правильно, не откладывая этого дела, и, зная, что мы не вполне еще готовы к войне в финских условиях, начали активные военные действия именно в конце ноября – в начале декабря. Все это зависело не только от нас, а, скорее всего, от международной обстановки. Там, на Западе, три самых больших державы вцепились друг другу в горло – когда же решать вопрос о Ленинграде, если не в таких условиях, когда руки заняты и нам представляется благоприятная обстановка для того, чтобы их в этот момент ударить?

Было бы большой глупостью, политической близорукостью упустить момент и не попытаться поскорее, пока идет там война на Западе, поставить и решить вопрос о безопасности Ленинграда. Отсрочить это дело месяца на два означало бы отсрочить это дело лет на 20, потому что ведь всего не предусмотришь в политике. Воевать-то они там воюют, но война какая-то слабая: то ли воюют, то ли в карты играют.

Вдруг они возьмут и помирятся, что не исключено. Стало быть, благоприятная обстановка для того, чтобы поставить вопрос об обороне Ленинграда и обеспечении безопасности государства, была бы упущена. Это было бы большой ошибкой.

 

Наш человек в Вашингтоне

октября 28, 2019

В когорте дипломатов советской школы Анатолий Добрынин был звездой первой величины. Почти четверть века он проработал чрезвычайным и полномочным послом СССР в США – рекорд, который вряд ли кому удастся побить

Добрынин родился 100 лет назад – 16 ноября 1919 года. На любой групповой фотографии в официальной хронике его богатырская фигура cразу бросалась в глаза. Как и широкая улыбка, соответствовавшая фамилии. Многие считали его потомственным аристократом, хотя родился будущий мэтр международной политики в семье слесаря в подмосковном поселке Красная Горка.

Отец мечтал видеть его инженером. И Анатолию повезло: он поступил не куда-нибудь, а в один из лучших вузов страны – Московский авиационный институт. Гранит науки оказался по зубам. Сразу после выпуска из МАИ Добрынина приняли на опытный завод № 115, к выдающемуся авиаконструктору Александру Яковлеву, который видел в энергичном юноше своего будущего заместителя. Казалось, что ему достался счастливый билет, но судьбу начинающего конструктора изменил 1944 год.

Сталинский призыв

После успешных наступательных операций, когда Красная армия вышла к границам Советского Союза, в Политбюро всерьез задумались о послевоенном будущем. Стало ясно, что после победы настанет время переговоров, время перекройки политической карты мира. А значит, нужны кадры, которые «решают всё» – в том числе в международных делах. Иосиф Сталин порекомендовал искать будущих дипломатов среди молодых инженеров с оборонных заводов, обращая внимание на тех, кто умеет наладить контакт и с учеными, и с рабочими, и с бюрократами. Такие с кем угодно договорятся!

К Добрынину стали присматриваться. Однажды его вызвали на Старую площадь для беседы с инструктором ЦК – прямо из кабинета, где молодой конструктор работал над чертежами. Чуть ли не с порога он услышал: «Есть мнение направить вас на учебу в дипломатическую школу». Уходить из авиастроения ему не хотелось. А отец будущего «чрезвычайного и полномочного» и вовсе считал дипломатов патентованными жуликами. Но от партийных поручений отказываться было не принято – и Добрынин стал дипломатом «сталинского призыва».

В Высшей дипломатической школе бывших инженеров натаскивали в политической алгебре, обучали иностранным языкам и марксистским премудростям, знакомили с ритуалами великосветских приемов. После двухлетнего обучения Добрынина – единственного со всего курса – оставили в школе работать над диссертацией о дальневосточной политике США в годы Русско-японской войны.

Настоящей академией стала для него работа в секретариате Валериана Зорина – одного из зубров советской внешней политики, заместителя министра иностранных дел СССР. Молодой дипломат обживался на политическом олимпе. Однажды ему даже довелось столкнуться с самим товарищем Сталиным. Добрынин вспоминал об этом не без иронии: «Иду быстрым шагом по длинному коридору Кремля к залу заседаний Политбюро. Вдруг вижу, в коридор с другой стороны входит Сталин с охраной и медленно идет мне навстречу. Коридоры в Кремле высокие, длинные, но узкие. От двери к двери большие расстояния. Я быстро огляделся налево, направо: близко нет ни двери, ни бокового коридора. Я прижался тогда спиной к стенке и стал с волнением ждать, пока Сталин пройдет мимо.

Он, конечно, заметил мое замешательство. Подойдя ближе, спросил, кто я и где работаю. Затем, как бы подчеркивая свою мысль медленным движением пальца правой руки перед моим лицом, сказал: «Молодежи нечего опасаться товарища Сталина. Он ей друг»». В этой шутке была весомая доля истины: если бы не суровая сталинская кадровая политика с летальной формой отставки, управленцам добрынинского поколения вряд ли удался бы столь быстрый «вертикальный взлет» к генеральским должностям…

В 1952 году Добрынин впервые прибыл в Вашингтон – советником в советское посольство. Вскоре тогдашний посол Георгий Зарубин заметил странную закономерность: при обсуждении спорных вопросов Добрынин то и дело остается в меньшинстве, а потом приходит директива из Кремля, в которой добрынинская точка зрения объявляется единственно верной. Посол вызвал молодого сотрудника на конфиденциальный разговор: «Как вам удается угадывать решения Москвы?» Никакого секрета здесь не было, только аппаратный опыт и чутье, но в глазах коллег Добрынин заработал репутацию знатока большой политики. Никого не удивило, когда в 1957 году его назначили заместителем Генерального секретаря ООН, а в 1962-м по предложению Никиты Хрущева – чрезвычайным и полномочным послом в США. Добрынин стал одной из первых скрипок советской дипломатии.

Вряд ли тогда он предполагал, что задержится в Вашингтоне почти на четверть века… Это рекорд, который вряд ли кому-то удастся повторить. Сменилось шесть американских президентов и пять кремлевских вождей, холодная война несколько раз переходила в напряженную стадию – а Добрынин все оставался «нашим человеком в Вашингтоне». На его посольское время пришлись и Карибский кризис, и война во Вьетнаме, и введение советского Ограниченного контингента в Афганистан.

От Кеннеди до Рейгана

Хрущев считал, что самым болезненным вопросом, с которым предстоит столкнуться новому послу, станет обсуждение статуса Западного Берлина. Но посольская вахта Добрынина по большому счету началась с Карибского кризиса. Советские ракеты на Кубе оказались камнем преткновения во взаимоотношениях двух сверхдержав: Вашингтон готовился к большой войне. В самые напряженные часы, когда вооруженное столкновение казалось неизбежным, тайный визит в советское посольство нанес Роберт Кеннеди – брат президента и его главный советник по вопросам внешней политики.

Добрынин не симпатизировал братьям Кеннеди, а Роберта и вовсе считал «злым гением». Но именно с их совершенно секретного разговора началось разрешение назревавшего конфликта. Добрынину удалось подготовить Москву к компромиссным решениям. И Хрущев, и министр иностранных дел Андрей Громыко отметили филигранную работу посла, сумевшего наладить неофициальные каналы связи с американской верхушкой и дать четкие, аналитически выверенные рекомендации своему правительству. В период холодной войны и советские, и американские политики не раз демонстрировали высший пилотаж дипломатии. Карибский кризис – как раз такой случай. После него доверие Кремля к вашингтонскому послу достигло небывалых высот. Положение Добрынина не поколебала даже отставка Хрущева.

