Archives

К читателям

сентября 29, 2019

«Либо нас сомнут»

Без малого 90 лет назад, 7 ноября 1929 года, газета «Правда» опубликовала статью Иосифа Сталина «Год великого перелома». Ее главный вывод состоял в том, что страна идет «на всех парах по пути индустриализации, оставляя позади нашу вековую «рассейскую» отсталость».

Это была хорошая новость. Особенно на фоне того, что произошло двумя неделями раньше, когда в знаменитый «черный четверг», 24 октября 1929-го, фактически рухнула экономика самой благополучной страны западного мира – Соединенных Штатов Америки. А вслед за этим Великая депрессия охватила все ведущие капиталистические экономики.

Впрочем, были и плохие новости. К этому времени стало очевидно: борьба за передел мира вот-вот разразится с новой силой. Сумеет ли «первое в мире государство рабочих и крестьян» противостоять неизбежному натиску своих многочисленных противников, кровно заинтересованных в том, чтобы покончить с СССР? Ответ на этот вопрос в конечном счете лежал в экономической сфере. Обеспечить выживание могла только мощная современная индустрия. Именно ее-то у нэповской России и не было.

Обсуждались два пути, как наверстать упущенное. Первый путь (за него ратовал Николай Бухарин) – эволюционный, опирающийся на «мелкобуржуазные» механизмы введенной в 1921 году новой экономической политики. Второй (его сторонником был Иосиф Сталин) – мобилизационный, требующий отказа от базовых принципов нэпа и, если понадобится, активного использования репрессивного аппарата для скорого достижения поставленных целей.

Очевидно, что предлагаемый Бухариным план модернизации был более щадящим, чем сталинский. Но вспомним: в гораздо более благополучные годы Петр Столыпин говорил о необходимости как минимум двух десятилетий для завершения реформ, после которых «вы не узнаете Россию». Сколько же лет понадобилось бы на реализацию бухаринского плана, учитывая чудовищную деградацию всего и вся, постигшую страну за годы революций, мировой и гражданской войн? Ответ на этот вопрос, думаю, не знал даже сам «любимец партии».

В итоге сталинский вариант победил. Его позиция была предельно ясна и пользовалась широкой поддержкой в партии: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Если иметь в виду, что сказано это было в феврале 1931 года, нетрудно заметить, что вождь ошибся всего на несколько месяцев: через 10 лет, в июне 1941-го, страна столкнулась с беспрецедентным вызовом в лице гитлеровской агрессии. Победа индустриализации далась нелегко, но в результате ранее отстающий СССР разбил передовую Германию. Причем не только на полях сражений, но и по ключевым экономическим и техническим показателям.

Со временем стало понятно, что мощный промышленный рывок, фактически спасший страну в суровую годину Великой Отечественной, дал и весьма ощутимый побочный эффект. Что достижения в экономике были получены ценой огромных людских потерь, прежде всего среди крестьянства. Что в итоге даже спустя десятилетия советское сельское хозяйство так и не научилось решать свою главную задачу – кормить собственную страну. Что созданные тогда экономические и управленческие модели, доказав свою эффективность в военные годы, оказались абсолютно не приспособлены к последующей трансформации. Что они так и остались мобилизационными – это в конечном счете и стало одной из причин замедления темпов развития Советского Союза, а в дальнейшем и его драматического краха.

Потому незадолго до этого, в конце 1980-х, «бухаринскую альтернативу», которую раньше поминали лишь в сугубо уничижительном ключе (как «правооппортунистическую»), стали поднимать на щит, то и дело сетуя, что «кровавый тиран» Сталин оказался не только избыточно жесток, но и якобы до обидного глуп, коль скоро отверг предлагаемый Бухариным бескровный способ решения стоявшей перед страной задачи.

Но на самом деле выбор в конце 1920-х годов был не между плохим и хорошим. Такой альтернативы в политике вообще, как правило, не существует. Этот выбор делали люди, мыслившие категориями «классовой борьбы» и твердо верившие в то, что «нет в мире таких крепостей, которых большевики не могли бы взять». Никогда прежде у них не было подобного созидательного опыта, и уже в силу этого они были не самыми «эффективными менеджерами». Они только учились – нередко на собственных ошибках (будем к ним справедливы: многие в конце концов выучились!). Отсюда, как бы сейчас сказали, частые «косяки» на производстве, «штурмовщина», стремление силой продавить то или иное решение.

Отсроченным итогом их усилий стала и Великая Победа, и до сих пор имеющий первостепенное значение ядерный паритет с Америкой, и полет Гагарина в космос. Поэтому, мне кажется, современный взгляд на сталинскую модернизацию как раз и должен состоять в том, чтобы за разговорами об издержках не терять из вида судьбоносные для страны результаты. Но при этом – в высокопарных рассуждениях о результатах – не забывать о тяжести наших невосполнимых утрат.

Новости о прошлом

сентября 29, 2019

Президентское поручение

Владимир Путин поручил продолжить археологические изыскания на территории Кремля

Президент России утвердил перечень поручений, касающихся раскопок, проводимых на территории его официальной резиденции. Управлению делами Президента РФ совместно с ФСО и РАН предписано изучить вопрос «о возможности увеличения площади археологических раскопок в Большом Кремлевском сквере в восточном направлении (50–60 кв. м), за пределами обнаруженного в ходе этих раскопок здания приказов (XVII в.)». Также им необходимо проанализировать возможность организации изысканий на участке между Большим Кремлевским дворцом и церковью Двенадцати Апостолов.

В июне этого года Владимир Путин побывал на месте археологических раскопок, которые ведутся в Большом Кремлевском сквере, и сам спустился в раскоп. По словам директора Института археологии РАН академика Николая Макарова, Большой Кремлевский сквер – это та часть исторического ядра Кремля, где велика вероятность обнаружения древнейших археологических отложений Москвы, относящихся ко второй половине XII столетия. Кроме того, доподлинно известно, что в XVI–XVII веках здесь размещались московские приказы. Здание, в котором находилось сразу семь приказов, было разобрано во второй половине XVIII века архитектором Василием Баженовым, проектировавшим перестройку Кремля. Археологи обнаружили остатки той постройки, и теперь их могут увидеть все желающие.

Царские хоромы

В Александровской слободе найдены остатки палат Ивана Грозного

Тронный зал царя Ивана IV, а вернее, все, что от него осталось, обнаружили специалисты древнерусской археологической экспедиции Государственного Эрмитажа. Палата для проведения торжественных церемоний имела размеры приблизительно 8 на 9 метров и представляла собой двух- или даже трехэтажное белокаменное здание, построенное по образцу кремлевской Грановитой палаты.

Во время раскопок также были найдены монеты периода регентства Елены Глинской, матери Ивана, и правления самого Грозного, тверское пуло (медная разменная монета) начала XVI века и курляндский шиллинг 1575 года. К уникальным находкам относится поливной ковшик с изображенным на ручке единорогом в обрамлении жемчужин.

Александровская слобода стала загородной великокняжеской резиденцией Василия III в начале XVI столетия. Его сын Иван Грозный постоянно жил там с 1564 по 1581 год. Спустя более чем полвека про слободу вспомнил царь Алексей Михайлович и даже предпринял попытку восстановить ее. Однако средств не хватило, и тогда государь распорядился основать на этом месте женский монастырь, разрешив использовать материалы старых полуразрушенных построек. Именно в то время огромный дворец, а также почти весь его фундамент исчезли.

На поводу у русофобов

Памятник маршалу Ивану Коневу перенесут из центра Праги

Убрать монумент освободителю чешской столицы с площади Интербригад постановили муниципальные депутаты района Прага-6. На этом месте уже запланировано возвести «памятник освобождению Праги», правда, как он будет выглядеть, пока неизвестно.

Решив перенести памятник советскому военачальнику из центра города, депутаты тем самым откликнулись на требования антисоветски и антироссийски настроенной части общества. «На очистку, ремонт и восстановление монумента мы потратили сотни тысяч крон из бюджета. Мы хотим поговорить с русскими и предложить им переместить памятник Коневу в музей или на территорию посольства», – заявил староста района Прага-6 Ондржей Коларж из крайне правой партии TOP 09.

Мнение сограждан, не забывших о подвиге советских воинов-освободителей и симпатизирующих России, депутаты проигнорировали. А таких людей немало: они не раз очищали от краски статую маршала Конева. И хотя вандалы орудовали на хорошо освещенной площади, полиции ни разу не удалось их задержать… В итоге принятое решение раскололо чешское общество. Президент Чехии Милош Земан назвал сложившуюся ситуацию позором. «Те, кто воюет со статуями, трусливы, так как статуя не может обороняться. Я бы советовал оставить памятник на месте и не ставить себя в неловкое положение из-за незнания истории», – сказал он.

Памятник Ивану Коневу был установлен в Праге в 1980 году – в честь 35-летия освобождения Чехословакии от нацистов. В мае 1945-го Конев командовал войсками 1-го Украинского фронта, участвовавшими в боях за чешскую столицу. В благодарность советскому маршалу было присвоено звание почетного гражданина Праги.

МИД России выразил возмущение «циничным решением муниципальных властей района Прага-6», подчеркнув, что «местные власти не вняли призывам общественности и руководства Чехии не допустить подобного развития событий».

(Фото: РИА НОВОСТИ, LEGION-MEDIA)

Тест от «Историка»

сентября 29, 2019

Внимательно ли вы читали октябрьский номер?

Попробуйте ответить на эти вопросы до и после прочтения журнала

1. В день открытия Малого театра давали увертюру…

1. …Михаила Глинки.

2. …Людвига Минкуса.

3. …Дмитрия Бортнянского.

4. …Алексея Верстовского.

2. С этим революционером Серго Орджоникидзе делил одну камеру в бакинской тюрьме.

1. Камо.

2. Степан Шаумян.

3. Авель Енукидзе.

4. Иосиф Сталин.

3. Важнейшим достижением первой пятилетки стало перевыполнение в полтора раза плана…

1. …по производству боеприпасов.

2. …по производству электроэнергии.

3. …по строительству жилья.

4. …по строительству железных дорог.

4. Московский государственный институт международных отношений был основан по инициативе наркома (министра) иностранных дел…

1. …Георгия Чичерина.

2. …Максима Литвинова.

3. …Вячеслава Молотова.

4. …Андрея Вышинского.

5. Как погиб Степан Бандера?

1. Убит во Львове.

2. Расстрелян в Москве.

3. Отравлен в Париже.

4. Убит в Мюнхене.

6. Кого Мао Цзэдун называл «маленькими врагами»?

1. Японцев.

2. Сторонников партии Гоминьдан.

3. Детей.

4. Воробьев.

Правильные ответы см. на с. 79

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Алексея Верстовского. 2. Иосиф Сталин. 3. По производству электроэнергии. 4. Вячеслава Молотова. 5. Убит в Мюнхене. 6. Воробьев.

Сталинская модернизация

сентября 29, 2019

О достижениях и провалах масштабного проекта по модернизации страны, предпринятого в конце 1920-х – 1930-е годы, «Историку» рассказал профессор НИУ «Высшая школа экономики», доктор исторических наук Игорь Орлов

Крупномасштабные перемены в советской экономике обсуждал весь мир. Еще бы, первая пятилетка совпала по времени с Великой депрессией, поразившей страны Запада. Выход из кризиса оказался невозможен без серьезных преобразований в экономической и социальной сферах. Флагманами двух моделей модернизации выступили США и Германия. Советский Союз, заимствуя у них технологии и кадры, вырабатывал собственный способ индустриального рывка. Все три модели предполагали существенное усиление роли государства. Это указывало на общую направленность трансформации мировой экономики.

«Мы отстали на 50–100 лет»

– В чем выражалась потребность модернизации советской экономики? Что было в ней не так к концу 1920-х годов?

– Прежде всего необходимо понимать исторический контекст. Специфическое развитие советской экономики было связано в первую очередь с внешнеполитической ситуацией. Сейчас доказано, что в 1927 году угрозы «нового похода Антанты» на СССР не существовало. Однако главное не в том, была ли угроза на самом деле, а в том, ощущало ли руководство страны такую угрозу как вызов и как вообще оно представляло себе окружающий мир. Совершенно очевидно, что советское руководство исходило из того, что военная угроза существует, а СССР к ее отражению не готов. Это реальность, которую нужно иметь в виду.

Кроме того, в Кремле понимали, что решить стоящую перед страной задачу можно только за счет модернизации экономики. Исследования конца 1920-х годов, проведенные в том числе за рубежом, показали, что отечественная экономика по ряду ведущих показателей не достигла даже уровня 1913 года. В первую очередь по душевому производству. И, несмотря на успехи в деле восстановления народного хозяйства в годы нэпа, разрыв между СССР и Соединенными Штатами нарастал. Советская экономика имела диспропорции между тяжелой и легкой промышленностью, между промышленностью и сельским хозяйством. Количество безработных в 1929 году приблизилось к 2 млн человек, что рождало многочисленные социальные проблемы. Одним словом, нужно было срочно менять ситуацию – и по внешнеполитическим обстоятельствам, и по внутренним.

– Механизмы нэпа для этого не подходили?

– С точки зрения большинства руководителей страны, нет. Они воспринимали нэповскую модель, во-первых, как временную уступку частному капиталу, а во-вторых, как модель сугубо антикризисную. По большому счету к концу 1920-х годов нэповская модель экономики, которая являлась моделью восстановления, исчерпала себя. Она не позволяла осуществить резкий рывок. А он рассматривался советским руководством как способ быстрого преодоления экономического и военного отставания от Запада в условиях ожидаемой войны. 4 февраля 1931 года Иосиф Сталин заявил: «Мы отстали от передовых стран на 50–100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в 10 лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут». Такая постановка вопроса требовала мобилизации всех ресурсов. Модель нэпа не могла обеспечить решения этой задачи.

– Можно ли было осуществить индустриализацию без коллективизации?

– Само понятие «индустриализация» не является плодом большевистского творчества. Она – обязательное условие модернизации любой страны. Большевики осуществили своеобразный промышленный рывок путем максимального сосредоточения усилий на развитии тяжелой индустрии с целью технической реконструкции всего народного хозяйства. Выбранный ими вариант ускоренной индустриализации был невозможен без масштабной коллективизации сельского хозяйства. К сожалению, это так.

Вместе с тем, когда говорят, что деревня была исключительно донором для индустриализации, а коллективизация – исключительно способом выкачивания денег из деревни, забывают о том, что государство вкладывало немалые средства в реконструкцию сельского хозяйства.

– Модернизация огромной страны требовала огромных ресурсов. Где их можно было взять?

– Ресурсная база – это не только финансы. Это и сырье, и кадры, причем не только способные работать лопатой. Стране были необходимы инженерно-технические кадры.

Если же говорить о финансах, то, чтобы покупать технологии и оборудование на Западе, приглашать иностранных специалистов, требовалась валюта. Продажа спиртного населению и государственные займы в нужном объеме ее не давали. Валюту приносил экспорт хлеба и леса. Экспорт хлеба потянул за собой коллективизацию, а экспорт леса – лагеря.

Первая пятилетка

– Какими были основные задачи и приоритеты первого пятилетнего плана?

– Индустриализация СССР заключалась в строительстве большого числа промышленных объектов и в глубокой модернизации сооруженных до революции заводов и фабрик. Стране предстояло увеличить производство многих видов продукции и приступить к выпуску новой техники. Приоритетным было развертывание тяжелой индустрии, машиностроения и станкостроения. За годы первой пятилетки (1928–1932) построили 1500 предприятий, а во вторую пятилетку (1933–1937) – еще 4500.

Огромным достижением первой пятилетки стало то, что план по выработке электроэнергии перевыполнили в полтора раза. Это позволило ускорить механизацию. Под влиянием американского опыта быстро совершался переход к конвейерному производству. Важнейшей задачей пятилетки было создание новых отраслей – автомобилестроения и авиастроения. Отчасти она тоже была выполнена.

Среди приоритетов первой пятилетки значилась и индустриализация сельского хозяйства. Эту задачу удалось решить в меньшей степени. Некоторых показателей, намеченных в первом пятилетнем плане, СССР достиг только к концу 1930-х годов или даже после войны. Хотя в 1933-м было заявлено, что первый пятилетний план выполнили досрочно – за четыре года и три месяца, в 1947-м на одном из совещаний Сталин все-таки признал, что ряд показателей не был достигнут.

– С какими проблемами, кроме недостатка ресурсов, столкнулось сталинское руководство в годы первой пятилетки?

– Первое. В качестве статьи получения валюты поначалу рассматривался экспорт хлопка и нефти. Эти надежды не оправдались.

Второе. Поскольку ресурсы направлялись прежде всего на полтора десятка ударных строек пятилетки (Днепрогэс, Сталинградский тракторный завод, Турксиб и другие), остальные предприятия оказались на голодном пайке. Повсеместным был дефицит кирпича, цемента, стекла и прочего.

Третье. Пересмотр плановых заданий в сторону их увеличения привел к разрушительным последствиям для экономики. Крах этой политики наступил во второй половине 1931 года, когда размеры новых капиталовложений резко упали, а отдача от них снизилась. Наблюдалось распыление средств по многочисленным объектам.

Четвертое. В условиях форсированного развития тяжелой индустрии проблемой стало производство товаров народного потребления. Их дефицит порождал инфляцию.

Еще одна проблема заключалась в диспропорции между европейской и восточной частями страны. Основные кадры были здесь, а большинство полезных ископаемых, водных и лесных ресурсов располагались в труднодоступных восточных районах – на Урале и в Сибири.

Значительную проблему создал и массовый приток в города выходцев из сельской местности. Многие из них были не только технически, но и элементарно необразованны. Главной задачей «культурной революции» стало дать людям образование, чтобы, придя на производство, трудящиеся могли хотя бы прочесть чертеж.

Вторая пятилетка

– Чем отличались задачи второго пятилетнего плана от задач первого?

– Вторая пятилетка была отмечена борьбой нескольких неоднозначных тенденций. Являясь, с одной стороны, продолжением политики «социалистического наступления», она, с другой стороны, ознаменовалась очевидным возрастанием прагматических начал в экономической сфере. Это выразилось в принятии более взвешенных показателей развития народного хозяйства, смещении акцента на поднятие производительности труда и усилении внимания к социальным нуждам. Напомню, что в 1935 году была отменена карточная система.

Несмотря на некоторое снижение новых вложений в промышленность, ориентация на тяжелую индустрию сохранилась. По основным показателям развития вторая пятилетка оказалась более сбалансированной. Она пришлась на период, когда в строй вошло большинство запланированных ранее объектов. Построенные предприятия в 1935 году давали три четверти валовой продукции промышленности. За годы двух пятилеток в стране возникли новые отрасли: тяжелое машиностроение и станкостроение, автомобильная и тракторная промышленность, танкостроение и авиастроение. Полностью были реконструированы энергетика, черная и цветная металлургия, химическая и нефтехимическая промышленность.

– Но целиком план вновь не выполнили?

– Хотя с высоких трибун было объявлено, что и план второй пятилетки выполнен за четыре года и три месяца, целый ряд показателей вновь не был достигнут. Тем не менее нужно признать, что ценой огромных усилий удалось добиться значительных результатов по превращению страны в индустриальную державу.

Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что на всем протяжении второй пятилетки шел процесс свертывания внешней торговли. Ее объем по сравнению с первой пятилеткой сократился более чем в два раза. Экспорт нефти в 1937 году по сравнению с 1932-м снизился почти в три раза, а зерна – в четыре. Что касается импорта оборудования и машин, то он сократился в семь раз. Конечно, свою роль в уменьшении объемов внешней торговли сыграло свертывание отношений с Германией. Но главной причиной этого стала политика «опоры на собственные силы». По тому, что страна перестает покупать за границей, можно понять, что она начинает производить сама.

Так что именно годы второй пятилетки стали ключевыми для формирования индустриальной страны. Третья пятилетка была в большей степени заточена под военные нужды.

Иностранная помощь сталинской индустриализации

– Было ли сотрудничество западных стран со Страной Советов следствием экономического кризиса на Западе? Помог ли он СССР?

– Очевидно, что мировой экономический кризис помог Советскому Союзу. Это проявилось в покупке техники и технологий по невысоким ценам, привлечении многих инженерно-технических специалистов. В условиях Великой депрессии они охотно ехали работать в СССР. Не только у советских людей, но и на Западе возникло ощущение, что Страна Советов создала такую модель хозяйствования, на которую Великая депрессия не влияла. Это стало неким маркером успешности советской экономики. Темпы ее роста поражали.

– Какой вклад в индустриализацию внесли иностранные специалисты? Какие технологии и оборудование удалось приобрести на Западе?

– В целом роль иностранных специалистов была значительной, а по отраслям и предприятиям – разной. В некоторых случаях, например для проекта в области ирригации или дорожного строительства, было достаточно одного такого специалиста. При строительстве Уфимского нефтеперерабатывающего завода, первого в СССР производителя высокооктанового авиационного бензина, хватило пяти иностранных инженеров. А вот в разгар строительства Магнитогорского металлургического комбината, являвшегося копией завода в городе Гэри (штат Индиана), там работало 250 американцев, а также большое число специалистов из других стран. В 1931 году на работах по механизации угольных шахт Донбасса было задействовано около 2000 иностранных специалистов.

Был и вовсе казусный случай. В Госпроектстрое иностранцы занимали несколько десятков ключевых должностей, а руководителем этой организации и по совместительству председателем комиссии ВСНХ по строительству был гражданин США Скримджер.

Иностранными специалистами вводились в строй паровые и газовые турбины, развивались новые технологии по добыче золота и редкоземельных металлов. Ими предлагались технологии, связанные с оптимизацией производственных процессов. Сейчас мы можем честно сказать, что огромная масса выпускавшейся тогда продукции была копированием западных образцов.

– Как иностранцы оценивали советских инженеров и рабочих?

– Сохранилось немало язвительных воспоминаний иностранных специалистов о невысокой квалификации советских инженеров и рабочих. Но наши люди быстро учились и перенимали опыт. И иностранцы это видели. Что же касается качества произведенной продукции, важно понимать, какой существовал выбор. Либо мы делаем высококачественные эксклюзивные продукты, либо массовые, но с возможной потерей качества. В СССР был выбран второй вариант.

«Кадры решают все!»

– Как вы оцениваете трудовой энтузиазм народа и значение этого фактора в условиях индустриализации?

– Первая пятилетка была временем массового энтузиазма. В промышленности и транспортной сфере он нашел отражение в такой форме соревнования, как движение ударников. Однако имен тех ударников мы не знаем. В годы второй пятилетки, в отличие от обезличенного ударничества первой, когда упор делался на коллективные формы труда, соревнование уже стало ассоциироваться с именами героев трудового фронта – Алексея Стаханова, Никиты Изотова, Александра Бусыгина и других. Теперь страна знала своих героев.

Стахановское движение захватило главным образом молодежь. Старые рабочие относились к нему скептически, а молодежи было интересно участвовать в переделке мира и создании чего-то нового. В стахановское движение была привнесена политическая подоплека. В ноябре 1935 года на Первом Всесоюзном совещании стахановцев Сталин подчеркнул революционный характер движения, противопоставив его консерватизму инженеров и техников.

Следует отметить и то, что рекордомания вела к нарушению производственного процесса, перерасходу сырья и быстрому износу оборудования. Для основной массы рабочих установка на рекорды означала снижение расценок и повышение норм выработки. Стахановцы получали 500–1000 рублей в месяц, тогда как средняя зарплата в промышленности составляла 150–200 рублей. Минусом для роста общественной активности стала и начавшаяся бюрократизация, в частности введение отчетности «о численности рабочих, вовлеченных в стахановское движение». Такие сведения подавались каждые 10 дней.

Но главная заслуга Стаханова состояла не столько в установлении рекорда, сколько в применении сквозной бригадной организации труда с разделением функций. Результатом стало поднятие производительности труда. Это дало огромный толчок всемерному переходу на сдельщину в середине 1930-х годов.

– Какую роль сыграла «культурная революция» и новая образовательная политика?

– Когда мы говорим о «культурной революции» применительно к модернизации, то ведем речь о формировании образованного человека индустриального общества, способного выполнять набор технологических и технических операций. «Культурная революция» предусматривала решение целого комплекса идеологических и общекультурных задач, включающего ликвидацию безграмотности, введение всеобщего обязательного начального обучения, создание новой системы образования, формирование социалистической интеллигенции и новой культуры социалистического общества. Если судить по количественным показателям (росту массовости образования, числу подготовленных специалистов, развитию сети библиотек и кинотеатров), то успехи «культурной революции» очевидны. В 1930 году в СССР было введено всеобщее обязательное начальное обучение, а в городах – обязательное семилетнее. Число грамотных к 1930 году по сравнению с 1913-м уже увеличилось почти вдвое, достигнув 63%. Этот рост был достигнут не столько внедрением школьного образования, сколько расширением курсов по ликвидации безграмотности. В задачи таких курсов входило обучение навыкам чтения и письма и азам политграмоты.

В срочном порядке создавалась отечественная система высшего инженерно-технического образования. Однако было понятно, что путем быстрого натиска культуру не привьешь. Прибывающее из деревни рабочее пополнение не всегда было готово к решению стоящих перед ним задач. В итоге в 1934 году примерно треть установленного оборудования не использовалась, а подавляющая часть оставшегося была задействована не на полную мощность. Эта ситуация определила главный лозунг второй пятилетки – «Кадры, овладевшие техникой, решают все!». Наряду с увеличением числа выпускников вузов и техникумов была перестроена вся система общего и профессионально-технического образования. На базе начальной школы для подготовки массовых рабочих профессий создали широкую сеть школ фабрично-заводского обучения и ремесленных училищ со сроком обучения от полугода до двух лет. Одновременно шла подготовка инженерно-технических кадров.

О спецах, вредителях и ГУЛАГе

– Было ли реальное вредительство в годы первых пятилеток или на него списывали технические и организационные просчеты?

– Во вредительстве обвиняли старую инженерно-техническую интеллигенцию – спецов. Этот укоренившийся в советском новоязе термин нес не только профессиональную, но и значительную отрицательную идеологическую нагрузку. Слово «спец» и отношение к таким людям носили негативный характер. В 1920-е годы имело место «спецеедство». Так в публицистике называли кампанию критики специалистов, а фактически – травли. Тема вредительства систематически подкреплялась «разоблачениями», фабриковавшимися органами ОГПУ. При этом обвинения были настолько несостоятельны, что 80% дел завершались оправдательными приговорами или прекращались на стадии следствия.

– А как все обстояло на самом деле?

– Старая инженерно-техническая интеллигенция хорошо вписалась в восстановительный период, когда требовалось возвращать в строй существовавшие ранее производства. Но спецы были категорически против подстегивания темпов индустриализации, что было характерно для первой пятилетки. Они настаивали на соблюдении технологий производства, ведь произведенные с нарушением технологии детали быстро приходили в негодность.

Ускоренные темпы производства неминуемо вели к повышению уровня брака и технологическим авариям. Теоретически власть могла заявить, что, проводя политику индустриализации для быстрого роста выпуска продукции, мы сознательно идем на увеличение брака. Но ждать от власти такого признания не приходилось. Оставался другой вариант объяснения брака и задержек с установкой купленного за границей оборудования – вредительство.

– Власти требовался козел отпущения?

– Совершенно верно. И эта роль была уготована специалистам. Но имелась и политическая составляющая. Значительная часть старой интеллигенции стояла на сменовеховской политической платформе, отражающей два главных момента: сотрудничество с советской властью в деле хозяйственного и культурного возрождения страны и уверенность в том, что в процессе будет происходить постепенная эволюция государственной власти в сторону буржуазно-демократических порядков. Специалисты работали на советскую власть в надежде на ее перерождение, рассчитывали, что проявленный большевиками в годы нэпа разум в сфере экономики неминуемо возобладает и в политике. Они верили идеологу сменовеховства Николаю Устрялову, который сравнил советскую власть с редиской – красной снаружи и белой внутри.

Был и еще один аспект. В условиях аврала первой пятилетки специалисты, не желая нести ответственность за брак и провалы в производстве, занимались волынкой, старались тормозить разрушительные для производства процессы. Бдительными рабочими это воспринималось как диверсия против строительства социализма. Были ли в реальности отдельные случаи диверсий? Думаю, что да. Здесь надо принять во внимание масштаб сопротивления коллективизации и то, что часть детей и родственников раскулаченных оказались на производстве. Но вряд ли этим занимались технические специалисты такого уровня, которые проходили, например, по «Шахтинскому» и «Артемовскому» делам.

– Насколько значительной была роль ГУЛАГа для экономики предвоенного времени?

– Авторы ряда работ доказывают, что с экономической точки зрения ГУЛАГ был неэффективным. Возможно. Однако при помощи ГУЛАГа решались задачи в области индустриализации, которые сложно было решить иным способом. В исправительно-трудовых лагерях, отличавшихся жестоким режимом, к 1937 году содержалось более 800 тыс. заключенных, а в исправительно-трудовых колониях находилось еще почти 400 тыс. человек. Именно они стали главным средством освоения наиболее суровых и удаленных районов страны.

Ими в сжатые сроки была создана вторая промышленная база СССР за Уралом. Вклад ГУЛАГа здесь очевиден. Это во-первых. Во-вторых, есть вредные отрасли, куда человека никакими деньгами не заманишь. В-третьих, когда хлебный экспорт падал, на первое место выходил экспорт лесной. Его обеспечивал ГУЛАГ. В-четвертых, лагеря взяли на себя значительную часть работ, выполнявшихся неквалифицированной рабочей силой. Широкое привлечение принудительного труда позволило прокладывать каналы и железные дороги, строить промышленные объекты и добывать золото и цветные металлы.