В первые годы после смещения «царя Никиты» международные встречи на высшем уровне проходили, как правило, под патронажем председателя Совета министров СССР Алексея Косыгина. Проявлял активность и председатель Президиума Верховного Совета СССР Николай Подгорный. Епархией Леонида Брежнева считались только социалистические страны. Генсека это не устраивало, и к началу 1970-х ему удалось перехватить инициативу на заокеанском направлении. Опорой Брежнева в этих маневрах стал Добрынин, по своим каналам осторожно внушивший американской администрации, что первым лицом Советского Союза является генеральный секретарь ЦК КПСС.

Добрынин участвовал в подготовке всех советско-американских договоров брежневского времени. А один из них – договор о космосе, запрещавший размещение ядерного оружия на орбите, – сам подписал от имени СССР, вместе с госсекретарем США Дином Раском. Это соглашение стало прологом разрядки и доказало, что непримиримые противники способны не только запугивать друг друга ядерными арсеналами, но и договариваться, находить точки соприкосновения. Так советский посол в Вашингтоне попал даже на почтовую марку, выпущенную в Сьерра-Леоне в честь космического соглашения двух сверхдержав.

Конфиденциальные встречи Добрынина с президентом Ричардом Никсоном и госсекретарем Генри Киссинджером стали основой разрядки международных отношений, которая изменила мир в начале 1970-х. Неподалеку от кабинета советского посла появилась небольшая комната без подслушивающей аппаратуры. Там – без свидетелей, по телефону прямой связи – Добрынин вел переговоры с Белым домом. Этот неофициальный канал связи сыграл важнейшую роль во взаимоотношениях двух стран. В «сугубо доверительных» телефонных беседах определялась тематика будущих переговоров с участием Никсона, Брежнева и Громыко. Последний к американскому направлению относился внимательно и придирчиво, но добрынинский профессионализм его вполне устраивал. Финал брежневской эпохи ознаменовался для Добрынина звездой Героя Социалистического Труда. Он так и остался единственным послом, удостоенным столь высокой награды.

Несмотря на регалии, работать приходилось в режиме экономии. К инвалюте в СССР относились крайне бережливо. Зарплата посла Советского Союза в США в добрынинские времена уступала жалованью водителя в румынском посольстве. При этом Добрынину в стране Голливуда и Форда удалось стать звездой первой величины – каждый его жест соответствовал статусу посланца великой державы. Он был знаком со всеми влиятельными фигурами американской политики. Прирожденный дипломат, Добрынин не допускал суетливости, выглядел и вел дела как истинный джентльмен – без натуги. С юности он недурно играл в шахматы – и в дипломатической круговерти умел по-гроссмейстерски анализировать позицию, просчитывая реакцию собеседника. «В нем, я замечал, все больше проглядывали черты, характерные, скажем, для русскости Пьера Безухова, не раннего, неуверенного в себе, а позднего – спокойного и умудренного», – вспоминал Александр Бессмертных, последний министр иностранных дел СССР.

Эти качества понадобились Добрынину, когда президент Рональд Рейган объявил «крестовый поход» против Советского Союза, взвинтил гонку вооружений, провозгласил программу «звездных войн». В США началась бурная пропагандистская кампания против «империи зла», но советский посол не выпускал из рук нить диалога между представителями двух сверхдержав. Он, кажется, был единственным русским, к которому Рейган испытывал нечто вроде симпатии. Добрынин видел, что президент «мыслит упрощенными категориями, руководствуясь твердо устоявшимися у него в течение многих лет броскими клише, антисоветскими лозунгами, особенно в своем подходе к мировым проблемам». Тем не менее и с таким «зоологическим антикоммунистом» нужно было находить общий язык.

Уроки дипломата

Когда госсекретарь Джордж Шульц доложил Рейгану, что Добрынин покидает Америку, чтобы работать в ЦК КПСС, президент поднял брови: «Что же ты мне раньше не сказал, что он коммунист?» И, как всегда, было неясно, шутит Рейган или нет.

Громыко прочил Добрынина в свои преемники, однако Михаил Горбачев уготовил опытному дипломату более скромную роль. Экс-посол возглавил Международный отдел ЦК, который отвечал главным образом за сотрудничество с социалистическими странами. Добрынин стал украшением горбачевской свиты, но, оказавшись в стороне от главных направлений внешней политики, почувствовал себя без пяти минут отставником.

В узкий круг доверенных лиц молодого генерального секретаря он не вошел. В те годы советские дипломаты поспешно перестраивались в «мистеров Да», и это не могло устроить гроссмейстера мировой политики, который десятилетиями накапливал для страны политический капитал. Да и ЦК КПСС, где отныне работал Добрынин, на глазах превращался в «факультет ненужных вещей». Статус главы отдела формально оставался высоким, фамилию Добрынина телевизионные дикторы почти ежедневно перечисляли среди «официальных лиц», а между тем, принимая ключевые решения, Горбачев и не думал прислушиваться к мнению партийного ареопага.

Добрынин отмечал: при всей инертности «позднего» Брежнева он всегда взвешенно относился к мнению профессионалов, Горбачев же во внешней политике действовал спонтанно, самонадеянно. Нередко это оборачивалось для страны непредвиденными потерями и сводило на нет многолетние старания переговорщиков. Так, в своих воспоминаниях Добрынин утверждал, что на Мальте генсек нарушил директиву Политбюро, которая предполагала согласие на объединение Германии, «только когда оба блока – НАТО и Варшавский договор – будут распущены или объединены по взаимному согласию». Поначалу сговорчивость Горбачева на международных саммитах казалась хитростью, тактическим приемом. Но к 1989 году стало ясно, что никаких секретных козырей у него нет и он сдает позиции, за которые так упорно боролись его предшественники. Активно противостоять этим тенденциям Добрынин не мог – и в силу субординации, и по характеру. Он не был бунтарем.

Отдушиной отставника стали мемуары – подробные, остроумные, хотя во многом дипломатично уклончивые. Фундаментальный том под названием «Сугубо доверительно» попал в списки бестселлеров и в России, и в США, и в Китае. Для молодых международников эта книга стала замечательным практическим пособием.

Политики ХХI века многим обязаны урокам Анатолия Добрынина, его наработкам. После десятилетий безвременья в нашей стране снова восторжествовала «добрынинская школа» дипломатии с ее рачительностью и цепкостью, с приоритетом национального интереса. Добрынин поддерживал поворот России к суверенной внешней политике: на склоне лет мэтр видел, что труды его не пропали даром. Его не стало 6 апреля 2010 года…

 

 

Рухнувшая стена

октября 28, 2019

30 лет назад, 9 ноября 1989 года, пала Берлинская стена. С этого момента был запущен процесс объединения Германии. О причинах и последствиях этих событий «Историку» рассказал политический обозреватель НТВ Владимир Кондратьев, в те годы возглавлявший корпункт Гостелерадио СССР в ФРГ

Падение Берлинской стены – событие, ставшее символом наступления новой эпохи мировой политики. Период советского доминирования в Восточной Европе уходил в прошлое. В то время в Москве наивно полагали, что построение общеевропейского дома уже не за горами и что СССР вот-вот станет его неотъемлемой частью. Однако этого не случилось: Советский Союз вскоре рухнул, а вместо разобранной Берлинской стены на континенте возникли новые «стены» и «перегородки»…

Личностный момент

– Вы с 1970-х годов освещали перипетии советско-германских отношений. Какой была позиция руководства СССР по вопросу объединения Германии в «классический» брежневский период?