Накануне войны в ГУЛАГе числилось 3,5 млн человек. При новом наркоме внутренних дел Лаврентии Берии усилился хозяйственный уклон в деятельности лагерей, повысились нормы выработки на одного человека. В системе НКВД стала оформляться система заводов, институтов, конструкторских бюро. Наркомат внутренних дел стал ведомством, способным решать крупные народно-хозяйственные задачи. И это нельзя сбрасывать со счетов.

Просчеты и достижения

– Какие ошибки были допущены руководством страны в ходе индустриализации?

– Какой-то единой ошибки, насквозь проходившей через все 1930-е годы, не было. Ошибки исправлялись, курс корректировался. Принципиальная установка на рывок сохранялась, но каждая пятилетка имела свою специфику.

Конечно, с точки зрения нормального развития экономики рывок – это катастрофа. Но с точки зрения ожидания грядущей войны сам по себе рывок в развитии трудно назвать ошибкой. На мой взгляд, сталинскому руководству пришлось делать выбор меньшего из двух зол. Но это, безусловно, не оправдывает репрессии и ГУЛАГ.

Тем не менее, поскольку курс был выбран, ошибками надо считать либо отклонения от него, либо решения, которые противоречили ему. И здесь можно выделить несколько таких моментов. Во-первых, не просчитали, к чему в российских реалиях мог привести спад сельскохозяйственного производства. Во-вторых, не были оценены социальные последствия индустриального рывка. В-третьих, была преувеличена степень готовности рабочего класса к выполнению масштабных индустриальных работ.

Сталинское руководство вообще преувеличило возможности, которыми обладала страна. Хотя, как только оно это осознало, вносились коррективы.

– Каковы наиболее важные достижения индустриализации к 1941 году?

– Во-первых, настоящей находкой стали пятилетние планы развития народного хозяйства. На фоне мирового экономического кризиса они были принципиальным управленческим прорывом. Не случайно, когда в начале 1990-х годов у нас ломали плановый подход к экономике, японцы говорили, что мы вместе с водой выплеснули ребенка.

Во-вторых, были достигнуты самые высокие темпы роста экономики в мире. В-третьих, в шесть с половиной раз увеличился объем промышленного производства. В-четвертых, уже в годы второй пятилетки был практически прекращен ввоз из-за границы сельскохозяйственных машин и тракторов. В первую пятилетку на их покупку потратили более 1 млрд рублей. Столько же средств было тогда истрачено на хлопок, теперь также снятый с импорта. В-пятых, затраты на приобретение черных металлов с 1,4 млрд рублей в первой пятилетке сократились до 88 млн рублей в 1937 году. В 1936-м удельный вес импортной продукции в общем потреблении страны снизился до 1%. Торговый баланс СССР к исходу второй пятилетки стал активным и принес прибыль. В-шестых, успехи советской химической промышленности периода индустриализации оценивались на Западе как невероятные.

В-седьмых, очевидным достижением довоенных пятилеток стал сдвиг в размещении индустриального потенциала страны, особенно добывающей промышленности, на восток. Доля восточных районов в добыче угля возросла в 1940 году по сравнению с 1928-м почти вдвое, в производстве стали – на 10%. В-восьмых, появились новые отрасли, начали складываться отраслевые и территориально-производственные комплексы. Перед войной сформировались топливно-энергетический и угольно-металлургический комплексы, были заложены основы машиностроительного комплекса.

Советский Союз стал индустриальной державой, так как доля промышленного производства превысила половину ВВП.

– Была ли возможна победа в войне без ускоренной индустриализации?

– Результаты сталинской модернизации в значительной мере «измеряются» Великой Отечественной войной. Не успей страна произвести индустриальный переход – само ее существование было бы под большим вопросом. В начале войны запад страны, где базировалась промышленность, был оккупирован немцами. Несмотря на это, в 1942 году удалось выйти на уровень довоенного производства. Сделано это было прежде всего за счет развития промышленности на востоке страны. А если бы на востоке не была создана промышленная база, то за счет чего СССР обеспечивал бы выпуск военной и иной продукции? Без промышленного потенциала, на голом энтузиазме выиграть войну было нельзя.

– Имелся ли запас прочности у сталинской экономической модели? Когда и почему она стала давать сбои?

– Можно услышать утверждения, что сталинская модель начала давать сбои сразу после смерти «вождя народов». Это не совсем так. Надо понимать, что любая мобилизационная модель, формируемая в условиях форс-мажора, неминуемо со временем начинает давать сбои. Уже перед войной со всей очевидностью просматривался процесс окостенения системы сталинского социализма. Пошедшая на убыль волна энтузиазма немедленно сказалась на развитии экономики. По плану третьей пятилетки, который рассматривался на XVIII съезде партии, национальный доход СССР должен был возрасти на 100%, уровень потребления населения – на 75%, объем промышленного производства намечалось удвоить, а сельскохозяйственного – увеличить в полтора раза. На деле за три предвоенных года ежегодный прирост промышленности составлял не более 3–4%, а сельское хозяйство вообще стагнировало.

Несомненным сбоем сталинской модернизации является голод 1932–1933 годов. В стране не оказалось запасов хлеба, позволяющих избежать голода. Да и позже нехватка продуктов и предметов первой необходимости делала многочасовые очереди визитной карточкой предвоенной поры. В рамках модели, декларировавшей в качестве главной идеи социальную справедливость, для руководящих работников были созданы закрытые спецраспределители. Это тоже свидетельствовало о сбое модернизационного плана.

После войны обсуждались варианты поправок сталинской модели. Предлагалось отступить от приоритета тяжелой индустрии и увеличить производство предприятий легкой и пищевой промышленности. Были и предложения отказаться от колхозов. В 1945 году на собраниях и в письмах во властные структуры люди спрашивали: «Правда, что колхозов не будет?»

В целом можно говорить о том, что сталинская модель модернизации начала давать сбои с 1930-х годов. По-хорошему надо было от нее отказываться либо ее ужесточать. На практике она ужесточалась – страна готовилась к войне. Но потом, после смерти Сталина, дальше закручивать гайки уже было некуда. Нужно было искать другие модели.

 

10 гигантов индустриализации

ДнепроГЭС. Первая очередь гидроэлектростанции построена в 1927–1932 годах. Строительством руководил инженер Александр Винтер. Себестоимость вырабатываемой здесь электроэнергии стала самой низкой в мире.

Магнитка. Комбинат начали строить в 1929 году у горы Магнитной на Южном Урале, богатой железными рудами. Масштабное строительство, в котором участвовали западные специалисты, стало символом первой пятилетки.

ТуркСиб. Железную дорогу из Сибири в Среднюю Азию начали прокладывать в 1927 году под руководством инженера Владимира Шатова. Смычка участков Турксиба состоялась в апреле 1930 года на станции Айна-Булак.

Горьковский автозавод. Завод в Нижнем Новгороде (будущем Горьком) строился с 1929 года при технической поддержке американской компании «Форд». С 1932 года выпускал грузовики и легковые автомобили ГАЗ.

Сталинградский тракторный завод. Заложенный в 1926 году, завод сооружен только в 1930-м по американскому проекту. Выпускал половину тракторов в стране (к 1940 году их было произведено более 200 тыс.).

Харьковский тракторный завод. Завод построен в 1931-м всего за год по американскому проекту. Производил трактора и моторы для них, в том числе первый трактор отечественной разработки СХТЗ-НАТИ.

Челябинский тракторный завод. Из цехов завода, построенного по американскому проекту, первый трактор вышел в 1933 году. ЧТЗ стал центром производства тракторов на Урале, которых к 1941 году выпустил свыше 100 тыс.

РостСельМаш. Завод построили в 1929-м в Ростове-на-Дону менее чем за год по американскому проекту. Он производил более половины советских комбайнов и других сельскохозяйственных машин.

Кузнецкий металлургический комбинат. Комбинат строился у города Кузнецка (ныне Новокузнецк) в Кемеровской области под руководством ученого Ивана Бардина. Выдал первый чугун в апреле 1932 года.

БеломорКанал. Канал, соединяющий Белое море с Онежским озером, построен в 1931–1933 годах силами заключенных ГУЛАГа. Водный путь длиной 227 км позволил доставлять грузы и пассажиров из Белого моря в Балтийское.

 

Лента времени

1 октября 1928 года

Начало первой пятилетки.

Май 1929 года

V Всесоюзный съезд Советов утвердил первый пятилетний план развития народного хозяйства СССР.

15 мая 1930 года

Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О работе Уралмета», определив задачу развития металлургии на Урале.

25 июля 1930 года

Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление «О всеобщем обязательном начальном обучении».

Январь 1933 года

Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) подвел итоги первой пятилетки. Начало второй пятилетки.

1935 год

Отмена карточной системы.

Ноябрь 1935 года

Первое Всесоюзное совещание стахановцев в Кремле.

Январь 1938 года

Начало третьей пятилетки.

Январь 1939 года

Реорганизация управления промышленностью, создание новых наркоматов.

10 марта 1939 года

Иосиф Сталин в отчетном докладе на ХVIII съезде ВКП(б) заявил о завершении реконструкции промышленности.

 

Что почитать?

Верхотуров Д.Н. Сталин против Великой депрессии. Антикризисная политика СССР. М., 2009

Осокина Е.А. Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина. М., 2019

Орлов И.Б. Сталинизм и индустриальный «рывок»: основные тенденции советской и постсоветской историографии // Историография сталинизма. Сборник статей. М., 2007

 

Великая депрессия

В то время, когда СССР полным ходом осуществлял индустриализацию и коллективизацию, остальной мир сотрясался под ударами глобального экономического кризиса

Сильнее всего кризис ударил по США, которые после Первой мировой войны стали экономическим центром мира и бурно развивались. Население Штатов росло и богатело, постоянно увеличивался выпуск товаров, реклама убеждала американцев покупать все больше и больше. Чтобы добыть деньги, многие занялись финансовыми спекуляциями, на бирже множилось количество акций, цена которых значительно превышала их реальную стоимость. Надулся финансовый «пузырь», и многие ждали, что он лопнет, но не думали, что это произойдет столь оглушительно, как случилось.

«Во всем виновата Америка!»

Знаменитую Уолл-стрит, финансовый центр США, лихорадило с сентября 1929 года, но кризис разразился 24 октября, в «черный четверг», когда инвесторы, поддавшись панике, за день продали около 13 млн акций, стремительно падающих в цене. События покатились как снежный ком: за неделю общая стоимость акций снизилась на 40%. Миллионы людей потеряли все свои средства, вложенные в ценные бумаги; то же случилось с банками, многие из которых объявили о банкротстве. Сотни американцев в шоке покончили с собой, известны случаи, когда банкиры выпрыгивали из окон небоскребов, где находились их офисы.

Но это было только начало. Лишившись денег, люди не смогли покупать товары, и производившие их предприятия массово закрывались, выбрасывая рабочих на улицу. За год уровень безработицы в США вырос с 3 до 15%, а всего работу потеряли 13 млн американцев. Многие из них остались без жилья и скитались по стране или селились в трущобах, окруживших крупные города. Такие поселения называли «гувервиллями» по имени президента США Герберта Гувера, который в самый канун кризиса обещал гражданам «небывалое процветание».

Администрация Гувера, будучи не в силах справиться с кризисом, действовала наобум. Одной из ее мер стал закон Смута – Хоули, который ввел пошлины в размере до 40% на импортные товары. Американских производителей это не спасло, зато перенесло кризис в другие страны, чей доход от международной торговли резко упал. Без работы остались 3 млн англичан, 4 млн французов, 9 млн немцев. После банкротства крупнейших банков Германии там закрылась треть промышленных предприятий. Именно тогда возросла популярность нацистской партии, сумевшей стать первой на парламентских выборах 1933 года. Адольф Гитлер смог убедить общество, что только он способен спасти немцев от коммунистической угрозы, и получил мандат на формирование правительства.

Голодомор по-американски

В США тем временем возник настоящий голод. Побывавший в районе угледобычи журналист писал: «Восьмилетний мальчик крикнул мне: «Мистер, дайте что-нибудь поесть!» Он лежал голодный у самой дороги. «Когда ты ел в последний раз?» – спросил я его. «Я съел кусочек хлеба вчера». Его отец был безработным шахтером».

В 1932 году тысячи голодающих ветеранов войны, которым перестали выплачивать бонусы (пособия), двинулись маршем на Вашингтон. Лагерь «бонусной армии» раздавили танками и сожгли, было много жертв. Голодные марши проходили во многих промышленных городах, пострадавших от кризиса особенно сильно.

Производство стремительно падало. За три года выпуск автомобилей уменьшился в 12 раз, выплавка стали – впятеро. Многократно сократились доходы фермеров, поскольку цены на их продукцию снизились в 5–10 раз. Пока миллионы людей голодали, крупные производители уничтожали продовольствие, чтобы поднять на него цену. Зерно сжигали в топках пароходов, молоко выливали в канавы, фрукты пускали на удобрение.

Кризис охватил не только развитые страны, но и те, что активно торговали с Западом, как Чили или Бразилия. Не затронуты им оказались лишь государства, которые почти не участвовали в международной торговле. Они даже выиграли, получив возможность задешево покупать западные товары или привлекать специалистов – как СССР в период индустриализации. Валюты западных стран потеряли немалую часть стоимости и уже не могли обмениваться на золото; с 1931 года многие из этих стран отменили золотой стандарт. Это подумывала сделать и администрация Гувера, но ее дни были уже сочтены.

«Новый курс»

В 1933 году президентом США был избран Франклин Рузвельт, предложивший «новый курс» – программу выхода из кризиса. Под эгидой Управления общественных работ (WPA) людей начали привлекать к строительству дорог, каналов, мостов, общественных зданий – это давало бывшим голодающим безработным небольшой, но постоянный доход. Фермерам простили долги и выдали льготные кредиты. Постепенно производство оживилось, но безработица оставалась высокой (17%) до Второй мировой войны, когда военные заказы обусловили новый промышленный бум.

Европейские государства вышли из кризиса быстрее США, но не окончательно. Экономическая нестабильность переросла в политическую, повсюду популярность набирали как правые, так и левые идеи. Не только в Германии, но и в странах Восточной Европы были установлены фашистские диктатуры, в то время как во Франции и Испании усиливался Народный фронт – блок коммунистов и социалистов. Расколотая Европа все быстрее двигалась к новой войне. До определенного момента в Советском Союзе на это смотрели с энтузиазмом, надеясь, что тяготы кризиса все-таки побудят массы к революции. Но этого не случилось: большинство людей хотели вернуться к докризисному благополучию, а не ввергнуть свои страны в кровавую смуту гражданских войн.

 

Иван Измайлов

(Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, РИА НОВОСТИ, FAI/LEGION-MEDIA, Н КОВАЛЬЧУК, Е. РАЗУМНЫЙ, А РОЩИН/ТАСС, РИА НОВОСТИ)

Товарищ Серго

сентября 29, 2019

Нарком тяжелой промышленности Григорий Орджоникидзе стал одним из символов индустриализации: под его руководством создавались крупнейшие производственные комплексы того времени. Его жизненный путь был весьма тернист, а смерть тут же обросла самыми невероятными слухами

Биография Григория Орджоникидзе по-своему уникальна. До революции – классический нелегал, гроза полиции, во время Гражданской войны – яростный комиссар, в годы индустриализации – цепкий управленец. Оказывается, и профессиональный революционер, разрушитель устоев с годами может стать настоящим созидателем – «эффективным менеджером», если использовать современную терминологию.

Профессия – революционер

Будущий красный нарком родился в дворянской семье, но не во дворце, а в хижине в деревне Гореша Шорапанского уезда Кутаисской губернии. Он окончил два класса в скромном сельском начальном училище, занимался в одной комнатушке с крестьянами. Григорий рано осиротел. Чтобы обеспечивать семью, поступил на фельдшерские курсы, а друзей и единомышленников в Тифлисе нашел в подпольном марксистском кружке. Уже тогда все называли его Серго – сначала это было домашнее прозвище, а потом и партийный псевдоним. К 1905 году, когда юноша получил диплом фельдшера, он уже проявил себя как активный подпольщик.

Серго был образцовым профессиональным революционером – энергичный, контактный, многое схватывавший на лету. Кроме того, настоящий авантюрист, получавший явное удовольствие от постоянной игры в «казаки-разбойники». Тюрьмы и ссылки таких не страшили. Его считали учеником Камо – настоящего закавказского Робин Гуда. А сам Камо по партийной линии был «крестником» товарища Кобы, Иосифа Сталина.

В жандармских документах Серго проходил под кличкой Прямой, данной ему за несгибаемый, упрямый характер. В среде революционеров вызывал уважение его арестантский послужной список: три года в Шлиссельбургской крепости, тюрьмы всех крупных городов Закавказья, ссылки в Енисейскую губернию и Якутск, несколько побегов… Политкаторжанин! Это звучало гордо.

Серго работал фельдшером при нефтяных промыслах и, конечно, вел тайную агитацию. Со Сталиным он познакомился летом 1906 года в Тифлисе в редакции большевистской газеты «Ахали Цховреба» («Новая жизнь»). Вскоре они на несколько недель оказались в одной камере в бакинской Баиловской тюрьме. Примечательно, что товарищ Серго умел быстро адаптироваться едва ли не в любой стране – и в Европе, и на Востоке. Налаживал подпольную работу, агитировал, консультировал, руководил… В 1909-м его направили в Иран. Орджоникидзе создавал в персидских городах интернациональные рабочие клубы, которые должны были стать основой революционного движения.

После серии побегов, не раз меняя паспорта, Серго оказался питомцем партийной школы, которую Владимир Ленин создал в 1911 году для «воспитания кадров» под Парижем, в деревне Лонжюмо, на живописном берегу речки Иветт. Орджоникидзе поселился в доме, который сняла для учеников соратница Ленина Инесса Арманд. Кроме Ильича, преподавали в Лонжюмо Надежда Крупская, Анатолий Луначарский, Николай Семашко. Впитав марксистскую премудрость, Серго покинул Францию со специальным поручением Ленина – готовить Пражскую партийную конференцию, на которой его избрали в ЦК.

«Великорусский держиморда»

Он прибыл в Петроград накануне взятия Зимнего и сразу оказался в эпицентре борьбы за власть. Товарища Серго послали навстречу казачьим частям генерала Петра Краснова, наступавшим на революционную столицу. Продвинуться дальше Царского Села казакам не удалось, да и было их меньше тысячи. Но Орджоникидзе показал себя крепким пропагандистом. Благодаря его энергичным действиям и выступлениям Краснов не получил поддержки местного населения.

В Гражданскую войну Серго комиссарствовал в Царицыне и на Кавказе, яростно боролся за советскую власть. На одном из заседаний в 1936 году Сталин под гром оваций особо подчеркнул роль Орджоникидзе в советизации Баку: «Привет освободителю Азербайджана! Товарищи, он первым вошел в Азербайджан!» Трудно переоценить значение этого завоевания в конце Гражданской войны: Баку – это нефть и ключ к Каспию.

В 1922 году, когда обсуждались проекты будущего СССР, Орджоникидзе, как и Сталин, был сторонником централизованного государства, без суверенитета для республик. Эту идею резко не принимал Ленин. Сопротивлялась «имперскому подходу» и Грузия. Отзвуком той дискуссии стал скандал, разразившийся 20 октября 1922-го между Орджоникидзе и группой грузинских коммунистов, которых он презрительно именовал «социал-духанщиками». Когда один из них – Акакий Кобахидзе – назвал Серго «сталинским ишаком», да еще и упрекнул в «барстве» («Твои лошади живут лучше, чем мои дети»), тот не сдержался и ударил обидчика. По жалобе грузин этот инцидент расследовала комиссия во главе с Феликсом Дзержинским, который поддержал линию Серго.

И тут в игру вступил Ленин. В свое время он уже рассматривал жалобы на грубость и рукоприкладство товарища Серго и тогда отнесся к нему снисходительно: «Что вы от него требуете? У него такой характер вспыльчивый. Темперамент очень большой, и вы учтите, он плохо слышит на одно ухо». Но на этот раз Ильич и не думал шутить. Он обрушился на Сталина и Дзержинского, а заодно предлагал «примерно наказать тов. Орджоникидзе» – как «великорусского держиморду». Свою задачу Ленин выполнил: идея централизованного Советского государства была скомпрометирована.

Эффективный менеджер

В середине 1920-х Серго стал опорой Сталина. Он и выглядел как его младший брат. И, несмотря на самолюбие, смирился с этой ролью. В то время пустили в ход лозунг: «Совместить американскую деловитость и русский революционный размах». Орджоникидзе, как никто другой, соответствовал этой формуле.

Технократом он стал по наитию. Ни образования, ни управленческого опыта у фельдшера не имелось. Но как только страна от нэпа перешла к индустриализации, значение Орджоникидзе возросло. Он, независимо от занимаемых должностей, стал лицом первых пятилеток, а Наркомат тяжелой промышленности, который он возглавлял, считался главным штабом индустриализации.

Руководил Серго по-военному, шел напролом к поставленной цели – как в атаку. Он был сторонником форсированного развития тяжелой промышленности. Орджоникидзе понимал, что ради промышленной революции страна жертвует многим. Понимал, что прогресс оплачивается почти бесплатным крестьянским трудом: «Вывозим очень часто необходимые нам продукты, продовольственные… А как иначе сделать? Если не купить, у нас не будет тех машин, которые нам нужны. Металл нам нужен, нужен до чертиков, нужен, как воздух человеку, как вода». Результат не заставил себя ждать. Советский Союз по выплавке чугуна вышел на второе место в мире, по производству электроэнергии, стали, грузовых автомобилей – на третье. К 1937 году наша индустрия уже мало зависела от импорта.

На плакатах того времени Орджоникидзе – в числе главных вождей страны, наравне с Климом Ворошиловым, Лазарем Кагановичем. Дело не только в том, что товарищ Коба продвигал «своего человека». С большинством соратников по закавказскому подполью Сталин порвал еще в 1920-е. Но Серго умел «тянуть воз», не ломая дров. И это дорогого стоило.

Среди технарей он не выглядел профаном. Сталин верил в его энергию, в его умение находить общий язык с самыми ершистыми инженерами. Казалось, что на карандаше у товарища Серго каждый станок, каждый мотор. Сохранилось немало идиллических воспоминаний об управленце Орджоникидзе. «Он знает в лицо уйму людей, с бесчисленным количеством металлургов переписывается. Любой мастер или инженер, приехавший в Москву с новостройки, может побеседовать с наркомом. Доступ всегда открыт», – писал академик Иван Бардин, один из основоположников советской черной металлургии. Сработались с Орджоникидзе и такие творческие натуры, как Андрей Туполев, Сергей Ильюшин и Александр Яковлев – отцы-основатели советской авиации.

Список предприятий, построенных и отлаженных под прямым руководством Орджоникидзе, впечатляет. Сталинградский тракторный завод, машиностроительный завод «Сибкомбайн» в Новосибирске, а также знаменитая уральская Магнитка – Магнитогорский металлургический комбинат. Дал первый ток Днепрогэс. Кузнецкий металлургический комбинат прокатал первые рельсы для метростроевцев. На Дальнем Востоке, в Комсомольске-на-Амуре, приказом наркома Орджоникидзе началось строительство металлургического гиганта «Амурсталь».

Cтроить заводы и при этом быть свободным от политики в советских условиях невозможно. Во время стычек с «оппозиционными уклонами» Орджоникидзе всякий раз поначалу занимал умеренную, примиренческую позицию. Оставаясь близким соратником Сталина, он не скрывал некоторых колебаний, был сторонником более бережливого отношения к кадрам. И все-таки поддерживал «генеральную линию».

После суда над «зиновьевцами» Орджоникидзе писал Сталину: «Их мало было расстрелять, если бы это можно было, их надо было по крайней мере по десять раз расстрелять». Но масштабы Большого террора Серго одобрить не мог: Наркомат тяжелой промышленности терял лучших специалистов, страх и подозрительность мешали работе. Он пытался умерить репрессивные аппетиты соратников – это видно по многим тогдашним его выступлениям. Орджоникидзе оценивал ситуацию с позиций рачительного хозяина: «Некоторые считают, что надо вышибить из партии всех бывших, но это неразумно и нельзя делать, а присмотреться, разобраться – не всегда хватает у наших людей терпения и умения. Подкачали порядочное количество директоров, почти всех их спасли, но «обмазанными» остались».

В сентябре 1936 года был арестован Георгий Пятаков – первый заместитель Орджоникидзе. Это о нем писал Лион Фейхтвангер, присутствовавший на судебном процессе в Колонном зале: «Я никогда не забуду, как Пятаков, господин среднего роста, средних лет, с небольшой лысиной, с рыжеватой, старомодной, трясущейся острой бородой, стоял перед микрофоном и как он говорил – будто читал лекцию. Спокойно и старательно он повествовал о том, как он вредил во вверенной ему промышленности». Орджоникидзе клеймил Пятакова как политического врага и двурушника, но пытался сохранить ему жизнь, чтобы не терять пробивного специалиста.

Стал ли Серго противником своего бакинского сокамерника? Старый большевик Иван Орахелашвили на допросе свидетельствовал о таких рассуждениях Орджоникидзе: «Сталин своей чрезмерной жестокостью доводит партию до раскола и в конце концов заведет страну в тупик». Впрочем, безоглядно верить этим показаниям, конечно, нельзя: кого только не оговаривали на допросах?

Постоянной головной болью для Серго был его старший брат Папулия, крепко пьющий и невоздержанный на язык. Правда, буян то и дело громогласно бранил не только Сталина, но и самого Серго. Благодаря влиятельному брату он до поры до времени занимал высокий пост председателя Торговой палаты Грузии. В 1936-м Папулию арестовали – накануне юбилея товарища Серго, который отмечали «всенародно». К тому моменту у Сталина имелось немало резонов, чтобы устранить самого наркомтяжпрома. Но он медлил.

«Не выдержало сердце»

На февральском Пленуме ЦК 1937 года Орджоникидзе должен был выступить с докладом о «вредительстве». Он почти каждый день виделся со Сталиным, они обсуждали доклад, спорили, но общались по-дружески. До Пленума Орджоникидзе не дожил пяти дней: 18 февраля в его московской квартире занавесили зеркала. В официальном сообщении значилось: «Внезапно скончался от паралича сердца во время дневного сна». Сталин у постели умершего друга произнес: «Он работал на износ с больным сердцем, вот сердце и не выдержало». На траурном митинге Вячеслав Молотов ораторствовал: «Троцкистские выродки ускорили смерть Орджоникидзе. Он не ожидал, что Пятаковы могут пасть так низко». Однако для многих смерть энергичного наркома выглядела таинственно.

Гром грянул в 1956-м, когда на ХХ съезде партии Никита Хрущев заявил, что товарища Серго довел до самоубийства злокозненный Лаврентий Берия. После смерти вдовы Орджоникидзе, в 1960-е, стали появляться пересказы ее воспоминаний о том, как Серго застрелился. Среди домыслов бытовал и такой: на Пленуме нарком собирался выступить против Сталина – и потому его убили…

Молотов, считавшийся лучшим другом Орджоникидзе, на склоне лет в беседе с писателем Феликсом Чуевым рассуждал: «Серго был хороший, но близорукий политически. Это был человек чувства и сердца. Сталин часто говорил, что так нельзя. Серго нередко приближал к себе людей, руководствуясь только чувствами. У него был брат в Грузии, железнодорожник. Может быть у хорошего члена ЦК плохой брат? Так вот брат выступал против советской власти, был на него достоверный материал. Сталин велел его арестовать. Серго возмутился. А затем дома покончил с собой. Нашел легкий способ. О своей персоне подумал. Какой же ты руководитель!»

Сталин не мог скрыть обиды на Орджоникидзе. На очередном Пленуме ЦК вождь сетовал: «Сколько крови он себе испортил, отстаивая мерзавцев!» Это сказано о друге, которого только что похоронили… Но посмертно свергать его с пьедестала не стали. Именем Серго по-прежнему назывались предприятия, улицы и дома отдыха. Он так и остался для всех советских поколений образцом революционера, ставшего эффективным управленцем.

(Фото: РИА-НОВОСТИ, FAI/LEGION-MEDIA)

«Великий перелом»

сентября 29, 2019

Сталинская коллективизация стала настоящей трагедией советской деревни. Миллионы сельских тружеников были обречены на страдания и гибель от голода и репрессий. Была ли неизбежной коллективизация?

В четверг, 7 ноября 1929-го, в двенадцатую годовщину прихода большевиков к власти, газета «Правда» – главное партийное издание страны – опубликовала статью Иосифа Сталина «Год великого перелома». В ней декларировалось, что за истекший год важнейшим достижением партии стал поворот основных масс крестьянства «в целом ряде районов от старого, капиталистического пути развития, от которого выигрывает лишь кучка богатеев» к «новому, социалистическому», который выразился в росте колхозного движения.

Спустя несколько дней на ноябрьском Пленуме ЦК ВКП(б) данная оценка ситуации в советской деревне была подтверждена и провозглашен курс на сплошную коллективизацию, которая проводилась в основных сельскохозяйственных районах СССР в 1930–1932 годах насильственными методами – посредством раскулачивания и массовых репрессий крестьян в ходе создания колхозов, а также путем принудительных хлебозаготовок и других мероприятий власти. Сталин считал, что альтернативы у СССР нет. Но так ли это было на самом деле? Попробуем разобраться.