– Не только в брежневский, но и в горбачевский период у СССР была позиция, что никакого объединения не будет. Михаил Горбачев любил повторять фразу лидера ГДР Эриха Хонеккера, что «Германская Демократическая Республика будет существовать еще сто лет, а там посмотрим». И повторял ее вплоть до падения стены. Наша позиция была твердой, безоговорочной, принципиальной: послевоенное устройство Европы не может быть подвержено никаким изменениям.

При этом к концу 1980-х годов стало очевидно, что Хонеккер и Горбачев никак не могут договориться, нужно ли ГДР поддерживать перестройку. Курт Хайгер, ближайший соратник Хонеккера, как-то сказал, видимо озвучивая мысли шефа: «Если ваш сосед меняет обои, это не значит, что вы тоже должны менять обои». Горбачев на это обижался. И мне кажется, личностные моменты, выражавшиеся в том, что Горбачев не очень любил Хонеккера, а Хонеккер отвечал ему взаимностью, сыграли важную роль в процессе – сначала падения Берлинской стены, а позже объединения двух Германий.

– Что вы имеете в виду?

– Когда Горбачев пришел к власти, германский вопрос остро не стоял. Сейчас это трудно представить, но тогда были сильные разногласия между Горбачевым и канцлером ФРГ Гельмутом Колем. В 1986 году, давая интервью американскому журналу «Ньюсуик», Коль сказал, что Горбачев понимает в пиаре, но Геббельс тоже понимал в пиаре, то есть практически сравнил Горбачева с Геббельсом. Был большой скандал, на несколько месяцев отношения между ФРГ и Советским Союзом были заморожены и только потом стали улучшаться.

При этом позиция ФРГ не менялась: она никогда не признавала ГДР. В западногерманской конституции было записано, что рано или поздно должно возникнуть единое немецкое государство. Причем на основе статьи 23, которая не говорила ни о каком объединении двух германских государств, а только о присоединении восточного к западному – аншлюсе по-немецки, если хотите. Что и произошло в 1990-м, примерно через год после падения Берлинской стены…

Но в июне 1989-го Горбачев нанес визит в ФРГ, где его принимали как самого дорогого друга. Народ скандировал на площади: «Горби! Горби!» Он и Раиса Максимовна позировали на боннской площади, держа на руках маленького ребенка. Горбачев был тогда в эйфории. Я присутствовал на заключительной встрече с ним в советском посольстве, где он говорил, что очень рад, что его прекрасно принимают, что отношения между СССР и ФРГ надо укреплять.

Гэдээровским друзьям это очень не нравилось, они вели свою линию. И пока у власти оставался Хонеккер, ни о каком объединении и речи быть не могло. Но перед решающими событиями ноября 1989 года Хонеккер приболел, и его пару месяцев не было на работе. Он появился незадолго до 7 октября, когда праздновалось 40-летие ГДР.

А уже через несколько дней его отстранили от должности генерального секретаря ЦК Социалистической единой партии Германии (СЕПГ). Понятно, что без российского влияния такого произойти не могло. Его место занял бывший комсомольский лидер Эгон Кренц. Он и все новое руководство не сумели справиться с ситуацией. Хонеккер говорил: «Если меня не будет и если Берлинская стена падет, ГДР долго не просуществует», и он оказался прав.

«Все бегут, и я бегу»

– Как вы считаете, если бы Хонеккер остался, у него хватило бы сил, чтобы удержать ситуацию под контролем на какой-то более-менее долгий период?

– Ну, во всяком случае он продержался бы дольше, чем его молодые коллеги. Все-таки Хонеккер был человек старой закалки, прошедший войну и гитлеровский концлагерь, истинный коммунист. Наверное, он бы не довел ситуацию до такого положения и не наломал бы дров, как его преемники.

Ведь события 9 ноября 1989 года произошли спонтанно, никто к ним готов не был. Никто не ожидал, что Берлинская стена упадет. Хотя никуда она не падала – как стояла, так и осталась стоять, просто открыли проход через нее… Впрочем, при новом руководстве путь для граждан ГДР на Запад был бы открыт в любом случае, но не так драматически и спонтанно.

На фоне перестройки в Советском Союзе в ГДР стало шириться демократическое движение, стали образовываться оппозиционные группы, проходили мощные демонстрации. Под конец они уже собирали сотни тысяч участников, а 4 ноября, за несколько дней до падения стены, на Александерплац – центральную площадь Восточного Берлина – вышел миллион человек! На фоне этих демонстраций и разговоров о необходимости перестройки не только в Советском Союзе, но и в ГДР люди стали еще больше стремиться на Запад, началось просто повальное бегство. Сама стена в 1961 году была построена только из-за того, что гэдээровцы стали тысячами перебегать на Запад.

– Люди бежали в поисках лучшей доли…

– Именно в этом, по моему глубокому убеждению, и кроется причина развала ГДР – в неспособности создать близкий к ФРГ уровень жизни для своих граждан. Хотя надо отдать должное: ГДР была самой развитой страной социалистического блока, люди там жили неплохо по нашим меркам. Немцы никогда не знали, что такое коммунальные квартиры, у них была самая лучшая система социального обеспечения, были неплохие магазины, кинотеатры, кафе, остались старые пивнушки, которые мы видели в фильме про Штирлица. Все было примерно так же, как при Гитлере, – серо, но добротно, с немецкой дисциплиной и аккуратностью. Но все равно на фоне ФРГ все это выглядело бедно, скупо, серо…

При этом, чтобы увидеть, как живет ФРГ, им никуда не надо было убегать: они включали телевизор и, хотя в ГДР это не приветствовалось, смотрели западное телевидение и прекрасно знали, что там и как. У людей развилась неприязнь к социалистическому строю, который мало того что не создал им уровня жизни, так еще и держит их взаперти и не дает им даже съездить на Запад. Это сыграло основную роль в событиях 1989 года. И началось все не в ноябре, а еще летом, когда люди получили возможность убегать на Запад…

– Еще до падения стены? Каким образом?

– Конечно. Потому что они имели возможность ездить в соседние страны социалистического лагеря – Венгрию, Чехословакию, Польшу, Болгарию. А венгры тогда открыли свою границу с Австрией, и гэдээровцы начали бежать на Запад через Венгрию. Тогда же случилась нашумевшая история в Чехословакии, когда тысячи немцев из ГДР вломились в посольство ФРГ в Праге и не хотели оттуда уходить до тех пор, пока их не вывезли поездом в Западную Германию. Правда, вывозили их через территорию ГДР, чтобы сделать вид, что они все-таки выполнили требование власти и выехали в ФРГ с территории своей страны. Но это не меняло сути дела.

Естественно, эта ситуация не могла не отразиться на дальнейшем развитии событий, даже если бы Хонеккер остался у власти. Все равно люди продолжали бы покидать ГДР, чтобы остаться в Западном Берлине или в ФРГ, потому что с той стороны работала пропаганда, потому что они смотрели телевизор. В итоге накануне падения Берлинской стены на Запад уехало почти столько же людей, сколько в месяцы, которые предшествовали строительству стены в 1961 году. Так что, скорее всего, этот процесс продолжался бы и дальше и Хонеккер ничего не смог бы с этим поделать.

Девятое ноября

– Почему все это произошло именно 9 ноября?

– В ГДР, видя, что люди сотнями тысяч убегают на Запад, разработали новый проект закона о выезде. То есть фактически решили отказаться от прежней политики, намереваясь разрешить всем без исключения не только выехать на постоянное место жительства в Западную Германию, но и просто совершать туда поездки. Этот закон обсуждался на пленуме ЦК СЕПГ, проходившем 8–9 ноября в Берлине. О каждом дне работы пленума перед СМИ отчитывался член Политбюро ЦК СЕПГ Гюнтер Шабовски, который отвечал за связи с общественностью.

В СССР в эти дни праздновали очередную годовщину Октябрьской революции, и наше руководство вообще, судя по всему, не знало, что происходит в ГДР. По крайней мере, как мне рассказывали, все попытки нашего посольства в Берлине связаться с кем-то из первых лиц – с Шеварднадзе или с Горбачевым – были безуспешными. Некому было принимать решение по поводу этого закона. Так что лидеры ГДР без обсуждения с Москвой вставили туда фразу о том, что посещать можно не только ФРГ, но и Западный Берлин, хотя без учета мнения Советского Союза и других стран-победительниц они вообще не имели права этого делать.

И вот 9 ноября, в четверг, Шабовски вечером дает пресс-конференцию, рассказывает про пленум, какие там решаются вопросы, в том числе говорит и о законе о выезде. И только в самом конце итальянский журналист задает ему вопрос о том, когда начинает действовать закон. Шабовски, не прочитав документ загодя, с ходу отвечает: «Насколько мне известно, сейчас, безотлагательно». Хотя в этом законе было написано черным по белому, что он вступает в силу только на следующий день.

Когда он сказал эту фразу, тут такое началось! Народ повалил тысячами, десятками тысяч на пропускные пункты (их всего четыре было). И пограничникам, когда такая огромная толпа собралась, ничего не оставалось делать, как поднять шлагбаум. За три выходных дня десятки тысяч восточных немцев посетили Западный Берлин. Каждому из них там давали по сто марок – так называемые «приветственные деньги», таксисты с них не брали за проезд, их бесплатно поили пивом в пивных Западного Берлина… Это произвело на всех колоссальное впечатление!

– Собственно, это и называют крушением Берлинской стены?

– Да, хотя сама стена стояла еще какое-то время. Но после этого сотни тысяч людей начали ездить на Запад, и никакой Хонеккер тут бы, конечно, ситуацию уже не спас. Для этого ему пришлось бы предпринять точно такие же действия, как в 1953 году, когда было подавлено восстание рабочих Восточного Берлина, или как во время венгерских событий 1956 года, или как в Чехословакии в 1968-м. Произошло это, на мой взгляд, прежде всего из-за того, что Советский Союз – а это была главная опора ГДР – вообще никак не вмешивался в ситуацию и уж тем более не готов был применять военную силу. Невозможно было даже представить себе, чтобы Горбачев, который только что инициировал перестройку, отдал бы приказ полумиллионной Западной группе войск (ЗГВ) вывести на улицы Восточной Германии танки и давить ими желающих выехать на Запад (а этих желающих там была половина населения, это точно). Это просто нереальный сценарий!

Тайный план Коля

– Насколько частыми были проявления враждебности к советским представителям – дипломатам, военным, другим сотрудникам?

– О какой-то вражде к Советскому Союзу говорить нельзя. Люди выказывали недовольство в первую очередь по отношению к своим властям и спецслужбам. Что же касается СССР, то тут можно было наблюдать скорее обратное. Когда Берлинская стена упала, в отношениях между Советским Союзом и Германией наступил золотой период. Я прекрасно помню это время. Я работал тогда в ФРГ и никогда не видел такого отношения к нам: люди лезли обниматься, целоваться, говорили самые теплые слова. Тогда считалось, что чуть ли не СССР обеспечил объединение, хотя это было не совсем так.

Сам Горбачев говорил потом, что с самого начала, еще когда встречался с Колем летом 1989 года, он задумывался о будущем объединении Германии, но это не так. Советский Союз даже после падения Берлинской стены противился всяческим разговорам об объединении двух немецких государств, даже о конфедерации речь не шла. Говорилось о том, что есть два государства, нужно сотрудничать, ездить друг к другу, развивать деловые связи, но никакого объединения. И только когда «процесс пошел», как любил говорить Горбачев, ничего не оставалось делать, как попытаться возглавить этот процесс и начать переговоры об объединении.

– При этом темп задавали в Бонне?

– Да. 28 ноября, когда не прошло и трех недель после падения стены, мне в корпункт позвонил Хорст Тельчик, ближайший соратник Гельмута Коля, его советник по вопросам внешней политики, и пригласил на брифинг своего шефа по вопросу будущего Германии. Показательно, что этот шаг Коль предпринял не советуясь со своим министром иностранных дел Гансом-Дитрихом Геншером. Сам составил «дорожную карту» германского объединения, которая состояла из 10 пунктов, обсудил их только с ближайшими людьми – Тельчиком и еще парой человек. В этот план даже секретарша Коля не была посвящена: он написал его дома, а его жена Ханнелоре перепечатала план на портативной машинке.

На следующий день в бундестаге, никого не предупреждая, Коль огласил план перед депутатами. Он предусматривал сначала создание конфедерации, а после этого объединение. Этот замысел, естественно, Горбачеву и тем более гэдээровцам не понравился, они его отвергли. Тем не менее Коль сделал все, как он планировал.

– То есть это был его личный проект?

– По большому счету, то, что этот план был воплощен в жизнь, – заслуга именно двух политиков: Коля и Геншера. Советский Союз тогда ничего уже не мог сделать, поскольку все происходило не по его правилам. Если я не ошибаюсь, в феврале 1990 года Горбачев на встрече с Колем в Москве фактически дал немцам карт-бланш, заявив: «Вопрос Германии – это ваш вопрос. Пускай две Германии договариваются. Как они сделают, так и будет».

А 1 июля 1990-го на территории ГДР была введена марка ФРГ. После этого Горбачеву ничего не оставалось, как в Архызе пойти на дальнейшие уступки. Там же был решен вопрос с НАТО. Кстати, обещали, что НАТО не будет на территории ГДР, а что толку, когда сейчас НАТО уже в Польше?

Там же решили и вопрос о выводе советских войск за четыре года и при компенсации в 13 млрд марок. Причем 3 млрд из них – это был кредит, который Москве предстояло вернуть. Так что мы получили на руки меньше 10 млрд марок, хотя в свое время Коль, как выяснилось, был готов отдать за объединение 100 млрд. Продешевили, как говорится…

Утраченные шансы

– Была ли у Горбачева возможность добиться бóльших преференций – и политических, в части нейтрального статуса объединенной Германии, и материальных, по поводу компенсаций для советской группы войск?