Альтернативная версия

К концу советской эпохи стало очевидно: сталинская концепция, превозносящая плюсы сплошной коллективизации и совершенно не замечающая ее минусы и драматические издержки, попросту не выдерживает критики. Доступные историкам документы не оставляют сомнений в полной несостоятельности такого подхода. А вот вопрос о том, существовала ли реальная альтернатива сталинской модели, активно обсуждается исследователями в последние десятилетия.

В конце 1980-х годов крупнейший российский историк-аграрник Виктор Данилов, акцентируя внимание на трагических последствиях коллективизации, выступил с идеей о действительном существовании альтернативного варианта сталинскому курсу в виде программы так называемой «правой оппозиции» (Николая Бухарина, Алексея Рыкова, Михаила Томского и других). Суть «бухаринской альтернативы» состояла, с его точки зрения, в исполнении «ленинского кооперативного плана» посредством дальнейшего развития экономики на принципах нэпа. Важным аргументом историка в пользу данной версии был тезис об отсутствии накануне и в период коллективизации реальной военной угрозы СССР, факт которой искусственно раздувался сталинистами и использовался для оправдания политики форсированной индустриализации страны за счет ресурсов советской деревни.

С целью усиления своей аргументации Виктор Данилов 6 мая 1993 года на базе Московской высшей школы социальных и экономических наук организовал рабочий семинар, где в центре внимания оказались результаты исследований американских экономистов Холланда Хантера и Яноша Ширмера. Последние с помощью математического моделирования экономического развития СССР без коллективизации пришли к выводу, что в конце 1920-х годов был возможен выбор иного курса, который бы обеспечил к началу Великой Отечественной войны большие, чем сталинская модель, урожайность и продуктивность животноводства, а самое главное – позволил бы сохранить человеческий капитал и огромные производственные ресурсы, которые были утеряны в результате негативных последствий «великого перелома».

Квинтэссенцией «альтернативного» взгляда на коллективизацию стало заключение одного из участников семинара – коллеги Данилова, известного английского социолога и историка Теодора Шанина. Он заявил, что если бы советская экономика развивалась в 1930-е годы так, как предлагали «лучшие аналитики и плановики» (а не Сталин), то страна «пришла бы к 1940 году с несколько меньшим количеством фабрик, но они были бы гораздо более эффективными и с более высоким, чем достигнутый, уровнем производства». Кроме того, сельское хозяйство, по его утверждению, к 1940 году «было бы продуктивнее не менее чем на треть, лучшие командиры остались бы живы, партийные кадры сохранились бы в целости, около 5 млн человек могли бы пополнить ряды армии». В результате, как подчеркнул Шанин, «гитлеровские армии были бы остановлены не на окраинах Москвы, а у Смоленска».

Возможности кооперации

С критикой выдвинутой Даниловым концепции «бухаринской альтернативы» и гипотетических расчетов Хантера и Ширмера выступили авторитетные российские историки-аграрники Владимир Кабанов и Сергей Есиков, а также выдающийся исследователь в области истории советской экономики, английский ученый Роберт Уильям Дэвис.

Кабанов и Есиков подвергли сомнению самую сердцевину даниловской «альтернативной» концепции – идею о сельской кооперации, дальнейшее развитие которой, по мнению Данилова, могло привести к «кооперативному социализму» и подъему сельского хозяйства страны, что позволило бы в конечном итоге решить проблему накопления внутренних ресурсов для индустриализации. В работах этих историков было показано, что к моменту «великого перелома» кооперация в советской деревне превращалась в придаток государственного аппарата, в «кассу взаимопомощи» для бедноты, в инструмент проведения налоговой политики и даже стимулирования коллективизации, то есть она переставала быть кооперацией как таковой – самодеятельной крестьянской организацией. Все это было результатом целенаправленной политики советской власти по вытеснению из кооперации кулаков и хозяйственных крестьян. Поэтому никакой альтернативой сталинской модели она уже не могла быть в принципе.

Полемизируя с Даниловым, Есиков обратил внимание и на другой изъян программы «правых оппозиционеров»: она не учитывала сложность международной обстановки, требующей ускоренного экономического развития страны. Как известно, Бухарин выступал за «черепашьи шаги» в процессе строительства социализма. Такая позиция не могла получить поддержки большинства ЦК и партии в целом.

Гипотетические расчеты развития экономики СССР без коллективизации Хантера и Ширмера подверг критике Дэвис. Он указал на главный недостаток математического моделирования: оно было оторвано от реальной ситуации в стране накануне «великого перелома». За точку отсчета авторы взяли 1928 год. Но в это время, как верно подметил Дэвис, рынок был уже подорван, а советское правительство вовсю задействовало «значительное административное давление, чтобы получить от упорствующих крестьян зерно», то есть процесс разрушения нэпа и движения в сторону коллективизации имел место уже в 1928-м.

Угрозы внешние и внутренние

По вопросу о принижении фактора внешней угрозы как катализатора коллективизации выступил историк Андрей Соколов, участник фундаментальной документальной серии по истории советского военно-промышленного комплекса и автор посвященной военпрому СССР монографии. Он отметил, что такая угроза накануне «великого перелома» рассматривалась Штабом РККА и советскими военными как «вполне реальная». Вероятными противниками тогда считались так называемые «лимитрофы» (государства, образовавшиеся на территории бывшей Российской империи после 1917 года), а также страны «Малой Антанты», находившиеся в тесном союзе с Великобританией и Францией, которые, в свою очередь, в случае конфликта с СССР могли бы оказывать им военную и иную помощь. Речь шла о Польше, Румынии, Чехословакии и других странах.

Со стороны Штаба РККА и советских военных постоянно слышались настойчивые требования о необходимости усиления оборонной составляющей пятилетнего плана. Соколов указывал, что вопрос о том, к какому сроку отнести начало войны, как и вопрос о возможных противниках, регулярно рассматривался в эшелонах власти.

Следует подчеркнуть, что на рубеже 1920–1930-х годов военная угроза явственно обозначилась на Дальнем Востоке (конфликт на Китайско-Восточной железной дороге 1929 года, Маньчжурский инцидент 1931 года). По мнению авторитетного японского исследователя Киосукэ Тэраямы, именно действия Квантунской армии Японии осенью 1931 года в Маньчжурии привели к тому, что «Советский Союз начал серьезно готовиться к войне по всем линиям». Таким образом, фактор внешней угрозы нельзя полностью списывать со счетов при анализе причин коллективизации.

В этой связи следует напомнить малоизвестный факт из истории кризиса хлебозаготовок 1927 года, разгоревшегося на фоне обострения отношений СССР с Польшей (из-за убийства советского посла Петра Войкова в Варшаве) и Великобританией (из-за разрыва дипломатических отношений). Согласно многочисленным донесениям ОГПУ, основная масса крестьян, особенно в бывших казачьих районах, не желала тогда защищать советскую власть, демонстрируя «пораженческие настроения». При этом все большую популярность получала идея крестьянского союза как альтернативы власти коммунистов, повсеместно усиливались антикоммунистические настроения.

Судя по докладам органов госбезопасности на местах, в 1927–1929 годах многие крестьяне, в основном из кулацко-зажиточной части деревни, просто ждали начала войны, чтобы отомстить коммунистам за их грабительскую налоговую и хлебозаготовительную политику. Не случайно поэтому накануне «великого перелома», во второй половине 1920-х годов, ОГПУ провело многочисленные операции по изъятию у крестьян оружия.

Деревня рассматривалась властью как ненадежная и опасная сила. Раскулачивание продолжило эту линию, лишив крестьянское движение потенциальных лидеров. В результате в годы коллективизации в советской деревне оказались уже невозможны массовые выступления крестьян по типу антоновщины и махновщины.

Именно в антикрестьянском настрое советской власти, сосредоточенной в руках сталинистов, следует искать объяснение феномена коллективизации. Однако нужно признать и тот факт, что действовать приходилось в неблагоприятных международных условиях, которые в любой момент могли измениться в худшую для СССР сторону. Поэтому ускоренная индустриализация страны за счет использования ресурсов деревни не была прихотью Сталина, а тем более только поводом для захвата им власти и расправы с политическими конкурентами. Это была объективно назревшая проблема.

Кризис хлебозаготовок

Толчком для ее решения с помощью насильственной коллективизации стал кризис хлебозаготовок, начавшийся в стране в 1927 году и не прекращавшийся несколько лет. Именно в ходе этого кризиса была устранена «бухаринская альтернатива» как неосуществимая на практике и сформировался курс сталинского руководства на ускоренную массовую коллективизацию.

Кризис хлебозаготовок явился результатом двух связанных между собой факторов – аграрной политики власти и реакции на это советской деревни. Нэп и политический курс, выраженный в лозунге «Лицом к деревне!», позволили быстро восстановить сельское хозяйство страны с точки зрения основных его показателей. Произошло «осереднячивание» деревни, то есть сокращение числа бедняцких хозяйств. Окрепли кулаки. Но при этом очень низкой оставалась товарность крестьянских хозяйств. К концу восстановительного периода она составляла по зерновым культурам одну пятую часть от дореволюционного уровня (в 1913-м заготавливалось 1,3 млрд пудов, а показатель самого урожайного, 1926 года – 727,5 млн пудов). Традиционный для России хлебный экспорт, достигший в годы нэпа максимума в размере 150 млн пудов (2,4 млн тонн; из урожая 1926-го), тем не менее в четыре раза уступал результатам того же 1913 года. Иными словами, советская доколхозная деревня, состоявшая из океана мелких крестьянских хозяйств, фактически застыла в своем развитии и не могла в полной мере удовлетворить растущие запросы государства в связи с его курсом на индустриализацию. При этом деревня, ориентировавшаяся на собственные интересы, демонстрировала антигосударственный и антигородской настрой.

Со всей полнотой эти настроения проявились в 1927 году, когда крестьяне в лице кулаков и середняков организовали фактический саботаж хлебозаготовок, отказавшись продавать хлеб государству по заниженным ценам. Это привело к резкому падению хлебного экспорта (со 150 млн пудов в 1926-м до 5,6 млн пудов в 1927-м, то есть в 27 раз!), росту цен на хлеб и образованию его дефицита в снабжении городского населения к концу года в размере 128 млн пудов.

Реакцией на ситуацию стали «чрезвычайные меры» в ходе хлебозаготовок, зимой 1927–1928 годов впервые примененные советской властью со времен Гражданской войны. Причем самую активную роль в инициировании таких мер сыграл Сталин, совершивший с 18 января по 4 февраля 1928 года поездку на хлебозаготовки в Сибирь. В итоге план по заготовкам был выполнен и устранена угроза голода в городах.

Тем не менее в 1928 году кризис хлебозаготовок усилился, только теперь уже не из-за крестьянского саботажа, а прежде всего по причине недорода озимых хлебов на Украине, Северном Кавказе и в Центральном Черноземье. Снижение урожая и на этой основе новый виток противостояния крестьян и власти в период хлебозаготовок привели к еще большему ухудшению продовольственного положения в городах по сравнению с предыдущим годом. В начале 1929-го по всей стране была введена карточная система. Чтобы не допустить разрастания продовольственных трудностей и голода, сталинское руководство вновь пошло на «чрезвычайные меры», еще более жесткие, чем в 1928-м. Ситуацию усугубил очередной неурожай.

Линия Бухарина

С резкой критикой новой волны «чрезвычайщины» в деревне, так же как и в 1928 году на апрельском и июльском Пленумах ЦК ВКП(б), выступили лидеры «правой оппозиции» Бухарин, Рыков и Томский. На проходившем с 18 по 22 апреля 1929 года объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) они назвали хлебозаготовки «новой продразверсткой», указав на ее малый эффект с точки зрения количества заготовленного хлеба. Для выхода из продовольственного кризиса было предложено закупить за рубежом 50–100 млн пудов зерна.

Однако это предложение не поддержали участники Пленума. С точки зрения сталинского большинства, такой способ разрешения кризиса, во-первых, означал неэффективное использование валютных средств, которых было очень мало и к тому же просто недостаточно для принципиального изменения ситуации (купленного за валюту хлеба хватило бы максимум на три месяца); а во-вторых, это привело бы к замораживанию ведущихся строек, на которых в условиях аграрного перенаселения и безработицы в деревне и городе трудились сотни тысяч рабочих, в основном из крестьян (что с ними будет, если стройки остановятся?). По воспоминаниям одного из делегатов проходившей в апреле 1929-го XVI партконференции, в выступлениях на ней лейтмотивом звучало: «Дайте нам завод на Урале, и проклятие правым! Дайте нам электростанцию, и да будут прокляты правые!»

Так что главной причиной провала «бухаринской альтернативы» стал отказ большинства партийной номенклатуры поддержать предложение «правой оппозиции» по приостановке темпов начавшейся в стране индустриализации, сохранение и наращивание которых в условиях дефицита валюты и отсутствия внешних источников финансирования могло продолжаться только за счет ресурсов советской деревни.

Эти ресурсы, безусловно, были ограничены потенциалом мелких единоличных крестьянских хозяйств, достигших пика своей товарности к концу нэпа. Между тем в 1930 году планировалось резко поднять объемы хлебного экспорта, чтобы проплатить заказанное для флагманов первой пятилетки оборудование. Так, 11 ноября 1929 года нарком внешней и внутренней торговли СССР Анастас Микоян заявил на Пленуме ЦК ВКП(б), что с лета 1930-го перед страной «вырастает реальная проблема экспорта хлеба». Речь шла не просто о продолжении экспорта, а о возвращении с 1930 года СССР утерянного в результате революции прежнего статуса России как главного экспортера зерна в Европу. Сталинским руководством ставилась задача оттеснить с европейского зернового рынка доминировавших там соперников – США, Аргентину и Канаду. Для этого необходимо было вывезти не менее 5 млн тонн зерна, и сделать это быстро, опередив своих конкурентов.

Линия Сталина

Решение назначенной задачи было возможно только за счет наращивания хлебозаготовок и успешного выполнения планов по ним в установленные сроки. Не случайно Сталин в письме Вячеславу Молотову еще от 21 августа 1929 года указывал: «Хлебозаготовки в нынешнем году – основное в нашей практике; если на этом сорвемся, все будет смято».

По этому пути и пошло сталинское руководство. В 1929-м вследствие использования всей мощи государственного аппарата в советской деревне было заготовлено 943,8 млн пудов зерна, что на 349,2 млн пудов (на 37%) больше, чем в 1928-м. В 1930 году эта цифра составила уже 1307,1 млн пудов, на 5,5% превысив уровень заготовок хлеба 1913 года. Достигнута она была за счет успехов сплошной коллективизации, которая и осуществлялась с данной целью, то есть с целью повышения товарности зернового производства. В результате четыре хлебозаготовительных кампании периода коллективизации (1929–1932) дали государству в 1,3 раза больше хлеба (4738,2 млн пудов), чем за семь лет нэпа (3549,6 млн пудов). Это позволило в 1930-м выйти на пик хлебного экспорта за все годы советской власти (5,84 млн тонн) и тем самым получить валютные средства для неотложных нужд индустриализации.

Таким образом, сталинская коллективизация – это политика по использованию ресурсов советской деревни для обеспечения темпов форсированной индустриализации страны, и она выполнила свою задачу.

Невозможно отрицать факт действительно огромных достижений СССР в области промышленного строительства в годы первых пятилеток. И этот итог следует рассматривать в неразрывной связи с ращением исторически обусловленной задачи индустриальной модернизации России, решение которой было начато царским самодержавием и завершено сталинским режимом. При этом сталинское руководство существенно превзошло царизм не только масштабом своих достижений в деле индустриализации страны, но и масштабом эксплуатации деревни, использованного против нее государственного насилия. Кроме того, ему, в отличие от самодержавия, удалось сломить сопротивление крестьян и не допустить новой крестьянской революции.

В поздней советской и постсоветской историографии детально раскрыт насильственный характер коллективизации, показаны ее негативные последствия. Невозможно забыть трагедию 1 млн раскулаченных крестьянских хозяйств (общей численностью 5–6 млн человек), 4 млн выселенных кулаков, 5–7 млн жертв голода 1932–1933 годов. Сельское хозяйство оказалось в глубочайшем кризисе с точки зрения валовых сборов сельскохозяйственных культур и состояния животноводства. Например, только в 1958 году в СССР удалось превысить уровень доколхозной деревни по основным видам животноводства.

Вполне обоснованно ответственность за все эти трагические последствия коллективизации, которая справедливо называется исследователями антикрестьянской и бесчеловечной акцией, должна быть возложена на сталинское руководство и лично Сталина.

Роль крестьянской молодежи

В то же время следует помнить не только об этом, но и о непосредственных исполнителях и проводниках сталинского курса на местах – сельских активистах. На эту тему очень интересны размышления японского историка Хироси Окуды, который обратил внимание на появление в советской деревне в годы нэпа значительной массы крестьян, ставших сторонниками коллективизации и готовых отбросить соху ради «портфеля». Главным образом это была молодежь из бедняцкой группы (селькоры, комсомольцы, колхозники и т. д.). Да и вся нэповская деревня, согласно результатам Всесоюзной переписи населения 1926 года, состояла в основном из молодежи (из 120,7 млн лиц, проживавших в сельской местности, 67% были моложе 30 лет).

При этом надо помнить, что на другом полюсе находились кулаки (порядка 3,3%) и окрепшие в годы нэпа зажиточные середняки, эксплуатировавшие деревенскую бедноту, особенно в период голода 1924–1925 годов. И не было в советской деревне социального лада и согласия. Тем более что антикулацкие настроения и устремления бедноты активно поддерживались властью в ходе налоговых и хлебозаготовительных кампаний, и беднота отвечала ей взаимностью, действуя против зажиточных односельчан «комбедовскими методами». Для бедной части крестьянства колхозы открывали большие перспективы: должности бригадиров, председателей колхозов, трактористов и механизаторов на машинно-тракторных станциях и т. д. Наконец, коллективизация освобождала от тяжкого каждодневного крестьянского труда на мелких единоличных участках.

Иными словами, к моменту «великого перелома» в советской деревне у сталинского руководства уже существовала социальная база в виде прокоммунистически настроенной крестьянской молодежи. В этом же ряду были многие работники сельских советов и члены сельских партячеек с «менталитетом Гражданской войны», очень точно выведенные Михаилом Шолоховым в образе Макара Нагульнова в романе «Поднятая целина».

В результате, разоружив деревню, направив против нее всю мощь административно-репрессивного аппарата государства, имея поддержку хотя и не преобладающей, но многочисленной части сельского актива, сталинский режим успешно провел в крестьянской стране антикрестьянскую коллективизацию.

*** *** ***

Подведем итоги. С позиций современного знания о том времени, пожалуй, однозначной оценки коллективизации дать не удастся. С одной стороны, безусловно, она имела долговременные негативные последствия. Колхозный строй, основанный на принуждении и приоритете интересов промышленности и рабочих над интересами сельского хозяйства и сельских тружеников, так и не смог обеспечить страну необходимым количеством продовольствия. При этом он отбил охоту к добросовестному крестьянскому труду у большинства колхозников.

С другой стороны, преимущества колхозного строя в плане мобилизации трудовых ресурсов и максимального использования произведенной сельскохозяйственной продукции для нужд государства способствовали победе народов СССР в Великой Отечественной войне. В последующие годы эти факторы также были большим подспорьем власти при создании «мировой социалистической системы» и ракетно-ядерного щита страны.

 

 

Что почитать?

Ивницкий Н.А. Репрессивная политика советской власти в деревне (1928–1933 гг.). М., 2000

Зеленин И.Е. Сталинская «революция сверху» после «великого перелома». М., 2006

Общество и власть: 1930-е годы. Повествование в документах / Отв. ред. А.К. Соколов. М., 1998

Кондрашин В.В. Голод 1932–1933 годов: трагедия российской деревни. М., 2018

 

Лента времени

Январь-февраль 1928 года

Иосиф Сталин во время поездки в Сибирь, по его собственному выражению, «накрутил» местных руководителей на изъятие хлеба у кулаков.

Апрель 1929 года

Пленум ЦК и ЦКК ВКП(б) осудил взгляды Николая Бухарина, Алексея Рыкова и Михаила Томского как несовместимые с генеральной линией партии.

5 июня 1929 года

Совет труда и обороны принял решение о повсеместном создании машинно-тракторных станций.

7 ноября 1929 года

Газета «Правда» опубликовала статью Иосифа Сталина «Год великого перелома».

27 декабря 1929 года

Иосиф Сталин на конференции аграрников-марксистов заявил о переходе к политике «ликвидации кулачества как класса».

5 января 1930 года

ЦК ВКП(б) принял постановление «О темпах коллективизации», предписывавшее завершить коллективизацию в основных зерновых районах к весне 1931 года.

2 марта 1930 года

Газета «Правда» опубликовала статью Иосифа Сталина «Головокружение от успехов».

Март 1930 года

Принят Примерный устав сельскохозяйственной артели, провозгласивший принцип добровольности вхождения в колхоз.

7 августа 1932 года

ЦИК и Совнарком СССР приняли постановление, объявляющее мерой репрессии за хищение колхозного имущества расстрел или лишение свободы на срок не ниже 10 лет (так называемый «указ 7/8» или «указ о трех колосках»).

27 мая 1939 года

ЦК ВКП(б) и Совнарком СССР приняли постановление «О мерах охраны общественных земель колхозов от разбазаривания», установившее обязательный минимум трудодней в году.

 

Голод в хлебных районах

Одним из последствий сплошной коллективизации стал массовый голод, в 1932–1933 годах охвативший главные хлебопроизводящие регионы страны – Украину, Северный Кавказ, Нижнюю Волгу и Казахстан.

Искать этническую подоплеку этой трагедии – значит сознательно вводить людей в заблуждение

Механизм коллективизации – начиная с выбора зон сплошного ее проведения и заканчивая планированием принудительных заготовок сельхозпродукции – определялся исключительно экономическими интересами. Сильнее всего давление оказывалось в тех районах, где производилось больше хлеба. При этом национально-этнический состав проживавшего в эпицентрах коллективизации сельского населения не имел значения.

Данный факт в полной мере проявился в трагических последствиях коллективизации и «чрезвычайщины» в ходе хлебозаготовок для разных регионов страны. В 1932–1933 годах массовый голод охватил Украину, Северный Кавказ, Нижнюю Волгу и Казахстан не потому, что там жили украинцы, русские, казахи и т. д., а потому, что там выращивался хлеб и производились значительные объемы животноводческой продукции. Коллективизация и голод не выбирали народы. Они были их общей трагедией, память о которой должна не разъединять, а объединять.

В этом контексте является ненаучной распространенная на Украине и в ряде западных стран идея геноцида украинского народа («голодомора»), поскольку сталинский режим при всем его антикрестьянском настрое не планировал голода, а тем более осуществления с его помощью геноцида какого-либо народа. Голод 1932–1933 годов стал результатом ошибок в планировании хлебозаготовок (их объемы оказались завышенными с точки зрения производственных возможностей колхозов), а также крестьянского сопротивления коллективизации (халатного отношения к труду) и самонадеянных действий ряда региональных руководителей, скрывавших от союзного центра свои просчеты и масштабы кризиса на местах (как это делал, например, партийный лидер Украины Станислав Косиор).

Идея «голодомора-геноцида» опровергается и фактом выделения голодающим регионам СССР в 1932–1933 годах значительных зерновых ссуд и принятием других мер, направленных на организационно-хозяйственное укрепление колхозов. В частности, в 1933 году Украина получила от союзного центра 35,3 млн пудов зерна (43% от всех ссуд, предоставленных оказавшимся в зоне голода регионам СССР).

(Фото: РИА-НОВОСТИ, FAI/LEGION-MEDIA, РГАКФД /ТАСС, WIKIPEDIA.ORG, РЕПРОДУКЦИЯ БОРИСА КАВАШКИНА/ТАСС)

 

 

История «голодомора»

сентября 29, 2019

Кто и зачем изобрел концепцию, согласно которой Иосиф Сталин сознательно уничтожал украинцев, и как получилось так, что во всем оказалась виновата Россия? Об этом в интервью «Историку» рассказал доктор исторических наук, заведующий отделом новейшей истории и политики Института истории Украины НАН Украины, профессор Георгий Касьянов

«Целили в коммунизм, а попали в Россию». Этой известной формулой философа Александра Зиновьева вполне можно описать причины того, почему родившаяся за океаном в годы холодной войны концепция голода на Украине 1932–1933 годов как геноцида украинского народа стала одним из действенных механизмов нагнетания антирусских настроений на территории граничащего с нами постсоветского государства.

«Версия Конквеста – Мейса»

– Когда и при каких обстоятельствах возникла концепция «голодомора» и что вкладывается в это понятие?

– Версия голода 1932–1933 годов как целенаправленного уничтожения этнических украинцев в УССР стала складываться в начале 80-х годов прошлого века. Она появилась в украинской диаспоре, прежде всего в Америке и Канаде. Изначально это было сочетание двух компонентов. Первый – желание сообщить миру о трагедии (следуя примеру распространения памяти о Холокосте). Второй – политический смысл, который вписывался в концепцию «СССР – империя зла», возникшую как раз в начале 1980-х. Идея была подхвачена украинскими диаспорными историками, работавшими в американских университетах (которые, кстати, не были специалистами по советской истории). Затем к этой деятельности подключились политики, те, кого можно назвать диаспорной номенклатурой. Например, руководство Всемирного конгресса свободных украинцев. Слово «голодомор» тогда еще не употреблялось.

В качестве образца, как уже упоминалось, был выбран Холокост. Как раз к тому времени появились результаты деятельности комиссии конгресса Соединенных Штатов о Холокосте. Успех работы этой комиссии был взят за основу для формирования идентичного подхода к событиям 1932–1933 годов в Украинской ССР. В 1984 году была создана комиссия конгресса, директором научной части которой стал Джеймс Мейс, к тому моменту защитивший диссертацию по истории украинского национал-коммунизма 1918–1933 годов. Он же помогал собирать материал англо-американскому историку и писателю Роберту Конквесту (автору получившего широкое распространение термина «Большой террор») для книги «Жатва скорби» (The Harvest of Sorrow), в которой версия получила «академическое» обоснование.

– Работа этой комиссии развернулась еще в годы холодной войны?

– Да, в самом ее финале. И конечно, в тех условиях в Советском Союзе на эту версию решили ответить контрпропагандой. В середине 1980-х в Институте истории Академии наук Украинской ССР, в котором я тогда учился в аспирантуре, был создан специальный сектор, целью которого стала контрпропаганда. В своей работе он опирался на тезис, что никакого голода не было вообще…

– А потом началась перестройка…

– В 1986 году вышла книга Конквеста, в подготовке и публикации которой большую поддержку оказал Украинский исследовательский институт Гарвардского университета. Она создавалась также при активнейшем участии организаций украинской диаспоры (которые и финансировали работу историка). К 1988 году подоспели выводы комиссии конгресса США, признавшей голод 1932–1933 годов геноцидом украинского народа. Впрочем, тогда советско-американские отношения потеплели, и на какое-то время политическая составляющая работы комиссии стала не нужна. Стоит обратить внимание на то, что диаспора долгие годы добивалась официального признания голода в УССР геноцидом конгрессом и сенатом США и лишь в октябре-декабре 2018-го, то есть спустя 30 лет, эти институты признали соответствующий вывод комиссии 1988 года.

– Но тогда, в 1988-м, это была уже инерция холодной войны?

– Да, конечно. При этом в среде украинской диаспоры, помимо чисто политического, имел значение упомянутый гуманитарный компонент. Там было большое количество людей, которые пережили голод и потом ушли с немцами на Запад, оказались в эмиграции, и они действительно стремились как-то обозначить это поворотное для них и для их семей событие – голод начала 1930-х годов. Они хотели, чтобы об этом знал весь мир.

Местная специфика

– Однако холодная война закончилась. Что было дальше?

– Как я уже сказал, к концу 1980-х политическая составляющая проекта «Голод = геноцид» потеряла значение, но именно в это время на него обратили внимание на самой Украине.

И здесь динамика была такая: сначала отрицание голода вообще, как такового; затем признание голода и объяснение его ошибками в «ленинской аграрной политике», как тогда это формулировали; а потом уже оценка голода как преступления сталинского режима. Наконец, финальная часть этого процесса – признание голода 1932–1933 годов как геноцида украинского народа. Интересно, что те люди, которые еще совсем недавно отрицали сам факт голода и приводили научные аргументы в пользу того, что голода не было вообще, к концу 1980-х – началу 1990-х без всякого критического переосмысления приняли прямо противоположную версию – «версию Конквеста – Мейса» о том, что это был геноцид, специально направленный против украинцев (кстати, сам Конквест впоследствии изменил свое отношение к этой концепции).

Стоит вспомнить и другой крупный проект, получивший финансовую поддержку политически активной украинской диаспоры. В 1988-м была создана Международная комиссия по расследованию голода на Украине (процесс ее формирования продолжался много лет), которая к 1990 году подготовила свои выводы. Большая часть членов комиссии утверждала, что геноцид был, меньшая же ее часть зафиксировала особое мнение, отмечающее, что оснований для того, чтобы говорить о наличии геноцида, недостаточно.

– Когда возникло само слово «голодомор»?