– Насчет сохранения ГДР у меня есть сомнения, что он мог чего-то добиться. Хотя немцы повели себя достойно: они уважительно относились к СССР, не действовали за его спиной в союзе с Западом. Впрочем, не факт, что это получилось бы: Англия и Франция с самого начала не очень хотели германского объединения…

Очень важно, что в процессе объединения восточная граница единой Германии по Одеру и Нейсе (сейчас это западная граница Польши) была утверждена навечно. Появилась она благодаря нам, хотя сейчас поляки этого не ценят. Что касается преференций в отношении Западной группы войск, то, скорее всего, можно было бы получить больше денег, но, когда я в свое время спрашивал Горбачева, почему он не поставил вопрос об этом, он сказал: «Да как было можно?»

– Потому что «с друзей денег не берем»? Сомнительный подход к решению внешнеполитических вопросов!

– Не случайно потом много писали и говорили о том, что солдаты и офицеры ЗГВ фактически выводились в чистое поле. Конечно, мы могли бы получить больше, если бы была более продуманная политика.

Министром иностранных дел СССР был Эдуард Шеварднадзе: ему вменяют в вину, что он самовольно изменил формат переговоров. Изначально было 4 + 2, то есть четыре державы-победительницы (СССР, США, Великобритания и Франция) плюс два германских государства (ФРГ и ГДР), роль которых в этой схеме была подчиненной. А Шеварднадзе пошел навстречу своему «другу» Геншеру (Ганс-Дитрих Геншер очень умный человек был!) и переделал формулу на 2 + 4. В итоге фактически все решали два германских государства между собой, а Советский Союз и другие страны-победительницы превращались во второстепенных игроков, которые только одобряли действия ГДР и ФРГ.

Соединенные Штаты, конечно, поддерживали объединение: еще за два года до всех этих событий Рональд Рейган у Бранденбургских ворот произнес знаменитую фразу: «Мистер Горбачев, откройте эти ворота!»

– Вы упомянули, что у Англии и Франции была особая позиция по поводу объединения Германии…

– Что касается Англии и Франции, то они не хотели объединения – во всяком случае, такого быстрого. Они хотели растянуть этот процесс на несколько лет, потому что боялись усиления Германии. Маргарет Тэтчер и Франсуа Миттеран действительно осторожно подходили к этому вопросу. Но и они ничего не могли сделать, когда западные немцы, уже никого не спрашивая, начали устанавливать в ГДР свои порядки и ввели дойчемарку как общую валюту.

Кстати, введение этой валюты 1 июля 1990 года нанесло огромный удар по Советскому Союзу. Мы уже не могли содержать Западную группу войск, за которую раньше частично платила ГДР (за электроэнергию, коммунальные услуги и т. д.). Теперь все должно было покупаться нами и за западные марки. В СССР тогда валюты катастрофически не хватало, и ЗГВ вывели за четыре года еще и из-за того, что содержать ее там было очень накладно.

 

 

Лента времени

7 октября 1989 года

В Берлине прошли торжества в честь 40-летия образования ГДР, после которых начались акции протеста с требованием демократических реформ и отставки Эриха Хонеккера.

13 октября 1989 года

Хонеккер ушел с поста председателя Государственного совета ГДР, а спустя пять дней – с поста генерального секретаря ЦК СЕПГ. Партию и правительство возглавил Эгон Кренц.

9 ноября 1989 года

Секретарь ЦК СЕПГ по вопросам информации Гюнтер Шабовски заявил о принятии нового закона о свободном выезде за границу; тысячи людей бросились к пропускным пунктам и добились их открытия. В этот день пала Берлинская стена.

2–3 декабря 1989 года

На встрече с президентом США Джорджем Бушем-старшим у берегов Мальты Михаил Горбачев дал понять, что СССР не станет вмешиваться во внутренние дела стран социалистического лагеря.

18 мая 1990 года

Федеральный канцлер ФРГ Гельмут Коль и глава правительства ГДР, лидер победивших на выборах христианских демократов Лотар де Мезьер подписали договор о создании единого экономического пространства.

1 июля 1990 года

В денежное обращение ГДР вошла марка ФРГ.

15–16 июля 1990 года

В Архызе Горбачев и Коль достигли соглашения об объединении Германии, ее членстве в НАТО и выводе советских войск из Германии в четырехлетний срок.

12 сентября 1990 года

В Москве министры иностранных дел шести государств подписали Договор об окончательном урегулировании в отношении Германии.

3 октября 1990 года

ГДР присоединилась к зоне действия конституции ФРГ: объединение Германии завершилось.

31 августа 1994 года

В Берлине прошла торжественная церемония завершения вывода из Германии Западной группы войск, в ходе которой президент России Борис Ельцин дирижировал оркестром и исполнял «Калинку-малинку».

 

 

От первого лица

«Мы избежали бы очень многих проблем, если бы не было такого скоропалительного бегства». Так в свое время оценил события 1989 года, произошедшие в Германии и в целом в Восточной Европе, президент России Владимир Путин

Книга «От первого лица. Разговоры с Владимиром Путиным» увидела свет накануне президентских выборов 2000 года. В ней тогда еще исполняющий обязанности главы государства Путин, отвечая на вопросы журналистов, подробно и откровенно рассказывал о своей жизни «до Кремля»: о детстве, учебе в университете, службе в КГБ СССР, работе в мэрии Санкт-Петербурга. Среди прочего, он рассказал о своей службе в советской резидентуре в восточногерманском Дрездене, отдельно остановившись на драматических – не только для ГДР, но и для самого Советского Союза – событиях осени 1989 года…

 

«Это была жестко тоталитарная страна»

В 1989-м, когда начали громить управление Министерства госбезопасности, мы опасались, что могут прийти и к нам. <…>

Я из толпы наблюдал, как это происходило. Люди ворвались в управление МГБ. Какая-то женщина кричала: «Ищите вход под Эльбой! У них там узники томятся по колено в воде!» Какие узники? Почему под Эльбой? Там было помещение типа следственного изолятора, но не под Эльбой, конечно.

Конечно, это была обратная реакция. Я понимал этих людей, они устали от контроля со стороны МГБ, тем более что он носил тотальный характер. Общество действительно было абсолютно запугано. В МГБ видели монстра.

Но МГБ тоже было частью общества и болело всеми теми же болезнями. Там работали очень разные люди, но те, кого знал я, были приличными людьми. Со многими из них я подружился, и то, что сейчас их все пинают, думаю, так же неправильно, как и то, что делала система МГБ ГДР с гражданским обществом Восточной Германии, с ее народом.

Да, наверное, были среди сотрудников МГБ и такие, которые занимались репрессиями. Я этого не видел. Не хочу сказать, что этого не было. Просто я этого лично не видел.

ГДР стала для меня в некотором смысле открытием. Мне-то казалось, что я еду в восточноевропейскую страну, в центр Европы. На дворе был уже конец 80-х годов. И вдруг, общаясь с сотрудниками МГБ, я понял, что и они сами, и ГДР находились в состоянии, которое пережил уже много лет назад Советский Союз.

Это была жестко тоталитарная страна по нашему образу и подобию, но 30-летней давности. Причем трагедия в том, что многие люди искренне верили во все эти коммунистические идеалы. Я думал тогда: если у нас начнутся какие-то перемены, как это отразится на судьбах этих людей?