– Впервые в публичном пространстве оно появилось в газете «Лiтературна Україна» в феврале 1988 года. Это слово, сразу же подхваченное журналистами, произнес писатель Олекса Мусиенко, критикуя «штурмовщину» в проведении коллективизации. А уже в 1990-е годы, во времена президента Леонида Кучмы, оно стало частью украинского официального дискурса, вошло в язык президентских указов и решений парламента. Финальная часть этой истории – легализация слова «голодомор» в качестве официального термина – относится к 2006 году, когда Верховная рада Украины приняла закон «О Голодоморе», где первым пунктом значится, что «Голодомор 1932–1933 годов на Украине является геноцидом украинского народа».

На пути к независимости

– В какой мере тема «голодомора» актуализировалась в связи с активизацией усилий по выходу Украины из состава Советского Союза? Как тогда обыгрывалась эта тема?

– В этом процессе тема «голодомора» сыграла очень важную роль и, можно сказать, равноценную той, которую сыграла тема Чернобыля. Если Чернобыль компрометировал союзный центр как нечто антигуманное, бесчеловечное (взять хотя бы известный тезис, что на Украине построили больше всего атомных электростанций на густонаселенных территориях), то тема голода 1932–1933 годов оказалась очень значимой с точки зрения дискредитации коммунистического режима и советского общественного строя в целом. Именно трагические события стали центральными для аргументации, почему Украина должна получить независимость, поскольку, говорили сторонники независимости, если у украинцев будет свое суверенное государство, то оно такого больше никогда не допустит.

Так что в годы перестройки тема «голодомора» являлась одной из ключевых для украинского общественного движения, связанного с демонстрацией самых страшных черт советского строя и обоснованием тезисов о необходимости достижения независимости.

– Какое участие в этом процессе приняло научное сообщество Украины?

– В конце 1980-х – 1990-е годы фактически все научные исследования сводились к тому, чтобы найти доказательства, что это был геноцид. Например, искали какие-то документы, которые бы подтверждали, что Иосиф Сталин напрямую распорядился уморить голодом украинцев. Таких документов не нашли. Поэтому стали в нужном ключе интерпретировать имеющиеся материалы, в том числе наиболее часто цитируемый документ – письмо Сталина Лазарю Кагановичу, написанное в августе 1932 года. Из письма было надергано небольшое количество цитат, которые пересказывались тысячи раз. При этом игнорировались другие документы из переписки Сталина с Кагановичем того же периода, где вождь большевиков прямо говорит о том, что нужно уменьшить хлебозаготовки на Украине (другим регионам он послабления не предлагал). Это была стандартная процедура: ищешь только то, что должно подтвердить заранее известный вывод. В результате к концу 1990-х – началу 2000-х годов сформировалась официальная украинская историография «голодомора» как геноцида.

– Став в определенный момент главным рычагом борьбы с коммунизмом, тема «голодомора» по факту оказалась основным аргументом в борьбе с Москвой? По логике «коммунизм – это Москва», «Сталин – это Москва», а значит, и «голод – это Москва».

– Совершенно верно. Эта тема с самого начала имела идеологическую направленность, которая была завязана на неприятии «чужой власти». С этой точки зрения Москва и есть «чужая власть». Но русофобские элементы проявились тут чуть-чуть позже. А сначала основным источником зла представлялся союзный центр в Москве, и, следовательно, требовалось как можно скорее от него избавиться.

Часть исторической политики

– Когда появилась антирусская составляющая?

– Уже после распада Советского Союза. Она не могла не появиться, поскольку сама концепция «голодомора» основана на этническом понимании истории. Ведь в соответствии с этой трактовкой уничтожали украинцев, а если уничтожали украинцев, то по определению должен был возникнуть некий этнос, который всеми этими зверствами занимался. Если украинцы – этнос пострадавший, то непременно есть какой-то вражеский этнос. И тут выбор был невелик: либо впасть в антисемитизм (такие идеи тоже звучали), либо в русофобию…

– Первый вариант особо «не продашь» ни в ООН, ни в ОБСЕ… Кто из президентов Украины внес наибольший вклад в развитие темы «голодомора»?

– Безусловно, наибольший вклад внес Виктор Ющенко. При нем был принят упомянутый закон. Кроме того, он очень активно продвигал саму тему «голодомора-геноцида»: тогда началось достаточно интенсивное финансирование исследований, которые должны были подтвердить этот тезис. При нем имели место первые попытки криминализировать отрицание «голодомора» как геноцида (так, было подготовлено три проекта о внесении соответствующих изменений в Уголовный кодекс Украины, в статью под названием «Геноцид»). Всего в общей сложности Ющенко издал около 50 указов, распоряжений, постановлений, поручений, связанных с продвижением темы «голодомора».

Впрочем, нужно сказать и о том, что «голодомор» стал частью исторической политики государства еще при Кучме. Именно Кучма ввел День памяти жертв голодоморов в 1998 году. При нем в 2001-м была совершена первая попытка через ООН провести тезис о том, что голод 1932–1933 годов был геноцидом украинского народа. Безуспешная попытка, но именно тогда слово «голодомор» появилось в официальных документах международных организаций. Так что Кучма сыграл важную роль в политической легитимации идеи «голодомора-геноцида». Какие у него были мотивы – это другой вопрос.

– Как современное украинское общество относится к концепции «голодомора»?

– Начиная с 2006 года об этом можно судить по данным соцопросов. Количество респондентов, которые признают тезис о том, что «голодомор – это геноцид украинцев», с того времени вырос с 56 до 80% в 2015-м. Потом эта цифра немного уменьшилась, но все равно речь идет о подавляющем большинстве.

 

Лента времени

1984 год

В США создана правительственная комиссия во главе с Джеймсом Мейсом, которая позже заявила, что «Иосиф Сталин и его окружение совершили геноцид против украинцев в 1932–1933 годах».

1986 год

В США опубликована книга Роберта Конквеста «Жатва скорби», содержащая этническую и политическую интерпретацию голода в СССР.

18 февраля 1988 года

В газете «Лiтературна Україна» опубликован доклад заместителя секретаря по идеологии парторганизации киевского отделения Союза писателей УССР Олексы Мусиенко, где впервые прозвучало слово «голодомор».

1990 год

Опубликован доклад Международной комиссии по расследованию голода на Украине, члены которой не пришли к единому мнению о том, имел ли место геноцид украинцев в начале 1930-х годов.

26 ноября 1998 года

Указом президента Украины Леонида Кучмы установлен День памяти жертв голодоморов (отмечается каждую четвертую субботу ноября).

28 ноября 2006 года

Верховная рада Украины приняла закон «О Голодоморе 1932–1933 годов на Украине», квалифицирующий события как геноцид украинского народа и предполагающий уголовное преследование за публичное отрицание этого.

2009 год

В Киеве создан Национальный музей голодомора-геноцида.

13 января 2010 года

Апелляционный суд Киева признал руководителей Советского государства виновными в геноциде на Украине в 1932–1933 годах.

27 апреля 2010 года

Президент Украины Виктор Янукович заявил, что массовый голод в 1930-х годах был общей трагедией народов, входивших в Советский Союз, и его нельзя считать геноцидом украинцев.

28 апреля 2010 года

Парламентская ассамблея Совета Европы большинством голосов отказалась признать голод 1932–1933 годов в СССР геноцидом украинского народа.

2018 год

Конгресс и сенат США признали выводы комиссии 1980-х годов о голоде как геноциде против украинцев.

(Фото: ZUMA\TASS, PRAVDA.COM.UA, СЕРГЕЙ ВЕЛИЧКИН /ТАСС, АР/ТАСС)

Большой скачок

сентября 29, 2019

В середине прошлого века социалистический Китай решил повторить опыт СССР по ускоренной индустриализации. Китайские товарищи взялись за дело с размахом, который даже не снился советским коммунистам

В 1950-е годы индустриализация аграрного и слаборазвитого Китая стала насущной необходимостью. Антияпонская и гражданская войны, бегство иностранного капитала, нехватка опытных специалистов привели к тому, что и так небольшое промышленное производство упало в стране до минимума. Помог Советский Союз, который после победы революции в 1949 году предоставил Китайской Народной Республике льготный кредит в 300 млн долларов (сегодня это 15 млрд) и отправил туда более 10 тыс. технических специалистов. Впрочем, Мао Цзэдуну этого было мало: он стремился в сжатые сроки добиться экономической самостоятельности, чтобы ликвидировать зависимость от СССР. Председатель КНР решил опереться на массовый энтузиазм народа, непрерывно подогреваемый пропагандой.

«Даешь даюэцзинь!»

В мае 1958 года на дополнительной сессии VIII съезда Коммунистической партии Китая (КПК) была провозглашена «новая генеральная линия» – «даюэцзинь», или «большой скачок», что означало «напряжение всех сил для построения социализма». Мао выдвинул лозунг «Десять лет упорного труда – десять тысяч лет счастья». Как и в сталинском СССР, индустриализация в КНР дополнялась коллективизацией и «культурной революцией», роль которой играла тогда «новая генеральная линия».

Аналогом коллективизации стало ускоренное создание в деревнях народных коммун, члены которых обобществляли все свое имущество и работали сообща. Выступая перед соратниками, Мао вещал: «Приусадебные участки ликвидируются. Куры, утки, деревья возле домов пока остаются в собственности крестьян. В дальнейшем и это будет обобществлено». Предполагалось, что крестьяне в коммунах будут не только заниматься сельским трудом, но и плавить металл, изготавливать из него инструменты и машины для себя, заниматься военным делом и даже сочинять «народные» романы и поэмы. Города и заводы также планировалось превратить в коммуны: Мао, выходец из крестьян, мечтал таким образом «окрестьянить» весь Китай.

Уже к концу 1958 года в стране было создано 26 тыс. народных коммун, объединивших более 500 тыс. человек. Вдохновленные успехом сторонники Мао приняли новый вариант пятилетнего плана на 1958–1962 годы, который предусматривал увеличение выпуска промышленной продукции в 6,5 раза, а сельскохозяйственной – в 2,5 раза. Основой роста объявлялся «железный конь», то есть выплавка стали, объемы которой предполагалось повысить в 10 раз – до 100 млн тонн. Крупные металлургические заводы остановились, а их работники отправились в деревню учить крестьян плавить чугун в кустарных земляных печах, топившихся углем и дровами. Естественно, чугун получался низкого качества, и использовать его для производства стали удавалось только после больших дополнительных затрат. Пропаганда трубила, что выплавка стали увеличилась за год на 70%, но скоро фанфары смолкли – к 1961 году производство резко упало. Вдобавок деревенские печи поглотили огромное количество угля, что привело к перебоям в работе электростанций и предприятий. Провалившаяся «битва за сталь» стоила китайскому бюджету 2 млрд юаней.

«Смерть маленьким врагам!»

В выплавке чугуна добровольно-принудительно приняли участие 100 млн крестьян. Помимо этого, их заставляли постоянно посещать собрания, заниматься политучебой, а также бороться с «четырьмя вредителями»: крысами, мухами, комарами и воробьями. Мао Цзэдун лично призвал убивать воробьев – «маленьких врагов», поедающих крестьянское зерно. Миллионы китайцев с палками и барабанами гонялись за бедными птицами, разоряли их гнезда, пугали шумом, не давая садиться на землю. Все это отвлекало крестьян от работы, многие поля остались незасеянными. Огромную часть урожая съела саранча и другие вредители, массово расплодившиеся после истребления воробьев.

В 1960 году Мао переименовал воробьев в «маленьких друзей», запретил убивать птиц и даже приказал закупить их в СССР и Канаде. Но было поздно: в том же году обширные территории страны поразил голод. Его причиной стала не только борьба с воробьями, но и конфискация зерна у крестьян государством. Число погибших, по официальным данным, обнародованным через много лет, достигло 20 млн человек. Толпы голодных крестьян собирались у ворот исправительных лагерей и просились в заключение, поскольку там хоть и скудно, но кормили.

Голод, как и экономические провалы, всячески замалчивался, пропаганда по-прежнему твердила о «небывалых успехах» борьбы за социализм. Чтобы советские специалисты не узнали правды о положении в стране, их в 1961 году вежливо попросили покинуть Китай. Кое-где, например в Тибете, ухудшение жизни вызвало восстания, которые жестоко подавлялись. Многие китайцы выражали недовольство политикой партии, что не могло не тревожить руководство КПК.

В апреле 1959 года Мао Цзэдун даже попросил освободить его от обязанностей председателя КНР, чтобы он мог «сосредоточиться на работе в области марксистско-ленинской теории». Пленум ЦК удовлетворил просьбу вождя: председателем избрали главу парламента, ветерана революции Лю Шаоци, всегда выступавшего против «большого скачка». Сам Мао, оставшийся лидером партии, на время ушел в тень, прекратив публичные выступления. Большая часть народных коммун была распущена, крестьянам снова разрешили держать скот, заниматься кустарными промыслами и торговать на рынке.

В том же 1959 году Мао едва не лишился остатков власти: на Лушаньской партконференции его жестко раскритиковал за авантюризм другой ветеран революции, маршал Пэн Дэхуай. Однако опытному интригану удалось восстановить свое положение и отомстить критикам: через несколько лет, во времена «великой пролетарской культурной революции», Лю и Пэна сняли со всех постов и сгноили в тюрьме.

События октября

сентября 29, 2019

305 лет назад

«Померкла старая Москва…»

Петр I запретил каменное строительство по всей России, кроме Санкт-Петербурга

Затевая в 1703 году грандиозное строительство на берегах Невы, Петр I сразу намеревался перенести туда столицу своего государства. Он мечтал о современном европейском городе, который не уступал бы ни Лондону, ни Парижу. В 1712-м в Санкт-Петербург из Москвы переехали царский двор и многие иностранные посольства. Мечта царя к тому времени еще не успела осуществиться: город выглядел непрезентабельно, в основном бездорожье да низкие деревянные домишки… К тому же плоды усилий строителей часто уничтожались пожарами.

9 (20) октября 1714 года Петр подписал указ, согласно которому по всей стране было запрещено каменное строительство, а в Санкт-Петербурге, напротив, под запретом оказалось деревянное. Царь-реформатор надеялся, что этот указ заставит каменщиков перебраться в новую столицу. Однако большинство из них не спешило менять место жительства. Тогда Петр приказал доставлять мастеров в Петербург насильно. Строительные работы активизировались, городской центр действительно стал одеваться в камень, но вокруг него по-прежнему появлялись деревянные здания. Кроме рабочих рук, столице не хватало и самого камня. Опасаясь царского гнева, многие домовладельцы обмазывали глиной свои деревянные постройки, а стены разрисовывали «под кирпич».

При жизни Петра Великого основанный им город не успел обрести столичный лоск. На создание величественных архитектурных ансамблей Северной Пальмиры ушли десятилетия. Царский запрет на каменное строительство по всей России, кроме Петербурга, действовал до 1741 года.

 

195 лет назад

Императорская сцена

В Москве открыт Малый театр

Предыстория старейшего театра Белокаменной – Малого – восходит к середине XVIII века, когда был создан театр при Московском университете. А в 1824 году по проекту архитектора Осипа Бове в ампирном стиле перестроили усадьбу купца Василия Варгина на Петровской (ныне Театральной) площади для труппы Императорского Московского театра, который вскоре получил название Малого. Наконец у него появился собственный дом – по соседству с Большим. Днем открытия Малого театра считается 14 (26) октября 1824 года, когда на новой сцене было дано первое представление. Оно началось с увертюры композитора Алексея Верстовского, продолжилось спектаклем по пьесе князя Александра Шаховского «Лилия Нарбонская, или Обет рыцаря» и завершилось французским балетом. Зал был полон, успех оглушителен.

Театр ожидала громкая слава: на этой сцене при жизни авторов ставились произведения Александра Пушкина и Николая Гоголя, блистали актеры Михаил Щепкин и Павел Мочалов в знаменитой постановке «Горя от ума» Александра Грибоедова. С Малым театром неразрывно связана сценическая судьба лучших пьес Александра Островского. Здесь были поставлены все 48 написанных великим русским драматургом произведений, многие из которых и сегодня входят в репертуар старейшего московского театра. В 1929 году у его дверей был установлен памятник Островскому. В Малом театре формировался эталон русской речи, московского говора. В советское время эту сцену прославили Вера Пашенная, Игорь Ильинский, Борис Бабочкин, Михаил Царев. С 1988 года театр возглавляет народный артист СССР Юрий Соломин. Малый и в наши дни остается образцом классического русского театра.

165 лет назад

Бой в Долине смерти

Под Балаклавой состоялось одно из самых кровопролитных сражений Крымской войны

В этой войне России пришлось столкнуться с мощной коалицией противников. Осенью 1854 года французские, британские и турецкие войска вторглись на территорию Крымского полуострова. Интервентам удалось занять Балаклаву – приморский городок, расположенный неподалеку от Севастополя, базы российского Черноморского флота. 13 (25) октября 1854 года русский 16-тысячный корпус генерала Павла Липранди предпринял наступление на вражеские укрепления под Балаклавой. Союзники в том сражении располагали 20-тысячной армией. Бой начался в шесть часов утра.

Русским удалось застать противника врасплох. К восьми часам войска Липранди заняли большинство редутов неприятеля, заставив бежать турок. После этого развернулся кровопролитный бой между русскими гусарами и британской кавалерией. Для англичан легендарной стала атака легкой кавалерийской бригады под командованием генерала лорда Джеймса Кардигана в низине, которую сыны Альбиона прозвали Долиной смерти. Отборная британская конница понесла катастрофические потери. Выражение «атака легкой кавалерийской бригады» в английском языке стало нарицательным. Так называют храбрые, героические, но безрассудные поступки. Остался в истории и образец стойкости 93-го шотландского пехотного полка, выстроившего против русской конницы «тонкую красную линию» – живую стену из бойцов в алых мундирах. Русская армия одержала победу: союзники потеряли убитыми около 800 человек, войска Липранди – 130. В результате этого сражения интервентам пришлось отказаться от идеи взять Севастополь с ходу и приступить к его длительной осаде. Балаклавское сражение оказалось единственной значительной победой русской армии в Крыму в кампании 1854 года.

80 лет назад

Подарок Сталина

Советский Союз передал Литве ее столицу

В течение почти двух десятилетий, с 9 октября 1920 года по 19 сентября 1939 года, Вильно (Вильнюс) и Виленский край были оккупированы Польшей. Ситуация изменилась в первые недели Второй мировой войны, когда после распада Польского государства Красная армия заняла Западную Украину, Западную Белоруссию и Виленский край. Несмотря на то что ранее Вильно входил в состав Российской империи, советское руководство по предложению Иосифа Сталина приняло решение о передаче его Литве. В Москве 11 октября 1939 года в два часа ночи нарком иностранных дел СССР Вячеслав Молотов и министр иностранных дел Литвы Юозас Урбшис подписали Договор о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой. Таким образом, свою столицу литовцы получили из рук большевиков. Договор был заключен сроком на 15 лет. СССР и Литва брали на себя обязательство «не заключать каких-либо союзов и не участвовать в коалициях, направленных против одной из договаривающихся сторон». В статье 7 документа подчеркивалось: «Проведение в жизнь настоящего договора ни в коей мере не должно затрагивать суверенных прав договаривающихся сторон».

Литва согласилась на размещение на ее территории 20-тысячного контингента советских наземных и воздушных вооруженных сил. Необходимые для этой цели участки и постройки должны были предоставляться литовским правительством «на правах аренды по сходной цене». Для СССР появление военных баз в соседней прибалтийской республике стало основой для ее присоединения, которое произошло летом 1940 года. С тех пор Вильнюс стал столицей Литовской ССР, а затем, после распада Советского Союза, и независимой Литвы.

70 лет назад

«Братья навек»

В Пекине провозглашена Китайская Народная Республика

К осени 1949 года вооруженные силы Коммунистической партии Китая, опиравшиеся на поддержку Москвы, одержали победу в гражданской войне и взяли под контроль почти всю территорию Поднебесной. Сторонникам прежней правящей партии Гоминьдан не помогла даже американская экономическая и военная помощь: они были вынуждены ограничить свои владения островом Тайвань. В сентябре начал работу собранный китайскими коммунистами представительный орган – Народный политический консультативный совет Китая. 1 октября 1949 года было провозглашено образование Китайской Народной Республики. Ее возглавил «великий кормчий» Мао Цзэдун.

«Отныне китайский народ поднялся с колен и распрямил плечи», – заявил он в своей программной речи. В три часа дня около 300 тыс. жителей Пекина собрались на площади Тяньаньмэнь, чтобы принять участие в торжественной церемонии, посвященной созданию КНР. Мао Цзэдун лично впервые поднял государственный флаг народного Китая – красный с пятью золотыми звездами, после чего в столице прошел парад. Первым новое государство признал СССР. Советские и китайские дипломаты уже готовили подписание масштабного договора о дружбе, союзе и взаимной помощи между странами, а в газетах было опубликовано стихотворение Михаила Вершинина, вскоре ставшее популярной песней:

Русский с китайцем – братья навек.

Крепнет единство народов и рас.

Так у Москвы появился могучий союзник на Востоке. Впрочем, Китаю еще предстояло преодолеть послевоенную разруху. Советская экономическая и военная помощь на первых порах оказалась для восточного союзника решающей. День образования КНР – 1 октября – и в наше время остается главным государственным праздником Китая.

 

60 лет назад

Ликвидация Бандеры

В Мюнхене ликвидирован лидер украинских националистов

После окончания Второй мировой войны Степан Бандера, возглавлявший одно из течений Организации украинских националистов (ОУН), скрывался в американской зоне оккупированной Германии. Бывших союзников СССР по антигитлеровской коалиции не смутило, что бандеровцы сотрудничали со спецслужбами Третьего рейха и совершили множество чудовищных преступлений против граждан Советского Союза и Польши. В обстановке начавшейся холодной войны Запад решил использовать военного преступника в своих целях.

Лидер ОУН осел в Мюнхене. Под крылом западных спецслужб в 1946 году он создал и возглавил «Провод закордонных частей ОУН» с отделениями в США и нескольких странах Европы. Его политическая деятельность имела ярко выраженную террористическую направленность. В 1949 году Верховный суд СССР заочно приговорил Бандеру к высшей мере наказания – смертной казни. Разработка операции по его ликвидации была поручена советским органам госбезопасности. Хотя разведчикам удалось завербовать нескольких видных деятелей «закордонных частей» ОУН, ликвидация Бандеры оказалась делом непростым. Его надежно охраняли представители западных спецслужб.

Привести приговор в исполнение удалось только через 10 лет – руками бывшего члена ОУН Богдана Сташинского. Его оружием стал заряженный ампулами с цианистым калием двуствольный цилиндр. 15 октября 1959 года принявший противоядие Сташинский встретил Бандеру в подъезде его мюнхенского дома и выпустил ему в лицо смертоносный яд

(Фото: FAI/LEGION-MEDIA)

Легендарный викинг

сентября 29, 2019

Олег Вещий – не только первый, но и самый загадочный правитель Киевской Руси, о смерти которого знают гораздо больше, чем о жизни

Об этом князе мы узнаем еще в детстве из пушкинской «Песни о вещем Олеге». Там содержится классический набор сведений: правил Русью, «отмстил неразумным хазарам», прибил щит к воротам Царьграда, а в финале пренебрег пророчеством волхва и принял смерть от коня. О том же с некоторыми дополнениями говорят летописи, прежде всего древнейшая из них – «Повесть временных лет». Там Олег тоже зовется «вещим», то есть чародеем, знающим будущее. То, что он не сумел предсказать собственную гибель, летописцы считали признаком ущербности языческой веры и ее неизбежного падения.

Эпитет «вещий» является переводом на русский язык скандинавского имени Олега – Хельги, что значит «священный» или «посвященный богам». Летописи умалчивают о колдовских способностях князя, однако его былинный «двойник» – Вольга (или Волх Всеславич) – тоже изображается чародеем или по крайней мере сверхъестественно ловким и хитрым человеком. Судя по всему, таким был и князь Олег, многие победы которого достигнуты не силой, а хитростью. Он не принадлежал к правящей династии Рюриковичей, однако сумел создать громадное государство, раскинувшееся от Балтики до Черного моря.

Князь из сумрака

Мало кто из ученых сомневается, что Олег был скандинавом-викингом, прибывшим на Русь вместе с Рюриком или после него. На страницах летописи он впервые появился в записи, рассказывающей о событиях 879 года, когда умер Рюрик и передал княжение Олегу, «от рода ему суща», то есть, видимо, своему родичу, отдав ему на попечение сына Игоря, «ибо был тот еще очень мал».

Летописная фраза «от рода ему суща» могла означать и то, что Олег действительно был родственником Рюрика, и то, что они просто принадлежали к одному народу – шведам, как считалось прежде, или датчанам, как думают сегодня ученые, отождествляющие Рюрика с Рёриком Ютландским. Этот выходец из датского королевского рода Скьёльдунгов совершал в IX веке набеги на многие области – от Фрисландии в нынешних Нидерландах до Прибалтики. Не исключено, что в своих скитаниях он оказался и на Руси, хотя доказательств этого нет.

В то время скандинавские пираты благодаря появлению у них нового типа кораблей – знаменитых драккаров – получили возможность совершать дальние морские плавания. Это сразу ощутили на себе народы Европы, которых викинги не только безжалостно грабили, но и пытались захватить, создавая по берегам морей и рек свои опорные пункты. Еще в конце VIII века они обосновались в Старой Ладоге, откуда плавали на юг по Волге и Днепру, наладив торговые связи с Византией и Арабским халифатом. В новых условиях викинги превратились в варягов, чьи дружины включали в свой состав не только скандинавов, но и местных жителей – славян, мерю, весь, чудь. Это, однако, не спасало их от конфликтов с туземцами, один из которых привел около 860 года к появлению на Руси Рюрика. Последний, если верить летописи, подчинил себе не только Ладогу, но и словен в Новгороде, кривичей в Смоленске и мерю в Ростове. Правда, место Новгорода тогда занимало соседнее Рюриково городище, а место Смоленска – Гнёздово, где также обосновались скандинавы.

Летопись не объясняет, почему в момент смерти уже пожилого Рюрика его сын Игорь был малолетним («детеск велми»). Как и то, почему до 912 года, когда Игорю уже перевалило за 30 лет, Олег продолжал оставаться князем. Это порождает вполне законные сомнения не только в точности хронологии «Повести временных лет», но и в достоверности сообщаемых ею фактов. Одни историки считают, что Рюрик просто придуман летописцами, другие – что он существовал, но не был отцом Игоря. Не все ясно и с Олегом: «Начальный свод», следы которого сохранились в Новгородской первой летописи младшего извода, называет его не князем, а лишь воеводой Игоря, ничего не говоря об их родстве. Напротив, Иоакимовская летопись, которую обычно считают позднейшей подделкой, объявляет Олега близким родичем Рюрика – мужем его сестры Ефанды…

Если Рюрик в самом деле был Рёриком Ютландским, он не мог проводить много времени в своих русских владениях и должен был разделить власть над ними с близким соратником или кем-то из родных. Для викингов это было обычным делом: вспомним, что в то же время Аскольд и Дир (то ли братья, то ли просто товарищи) захватили Киев и правили им совместно. Так же и Олег мог править вместе с Рюриком, а потом взять на себя заботу о его сыне. Есть, правда, и другие версии: что он возглавлял «местных» варягов Ладоги или Гнёздова, вступивших в союз с пришельцем из Дании. Это может объяснить его внимание к этим крепостям: при Олеге там появились новые укрепления, в Ладоге – первые на Руси каменные стены. Позже, уйдя княжить в Киев, Олег приказал словенам, кривичам и мери платить варягам 300 гривен в год «для сохранения мира».

Можно думать, что Олег получил власть уже немолодым человеком и умер лет в 60–65, что для того времени было немало (впрочем, Рюрик-Рёрик прожил еще дольше). Но это только предположение – как и все, что касается Олега, которого филолог Михаил Халанский справедливо назвал «великаном русского исторического сумрака».

Из Новгорода в Киев

Утвердившись на севере Руси, Олег решил подчинить себе и юг, где торговый путь к Черному морю преграждали уже упомянутые Аскольд и Дир. «Повесть временных лет» красочно описывает, как он, собрав войско из подвластных племен, подступил к Киеву, взяв по пути Смоленск и Любеч. Часть дружины он тайно высадил на берег, часть спрятал в ладьях, а сам назвался богатым купцом и послал к Аскольду с Диром гонца, обещая им щедрые дары. Когда правители города явились на берег Днепра, Олег приказал своим воинам схватить их и заявил: «Не князья вы и не княжеского рода, но я княжеского рода». Потом он вынес к ним на руках юного Игоря, сказав: «А это сын Рюрика». Не тратя времени на дальнейшие разговоры, он велел казнить несчастных братьев: «И убили Аскольда и Дира, отнесли на гору и погребли Аскольда на горе, которая называется ныне Угорской… а Дирова могила – за церковью святой Ирины».

Олег хорошо знал, как удобно расположен Киев и какие он открывает перспективы и для торговли, и для завоеваний. Поэтому без промедления перенес туда столицу, сказав: «Да будет это мать городам русским». Конечно, в фантазии летописца – пока что «русскими» могли считаться лишь несколько городов, да и само слово «русь» было весьма неопределенным. Далее в летописи следует фраза: «И были у него варяги, и славяне, и прочие, прозвавшиеся русью». Таким образом, хотя сам Олег и многие его приближенные были варягами, уже тогда элита складывавшегося государства имела многонациональный состав. Само слово «русь» могло при этом иметь скандинавское, славянское, иранское или любое другое происхождение – дела это не меняло.

«Повесть временных лет» считает, что завоевание Олегом Киева относится к 882 году, но, как уже говорилось, даты, проставленные в летописи, весьма приблизительны. Вряд ли Олегу удалось быстро установить на севере Руси мир между враждующими племенами и навести там порядок, позволяющий без опаски покинуть эти земли. Ряд ученых полагают, что князь захватил «мать городов» во время своего похода на Византию в 907 году, но и это сомнительно: умиротворение юга тоже требовало немалого времени. Еще одна версия состоит в том, что он завладел Киевом на рубеже IX–X веков, после упомянутого в летописи прохождения через этот город громадной орды кочевников-венгров, шедших на запад. Быть может, они и убили на самом деле Аскольда с Диром, и Олегу не пришлось пачкать руки кровью соплеменников.

Далее в летописи говорится о подчинении Олегом славянских племен – древлян, северян, радимичей. Прежде они платили дань хазарам, но князь прекратил эту практику, заявив: «Я враг их, и вам им платить незачем». При этом с хазарами он, вопреки Пушкину, не сражался, и правильно делал – армия каганата просто раздавила бы его маленькую дружину. Но хитрый Олег выбрал удачный момент: под натиском печенегов и булгар хазары отступили из Причерноморья и уже не могли контролировать славянские племена. Летопись утверждает, что вместо хазар князь воевал со славянскими племенами уличей и тиверцев, жившими между Днепром и Днестром. Но не слишком удачно: в состав Руси они вошли лишь полувеком позже. Да и у подчиненных им племен сохранялись собственные князья – Олег считался только «первым среди равных».

Добившись относительной покорности подданных, Олег смог позаботиться о продолжении династии Рюриковичей и подобрал Игорю жену из Пскова «именем Ольга». Сходство имен наводит на подозрения, что невеста была родственницей Олега, но, скорее всего, юная псковитянка просто взяла себе скандинавское имя, чтобы вписаться в правящую элиту. И женой Игоря она стала не в 903 году, а гораздо позже, когда Олега уже не было в живых, иначе Ольга никак не могла около 940 года родить мужу наследника Святослава. Речь снова идет об искусственности летописной хронологии, из-за которой начальная история Руси больше напоминает не прямую линию, а неуверенный пунктир.

Были ли потомки у самого Олега? Видимо, да, и, быть может, одним из них был Олег Моравский, «открытый» в XVIII веке польским историком Христианом фон Фризе. По его версии, тот после смерти отца был изгнан Игорем и укрылся в Моравии, став ее последним независимым князем. Существование этого персонажа сомнительно, как и его родство с Олегом. То же можно сказать про некоего Хельгу (в записи еврейским шрифтом – Hlgw), который, по данным хазарского «Кембриджского документа», захватил около 939 года крепость Самкерц на Тамани во главе войска русов. Разбитый хазарами, он отправился к Константинополю, но потерпел поражение и там, после чего решил попытать счастья в Персии, где и сгинул со всем войском. Вероятно, автор документа, не слишком хорошо знакомый с событиями на Руси, просто спутал Олега с Игорем, при котором русы в самом деле ходили в морские походы на Византию и Персию. Но если и так, то пример этих походов Игорю подал именно его предшественник.

Гроза Византии

В 907 году Олег привел под стены византийской столицы мощный флот. Русы угрожали Константинополю (Царьграду) и прежде, но новый поход был невиданным: князь привел с собой 2000 ладей, в каждой из которых помещалось 40 воинов. Летопись перечисляет участников похода – славянские племена, варягов, мерю, чудь, объединяя их именем «Великая Скифь». Испуганный император Лев VI Философ приказал перегородить гавань цепями и заперся в городе, позволив русам безнаказанно разорять предместья. «И вышел Олег на берег, и начал воевать, и много убийств сотворил в окрестностях города грекам, и разбили множество палат, и церкви пожгли. А тех, кого захватили в плен, одних иссекли, других замучили, иных же застрелили, а некоторых побросали в море, и много другого зла сделали русские грекам, как обычно делают враги», – сообщает «Повесть временных лет».

Князь не собирался штурмовать громадный город – его целью было добыть богатства для себя и дружины, а также заключить с византийцами выгодный договор о торговле. По версии «Повести временных лет», чтобы ускорить решение вопроса, он снова пошел на хитрость. Олег приказал поставить ладьи на колеса – и попутный ветер быстро понес их к городу. Увидев такое чудо, греки предпочли заключить мир. Их послы доставили князю пищу и вино, но он отказался, догадавшись, что то и другое отравлено. Еще больше испугавшись такой проницательности, византийцы покорно приняли условия мира: уплатить «по 12 гривен на уключину», то есть на каждого воина, который одновременно был гребцом. Особая дань полагалась русским князьям и городам, а купцы из Руси добились права свободно торговать в византийской столице, вдобавок получая из ее казны провизию на полгода. Греки со своей стороны попросили, чтобы прибывающие в Константинополь русы селились только в указанном им месте, ходили без оружия и не творили никаких бесчинств – похоже, за ними прочно закрепилась дурная слава.

Первый русско-византийский договор был заключен по всей форме: император Лев и его соправитель Александр целовали крест, а Олег и его воеводы клялись «по закону русскому», присягая на оружии Перуну, Велесу и другим богам. Напоследок Олег в знак победы повесил свой щит на городских воротах – этот эпизод всем известен, но никто не знает, к каким именно воротам был прибит щит и долго ли провисел. Торопясь выпроводить непрошеных гостей, греки подарили им новые паруса из паволок (дорогой ткани), но не всем – только варягам. Тогда славяне, бывшие в составе войска, сказали: «Возьмем свои толстины [холстины], не даны славянам паруса из паволок». Неприязнь между варягами и славянами еще тлела, сдерживаясь лишь сильной княжеской рукой и богатой добычей. Рассказ о походе на Царьград «Повесть временных лет» завершает так: «И вернулся Олег в Киев, неся золото, и паволоки, и плоды, и вино, и всякое узорочье». По версии летописца, именно после этого Олега прозвали Вещим за его удачу.

В 911 году в Константинополь прибыли послы «от рода русского», большинство которых носило скандинавские имена. Они заключили новый договор, текст которого (в отличие от договора 907 года) приведен в летописи. В нем Олег впервые назван «великим князем русским», а еще до этого он стал называться «хаканом Руси», фактически присвоив себе царский титул. Но это был последний успех князя: в следующем году или чуть позже его не стало. Смерть его окутана таким же туманом, как и жизнь. Новгородская первая летопись об этом говорит: «Пошел Олег к Новгороду, а оттуда в Ладогу. Другие же сказывают, будто ушел он за море, и змея укусила его в ногу, и оттого он умер». Возможно, старый воин все-таки окончил свои дни в походе – том самом, о котором пишет арабский историк аль-Масуди. По его сведениям, в 912 году 500 кораблей русов с разрешения хазар прошли через Дон на Волгу и разорили побережье Каспия. На обратном пути хазары предательски напали на них и перебили их всех вместе с «маликом», то есть князем.

Если такой поход и был, то арабский автор сильно преувеличил масштаб поражения русов. Если бы князь со всей русской элитой погиб на чужбине, его непрочная еще держава неминуемо бы развалилась. Между тем Игорь унаследовал власть без особых проблем, Русь уцелела – и это было главным итогом политики Олега.

 

 

Детектив десятого века

Смерть Олега Вещего прославила его больше всех деяний из-за ее чрезвычайно странных обстоятельств

Вот что говорит об этом «Повесть временных лет»: «И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами. И пришла осень, и вспомнил Олег коня своего, которого прежде поставил кормить, решив никогда на него не садиться, ибо спрашивал он волхвов и кудесников: «От чего я умру?» И сказал ему один кудесник: «Князь! От коня твоего любимого, на котором ты ездишь, – от него тебе и умереть!» Запали слова эти в душу Олегу, и сказал он: «Никогда не сяду на него и не увижу его больше». И повелел кормить его и не водить его к нему, и прожил несколько лет, не видя его, пока не пошел на греков. А когда вернулся в Киев и прошло четыре года, – на пятый год помянул он своего коня, от которого волхвы предсказали ему смерть. И призвал он старейшину конюхов и сказал: «Где конь мой, которого приказал я кормить и беречь?» Тот же ответил: «Умер». Олег же посмеялся и укорил того кудесника, сказав: «Неверно говорят волхвы, но все то ложь: конь умер, а я жив». И приказал оседлать себе коня: «Да увижу кости его». И приехал на то место, где лежали его голые кости и череп голый, слез с коня, посмеялся и сказал: «От этого ли черепа смерть мне принять?» И ступил он ногою на череп, и выползла из черепа змея, и ужалила его в ногу. И от того разболелся и умер. Оплакивали его все люди плачем великим, и понесли его, и похоронили на горе, называемою Щековица; есть же могила его и доныне, слывет могилой Олеговой».

Мрачноватая история смерти князя находит, как ни странно, параллели в скандинавских сагах. А именно в саге о викинге Орваре (Стреле) Одде, совершившем много славных деяний в походах на Русь и загадочную северную страну Биармию. Еще в отрочестве колдунья-вёльва предсказала ему, что он примет смерть от любимого коня Факси. Чтобы избежать этого, Одд с другом убили коня, бросили его в яму и забросали камнями. Много лет спустя викинг вернулся в родные места и прошел рядом с местом гибели Факси, о которой он давно забыл. Далее в саге говорится: «И когда они быстро шли, ударился Одд ногой и нагнулся. «Что это было, обо что я ударился ногой?» Он дотронулся острием копья, и увидели все, что это был череп коня, и тотчас из него взвилась змея, бросилась на Одда и ужалила его в ногу повыше лодыжки». В отличие от Олега, Одд после укуса прожил достаточно, чтобы сложить повесть о своей жизни.

Впрочем, сага об Одде Стреле носит фантастический характер и появилась не раньше XIII века. Сюжет о смерти героя ее создатели могли заимствовать из скандинавских преданий: от укуса змеи умерли, среди прочих, легендарный конунг Рагнар Лодброк и герой «Песни о Нибелунгах» Гуннар. Однако конь и его череп там не упоминались – это «ноу-хау» русской летописной легенды. Позже она добралась и до Англии в виде рассказа о смерти сэра Роберта де Шурланда, жившего в XIV веке. Когда колдунья предсказала ему, что он погибнет от любимого коня, он тут же зарубил животное, бросив труп на морском берегу. Через много лет сэр Роберт случайно наткнулся на череп коня и пнул его ногой, насмехаясь над старым пророчеством. И зря – осколок кости вонзился ему в ногу, рана загноилась, и старый рыцарь умер. Здесь событие приобретает характер случайности, теряя назидательность русской легенды, где змея становится орудием божьего промысла, наказывая князя-язычника за неверие в пророчества. Конечно, кудесники-волхвы тоже были язычниками, но и их предсказания могли сбываться. Смеяться над ними никак не позволялось – об этом говорят примеры, заботливо собранные в «Повести временных лет». Олег же посмеялся целых три раза: над волхвами, над их несбывшимся пророчеством и над самой смертью, когда наступил на череп коня. Понятно, что наказание было неминуемо. Кстати, в «Устюжском летописце» XVI века князь не отослал коня прочь, а по настоянию волхвов приказал убить его – потом же пожалел об этом, нашел череп и даже поцеловал его, после чего и последовал роковой укус.

Легенда о смерти Олега могла возникнуть еще в языческие времена, причем на основе реальных событий. В антагонизме варягов и славян важную роль играли их боги – «дружинный» Перун, постепенно слившийся со скандинавским Одином, и «общинный» Велес (Волос). Священным животным Перуна (и Одина) был конь, Велеса – змея. В книге историка Евгения Пчелова «Олег Вещий» говорится: «Смерть Олега от змеи, тем более приуроченная к Русскому Северу (Новгород, Ладога), может трактоваться как своеобразная месть со стороны Волоса, «скотьего бога», культ которого (в отличие от Перуна) связан со словенами». Но, быть может, месть Олегу за завоевание славянских племен и нарушение древних обычаев свершилась в самом деле, а орудием этой мести выступили те же волхвы, роль которых в его смерти так старательно подчеркивает летописец? Конечно, это лишь предположение, но оно хоть как-то объясняет историю, в реальность которой поверить трудно.

Проще объяснить происхождение двух могил Олега – в Киеве и Ладоге. Скорее всего, он умер (или погиб) в своей богатой столице, откуда вовсе не собирался возвращаться на скучный и скудный север. Но ладожане, помня о великом земляке, устроили в память о нем тризну, на месте которой насыпали погребальный курган – обычай этого не запрещал. Этот курган сохранился до сих пор, а недалеко от него в 2015 году был воздвигнут памятник Олегу и Рюрику – основателям русской государственности. В Киеве же никаких следов могилы не сохранилось. Но даже если бы ее нашли, то эксгумация останков князя вряд ли помогла бы пролить свет на детективную историю Х века.

 

Что почитать?

Пчелов Е.В. Олег Вещий. Великий викинг Руси. М., 2018 (серия «ЖЗЛ»)

Рычка В.М. Вещий Олег в истории и памяти. СПб., 2019

(Фото: FAI/LEGION-MEDIA)

 

Сеятель просвещения

сентября 29, 2019

Будучи издателем и редактором, Николай Новиков сделал для русского просвещения гораздо больше, чем многие плодовитые литераторы

«Типографщик, издатель, книгопродавец, журналист, историк литературы, школьный попечитель, филантроп, Новиков на всех этих поприщах оставался одним и тем же – сеятелем просвещения» – эта емкая характеристика дана ему великим русским историком Василием Ключевским.

Фактически Новиков привил Москве и всей стране любовь к чтению, создавая журналы, основывая типографии и книжные лавки, выпуская книги по всем отраслям знаний. Благодаря ему тиражи и продажи изданий на русском языке выросли многократно. Награда за труды оказалась, увы, типичной для России – четыре года тюрьмы за вольнодумство (а дали 15 лет) и остаток жизни, проведенный в нищете и забвении. В нынешнем году исполнилось 275 лет со дня рождения этого выдающегося человека.

Начало пути

Николай Иванович Новиков появился на свет весной 1744 года в родовом имении Тихвинское-Авдотьино Московской губернии. Можно сказать, что он был типичным представителем среднего российского дворянства. На это указывает даже его фамилия: «новик» в Московской Руси – это молодой дворянин, поступивший на службу. Отец просветителя Иван Васильевич начал свою карьеру при Петре Великом на флоте, а в царствование Анны Иоанновны перешел на гражданскую службу, был воеводой в Алатыре и вышел в отставку при Елизавете Петровне в чине статского советника.

Обучение Николая началось дома, в Авдотьине, местным дьячком. «Первым учителем моим был Бог», – говаривал издатель в старости. Инфраструктура дворянского образования в правление императрицы Елизаветы постепенно развивалась. Юный Новиков стал учеником гимназии при Московском университете. Учился он неровно. В 1758 году его имя можно было найти в списке воспитанников, достойных награды, а в 1760-м газета «Московские ведомости» сообщила об исключении нескольких гимназистов «за леность и нехождение в классы», и среди них были Николай Новиков и будущий всесильный фаворит Екатерины II Григорий Потемкин. Уже в конце жизни издатель в письме к историку и писателю Николаю Карамзину дал своему образованию весьма нелестную оценку: «Не забывайте, что с вами говорит идиот, не знающий никаких языков, не читавший никаких школьных философов, и они никогда не лезли в мою голову; это странность, однако истинно было так».

В начале 1762 года по указу императора Петра III Новиков оказался на действительной военной службе – рядовым в гвардейском Измайловском полку. И стал летом того же года участником переворота в пользу Екатерины II, получив в награду унтер-офицерский чин. В 1766-м императрица учредила Комиссию для сочинения нового Уложения (свода законов). Избранные в нее представители разных сословий активно обсуждали самые насущные вопросы российской действительности, и Новиков оказался среди дискутировавших. Правда, его роль была пассивной. Его прикомандировали к комиссии как секретаря, который должен был фиксировать на бумаге все, что говорилось на заседаниях. В начале 1769 года, воспользовавшись правом, которое давалось Манифестом о вольности дворянства, Новиков вышел в отставку в чине поручика.

«Они работают, а вы их хлеб ядите»

В 1769 году стал выпускаться сатирический журнал «Всякая всячина». Для современников не было секретом, что настоящим редактором издания выступает сама Екатерина II. Желающих вступить на путь бичевания пороков с помощью сатиры нашлось немало, и в том же году появилось еще семь сатирических журналов, среди которых и «Трутень» Новикова. Эпиграфом к первой части новиковского журнала была выбрана фраза поэта Александра Сумарокова: «Они работают, а вы их хлеб ядите». «Трутень» сразу стал заметным и ярким изданием, поскольку затрагивал важные проблемы русской жизни, такие как спесь и невежество дворянства, продажное правосудие, взяточничество.

Острая сатира Новикова вызывала недовольство императрицы и двора. В их понимании сатирик должен был обличать «отдельные недостатки», а «Трутень» рисовал типичные картины неприглядной действительности. Через год издание было закрыто. Впрочем, вскоре Новиков основал новый журнал – «Живописец». Развивая проблематику, открытую в «Трутне», издатель, в частности, уделял большое внимание теме крепостного права и его уродливых проявлений, причем «Живописец» порой отступал от чисто сатирической манеры и прямо осуждал помещиков. Здесь можно было прочитать: «Бедность и рабство повсюду встречалися со мною во образе крестьян. Непаханые поля, худой урожай хлеба возвещали мне, какое помещики тех мест о земледелии прилагали рачение. <…> Не пропускал я ни одного селения, чтобы не расспрашивать о причинах бедности крестьянской. И, слушая их ответы, к великому огорчению, всегда находил, что помещики их сами тому были виною». Несомненно, публикации этого журнала стали предшественниками «Путешествия из Петербурга в Москву» Александра Радищева…

Важная тема сатиры Новикова – обличение слепого подражания западным образцам, моды на все французское. Автор негодует, рассказывая о дворянах, сделавших целью своего существования формирование модного гардероба и отслеживание новых причесок. При этом Новиков, разумеется, не противник западного просвещения. «Французы и англичане весьма много имеют доброго», – утверждал он. Борьба шла лишь против, по выражению издателя, «пристрастного нашего к иностранным порокам прилепления».

О прародителях и нравственном совершенствовании

Уже в «Трутне», «Живописце» и чуть позже в «Кошельке» Новиков не раз в качестве положительного примера обращался к деяниям славных предков. Такой интерес к прошлому России перерос в фундаментальные проекты. В 1773 году стартовал выпуск периодического издания «Древняя российская вивлиофика, или Собрание разных древних сочинений, яко то: российские посольства в другие государства, редкие грамоты, описания свадебных обрядов и других исторических и географических достопамятностей». В предисловии к первому тому Новиков писал: «Полезно знать нравы, обычаи и обряды древних чужеземских народов; но гораздо полезнее иметь сведение о своих прародителях; похвально любить и отдавать справедливость достоинствам иностранных; но стыдно презирать своих соотечественников, а еще паче и гнушаться оными».

С 1773 по 1775 год увидели свет десять частей «Вивлиофики». Их читатели могли познакомиться со многими подлинными историческими документами. Финансовую поддержку библиотеке-серии оказывала лично Екатерина II, предоставившая Новикову доступ в государственные архивы. Среди сотрудников, помогавших ему с поиском материалов, были старейший российский историограф академик Герард Фридрих Миллер и историк-аристократ князь Михаил Щербатов.

Стараниями Новикова был напечатан и целый ряд отдельных книг с текстами важных исторических памятников. В 1772 году он составил и издал «Опыт исторического словаря о российских писателях» – первый биобиблиографический справочник об отечественных литераторах, в который вошли сведения о 317 авторах.

Как и многие деятели европейского Просвещения, Новиков стал масоном, вступив в 1775 году в петербургскую ложу «Астрея». Его, безусловно, привлекала масонская идея нравственного совершенствования человека. «Под именем истинного масонства разумели мы то, которое ведет посредством самопознания и просвещения к нравственному исправлению кратчайшим путем по стезям христианского нравоучения», – впоследствии объяснял он свою позицию.

Изменения в его духовной жизни нашли отражение в новом издательском проекте – журнале «Утренний свет», первый номер которого вышел из печати в сентябре 1777 года. В издании публиковались переводные и оригинальные, принадлежавшие российским авторам сочинения по вопросам философии, психологии и педагогики. Его читатели знакомились с произведениями мыслителей древности и современных зарубежных и отечественных литераторов, в частности Василия Майкова, Михаила Муравьева, Ивана Тургенева. В первый же год журнал привлек более 900 подписчиков. Многие из них приобретали несколько экземпляров или просто предоставляли денежные пожертвования изданию, ведь вся выручка от него шла на содержание основанных Новиковым и его друзьями-масонами Екатерининского и Александровского училищ в Петербурге. В этих учебных заведениях испытывались новые педагогические методики. Учредителями ставилась цель, чтобы «наилучшим и кратчайшим способом дети научились, привыкали ко благонравию и заохочивались к дальнейшему учению для собственной своей и отечества своего пользы».

Новиковское десятилетие

Весной 1779 года Новиков переехал из столицы в Москву. Здесь он заключил договор об аренде университетской типографии сроком на 10 лет. Это полиграфическое предприятие было превращено им в важнейший издательский и культурно-просветительский центр того времени. В московский период Новиков выпустил в свет более 1000 изданий, что составляет около 10% от общего объема печатной продукции, вышедшей в России с момента смерти Петра I до конца XVIII столетия, то есть за три четверти века.

Издавая большое количество как переводных, так и отечественных произведений художественной литературы, он делал ставку на серьезную беллетристику, чувствительных романов не печатал. Не были забыты исторические труды и новые философские сочинения, в том числе работы Монтескьё, Вольтера, Руссо, педагогические трактаты. Значительное место в издательском репертуаре Новикова заняли книги по сельскому хозяйству, домоводству, медицине и гигиене.

Он по-прежнему выпускал много периодических изданий. Журнал «Экономический магазин» по его заказу в течение девяти лет редактировал выдающийся ученый-агроном Андрей Болотов. В активе Новикова и создание первого в России журнала, адресованного подрастающему поколению. «Детское чтение для сердца и разума» издавалось в 1785–1789 годах. Одним из его авторов, который выполнил перевод целого ряда произведений, был юный Николай Карамзин.

Некоторые журналы Новикова выходили в качестве приложения к газете «Московские ведомости». Газета, учрежденная Московским университетом почти одновременно с его образованием, перешла в аренду к издателю вместе с типографией. Он сумел сделать ее интересной широкому кругу читателей, приучил общество следить за новостями и объявлениями. Если прежде у «Московских ведомостей» было всего 600 подписчиков, то к концу 1780-х годов их насчитывалось 4000.

Издательская деятельность Новикова разрасталась. В 1784 году он и его друзья-масоны основали Типографическую компанию, у которой вскоре появилась собственная типография. По свидетельству издателя, доход от распространения печатной продукции стал достигать 40 тыс. рублей в год. При этом важнейшей задачей он видел не только выпуск, но и собственно продажу книг: по всей России открывались книжные лавки его комиссионеров.

Обозревая его издательскую деятельность, нельзя не вспомнить еще одни принадлежащие Ключевскому слова: «К книге Новиков относился, мало сказать, с любовью, а с какою-то верой в ее чудодейственную просветительную силу. Истина, зародившаяся в одной голове, так веровал он, посредством книги родит столько же подобных правомыслящих голов, сколько у этой книги читателей».

Шлиссельбургский узник

Получавшая все больший размах просветительская деятельность Новикова беспокоила императрицу. Она стала воспринимать масонов как своего рода шайку шарлатанов, использующих мистику и таинственную обрядовость для привлечения богатых и знатных людей с целью управлять ими и присваивать себе их состояния. Особая подозрительность у Екатерины II развилась с началом Французской революции, ведь среди ее творцов было множество масонов. Но еще в 1785–1786 годах по поручению правительства московский архиепископ Платон (Левшин) проводил расследование в отношении просветителя и выпускаемых им книг и журналов. Тогда церковный иерарх сообщил государыне, что молит Бога, чтобы «во всем мире были христиане таковые, как Новиков». Сомнительными на тот момент признали всего два десятка новиковских изданий. Однако в 1789 году, когда подошел срок завершения аренды типографии Московского университета, новый контракт с издателем заключен не был.

Последней каплей для императрицы стала информация о том, что масоны в древней столице пытаются наладить связи с наследником престола великим князем Павлом Петровичем, стремясь привлечь его в свои ряды. В апреле 1792 года Новиков был арестован в своем имении: солдаты вытащили его больным из постели, перевернули весь дом в поисках подозрительных документов, напугали детей. Издателя отвезли в Петербург, где в Тайной экспедиции его допрашивал известный «кнутобойца» Степан Шешковский. Среди обвинений, предъявленных Новикову и его товарищам, значились организация тайных масонских сборищ, следование указаниям зарубежных лидеров масонства и издание «непозволенных, развращенных и противных православию» книг. Екатерина II не скрывала, что издателя, по ее мнению, следовало бы подвергнуть «тягчайшей и нещадной казни», но проявила милость и велела лишь «запереть его на пятнадцать лет в Шлиссельбургскую крепость». Там опальный издатель провел более четырех лет в камере, которую ранее занимал свергнутый император Иоанн Антонович.

Вступивший на трон Павел I амнистировал Новикова. Последние два десятилетия жизни просветитель почти безвыездно провел в Авдотьине, занимаясь хозяйством и благотворительностью. Он отчаянно нуждался, но к активной общественной деятельности больше не возвращался. Летом 1818 года в возрасте 74 лет Новиков скончался.

 

 

Что почитать?

Западов А.В. Новиков. М., 1968 (серия «ЖЗЛ»)

Мартынов И.Ф. Книгоиздатель Николай Новиков. М., 1981

 

(Фото: FAI/LEGION-MEDIA, РИА НОВОСТИ)

Слуга двух царей

сентября 29, 2019

250 лет назад родился Алексей Аракчеев. В исторической памяти этот усердный служака остался лишь воплощением грубого деспотизма – «аракчеевщины». Это клеймо скрыло от потомков и положительные качества графа, и то хорошее, что он сделал – или пытался сделать – для России

Сама внешность его многим внушала отвращение. Генерал Николай Саблуков вспоминал: «По наружности Аракчеев походил на большую обезьяну в мундире. Он был высокого роста, худощав и мускулист, с длинной тонкой шеей… У него была толстая безобразная голова, всегда несколько склоненная набок; нос широкий и угловатый, большой рот и нависший лоб… Вся физиономия его представляла страшную смесь ума и злости».

Когда Аракчеев в 1834 году умирал от воспаления легких в своем имении Грузино, отрезанном от мира весенней распутицей, он мучился не только от боли, но и от сознания, что о его смерти никто не пожалеет. И был неправ. Вскоре Александр Пушкин написал жене: «Аракчеев умер. Об этом во всей России жалею я один – не удалось мне с ним свидеться и наговориться». До этого, правда, поэт язвил царского фаворита злыми эпиграммами:

Полон злобы, полон мести,

Без ума, без чувств, без чести,

Кто ж он? Преданный без лести,

Б… грошевой солдат.

Эпиграмма 1820 года намекала и на девиз Аракчеева «Без лести предан», и на его крепостную Настасью Минкину, которой временщик был предан почти так же, как императору.

«Потешный» офицер

Предки Аракчеева стали дворянами еще в XVII веке, но род был настолько незаметным, что долгое время никто точно не знал, где родился будущий царедворец. Только в 2017 году генеалог-любитель Владимир Крутов отыскал в метрических книгах Тверской губернии запись: «В октябре 5 числа [1769 года. – А. Б.] усадища Гарусова у помещика Андрея Андреева сына Аракчеева сын Алексей».

Отец, отставной поручик, хотел определить старшего из трех сыновей в артиллерию, поскольку тот с ранних лет проявлял склонность к математике. В конце концов родители продали трех коров и на вырученные деньги повезли 12-летнего Алексея в столичный артиллерийский кадетский корпус. Ожидание решения судьбы сына длилось долго, семья поиздержалась и даже просила милостыню. В итоге Аракчеев-старший пробился на прием к директору корпуса Петру Мелиссино, и тот, сжалившись, велел взять тощего долговязого юнца на обучение.

Алексей быстро обратил на себя внимание – не столько успехами в учебе, сколько готовностью выполнить любой приказ начальства. В 15 лет он стал сержантом и получил право наказывать нерадивых товарищей. Аракчеев так усердно орудовал палкой и кулаками, что, по его собственному признанию, «самых неуклюжих и неповоротливых обращал в ловких, а лентяи и малоспособные вытверживали уроки». Окончив корпус, он остался при нем преподавать и заведовать библиотекой, откуда беспощадно изгнал всю художественную литературу (читать никогда не любил, а для развлечения решал в уме математические задачи).

Высот в карьере Аракчеев вряд ли бы добился, но помог случай. Сын Екатерины II Павел Петрович попросил прислать ему из корпуса толкового артиллериста для службы в гатчинском «потешном» войске. Оно было создано по приказу императрицы, чтобы занять чем-то засидевшегося в наследниках великого князя. Павел сразу отметил знания и энергию молодого офицера, который привел «потешную» артиллерию в образцовый порядок. Аракчеев дорос до полковника, а потом ему доверили командование всем гатчинским гарнизоном. Когда в 1796 году Павел после смерти матери занял трон, его любимцу было обеспечено блестящее будущее.