И как накаркал. Действительно, трудно было себе представить, что в ГДР могут начаться такие резкие изменения. Да никому и в голову это не приходило! Более того, когда они начались, мы не отдавали себе отчет, чем это может закончиться. Иногда, конечно, возникали мысли, что этот режим долго не продержится. Влияло, конечно, и то, что у нас уже начиналась перестройка, начинали открыто обсуждать многие закрытые прежде темы. А здесь – полное табу, полная консервация общества. Семьи разбиты. Часть родственников живет по ту сторону стены, половина – по эту. За всеми следят. Конечно, это было ненормально, неестественно. <…>

«А Москва молчит»

Люди собрались и вокруг нашего здания. Ладно, немцы разгромили свое управление МГБ. Это их внутреннее дело. Но мы-то уже не их внутреннее дело. Угроза была серьезная. А у нас там документы. Никто не шелохнулся, чтобы нас защитить.

Мы были готовы сделать это сами, в рамках договоренностей между нашими ведомствами и государствами. И свою готовность нам пришлось продемонстрировать. Это произвело необходимое впечатление. <…>

Через некоторое время, когда толпа снова осмелела, я вышел к людям и спросил, чего они хотят. Я им объяснил, что здесь советская военная организация. А из толпы спрашивают: «Что же у вас тогда машины с немецкими номерами во дворе стоят? Чем вы здесь вообще занимаетесь?» Мол, мы-то знаем. Я сказал, что нам по договору разрешено использовать немецкие номера. «А вы-то кто такой? Слишком хорошо говорите по-немецки», – закричали они. Я ответил, что переводчик.

Люди были настроены агрессивно. Я позвонил в нашу группу войск и объяснил ситуацию. А мне говорят: «Ничего не можем сделать без распоряжения из Москвы. А Москва молчит». Потом, через несколько часов, наши военные все же приехали. И толпа разошлась. Но вот это «Москва молчит»… У меня тогда возникло ощущение, что страны больше нет. Стало ясно, что Союз болен. И это смертельная, неизлечимая болезнь под названием паралич. Паралич власти. <…>

«Просто бросили все и ушли»

На самом деле я понимал, что это [крушение Берлинской стены. – «Историк»] неизбежно. Если честно, то мне было только жаль утраченных позиций Советского Союза в Европе, хотя умом я понимал, что позиция, которая основана на стенах и водоразделах, не может существовать вечно. Но хотелось бы, чтобы на смену пришло нечто иное. А ничего другого не было предложено. И вот это обидно. Просто бросили все и ушли.

У меня потом, уже в Питере, была одна любопытная встреча с Киссинджером, и он неожиданно подтвердил то, о чем я тогда думал. <…> Он сказал: «Вы знаете, меня сейчас очень критикуют за мою позицию в то время в отношении СССР. Я считал, что Советский Союз не должен так быстро уходить из Восточной Европы. Мы очень быстро меняем баланс в мире, и это может привести к нежелательным последствиям. И мне сейчас это ставят в вину. Говорят: вот ушел же Советский Союз, и все нормально, а вы считали, что это невозможно. А я действительно считал, что это невозможно». Потом он подумал и добавил: «Честно говоря, я до сих пор не понимаю, зачем Горбачев это сделал».

Я совершенно не ожидал услышать от него такое. Ему сказал и сейчас говорю: Киссинджер был прав. Мы избежали бы очень многих проблем, если бы не было такого скоропалительного бегства.

Раиса Костомарова

 

Стена между мирами

Рухнувшую в декабре 1989 года Берлинскую стену и на Западе, и на Востоке называли главным символом холодной войны.

До сооружения стены в Берлине сосуществовали не только два государства, но и два мира, две враждебные социальные системы. С одной стороны были партийные собрания, соцсоревнование и спартанские условия жизни, с другой – огни реклам и заваленные импортными товарами витрины. Понятно, что многие идейно нестойкие жители Восточной Германии стремились на Запад. С 1949 года через Берлин из ГДР «утекли» 2,5 млн человек, или одна шестая населения. Лидеров республики и их советских покровителей это не устраивало, и в ночь на 13 августа 1961-го началось возведение стены между двумя Берлинами. В ту ночь город был словно разрезан пополам: перекрыты улицы, трамвайные пути, линии метро, разорвана телефонная связь. Первые заграждения – спирали колючей проволоки – постепенно заменили бетонными блоками, и к 1975 году стена протяженностью 109 км обрела свой окончательный вид.

Что прочитать и что увидеть в ноябре

октября 28, 2019

Ставка и революция. Штаб Верховного главнокомандующего и революционные события 1917 – начала 1918 года.

По документам Российского государственного военно-исторического архива. Сборник документов: в 2 т. Том 1

Отв. ред. И.О. Гаркуша; сост. М.В. Абашина, Н.Г. Захарова, С.А. Харитонов, О.В. Чистяков

М.: Фонд «Связь эпох»; Кучково поле, 2019

В первом томе сборника, подготовленного сотрудниками Российского государственного военно-исторического архива, представлены 958 документов, показывающих функционирование Ставки Верховного главнокомандующего и ее роль в революционных событиях 1917 года. Издание по-настоящему уникально: один лишь перечень документов занимает более 100 страниц от общего объема в 1144 страницы. Многие из них вводятся в научный оборот впервые, часть прежде публиковалась фрагментарно.

Первый том охватывает период от февральских событий в Петрограде, приведших к свержению монархии, до начала последнего крупного наступления русской армии в июне 1917 года. Открывает издание приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Михаила Алексеева о прибытии в Могилев и вступлении в должность после отъезда на лечение – он датирован 18 февраля. А завершается книга приказом Верховного главнокомандующего о переходе в наступление, подписанным генералом Алексеем Брусиловым 18 июня, и сводкой «о явлениях развала в армии, настроениях в ней и происшедших эксцессах за неделю с 10 по 17 июня 1917 года».

В сборник вошли документы из фондов штаба Верховного главнокомандующего, включающих абсолютное большинство сохранившихся источников о деятельности высших органов управления действующей армии во время Первой мировой войны. Важное место в издании занимает переписка с представителями государственной власти и иные материалы, иллюстрирующие позицию и роль Ставки в событиях Февральской революции и отречении от престола императора Николая II.

Примечательно, что более половины всего объема публикуемых источников составляют документы за март 1917 года. Среди них наибольшую ценность представляют те, что касаются реакции армии на отречение царя, хода и последствий революционных преобразований в войсках, кадровых изменений в армии, включая чистку командного состава, а также разложения воинских частей под действием революционной пропаганды. Как отмечает рецензент сборника доктор исторических наук Андрей Ганин, «материалы рисуют чудовищную картину революционного разрушения армии, инициированного верхами генералитета из лучших побуждений скорейшего доведения страны до победы в войне».

По документам можно проследить такие характерные для 1917 года явления, как возникновение солдатских комитетов различных уровней, становление национальных формирований в русской армии (в частности, в результате ее «украинизации»), создание ударных частей, неисполнение приказов, рост дезертирства, всплеск пораженческой пропаганды и братания с противником. Чрезвычайно интересны сводки военной цензуры, мнения начальствующих лиц о состоянии войск и отчеты о явлениях развала в армии. Публикуемые документы позволяют составить представление о настроениях нижних и высших чинов армии до, во время и после Февраля 1917 года.