С самого начала новый император стремился преобразовать Россию по образцу своего «потешного» полка, и Аракчеев стал в этом его главным помощником. Павел I сделал его генералом, бароном, комендантом столицы и, наконец, инспектором всей артиллерии, а также подарил ему новгородское село Грузино с 2000 крестьян. Вызвав к себе сына Александра, царь вложил его руку в руку Аракчеева и повелел: «Будьте друзьями и помогайте друг другу!»

Инспектору поручили наладить дисциплину в армии, и он взялся за дело с привычным рвением. Известны истории о том, как Аракчеев самолично отрезал у солдат запрещенные новым уставом усы, а одному рядовому, рассвирепев, откусил ухо. При этом заботился, чтобы военные вовремя получали довольствие. А еще строго наказывал офицеров, воровавших солдатские деньги – эти «безгрешные доходы» были тогда нормой. Его пытались задобрить подарками, но он каждый раз отсылал их обратно. К взяткам был нетерпим и всю жизнь пытался искоренить их как «главнейшее для империи зло».

Все больше становилось тех, кто искал его покровительства. Среди них был и сам цесаревич: Аракчеев постоянно защищал Александра Павловича от упреков отца, пока сам не попал под горячую руку. Один из офицеров, доведенный до отчаяния придирками грозного инспектора, покончил с собой, и Павел в гневе отправил своего любимца в отставку. Однако уже через два месяца Аракчеев вернулся на службу, а в мае 1799 года получил «за отличное усердие» титул графа. Его новый герб украсил знаменитый девиз «Без лести предан», который недоброжелатели тут же переделали на: «Бес, лести предан».

Скоро он снова попал в опалу, но агенты сообщали ему обо всех событиях при дворе. Сообщили в 1801-м и о заговоре офицеров против Павла, и бывший фаворит поспешил предупредить царя. По легенде, он не смог этого сделать, поскольку заговорщики задержали его на въезде в Петербург. Как бы то ни было, Павел был убит, а взошедший на престол Александр не сразу вспомнил о своем наставнике.

Сельские забавы

В Грузине опальный граф обратил свою энергию на преобразование крестьянского хозяйства. Он велел снести убогие избы и построить каменные дома, которые вытянулись в шеренгу вдоль идеально прямых улиц. Село украсили большая церковь и графский особняк, был разбит парк с прудом, по которому плавали лебеди. Грузино стало одним из немногих селений, где работали (конечно, на деньги владельца) лазарет и школа, в которых крестьян и их детей лечили и учили бесплатно. Каждый понедельник жителей собирали на площади, чтобы зачитать им новые инструкции барина – непременно с указанием, сколько плетей полагается нарушителям. При этом хороших работников Аракчеев награждал деньгами и одеждой со своего плеча.

Занимался он и устройством личной жизни крестьян: раз в год достигших брачного возраста парней и девок спрашивали, с кем они хотят жить. Когда составлялись пары, граф тут же перетасовывал их, приговаривая: «Долг заставляет забыть удовольствия». Правда, о своих удовольствиях Аракчеев не забывал, покупая у разорившихся соседей красивых девок, которых определял к себе в горничные. Через какое-то время надоевшие любовницы выдавались замуж со скромным приданым.

Эти забавы прекратились в 1801 году, когда Аракчееву попалась на глаза 19-летняя дочь кучера-цыгана Настасья Минкина. Смуглая, черноглазая, ловкая, она буквально заворожила хозяина. Со всеми суровый, с ней он был нежным и предупредительным, осыпал подарками, брал с собой в поездки. Выпросив у него должность экономки, Настасья доносила на всех, кто пьянствовал, ленился на работе или пропускал церковные службы. По ее приказу нарушителей нещадно секли или запирали в «эдикуль» – холодный подвал, игравший роль домашней тюрьмы. Чтобы крепче привязать к себе возлюбленного, она родила ему сына, получившего (заодно с матерью) фамилию Шумский. Позже Михаил Шумский попортил отцу немало крови, став пьяницей и заядлым игроком. Настасья с годами тоже пристрастилась к выпивке и растолстела, но даже это не отвратило от нее Аракчеева. Правда, в 1806-м он для продолжения рода женился на генеральской дочке Наталье Хомутовой, но уже через год та покинула мужа, не пожелав делить его с крестьянкой.

Как обустроить Россию

В 1803 году Аракчеева восстановили на посту инспектора артиллерии и поручили ее реформировать в преддверии неизбежной войны с Наполеоном. Вернувшись в столицу, истосковавшийся по службе генерал быстро добился успехов. В 1805 году ему впервые довелось понюхать пороха при Аустерлице, где он повел на французов пехотную дивизию. Атака провалилась, а сам Аракчеев был ранен (как уверяли злые языки, в спину при поспешном бегстве).

Отсутствие полководческих талантов он подтвердил в 1808 году в войне со Швецией, когда старался держаться подальше от передовой, а при звуках стрельбы бледнел и спешил спрятаться в укрытие. Зато, став военным министром, с «замечательной энергией» организовал поход по льду Ботнического залива, который привел русских под стены Стокгольма и вынудил шведов сдаться. Впрочем, Аракчеев довольно скоро был снят с этой должности и тем не менее войну 1812 года провел в ставке рядом с Александром I. «Вся французская война шла через мои руки», – хвастался граф в дневнике. Он занимался тем, что умел лучше всего, – снабжением армии, мобилизацией и переброской войск, и действительно внес немалый вклад в победу.

На другой день после падения Парижа император произвел его в генерал-фельдмаршалы, но Аракчеев отказался от чина. Он и прежде отвергал пожалованные ордена, а когда Александр подарил ему свой портрет в бриллиантовой раме, то портрет оставил, вернув бриллианты в казну. Оценив такую скромность вместе с преданностью, царь поручил ему воплощение своей давней мечты – создание в России системы военных поселений. Эта идея, которую часто приписывают Аракчееву, была скопирована Александром I с прусского «ландвера» – резерва обученных солдат, которые содержали себя сами, без помощи казны, а в случае войны быстро становились в строй.

В 1816 году около 500 тыс. солдат и крестьян перевели в разряд поселенцев: после изнурительных строевых упражнений им приходилось заниматься еще и сельским трудом. Аракчеев, ставший начальником всей системы военных поселений, пытался обустроить их по грузинскому образцу – со школами, больницами и строгим порядком. По его мысли, поселенцы должны были получать за службу деньги и со временем выкупать себя из крепостной неволи. Он даже составил проект постепенной отмены крепостного права – по мнению историков, более прогрессивный, чем тот, что был осуществлен в 1861 году. Но современники этого не замечали: они думали, что «людоед» и «страшилище», как за глаза называли Аракчеева, по своей прихоти хочет заставить всю Россию ходить строем. Недовольство, минуя царя, обратилось на его слугу, и Александр ценил это, растроганно восклицая: «Все, что делается дурного, он берет на себя, а все хорошее приписывает мне!»

К 1825 году Аракчеев достиг вершины власти. Им утверждались все важные документы, все назначения на ведущие посты. Император поручил ему расследовать деятельность тайного офицерского общества, и восстания декабристов могло не случиться, если бы царского любимца не сразила новость из Грузина. Устав от придирок Настасьи, графские слуги за 500 рублей подговорили повара Василия Антонова убить ненавистную экономку. Однажды утром повар проник в дом, обнаружил Минкину спящей на кушетке и перерезал ей горло кухонным ножом. Безутешный Аракчеев приказал засечь убийцу до смерти, а его сообщников отправили на каторгу.

Пока граф оплакивал возлюбленную, Александр I скончался в Таганроге. Лишившись – почти одновременно – двух самых близких ему людей, Аракчеев впал в апатию и проигнорировал приказ нового императора Николая Павловича явиться ко двору с отчетом. Результатом стало высочайшее повеление подать в отставку, что бывший фаворит и сделал, удалившись в Грузино «на лечение».

Оставшиеся годы жизни он провел в тоске. Привычно руководил хозяйством, судил и наказывал крестьян, но потом оставался один в пустом доме, сиротливо бродя по комнатам и решая в уме уравнения. Гости к нему не приезжали: Петербург постарался как можно скорее забыть о «страшилище». Теперь он жил прошлым – точнее, культом императора Александра I. В центре села был воздвигнут памятник покойному, а в комнате, где тот однажды провел ночь, – его бронзовый бюст с табличкой: «Кто осмелится тронуть сие, да будет проклят». Там же хранилась привезенная из Таганрога рубаха, в которой умер Александр, – в ней Аракчеев велел себя похоронить.

Свое немалое состояние он завещал не гуляке-сыну, а Новгородскому кадетскому корпусу, который по смерти графа получил его имя, но вскоре название сменил. Сегодня о преданном слуге империи напоминает лишь маленький коралловый атолл в Тихом океане: открытый в 1817 году русскими моряками, он был назван в честь Аракчеева, а после так и не переименован.

 

Что почитать:

Аракчеев: свидетельства современников. М., 2000

Томсинов В.А. Аракчеев. М., 2010 (серия «ЖЗЛ»)

 

 

Выставка

25 сентября – 13 января 2020 года

«Без лести предан». К 250-летию со дня рождения графа А.А. Аракчеева

Государственный исторический музей, Кабинет председателя

Москва, Красная площадь, 1

В Историческом музее открылась выставка, посвященная жизни и деятельности графа Алексея Аракчеева. Личность этого царского фаворита еще при жизни настолько обросла мифами, что его сформировавшийся отрицательный образ оставался неизменным даже на фоне многих политических встрясок, постигших с тех пор Россию. Кураторы выставки поставили перед собой цель показать Аракчеева максимально беспристрастно, призывая посетителя абстрагироваться от исторических штампов. Здесь представлены подлинные вещи и документы, которые позволят окунуться в эпоху и многое узнать о службе графа двум императорам. Выставка разделена на две части: первая рассказывает о семье Аракчеева, его учебе и карьере в годы правления Павла I, вторая – о его деятельности при Александре I и последних годах жизни знаменитого устроителя военных поселений. Особое внимание уделено обустройству графом своего имения Грузино. Среди экспонатов – живописные и фотографические изображения любимого детища Аракчеева, которое оказалось полностью утрачено в XX веке. Некоторые уникальные предметы из усадьбы дошли до наших дней, благодаря тому что сам владелец передал их в грузинский Андреевский собор. Впервые посетители смогут увидеть раскрытый от позднейших записей портрет домоправительницы и любовницы графа Настасьи Минкиной.

 

Варвара Рудакова

(Фото: FAI/LEGION-MEDIA, ПРЕСС-СЛУЖБА ГИМ)

Варшавское восстание

сентября 29, 2019

75 лет назад немецко-фашистские войска жестоко подавили восстание польских патриотов в Варшаве. Это была одна из самых трагических страниц в истории Сопротивления

Шестьдесят три дня повстанцы героически сражались с немцами и карательными батальонами коллаборационистов и сложили оружие лишь после того, как их руководители, сочтя дальнейшее сопротивление бессмысленным, капитулировали.

Впрочем, в военно-техническом плане затея с восстанием с самого начала была авантюрой. Польские политики намеревались взять власть в те часы, когда, как они полагали, под давлением Красной армии немцы оставят город, а советские солдаты в него еще не войдут. Ими не учитывалось то, что, во-первых, гитлеровцы вовсе не собирались сдавать Варшаву и готовы были драться за нее всеми доступными силами, а во-вторых, что части Красной армии подошли к польской столице обескровленными, просто не имеющими возможности с ходу овладеть городом. Держа план восстания в тайне от советского командования, польское эмигрантское правительство почему-то считало, что в случае необходимости красноармейцы смогут быстро помочь повстанцам. Но чуда не произошло…

По приказу из Лондона

Восстание началось 1 августа 1944 года по инициативе правительства Польши в изгнании. Его политической целью был захват власти перед вступлением в Варшаву Красной армии. Находившееся в Лондоне эмигрантское правительство стремилось как можно скорее преобразовать созданные им подпольные организации в органы легальной суверенной власти, не дав тем самым Советам получить контроль над польской столицей.

Приняв решение о выступлении, министры Польши обратились к англичанам с просьбой снять с фронта и перебросить в Варшаву 1-ю Польскую парашютную бригаду. 28 июля правительство Великобритании ответило категорическим отказом. Не согласились англичане и бомбить немецкие аэродромы вблизи польской столицы.

Увы, но позиция британцев не образумила польских диванных стратегов из Лондона. Не остановили их и плачевные результаты по части обеспечения повстанцев оружием и боеприпасами. В таких условиях начинать восстание против закаленного в сражениях и хорошо вооруженного противника было авантюрой, что позже признали и англичане с американцами. Да и Верховный главнокомандующий польскими вооруженными силами генерал-лейтенант Казимеж Соснковский был против выступления. Но министры слушать его не стали…

Право определить дату восстания получил командующий Армией Крайовой в Варшаве генерал дивизии Тадеуш Бур-Коморовский. Разведка своевременно сообщила ему об усилении немецкой обороны на подступах к городу. Начальник II отдела (разведка и контрразведка) главного штаба командующего Армией Крайовой полковник Казимеж Иранек-Осмецкий настоятельно советовал не рисковать и отложить выступление. Его предостережения также были проигнорированы. Посовещавшись с генералами Леопольдом Окулицким и Тадеушем Пелчиньским, Бур-Коморовский принял роковое решение начать восстание 1 августа в 17 часов. В городе появились воззвания с указанием, что приказ о выступлении исходит от польского правительства.

К этому времени в битве на подступах к Варшаве наметился перелом. Гитлеровцы, подтянувшие элитные танковые дивизии, внезапно нанесли мощный контрудар сразу с трех сторон по советской 2-й танковой армии. Измотанным боями красноармейцам пришлось думать не о наступлении, а о том, как избежать окружения. Наша 2-я танковая армия вела кровопролитные бои, неся большие потери.

Бои на подступах к Варшаве

Что предшествовало этому перелому? Одержав в начавшейся 23 июня 1944 года стратегической наступательной операции «Багратион» грандиозную победу над немецкой группой армий «Центр», советские войска продолжили движение на запад. В середине июля силами 1-го Белорусского фронта северо-западнее Бреста началось освобождение Польши. 27 июля командование фронта получило директиву Ставки Верховного главнокомандования: «После овладения районом Брест и Седлец правым крылом фронта развивать наступление в общем направлении на Варшаву с задачей не позже 5–8 августа овладеть Прагой [восточный пригород Варшавы. – О. Н.] и захватить плацдарм на западном берегу р. Нарев в районе Пултуск, Сероцк. Левым крылом фронта захватить плацдарм на западном берегу р. Висла в районе Демблин, Зволень, Солец».

Директива, отданная за четыре дня до начала Варшавского восстания, не ставила задачи войти в польскую столицу. Сначала требовалось создать плацдармы и подтянуть резервы. В Ставке прекрасно понимали, что попытки форсировать Вислу и брать хорошо укрепленный город ударом в лоб были обречены на провал.

В ходе боев 29–31 июля войска 1-го Украинского фронта заняли плацдарм на западном берегу Вислы в районе Сандомира, а 1-го Белорусского фронта – плацдарм у города Пулавы. 1 августа части 8-й гвардейской армии под командованием генерал-полковника Василия Чуйкова с потерями переправились через Вислу и создали плацдарм у деревни Малый Магнуш. «2 и 3 августа мы продолжали расширять плацдарм, переправлять на него войска и средства усиления. Это было очень трудно, так как с мостами у нас дело не ладилось: вражеские самолеты сразу же разбивали их. И тем не менее плацдарм существовал, рос…» – свидетельствовал Чуйков. Стоило это большой крови.

Несмотря на массовый героизм красноармейцев, возможности продолжать наступление 1-й Белорусский фронт не имел. Его бойцы и так совершили невероятное, с начала операции «Багратион» пройдя с боями сотни километров. От них отстали обозы с боеприпасами, медикаментами, продовольствием и горючим, а приданная фронту 16-я воздушная армия не успела перебазироваться на ближайшие аэродромы, что временно лишило 1-й Белорусский прикрытия с воздуха. За первые десять дней августа фронт потерял свыше 7000 человек убитыми, более 24 000 ранеными и около 1500 пропавшими без вести. Поступавшее пополнение было необученным и не всегда обмундированным.

Немцы не собирались ждать, когда Красная армия подтянет тылы и резервы. Маршал Советского Союза Константин Рокоссовский, тогда командовавший 1-м Белорусским фронтом, вспоминал: «Нащупав у нас слабое место – промежуток между Прагой и Седлецом (Седльце), противник решил отсюда нанести удар во фланг и тыл войск, форсировавших Вислу южнее польской столицы. Для этого он сосредоточил на восточном берегу в районе Праги несколько дивизий: 4-ю танковую, 1-ю танковую «Герман Геринг», 19-ю танковую и 73-ю пехотную. 2 августа немцы нанесли свой контрудар, но были встречены на подступах к Праге подходившими туда с юга частями нашей 2-й танковой армии. Завязался упорный встречный бой. Немецкие войска оказались в более выгодном положении, так как они опирались на сильный Варшавский укрепленный район».

В крупном танковом сражении под Воломином северо-восточнее Варшавы успех сопутствовал противнику. Советские войска понесли большие потери, и им пришлось перейти к обороне. Чтобы возобновить наступление, требовалось время.

Переговоры в Москве

Меж тем до 1944 года лондонские поляки пребывали в уверенности, что немцев разобьют западные союзники, которые дадут им возможность восстановить Польшу в границах 1939 года. Ошибочность расчета стала окончательно ясна, когда Красная армия, громя вражеские полчища, приблизилась к польским землям. Лопнули надежды польского Лондона на раскол в рядах союзников по антигитлеровской коалиции.

Тогда в головах диванных стратегов, не имевших представления о боях за крупные города, и возник этот план: нужно захватить власть в Варшаве в те часы, когда немцы ее оставят, а советские войска в город еще не войдут! Планировалось, что Красную армию встретят эмиссары польского правительства, которые гордо заявят о том, что власть в Варшаве уже создана. Советские солдаты должны будут покинуть столицу Польши, согласившись с появлением в ней враждебного СССР правительства, и продолжить заниматься привычным делом – бить немцев. Готовя советскому руководству сюрприз, замысел восстания держали от него в тайне.

Однако и в Кремле не сидели сложа руки. Зная об антисоветских настроениях эмигрантского правительства, Иосиф Сталин сделал ставку на дружественные СССР левые силы, образовавшие Польский комитет национального освобождения (ПКНО). Этот временный центральный орган исполнительной власти 22 июля 1944 года в Хелме принял манифест, провозгласив, что Красная армия вступила в Польшу как армия-освободительница, и призвал народ оказывать ей всемерную помощь. 26 июля правительство СССР и председатель базировавшегося в Люблине ПКНО Эдвард Осубка-Моравский подписали соглашение, по которому комитет «полностью возьмет на себя руководство всеми делами гражданского управления», «как только какая-либо часть освобожденной территории Польши перестанет быть зоной непосредственных военных операций». Другое заключенное в этот же день соглашение касалось советско-польской границы, установить которую договорились по «линии Керзона».

В конце июля 1944-го глава польского правительства в изгнании Станислав Миколайчик прилетел в Москву. В Кремле надеялись, что он войдет в коалиционное правительство освобожденной Польши, которое будет состоять из членов ПКНО и некоторых министров эмигрантского правительства. 31 июля Миколайчик встретился с наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым и категорично заявил, что «является представителем настроений всего польского народа» (что не соответствовало действительности), а правительство Польши уже создано.

3 августа во время встречи со Сталиным Миколайчик сообщил, что столица Польши восстала и там находятся несколько министров его правительства. На замечание, что в городе хозяйничают немцы, самонадеянный польский политик заявил, что Варшава вот-вот будет свободна.

Письмо, полученное в тот же день премьер-министром Великобритании Уинстоном Черчиллем от президента Польши в изгнании Владислава Рачкевича, было не столь оптимистичным: «Варшава сражается уже два дня. Обязательным условием спасения города является сброс большого количества вооружения и боеприпасов сегодня ночью в указанных пунктах. Оружие и боеприпасы приготовлены на базах в Италии. Без этой немедленной помощи наши силы, сражающиеся в Варшаве, окажутся перед поражением, а население – перед угрозой массового уничтожения еще до того, как советские войска будут в состоянии достичь Варшавы».

4 августа Черчилль обратился к Сталину с просьбой помочь «польской подпольной армии». В ответном послании от 5 августа тот заметил: «Краевая армия поляков состоит из нескольких отрядов, которые неправильно называются дивизиями. У них нет ни артиллерии, ни авиации, ни танков. Я не представляю, как подобные отряды могут взять Варшаву, на оборону которой немцы выставили четыре танковые дивизии, в том числе дивизию «Герман Геринг»».

9 августа во время прощальной встречи со Сталиным Миколайчик оценивал перспективы восстания уже более осторожно. Понимая, что события стали развиваться по сценарию, далекому от грёз его правительства, он не разглагольствовал о скором изгнании немцев из Варшавы. Обещал сотрудничать с ПКНО. Попросил помочь повстанцам оружием и боеприпасами, уверяя Сталина, что «немцы сейчас не так сильны, чтобы выбросить поляков из тех районов Варшавы, которые они занимают». С просьбой о помощи путем нанесения Красной армией ударов по немецким позициям Миколайчик не обращался.

Сталин, подчеркнув, что выступление в Варшаве он считает «нереальным делом», поскольку «немцы только в районе Праги имеют три танковых дивизии, не считая пехоты», пообещал помощь оружием.

Бои за Варшаву

В первые дни августа повстанцам действительно удалось захватить значительную часть Варшавы. Однако под контролем гитлеровцев оставались мосты, вокзал и все стратегически важные объекты. Немцы перебросили сюда дополнительные войска и развернули наступление на подконтрольные восставшим районы. Уже через несколько дней плохо подготовленное выступление стало вызывать среди варшавян и части самих повстанцев недовольство, которое со временем усиливалось. 6 августа разведывательный отдел штаба 9-й армии вермахта доносил в штаб группы армий «Центр»: «Командование Армией Крайовой обещает населению скорое освобождение и помощь союзников. Эти обещания встречаются недоверием и издевками».

В конце августа советские войска перешли в наступление и 14 сентября взяли Прагу. Население встречало их цветами, а Москва салютовала залпами 224 орудий. Красноармейцы безвозмездно делились с изголодавшимися жителями мукой и хлебом, помогли наладить работу разрушенных хлебопекарен. Серьезная помощь оказывалась и повстанцам. Большую роль в этом сыграла советская авиация. Поскольку город представлял собой шахматную доску, где контролируемые противоборствующими сторонами районы многократно граничили друг с другом, летчики работали на малой высоте. 15 сентября Бур-Коморовский сообщал Рокоссовскому: «Благодарим за прикрытие с воздуха, сбросы боеприпасов, оружия и продовольствия. Просим продолжать сбросы». Согласно докладу командования 1-го Белорусского фронта Сталину от 2 октября 1944 года, в период с 13 сентября по 1 октября повстанцам помимо продовольствия было сброшено: 1 артиллерийское орудие, 156 минометов, 505 противотанковых ружей, 1478 автоматов, 1019 карабинов и винтовок, 36 498 ручных гранат, более 3 млн разных патронов, 515 кг медикаментов, 10 телефонных аппаратов.

Американские и английские летчики, в отличие от советских, осуществляли сбросы грузов с высоты 3000–4000 метров. Как утверждают польские историки, в результате повстанцам доставалось менее четверти грузов. Остальные попадали к немцам.

В ночь на 16 сентября на западный берег Вислы высадился десант 1-й армии Войска Польского, сражавшейся в составе 1-го Белорусского фронта. Неделю бойцы генерал-лейтенанта Зигмунда Берлинга удерживали занятый ими плацдарм. Немцы подвергли их массированному обстрелу, не позволив переправить через Вислу танки и орудия. Уцелевшим в бою полякам пришлось вернуться на восточный берег.

Восставшие оказывали героическое сопротивление. 2 октября полковник Иранек-Осмецкий и подполковник Зигмунд Добровольский (по приказу Бур-Коморовского) с польской стороны и обергруппенфюрер СС и генерал полиции Эрих фон дем Бах с немецкой подписали соглашение о прекращении военных действий с 20 часов текущего дня. Офицеры Армии Крайовой были рады тому, что немцы разрешили оставить им холодное оружие. Невозможно представить ситуацию, чтобы гитлеровцы, беря в плен красноармейцев, сделали бы то же самое.

По подсчетам польских историков, оружие сложили 17 тыс. бойцов Армии Крайовой и других групп польского Сопротивления, примерно столько же пало за 63 дня боев. В ходе восстания, по разным оценкам, погибли от 120 до 165 тыс. варшавян, своими жизнями расплатившихся за авантюру польского правительства.

Красная армия освободила лежавшую в руинах Варшаву 17 января 1945 года.

 

Что почитать?

Назаревич Р. Варшавское восстание, 1944 год: политические аспекты. М., 1989

Яковлева Е.В. Польша против СССР. 1939–1950. М., 2007

 

Армия Крайова

После катастрофы 1939 года, когда армия Польши за несколько дней была разбита немцами, среди поляков нашлись люди, желавшие продолжить воевать с нацистами. Вскоре был создан Союз вооруженной борьбы, в феврале 1942-го переименованный в Армию Крайову

Армия Крайова подчинялась польскому эмигрантскому правительству и Верховному главнокомандующему польскими вооруженными силами, находившемуся в Лондоне. Все, кто вступал в ее ряды, зачислялись на действительную военную службу с сохранением воинских званий и получением жалованья. В 1942–1943 годах большой активности в борьбе с гитлеровцами аковцы (от сокращения АК – Армия Крайова) не проявляли.

Придерживаясь тактики «сбережения сил», они организовывали акции саботажа и собирали разведданные для западных союзников. Свое пассивное «стояние с оружием у ноги» командование оправдывало тем, что под Сталинградом, Курском и Киевом воевали между собой два врага Польши. Правда, аковцы бездействовали и во время восстания в Варшавском гетто и Волынской резни. В современной Польше об этих позорных страницах истории АК предпочитают не вспоминать.

Поражение Варшавского восстания и огромные потери среди населения подорвали авторитет эмигрантского правительства и АК. Современники прекрасно понимали, кто был истинным виновником катастрофы. После провалившегося выступления командующего АК в Варшаве Тадеуша Бур-Коморовского, оказавшегося в немецком плену, сменил генерал Леопольд Окулицкий. 19 января 1945 года, когда советские войска завершали освобождение Польши, он отдал приказ о роспуске армии. Заявив, что на смену немецкой оккупации пришла советская, Окулицкий освободил солдат от присяги, а командирам приказал спрятать оружие, боеприпасы и радиопередатчики и «направить свою деятельность на восстановление независимости и защиту населения».

 

Кто виноват?

Сразу после Варшавского восстания был поднят вопрос о том, кто виновен в его поражении. Горячие споры об этом продолжаются и сегодня

Согласно официальной точке зрения нынешнего руководства Польши, моральная ответственность за неудачу выступления и его многочисленные жертвы лежит на СССР. Голословно утверждается, что Красная армия, имея возможность в августе 1944 года выбить немцев из польской столицы, по приказу Москвы остановила наступление и равнодушно наблюдала за тем, как гитлеровцы расправляются с повстанцами и гибнут жители Варшавы. Это лживое оправдание провала собственной авантюры еще в августе 1944-го выдвинули польские эмигранты в Лондоне. Примечательно, что ту же идею в ходе восстания раскручивала германская пропаганда. Рейхсминистр народного просвещения и пропаганды Йозеф Геббельс не упускал возможности вбить клин между государствами антигитлеровской коалиции, в которую входила и Польша.

Все те, кто обвиняет Советский Союз в нежелании помочь восставшим, закрывают глаза на то, что рвавшиеся к Варшаве части Красной армии были измотаны долгим наступлением и кровопролитными боями, а также испытывали дефицит оружия, боеприпасов и живой силы. Для объективных исследователей этот факт очевиден. Английский историк Алан Джон Персиваль Тейлор констатировал: «Казалось, что Иосиф Сталин цинично оставил жителей Варшавы на произвол судьбы и позволил совершать над ними массовые убийства. Но это не так. Независимо от того, произошло бы восстание или нет, русским все равно пришлось бы перед Варшавой остановиться».

Для критиков Сталина, СССР и Красной армии Варшавское восстание стало не предметом спокойного и всестороннего изучения, а одним из краеугольных камней русофобской историографии и польского политического мифа.

(Фото: LEGION-MEDIA, ЕФИМ КОПЫТ/ТАСС, WIKIPEDIA.ORG)

 

Осень социализма

сентября 29, 2019

14 октября 1964 года Пленум ЦК КПСС освободил лидера партии и главу правительства, 70-летнего Никиту Хрущева, от занимаемых им должностей. Началась 18-летняя эпоха Брежнева. Споры о нем самом и его деятельности не затихают до сих пор. Книга профессора Сюзанны Шаттенберг «Леонид Брежнев. Величие и трагедия человека и страны» – это попытка разобраться в непростых политических хитросплетениях периода «развитого социализма».

Заговорщики

– Почему в октябре 1964 года высшее партийно-государственное руководство предпочло Леонида Брежнева Никите Хрущеву? Каковы главные причины?

– Есть несколько причин. Первая заключается в том, что многие устали от Хрущева. У него был грубый стиль общения, он часто повышал голос, давал подчиненным оскорбительные клички. Это личный фактор. Вторая причина в том, что он объявил о решении после своего отпуска распустить Президиум ЦК [будущее Политбюро. – «Историк»], который называл «кучкой стариков». Члены Президиума ЦК боялись за свою власть и карьеру, что тоже было важным фактором. Своими реформами и постоянными кадровыми перестановками Хрущев всех пугал, никто не чувствовал себя уверенно на своем месте. То, чего Иосиф Сталин добивался террором, Хрущев делал при помощи отставок. Третьей причиной было то, что Брежнев казался членам ЦК достаточно демократичным, был вежлив, прислушивался к чужому мнению, признавал, что не все знает. Он был доступным для коллег человеком, которого не боялись.

– Верно ли, что на момент смещения Хрущева многие инициаторы его отставки рассматривали Брежнева как временную фигуру?

– Очевидно, были люди, которые так считали. Они видели в Брежневе слабого человека и лидера, которого можно легко снять и поставить кого-то другого, например Александра Шелепина. Но эти расчеты не оправдались. Во-первых, те, кто мог оказаться сильнее Брежнева, не занимали важных постов, не входили в ЦК или Политбюро. Во-вторых, такие люди не понимали, что партия устала от сильных вождей, она предпочитала уравновешенного человека. Твердая рука больше никому не требовалась.

– Почему Брежнев смог одержать верх над своими конкурентами в борьбе за власть?

– Он считался вторым человеком в партии – хотя такого поста формально не существовало, но по сути было так. Брежнев был самым близким человеком к Хрущеву и к тому же имел необходимый опыт управления. Конечно, был еще Николай Подгорный, и все свидетели утверждали, что они вместе организовали смещение первого секретаря ЦК. Но все, кто писал об этом в мемуарах, говорят, что именно Брежнев был главным среди заговорщиков. Других претендентов на высший пост в тот момент просто не было. Конечно, он обещал остальным высокие должности: Подгорному – председателя Президиума Верховного Совета СССР, Алексею Косыгину – председателя Совета министров. Все важные лица знали, чего ожидать от нового руководителя.

«В начале славных дел»

– Каковы, на ваш взгляд, наиболее сильные качества Брежнева-политика?

– Наверное, первое – это его опыт. Он работал при Сталине 16 лет, работал при Хрущеве и знал, отчего возникло недовольство Никитой Сергеевичем, когда произошла первая попытка путча в 1957 году. Брежнев знал, что именно раздражает партийцев, что порождает негативные настроения среди его товарищей по Президиуму ЦК. Второе – то, что он был очень терпеливым и умел ждать подходящего момента, чтобы, например, снять человека с поста или поставить на повестку дня важную для него проблему. Чтобы снять Подгорного, он ждал до 1977 года, то есть 13 лет. Еще очень важно, что Брежнев умел говорить с людьми. Даже если у его позиции не было большинства голосов среди коллег, он умел договориться, пообещать должность, квартиру и так далее. Приглашал людей, скажем, в Завидово, шел с ними на охоту и уговаривал. Брежнев виртуозно, как кукловод, умел тянуть за ниточки и искусно расставлять фигуры на шахматной доске, чтобы в итоге с ним соглашались даже те, кого он снимал с работы. Он делал это так осторожно, что недовольства не возникало. В отличие от Хрущева, который при снятии человека с поста вспоминал в грубой форме все недостатки его работы, Брежнев благодарил за службу и выражал надежду, что на новой должности человек сможет проявить себя еще лучше.

– Была ли у Брежнева к моменту прихода к власти собственная стратегия развития Советского Союза? И если да, то какими были приоритеты?

– Очень долго считали, что у Брежнева не было политической программы. Но мне кажется, что он хотел развивать страну по линии Хрущева. Ему были важны рост уровня жизни простых людей, строительство квартир. Как любитель автомобилей, он стремился к увеличению их производства, чтобы у каждого советского человека была машина. Для него самым главным было развитие деревни и сельского хозяйства. Из своего послевоенного опыта работы на Украине, в Молдавии, в Казахстане Брежнев знал, как бедно живут люди. Он считал несправедливым, что у сельских жителей нет паспортов, что они не могут перемещаться по стране и покидать свои деревни. И хотя изменить ситуацию удалось только в 1974 году, когда все крестьяне получили паспорта, Брежнев действительно заботился о том, чтобы деревни достигли такого же уровня благосостояния, как города. Меня удивило, что в нескольких выступлениях он говорил, что социализм еще не пришел в деревню и что люди там живут как в XIX веке, как крепостные. Для него это было очень важно – повысить уровень жизни всех людей, и в целом ему это удалось. Другой значимой линией его курса были установление мира, сближение с Западом, с США, выстраивание нового порядка в политике.

«Больше советский, чем коммунистический человек»

– В годы правления Брежнева была ли еще жива идея построения коммунизма или для всех это было уже просто красивыми словами?

– Это сложный вопрос. Племянница Брежнева [Любовь Брежнева, автор книги «Племянница генсека». – «Историк»] утверждает, что он уже не верил в коммунизм и вообще разочаровался в этой идее. Я в этом сомневаюсь. На мой взгляд, Брежнев считал, что Советский Союз – самая могущественная страна в мире, что у него есть все ресурсы и возможности, что советская система самая справедливая. Он не очень верил в идеологию, потому что, как сам признавался, не читал ни Маркса, ни Ленина и брал свое мнение не из книг. Брежнев не мыслил на уровне высоких идей, но у него было представление о том, как его страна должна выглядеть. Я бы сказала, что он был больше советским, чем коммунистическим человеком. Мне кажется, он считал, что при таком государственном устройстве, как в СССР, можно достичь идеала. Хотя он довольно откровенно сравнивал достижения Советского Союза и США и упрекал министров народного хозяйства за плохую работу. Мы не можем узнать, что Брежнев на самом деле думал, но, с моей точки зрения, он полагал, что если он сам смог многого достичь даже при Сталине, то без сталинского террора руководители предприятий могут добиться гораздо большего и таким образом улучшить экономическую ситуацию в стране. То есть он решал эту проблему на уровне кадров, а не на уровне идеологии или политической системы.

– В эпоху Брежнева самыми неоднозначными решениями стали подавление Пражской весны, ввод войск в Афганистан и преследование диссидентов. Почему было принято каждое из них? И какова здесь степень участия Брежнева?

– Если говорить о подавлении Пражской весны, то в этом решении он принимал личное участие, но важно сказать, что он был последним из согласившихся с ним. Брежнев очень уважал Александра Дубчека и вначале думал, что это такой же вождь, как и он, такой же молодой и энергичный. Брежнев не считал, что контрреволюция идет от Дубчека, но предполагал, что тот недостаточно решителен, чтобы побороть ее. Только когда Дубчек сообщил, что он отказывается от поста первого секретаря ЦК Компартии Чехословакии и что будут проведены свободные выборы, Брежнев дал согласие послать танки. Это было его решением, но весьма сложным и болезненным.

Очень интересно узнать, как он относился к диссидентам. Мне это было особенно важно, так как у нас, в университете Бремена, хранится большой архив диссидентских документов. Но я практически ничего не узнала, поскольку очень большая часть материалов недоступна до сих пор. Складывается ощущение, что Брежнев просто не мог понять, чего хотят диссиденты. Он верил в правоту системы, потому что, и это известно, сказал: «Как может Сахаров поступать так, как он поступает? Ведь он, как умный человек, должен понимать, что живет в лучшей стране, только в ней еще есть детские болезни, но скоро она вырастет и будет самой лучшей в мире». Брежнев передал всю проблематику, связанную с диссидентами, Юрию Андропову. Конечно, тот не решал все самостоятельно, но приносил полученные сведения в Политбюро и выдвигал предложения, с которыми обычно все соглашались. Мне кажется, Брежнев тут проявлял себя как отец семейства, который не понимает, почему дети ведут себя так невоспитанно.

Что касается Афганистана, это уже другой вопрос. Бесспорно, начало этой кровавой катастрофы можно считать самым главным промахом брежневской эпохи. Однако, как мы знаем, в 1979 году Брежнев уже принимал много снотворных средств и часто плохо понимал, что вокруг него происходит. Была создана специальная комиссия, так называемая «тройка», в которую входили Юрий Андропов, Дмитрий Устинов и Андрей Громыко. Они имели право сами решать, что будет следующим шагом в отношении Афганистана. Хотя, согласно записям секретарей Брежнева, в те самые дни, 10 и 13 декабря, когда принимались решения о вводе войск, генеральный секретарь находился в Кремле, участвовал в заседаниях Политбюро и был в курсе происходящего. Впрочем, его помощники утверждают, что он уже плохо осознавал, что на самом деле там творится.

Надо сказать, члены Политбюро думали, что введение войск в Афганистан произойдет так же, как во время Пражской весны. Что можно послать танки, снять Амина, навести порядок и уйти. Было недооценено, что страна уже находится в состоянии гражданской войны и так легко привести ее к спокойствию не удастся. Изначально Политбюро не хотело революции в Афганистане, были налажены отношения между СССР и сначала королем, а затем и президентом этой страны [Мухаммед Захир-шах – король Афганистана с 1933 по 1973 год; Мухаммед Дауд Хан – глава государства и премьер-министр в 1973–1977 годах, президент Афганистана в 1977–1978 годах. – «Историк»], и последующие режимы были неприятны Брежневу, так как напоминали о терроре Сталина.

Уйти нельзя остаться

– Верны ли слухи о том, что Брежнев хотел покинуть свой пост по состоянию здоровья? А если слухи верны, то почему он этого не сделал?

– В документах, в архивах я не нашла свидетельств этого. Но утверждают, что он дважды пытался уйти в отставку. Первый раз в 1976 году, как раз во время празднования его 70-летия. Именно тогда Брежнев предложил членам Политбюро отправить его на пенсию. Есть разные мнения о том, в какой мере это было серьезно и любил ли он власть настолько, чтобы на самом деле не хотеть уходить с поста. Мне кажется, что одна сторона Брежнева понимала, что он стар, что все успехи – как за пределами, так и внутри страны – уже позади, что все его партнеры – такие как Ричард Никсон, Вилли Брандт, Жорж Помпиду – ушли в отставку или умерли, что сам он болен и принимает слишком много лекарств. Но другая его сторона цеплялась за власть. Он обдумывал, кто может стать его преемником. В 1976 году это было особенно тяжело, поскольку Подгорный еще был на политической арене, а ему Брежнев вряд ли отдал бы власть.

Я не думаю, что в тот раз он говорил об отставке серьезно – это была просто плохая шутка. Но во второй раз, я склонна верить, Брежнев был серьезен. Это произошло в апреле 1979 года, когда он был уже очень болен и зависел от таблеток. Подгорного во власти к тому моменту уже не было, и все люди в Политбюро являлись ставленниками генерального секретаря. Мне кажется, Брежнев хотел уйти, но не было правил или порядка, как это сделать. В Советском Союзе просто отсутствовал сценарий передачи власти: вожди до него умирали на посту или уходили принудительно. На мой взгляд, он волновался, что будет с ним в отставке, где он будет жить. Брежнев копил деньги, чтобы построить себе дачу, и не успел, что выглядит горькой иронией. Он считал, что не может позволить себе выйти на пенсию, хотя понимал, что уже не владеет ситуацией в стране.

– Есть ли надежные данные о том, кого он сам видел в своем кресле, и насколько Андропов, Константин Черненко или, например, Владимир Щербицкий подходили на эту роль?

– В близком окружении Брежнева утверждали, что он хотел 15 ноября 1982 года объявить Щербицкого своим преемником. Но так случилось, что эта дата наступила через пять дней после смерти генерального секретаря. Конечно, ходили слухи и о том, что он видел в преемниках Андропова и Черненко. Говорят, что Брежнев играл с ними, чтобы никто из них не чувствовал себя преемником, чтобы между ними существовало здоровое соперничество. После смерти Михаила Суслова в начале 1982 года Брежнев уволил Андропова с поста председателя КГБ и сделал секретарем ЦК. Считалось, что он снял его с очень важного властного поста. Но мне кажется, и так получается по структуре власти, что исходная ситуация, чтобы сразу занять пост генсека, для секретаря ЦК была лучше, чем для председателя КГБ, и этим шагом Брежнев поддерживал Андропова. С другой стороны, Черненко был очень близким к Брежневу человеком, его правой рукой, и, когда Брежнев болел, был в Завидове или на даче, все новости он получал от Черненко.

Мы не можем знать, что именно Брежнев думал об этих людях. На мой взгляд, Черненко был для него больше другом, а Андропова он уважал, хотя они и не были так близки. Трагедия в том, что и Черненко, и Андропов тоже были уже очень больны. Возможно, поэтому Брежнев не хотел, чтобы один из них стал его преемником, а решил выбрать третьего, быть может Щербицкого.

Что это было?

– Годы правления Брежнева называют «застоем». Согласны ли вы с таким определением? И как следует оценить эпоху Брежнева в целом: как время, когда удалось несколько затормозить распад неэффективной системы, или же как время упущенных возможностей?

– Было и то и другое. За 18 лет Брежнева у власти были и перемены, и развитие. Ему удалось стабилизировать политическую ситуацию и страну в целом. Он считал, что при Сталине люди боялись за свою жизнь, при Хрущеве – за свою карьеру, а при нем они должны просто спокойно жить и работать. По-моему, он сумел этого достичь. В 1960-е и даже до середины 1970-х были хорошие результаты. А потом Брежнев не смог наладить систему, при которой руководители бы менялись и члены Политбюро со временем уходили бы на пенсию. Такая система была при Хрущеве, но ее все ненавидели, и Брежнев знал, что здоровое перемещение людей ввести нельзя, поскольку возникнет недовольство и ему будет грозить такой же путч, какой сместил Хрущева. Началось замораживание системы, которое было опасно и вело к краху Советского Союза. Конечно, на экономическом уровне тоже было много упущенных возможностей. СССР оказался в трудной ситуации, так как в 1970-е годы нефть и газ стали для него основным богатством. На средства от этих ресурсов государство могло существовать десятилетия, но это убрало стимул к реформированию экономической системы. Специалисты по экономике утверждают, что проблема была не в самом Брежневе, а именно в обилии ресурсов, которое не дало возможности перейти на другой тип хозяйствования.

На уровне культуры, литературы было много достижений, хотя больше не в официальных, а в подпольных кругах. То есть нельзя сказать, что общество не развивалось. Внешне особенного прорыва в этих сферах видно не было, поскольку приходилось следовать идеологии, но за ее высмеивание людей уже не сажали.

– Как сейчас Брежнев воспринимается на Западе? Есть ли его образ в массовом сознании?

– Честно говоря, молодое поколение не знает, кто такой Брежнев. Это знают люди моего поколения, которые родились в 1960-х, может быть, в 1970-х, и, разумеется, Брежнева знает поколение моих родителей. Его вспоминают как опухшего, больного старика, который уже не владеет ни страной, ни собственным языком, с которым ассоциируют Пражскую весну, Афганистан и гонения на диссидентов. Поэтому я была очень рада, когда после публикации моей книги люди увидели другую сторону Брежнева – миролюбивого, красивого, жизнерадостного человека. Я получила много писем, одно из них от журналистки, которая в 1970-х годах работала в Москве. По ее словам, Брежнев в это время действительно блестяще выглядел и был надеждой партии, что подтверждает мои суждения. Мой коллега вспоминает, что в начале 1970-х люди в Европе верили в наступление мира и окончание холодной войны, в будущее, в котором Советский Союз и Запад очень тесно сотрудничают. Тогда образ политика «западного стиля» успешно работал, и создавалось ощущение, что все противоречия можно или решить, или просто не замечать.

 

 

 

Собственноручное заявление

В Российском государственном архиве новейшей истории (РГАНИ) хранится примечательный документ – заявление Никиты Хрущева от 14 октября 1964 года с просьбой об освобождении его от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС и председателя Совета министров СССР «в связи с преклонным возрастом» и по состоянию здоровья. Именно с такой формулировкой Пленум ЦК КПСС, на котором политический курс Хрущева был подвергнут резкой критике, решил отправить его в отставку. Сам теперь уже бывший лидер СССР не возражал. Впрочем, то, как был написан на листах из отрывного блокнота этот текст, лучше любого свидетельства мемуариста передает те чувства, которые завладели Хрущевым в тот памятный для него день. Заканчивалась не просто 11-летняя эпоха его пребывания на вершине власти ядерной сверхдержавы (наряду с США), определявшей контуры мировой истории ХХ века. Заканчивалась его почти полувековая политическая карьера.

По воспоминаниям Петра Шелеста, ближайшего сподвижника Хрущева, в дальнейшем члена Политбюро ЦК КПСС, на тот момент занимавшего пост первого секретаря ЦК Компартии Украины, «лебединая песня» отставленного лидера страны выглядела так. «Дальше Хрущев сказал: «Я сам думал, что надо было уходить, что со многими вопросами я не справляюсь. Страдал я оттого, что не мог с вами встречаться почаще и обсуждать вопросы просто, по-человечески. Здесь говорили о моем зазнайстве. Очевидно, при нормальном положении вам надо было меня в какой-то мере оберегать от этого порока, а это значит, надо было мне прямо и откровенно в нашем кругу говорить об этом, но для этого тоже нужна была прежде всего честность и смелость, но речь сейчас идет не об этом. Напишите заявление о моем уходе, об отставке, я его подпишу – я полагаюсь на вас в этом вопросе»».

Однако, судя по хранящемуся в РГАНИ документу, в этой «последней» просьбе Хрущеву было отказано: заявление об отставке ему пришлось писать собственноручно.

(Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, ВАЛЕНТИН СОБОЛЕВ/ТАСС, РИА НОВОСТИ, РГАНИ)

 

 

Вуз на все времена

сентября 29, 2019

В этом году один из самых уважаемых и престижных вузов России – Московский государственный институт международных отношений – отмечает 75-летний юбилей. О прошлом, настоящем и будущем МГИМО «Историку» рассказал его ректор, академик РАН Анатолий Торкунов

Институт международных отношений в Москве был основан в конце войны, 14 октября 1944 года. Сегодня среди его выпускников – главы государств, министры, крупные бизнесмены, знаменитые политики, прославленные ученые, известные журналисты, деятели культуры; одним словом, элита. Как удалось вузу, созданному для подготовки кадров для Народного комиссариата иностранных дел, так успешно выйти за рамки поставленных задач? Можно ли в принципе за несколько лет сделать из вчерашнего школьника кадрового дипломата? И что значит сейчас быть специалистом по международным отношениям?

По инициативе Молотова

– Как возникла идея создать специализированный вуз для подготовки дипломатов и почему это произошло в последние годы Великой Отечественной войны?

– Инициатором создания института выступал НКИД во главе с тогдашним наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым. Видимо, к этому времени стала очевидна потребность в новых кадрах для советской дипломатии. К концу войны существенно активизировались наши внешние связи, шли переговоры о послевоенном устройстве, и стало ясно, что специалистов попросту не хватает. По вполне понятным причинам. Самая, конечно, трагическая причина – это то, что многие ушедшие добровольцами на фронт работники Наркомата иностранных дел погибли. У нас на входе в министерство висит мемориальная доска, где перечислены десятки, если не сотни имен дипломатов, погибших при обороне Москвы и во время других сражений Великой Отечественной войны. Вторая причина была связана с тем, что в ходе сталинских чисток многие дипломаты были репрессированы. В итоге, когда в 1943 году уже стало ясно, что война если не приближается к концу, то в ней произошел серьезный перелом, возникла эта острая необходимость пополнить НКИД новыми грамотными, знающими язык, историю, право, экономику кадрами.

– Но изначально речь не шла о специализированном вузе?

– Изначально решили ограничиться факультетом, и в 1943 году в МГУ был создан тринадцатый по счету, международный, как его называли, факультет. Но вскоре руководство страны пришло к выводу о необходимости создания самостоятельного института, куда велся бы особый отбор студентов и который сосредоточился бы собственно на подготовке кадров для внешнеполитического ведомства. Я читал стенограммы обсуждения этого вопроса на Политбюро, они есть у нас в архивах. Идею поддержал Иосиф Сталин, который и подписал соответствующие директивные документы.

И вот 14 октября 1944 года возник Институт международных отношений, который стал учебной структурой Народного комиссариата иностранных дел СССР. Ребят, которые были в 1943-м приняты в МГУ, перевели в этот институт. Первый набор составил 200 студентов, среди них было пять Героев Советского Союза, удостоенных этого звания за подвиги в годы Великой Отечественной войны. Скоро вуз обрел место своего постоянного пребывания – знаменитое здание бывшего Катковского лицея (официальное его название – Московский императорский лицей в память цесаревича Николая). Оно находится у Крымского моста, на Остоженке (тогда улица называлась Метростроевской). В этом здании сегодня располагается Дипломатическая академия МИД России, которая заняла помещение после нашего переезда в 1985 году на проспект Вернадского.

– Спрос на дипломатов вырос и в связи с тем, что к концу войны расширился спектр международных отношений Советского Союза…

– Конечно. Напомню, что 1944-й – это год освобождения Центральной и Восточной Европы от фашистов. К этому моменту уже было очевидно, что Советский Союз становится державой глобального масштаба и что именно он вместе с другими странами антигитлеровской коалиции будет определять послевоенное устройство мира. Для этого нужны были высококлассные специалисты. В частности, для того, чтобы работать в международных организациях, которые планировалось создать после войны, и прежде всего в Организации Объединенных Наций и связанных с ней структурах. Естественно, требовались кадры и для работы в посольствах, в том числе открывавшихся в тех странах, с которыми раньше у СССР не было дипломатических отношений.

– На первом месте стояло изучение иностранных языков?

– Какой дипломат без знания языка?! Подготовка шла по широкому кругу иностранных языков, прежде всего европейских. Тогда еще в МГИМО не было восточных языков. Они появились только после того, как в 1954 году к МГИМО был присоединен Московский институт востоковедения. Все его студенты и преподаватели восточных языков были переведены к нам. Вместе с ними переехала богатейшая востоковедческая библиотека. Ей в свое время пользовались и Александр Пушкин, и Иван Тургенев, многие наши выдающиеся люди. С этого момента МГИМО стал готовить кадры для работы и на западном направлении, и на восточном.

Вскоре, в 1958-м, к нам присоединили Институт внешней торговли. Это замечательный вуз, который возник в Ленинграде в 1930-х годах, а затем был переведен в Москву. В итоге наш институт приобрел университетский облик, хотя формально до 1994 года мы, как и многие другие московские вузы, назывались институтом. Однако по существу – по набору специальностей, по квалификации и качеству преподавательского состава, да и студенческого, конечно же, тоже, – МГИМО стал университетом существенно раньше, уже к концу 1950-х годов.

Особый вуз

– Был ли какой-то опыт до этого – в императорской России, в Советской России или, может быть, за рубежом – по образованию такого рода высших учебных заведений, специализирующихся на подготовке кадров для внешнеполитической службы?

– Первый факультет, на котором готовили дипломатов, появился в Великобритании ровно сто лет тому назад. В императорской России попытки создать такого рода учебный курс стали предприниматься еще при Петре I, а потом и при Екатерине Великой. Но все они носили непостоянный, эпизодический характер. Первым постоянно действующим учебным заведением, занимавшимся в том числе подготовкой дипломатических кадров, было Лазаревское училище восточных языков, которое затем и стало Институтом востоковедения, позже вошедшим, в свою очередь, как я уже говорил, в состав МГИМО. Училище было учреждено в 1815 году рескриптом Александра I. Императорское Лазаревское училище прежде всего уделяло огромное внимание подготовке специалистов со знанием восточных языков: турецкого, армянского, персидского…

– А в СССР?

– Как раз в этом году отмечается 85-летие со дня основания Дипломатической академии МИД России. Изначально это были курсы переподготовки, которые создали в 1934 году при Наркомате иностранных дел. Потребность в таких курсах существовала, поскольку, конечно, базовой подготовки у большинства советских дипломатов той поры попросту не было и требовалось срочно готовить специалистов с учетом развернувшегося к тому времени международно-правового признания СССР.

Что касается зарубежной практики, то в разных странах она разная. Если говорить об англосаксонском мире, то там подготовка дипломатов ведется, как правило, на базе университетов, в том числе ведущих. Это и Колумбийский университет, Гарвард, если говорить об Америке; это Оксфорд, если говорить о Великобритании. Но, безусловно, при каждом МИДе существовали и существуют и какие-то специальные программы повышения квалификации. В Америке, например, есть известная организация, которая называется Foreign Affairs Training Center, или Foreign Service Institute, то есть Институт заграничной службы. Но это не учебное заведение в общем понимании, а скорее дипломатическая академия, в которой проходят переподготовку те, кто нацелен на работу в МИДе или кто уже поработал там и должен повысить свою квалификацию. Это уникальное учебное заведение, где осуществляют подготовку к загранработе по всем направлениям – начиная с поваров, которые едут работать в посольства, и заканчивая женами дипломатов.

– Вы считаете, что наш опыт по созданию специализированного вуза в большей степени оправдан? Почему?

– На этот счет споры ведутся всегда: правильно ли создавать отдельный институт для подготовки дипломатов или правильнее готовить их на соответствующих университетских факультетах, а потом уже принимать на работу в МИД через конкурс? Все-таки, думаю, наш российский и советский опыт показывает, что когда люди готовятся изначально к этой профессии, то у них просто больше времени для разгона, для того, чтобы подготовиться по всем аспектам своей будущей деятельности.

Профессия – дипломат

– Можно ли в принципе воспитать, подготовить дипломата? Ведь дипломат – это не только набор знаний, которые можно получить в высшей школе, не только владение языками, это еще и некий склад ума, некая позиция.

– Вы совершенно правы, дипломат – это не только знания, хотя они крайне важны. Но имейте в виду, что мы ежегодно принимаем в институт, в бакалавриат, если считать вместе с иностранными студентами, почти тысячу человек на первый курс. А МИД России берет на работу 70–80 человек в год, поэтому, конечно, очень серьезный идет отбор, в министерство попадают только те, кто действительно заинтересован, мотивирован, кто к такого рода работе готов. На каждого кандидата очень внимательно смотрят в МИДе, прежде чем принимать на работу.

Благодаря Фонду Владимира Потанина мы уже лет пятнадцать имеем возможность направлять наших ребят на практику в посольства, и там, в посольствах, они могут себя показать, проявить. После третьего курса наши студенты проходят практику уже в самом МИДе. Таким образом, во-первых, ребята определяются сами, интересна ли им, нужна ли мидовская работа. Она же очень специфичная, поскольку требует большого самоограничения, дисциплины. А во-вторых, на них смотрят опытные мидовцы и затем определяются, кого брать к себе на службу, а кого нет.

– В МИДе довольны тем, как вы готовите смену?

– В целом да. Прежде всего отмечают очень хорошее знание языка. Одно время у нас было снижение уровня языковой подготовки. Но сейчас наши коллеги с Высших мидовских курсов иностранных языков, где ребята проходят экзамен (ведь это не просто: окончил МГИМО и тут же поступил в МИД – нужно выдержать экзамен по двум языкам!), дают очень высокую оценку нашей работе и считают, что наши выпускники лучше всех подготовлены из участвующих в конкурсе. В итоге стабильно 75% дипломатов – это выпускники МГИМО.

– Вы руководите вузом уже больше четверти века и имеете огромный опыт на этот счет: есть ли какие-то базовые вещи, которые будущий дипломат просто обязан усвоить на уровне обучения?

– В свое время Валентин Михайлович Фалин – известный советский дипломат, наш выпускник 1950 года – сказал, что МГИМО с самого начала создавался как вуз, где были объединены история, экономика, право, философия и филология. И я полагаю, что и сегодня, несмотря на то что появились новые требования, в частности, конечно, необходимость знания и понимания информационных технологий (дипломату без этого в наше время просто нельзя жить, тем более что наши партнеры вообще в каком-то смысле перешли на твиттерную дипломатию), эти дисциплины по-прежнему – та основа, которую должен знать дипломат. История в первую очередь, потому что из нее вытекает очень и очень многое. При этом еще, к огромному сожалению, история в последние годы становится предметом политической борьбы, манипулирования…

Большое внимание мы уделяем и искусству ведения переговоров, и этикету, и страноведению. Ну и, конечно, важно привить студентам представление о национальных интересах России, уважение к ее внешней политике, истории, понимание места нашей страны на международной арене, осознание такой непреходящей ценности, как государственный суверенитет.

– В свое время МГИМО оканчивали и нынешние лидеры зарубежных государств, например президенты Азербайджана и Казахстана, и министры иностранных дел. Насколько это помогает России в решении международных проблем? Является ли это какой-то частью нашей «мягкой силы» или после того, как они покинули МГИМО, что называется, «ничего личного»?

– Безусловно, перечисленные вами официальные лица прежде всего представляют свои страны. Они реализуют те национальные задачи, которые сформулированы их правительствами, парламентами, общественным мнением их стран. Но, несомненно, личностный фактор играет весьма позитивную роль. В любом случае мы понимаем: как бы ни были велики расхождения между позициями государств, диалог может идти успешно, только если ты испытываешь к своему собеседнику добрые чувства. А когда у тебя общий бэкграунд, да еще и общие друзья юности, то, конечно, такого рода диалог идет иначе.

Не только дипломатия

– Семьдесят из тысячи выпускников каждый год идут на работу в МИД, а что делают остальные?