Второй том сборника будет охватывать завершающий период существования Ставки – с июня 1917-го по начало 1918 года. Как надеются исследователи, он прольет свет на такие не проясненные до конца вопросы, как роль Ставки в выступлении генерала Лавра Корнилова в августе и позиция высшего военного руководства в период захвата власти большевиками в октябре-ноябре 1917 года.

Схиммельпэннинк ван дер Ойе Д.

Русский ориентализм. Азия в российском сознании от эпохи Петра Великого до Белой эмиграции

М.: Политическая энциклопедия, 2019

Первоначально англоязычный вариант работы канадского историка вышел в издательстве Йельского университета в 2010 году. Исследователь показывает, как в России на протяжении веков сохранялось амбивалентное отношение к Востоку – и как к «Другому», и как к части собственного «Я» – и как эта двойственность определила особые пути России в изучении, осмыслении и восприятии Востока. Главный вопрос, на который пытается ответить автор, – почему Россия считает себя то Европой, то Азией? «Споры о близости к Западу или Востоку являются частью одного и того же диалога. И когда очарование Западом идет на спад, Восток становится более соблазнительным», – отмечает он.

Митрофанов А.А., Промыслов Н.В., Прусская Е.А.

Россия во французской прессе периода Революции и Наполеоновских войн (1789–1814)

М.: Политическая энциклопедия, 2019

Период, рассматриваемый в монографии, характеризовался весьма непростыми взаимоотношениями России и Франции, которые то воевали друг с другом, то заключали непрочный мир. Авторы проанализировали механизмы функционирования прессы и управления ею со стороны государства, а также то, как публикации в центральных и региональных газетах меняли мнение французов о Российской империи и отдельных аспектах ее жизни. Кроме материалов прессы, в работе были широко использованы архивные документы и письменные свидетельства эпохи.

Зимин И.В.

Аничков дворец. Резиденция наследников престола. Вторая половина XVIII – начало XX века. Повседневная жизнь российского императорского двора

М.: Центрполиграф, 2019

Новая книга доктора исторических наук Игоря Зимина продолжает серию «Повседневная жизнь российского императорского двора». Аничков дворец является одной из доминант Невского проспекта, к формированию его облика приложили руку ведущие русские архитекторы. Но еще большее значение дворец имеет как любимая резиденция двух императоров – Николая I и Александра III. С ним связаны годы их молодости, начало семейной жизни, рождение детей. Здесь монархи формировались не только как государственные деятели, но и как личности со всеми их сильными и слабыми сторонами.

Бодров А.В., Власов Н.А.

Железо и кровь. Франко-германская война

СПб.: Евразия, 2019

Авторы книги, один из которых является специалистом по истории Германии, а другой – по истории Франции, поставили перед собой задачу создать первую в отечественной историографии обобщающую работу, посвященную предпосылкам, ходу и последствиям Франко-германской войны 1870–1871 годов. Одно из ключевых событий второй половины XIX века, во время которого возникла Германская империя (так называемый «Второй рейх») и рухнула Вторая империя во Франции, не только предопределило дальнейшее внутриполитическое развитие двух крупнейших европейских держав, но и создало предпосылки для двух мировых войн XX столетия.

Соколов Л.А.

Львов под русской властью. 1914–1915

СПб.: Алетейя, 2019

«В наше время, – пишет в предисловии автор книги, – можно встретить утверждение, что период пребывания Галичины, а соответственно, и города Львова в составе Украинской ССР был периодом русской оккупации. Однако с этим нельзя согласиться как потому, что это не была оккупация, так и потому, что советская власть не являлась русской властью». Однако в ХХ веке все-таки был период, когда Львов действительно находился под русской властью: в ходе Первой мировой войны он был занят русскими войсками с 3 сентября 1914 года по 22 июня 1915-го. О том, что происходило тогда в городе и его окрестностях, подробно рассказывает книга, основанная на документах и воспоминаниях очевидцев.

Владимирский М.В.

Белый деникинский Крым. Июнь 1919 – март 1920

М.: Кучково поле, 2019

Книга повествует о жизни Крыма со времени ухода с полуострова красных до оставления Антоном Деникиным поста главнокомандующего Вооруженными силами Юга России и передачи им власти Петру Врангелю. Исследуя многие аспекты положения в Крыму – военную и экономическую ситуацию, особенности политической борьбы, продовольственное снабжение, денежное обращение, состояние медицины и культурную жизнь, автор попытался ответить на ключевой для него вопрос: удалось ли деникинской администрации изменить повседневную жизнь крымчан к лучшему?

Переяслов Н.В.

Последний командарм. Судьба дважды Героя Советского Союза маршала Кирилла Семеновича Москаленко в рассказах, документах, книгах, воспоминаниях и письмах

М.: Прометей, 2019

Дважды Герою Советского Союза маршалу Кириллу Москаленко (1902–1985) выпала удивительная судьба: он воевал с отрядами Нестора Махно и Петра Врангеля в Гражданскую войну, прошел Советско-финляндскую и Великую Отечественную войны, освобождал от немцев Харьков, Киев и Прагу, в 1953 году принимал участие в аресте Лаврентия Берии, а в 1961-м – в запуске на орбиту первого космонавта планеты Юрия Гагарина. Книга Николая Переяслова подробно рассказывает о жизненном пути прославленного полководца.

Манн М.

Фашисты. Социология фашистских движений

М.: Пятый Рим, 2019

Исследование классика современной исторической социологии, профессора Калифорнийского университета Майкла Манна представляет новый взгляд на теорию фашизма, основанный на тщательном изучении людей, ставших участниками фашистского движения. Читатель узнает, кем были фашисты, во что они верили и как действовали, какова была социальная база фашизма. Манн показывает, что фашизм как таковой явился следствием специфических условий, сложившихся в Европе после Первой мировой войны, и в своей классической форме уже не сможет повториться в будущем. Тем не менее элементы его идеологии живы, что мы наблюдаем и по сей день в разных регионах мира.

Чернявский Г.И., Дубова Л.Л.

Президенты США

М.: Молодая гвардия, 2019

Дональд Трамп – 45-й по счету хозяин Белого дома. Однако мало кто знает, что за более чем 200-летнюю историю Соединенных Штатов Америки пост высшего руководителя этой страны занимали 44 человека, поскольку 22-м и 24-м по счету президентом был один и тот же политик – Гровер Кливленд. В новой книге Георгия Чернявского и Ларисы Дубовой представлены биографии каждого из них – от Джорджа Вашингтона до Трампа. Кого из своих президентов американцы считают великими государственными мужами, а кого – случайными фигурами, политиканами, неудачниками и авантюристами? На этот и другие интересующие читателей вопросы отвечают авторы книги.

5 сентября – 30 декабря

По страницам журнала «Мир искусства»

Музей Серебряного века

Москва, проспект Мира, 30

Выставка «По страницам журнала «Мир искусства»» посвящена изданию, явившемуся выразителем новейших тенденций в русской культуре на рубеже XIX–XX веков. В экспозиции представлены визуальные образы модерна – опубликованные в журнале работы художников и литераторов, определивших эстетический облик Серебряного века. Среди них – Александр Бенуа, Лев Бакст, Константин Сомов, Евгений Лансере, Дмитрий Мережковский, Зинаида Гиппиус, Валерий Брюсов, Василий Розанов и другие.