– Мы преподаем огромное количество дисциплин. И в этом смысле, на мой взгляд, мы опередили время. Сегодня футурологи в области образования говорят о том, что в будущем – особенно на уровне бакалавриата – не имеет смысла готовить узких специалистов по профессии. Важно дать возможность людям в дальнейшем постоянно совершенствоваться, переучиваться, повышать квалификацию в зависимости от меняющегося рынка труда, перспектив карьерного роста и так далее.

Мы всегда исходили из того, что наша главная задача – сформировать мощную и максимально широкую общую базу, фактически тем самым вручив нашим выпускникам инструмент для дальнейшего получения знаний из тех или иных отраслей. Я считаю, такой подход – наше очень серьезное конкурентное преимущество, и мы от него отступать не будем.

– Но у вас в последние годы развивается и широкое сотрудничество с другими вузами…

– Да, синергетический подход сегодня отражается в том, что мы активно развиваем сетевые программы с естественнонаучными и отраслевыми вузами. Например, у нас есть программа по IT и искусственному интеллекту с МФТИ, программа по спортивному менеджменту и спортивной дипломатии с Университетом физкультуры, спорта, молодежи и туризма. Мы сейчас при поддержке Министерства сельского хозяйства совместно со Ставропольским и Кубанским аграрными университетами открыли программу подготовки сельхозатташе, которая пользуется большим спросом.

– Где МГИМО и где сельское хозяйство?

– Мы готовим атташе по сельскохозяйственной проблематике. В этом году уже приняли в магистратуру целую группу. В специалистах такого рода теперь есть потребность. Не будем забывать, что в отличие от советского времени, когда СССР закупал сельхозпродукцию за рубежом, сейчас Россия выходит на лидирующие позиции по экспорту зерна.

– То есть такого опыта раньше не было?

– Не было. Министерству сельского хозяйства сегодня нужны такие специалисты, в том числе со знанием восточных языков – китайского, вьетнамского, арабского, поскольку мы достаточно успешно конкурируем на соответствующих рынках сельхозпродукции. Но речь идет не только об экспорте нашей продукции, но и о научно-технологическом сотрудничестве, сотрудничестве в области выведения новых сортов сельскохозяйственных культур.

Кроме того, мы открыли программу с МИСиС по сырьевым рынкам – это прежде всего уголь и металлы (такую программу мы реализуем с той частью МИСиС, которая раньше была самостоятельным Горным институтом, а теперь входит в его состав). Угольщики, как вы знаете, много занимаются экспортом своей продукции, и у них есть потребность в подготовке такого рода менеджеров, которые бы хорошо знали сырьевые рынки и готовы были вести переговоры.

– А есть ведь еще «наше всё» – нефть и газ…

– По нефти у нас много программ. Мы работаем с такими компаниями, как «Транснефть», рядом других компаний, часть программы реализуем вместе с Университетом нефти и газа имени И.М. Губкина.

То есть мы, будучи университетом Министерства иностранных дел, вместе с тем полагаем, что сегодня международник – это отнюдь не только дипломат. Это вообще достаточно широкая сфера человеческой деятельности, в том числе связанная с развитием наших внешнеэкономических и научно-технологических связей, а также с сотрудничеством в сфере экологии. Мы открыли экологическое направление, поскольку понимаем, что в наши дни никакое сотрудничество, да и вообще развитие экономики, без экологической экспертизы невозможно…

О Молотове и Примакове

– Инициатором создания МГИМО стал Вячеслав Молотов. Какое отношение у вас к этой фигуре? Ведь, наверное, именно его надо считать все-таки отцом-основателем вуза…

– Вячеслав Михайлович Молотов, конечно, очень противоречивая фигура. Но это, безусловно, выдающийся дипломат и государственный деятель своей эпохи. Эта фигура очень сложная во всех смыслах, особенно если иметь в виду судьбы многих репрессированных и в целом характер политического режима, который существовал в те годы. Однако, вы знаете, мне кажется, что надо любого политика и государственного деятеля оценивать, естественно, с учетом того времени, в котором он жил. Безусловно, нельзя оправдывать те преступления, которые были совершены. Но если говорить о профессиональных качествах, то Молотов, несомненно, был очень умелым дипломатом. Вероятно, они со Сталиным часто изображали доброго и злого полицейских, и в инструкциях, которые Сталин ему писал, говорилось: «Вячеслав, будь пожестче, а потом посмотрим». Если же вспомнить о том, чего удалось добиться Советскому Союзу в рамках послевоенного устройства мира, разумеется, нужно сказать, что было много успехов. Я не поклонник Молотова, но считаю, что он занимает в истории нашей внешней политики важное место.

– В этом году исполняется 90 лет со дня рождения Евгения Максимовича Примакова. Он выпускник не МГИМО, а Московского института востоковедения, который, впрочем, окончил за год до присоединения этого вуза к вам. Так что в каком-то смысле он тоже ваш…

– Евгений Максимович, конечно, крупный дипломат и государственный деятель. И хотя он действительно окончил Московский институт востоковедения, когда мы о нем говорили как о выпускнике МГИМО, он не очень от этого отказывался. Тем более что Евгений Максимович работал здесь, был какое-то время профессором, вел занятия по ситуационному анализу. Мне невероятно повезло, я был с ним в товарищеских, добрых отношениях, и семьями мы дружили. Так что я долгие годы довольно тесно с ним общался и должен сказать, что как министр иностранных дел он сделал очень много и для нашей страны, и для нашей дипломатии. Он пришел в МИД, когда министерство теряло свои кадры, дипломаты разбегались по разным причинам – ну, прежде всего по причине материального недостатка и в целом неодобрительного отношения в обществе к этой профессии, несогласия со многими подходами, которые тогда доминировали в нашей внешней политике. Примаков сумел консолидировать дипломатическую службу нашей страны. Он очень много сделал для утверждения статуса российского государства и российской дипломатической службы. Мы помним и очень высоко ценим это.

 

 

 

Лента времени

31 августа 1943 года

В Московском государственном университете имени М.В. Ломоносова создан факультет международных отношений.

14 октября 1944 года

Постановлением Совнаркома СССР факультет международных отношений МГУ преобразован в самостоятельный Институт международных отношений НКИД СССР с единственным историко-международным факультетом, 11 кафедрами и четырехлетним сроком обучения. В 1947-м срок обучения был продлен на один год.

1948 год

Состоялся первый выпуск 118 специалистов по трем квалификациям: историк-международник, юрист-международник, журналист-международник.

1954 год

Московский институт востоковедения объединен с МГИМО.

1958 год

В состав МГИМО включен Институт внешней торговли Министерства внешней торговли СССР.

1985 год

Институт переехал в новое здание на проспекте Вернадского.

Лента времени

1989 год

Открыт набор студентов на платной основе – на основе договоров с хозяйствующими субъектами. Девятнадцать первых «договорников» поступили на факультет международных экономических отношений.

15 января 1991 года

Впервые в истории МГИМО выпускник вуза (Александр Бессмертных, выпуск 1957 года) назначен министром иностранных дел СССР.

Октябрь 1992 года

Анатолий Торкунов избран ректором МГИМО.

22 июля 1994 года

МГИМО получил статус университета.

9 марта 2004 года

Сергей Лавров, выпускник МГИМО 1972 года, назначен министром иностранных дел России.

2010 год

МГИМО вошел в Книгу рекордов Гиннесса как вуз с преподаванием наибольшего количества государственных иностранных языков (53 языка).

3 июня 2016 года

Открыт кампус МГИМО в городе Одинцово.

2019 год

Открыт кампус МГИМО в Ташкенте.

(Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА, РИА НОВОСТИ)

 

Гроссмейстер политического баланса

сентября 29, 2019

Предложение о создании монумента мне поступило от министра иностранных дел Сергея Лаврова. Передо мной была поставлена очень ответственная задача.

Я не был знаком с Примаковым. Но я видел множество его фотографий, много читал о нем. А потом, он мой земляк. Мы с ним оба – тбилисские ребята. Поэтому я примерно представляю его темперамент, чувствую, как он говорил, какой у него был образ мышления. Я не беру, конечно, его профессиональную деятельность, я говорю о человеческих чертах и качествах. Я даже понимаю, как бы я с ним разговаривал, беседовал, какие общие темы могли бы у нас быть…

Примаков всегда вызывал у меня чрезвычайное уважение. Особенно для меня важно то, что он своим главным предназначением, несмотря ни на что, ни на какие звания и чины, все-таки считал науку. Даже на его могиле написано просто и ясно: «Академик Примаков Евгений Максимович» – и никаких других званий, должностей, титулов, коих у него было предостаточно, не указано. Это тоже о многом говорит. Его волновали не столько должности, сколько профессиональный подход к тому, чем он занимался в жизни. И мне это крайне симпатично. Уже одно это, как мне кажется, помогает раскрыть образ этого человека. Ну а те высокие должности, которые он с честью занимал, свидетельствуют о том, что он был профессионалом высокого класса во всем, что делал…

Некоторое время назад я делал памятник Борису Ельцину в Екатеринбурге и его надгробие в Москве, на Новодевичьем кладбище. Меня часто спрашивают, как я отношусь к этим людям – Ельцину и Примакову. Это абсолютно разные личности. Абсолютно разные характеры. Они разные и внешне, и внутренне. Это совершенно два разных человека.

Кто-то считает их политическими антиподами. Возможно. Но я все-таки не думаю, что это так однозначно. На мой взгляд, между ними есть и многие точки соприкосновения, и многие точки внутреннего разногласия. Я лично, как художник, не берусь анализировать их политические взгляды, позицию по тем или иным вопросам, поступки.

Я, как художник, передаю их образ. Поэтому памятник в Екатеринбурге – это такая мощная вертикаль, бескомпромиссная, в повороте, в развороте, внизу у ног – наломанные беломраморные куски. Ельцин идет как ледокол, вскрывая лед, ломая все на своем пути. Все в нем неоднозначно – все эти куски, разломы… Они говорят о том, что это человек идущий вперед, несмотря ни на что, и на своем пути он много чего совершает – и хорошего, и плохого.

А вот найти баланс – это уже совсем другое дело. Здесь нужен совершенно иной темперамент. Здесь другой профессиональный характер мышления. Как у Примакова. Поэтому памятник Примакову символизирует собой этот «ход конем»: конь в шахматах никогда не ходит по прямой. Международная политика – это игра сложная, мудрая, игра, которая должна дать результат. Примаков был общепризнанным гроссмейстером этой игры.

Вообще на шахматной доске никогда не победишь, если будешь идти напролом, только вперед. Это многоходовая, непростая игра. И это мое ощущение, которое я воплотил в пластической форме.

Место расположения памятника – на Смоленской площади, в треугольнике между зданием МИДа и двумя гостиницами. Сразу стало понятно, что просто поставить там какую-то фигуру невозможно. Масштаб самой площади и масштаб вертикальных доминант, которые ее окружают, требовали особого решения. Либо, как вариант, ставить тридцатиметровую статую, чтобы она там являлась заметной величиной, потому что любая маленькая фигурка просто потерялась бы. Либо как-то иначе вписать памятник в то пространство, увязав эти мощные вертикали в один узел и создав некую такую пластическую доминанту, которая объединит пространство площади, превратит сам памятник и эти вертикали в единый архитектурный комплекс.

В итоге я предложил поставить вокруг фигуры четыре колонны – это четыре ипостаси его деятельности, в которых в полной мере проявились главные черты личности Евгения Максимовича. Одна колонна символизирует науку, которая, как мне кажется, всегда для него была на первом месте. Вторая колонна – это МИД, где он работал, третья – внешняя разведка, четвертая символизирует его деятельность на посту премьер-министра.

Сама площадь памятника будет представлять собой пластическую разработку в виде шахматной доски. На этой шахматной доске будет стоять бронзовая фигура Евгения Максимовича Примакова…

(Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА)

Что прочитать и что увидеть в октябре

сентября 29, 2019

Карпов А.Ю.

Всеволод Большое Гнездо

М.: Молодая гвардия, 2019

В серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга историка Алексея Карпова о Всеволоде Большое Гнездо (1154–1212), которая завершила трилогию о правителях Владимиро-Суздальского княжества. Ранее были опубликованы биографии Юрия Долгорукого и Андрея Боголюбского.

«В памяти большинства людей, как живших до нас, так и современников, князь Всеволод Юрьевич остался прежде всего великим правителем, одним из создателей могучего Владимирского государства и родоначальником «Великого гнезда» русских государей», – пишет автор. В поздних летописях Северо-Восточной Руси его и вовсе называли «отцом всем русским нынешним князьям», а в Москве считали «отцом всех московских князей», то есть в известном смысле – основоположником московской государственности. И это не случайно, ведь именно Владимирское княжество, наивысший расцвет которого неразрывно связан с именем Всеволода, стало ядром формирования будущей Московской Руси.

Книга Алексея Карпова – первая научная биография князя. Бóльшая ее часть посвящена описанию полной драматизма жизни Всеволода, который при рождении практически не имел шансов занять сколь-нибудь значимый княжеский стол. И тем не менее добился огромной власти в своей «вотчине» и оказывал серьезное влияние на сопредельные земли.

Также автор уделил внимание бытованию посмертной памяти о владимирском князе. «В страшную эпоху татарского засилья, равно как и в последующую эпоху войн с «татарскими царствами» – осколками Великой Орды, его правление в сознании русских людей приобретало поистине эпические масштабы», – пишет Карпов. «И бысть имя его славно в многых землях; и болгары победи, и орды его трепетаху, на татары дань имаше…» – русские книжники приписывали Всеволоду даже взимание дани с татар, хотя в реальности такого быть не могло: великий князь умер за четверть века до нашествия Батыя.

Интересно, что в середине XVI столетия внимание к памяти владимирских князей, в том числе и Всеволода, проявил Иван Грозный. По его повелению и до этого существовавшее во Владимире почитание «царских сродников» получило новый импульс. Сохранившийся в выписках XVII века указ требовал от тамошних клириков совершать по владимирским князьям панихиды и заупокойные службы. Были установлены и дни памяти князей. Для Всеволода Юрьевича (в крещении получившего имя Дмитрий) таковым стал день его небесного покровителя великомученика Димитрия Солунского – 26 октября.

«В указе царя Всеволод Юрьевич был выделен особо, – отмечает Карпов. – Указ предписывал совершать «панихиды большие с ужином» лишь по двум из похороненных во владимирском соборе князьям – Всеволоду и его сыну Ярославу, то есть прямым предкам царя. И только «по великом князе Димитрее Всеволоде Юрьевиче на его память» предписывалась не одна, а две большие панихиды в год: «в первые на преставление его – апреля в 15 день, а в другие на память его – октября в 26 день»».

О почитании Всеволода во Владимире свидетельствует и одна из редакций «Жития Александра Невского», составленная в 1591 году Ионой (Думиным), бывшим архимандритом владимирского Богородице-Рождественского монастыря (а в будущем митрополитом Ростовским и Ярославским). Со слов монаха Антония из того же Рождественского монастыря, автор жития записал рассказ о чудесном видении, которое случилось двумя десятилетиями ранее: Всеволод вместе со святыми благоверными князьями Борисом и Глебом и Александром Невским, ростовским святым преподобным Петром, царевичем Ордынским, а также со своим братом Андреем Боголюбским и сыновьями Юрием (Георгием) и Ярославом Всеволодовичами, восстав из гроба, отправился на помощь русскому воинству, вступившему у села Молоди в жестокую битву с рвавшимися к Москве крымскими татарами. Это случилось летом 1572 года – спустя более трех с половиной столетий после кончины князя Всеволода…

5 октября – 19 января 2020 года

Эрмитаж – Году Рембрандта. «Падение Амана»: картина Рембрандта в зеркале времени

Государственный Эрмитаж. Санкт-Петербург, Дворцовая площадь, 2

4 октября 2019 года исполняется 350 лет со дня смерти Рембрандта ван Рейна (1606–1669). К этой дате Эрмитаж приурочил выставку, выстроенную вокруг недавно отреставрированного полотна великого голландского художника – картины «Падение Амана». Сам автор оставил свое произведение без названия, что породило множество гипотез относительно его сюжета. Между тем наиболее обоснованной и утвердившейся интерпретацией считается история Амана, изложенная в библейской Книге Есфири. В ней описано, как рушатся планы всесильного сановника, замыслившего уничтожить всех евреев в Персии.

24 октября – 20 января 2020 года

«Союз молодежи». Русский авангард 1909–1914

Еврейский музей и центр толерантности. Москва, улица Образцова, 11, стр. 1А

Первое официально зарегистрированное общество художников-авангардистов – петербургский «Союз молодежи» – было образовано в 1909 году и формально просуществовало до 1914-го. В экспозиции будут представлены работы 35 участников этого объединения, в том числе Казимира Малевича, Ольги Розановой, Михаила Матюшина, Владимира Татлина, Павла Филонова. Главная цель выставки – рассказать о «Союзе молодежи» как о революционном явлении в русском искусстве и оценить его влияние на последующие течения и произведения авангарда.

17 октября – 16 февраля 2020 года

Василий Поленов

Новая Третьяковка. Москва, Крымский Вал, 10

Василий Поленов (1844–1927) обладал универсальным дарованием: он был новатором в пейзажной живописи, автором масштабного цикла картин «Из жизни Христа», выдающимся педагогом, театральным художником, архитектором, композитором, писателем и общественным деятелем. В экспозицию, приуроченную к 175-летию мастера, войдет более 150 его работ из 14 российских музеев и частных собраний. Символично, что первая персональная выставка Поленова также проходила в Третьяковской галерее. Она состоялась в 1924-м – в год 80-летия живописца.

В нынешней экспозиции будут представлены пейзажи, портреты, исторические произведения, картины евангельской серии, эскизы театральных декораций и архитектурные проекты. Впервые московская публика сможет увидеть монументальное полотно «Христос и грешница», привезенное из Русского музея. Особый раздел выставки расскажет о методике преподавания Василия Поленова, что даст возможность оценить его вклад в развитие московской живописной школы на рубеже XIX–XX веков.

22 октября – 19 января 2020 года

Шухов. Формула архитектуры

Государственный музей архитектуры имени А.В. Щусева. Москва, улица Воздвиженка, 5/25

Создатель первых в мире сетчатых гиперболоидных конструкций и стеклянных сводов в ГУМе и Пушкинском музее, Владимир Шухов (1853–1939) внес огромный вклад в инженерное дело XX столетия. Он успел поработать над многочисленными проектами, но его визитной карточкой стали башни, самая знаменитая из которых – телебашня на Шаболовке. Посетители выставки увидят чертежи, макеты, фотографии и уникальные рукописи Шухова из архивов и музеев Москвы, Штутгарта, Мюнхена. Отдельный зал будет посвящен разработкам выдающегося инженера для нефтяной отрасли.

14 октября – 15 декабря

Цветаев и Юсуповы

Государственный музей изобразительных искусств имени А.С. Пушкина. Москва, улица Волхонка, 12

Княгиня Зинаида Николаевна и князь Феликс Феликсович Юсуповы входили в состав Комитета по устройству Музея изящных искусств имени Александра III (ныне – ГМИИ имени Пушкина). Они профинансировали копирование раннехристианских фресок художником Федором Рейманом и строительство Римского зала музея. В 1920-х годах значительная часть юсуповской художественной коллекции поступила в ГМИИ. В экспозиции будут представлены работы Реймана, фотографии и различные архивные материалы, в том числе из музея-усадьбы «Архангельское», которая принадлежала Юсуповым и к 100-летию которой приурочена выставка.

Андрейчева М.Ю.

Образы иноверцев в «Повести временных лет»

СПб.: Нестор-История, 2019

В монографии научного сотрудника Института российской истории РАН Марианны Андрейчевой проанализированы представления древнерусских книжников об иноверцах (славянских и тюркских язычниках, мусульманах, католиках и иудеях), нашедшие отражение в главном летописном источнике по истории Древней Руси – «Повести временных лет». Образы, запечатленные в древнейшем из дошедших до нас сочинений о возникновении и становлении Русского государства, особенно важны для исследователей. Благодаря им, в частности, можно судить о народах, с которыми взаимодействовали жители Руси на ранних этапах своей истории.

Вершинин К.В.

«Мерило праведное» в истории древнерусской книжности и права

М.; СПб.: Нестор-История, 2019

«Мерило праведное» – древнерусский сборник конца XIII века, составленный для одного из князей. По словам историка Константина Вершинина, эта книга «наполнена как юридическими (сюда вошло большинство известных к тому времени на Руси правовых памятников – церковных и светских), так и нравоучительными текстами, граница между которыми в средневековой литературе была зыбкой». Настоящая монография – первое комплексное исследование «Мерила», введенного в научный оборот более двух веков назад. В работе рассматриваются вопросы происхождения сборника: его источники, датировка, личность составителя.

Присоединение Крыма к России. 1783–1796 гг.

Сост. Н.Ю. Болотина

М.: Кучково поле Музеон, 2019

Издание содержит архивные материалы, освещающие основные мероприятия по хозяйственному освоению Крыма, адаптации полуострова к политической, социальной и управленческой системам России после вхождения в ее состав. Открывают сборник манифест от 8 апреля 1783 года о присоединении Крыма к Российской империи и предписания дипломатического характера, связанные с обнародованием этого манифеста. В книгу также вошли рапорты и донесения о подготовке и ходе путешествия Екатерины II в Тавриду в 1787 году. Особый интерес представляют материалы, посвященные строительству Севастополя как базы Черноморского флота, государственной политике в отношении населения Крыма, развитию на территории полуострова садоводства, виноградарства и паркового искусства. Основная часть публикуемых документов вводится в научный оборот впервые.

Зазулина Н.Н.

Князь А.Н. Голицын: неизвестный во всех отношениях

М.: Бослен, 2019

Обер-прокурор Святейшего синода, министр народного просвещения, главноначальствующий над Почтовым департаментом Министерства внутренних дел, князь Александр Голицын (1773–1844) был свидетелем и активным участником политических событий и интриг в период правления двух императоров – Александра I и Николая I. Как отмечает Наталия Зазулина, герой ее книги – «кривое зеркало времени, выпрямляющее искаженные исторические факты». А сама книга – это историческое эссе, где изнанка известных событий показана на основе документов из архивов Австрии, Англии, Ватикана, Германии и Швеции.

Петрова Н.Г.

Нахимов

М.: Молодая гвардия, 2019

Имя адмирала Павла Нахимова (1802–1855) навеки вписано в историю воинской славы России. Выпускник Морского кадетского корпуса, он участвовал в трехгодичном кругосветном плавании, получил боевое крещение в Наваринском сражении, строил и вооружал корабли в Архангельске, Кронштадте и Николаеве, защищал Черноморское побережье Кавказа от турок и горцев, одержал блестящую победу над турецкой эскадрой в Синопской бухте. Нахимова называли душой обороны Севастополя в Крымскую войну. Его жизнь и гибель являют собой яркий образец исполнения воинского долга. Каким образом уроженец Смоленской губернии стал моряком? Почему он был привлечен к следствию по делу декабристов? За что его прозвали морским Суворовым? На эти и другие вопросы отвечает книга историка и писателя Натальи Петровой.

Куренков Г.А.

Защита военной и государственной тайны. Главлит во время Великой Отечественной войны

М.: АИРО-XXI, 2019

«Реальная история всегда пишется под грифом «секретно»», – полагает автор книги Геннадий Куренков. Снятие этого грифа дает возможность по-новому взглянуть на известные исторические факты. Монография посвящена деятельности Главного управления по делам литературы и издательств (Главлита) – органа, осуществлявшего защиту государственных секретов в советских СМИ, – накануне и во время Великой Отечественной войны. Кроме того, в книге затрагиваются вопросы обеспечения секретности на международных конференциях лидеров антигитлеровской коалиции.

Крым: Память. Право. Воля. 1954–2014. 2014–2019

Ред.-сост. Е.А. Бондарева

М.: Астрея-центр, 2019

В 2019 году исполнилось 65 лет с того дня, когда по инициативе Никиты Хрущева Крым был передан Украинской ССР, и 5 лет с момента его возвращения в состав России. В рамках прошедшей в Москве научной конференции, приуроченной к этим двум датам, политики, эксперты и зарубежные авторы высказались по проблемным вопросам истории полуострова. Помимо материалов конференции в книгу вошли обширные документальные приложения, рассказывающие о правовом статусе Крыма начиная с XVIII века и до 2014 года.

Бурас М.

Истина существует. Жизнь Андрея Зализняка в рассказах ее участников

М.: Individuum, 2019

Академик Андрей Зализняк (1935–2017) – выдающийся отечественный лингвист, доказавший подлинность «Слова о полку Игореве» и сумевший прочесть берестяные грамоты так, что мы теперь знаем, как говорил и чем жил Великий Новгород тысячу лет назад. «Он был не только великим ученым, но и человеком, который распространял вокруг себя радость научного познания», – написал о нем один из учеников. «Истина существует» – первая биография Зализняка, основанная на его собственных рассказах и устных воспоминаниях его родственников, друзей, коллег и учеников. Автор книги Мария Бурас поговорила с десятками людей и изучила множество документов, чтобы восстановить жизненный и творческий путь крупнейшего лингвиста современности.

Рыбас С.Ю.

Си Цзиньпин

М.: Молодая гвардия, 2019

«Судьба нашего героя фантастична. Ребенком он был выброшен на социальный необитаемый остров, где шансы выжить были ничтожны, где маленький изгой был обречен раствориться среди беднейшего населения, не имея права получить образование и вообще надеяться на что-либо» – так начинает свой рассказ об одном из влиятельнейших людей на планете известный писатель-историк Святослав Рыбас. Его книга, вышедшая в серии «ЖЗЛ: Биография продолжается…», – первое развернутое описание жизненного пути председателя КНР и генерального секретаря ЦК Коммунистической партии Китая Си Цзиньпина на русском языке.

 

Правильные ответы на тест от «Историка»:

1. Алексея Верстовского. 2. Иосиф Сталин. 3. По производству электроэнергии. 4. Вячеслава Молотова. 5. Убит в Мюнхене. 6. Воробьев.

«Я думаю, он должен оставаться в Праге»

сентября 29, 2019

Маршал Советского Союза Иван Конев, мой отец, был настоящим другом Чехословакии. Он знал характер этого народа, глубоко уважал тех чехов и словаков, которые сражались против фашизма, ощущал родство со славянскими народами – по культуре, по языку. 5 мая 1945 года началось Пражское восстание против гитлеровцев. Восставшие понимали, что без помощи Красной армии успеха не достичь. И войска нашего 1-го Украинского фронта начали операцию на несколько дней раньше намеченного, чтобы помочь друзьям. 1600 танков, по образному выражению отца, в те дни «перепорхнули» через Рудные горы.

После освобождения Праги офицеры связи не могли грамотно составить донесения, они пропадали: чехи окружали их, начинали качать, угощать… 10 мая вместе с чешским генералом Людвиком Свободой в Прагу прибыл отец. Как их чествовали в Пражском Граде! Это не пропаганда, не вымысел – такого не придумаешь. Такого невероятного ликования, такого восторженного приема не было ни в Польше, ни в городах Германии, которые отцу довелось освобождать. Конечно, радости добавляло осознание того факта, что это последняя операция всей войны. Чехам и впрямь было за что благодарить Красную армию: ведь красавицу Прагу освободили практически без разрушений…

Пока были живы те, кто видел войну своими глазами, ни у кого не вызывал сомнений тот факт, что Прагу освободила Красная армия. Но в последние годы в Европе все больший вес получают силы, стремящиеся покончить с памятью о воинах-освободителях. Вброшена версия, что Прагу освободили не войска 1-го Украинского фронта, а дивизия РОА, власовцы. Но они воевали против гитлеровцев только один день. Это был сговор с частью чешской элиты с одной целью: чтобы немцы, стоявшие в Праге, капитулировали не перед Красной армией, а перед американцами. Но сговор не удался, и Чехию освободили войска моего отца.

В конце 1980-х в Восточной Европе громко заявили о себе те, кто, вопреки исторической правде, пытается перечеркнуть роль нашей армии в победе над фашизмом. Одним из первых – еще в 1990-м – пострадал памятник отцу в Кракове. Это был всплеск радикализма и ненависти к России. И вот недавно чешские радикалы замахнулись на пражский памятник отцу. Сначала он стал жертвой вандалов, а потом руководство городского округа Прага-6 приняло решение убрать памятник с площади. Для нас, для семьи маршала, это – ежедневная боль.

Конечно, далеко не все чехи поддерживают эту вакханалию. Во многих чешских семьях жива память о наших воинах. Там к Коневу относятся как к маршалу, который спас Прагу. Но среди молодых пражан больше обманутых: их чувствами умело дирижируют те, кому выгодна русофобская волна в Европе. А некоторые просто побаиваются высказываться в поддержку советского маршала.

У меня двойственное отношение к судьбе пражского памятника. Эмоционально хочется вернуть его домой, в Россию. Но маршал Иван Конев всю жизнь служил государству – и Российской империи в годы Первой мировой, и Советскому Союзу. Для нас он – отец и дед, а для фронтовиков и их потомков, для миллионов людей в России и европейских странах – один из символов Великой Победы, один из немногих полководцев, награжденных высшими орденами всех держав антигитлеровской коалиции. И поэтому я думаю, что он должен оставаться в Праге. Как символ исторической правды, которую нельзя свергнуть. Такова должна быть позиция России. Чтобы не подвергалась фальсификациям память о том, что именно Красная армия во главе с маршалом Коневым освободила от фашизма эту землю.

(Фото: НАТАЛЬЯ ЛЬВОВА)