19 ноября – 30 апреля 2020 года

Фаберже и придворные ювелиры

Государственный исторический музей

Москва, Красная площадь, 1

Имя Карла Фаберже, придворного поставщика российского императорского двора и многих королевских дворов Европы, в конце XIX – начале XX века было известно всему миру. Среди экспонатов выставки – самые разные предметы, созданные фирмой знаменитого ювелира: вещи из царских дворцов, памятные изделия, драгоценности. Впервые будут демонстрироваться предметы из полковых музеев. Произведения декоративно‐прикладного искусства дополнят живописные портреты и компьютерные презентации. Также экспозиция познакомит публику с работами не столь известных сегодня ювелирных фирм той эпохи – Павла Овчинникова, Игнатия Сазикова и Ивана Чичелева.

11 октября – 16 марта 2020 года

Час потехи

Выставочный комплекс Государственного исторического музея

Москва, площадь Революции, 2/3

В Историческом музее проходит выставка, рассказывающая о праздниках, потехах и массовых гуляньях в России в XVII – начале XX века. На ней собрано около 400 экспонатов, которые знакомят как с традиционными развлечениями (балаганы, кулачные бои, катания с гор), так и с новыми, появившимися в связи с изменением жизненного уклада империи (фейерверки, променады, цирк, кинематограф). Размещенный в экспозиции шкаф «Археология потехи» дает возможность увидеть артефакты каменного и бронзового веков, Античности и Средневековья – свидетельства забав наших предков.

В разделе, посвященном пирам и застольям, представлены редчайшие пряники XIX века, которые были украшением стола и в крестьянской избе, и в царских палатах. Столовые обманки, сосуды для вина, браги и меда дополняют атмосферу праздничного обеда. Также среди экспонатов – замечательная коллекция праздничных народных костюмов и головных уборов из разных регионов России, коллекция городского костюма XVIII – начала XX века. Сумочка‐ананас, огурцы для закуски, сделанные из фарфора, фляга‐кукиш, кружка, из которой выпрыгивает лягушка, и многие другие забавные предметы, вызывавшие удивление публики столетия назад, не оставят равнодушным и современного зрителя.

12 октября – 11 октября 2020 года

Из истории фотографии

Государственный Эрмитаж, реставрационно-хранительский центр «Старая деревня»

Санкт-Петербург, Заусадебная улица, 37А

19 ноября – 26 января 2020 года

Дагеротип, автохром, поляроид 1/1

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина

Москва, улица Волхонка, 12

Эрмитаж и Пушкинский музей представляют выставки, приуроченные к 180-летию изобретения фотографии. Экспозиция в Эрмитаже рассказывает об истории развития фотографических процессов с 1840-х до 1910-х годов – в период самых активных технических экспериментов и творческих поисков. Свыше 70 экспонатов, большая часть которых выставляется впервые, демонстрируют многообразие фотографических техник – как редких (фотографии на коленкоре и фарфоре), так и достаточно популярных в свое время (ферротипия, амбротипия, цианотипия).

В Пушкинском музее можно будет узнать о трех редких техниках фотографического искусства – дагеротипе, автохроме и поляроиде. Они не позволяют тиражировать изображения, поэтому произведения существуют в единственном экземпляре. В экспозицию войдут 115 работ, охватывающих большинство жанров: портрет, пейзаж, натюрморт, жанровые зарисовки, научную и прикладную фотографию. Работы для выставки привезут из музеев Франции, Австрии и России.

Пора вернуться с Гражданской войны

октября 28, 2019

Нам нужно историческое милосердие, и прежде всего к самим себе. Хорошо бы помнить об этом не только в День народного единства…

Время от времени нас все еще накрывает шрапнелью от боев «белых» с «красными». Как если бы Гражданская война не закончилась до сих пор. Спорят с ожесточением о том, надо ли похоронить Ленина, закрыть Мавзолей или, наоборот, вернуть туда караул и, как «в старые добрые времена», с трибуны приветствовать парад в честь 7 Ноября. Увы, нет-нет и подумаешь, что мы и в 2019-м все еще воюем «на той единственной Гражданской».

И не только на ней. Не меньше, чем о Ленине, мы любим спорить о Сталине. Цель та же – добиться «исторической справедливости». В последние месяцы мы вновь видим, как ломаются копья: идет очередное болезненное осознание/разоблачение/оправдание пакта Молотова – Риббентропа. До хрипоты идут «споры о главном»: виновны ли мы во Второй мировой вместе с нацистской Германией или все-таки нет?

Но может быть, уже хватит плутать в дебрях своего прошлого в поисках пресловутой «исторической справедливости»? Может быть, оставить нашим мертвецам их дела?!

Конечно, пакт был. Был ли он уникален? Нет, не был: половина европейских стран заключили с нацистской Германией такие же пакты. Дал ли пакт с Гитлером нам отсрочку? Безусловно. Смогли ли мы полностью ее использовать? Не уверен. Но мы все-таки попытались это сделать. Этично ли было с нашей стороны договариваться с Гитлером о сотрудничестве, о «дружбе и границе» и прочем? Да. Потому что мы были оставлены с ним один на один и больше всего в тот момент думали о себе. Благо нашей страны было выше блага других государств, и тут не в чем нас упрекать. Особенно странам, под шумок раздела Чехословакии утырившим у своего соседа немного землицы. Помог ли уверенный и безопасный тыл Гитлеру в том, чтобы идти на запад без оглядки? Вероятно, помог. Но было ли это задачей пакта? Нет, конечно. Но даже если бы и было – кто нас может упрекать в этом? Уж точно не Британия, которая усердно толкала нацистскую Германию на восток!

Вдумаемся, о чем мы спорим друг с другом? Были ли сталинские репрессии? Конечно, были. Провел ли Сталин индустриализацию страны? Провел. Какой ценой? Людоедской, огромной, страшной. Все было именно так, как было, и нам уже ничего не исправить – ни оправданием, ни осуждением.

Впрочем, это не только наша «национальная забава» – бередить прошлое. Когда испанский диктатор Франсиско Франко, отпуская хватку, решил примирить Испанию и создал единый мемориал павшим на их гражданской войне, мемориал, где вместе легли и лидеры республиканцев, и создатель «Испанской фаланги» Примо де Ривера, да и сам Франко, когда пришел срок, казалось, что вот она, смирённая гордыня и общественное примирение. Но вольному испанскому народу воля, и вот уже тело Франко пытаются вынести вон. Потому что потомки жертв и героев вновь готовы включиться в борьбу за «историческую справедливость».

Мне скажут, что, пока мы не дадим «окончательную оценку» тому или иному поворотному событию нашей истории, мы никогда не двинемся в «прекрасное будущее». Но я так не думаю. Скорее наоборот.

Я вообще считаю, что на самом деле никакой «исторической справедливости» вовсе нет. А призыв к ее поискам и к победе над теми, кого в нашем прошлом мы считаем преступниками или просто дураками, разъедает прежде всего нас самих – не их. Тех, из-за кого мы деремся, давно уже нет на свете, а мы все еще бьем друг друга в кровь. И все никак не можем победить – потому что воюем сами с собой.

Фото:  РИА Новости